Высшая справедливость (Последний бой подполковника Тихоступова)

Глава 1

9-е мая 2019 года. Гаврила Фёдорович Тихоступов почистил свой охотничий карабин, собрал оружие и дослал патрон в патронник.Затем помылся в небольшой рубленой баньке, надел чистое исподнее. После чего открыл старый платяной шкаф и достал из него китель с погонами подполковника пограничных войск, на кителе в несколько рядов сверкали боевые награды: Орден «Боевого Красного знамени», Ордена «Отечественной войны 1-й и 2-й степени», Орден «Красной звезды», Две медали «За отвагу», Медаль «За взятие Берлина», Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне», Медаль «За победу над Японией», Медаль «За отличие в охране Государственной границы», награды иностранных государств и юбилейные медали.

Гаврила Фёдорович аккуратно положил китель на заправленную кровать, сел рядом и положил руку на награды….

*****

20 июня 1941 года, молодой выпускник Харьковского пограничного училища, лейтенант Тихоступов, прибыл для дальнейшего прохождения службы на одну из застав Западного пограничного округа, недавно созданного на базе девяти пограничных отрядов Украинского пограничного округа. В первый же день начальник заставы, награждённый «Орденом Ленина» за бои у озера Хасан, лично провёл вновь прибывшего офицера по участку границы, параллельно разъясняя обстановку.

…22 июня Тихоступов был ответственным по заставе. Вернее заступил на дежурство в 20.00. 21-го, т.к. пограничные сутки начинаются именно в это время. После полуночи пограничный наряд доложил об усилении активности на сопредельной территории, а в 2 часа на заставу был доставлен перебежчик, сообщивший о начале наступления гитлеровцев в 4-е утра.

Тихоступов разбудил начальника заставы:

- Перебежчик... в 4 утра война…

- Застава в ружьё! Приготовиться к обороне! Связь с отрядом и округом срочно!

- Есть!

Через некоторое время лейтенант доложил начальнику:

- Связь с командованием отряда и округа… отсутствует. Застава приготовились к обороне….

В четыре утра несколько снарядов разорвались на территории заставы, разнеся в щепки столовую и баню. С флангов слышалась автоматно-ружейно-пулемётная стрельба, пограничные наряды вступили в бой. Вскоре к укрепрайону вышли первые солдаты вермахта. И теперь уже и застава вступила в сражение, маленькая горстка пограничников сдерживала орду гитлеровцев. Но вот, первая волна атакующих отхлынула… Тихоступова нашёл посыльный:

- Товарищ лейтенант, начальник заставы ранен, просит Вас подойти.

- Где он?

- На правом фланге укрепрайона.

Командира Тихоступов увидел в окопе возле пулемёта, его голова и грудь были наскоро перевязаны, сквозь бинты обильно проступили пятна крови.

- Гражданский персонал, дети?…

- Не переживайте, отправлены в тыл в сопровождении трёх бойцов как только первые снаряды разорвались. Только бы дошли, и подкрепление, может быть, скоро подойдёт.

- Хорошо, будем надеяться… Вот что, Гаврила, принимай командование, я не жилец.

- Да что Вы такое говорите…

- Отставить! Всё, выполняй приказ, а я немного передохну, пока снова не попёрли...

Начальник заставы закрыл глаза, Тихоступов вопросительно посмотрел на стоящего рядом санинструктора. Тот отрицательно покачал головой…

И снова снаряды посыпались на разгромленную, но не сдающуюся заставу.

- Всем в укрытие, не высовываться, - прокричал лейтенант и кинулся вперёд по траншее.

Артобстрел длился полтора часа. Вся земля была перепахана, ни одного целого строения не осталось. После артподготовки, немцы снова пошли в атаку, пограничники встретили гитлеровцев дружным огнём. Бой длился почти два часа, боеприпасы заканчивались, практически все бойцы были ранены, но, не выдержав ожесточённого сопротивления, немцы отступили. Новый командир собрал оставшихся бойцов, их оставалось четырнадцать человек.

- Значит так, слушай боевой приказ…

Но новая волна атакующих не дала командиру договорить.

- К бою!

И снова не сломленная застава вела бой, огонь пограничников становился более редким, на каждую винтовку оставалось не более десяти патронов, на два пулемёта Максим осталось три ленты, а на пулемёт Дегтярёва всего два диска.

…Тихоступов встал на бруствере окопа и с криком «Ура» устремился на врагов. Пограничники, примкнув штыки к винтовкам, следовали за командиром; поражённые безумством и отчаянностью русских, гитлеровцы отступили.

На землю опустились сумерки. В траншее собрались семь человек, все, кто остался от личного состава заставы. Лейтенант, посмотрев на израненных и измученных бойцов, поднялся во весь рост:

- Застава, слушай приказ…

Бойцы встали перед командиром по стойке «смирно».

- Мы свою задачу выполнили, но помощь, не придёт… Поэтому, чтобы сохранить оставшихся воинов для борьбы с немцами, ПРИКАЗЫВАЮ: Оставить обороняемые позиции и уходить на соединение с частями Красной Армии. Испортить все оставшиеся пулемёты, оставить при себе только лёгкое стрелковое оружие и ножи, распределить боеприпасы поровну. Выходим через час.

В назначенное время, оставшиеся Герои покидали территорию заставы, слёзы текли по щекам двадцатилетних мужчин.

…Как выбирались из окружения это другой разговор, но за спасение подчинённых, за Мужество и Героизм, проявленные при защите рубежей Родины, лейтенант Тихоступов Гаврила Федорович был представлен к Ордену «Боевого Красного знамени»….

*****

…Рука ветерана коснулась Ордена «Красной звезды»...

По разрозненным разведданным, поступающим с различных участков фронта, следовало, что германские части готовят широкомасштабное наступление с использованием химического оружия… Командир разведроты особой группы НКВД СССР (впоследствии 4-е управление НКВД-НКГБ СССР) капитан Тихоступов, получил приказ доставить языка из оперативного штаба гитлеровцев, с целью подтвердить или опровергнуть донесения разведки фронта.

Диверсионно-разведывательная группа из восьми человек, во главе которой шёл сам ротный, рано утром пересекла линию фронта и углубилась в тыл противника. По территории занятой врагом предстояло пройти более сорока километров, но после выполнения задачи их должен будет забрать борт в обозначенном месте; на выполнение задачи было отведено четверо суток. Плотность вражеских войск на линии фронта и вблизи её, была огромная, передвигались очень медленно и к рассвету едва преодолели три – четыре километра.

- Командир, не успеем, - скатившись в овраг, где находились диверсанты, произнёс отправленный на разведку обстановки боец, - нужен транспорт.

- Что предлагаешь?

- В паре километров к западу базируется рота связи, им доставили продукты и ещё что-то, через два часа грузовик и два мотоцикла сопровождения будут возвращаться обратно в штаб. Я подслушал разговор. Может встретим?

- Что ж, дело. И связисты их искать не будут, и в штабе некоторое время особо не встревожатся. Действуем.

…Граната разорвалась под колесом мотоцикла, обдав комьями земли и осколками его водителя и пассажира, перевернув мотоколяску, одновременно с первой, в другой мотоцикл полетела вторая граната, сразу же воздух вспорола пулемётная очередь и шесть «призраков» появились на дороге, направив оружие на двух немцев в интендантской форме, находящихся в кабине грузового «Опеля».

- Нихт шисен, нихт шисен…, - лопотали они, выбираясь из автомобиля, - вир зинд интендантен.

- Хорошо, не будем, - произнёс Тихоступов, нанося молниеносные удары врагам.

Немцы, потеряв сознание, упали.

- Этих раздеть, связать. Мотоциклистов проверить, вдруг кто живой, и тоже раздеть. Мотоколяски с дороги убрать, немцев в расход… всех.

Когда всё было сделано, двое бойцов остававшихся в засаде и наблюдавшие за местностью, подошли к остальной части группы.

- И так, что мы имеем: шесть комплектов немецкой формы, два из которых никуда не годятся, два туда-сюда и два в хорошем состоянии, оружие и грузовик. Уже неплохо, - подвёл итог командир, - Дальше, четверо переодеваются в немецкую форму, остальные остаются в масхалатах, они играют роль военнопленных, если вдруг что. Всё наше оружие сосредотачиваем в кузове, двое ряженых в кабину, двое с «пленными» в кузове. Магазины снарядить по полной, гранаты под рукой. Всё, помчались.

Тыловые посты проехали без проблем, несение службы на них было организовано абы как, для вида. Когда до цели оставалось несколько километров, машину убрали с дороги и замаскировали, в том же квадрате спрятали радиостанцию. К штабу подошли под покровом ночи и установили наблюдение. Утром было решено провести «разведку боем», не в прямом смысле, конечно. Двое диверсантов в немецкой форме должны были проникнуть в штаб и изучить обстановку, после чего, было бы принято решение о дальнейших действиях группы.

Буквально через полчаса после ухода разведчиков Тихоступов услышал шорох и увидел возвращавшуюся пару.

- Значит так, интендантов и сопровождение уже ищут, подозревают, что действует разведгруппа. Посты усиливаются, дороги перекрываются, в предполагаемый район наших действий высылают батальон егерей для прочёсывания. Но есть и хорошие новости: в Берлин для доклада о положении дел, вылетает начальник штаба, всего в сопровождении двух бронетранспортёров.

- Да уж всего, надо попросить чтоб ещё и танковый взвод ему придали, а то как-то несправедливо получается, нас восемь, а у них всего два БТРа, - усмехнулся один из разведчиков.

- Ну, если тебе будет легче, то в машине вместе с начштаба, будут ещё два офицера, парировал докладывавший боец.

- Хватит болтать, - прервал балагуров командир, - действуем.

… Штабной «Хорьх» двигался по дороге между двумя сопровождавшими его бронемашинами, неожиданно идущий впереди БТР остановился. Начальник штаба выглянул в окно, впереди поперёк дороги стоял грузовой «Опель», а возле него возились два солдата.

- Какого чёрта…, - начал он, но в это время несколько взрывов раздались впереди и сзади его автомобиля.

Передний бронетранспортёр пылал, из него выпрыгивали горящие солдаты вермахта и, упав на землю, пытались сбить пламя. Воздух наполнился звуком автоматных и пулемётных очередей, разрывами гранат. Полковник вжался в сиденье и закрыл голову руками, офицеры сопровождения отстреливались, прикрываясь корпусом автомобиля. Всё стихло так же неожиданно, как и началось.

- Господин полковник, всё закончилось, - чистейший немецкий язык с берлинским акцентом, заставил начальника штаба вздрогнуть, он поднял голову. Возле «Хорьха» стоял неизвестный мужчина в заляпанном кровью масхалате и держал полковника под прицелом ППШ.

- Только без шуток, - помолчав, улыбнулся он…

- Командир, пора, скоро здесь будут немцы, - один из солдат в немецкой форме подошёл к человеку, державшему полковника на мушке.

- Да, пора. Как ребята?

- Серёга погиб, Василий тяжело ранен, но ты я вижу, и сам…

- Ерунда, царапина. Грузимся в машину… и Сергея заберите.

- Конечно, командир.

Группа находилась в точке эвакуации, рассредоточившись и наблюдая за местностью. Начальник штаба связанный, с кляпом во рту и завязанными глазами лежал на боку, возле Тихоступова и что-то мычал.

Звук мотора самолёта и двигателей немецкой техники раздался практически одновременно.

Когда самолёт приземлился и развернулся для приёма группы, из-за поворота показались первые мотоциклисты, которые сразу открыли огонь, за ними шёл БТР… Дальше рассматривать было некогда, диверсанты, прикрывая друг друга огнём из автоматов, применили дымы, спешно загружаясь в самолёт. Два мотоцикла, потеряв управление, столкнулись и один из них перевернулся… Наконец бронетранспортёр выехал на поляну, но наш транспортник Ли – 2 уже был в воздухе…

*****

Гаврила Фёдорович посмотрел на фотографию миловидной женщины средних лет и взгляд его потеплел. Марфуша, его родная Марфа... Рука непроизвольно коснулась Медали «За Отвагу».

Лето 1942 года, войска вермахта при поддержке румынских войск рвутся к Сталинграду. Подразделению Тихоступова приказано выйти в указанный район в тылу немцев, забрать из тайника и доставить командованию пакет документов чрезвычайной важности, подготовленный советским разведчиком, работающим под прикрытием в штабе противника. Командир отобрал троих бойцов, и в предрассветных сумерках, группа выдвинулась для выполнения задания.

Линию фронта преодолели незамеченными и углубились в тыл гитлеровцев; пройдя несколько километров, вышли в назначенную точку, тайник нашли быстро и, забрав документы, отправились в обратный путь.

- Что- то гладко всё получается, как бы ни влипнуть в какую передрягу, - произнёс рядовой Никифоров, балагур и весельчак.

- Не каркай, дура, - «зашипел» на него сержант Веселов, постоянно хмурый и не общительный человек, но разведчик от Бога, да и товарищ верный.

- Эх, нет в тебе радости, Коля. И откуда только такая фамилия красивая у тебя…

- От бати, неужто не понятно.

- А, ну тогда да, тогда конечно, - прыснул в кулак Никифоров.

- Отставить разговоры, - прервал диалог Тихоступов, но и сам улыбнулся.

При подходе к линии фронта, разведчики заметили некую, не свойственную затишью активность в стане врага, командир решил переждать. Прошло несколько часов, но немцы и не думали успокаиваться, они постоянно постреливали в сторону наших позиций, солдаты непрерывно перемещались по траншеям.

- Что за муха их укусила, - недоумевал Веселов

- А ты пойди спроси, - поддел товарища Никифоров.

- Хватит вам уже, надоело, - произнёс, всё время молчавший, Севастьянов, - Командир, что делать будем?

- Ждём темноты, возможно, гады успокоятся, а нет, постараемся под её покровом преодолеть линию фронта.

- Может на другом участке попробовать?

- Мы не знаем карты минных полей других участков, да и свои же пальнуть могут; нас там не ожидают, так что ждём. Никифоров на охране, через два часа сменю, всем отдыхать.

Под покровом ночи группа скрытно выдвинулась к линии фронта и начала продвигаться в расположение своих войск. Внезапно темноту вспороли сразу несколько осветительных ракет, и по разведчикам открыли огонь. Тихоступова ранило сразу в руку и ногу, но до нейтральной полосы оставалось совсем немного, а там встретят…

Капитан открыл глаза, рядом с кроватью на табурете сидела прекрасная девушка…

- Ой, Вы проснулись, сейчас врача позову.

Тихоступов повернул голову, он находился, по всей видимости, в госпитале. В комнате, примерно сорок - пятьдесят квадратов, стояло десять коек, на которых лежали и сидели раненые. В помещение вошёл пожилой человек в военной форме под белым халатом, за ним шла недавняя красавица.

- Я в госпитале? Как я здесь оказался?

- Ранили тебя голубчик, вот поэтому ты и здесь. Но, не переживай, уже всё хорошо. Операцию тебе сделали, конечности твои сохранили. Вон поблагодари свою берегиню, не дала ногу тебе оттяпать. Операция трудная была и долгая, но уже всё позади. Отлежишься, подлечишься и будешь почти как новенький.

- Благодарю, товарищ военврач.

- Не меня, вон Марфушу благодари.

За время пребывания в госпитале Гаврила с Марфой очень сблизились, красивая, умная девушка любую свободную минуту проводила возле раненого, а когда Тихоступову разрешили вставать, постоянно сопровождала его на прогулках. Постепенно взаимная привязанность переросла в нечто большее. Рука зажила быстро, но ранение в ногу было тяжёлым, и капитан после выписки был отправлен на долечивание и восстановление в санаторий.

Наши войска одержали победу в Сталинградской битве и перешли в наступление, произошёл коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. Тихоступов рвался на фронт, и вот, наконец, его рапорта были удовлетворены, а военно-врачебная комиссия признала его годным к дальнейшей службе. Капитан Тхоступов вернулся в своё подразделение. С фронта он писал тёплые и нежные письма своей Марфуше. И вот однажды, после очередного рейда за линию фронта, он с удивлением и радостью увидел милое лицо в штабе...

- Младший сержант Еремеева прибыла для дальнейшего прохождения службы в медсанчасти полка, - бросившись на шею ошарашенного капитана, произнесла она.

Полковник НКВД, старый вояка, смахнул набежавшую слезу.

- Товарищ полковник… это… это моя Марфа, только и смог вымолвить Герой.

- Да понял уже…

Тихоступов повернулся к девушке:

- Выйдешь за меня за муж?

- Конечно, дурачок…

В 1944 году у них родился сын Прохор… И Тихоступов отправил жену и сына к её родителям.

*****

Фронтовик оглядел небольшую комнатку, в которой находился. Этот дом он построил собственными руками, когда вышел в отставку в 1965 году, отдав Отчизне 27 лет своей жизни. Как ветерану Великой Отечественной войны, Страна выделила ему небольшой участок под строительство собственного дома в Нечерноземье. Как он тогда был рад, наконец, скитания по различным гарнизонам необъятной Родины окончены, и он сможет обрести спокойную жизнь со своей женой и младшим сыном.

Жаль старший Прохор не дожил, то-то за отца и мать с младшим братиком обрадовался бы. Но, он после окончания Алма-Атинского пограничного училища, был направлен служить в Восточный пограничный округ, как раз было время Советско-Китайского раскола, начавшегося в конце 50-х и длящегося с переменной интенсивностью до конца 70-х. В том же 65-м, в одной из пограничных стычек сын и погиб.

Любимая жена Марфа находилась у своих престарелых родителей и готовилась родить Гавриле Фёдоровичу второго сына. Но после смерти старшего, не захотела оставаться у родителей и с новорождённым младшеньким приехала к мужу, где они и жили в доме у сердобольной бабы Глаши. Стройка дома спорилась, помогали сельчане, да и председатель колхоза, где теперь работал Гаврила Фёдорович, не поскупился на материалы. К концу осени, изба уже стояла накрытая, а на Новый год, семейство Тихоступовых переехало в собственный дом. Время шло, Гаврила Фёдорович трудился в колхозе, а Марфуша берегла домашний очаг, растила сына и занималась небольшим хозяйством.

Младшенький Семён, окончил среднюю школу и по примеру отца и старшего брата поступил в пограничное училище. После его окончания написал рапорт с просьбой направить служить в Афганистан, где в это время во всю бушевал конфликт. Командование удовлетворило просьбу молодого офицера, и он был направлен для прохождения службы в Мотоманевренную группу (ММГ) ПВ КГБ СССР. Незадолго до вывода Светских войск из Афганистана подразделение, где служил старший лейтенант Тихоступов, попало в засаду, в этом бою он погиб.

Мать не выдержала гибели второго сына, и Гаврила Фёдорович остался один…

*****

Раскол Советского Союза, он воспринял, как личное горе… Потекли безрадостные, полные тревожной неизвестности годы. Село, в котором он жил, умирало на глазах; молодёжь уезжала в город в надежде на лучшую жизнь, старики умирали, школу закрыли и оставшиеся немногочисленные дети были вынуждены добираться до школы, находившейся в другом районе, на перекладных. Когда-то колхоз миллионер, еле-еле сводил концы с концами. Жить становилось всё тяжелей, в умирающее село, продукты практически не завозили, люди перебивались тем, что смогли вырастить на огородах, да ещё, если кто держал коз или корову, помогали односельчанам молочными продуктами. Пенсии не хватало, ЖКХ постоянно поднимало тарифы на коммунальные услуги. Гаврила Фёдорович пристрастился к рыбалке, благо речка недалеко; когда позволяла погода и постепенно уходившее здоровье, он сидел с удочкой на берегу, или у вырубленной лунки, если дело было зимой…

…Однажды в дверь дома Тихоступова постучали, собаку он не держал, самому бы прокормиться, чего уж бедную животину мучить… Ветеран пошёл открывать, на пороге стоял крепкий мужчина средних лет.

- Дед, пустишь поговорить?

- Чего ж не пустить, заходи. Сейчас чайку с вареньицем сообразим.

Когда на стол была собрана нехитрая снедь: ржаные сухари, собственной сушки, блюдце с баранками и розетка с яблочным вареньем, а посреди старого, но ещё крепкого стола, замер чайник, нежданный гость спросил:

- А что, дед, ты же воевал, и награды, наверное, имеешь?

- Воевал и награды имею, а что ты хочешь, мил человек?

- Вижу, живёшь бедно, вот думаю, помогу ветерану.

- Благодарствую, - растрогано произнёс Гаврила Фёдорович.

- Ну так вот, продай дед свои побрякушки, что они без дела висят. Я тебе хорошую цену дам.

- Какие побрякушки? – не понял ветеран.

- Ну, железки свои… медали там, ордена... Ты не думай, я не обижу…

- Ах, ты паскудник! Ордена тебе продать! А черта лысого на блюде не хочешь?! Пошёл вон, пока я тебя не пристрелил! – взъярился фронтовик, наседая на гостя и грозя ещё достаточно мощным кулаком.

- Ладно, ладно, дед… Не хочешь не надо, - испугано глядя на взбешённого ветерана, пятясь и роняя стулья, произнёс мужчина.

Гаврила Фёдорович опустился на аккуратно застеленную кровать, держась за сердце. «Довёл, подлец», - морщась от покалывающей боли в левой стороне груди подумал он.

*****

Тихоступов сидел возле вырубленной лунки и удил рыбу. Декабрь и январь выдались не очень морозными, но лёд был всё-таки достаточно крепок. По замерзшей речке, на коньках катались несколько ребят, они весело кричали, радуясь погожему дню, и гонялись друг за другом.

«Вот сорванцы», - улыбнулся ветеран.

Вдруг один из ребят, взмахнув руками исчез, а через мгновение раздался крик:

- Помогите! Помогите!...

Гаврила Фёдорович, бросил удочку и кинулся на зов. В воде барахтался один из мальчиков, остальные, остолбенев, стояли у края ледяной кромки и заворожено смотрели на тонущего товарища.

- А ну брысь с речки! Зовите взрослых, бегом!..

Ребятня очнувшись, кинулась в сторону села.

Фронтовик снял с себя полушубок и, расстелив его рядом с кромкой льда, лёг на него и протянул руку ребёнку:

- Хватайся, - крикнул он.

Но тот барахтался как слепой котёнок, не слыша Гаврилу Фёдоровича. Ветеран еще ближе подполз к краю, лёд затрещал, не выдержав, и Тихоступов оказался в воде. Но старый воин не растерялся, он подхватил мальчишку и вытолкал его на лёд. К речке уже бежали люди.

Ветеран с воспалением лёгких, до начала апреля пробыл в больнице.

- Извините, но мы дольше не можем Вас тут держать, - произнёс при выписке врач, - Теперь можете лечиться дома. Вот Вам рецепт, купите лекарства, попейте, а через месяц придёте в районную поликлинику на осмотр. Прощайте.

Гаврила Фёдорович остался один с рецептом в руках. По дороге домой, он заглянул в аптеку, когда провизор назвала ему цену, которую необходимо заплатить за лекарства, Тихоступов извинился и вышел на улицу.

*****

Дома его ожидала повестка в районный суд, на форменном судебном бланке стояла именная печать: судья Спиридонович Изабелла Марковна и размашистая подпись. На следующий день, уговорив одного из сельчан отвезти его в районный центр, Гаврила Фёдорович прибыл суд. Найдя дверь с надписью: судья Спиридонович И.М. ветеран постучался и попытался войти. За столом сидела молодая женщина, лет тридцати не больше, и разговаривала по телефону:

- Да, милый, я помню…

Увидев посетителя, она, повысив голос, произнесла:

-Закройте дверь, я никого не приглашала, освобожусь вызову… Да, мой хороший, а; тут какой-то старикан, подождёт…

Гаврила Фёдорович вышел из кабинета.

Через полчаса ожидания, он услышал крик из кабинета:

- Ну кто там чё хотел, зайдите…

Тихоступов, вошёл:

- Здравствуйте, вот вызвали, – протянул он повестку женщине, - Только не пойму по какому поводу…

- Так, - беря документ и не предлагая ветерану сесть, произнесла судья, - Что тут не понятного. Вы уже несколько месяцев не оплачиваете услуги ЖКХ, и с прошлого года не заплатили налог на землю и строения, находящиеся на участке, не хорошо… Вот коммунальщики и налоговая передали дело в суд.

- И что мне делать?

- Как что? Оплатить. Возьмите постановление, - протянула заполненный бланк женщина, - Вам необходимо в срок до восьмого мая заплатить по счетам, включая пеню.

- Но у меня нет таких денег, - произнёс ветеран, прочитав документ, - И откуда, вообще, такая сумма?

- Ничего не знаю. С 1-го апреля тарифы ЖКХ выросли, вот идите к ним, разбирайтесь. И не забудьте посетить налоговую инспекцию. Заберут они свой иск, значит, дело закроем; нет, или оплачивайте, или освобождайте дом в счёт оплаты.

- Да как же так, это мой дом, я его сам, своими руками построил….

- Всё разговор окончен. До восьмого мая, решайте свои вопросы, нет, буду вынуждена 9-го подписать постановление о выселении…

- Девятого? Ведь праздник, – непроизвольно вырвалось у фронтовика.

- А что Вы хотите, в борьбе с нарушителями закона нет выходных и праздников. И вообще, я бы посоветовала Вам самому перебраться в дом престарелых, там уход и….

Гаврила Фёдорович вышел, не попрощавшись и не дослушав тирады.

- Хам, - произнесла судья в закрывшуюся дверь и взяла сотовый в руку, - Алло, милый, это опять я…

*****

Тихоступов сидел в приёмной начальника ЖКХ уже полтора часа. Наконец селектор на столе секретаря заработал: «Пусть войдёт»…

- Проходите, - приглашающим жестом, секретарша разрешила пройти.

В огромном кабинете, за массивным столом, сидел тщедушный человек, лет тридцати пяти.

- По какому вопросу? - не здороваясь, спросил он.

Гаврила Фёдорович подробно изложил возникшую проблему.

- Я так и не понял, чего вы хотите?

- Нельзя ли отсрочить срок платежа или выплатить задолженность по частям?

- Да о чём Вы говорите?! Какие отсрочки и рассрочки!... Мы сами в долгах и перед «Росэнерго» и перед «Госводоканалом» и перед газовиками и ещё чёрт знает перед кем…

- Извините, я тогда не понимаю, почему я должен платить ЖКХ. Не проще ли мне заплатить во все эти организации напрямую без посредников? И вообще, по Конституции все ресурсы являются народным достоянием, за что платить?

- Пошёл вон, старик! – неожиданно взбесился чинуша.

Тихоступов спокойно покинул кабинет…

*****

Гаврила Фёдорович надел китель, застегнулся на все пуговицы и смахнул невидимую пылинку с погона.

…К дому подъехал полицейский УАЗик, прозванный в народе "буханка", из него вышла судья с двумя судебными приставами при оружии, и участковый уполномоченный с полицейским сержантом, они тоже имели на боку кобуры.

«Вот и замечательно», - подумал ветеран.

Оба пристава были в черной форме берцах и беретах, лихо сдвинутых на одну сторону (как, видимо, они считали), рукава закатаны, на откормленных лицах солнцезащитные очки. Один из них перекатывал во рту зубочистку.

- Эй, дед, собрал свои вещички? Давай, карета подана, доставим прямиком в дом престарелых; тебе уже и конуру там выделили, - громким голосом оповестил фронтовика, тот, кто был с зубочисткой.

Он вышел вперёд, открыл калитку и зашёл на маленькое подворье.

- Давай, дед, выметайся, некогда нам, праздник отмечать надо…

- Уже выхожу, - произнёс 98-ми летний воин, пристраивая карабин на подоконнике поудобнее и принимая положение для стрельбы с колена…