"Всё не так, ребята..."

Вступление

Этот сборник очерков — не хронология фактов, а попытка услышать голос эпохи сквозь стихи, песни и роли Владимира Высоцкого. Мне хочется попробовать рассказать о его судьбе: от дворовых гитарных вечеров до легендарных спектаклей Театра на Таганке, от запретных концертов до того самого 25 июля 1980 года, когда страна на мгновение замерла перед лицом невосполнимой потери.

Высоцкого-поэта нельзя отделить от времени. Его личная боль, гражданская честность и бескомпромиссный талант сплавились в феномен, который не вписывался тогда в рамки официальности. Не знаю, вписался бы сейчас...

Здесь не будет сухих биографических справок. Зачем? Они написаны другими. Я просто хочу говорить о том, кто пел о нас и для нас. Надеюсь, у нас с вами получится живой диалог о Поэте, Актёре, Барде. О Человеке.

Сборник адресован всем, кто помнит его строки наизусть, и тем, кто только открывает для себя Владимира Семёновича — человека, чья смерть стала началом бессмертия.

Это лишь мои впечатления. Моё открытие Высоцкого, которое началось с пластинок и магнитофонных записей отца и продолжается по сей день…

День, который стал вечностью

25 июля для многих людей в России и за её пределами — дата, не требующая пояснений. В этот день в 1980 году перестало биться сердце Владимира Высоцкого. Ему было всего 42 года.

Тот июль в Москве был наполнен совсем иным ритмом — в столице проходила Олимпиада-80. И в разгар всемирного праздника смерти одного человека, голос которого знала вся страна, власти решили просто не заметить. Официальные СМИ дружно промолчали. Правда, «Вечерняя Москва» опубликовала короткую траурную заметку в чёрной рамке с известием о кончине актёра, а «Советская культура» напечатала официальный небольшой некролог, став единственным центральным изданием общесоюзного масштаба, отреагировавшим на смерть поэта. Да, ещё был Театр на Таганке с объявлением над окном театральной кассы: «Умер актёр Владимир Высоцкий». Центральное телевидение и радиовещание СССР официальных передач или крупных некрологов о смерти артиста не выпускали из-за проходившей в Москве Олимпиады.

Так Высоцкий уходил не просто из жизни, но из официальной информационной повестки — как будто его и не существовало. Никто из документалистов не проводил съёмки. Правда, оказывается, что был один, кажется в то время студент ВГИКа, Пётр Солдатенков. Позже эти поистине уникальные кадры вошли в его документальную трилогию о Высоцком. Но как бы не замалчивалась смерть Высоцкого, народ знал правду… Подтверждение тому — прощание с ним…

Высоцкий скончался во сне в своей квартире на Малой Грузинской. Официальная причина — острая сердечная недостаточность. Однако многолетняя наркотическая зависимость разрушала его организм. Родственники отказались от вскрытия, и точная причина смерти осталась загадкой. Известно лишь, что ровно за год до этого, 25 июля 1979-го, он уже пережил клиническую смерть во время гастролей в Бухаре. Этот период отражён в фильме «Спасибо, что живой». Судьба словно давала ему ещё один год, но время оказалось безжалостным.

Менее чем за неделю до смерти, 18 июля, Высоцкий в последний раз вышел на сцену Театра на Таганке — в своей коронной роли Гамлета. Он ушёл на верхней ноте, как сам писал: «На взлёте умер он, на верхней ноте!». А в сентябре должен был приступить к съёмкам фильма «Зелёный фургон» в качестве режиссёра. Планов было много, а времени — уже нет…

Когда весть о смерти разнеслась, сдержать народное горе стало невозможно. На похороны 28 июля к Театру на Таганке пришли сотни тысяч человек. Власти боялись массовых волнений, но люди прощались со своим поэтом, актёром, совестью нации.

Высоцкого похоронили на Ваганьковском кладбище — и с тех пор 25 июля стало днём, когда к его могиле приходят с цветами, гитарами и его же песнями.

Вам не кажется, что сегодня, спустя десятилетия, Высоцкий — второй по значимости кумир XX века после Юрия Гагарина? Он оставил после себя более 850 поэтических произведений, около 600 песен, десятки ролей в театре и кино. Его голос звучит из каждого двора, в машинах, в театральных постановках.

25 июля для нас остаётся личной точкой отсчёта — днём, когда мы вспоминаем человека, который пел правду, когда это было опасно, и жил на пределе, когда это было невозможно. Не об этом ли его «Памятник»?

Я при жизни был рослым и стройным,

Не боялся ни слова, ни пули И в обычные рамки не лез. Но с тех пор как считаюсь покойным, Охромили меня и согнули, К пьедесталу прибив «Ахиллес».

Не стряхнуть мне гранитного мяса И не вытащить из постамента Ахиллесову эту пяту, И железные рёбра каркаса Мёртво схвачены слоем цемента, Только судороги по хребту.

Я хвалился косою саженью — Нате смерьте! Я не знал, что подвергнусь суженью После смерти. Но в привычные рамки я всажен — На спор вбили, А косую неровную сажень Распрямили.

И с меня, когда взял я да умер, Живо маску посмертную сняли Расторопные члены семьи, И не знаю, кто их надоумил, Только — с гипса вчистую стесали Азиатские скулы мои.

Мне такое не мнилось, не снилось, И считал я, что мне не грозило Оказаться всех мёртвых мертвей. Но поверхность на слепке лоснилась, И могильною скукой сквозило Из беззубой улыбки моей.

Я при жизни не клал тем, кто хищный, В пасти палец, Подойти ко мне с меркой обычной Опасались, Но по снятии маски посмертной — Тут же, в ванной, — Гробовщик подошёл ко мне с меркой Деревянной…

А потом, по прошествии года, — Как венец моего исправленья — Крепко сбитый литой монумент При огромном скопленье народа Открывали под бодрое пенье, Под моё — с намагниченных лент.

Тишина надо мной раскололась — Из динамиков хлынули звуки, С крыш ударил направленный свет. Мой отчаяньем сорванный голос Современные средства науки Превратили в приятный фальцет.

Я немел, в покрывало упрятан — Все там будем! Я орал в то же время кастратом В уши людям. Саван сдёрнули! Как я обужен — Нате смерьте! Неужели такой я вам нужен После смерти?!

Командора шаги злы и гулки. Я решил: как во времени оном, Не пройтись ли, по плитам звеня? И шарахнулись толпы в проулки, Когда вырвал я ногу со стоном И осыпались камни с меня.

Накренился я, гол, безобразен, Но и падая — вылез из кожи, Дотянулся железной клюкой, И, когда уже грохнулся наземь, Из разодранных рупоров всё же Прохрипел я: «Похоже, живой!»

И паденье меня не согнуло, Не сломало, И торчат мои острые скулы Из металла! Не сумел я, как было угодно — Шито-крыто. Я, напротив, ушёл всенародно Из гранита.

1973 г.

Ушёл Высоцкий— осталась эпоха…

Всё не так, ребята...

«Всё не так, ребята, " — так названа книга. Впрочем, как и эта глава. Это строчка из песни, которую мы знаем по пронзительному припеву «Нет, ребята, всё не так! Всё не так, ребята!» Она называется «Моя цыганская». Но за этой, казалось бы, лихой цыганской мелодией стоит глубокая личная драма, театральные образы и сама атмосфера этого периода. Она была написана зимой 1967–1968 года. Это был непростой период тяжелого творческого и личного кризиса Высоцкого. Он закончился, как это часто бывает у творческих (и не только) людей, запойным периодом и госпитализацией.

Что же всё-таки произошло? В 1968 году в газетах «Советская Россия», «Комсомольская правда» (были и другие) вышла серия разгромных статей, где Владимира Высоцкого обвиняли в пошлости, блатной, почти чуждой эстетике и тлетворном влиянии на молодежь. Началась официальная травля, перекрывшая ему путь и к признанию, и к печати. Коснулись даже фильма «Интервенция» режиссера Геннадия Полоки, снятого в 1968 году.

Там Высоцкий сыграл большевика-подпольщика Бродского. Картину признали идеологически вредной и запретили к прокату почти на 20 лет.

На фоне этого творческого кризиса развиваются и личные потрясения. Ведь именно летом 1967 года Высоцкий познакомился с французской актрисой Мариной Влади.

Начинается его бурный и трагический роман с иностранкой в условиях жесткого советского контроля. Власти не давали разрешения на выезд за границу. Невозможность жить вместе, постоянная разлука с Мариной стали для поэта мощнейшим эмоциональным потрясением и надломом. Тогда и разделилась его жизнь на до и после.

А теперь давайте сначала вспомним стихотворение.

В сон мне — желтые огни,

И хриплю во сне я:

— Повремени, повремени, -

Утро мудренее!

Но и утром всё не так,

Нет того веселья:

Или куришь натощак,

Или пьешь с похмелья.

В кабаках — зеленый штоф,

Белые салфетки.

Рай для нищих и шутов,

Мне ж — как птице в клетке!

В церкви смрад и полумрак,

Дьяки курят ладан.

Нет! И в церкви все не так,

Все не так, как надо.

Я — на гору впопыхах,

Чтоб чего не вышло.

А на горе стоит ольха,

А под горою вишня.

Хоть бы склон увить плющом,

Мне б и то отрада,

Хоть бы что-нибудь еще…

Все не так, как надо!

Я тогда по полю, вдоль реки.

Света — тьма, нет бога!

А в чистом поле васильки,

Дальняя дорога.

Вдоль дороги — лес густой

С Бабами-Ягами,

А в конце дороги той —

Плаха с топорами.

Где-то кони пляшут в такт,

Нехотя и плавно.

Вдоль дороги все не так,

А в конце — подавно.

И ни церковь, ни кабак —

Ничего не свято!

Нет, ребята, все не так,

Все не так, ребята!

Непросто. На нерве. По-другому у Владимира Семёновича не бывает. Оказывается, эти строки имеют вполне реальную историю. О ней и поговорим.

17 ноября 1967 года в Театре на Таганке состоялась премьера спектакля «Пугачёв» по драматической поэме Сергея Есенина. Постановки Юрия Любимова часто отличались суровой эстетикой. Не стал исключением и «Пугачёв»: жёлтые огни софитов и спускающийся к зрителю наклонный помост — именно эти образы позже ожили в песне.

В этом спектакле Высоцкий исполнял роль каторжника Хлопуши. Любопытно, что изначально он метил на роль самого Пугачева, но получил небольшой, по сути эпизодический, восьмиминутный монолог. Однако именно это появление актёра стало кульминацией всего спектакля.

Лично для меня — это одна из лучших ролей Высоцкого. Его игра, вернее, проживание несколько минут на сцене были подобны взрыву. Не знаю, как вы, но я не могу спокойно слушать этот монолог. Вспомним?

Сумасшедшая, бешеная кровавая муть! Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам? Проведите, проведите меня к нему, Я хочу видеть этого человека. Я три дня и три ночи искал ваш умёт, Тучи с севера сыпались каменной грудой. Слава ему! Пусть он даже не Петр! Чернь его любит за буйство и удаль. Я три дня и три ночи блуждал по тропам, В солонце рыл глазами удачу, Ветер волосы мои, как солому, трепал И цепами дождя обмолачивал. Но озлобленное сердце никогда не заблудится, Эту голову с шеи сшибить нелегко. Оренбургская заря красношерстной верблюдицей Рассветное роняла мне в рот молоко. И холодное корявое вымя сквозь тьму Прижимал я, как хлеб, к истощенным векам. Проведите, проведите меня к нему, Я хочу видеть этого человека.

Актёр раздет по пояс. Он буквально врывается на сцену. И мы слышим голос, скорее крик:

Проведите, проведите меня к нему, я хочу видеть этого человека!

Этот голос проникает сквозь кожу. До мурашек. Вокруг него гремят цепи, которые разбивают его полуголое тело. Актриса Лариса Лужина вспоминала:

Как он кидался на эти цепи, рвал себе кожу, у него текла кровь… Он существовал на сцене как в последний раз, играл просто на разрыв аорты

У Высоцкого было своё собственное прочтение Есенина. Оно — драматичное, немного хриплое, страстное, срывающееся, доводящее и его, и зрителя до эмоционального взрыва. Именно эту надрывную интонацию и физическую боль он перенес в песню «Моя цыганская».

Выбрав ритм цыганского фольклора, Высоцкий создал разительный контраст между бравой, танцевальной мелодией и трагическим, полным тоски текстом. Это подчеркивает безысходность — пляска жизни идет "нехотя и плавно", а героя ждет "плаха с топорами". Жизненно. Ибо жил он на этой плахе годами. Может, отсюда это „Нет, ребята, всё не так! Всё не так, ребята!“?! Эти слова звучат как мрачный, но честный диагноз и тому миру, в котором он живёт, и самому себе. Эти строки

В сон мне — желтые огни,

И хриплю во сне я:

— Повремени, повремени, -

Утро мудренее!

действительно звучат как крик отчаяния, попытка оттянуть неизбежное. У каждого из нас ожидание утра связано с надеждой, что оно будет лучше, светлее, «мудренее». Но всё разбивается о горькую реальность:

Но и утром всё не так,

Нет того веселья:

Или куришь натощак,

Или пьешь с похмелья.

И начинаются поиски приюта то в кабаке, то в церкви. Увы, но и там его ждет разочарование:

Нет! И в церкви все не так,

Все не так, как надо

Мне почему-то сейчас вспомнился Есенин с его стихотворением «Забава»:

Дар поэта — ласкать и карябать,

Роковая на нем печать.

Розу белую с черною жабой

Я хотел на земле повенчать.

Пусть не сладились, пусть не сбылись

Эти помыслы розовых дней.

Но коль черти в душе гнездились —

Значит, ангелы жили в ней…

Не об одном ли эти строки двух русских поэтов?

Вот и приходишь к выводу, что вроде бы такая простая песня «Всё не так, ребята» говорит о многом. О себе. О поисках себя. О времени, когда понимаешь, что не так что-то вокруг, не так... Ну неправильно что-то, ребята!!!

В этой песне — целая эпоха с личной трагедией поэта, актёра, певца, который на фоне театральных декораций и цыганского разгула пытается разобраться в себе и найти хоть что-то святое в окружающем мире. Найдёт ли?

Ничего не свято!

Нет, ребята, все не так,

Все не так, ребята!

Вертикаль судьбы

Долгие годы Владимир Высоцкий дружил со Станиславом Говорухиным. Они познакомились и подружились во время работы над легендарным фильмом «Вертикаль» ещё в 1967 году. Эту дружбу жена Говорухина называла самой близкой в жизни мужа.

А началось всё так: молодой режиссёр Говорухин пригласил в свой дипломный фильм «Вертикаль» такого же молодого актёра Высоцкого. Тот поначалу скептически относился к сценарию и неопытности режиссёра, но позже проникся атмосферой съёмок в горах. Они жили в одном гостиничном номере, но, по словам Никиты Высоцкого, сблизились не сразу. Переломным моментом в их отношениях стала драка, в которую ввязался Говорухин. В гостиничной бильярдной он повздорил с местными, после чего завязалась потасовка. Высоцкий, увидев это, без колебаний бросился на помощь и отвлёк часть нападавших на себя. Это и стало точкой отсчёта их крепкой мужской дружбы.

А теперь о фильме. Летом 1966 года на Кавказе двое вгиковских выпускников — Станислав Говорухин и Борис Дуров — снимали свою дипломную работу. Владимир Высоцкий появился в проекте не сразу. После кинопроб в Одессе редактор студии Евгения Рудых недоумевала, почему режиссёр настаивает именно на Высоцком? Говорухин дал послушать записи — и ответ стал очевиден: после таких песен его невозможно не снимать. Самого Высоцкого роль радиста Володи поначалу не слишком вдохновляла, но возможность написать песни для фильма стала решающим аргументом. Как глоток свежего воздуха, искал поэт, бард, актёр возможность для выхода "в люди" своим песням.

Съёмочная группа обосновалась в гостинице «Иткол» в Баксанском ущелье, откуда открывался вид на величавый Эльбрус. На леднике Шхельда, на высоте 2500–2600 метров, альпинисты из соседнего лагеря занесли двухметровые доски — на них поставили палатки для съёмочной группы. По утрам вертолёт забрасывал артистов на ледник, а вечером забирал обратно.

Горы, как мы знаем, не прощают фальши. Чтобы играть альпинистов, нужно было ими стать. Высоцкий и вся группа прошли полный курс обучения: жили в палатках, передвигались по скалам, снегу и льду, рубили ступени, учились ходить в "кошках". Высоцкий не просто отрабатывал движения — он впускал горы в себя. Инструктор Мария Готовцева вспоминала:

Хороший мальчик, дисциплинированный. Физически подготовлен хорошо.

В фильме он сыграл радиста Володю. Эта небольшая роль в сюжете стала ключевой. Его герой, оставшись в базовом лагере у подножия горы, первым принимает сообщение о надвигающемся циклоне и отчаянно пытается предупредить ушедших на штурм товарищей, от которых нет связи.

Кстати, сначала на эту роль приглашали Юрия Визбора, но он отказался. Высоцкому сценарий показался слабым. Скорее всего, он согласился сниматься ради возможности написать песни. И правильно сделал. Фильм без «Песни о друге», «Вершины», «Баллады об альпийских стрелках», «Прощания с горами» и «Своих обид...» многое потерял бы и вряд ли стал заметным. Известно, что «Песня о друге» и «Вершина» были написаны под впечатлением от реальных трагических историй, рассказанных альпинистами-консультантами.

Действительно, съёмки были предельно честными. Однажды возникла тридцатиметровая трещина, разбился вертолёт — и всё это произошло практически на глазах съёмочной группы. В течение пять месяцев в горах, на пределе человеческих возможностей шли съёмки. Ужасным было то, что техники безопасности практически не существовало. Актриса Лариса Лужина вспоминала:

Мы с Высоцким рисковали жизнью.

Однажды, когда на восхождении у артистов не осталось сил, Высоцкий, глядя с вершины на открывшийся мир, восхищённо сказал:

Господи, весь мир на ладони!

Так родилась «Вершина».

Здесь вам не равнина — здесь климат иной Идут лавины одна за одной И здесь за камнепадом ревёт камнепад И можно свернуть, обрыв обогнуть Но мы выбираем трудный путь Опасный, как военная тропа

И можно свернуть, обрыв обогнуть Но мы выбираем трудный путь Опасный, как военная тропа

Кто здесь не бывал, кто не рисковал Тот сам себя не испытал Пусть даже внизу он звёзды хватал с небес Внизу не встретишь, как не тянись За всю свою счастливую жизнь Десятой доли таких красот и чудес

Внизу не встретишь, как не тянись За всю свою счастливую жизнь Десятой доли таких красот и чудес

Нет алых роз и траурных лент И не похож на монумент Тот камень, что покой тебе подарил Как Вечным огнём, сверкает днём Вершина изумрудным льдом Которую ты так и не покорил

Как Вечным огнём, сверкает днём Вершина изумрудным льдом Которую ты так и не покорил

И пусть говорят — да, пусть говорят Но нет — никто не гибнет зря Так лучше, чем от водки и от простуд Другие придут, сменив уют На риск и непомерный труд Пройдут тобой не пройденый маршрут

Другие придут, сменив уют На риск и непомерный труд Пройдут тобой не пройденый маршрут

Отвесные стены — а ну, не зевай! Ты здесь на везение не уповай В горах ненадёжны ни камень, ни лёд, ни скала Надеемся только на крепость рук На руки друга и вбитый крюк И молимся, чтобы страховка не подвела

Надеемся только на крепость рук На руки друга и вбитый крюк И молимся, чтобы страховка не подвела

Мы рубим ступени. Ни шагу назад! И от напряженья колени дрожат И сердце готово к вершине бежать из груди Весь мир на ладони — ты счастлив и нем И только немного завидуешь тем Другим, у которых вершина ещё впереди

Весь мир на ладони — ты счастлив и нем И только немного завидуешь тем Другим, у которых вершина ещё впереди.

Мы ведь понимаем, что вершина - это некий символ, метафора. Владимир Семёнович всю жизнь преодолевал вершины, которые встречались на его пути.

Мне очень нравится «Баллада об альпийских стрелках». Многим она известна по первой строке — «Мерцал закат, как сталь клинка». На мой взгляд, это одна из самых пронзительных военных песен Владимира Высоцкого. Ее история — ещё одно доказательство, как личная встреча и удивительная способность автора сумели превратить случайный эпизод в философскую притчу.

А было всё так. Однажды в гостинице Высоцкий разговорился с группой немецких альпинистов. Один из них рассказал историю: в 1940 году он проходил подготовку на Кавказе вместе с советскими альпинистами, и советский инструктор спас его в горах. Но уже спустя два года эти же немецкие альпинисты в составе горнострелковой дивизии «Эдельвейс» прорывались через Кавказский хребет. Эта история потрясла Высоцкого. Как так случилось, что вчерашние товарищи стали смертельными врагами? Эта история легла в основу сюжета.

Мерцал закат, как сталь клинка.

Свою добычу смерть считала.

Бой будет завтра, а пока

Взвод зарывался в облака

И уходил по перевалу.

Припев:

Отставить разговоры -

Вперед и вверх, а там...

Ведь это наши горы,

Они помогут нам!

Они помогут нам!

А до войны вот этот склон

Немецкий парень брал с тобою!

Он падал вниз, но был спасен,

А вот сейчас, быть может, он

Свой автомат готовит к бою.

Припев.

Взвод лезет вверх, а у реки -

Тот, с кем ходил ты раньше в паре.

Мы ждем атаки до тоски,

А вот альпийские стрелки

Сегодня что-то не в ударе.

Припев.

Ты снова здесь, ты собран весь,

Ты ждешь заветного сигнала.

А парень тот, он тоже здесь.

Среди стрелков из "Эдельвейс".

Их надо сбросить с перевала!

Припев.

Когда песня была готова, Высоцкий с нетерпением позвал Говорухина послушать новинку. Но режиссер, не моргнув глазом, заявил, что это старая альпинистская песня, и начал её цитировать. Высоцкий был расстроен:

- Может быть, я в детстве где-нибудь слышал её?

Видя реакцию Владимира, Говорухин признался, что просто прочёл черновик в его отсутствие. Розыгрыш Высоцкому не понравился, и он ещё долго обижался на друга. Безусловно, в творчестве он был очень ранимым человеком.

Благодаря фильму появилась ещё одна замечательная песня «Песня о друге».

Если друг оказался вдруг И не друг, и не враг, а — так, Если сразу не разберёшь, Плох он или хорош, — Парня в горы тяни — рискни! Не бросай одного его: Пусть он в связке в одной с тобой — Там поймешь, кто такой!

Если парень в горах — не ах, Если сразу раскис — и вниз, Шаг ступил на ледник — и сник, Оступился — и в крик, — Значит, рядом с тобой — чужой, Ты его не брани — гони: Вверх таких не берут, и тут Про таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл, Пусть он хмур был и зол, но шёл, А когда ты упал со скал, Он стонал, но держал; Если шёл за тобой, как в бой, На вершине стоял — хмельной, — Значит, как на себя самого, Положись на него!

Люблю эту песню. Думаю, многим известно, что её созданию послужила реальная история, которую Высоцкому рассказал альпинист и консультант фильма Леонид Елисеев. Летом 1955 года его группа чуть не погибла при восхождении на вершину Доппах в Кавказских горах, когда в критический момент один из напарников растерялся. А горы не прощают малодушия и страха. Потрясенный этим рассказом о проверке дружбы в экстремальных условиях, Высоцкий написал песню за одну ночь. На следующее утро он исполнил её Елисееву, а затем и всей съемочной группе.

Фильм вышел на экраны в 1967 году.

Впервые в титрах появилась строчка: Автор и исполнитель песен Владимир Высоцкий. Ведь здорово, да?! Для миллионов зрителей это стало открытием — они наконец увидели того, чей хриплый голос давно полюбился и звучал с их магнитофонов. Благодаря «Вертикали» Высоцкий обрёл всесоюзную известность. Фильм посмотрели 32 миллиона зрителей, а его песни стали гимном для туристов и альпинистов.

Кстати, после съемок в фильме «Вертикаль» Владимир Высоцкий и другие актеры прошли специальное альпинистское обучение, сдали нормативы и получили удостоверения вместе с нагрудным значком «Альпинист СССР».

В актёрской да и в личной судьбе В. Высоцкого "Вертикаль" поделила его жизнь на до и после. Он стал популярным. Вот давайте честно: именно он спас, вытащил своими песнями этот фильм. Об этом как-то сказал и сам Говорухин:

Зрительским успехом фильм обязан прежде всего Высоцкому — и его песням, и появлению его на экране

Для самого В. С. Высоцкого «Вертикаль» стала не просто работой. Он нашёл здесь друзей: балкарского поэта Кайсына Кулиева и легендарного альпиниста Хусейна Залиханова. Он проникся духом гор, который остался с ним навсегда. А ещё подарил песни, в которых каждый из нас слышит не только его голос, но и дыхание той самой высоты, где «климат иной» и где «если друг оказался вдруг» — это не просто слова. Вот такая она, вертикаль судьбы...

"Таганка, я твой бессменный арестант..."

Таганка - тот судьбоносный театр, который оставил неизгладимый след в творческой жизни В. С. Высоцкого. Там открылся его драматический талант. Там были написаны и исполнены лучшие песни. Там он был собой.

Цыганка с картами: дорога дальняя, Дорога дальняя, казённый дом. Быть может, старая тюрьма Таганская Меня, парнишечку, по новой ждет.

Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой бессменный арестант, Погибли юность и талант в стенах твоих.

Я знаю, милая, больше не встретимся, Дороги разные нам суждены. Опять по пятницам пойдут свидания И слезы падают моей родни.

Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой бессменный арестант, Погибли сила и талант в стенах.

Идут на север срока огромные, Кого ни спросишь — у всех указ. Взгляни, взгляни в глаза мои суровые, Взгляни, быть может, в последний раз.

Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой бессменный арестант, Погибли юность и талант в стенах твоих.

Как всё начиналось? В июне 1960 года Владимир Высоцкий закончил Школу-студию МХАТ, получив диплом актёра драматического театра и кино. По распределению он попал в Театр имени Пушкина. Но, к сожалению, не было у него там сильных, крупных ролей. Была служба. Собственно говоря, там артист Высоцкий был всё время на подхвате с проходными ролями: иногда без слов, иногда с несколькими репликами. Увы, актёрская карьера не складывалась. Доводилось перебиваться случайными заработками и эпизодическими ролями в кино. Правда, он показывался в "Современнике" и других театрах, но никуда не брали. Для Высоцкого — человека одержимого, темпераментного —такая ситуация была невыносимой. Ну какое настроение может быть от такого творчества? Стал выпивать, как многие из тех, кто не нашёл применения своему таланту и амбициям. И тогда ко всем его неприятностям добавилась ещё и слава пьющего актёра.

Но всему плохому приходит конец. Хоть изредка. Так и случилось с Владимиром. Появилась Таганка. Попал он туда, благодаря актрисе Таисии Додиной — своей однокурснице по Школе-студии МХАТ. Как-то при встрече он сказал ей:

Просто не знаю, как жить. Ни работы, ни денег, вообще ничего...

Додина уже работала в Театре на Таганке и убедила директора Николая Дупака посмотреть на талантливого, но малоизвестного актёра. Тот, несмотря на заполненный штат и изначальный скепсис по отношению к "малоизвестному", назначил прослушивание. Не понравился ему Высоцкий. Кстати, и режиссёр Юрий Любимов не впечатлился просмотром. Что он увидел? Высоцкий подготовил чеховскую «Ведьму», но во время прослушивания почему-то зажался — с самого начала всё пошло не так. Любимов был в сомнении, но после того, как Владимир спел под гитару, Юрий Петрович изменил решение: поющий с гитарой актёр пригодится. Высоцкий был принят.

Кто знает, как сложилась бы театральная карьера Владимира Семёновича, если бы не эта встреча с Любимовым? Они словно были созданы друг для друга — два ярких,талантливых, творческих человека, хотя их отношения никогда не были простыми.

Примечательно то, что Любимов среди актёров никого особо не выделял: у него не было деления на первый/второй/третий состав, любой мог сыграть как главную, так и второстепенную роль. И никто не был при этом обиженным или обделённым, ибо все чувствовали себя единой командой. Правда, бывали и некоторые сбои этого цельного организма, что, в принципе, свойственно любой творческой среде.

И начался новый — самый яркий, значимый этап творческой жизни актёра. 19 сентября 1964 года он вышел на сцену театра в небольшой роли Второго Бога в спектакле «Добрый человек из Сезуана». Затем пошли другие работы, среди которых эпизодическая роль драгунского капитана в «Герое нашего времени». К тому же, появился стабильный оклад в 75 рублей. А главное, он оказался в театре, близком его духу, творческим потребностям.

Я пришел через два месяца после того, как Театр на Таганке организовался. Увидел в спектакле «Добрый человек из Сезуана» обилие брехтовских песен и зонгов, которые исполнялись под гитару и аккордеон. И так исполнялись, как я мечтал, чтобы мои песни были исполнены: не как вставные номера, чтобы люди в это время откинулись и отдыхали, а как необходимая часть спектакля…

Вскоре Таганка стала для Высоцкого настоящим домом. Всё наработанное, сочинённое им органично вписывалось в стены этого театра, а его песни стали частью многих спектаклей. Первой была песня белых офицеров «В куски разлетелась корона», прозвучавшая в1965 году в спектакле «Десять дней, которые потрясли мир» по книге Джона Рида.

В куски разлетелася корона, Нет державы, нет и трона. Жизнь России и законы – Все к чертям! И мы, словно загнанные в норы, Словно пойманные воры, Только кровь одна с позором Пополам.

И нам ни черта не разобраться – С кем порвать и с кем остаться, Кто за нас, кого бояться, Где пути, куда податься – Не понять! Где дух? Где честь? Где стыд? Где свои, а где чужие? Как до этого дожили, Неужели на Россию нам плевать?

Позор – всем, кому покой дороже, Всем, кого сомненье гложет, Может он или не может Убивать.

Сигнал!... И по-волчьи, и по-бычьи. И как коршун на добычу. Только воронов покличем. Пировать.

Эй, вы! Где былая ваша твердость, Где былая ваша гордость? Отдыхать сегодня – подлость!

В театре на Таганке Владимир Семёнович служил шестнадцать лет. За это время он сыграл более двадцати ролей и стал одним из ведущих актёров.

Первой крупной ролью был Галилей («Жизнь Галилея», 1966).

В этом спектакле не звучали авторские песни Высоцкого, а использовалась музыка Шостаковича и музыкальные композиции Б. Хмельницкого и А. Васильевна. Высоцкий в этой роли сыграл без грима настоящую драму человека, учёного, правдолюбца, любящего истину, но совершающего ошибки. Эта работа была высоко оценена: актёр был удостоен диплома I степени на фестивале «Московская театральная весна».

В 1975 году Юрий Любимов уехал за границу и предложил Эфросу поставить на Таганке любую пьесу. Тот выбрал «Вишнёвый сад». Высоцкий в этот период часто уезжал в Париж к Марине Влади, поэтому роли в этом спектакле у него не было. Вернувшись, он пришёл на репетицию и молча сел в тёмном углу зала. Внимательно слушая "разбор полётов" режиссёра, он моментально "включился" в процесс. Именно тогда Эфрос и ввёл актёра в спектакль. И не прогадал: Высоцкий играл Лопахина так, как мог только он. А сцена торга и покупки сада стала эмоциональным пиком всего спектакля, ибо перед зрителем был не простой купец, а человек сильный, умный, любящий, полный страстей.

Не менее интересной была роль Свидригайлова в «Преступлении и наказании» (1979). Спектакль поставил Юрий Любимов. Это была последняя театральная роль актёра.

Высоцкий играл Свидригайлова трагично, мягко и горько, а в сценах с Дуней — предельно страстно. Главной темой для актёра в этом образе стало предчувствие гибели, одиночество и размышления о смерти. Мне кажется, здесь всё перекликалось с гамлетовскими мотивами. Последний раз в этой роли Владимир Высоцкий вышел на сцену 12 июля 1980 года — за две недели до ухода из жизни.

Совершенно замечательно он сыграл Хлопушу в «Пугачёве». Особенно впечатляет, с каким надрывом он исполнял знаменитый монолог своего героя. Впрочем, об этом я писала в одной из глав.

Но все мы знаем, что самая знаковая роль Владимира Высоцкого в Театре на Таганке, бесспорно, Гамлет в одноимённом спектакле. Эта работа стала не просто вершиной его театральной карьеры, но и символом целой эпохи.

Высоцкий долго шёл к Гамлету. Да, он просил Любимова дать ему эту роль. Парадоксально, но когда начались репетиции, выяснилось, что актёр почти не читал пьесу, а, возможно, немного подзабыл. Любимов же именно в Высоцком видел человека, способного проникнуть в самые сложные конфликты знаменитой трагедии Шекспира. Репетиции длились около двух лет и стали временем споров до хрипоты и разногласий между актёром и режиссёром. Но в то же время — глубокого погружения в этот непростой образ Гамлета. Премьера состоялась 29 ноября 1971 года и вызвала небывалый ажиотаж. Само начало спектакля было шокирующим для того времени. До начала действия, когда зрители только заходили в зал и рассаживались, на сцене в полумраке у голой кирпичной стены уже сидел сам Высоцкий. Он был одет не в королевские парчовые или бархатные наряды, а в вязаный свитер и джинсы. В руках у него была гитара. Символом спектакля стал гигантский вязаный занавес работы художника Давида Боровского, который двигался по сцене, буквально сметая персонажей, как рок или само время.

В зале присутствовало много известных людей, среди которых А. Вознесенский, Лиля Брик, Б. Ахмадулина, Е. Евтушенко, А. Сахаров, П. Капица. Спектакль смотрел Иннокентий Смоктуновский, блистательно сыгравший Гамлета в фильме Козинцева. Эта кинолента благодаря Смоктуновскому стала настоящей классикой. А вот Гамлет Высоцкого был другим, абсолютным новаторским: гас свет, и зрители вместо традиционного принца видели человека в свитере грубой вязки, который выходил к залу и под звон струн речитативом читал стихотворение Бориса Пастернака.

Сама постановка Юрия Любимова шла под музыку Юрия Буцко. Думаю, Высоцкий, как и Пастернак, выходя на подмостки (сцены? жизни?) в этом стихотворении-монологе сопоставлял свою творческую судьбу с судьбой шекспировского героя.

Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, Я ловлю в далеком отголоске, Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси. Если только можно: "Авва, отче, Чашу эту мимо пронеси".

Я люблю твой замысел упрямый И играть согласен эту роль. Но сейчас идет другая драма, И на этот раз меня уволь. Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить - не поле перейти.

Искусствоведы назвали его Гамлета русским бунтарём. Зрители видели не шекспировского принца, а самого Высоцкого, сыгравшего в "Гамлете" свою личную, творческую трагическую судьбу. Театральные критики писали, что Высоцкий сделал невозможное. Его Гамлет не был рефлексирующим и слабым принцем. Это был мощный, бунтующий человек своего времени, идущий напролом против фальши. Театральные эксперты отмечали, что Высоцкий играет «на разрыв аорты», умирая и рождаясь заново каждый вечер.

Действительно, на каком-то немыслимом нерве звучит в его исполнении знаменитый монолог Гамлета «Быть или не быть». В нём — глубокое размышление о жизни, смерти и экзистенциальном выборе. Вот уже столько времени этот монолог является вершиной драматического искусства. Читая его, мы каждый раз пытаемся "дойти до самой сути"...

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы, Иль надо оказать сопротивленье И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? Умереть. Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь Сердечных мук и тысячи лишений, Присущих телу. Это ли не цель Желанная? Скончаться. Сном забыться. Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ. Какие сны в том смертном сне приснятся, Когда покров земного чувства снят? Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет Несчастьям нашим жизнь на столько лет. А кто снес бы униженья века, Неправду угнетателей, вельмож, Заносчивость, отринутое чувство, Нескорый суд и более всего Насмешки недостойных над достойным, Когда так просто сводит все концы Удар кинжала! Кто бы согласился, Кряхтя, плестись под тяжестью дневной, Когда б не боязнь чего-то после смерти, В том неизвестном мире, откуда Еще никто не возвращался, — мненье, Смущающее волю и заставляющее Предпочитать известные нам золы Бегству к другим, от нас не известным? Так всех нас в трусов превращает мысль, И вянет наше природное увяданье В бесплодье умственного тупика, Так погибают замыслы с размахом, В начале обещавшие успех... Спектакль имел оглушительный успех, получил Гран-при на фестивале БИТЕФ в Югославии, а сам актёр выходил в этом образе на сцену 317 раз. Последний раз он вышел на сцену в этой роли 18 июля 1980 года, всего за неделю до своей смерти. Безусловно, именно Гамлет стал для Высоцкого ролью всей жизни. В этом образе он смог выразить боль, надежды и мятежный дух своего поколения, оставшись в истории как уникальное, неповторимое явление. После смерти актёра Юрий Любимов снял спектакль из репертуара, заявив, что другого Гамлета на Таганке быть не может.

Владимир Семёнович также играл в спектаклях «Антимиры», «Десять дней, которые потрясли мир», «Павшие и живые», «Послушайте!».

Театр на Таганке стал для Высоцкого не просто местом работы, а второй судьбой. Здесь он раскрылся как большой драматический артист — и оставался верен этой сцене до последних дней жизни. Здесь он "ловил ветер всеми парусами".

Конечно, своей Таганке да и Юрию Любимову Высоцкий посвятил немало стихотворений. Одно из самых известных — "Ещё не вечер", в котором отражён новаторский дух молодого театра.

Четыре года рыскал в море наш корсар, В боях и штормах не поблекло наше знамя, Мы научились штопать паруса, И затыкать пробоины телами.

За нами гонится эскадра по пятам, На море штиль и не избегнуть встречи, Но нам сказал спокойно капитан: "Еще не вечер, еще не вечер."

Вот развернулся боком флагманский фрегат И левый борт окрасился дымами. Ответный залп на глаз и наугад - Вдали пожары, смерть - удача с нами.

Из худших выбирались передряг, Но с ветром худо и в трюме течи, А капитан нам шлет привычный знак: "Еще не вечер, еще не вечер."

На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз И видят нас от дыма злых и серых, Но никогда им не увидеть нас Прикованными к веслам на галерах.

Неравный бой, корабль кренится наш. Спасите наши души человечьи, Но крикнул капитан: "На абордаж! Еще не вечер, еще не вечер.

Кто хочет жить, кто весел, кто не тля Готовьте ваши руки к рукопашной! А крысы пусть уходят с корабля Они мешают схватке бесшабашной.

И крысы думали: "А чем не шутит черт?" И в тьму попрыгали, спасаясь от картечи, А мы с фрегатом становились к борту борт. Еще не вечер, еще не вечер.

Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза, Чтоб не достаться спрутам или крабам, Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах Мы покидали тонущий корабль.

Но нет! Им не послать его на дно. Поможет океан, взвалив на плечи, Ведь океан - он с нами заодно, И прав был капитан - еще не вечер.

Ещё не вечер...