Землянка.

Глава 1

Двадцать первое августа тысяча девятьсот сорок первого года. Деревушка Верхосельская близ Новгорода.

Яркое солнце последних дней лета медленно склонялось к западу. В воздухе витала пыль и гарь, а пространство над землей было полностью в дыме от вражеского авиаударного налета.

- Мама... Мама...

Над трупом матери сидела маленькая девочка в серо - пепельном платье. Утирая грязным рукавом потоки слез, лившихся из красных глаз, девочка тормошила еще юную девушку с красивыми чертами лица и улыбкой на лице.

Некогда розовое платье было пропитано кровью, вытекающей мелкой струйкой из пробитого плеча уже мертвой девушки. Последние слова которой были исполнены просьбой и надеждой.

- Просто живи.

За несколько часов до этого:

- Мама, мама, смотри, что мы с ребятами нашли!

- И что же Катька?

- А ты выйди и посмотри!

- Хорошо дочь, сейчас дочищу картошку и выйду.

- Мама! Нам не нужна больше картошка!

- А что ты есть тогда будешь? Мамин труд не ценишь?

- Ценю мама, ценю. Но ты выйди посмотри!

- Подожди Кать...

- Ну мааааам....

- Ну хорошо, иду, иду...

- Катя! Чт - то это такое?

- Это еда, много еды, правда я молодец?

- Где ты это взяла?

- В лесу нашла, ребята дотащить помогли...

- А где ребята?

- Взяли еды себе и тоже ушли своих родителей радовать!

- Тоже? Взяли?

- Ну да... Там много таких ящиков...

- Где там?

- Под землей, я туда провалилась, а Петя за мной полез.

- Ох вы дурные дети, зачем же вы туда полезли?! Всех ведь теперь убьют, если найдут... Прячьтесь все быстрее, немцы идут.

Катя с мамой начали собираться, что бы пораньше убежать из деревни...

Спустя два часа вещи были собраны, и мама послала Катю к соседям, подогнать их.

Когда же Катя вернулась, то увидела развороченный снарядом дом и истекающую кровью мать, пронзенную одним из осколков.

- Беги Катя, беги... И... Живи, просто живи, для меня...

Девочка с ярко красными руками, черными волосами и серо - пепельным платьем сидела над мертвой юной женщиной.

- Девочка! Девочка! Здесь опасно! Уходим!

Но Катя уже ничего не понимала, глаза застлала белая пелена, пелена страха и отчаяния, боли и страданий... Она стала нема ко всему, кроме последних слов своей матери, крутящихся на повторе в её голове...

- Девочка! Девочка! Глухая что ли?

Пытаясь перекричать взрывы, взывал к ней старик.

Он понял, что сейчас от нее ничего не добьется, и перекинув через плечо, побежал в лес.

Довольно бодрый и шустрый старичок забежал в маленькую березовую рощицу, которая вела в овраг.

Овражек, наполовину затопленный трясиной в свою очередь вел на дорожку в землянку, замаскированную сухой листвой и зелеными ветками.

В такое надежное укрытие дед и отправился, постоянно оберегая девочку.

То от воды, то от грязи, то от пыли.

Когда они добрались к землянке взрывы почти утихли, а столбы пыли перестали вздыматься в воздух.

Массивная дубовая дверь вела в сырое, подземное укрытие, выкопанное тут еще до начала войны.

Дед посадил Катю на кровать, налил воды из граненного графина и сел рядом с ней.

На вопросы и шутки старого деда Катя никак не отвечала, она до сих пор была погружена в самые страшные моменты своей жизни.

Так они просидели до позднего вечера, тьма уже опустилась и ничего не было видно на протяжении вытянутой руки, самое время, чтобы выйти из укрытия, не рискуя быть увиденным.

Дед еще по прибытию в землянку раздел девочку, и аккуратно сложил грязное белье, что бы потом постирать.

Примерно спустя час после сумерек они вышли из землянки.

Дед повел по знакомым одному ему тропам, девочку, уже немного успокоившуюся и оживившуюся за день.

- Итак, Катька, ты не против искупаться в озере?

- Нет.

- Ну вот и хорошо... Тогда сможешь идти за мной?

В ответ девочка лишь кивнула.

Ночной лес был поразительно тих и в то же время громок.

Людям, привыкшим к шуму даже ночью, не говоря уже о тех, кто слушал сутки на пролет взрывы, сотрясающие убежище, расположенное на десяти метровом расстоянии под поверхностью земли. Лес казался тихим и безмолвным.

Все звери уже давно спали и лишь запоздалые птицы до сих пор о чем - то щебетали.

Тонкие тропинки, по которым шли Катя с дедом скрывались за большими кронами деревьев и кустарников.

Катя конечно же была одета, но не в свою одежду, так как она была грязной, а в одежду старика.

Лохмотья, свисавшие с тоненького тельца напоминали призрака, летящего над землей. Мертвенно - бледное и безжизненное лицо было под стать нему.

Искупавшись и постирав вещи, дед оставил Катю в землянке, а сам пошел за ее уцелевшими вещами и едой.

Годы шли, Катя, уже почти взрослая девушка, практически забыла о том роковом дне и всецело привязалась к деду.

Она с дедом на протяжении всей войны помогали партизанам в лесу, подкармливали жителей близ лежащих деревень.

До самого конца пятидесятых годов они не покидали своей землянки и жили душа в душу, пока дедушка не заболел.

И заболел дедушка тяжело, несколько дней пролежал в горячке. А все началось с обычной простуды...

Двадцать пятого мая тысяча девятьсот пятьдесят первого года он скропостижно скончался, так и не придя в сознание.

После его похорон Катя переехала в город, устроилась на работу и завела семью. У нее родилась прекрасная дочка Елизавета, которой перед смертью она и рассказала историю.

И наказала ходить на могилу деда, не забывать о нем и о ней. Так как она захотела быть погребенной вместе со своим дедушкой.

Эту историю мне рассказала подруга тети, которая родилась в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году...