Западная молодежь на экране и в жизни

Глава 1

Западная молодежь на экране и в жизни

Работа над книгой, как нам сообщается в предисловии, начиналась традиционно: автор хотел разобрать зарубежные фильмы, посвященные тому, что мы уныло называем «молодежной тематикой», составил списки, начал просмотры. Но в ходе работы оказалось, что оставаться в рамках такого подхода к литературной задаче невозможно. Ознакомление с современной социологической литературой, публицистикой заставило внести новый материал, разрушивший первоначально намеченный стереотип. Эта разрушительная и вместе с тем созидательная работа стала особенно необходимой, когда автор книги во время зарубежных командировок столкнулся с самими героями исследуемых им фильмов. В Монреале он — в толпе хиппи и с некоторыми вступает в непосредственные контакты; завязываются беседы, выясняются различия во взглядах: в чем жизненная драма многих из этих молодых людей? чего они хотят? чего не понимают? на что надеются?

Социологические и очерковые «отступления» от собственно критического разбора фильмов становились все более и более значительными и в итоге заняли в книге «Запад. Кино и молодежь» очень большое, быть может, основное место. Соболев не склонен переоценивать научную весомость своих очерковых, публицистических наблюдений и выводов, но его увлекли неожиданно полученные впечатления и социологические материалы с точки зрения психологической, просто человеческой. Они помогли ему установить новые связи между реальностью жизни и реальностью экрана. Не скрою, меня эти неожиданные рассказы, этот опыт социологического кинонаблюдения задел за живое, вызвал ассоциации, далеко выходящие за рамки собственно книги. Я прошу извинения у читателя за нарушение чистоты жанра рецензии на книгу и поделюсь одним воспоминанием, непосредственно связанным с темой этой статьи.

В мае 1968 года автор этих строк по приглашению Парижского института кино и телевидения (ИДЕК) приехал в Париж для чтения теоретического курса докладов о современном кино и о методике преподавания основ киноискусства и кинодраматургии.

Приезд совпал со всем памятной всеобщей забастовкой. Париж неузнаваем. Транспорт частично парализован. Время от времени вспыхивают демонстрации. Возле Сорбонны — дымящиеся руины баррикад, перевернутые и сожженные машины, стоящие наготове кареты «скорой помощи», полицейские, забронированные, как средневековые воины, металлическими щитами и тяжелыми касками. В воздухе — запах гари и не совсем рассеявшихся паров отравляющих газов.

Двор и аудитории Сорбонны заполнены митингующими студентами. Флаги красные, черные или национальные французские над столиками с литературой — от цитатников Мао Цзедуна до туманных и претенциозных эссе Маркузе. Многие студенты собрались здесь с тем, чтобы получить ответы на волнующие вопросы. К революционному движению примазывались авантюристы и провокаторы, но не их путаными и вредными лозунгами были привлечены в движение тысячи и тысячи молодых французов и француженок. Основным мотивом движения стал протест против рутины в образовании, против безработицы среди интеллигенции, против интеллектуальной приниженности в атмосфере Сорбонны. Жажда перемен — вот что характерно для настроений многих студентов.

Вспоминается разговор с 19-летней студенткой философского факультета Сорбонны. Детское лицо с крошечной ромашкой в губах. Я спросил:

— Вы участвуете в движении?

— Участвую.

— Чего вы хотите?

— Я не знаю, чего я хочу. Я хочу участвовать.

Один парижанин мне сказал:

— Вам повезло. Был Париж 48-го, Коммуна 71-го, всеобщее восстание 1944-го, Вы приг ехали в мае 68-го — снова почти революция!

Навсегда запомнилась мощная демонстрация в день всеобщей забастовки трудящихся, на которую по призыву коммунистической партии и других прогрессивных организаций вышли сотни тысяч людей. Примечательная черта колонн: они охранялись самими же рабочими, которые цепями, крепко сжав руки, шли по обе стороны, чтобы оградить демонстрацию от возможных «левых» или полицейских провокаций.