Волчьи звёзды

Глава 1

***

В штабе вечерняя тишина. Потрескивает печурка, пожирая древесину. Крепкий запах табака и чёрного чая. Тусклый жёлтый свет керосиновой лампы освещает стол и разложенные на нём бумаги с докладами, приказами и телеграммами. Тикают часы на стене. В оконной раме свищет февральский ветер, бьётся раненой птицей в стекло.

Махно устало откидывается на стуле, вытягивает ноги и по-кошачьи протягивается, хрустя затёкшей за полудневное сидение за столом шеей. В пояснице ноет, как после трёх смен на заводе. Нет, всё-таки сидеть за столом так долго просто невыносимо для организма, привыкшего к постоянному движению. Затем батька встаёт, снова потягивается, подходит к окну. Закрыв глаза, прижимается ноющей от долгой сосредоточенности головой к ледяному от мороза стеклу, вслушивается в завывания ветра, точно пытаясь различить, что тот хочет ему сказать. Губы непроизвольно шепчут: "Господи... Как же тяжко...". Мурашки внезапной волной пробегают по телу, колени и спину сводит судорогой. Не больно, но неприятно до звона в ушах. Махно решает немного прогуляться перед сном, гасит керосинку, накидывает на плечи солдатскую шинель на два размера больше его и выходит из комнаты.

В коридоре старой усадьбы, ставшей штабом для анархистов, никого. За дверью зала тихое гудение – хлопцы о чём-то говорят друг с другом. Махно бесшумной тенью проскальзывает по коридору до лестницы, так же бесшумно спускается на первый этаж. Внизу встречает Щуся и Лютого, которые сидят в эту ночь на вахте. Точно чувствуя настроение батьки, они лишь вопросительно смотрят на него, мол, на улицу? Махно лишь молча кивает им в ответ. Вот и весь разговор. Они давно научились понимать друг друга без слов, ещё когда вели партизанскую войну против немцев. Это было даже не товарищество, а братство, самое настоящее и неподдельное.

Махно выскользнул на улицу. Его сразу обдало морозным дыханием уходящей зимы и ледяным шквалистым ветром.

–Злишься, падлюка? – щерится Махно на злостные попытки ветра сорвать с его плеч шинель. – Ну злись, злись, до весны всё равно трошки осталось...

Достаёт цигарку, спички, кое-как, с грехом пополам, чертыхаясь, закуривает. Трогается с места и идёт куда-то вперёд. Сам не знает зачем и куда, просто идёт. Тело его давно перестало чувствовать и холод и зной, поэтому Махно не ёжится, чтобы хоть немного сохранить тепло. В венах давно пульсирует раскалённая добела сталь, а в груди бьётся уже не совсем молодое, но всё ещё по-юношески горячее сердце.

Батька шёл, а мысли его плавно струились в голове, перетекая с одной темы на другую. Мысли были о чём-то отдалённом и не коим образом не связанные с происходящим. За потоком их Махно не заметил как докурил цигарку и вышел в поле. Он остановился и огляделся. Небо, иссине-ясное, ночное, блестит на него глазами-звёздами, точно стаи волков застыли и устремили на него взгляды. Одиноким кроваво-красным диском взбирается к волчьим глазам луна. Бескрайняя степь спит под снежным одеялом. Ветер теперь уже ласково треплет волосы Махно и полы длинной шинели, овевает приятным холодом загорелую шею и лицо. Батька ложится в снег, раскинув в стороны руки. Снег ледянит, покалывая тысячами мелких игл. Махно глубоко вздыхает морозный воздух.

–Как же хорошо... – шепчет он в бесконечную высь, по-кошачьи щуря блестящие, как пара маленьких зеркал, карие глаза.

Воздух царапает горло и единственное лёгкое. Глаза слегка слезятся. Хочется заснуть прямо здесь, на снегу, и проснуться уже в мае, посреди одуванчиков и зелёной травы, глядя в летне-голубое небо с пушистыми белыми облаками... Скинуть изрядно надоевшую шинель, пойти к речке и, раздевшись догола, окунуться в прохладную воду... Забыть и больше никогда не думать о войне, о смерти... Вообще ни о чём не думать... Просто... Жить... "Стой! Проснись!" – отрезвляюще звучит где-то внутри чей-то голос. – "Проснись, иначе замёрзнешь насмерть!" Батька тут же распахивает глаза, вскакивает. Долго ещё сидит на снегу, глядя в глаза небесным волкам. Затем встаёт, отряхивается от снега и идёт назад, в штаб. Уже на подходе к штабу голову пронзает внезапная мысль: "Когда всё это закончится, я ведь тоже уйду к звёздам...". Махно запракидывает голову вверх и улыбается тысячам глаз.

– Да. Но не скоро. Ещё ой как не скоро...

Коротко смеётся и заходит в штаб, оставляя наедине ветер и звёздное небо.