Зарождение профессиональной армии.

Глава 1

В конце XII — начале XIII века феодальная система формирования ополчения трещит по швам. То есть, как положено? Есть король, он призывает герцогов, которые обязаны явиться. Герцоги призывают графов. Графы призывают баронов, бароны призывают рыцарей. Все они вместе, верные феодальной присяге, являются к королю. Потом выяснилось следующее: как только ты дворянина наделил землей — он там хозяин и за эту землю отвечает. В частности, отвечает за ее плодородность, прибыльность и так далее. Потому что это обеспечивает его боеготовность. То есть, оторвать его с земли на службу ты не можешь. Потому что иначе он будет не боеготов.

Пришлось ограничивать срок созыва феодального ополчения до 40 суток. Это четко ограниченное время службы, после которого рыцарь может, ничего не нарушая, сказать своему непосредственному командиру: «Я поехал». Была армия — и нет армии. Все уехали. Конечно, ты их мог силой своего авторитета удержать. Или если вы обороняете землю от вторгшегося врага, то какие 40 дней? Пока вы его не разобьете или он вас не разобьет, служба будет продолжаться. Но сделать что-нибудь хорошее с соседями, завоевать кого-то, ради чего все и делается, — это никак, потому что 40 дней — и все. А на 40 дней можно было легко застрять под каким-нибудь замком. Нужно платить деньги, чтобы они не потеряли боеготовность. Рыцарям пришлось платить. Они 40 дней служат, потом им платят. А короли побогаче, типа французского, они говорили: «Зачем мы с этим будем связываться? Уговаривать их. Давайте просто наймем парней. Этих можно созвать как нечто вспомогательное. А кто не хочет ходить, пускай денег даст. А мы наймем толкового паренька вместо него». Сначала всем очень понравилось. А потом вдруг выяснилось, что все равно, сколько бы ты ни нанимал, у тебя бо́льшая часть армии — это тот же феодальный призыв, который служит 40 суток, а только потом будет получать деньги. Так вот, рыцари, служившие 40 суток бесплатно, очень недовольно взирали на соседей, которые просто получали деньги. И все старались переводиться на контракт сразу. То есть, уже к XIV веку, к войне между Англией и Францией, которая теперь называется Столетней, феодальное ополчение основную тяжесть войны не вытягивало. Выяснилось, что наемники просто более дисциплинированные. Потому что на них есть рычаг воздействия: их можно лишить зарплаты или наказать. Потому что у него при поступлении на службу контракт. А в контракте можно написать, что ты хочешь. Но это было еще Средневековье. Пускай более организованное. Высшим выражением феодальной армии были ордонансовые роты во Франции, когда феодальные рыцари были организованы в подобие регулярных рот постоянной службы.

Итак, почему приходилось платить? Рыцарь, дворянин — это в первую очередь хозяйствующий субъект. К концу XI — началу XII века процесс складывания рыцарства в дворянство набрал серьезные обороты. Он перестал быть только военным. Хозяйствование от войны было абсолютно не отделено, потому что ты выставляешь себя как бойца со свитой с доходов своего поместья. Значит, ты должен нормально вести хозяйство. А раз ты должен нормально вести хозяйство, ты воевать уже не сможешь. Или ты должен кого-то из семьи оставлять на этом наделе. В крайнем случае, если удастся найти верного и толкового управляющего, тогда все становится легче. Но такие кадры редко встречаются, они разворуют все пока тебя не будет. Поэтому, когда мы говорим «дворянская семья», мы должны понимать, что военным делом там будут заниматься младшие дети, которые не имеют права на майорат. То есть, на неделимую часть наследства.

Нужно ещё вспомнить, что младший сын мог пойти не только по пути железного меча, но и по пути духовного меча, то есть, уйти в монахи. И уже пропасть совсем для военного дела, потому что, во-первых, в монастыре гораздо реже убивают, чем на войне. Во-вторых, пойти по духовной карьере — это безопасно и очень сытно. Как правило, гораздо более сытно, чем на войне. Поэтому, исчисляя количество дворян в том или ином королевстве, герцогстве, нужно понимать, что далеко не все входили в мобилизационный потенциал. Может быть, треть, может быть, половина в хорошем случае. Чтобы стимулировать рыцарей на службу, уже с XII века им надо было платить. Это, конечно, было бы большой натяжкой называть прямо наемничеством.

Мы уже говорили, что с XII–XIII века именно наемники появляются в армиях, которые полностью находятся на содержании призвавшего их сеньора. Рыцарям тоже приходится платить, чтобы они не разбежались после обязательных 40 дней службы. Но это не наемники — это именно еще феодальное ополчение. Потому что их поместье обеспечивает им боеготовность. То, что им платят потом, обеспечивает то, чтобы они не померли с голоду во время военной кампании. Рыцарь, естественно, жил за свой счет в военном походе. Если какие-то централизованные запасы и были, то могли быстро кончиться. Как правило, армию обеспечивали маркитанты, которые шли за армией и продавали еду, снаряжение, какие-то материалы рыцарям и их слугам. Из имеющихся документов можно представить, сколько получали рыцари, сержанты, то есть, конные слуги, пехотинцы. Рыцарь получал в день в XIII веке около 2 шиллингов. Это много. А пехотинец получал 2 пенса. Если случались некие эксцессы… Например, в хронике Матвея Парижского описано, как войско короля в 1253 году переживало голод: «В те дни в войске короля в Гаскони начался голод. Так что одну курицу продавали за 6 пенсов. Кусок сыра за 20 шиллингов. Сетье вина за 2 или более шиллинга. Один фунт хлеба за 2 или 3 пенса. Так что один рыцарь с трудом мог нормально прокормить себя, оруженосца, слуг и лошадей». Пехотинец с двумя пенсами жалования — что он мог купить? Однозначно можно сказать, что рыцарь таким образом поддерживал штаны во время прохождения службы. Это все проедалось. Это были не доходы, которые ты получаешь с земли, а рента, которую тебе выплачивает государство за то, что ты прямо сейчас находишься здесь, не имея возможности пользоваться доходами со своего поместья.

Как только появился сам момент войны за деньги — что раньше считалось абсолютно недопустимым для рыцаря, по крайней мере, крайне позорным — постепенно это стало нормальным. Как только мы видим, что воин выступает за войну только за деньги, мы понимаем, что это признак того, что капиталистические отношения перешагнули из экономики в военное дело. Они продают способность воевать. Это уже не воины, а солдаты, от слова «сольди».

Тут случилось неожиданное для рыцарей. Пожалуй, никто в XIV веке не мог предсказать, что уже в XV веке военное дело колоссально перевернется. Как только ты платишь деньги, ты понимаешь, что можешь нанять кого хочешь, в любом количестве. А в любом количестве легче нанять пехоту. Пехота, по сравнению с рыцарями, еще в начале XIV века была практически бесполезной. Она всегда присутствовала в армии, но это, в основном, то, что в России называли «посошной ратью». Инженерное обеспечение движущейся армии, осаду, возможно, оборону лагеря. Какое-то подспорье для конницы, даже если они выступали на поле боя. Подспорье, без которого в принципе можно было обойтись. Бой, как правило, выигрывался ударом кавалерии.

Если ты платишь пехотинцам, ты их вооружаешь и можешь вооружить, как хочешь. Их становится много, и они начинают играть все большую роль. И конницы вдруг делается не просто меньше… Их на поле боя становится меньше. То есть, они в тактическом ключе начинают играть подчиненную роль. И рыцарей начинают постоянно спешивать, включая в массу пехоты. Вот эта ранняя пехота XIV–XV веков чаще всего была очень неэффективна, если с ними не выступали рыцари.

Рыцарь на коне — он свалит, если что. Пехота это отлично знала, потому что много раз видела. А если рыцари с тобой, значит, они не убегут. Тем более, что рыцарь в тяжелых латах — не больно-то побегаешь. Во-вторых, даже бедный рыцарь всегда лучше вооружен, чем средний пехотинец. И он всегда лучше обучен, чем средний пехотинец. То есть, это придавало устойчивость пехоте. И, таким образом, рыцарь выступал военным специалистом, который передавал знания пехоте. Пехота в это время — это все еще абсолютно феодальное, средневековое явление. Несмотря на все, казалось бы, революционные изменения. Но на самом деле это еще не революционные изменения, это накопление противоречий.

Потому что пехота была организована точно так же: или непосредственно на феодальных основаниях, или она превращается в некий род средневекового цеха, то есть, коллективного феодала. Уже к началу XIV века изменения накапливались так, что апологеты рыцарства эти изменения замечали. Например, фламандский хронист из Льежа Жан Лебель писал в начале XIV века: «Сеньоры не брали в расчет конных воинов, если у них не было шлемов, увенчанных геральдическими фигурами». А вот к 1330-м годам: «Счет войскам ведут на всадников с копьями, с панцирями, с кольчугами, с железными касками. Поэтому мне кажется, что на моей памяти времена сильно изменились. Ибо кони, покрытые геральдическими попонами, шлемы, украшенные навершиями, латы и плащи с гербами отошли в прошлое. Им на смену пришли кольчуги, панцири, подлатники и железные каски. Теперь какой-нибудь слуга может быть вооружен столь же добротно и красиво, сколь и благородный рыцарь».

Для рыцарей вообще стали постепенно наступать тяжелые времена. Потому что постепенно нарождающийся капитализм, если говорить про XIV век, выдвигал во главу угла закон стоимости. Значит, торговые отношения. Которые, в первую очередь, были денежными отношениями. То есть, купить за несколько мер зерна меч было все сложнее. А у рыцарей денег зачастую не было. Цены на снаряжение были очень серьезными. Потому что боевой конь, если мы посмотрим на вторую половину XIII века, в 1269 году для крестового похода Людовика Святого на ярмарках в Шампани кони в среднем стоили 85 турских ливров. Это были очень дорогие кони. Это что-то такое, что привозили из Испании. Ну, а к началу XVI века 80 ливров за боевого коня, это было обычное явление. Например, будущий маршал Франции, Блез де Монлюк, за одну кампанию под ним убили пять лошадей. А лошадь стоит 80 ливров. У его отца доход с имения был 600 ливров в год. И 400 ливров за один год угробили на лошадей. Такая сумма, как правило, никаким грабежом не окупается. Можно, конечно, кого-то мощного в плен взять. Но герцогов на всех не хватает, герцогов мало. Чем закончилась эта часть карьеры дворянина, гордого человека, Блеза де Монлюка: он в 1525 году сражается в пехоте. И не просто в пехоте, а в тех подразделениях, которые французы называли «потерянные дети». То есть, в застрельщиках. То есть, он просто с аркебузой в легкой пехоте, которая добегала до неприятеля и стреляла. Какая там дистанция? Хорошо, если 50 метров. Чтобы спровоцировать на атаку. От ландскнехтов убежать — не вопрос. А от конницы? Поэтому их и называли «потерянные дети». Потому что там потери были чудовищные.

Конечно, огромное значение сыграла Столетняя война. Крайней степени напряженности конфликт 1337–1453 годов между Англией и Францией за корону Франции. За это время армии очень сильно усложняются. На место чего-то простого, интуитивно понятного, то есть, конницы, приходит сложная, другая организация. Это то же самое, что мы видим на протяжении всех средних веков. Что это конница, какая-то пехота, которая ее поддерживает, и стрелки, которые поддерживают и тех, и других. Это еще в битве при Гастингсе было. Ничего, казалось бы, нового. Но структура становится более сложной в том смысле, что каждый род войск приобретает самостоятельную нагрузку. И он уже не может выступать отдельно от остальных. Он все больше и больше должен комбинироваться в одном и четко координироваться. А это требовало очень серьезных усилий в смысле обучения.

А обучения-то и не было. Его просто не было физически. Если в XVI веке появляются рыцарские академии, то представить себе какого-нибудь Баярда (Пьер Терра́йль де Бая́рд (1473 — 30 апреля 1524, Романьяно-Сезия) — французский рыцарь и полководец времён Итальянских войн, прозванный «рыцарем без страха и упрёка» (Le Chevalier sans peur et sans reproche), подобно герою Столетней войны Арно Гийому де Барбазану (1360—1431)), который ходит в школу… Если бы ему предложили чему-нибудь поучиться, он бы вам предложил прогуляться за угол с двумя мечами и посмотреть, стоит ему чему-то учиться или не стоит. Баярд это хорошо умел делать. Или добрый рыцарь Жак де Лален (Жак де Лален (ок. 1421 — 3 июля 1453, близ Алтера) — бургундский дворянин, считавшийся величайшим турнирным бойцом своего времени, рыцарь ордена Золотого руна, прозванный «Добрым Рыцарем без страха и сомнения» (Bon Chevalier sans peur et sans doubte)…

Это родимые пятна феодализма: воин хороший только тогда, когда у него хорошее снаряжение, большая доблесть и воинское умение.

В это время, на полях Столетней войны, личная доблесть пропадает почти совсем. Потому что начинают побеждать большие и хорошо организованные батальоны. Где твое умение — это, конечно, было бы неплохо, чтобы ты чего-то умел, но это нечто пренебрежимо малое. Потому что уметь должны в среднем одно и то же все вместе. Это достигалось в то время только наличием готового человеческого материала. То есть, при том, что сюзерен не мог обеспечить постоянное наемное войско, не только в военное, но и в мирное время, чтобы его учить можно было. Можно было только взять подданных, которые умеют что-то полезное от природы.

Например, валлийцы — они все были замечательные лучники. Потому что они охотились с детства. У них была школа стрельбы из лука, от отца к сыну передаваемая. У них была школа массового производства луков. Только нужно было их в строй поставить. Как монголы и все степняки, они славились легкой конницей с хорошими луками. При помощи реформы сверху создать нечто подобное было невозможно. Король Франции Карл VII попытался создать аналог английских лучников. Он предписал крестьянам покупать себе луки и арбалеты, заниматься стрельбой по праздникам. Пока этих крестьян местный шериф контролировал жестко, чтобы они делали то, что предписано, они делали то, что предписано. Как только переставали контролировать, или шериф получал неплохую взятку… Воскресенье, всем отдохнуть хочется. Идея создать аналог английских лучников ничем не кончилась.

Столетняя война породила включение чудовищного размера контингентов, которые в нее входили. Раньше в Европе такого не было. Эти контингенты одновременно не действовали, но через армию проходило очень много людей. Ну, понятно, рыцарям положено. Но туда включается еще и масса простолюдинов. А это не Вторая мировая война, когда в 1941 году 22 июня через речку к нам переехали и до 1945 года люди выдохнуть не могли. Потому что непрерывно стреляли, ехали танки. Это была непрерывная война. А тут три месяца побились — следующий год ничего не происходит. Потом подрались при Креси (1346г.) — и до 1356 года ни одного большого сражения. То есть, человек, который провел в походе несколько лет подряд, он уже не будет заниматься сельским хозяйством. Потому что это понижение социального статуса. Он только что был воином, ходил в поход с наследником престола. И даже стоял с ним в одном строю, возможно, на расстоянии вытянутой руки. И идти навоз таскать? Это, как правило, исключено. Тем более, тут же можно отнимать еду. Пять лет отнимал еду, а теперь пахать землю? И разбежавшиеся после войны контингенты — это была большая угроза. Какое-то время с ними мирились. Просто потому, что война шла в основном на территории Франции. У англичан прямо сейчас нет потребности в войсках, потому что прямо сейчас нет боевых действий. Эти парни отлично пойдут грабить французов, что и требуется. Они пойдут, ослабят их экономику — то, что надо. Ну, а французы их убьют, то есть, им потом и платить не надо. Часть, конечно, уходила в Италию — самая богатая территория Европы того времени. В Италии нанимались на службу тем или иным городам-государствам. Или к Папе Римскому, если повезет. Результат какой? И у французов, и у англичан появились люди, которые ничем не могут заниматься кроме войны, их нужно было как-то утилизировать. И французы первыми на континенте предприняли попытку что-то сделать с этими людьми, которые уже считают войну своим ремеслом.

В 1435 году заключается Аррасский мир с Бургундией. Бургундия была в контрах с Францией. Хотя, казалось бы, и там, и там Валуа сидели и все добрые католики. Заключается Аррасский мирный договор и король получает возможность выдохнуть и заняться реформами. В 1439 году королевский ордонанс запрещает нанимать солдат кому-то кроме короля. То есть, армия отныне — это монополия короля. Дальше ограничивается численность военных рот. В 1445 году Карл VII приступает к созданию ордонансных рот. То есть, роты, созданные приказом короля. Это был первый прообраз регулярной государственной армии. Потому что они находились на жаловании у короля, были четко регламентированы, насколько это было возможно в средние века. По численному составу, месту дислокации, вооружению. С назначенным капитаном. Сначала было создано 15 рот королевского ордонанса. Роты четко поделили на 100 копий. Не копий у рыцаря, как оружия, а копий в виде минимального рыцарского отряда. Это, как правило, один жандарм. Не обязательно рыцарь — это тяжеловооруженный всадник. Жандарм — это «человек с оружием». И двух конных стрелков, 2-3 слуг. В 1447 году в обязательном порядке включается еще боевой слуга к каждому рыцарю. То есть, уже 2 тяжеловооруженных всадника получается. Кутелье, он переводится как «слуга», но по факту это боец, который не является жандармом, так как он полегче вооружен.

Количество рот увеличивается до 20. Ордонансная рота просуществует до 1600-х годов. Это будет высокоорганизованным средневековьем. Лучше конницы в Европе не было очень долго. Французов считали просто кентаврами из-за этих ордонансовых рот. Потому что там рыцари стали получать регулярное обучение. Естественно, набирали только лучших. Там очень неплохо платили, причем постоянно. Я уже молчу, сколько платили капитану в этой ордонансной роте. Другое дело, что у него траты были очень большие. Обязан был всех поить, кормить, потому что средние века — иначе его люди уважать не будут. А если они его уважать не будут, то на войне с ними плохо. В эти ордонансные роты стали набирать самых отъявленных мерзавцев, которые не могли после войны утихомириться. Если ты постоянно воюешь, давай ты у нас будешь на службе находиться. Самых лучших бойцов туда брали. Это стало основой конного войска Франции. Эти роты, в конце концов, поставили финальную точку в Столетней войне. Потому что англичан они все-таки разбили. Это хорошее вооружение, постоянная боеготовность, быстрая мобилизация. Их не нужно было собирать по замкам. Точно известно, где они дислоцируются.

Улучшил и развил до конца эти ордонансные роты Карл Смелый, герцог Бургундский, который создал их в 1471 году для войны против Франции. Точнее говоря, против швейцарцев, которых французы пустили вместо себя воевать. Ганс Дельбрюк по этому поводу хорошо написал: «Эта военная организация не представляет собой ничего современного. Наоборот, это последний, можно сказать, самый надежный побег Средневековья. Ордонансовые роты представляют собой известный переход от рыцарства к кавалерии, но до последней еще очень далеко. Решающей характеристикой, благодаря которой ордонансовые роты должны были быть отнесены именно к средневековому военному делу, является сама основа организации. То, что она построена на понятии «копье». В основе «копья» лежит то, что бойцом является рыцарь, а все прочие лишь подсобное оружие. «Копье» внутри ордонансовых рот являлось лишь утонченным Средневековьем. А именно стремлением в смешанном бою создать поддержку рыцарям со стороны вспомогательных родов войск». Очень правильное наблюдение: это еще не кавалерия, не регулярный род войск. Но — самое лучшее ополчение, которое может быть, уже почти регулярная кавалерия. Рука об руку с созданием этого высокоорганизованного конного войска, идет создание пехоты.

И напоследок нужно сказать ещё о таких понятиях как «хорошая война» и «плохая война». Часто заключали письменные соглашения, что мы сейчас будем делать: будет «хорошая война» или «плохая война». «Хорошая война» — это «так получилось, что в этот раз мы воюем друг против друга. С полным уважением». Ну, а если «плохая война»… То там — убитые пленные, там — разграблено все вокруг…