Время истерзанных

Начало бедствий

В небольшом доме, прославившимся среди всех своими спасательными свойствами, жила молодая девушка восемнадцати лет. Ведомая чувством жалости к больным и калеченным, она постигла навык собирательства трав и изготовления из них лекарств, способных заглушить боль и страдания тех, кто к ней приходил. Живя в одиночестве, она полностью научилась заботиться о себе, зарабатывая на жизнь достаточно скромно. Многие относились к ней с уважением, особенно после того, как она совершила настоящий подвиг - спасла соседского младенца от смерти. Увидев, как дитя начало задыхаться, испуганные родители в панике побежали к молодой целительнице. К их счастью, она уже вернулась после очередного сбора трав. Совершив привычные действия, кулаком постукивая по спине и втирая особые масла в грудь, она помогла ребенку сделать этот долгожданный вдох. За свою помощь за все это время девушка не просила ни гроша. Но все же в качестве благодарности ей отдавали разные вещи, начиная с одежды и заканчивая едой. Большинство тех, кто к ней приходил, не имели возможности платить за лечение, и она это прекрасно понимала.

Появившись на свет в июне 1627 года, она принесла своей матери последнее, что та хотела увидеть перед тем, как покинуть этот мир - светлую улыбку. Отец дал младенцу имя - Элис. Своей единственной дочери он отдавал всю свою любовь и заботу, называя ее своим чудом. Когда отец заболел оспой, его тело не выдержало такого удара. Распрощавшись со своим родителем, она дала себе слово, что посвятит свою жизнь помощи другим. Пока все девушки вокруг думали о замужестве, Элис записывала в свою книгу новый рецепт очередного отвара, который может вернуть ясность сознания. Вчитываясь в написанное, она гордилась тем, чего добилась. Она чувствовала себя нужной, и больше ей ничего не надо было. Но несмотря на ее доброту, не все относились к ней с тем же теплом. Замученные прожженной завистью, некоторые девушки смотрели на "чистую святую" как на Дьявола, улыбаясь в лицо и перешептываясь за спиной: "Она точно что-то задумала, вы посмотрите на нее!", "Вы слышали, что недавно одну старушку насмерть придавило? Так она плевалась, говоря о чертовке! Вот и умерла. Это точно ее рук дело", "Один раз я видела, как она что-то собирала в лесу и шептала, будто заговор читает". Разнося злорадные сплетни, они столкнулись только с неодобрением и с редким согласием с их словами. Намереваясь избавиться от нее, они послали письмо Ричарду Джеймсу Томпсону - великому охотнику на ведьм. Пылая ненавистью к нечестивым и прославившись своим умением убеждать и запугивать: "Вы думаете, она невинна? Вы думаете, ее невинный вид не мог создать сам Дьявол, дабы искушать мужчин и отвращать их от Бога?!".

Заполненные страхом перед приспешницами нечестивого, люди охотно соглашались с таким человеком, как Ричард. А таких людей, как он, было много. Видя одобряющие взгляды, возгласы согласия окружающих на обвинения очередной ведьмы, многие сходили с ума от того, что они могут обвинить кого угодно - и им поверят. К виселице вели уже признавшихся под жестокими пытками девушек и женщин. Толпа, злорадно ликуя, намеривалась посмотреть на исполнение казни. Стадо проголодавшихся, смотря голодными глазами на жертву, хотели только одного - свершения "правосудия".

Проснувшись одним утром, Элис как обычно первым делом привела свои волосы в порядок. Она любила их длину, доходившую до поясницы, но при этом завязывала пряди в аккуратный плотный пучок, дабы они не мешали ей. Умывшись водой, она с наслаждением каждый раз смотрела на свое отражение, думая: "Сегодня я снова буду помогать. Я создана для этого". Редко можно было увидеть на ее лице усталость. Синяков под глазами почти никогда не было, а нежный румянец придавал ей отдохнувший вид. Ее тело было усыпано редкими веснушками, в основном находившимися на плечах и в районе поясницы. Надев свое обожаемое платье лилово-бледного цвета, Элис направилась в лес, собирая необходимые элементы для "Зелья" - сильно действующего отвара, убирающего за пару минут даже самую сильную боль в животе. Идя по тропинке, девушка столкнулась с тремя знакомыми, притворно улыбающимися ей:

- Элис! А мы шли и как раз думали о тебе. Ты как обычно прибываешь в здравии? - радостно заговорила одна из девушек.

- Спасибо. Я в порядке. Рада была вас встретить, но к моему огромному сожалею, я не могу задерживаться. В следующий раз поговорим, - вежливо ответила Элис, махая на прощание рукой.

- Ну да, как же, - тихо пробормотала девушка, стоящая посередине.

Услышав сказанное, но не придав этому значения, Элис шаг за шагом приближалась к густому лесу. Высокие деревья почти не пропускали лучи солнца, издавая глухой шум колыхающейся от ветра листвы. Чем дальше человек заходит в чащу, тем ярче ощущал запах свежести, мха и коры дуба, заполняющий легкие. Все опасались этого леса, думая, что там однозначно обитают духи, а шелесты и глухие гулы - это звуки бесов, которые заманивают проходивших все дальше в самую глубь, где крики заблудившихся больше никто не услышит.

Шагая по привычной проторенной тропинке, девушка всматривалась в траву, чтобы случайно не пропустить то, за чем пришла. Наконец, увидев белые зонтики цветущего тысячелистника, она радостно бросилась их собирать. Нож аккуратно срезал стебли, а пальцы бережно укладывали их в корзину. Элис так увлеклась работой, что не сразу заметила, как лесные звуки изменились.

Позади нее, ломая сухие ветки под тяжелыми сапогами, кто-то уверенно шел. Элис замерла. Внутри нее похолодело - пуританская Англия сейчас была не лучшим местом для одинокой девушки в глухой чаще. Суеверия соседей могли превратить любую встречу здесь в повод для обвинений. Она крепче сжала рукоять маленького ножа для трав и медленно обернулась. Из-за густых зарослей папоротника показался молодой парень. На нем был простой камзол, а на плече покачивался лук. Напряжение тут же спало. Это был Томас - ее давний и, пожалуй, единственный верный друг.

- Ты снова рискуешь, - негромко произнес он, оглядывая ее полупустую корзину. В его голове слышалось искреннее беспокойство. - В деревне только и говорят о тебе. Все шепчутся по углам. А ты уходишь в "бесовский лес" одна.

- Жизнь не останавливается из-за чужих страхов, Томас, - тихо, но твердо ответила девушка, возвращаясь к сбору трав. - Ребенку старой Марты все еще нужны масла, а у кузнеца со вчерашнего дня лихорадка. Если я испугаюсь сплетен, кто им поможет?

Томас подошел ближе и присел рядом, помогая ей отыскивать нужные стебли среди травы. Он молчал, но Элис видела, какой у него был тяжелый взгляд. Томас знал характер своей подруги: ее доброта была ее главной силой, но в эти смутные времена она же могла стать ее проклятием. Он и представить не мог, что письмо прославившемуся охотнику на ведьм уже доставлено.

Закончив работу, Элис вместе с Томасом зашагали обратно по тропинке, выходящей на небольшую поляну недалеко от деревни. Пение птиц заполнило собой все пространство, а ароматный запах цветов разносился по воздуху, заставляя пришедших на это место забыть все свои тревоги и насладиться радушной атмосферой. Выйдя к деревне, Томас обнял Элис на прощание и пообещал зайти к ней в ближайшее время, вдев в ее волосы сорванную ромашку. Приближаясь к своему дому, Элис не чувствовала ни крупицы усталости, ее тело было полно решительности продолжать трудиться. Только ее дом был ближе всего к поляне. На его крыльце стояли небольшие горшочки с различной растительностью, но больше всего она наслаждалась обществом ромашек, бережно поливая и удобряя их. Элис каждый раз ощущала теплое чувство в районе сердца, а на ее лице появлялась самая искренняя улыбка.

Внутри ее дом был таким же ухоженным, как и снаружи. Открыв дверь и зайдя внутрь, можно было сразу же прочувствовать запах свежесобранных трав и цветов. В доме была всего одна комната, в правом углу которой располагалась широкая кровать, всегда аккуратно заправленная. В той же стороне находился небольшой комод с прикроватной тумбой и горящей на ней свечой, а на подоконнике стояла шкатулка, где были сложены все ее драгоценные вещи. По левую сторону от входа простиралось ее рабочее место: старый деревянный стул, задвинутый под длинный стол, на поверхности которого были расставлены различные колбочки с жидкостями. На стене сушились травы, придавая этому месту ощущение комфорта.

Вечера погружались в ночь, а ночь сменялась рассветом. Все меньше людей стало захаживать в дом у поляны. Элис узнавала различные новости из деревни только благодаря приходившим к ней гостям. Приготовившись одним утром, как обычно, взять корзинку и отправиться в путь, она успела только дотронуться до ручки двери, как вдруг та резко распахнулась, чуть не ударив изумленную девушку по лбу. Пошатнувшись, Элис едва устояла на ногах. Взглянув на того, кто стоял на пороге, она увидела растрепанного и запыхавшегося Томаса. Держа в руках что-то, завернутое в платок, он сделал шаг вперед и хватил подругу за руку, больно сжимая кожу:

- Прямо сейчас бросай все, чем ты занималась, собирай самые необходимые вещи и беги. Сейчас нет времени объяснять, просто делай то, что я говорю.

Зная, что Томас - человек достаточно спокойный и не станет так сильно беспокоиться из-за ерунды, Элис бросила корзинку и стала торопливо собирать все самое важное в небольшой кисет. Поправив локон, коснувшийся ее щеки, она выбежала за дверь. Уводя девушку по тропинке в противоположную от деревни сторону, он наконец заговорил:

- Тебе нельзя больше сюда возвращаться. Деревенские совсем озверели. Я сам слышал, как они называли тебя ведьмой и говорили о приезде Томпсона, того самого охотника на ведьм.

Не веря своим ушам, Элис продолжала быстрым шагом идти за Томасом, пытаясь переварить сказанное: "Почему же я ведьма? Разве ведьма станет помогать людям, ничего не прося взамен? Может, это оттого, что я в церковь не ходила?...". Из круговорота мыслей ее вырвал голос:

- Тебя заберет мой друг. Он отвезет тебя в безопасное место. Когда тебя спросят, как тебя зовут, назови другое имя.

Пройдя небольшое расстояние, на горизонте они увидели повозку с сеном, запряженную лошадью. На телеге сидел молодой юноша лет двадцати, встречая подходивших людей. Массивная повозка возвышалась над землей. Имея небольшой рост, девушке было бы трудно запрыгнуть на нее самостоятельно. Растерянным взглядом она вглядывалась в сено, чувствуя страх и сомнение. Ощутив крепкие руки Томаса на своей талии, ее ноги оторвались от земли. Усевшись поудобнее, она взглянула на него, нервно поджимая губы.

- Пожалуйста, будь аккуратнее. Я обещаю, что найду тебя. Главное - не возвращайся, - заговорил парень, окутывая ее своим опечаленным взглядом.

Вручив девушке платок и дав сигнал кучеру, повозка двинулась с места, быстро набирая ход. Убедившись, что Элис теперь в безопасности, Томас направился в деревню. На удивление, на улицах никого не было, что явно служило дурным знаком. Дойдя на центра деревни, он остановился, рассматривая толпу, собравшуюся вокруг возвышения. В самом центре, на небольшом помосте, стоял мужчина, внешность которого могла внушить страх. На нем был тяжелый черный кафтан из грубой кожи, а лицо скрывали широкие поля пуританской шляпы, из-под которой поблескивали глубоко посаженные, фанатичные глаза. Его фигура казалась неестественно высокой и прямой, словно натянутая струна, а сухие, бледные руки сжимали массивную Библию в темном переплете. Это был Ричард Джеймс Томпсон. Разводя руки в стороны и явно наслаждаясь присутствием толпы, он собирался заговорить. Зная, к чему все ведет, парень начал продвигаться сквозь людскую массу, уверенно идя к центру. Дойдя до мужчины на помосте, он прокричал:

- Послушайте! Элис не ведьма! Нас всех обманули!

Вокруг воцарилась тишина. Люди устремили свои взгляды на юношу.

- Тебе-то откуда знать? - спросил пожилой мужчина, обращаясь к Томасу.

- Позволите? - спросил Томас, повернув голову в сторону прибывшего охотника и указывая на место рядом с ним, чтобы высказаться.

Получив молчаливое согласие, Томас поднялся на помост и значительно возвысился над головами людей.

- На самом деле Элис непричастна. Настоящая ведьма и одновременно убийца... - замедлив речь, он начал пристально рассматривать присутствующих. Увидев молодую девушку - Сесилию, парень указал на нее пальцем. - На самом деле виновницей является Сесилия. Я сам видел, как она шептала что-то себе под нос. После этого Элис заболела и стала вести себя очень странно. То в лес стала захаживать, то жаловаться на дурные сны. Элис пала ее жертвой и пропала.

Наполняющиеся страхом сердца людей изумлению замерли. В толпе начали шептаться, оборачиваясь на растерявшуюся девушку. Она могла только смотреть в глаза окружающих, не в силах заговорить.

- Послушайте! То, что сам Ричард Джеймс Томпсон посетил нашу деревню - само чудо! Я - сын священника, и я всем вам клянусь, что все было именно так, как я вам рассказал.

Великий охотник внимательно всмотрелся в лицо Томаса, словно взвешивая каждое его слово на невидимых весах правосудия. Одобрительно кивнув, Ричард Томпсон обратился к юноше, и его голос разнесся над притихшей площадью:

- Вы - человек Божий, и врать вы не станете. А теперь, приведите ее ко мне! - приказал он толпе, сурово кивая в сторону оклеветанной.

Будто дав команду голодным псам, множество грубых рук тут же хватали Сесилию за запястья и волосы. Толпа рванулась вперед, не давая несчастной ни единого шанса вырваться.

- Я не виновна! Я церковь посещала, вы же видели! - в отчаянии кричала девушка, пока ее волокли к деревянному помосту.

Столкнувшись с этим разумным заявлением, Томас уже собирался было ответить, чтобы скрыть собственную ложь, но его уже опередил Ричард. Охотник на ведьм сделал шаг вперед, и тень от его широкополой шляпы упала на бьющуюся в истерике Сесилию:

- Это колдовство, никак иначе. Ты - ведьма, и место тебе точно не на этой земле!

Слова мужчины прозвучали точно, как удар топора. Толпа взревела, одобряя скорый суд, а Сесилия, обессилев от ужаса, упала на колени прямо у подножия эшафота. Она всхлипывала, умоляя о пощаде, но ее голоса больше никто не слышал - людская паранойя, подогреваемая фанатизмом, требовала зрелищ и искупления вымышленных грехов.

Томас стоял на помосте, не в силах пошевелиться. Внутри него все заледенело. Он смотрел на плачущую девушку, которой еще вчера помогал занести рыбу в дом. Он понимал, что ее кровь теперь навсегда останется на его руках. Он спас Элис, но цена оказалась непомерно высока. Парень сжал кулаки так крепко, что ногти впились в ладони до крови, и заставил себя смотреть, как Ричард Томпсон поднимает над головой Библию, объявляя о подготовке к казни. Глядя на это безумие, Томас понял: прежний мир разрушен, и назад пути нет.

Колеса тяжелой повозки глухо стучали по неровной дороге, увозя Элис все дальше от родного дома. Солнце уже окончательно скрывалось за горизонтом, и чащу заволокла плотная темнота. Девушка сидела, зарывшись в пахучую солому, и судорожно сжимая в руках свой кисет. Каждый резкий толчок телеги отзывался глухой болью в груди.

На душе у Элис было неспокойно. Она смотрела на темные силуэты деревьев, проплывающие мимо, и в ее мыслях крутился один и тот же вопрос: почему все это произошло именно с ней? За что ее возненавидели те, кому она отдавала последние силы? Молодой кучер впереди изредка покрикивал на лошадь, но не оборачивался, строго выполняя наказ Томаса.

Элис подняла глаза к ночному небу, скрытому густыми кронами. Из-за туч показался бледный диск луны, холодным светом озаривший ее лицо. Она еще не знала, какую страшную ложь произнес Томас на деревенской площади. Она не знала, что Сесилия поплатилась своей жизнью за ее свободу. Элис лишь чувствовала, как внутри нее зарождается что-то новое - тяжелое и холодное.