Великий Махинатор 2000

Вступление

Начало 1998 года встретило Россию обманчивым ощущением долгожданного покоя и стабильности. Рубль, казалось, намертво застыл на отметке около 6 рублей за один американский доллар после триумфально проведенной деноминации — с купюр наконец-то исчезли пугающие три нуля, превратив миллионы в обычные рубли. Инфляция, годами душившая страну, впервые за историю новой России упала до рекордных минимумов. В моду вошло словосочетание «рыночная стабильность».

Но это был лишь глянцевый фасад. За кулисами министерств экономика страны трещала по швам. Государственная казна была абсолютно пуста, налоги не собирались, а заводы стояли. Огромный бюджетный дефицит правительство закрывало за счет выстроенной на государственном уровне грандиозной финансовой пирамиды — ГКО (государственных краткосрочных обязательств). Чтобы привлекать новые деньги и отдавать старые долги, государству приходилось обещать инвесторам бешеные, фантастические проценты. В эту карусель азартно играли все: от крупных иностранных банков до провинциальных чиновников, которые прокручивали в облигациях бюджетные деньги. Пирамида росла лавинообразно, и в воздухе уже отчетливо пахло скорым, неизбежным дефолтом.

Глава 1 Эпоха пентиума

Январь 1998 года встретил тринадцатилетнего Анатолия мерным, успокаивающим жужжанием кулера новенького компьютера «Pentium II», купленного на осеннюю выручку от продажи кожаных курток. Для обычных подростков этот электронный гроб был машиной для запуска «Doom» или «Fallout», но Толя смотрел на мерцающий экран 15-дюймового монитора глазами молодого финансового аналитика. Через шипящий и обрывающийся ночами модем, пока Елена Викторовна спала, Толя скачивал экономические ведомости, котировки и анализ рынка тех самых ГКО.

Толя, чьи подвернутые рыночные брюки наконец-то сменились на модные широкие джинсы, задумчиво крутил в руках дорогую ручку «Parker». Врожденная жилка предпринимателя, подкрепленная горой прочитанных серьезных книг по экономике, подсказывала ему: государственная система облигаций доживает свои последние месяцы. Рентабельность зашкаливала, но законы математики обмануть нельзя.

Семейный бизнес за пять лет разросся до трех стационарных павильонов на вещевом рынке, торгующих бытовой техникой и заграничной одеждой. Папа Виталий, ходивший теперь в строгом турецком костюме, пахнущий дорогим одеколоном и неизменным мятным «Рондо», полностью завязал с гаражным прошлым. Он уверенно управлял логистикой, но все стратегические решения по-прежнему принимались на кухне после захода солнца.

Административный ресурс семьи тоже претерпел качественную эволюцию. Елена Викторовна, чья ярость в школьном родительском комитете когда-то косила ряды двоечников, теперь занимала солидное кресло в администрации района, курируя вопросы торговли. Дома она оставалась всё той же великой защитницей от бацилл и сквозняков, но теперь её карательный блокнот превратился в официальные бланки с печатями.

Школьный мир Толи за эти годы тоже сильно изменился. Былая детская ОПГ «Первоклашки» давно осталась в прошлом. Костыль, который раньше защищал Толю за колоду польских карт, вырос и теперь вовсю занимался контролем рынка, помогая взрослым мужикам разруливать серьезные вопросы на красной восьмерке.

Но Толя без прикрытия не остался. Свое тринадцатилетие на пороге восьмого класса он встретил с новой, еще более внушительной охраной. Теперь его покой оберегали девятиклассники — верные друзья Костыля из той же секции борьбы. Эти парни были широкими в плечах и носили модные спортивные костюмы. Сделка была простой: Толя через папины каналы доставал для старшаков дефицитные кассеты с новыми боевиками и крутыми заграничными журналами, а борцы обеспечивали ему тотальную безопасность в коридорах школы.

— Толечка, сыночка, кушай борщ, я туда сметанки свежей положила, гипоаллергенной! — ласково приговаривала мама, нависая над тринадцатилетним подростком, который пытался параллельно изучать распечатку доходности облигаций. — Виталик, неси хлеб, что ты встал как памятник неплатежеспособности!

Папа Виталий солидно крякнул, отрезая горбушку:

— Ленусь, не шуми. У нас с коммерческим директором важный квартальный отчет. Как там в администрации, кстати?

Елена Викторовна брезгливо фыркнула, поправляя строгую прическу чиновника средней руки:

— Ой, Виталик, не спрашивай. Вчера из области бумага пришла. В верхах такое творится — кошмар. Глава наш, Михалыч, все бюджетные деньги района, предназначенные на ремонт теплотрассы, под чистую перевел в эти… как их… ГКО. Сидит, ладони потирает, ждет к лету триста процентов прибыли. Говорит, вся Россия так сейчас зарабатывает. Рубль-то крепкий, шесть рублей за доллар, стабильность!

Толя, как раз подносивший ко рту ложку с борщом, замер. В его аналитическом мозгу мгновенно выстроилась четкая логическая цепочка. Если региональные бюджеты начали загонять последние деньги в государственные облигации, чтобы перекрыть кассовые разрывы — значит, карусель остановилась.

— Пап, — спокойно сказал Толя, когда мама ушла в коридор проверять плотность закрытия форточки. — Ты маму послушай, но сделай по-своему. Цены в магазинах растут, рубли в банке держать опасно. Давай всю выручку с павильонов потихоньку, без шума, переводить в доллары. Зеленые бумажки под матрасом как-то надежнее, чем наши деревянные на счете. Государство явно заигрывается, и рубль скоро может сильно просесть.

Папа Виталий посмотрел на серьезного сына, в чьих глаза отражался синий свет монитора, глубоко вздохнул и решительно кивнул:

— Понял, Толян. Спорить не буду. Завтра же с утра начну. С твоим умом и маминой должностью мы любую инфляцию обложим налогом.

Толя хищно улыбнулся, глядя на экран компьютера. Черные тонированные BMW, о которых он мечтал в детстве на грязной картонке, снова стали на один шаг ближе.

Глава 2. Подвальный синдикат

Февраль 1998 года заставил папу Виталия изрядно побегать по городу. Пока Толина мама, Елена Викторовна, на заседаниях в администрации района с гордостью рапортовала о «стабильности национальной валюты», её супруг, пахнущий мятным «Рондо», методично опустошал рублевые счета семейных павильонов. Каждый вечер в системный блок новенького «Пентиума» ложилась очередная тугая пачка хрустящих стодолларовых купюр с портретами Бенджамина Франклина.

Но Толя понимал: просто сидеть на мешках с баксами и ждать, пока государство запутается в собственных долгах — это позиция пассивного вкладчика. Пора было масштабировать бизнес. Сидя перед мерцающим 15-дюймовым монитором и слушая шипение модема, тринадцатилетний стратег наткнулся в сети на описание бурно развивающейся на Западе индустрии развлечений. В его голове мгновенно созрел план двойного удара по кошелькам местной молодежи и взрослых обывателей.

Первым этапом новой экспансии стал компьютерный клуб. В те времена иметь дома мощный ПК было непозволительной роскошью для большинства семей, а пацаны из школы готовы были отдать последние карманные деньги за пару часов игры в «Duke Nukem 3D» или «Heroes of Might and Magic II».

Место для стартапа Толя выбрал идеальное — заброшенный, сырой подвал в жилой пятиэтажке прямо за школьным забором. Потребовался весь административный вес мамы, правда, сама Елена Викторовна об этом даже не догадывалась. Толя просто за чаем ангельским голосом пожаловался, что «в рамках школьной программы по информатике одаренным детям негде собираться для изучения баз данных». На следующий день папа Виталий уже держал в руках официальный договор аренды подсобного помещения от ЖЭКа за сущие копейки.

Для закупки оборудования синдикат выделил часть долларовой заначки. Папа привез с оптового склада пять бэушных компьютеров попроще и один козырный — для администратора. Охрану объекта и жесткий фейс-контроль на входе Толя поручил своей верной школьной крыше. Двое хмурых девятиклассников-борцов из банды Костыля не просто стерегли подвал от районных хулиганов, но и сурово следили за временем: ровно в назначенную минуту они брали заигравшегося школьника за шкирку и выставляли за железную дверь.

Вторым, куда более прибыльным и опасным направлением, стали видеокассеты с пометкой «18+». Эпоха дикого капитализма породила бешеный спрос на порнографические фильмы, а стыдливость советского человека сменилась готовностью платить за запретный плод любые деньги. Чтобы не размениваться на кустарную перезапись, Толя отправил отца по уже проторенной дорожке в столицу. Папа Виталий наладил регулярные поставки готовых, запечатанных в глянцевую пленку кассет с крупных оптовых складов в Москве — товар приходил ящиками, с яркими обложками и отличным качеством.

Для реализации этого «клубничного» дефицита на вещевом рынке, прямо рядом с их старыми павильонами бытовой техники, была открыта новая, четвертая точка. Это была глухая, обтянутая черным полиэтиленом палатка. Из соображений безопасности Толя категорически запретил отцу самому стоять за этим прилавком — мамина карьера в администрации района не должна была пострадать из-за пикантного ассортимента.

Для работы на рынке и в компьютерном клубе Толя нанял студентов-первокурсников из местного технического техникума. Платил им Толя фиксированную рублевую ставку, которая из-за скрытого роста цен устраивала парней на сто процентов. Сами студенты были счастливы: целый день сидишь за компьютерами или торгуешь кассетами, а если возникали проблемы с местными рэкетирами, из-за угла мгновенно выезжала знакомая «восьмерка» Костыля, из которой выходили угрюмые мастера спорта по борьбе и доходчиво объясняли коммерсантам новые правила игры.

Вечером дома Толя сидел в своей комнате, шурша широкими джинсами и наблюдая, как папа Виталий аккуратно засыпает свежую выручку в тайник под дисководом.

— Ну что, Толян, — шепотом доложил отец, вытирая пот со лба. — В клубе сегодня аншлаг, пацаны чуть дверь не вынесли из-за этой твоей «Кваки». А на рынке за московскими кассетами с блондинками мужики в очередь строились, маскировались газетами, но брали сразу по две штуки. Деньги рекой текут!

Толя спокойно закрыл пластиковую панель компьютера и хищно улыбнулся:

— Это только начало, пап. Пока все верят в стабильный рубль, мы собираем реальный кэш. Пусть крутят свои ГКО, а у нас под боком — работающий подвальный синдикат.

Черные BMW уже почти заведены.

Глава 3. Губернаторский грант и клубничные войны

Март 1998 года принес в подвальный синдикат Анатолия запах больших перемен и легкий шлейф надвигающейся родительской облавы. Толя, окончательно закрепивший за собой статус главного экономиста школы, сидел в углу компьютерного подвала и внимательно читал свежие распечатки новостей. До дефолта оставалось всего несколько месяцев, папа Виталий исправно возил готовые ящики с кассетами из Москвы и конвертировал рубли в стодолларовые портреты Франклина, но тут на горизонте замаячил административный ресурс.

В четверг после обеда тяжелая железная дверь подвала со зловещим скрипом распахнулась. На пороге, шурша дорогим плащом и обдавая сырое помещение ароматом французских духов и чиновничьей строгости, возникла Елена Викторовна. За её спиной испуганно жались двое инспекторов из отдела торговли администрации района. Девятиклассники-борцы на входе мгновенно вытянулись по струнке, сообразив, что против этой инстанции их спортивные разряды бессильны.

Толя, сидевший за главным компьютером, среагировал со скоростью кобры. Он нажал на клавиатуре секретную комбинацию клавиш, и на всех пяти мониторах кровожадные монстры из игры «Doom» мгновенно сменились на синие экраны текстового редактора «Лексикон».

Картина, представшая перед глазами Елены Викторовны, могла бы растрогать даже министра образования. Пятеро взмыленных школьников, судорожно листая потрепанные учебники по истории и географии, с безумной скоростью колотили по клавишам.

— Толечка! Сыночка! — опешила Елена Викторовна, карательный блокнот которой замер на полпути к инспекторам. — А что это здесь происходит? Мне в администрации доложили, что в подвале за школой открыли какое-то подозрительное коммерческое заведение!

— Мамочка, как ты могла подумать? — Толя поднялся со стула с самым скорбным и одухотворенным лицом из своего арсенала, поправляя широкие джинсы. — Мы же создали бесплатный молодежный центр цифрового просвещения! Вот, посмотри: Сережа из седьмого класса готовит сложнейший доклад по климату Антарктиды, а Борька пишет реферат про героическое прошлое нашего края. Я им лично помогаю форматировать таблицы данных.

Школьники за мониторами закивали с таким неистовым рвением, будто от этого зависела их жизнь.

— Но у нас огромная проблема, мам, — тихо, со вздохом продолжил тринадцатилетний махинатор, обводя руками сырые стены. — Техники катастрофически не хватает. Мальчишки в очереди на улице часами мерзнут под пронизывающим весенним ветром, чтобы просто тридцать минут поработать над рефератом по биологии. Государство совсем забыло про подрастающих Ломоносовых... Мест нет, компьютеры старые, а ведь скоро экзамены!

У Елены Викторовны от такой несправедливости мгновенно взлетели брови, а в глазах зажегся яростный огонь чиновничьего долга. Она грозно повернулась к своим инспекторам:

— Вы видели?! Вот она — новая интеллигенция! Дети ночами пропадают за наукой, а мы палки в колеса вставляем! Так, орлы, завтра же готовим проект целевого финансирования по линии поддержки молодежных инициатив. Выбьем спонсорскую помощь из регионального бюджета на благое дело цифрового просвещения района! Я лично у главы подпишу!

Уже через две недели в подвал, кряхтя от тяжести, грузчики ЖЭКа занесли десять новеньких, пахнущих импортным пластиком компьютеров «Pentium II», три струйных принтера и огромную партию лицензионного софта, полностью оплаченную из государственного бюджета в рамках борьбы с компьютерной безграмотностью. Толя мысленно аплодировал маминой пробивной силе — его игровой клуб расширился в три раза за счет государства, а школьники теперь рубились в «Quake» на максимальных настройках, исправно сдавая рубли студентам-администраторам.

Однако если на цифровом фронте царил полный триумф, то на вещевом рынке над их синдикатом сгустились тучи. Успех их черной закрытой палатки с московскими кассетами «18+» оказался слишком заметным. Рыночная экономика девяностых не прощала монополии, и к концу марта на рядах вспыхнули настоящие клубничные войны.

Сразу трое соседних предпринимателей, смекнув, откуда у папы Виталия появились дорогие турецкие костюмы, свернули торговлю китайскими пуховиками и открыли свои точки с кассетами для взрослых. На рынке началась жесткая конкуренция: заезжие торговцы начали безбожно демпинговать, снижая цену за кассету на тридцать процентов, а обложки у их товара были еще ярче, чем у московских поставок Виталия.

Вечером дома Толя сидел за своим компьютером, пока папа Виталий, хмуро жуя мятный «Рондо», меланхолично пересчитывал слегка похудевшую рублевую выручку с рынка.

— Толян, зажали нас коммерсанты, — тихо доложил отец, косясь на закрытую дверь коридора. — Сиплый из пятого ряда привез какую-то дешевую партию из Одессы, торгует по бросовой цене. Наша черная палатка сегодня половину клиентов растеряла. Что делать-то будем? На Костыля уповать? Так тут чистая экономика, они законов не нарушают, просто цену сбивают.

Толя спокойно защелкнул крышку системного блока, где под дисководом уже покоилась солидная пачка баксов, заработанная на государственном компьютерном клубе, и хищно улыбнулся:

— Не переживай, пап. Демпинг — это оружие бедных. Раз они хотят воевать на рынке кассет, мы поменяем правила игры. Раз у них дешевый товар, мы сделаем упор на эксклюзивность. Завтра мы запустим поиск новейшего контента. Пусть они со своими ширпотребом мерзнут. Великий махинатор выходит на тропу большой маркетинговой войны.

Глава 4. Цифровой капкан

Май 1998 года принес в подвальный синдикат Анатолия не только душное весеннее тепло, но и безграничные возможности раннего интернета. Толя часами просиживал за главным компьютером, слушая победное шипение модема. Пока Сиплый и его рыночные подельники тратили время на унылые поездки в Одессу за копеечным ширпотребом, тринадцатилетний махинатор осваивал первые специализированные веб-сайты и форумы крупных столичных дистрибьюторов.

Через сеть Толя вышел на оптовиков совершенно другого уровня. Ассортимент черной палатки мгновенно расширился элитным дефицитом: на папиных полках появились антологии мирового бокса с боями Майка Тайсона в глянцевых боксах, редкие записи живых рок-концертов заграничных звезд и свежие голливудские новинки с идеальным переводом. Папа Виталий теперь привозил из Москвы не просто кассеты, а штучный товар для истинных ценителей. Каждая такая позиция улетала с прилавка по тройной цене.

В компьютерном клубе дела шли настолько шикарно, что Толя всерьез прорабатывал план экспансии: в его блокноте уже были расписаны адреса еще двух заброшенных подвалов в соседних микрорайонах. Благо госведомство мамы после «губернаторского гранта» смотрело на Толины образовательные инициативы с максимальным одобрением.

Однако Сиплый и его завистливые конкуренты, теряющие последние деньги, решились на отчаянный шаг. Через Костыля до Толи дошел слух: обиженные торговцы наняли привокзальную шпану, чтобы те устроили погром в черной палатке, сожгли товар и разбили витрины. Силовое решение напрашивалось само собой, но Великий махинатор предпочел действовать изящнее. Физический ущерб его бизнесу не входил в планы, а вот полная ликвидация конкурентов чужими руками — очень даже.

Для спецоперации Толя использовал старый, заброшенный складской неликвид.

— Пап, — спокойно скомандовал Толя, пересчитывая долларовую заначку. — Завтра из палатки весь дорогой эксклюзив, бокс и концерты вывозим в клуб. На прилавке оставляем только ту мутную, бракованную одесскую дешевку, что мы нашли в подсобке в прошлом месяце. И пусть наши студенты уйдут на перерыв ровно в два часа дня.

План сработал безупречно. Ровно в четырнадцать ноль-ноль к пустой палатке подбежали трое залетных хулиганов с канистрой бензина. Стоило им плеснуть горючее на копеечные кассеты и чиркнуть спичкой, как из-за соседнего павильона бытовой техники с сиренами вылетел милицейский УАЗик.

Толя, используя мамин статус куратора рынка в администрации, накануне аккуратно намекнул знакомому начальнику участка, что на вверенной ему территории готовится злостный акт экстремизма и порчи торговых площадей. Поджигателей скрутили жестко, прямо с поличным. А уже через два часа в отделении испуганная шпана сдала Сиплого и его подельников как заказчиков. К вечеру конкуренты давали показания, а их палатки опечатали за организацию поджога. Черный рынок кассет полностью перешел под контроль Толи.

За этот тактический триумф папа Виталий презентовал сыну вещь, которая окончательно перевела тринадцатилетнего подростка в ранг небожителей — новенький, тяжелый сотовый телефон Motorola MicroTAC. Это была первая настоящая «труба» Толи. Черный пластик, откидная крышка-флип и длинная антенна, торчащая из кармана широких джинсов, производили на окружающих неизгладимое впечатление. Толя носил его на ремне и демонстративно хмурился, когда телефон начинал громко и пищаще звонить посреди школьного двора.

Но настоящим испытанием для молодого миллионера стал конец мая, когда в параллельный 8-й «А» класс перевелась Алина.

Она не была похожа на местных девчонок. Алина носила стильный заграничный топ, короткую джинсовую юбку и пахла дорогой клубничной жвачкой. Она приехала из областного центра, где её отец открывал крупный филиал банка. В её глазах читалось легкое пренепрежение к провинциальной школе, но ровно до тех пор, пока на большой перемене у питьевого фонтанчика Толя с каменным лицом не достал из кармана свою «Моторолу».

Шурша широкими джинсами, Толя небрежно выдвинул антенну, нажал пару кнопок и солидным басом произнес в трубку:

— Да, папа. Поставку бокса из Москвы приняли. Студентам в клубе выдать рублевый аванс. Давай, я на уроках.

Толя повернул голову и встретился взглядом с Алиной. В её глазах, до этого скучающих, промелькнул живой, хищный интерес. Она аккуратно поправила волосы и ослепительно улыбнулась тринадцатилетним махинатору.

Толя хладнокровно кивнул ей в ответ, спрятал телефон в карман и мысленно улыбнулся. На пороге стояло жаркое лето 1998 года. Дорогие импортные машины, валютный кэш под дисководом и первая серьезная любовь — Великий махинатор был готов забрать у этой вселенной абсолютно всё.

Глава 5. Взаимовыгодный контракт.

Май 1998 года укутал город густым, душным ароматом цветущей сирени и первой юношеской романтики. Вокруг тринадцатилетнего Толи сверстники массово теряли голову: строчили стихи на задних страницах тетрадей по геометрии, караулили девчонок у подъездов с облезлыми букетами и тратили последние карманные сбережения на импортные шоколадки. Это была эпоха первой, чистой и наивной любви.

Но Великий махинатор был сделан из совершенно другого теста. В его тринадцатилетней голове, пока он смотрел на прогуливающуюся по школьному двору Алину, крутился исключительно холодный интерес по получению долгосрочной прибыли. Алина с её безупречным заграничным топом, ароматом клубничной жвачки и, главное, отцом-управляющим крупного банка, представляла собой идеальный, стратегически важный актив. Романтика в системе координат Толи была лишь красивой оберткой для расширения деловых связей.

Первое свидание было назначено на субботу в самом престижном ресторане города — «Центральном». Толя преследовал четкую цель: ошеломить девушку масштабом, намертво закрепить её интерес к своей персоне и прощупать границы её личных амбиций. К её дому, строго по графику, подкатила начищенная до блеска «восьмерка» Костыля. Весь вечер в ресторане Толя вел себя как опытный инвестор на презентации: хладнокровно листал меню с заоблачными ценами, небрежно выкладывал на скатерть тяжелую «Моторолу» и вел вкрадчивые, взрослые разговоры.

Когда после ужина они неторопливо шли по весеннему скверу к её подъезду, Алина решила провести первую крупную разведку боем, проверяя прочность кошелька молодого олигарха.

— Мой папа всегда говорит, что красивая женщина — это очень дорогая витрина, — Алина аккуратно поправила волосы, обдав Толю шлейфом клубники. — Чтобы соответствовать уровню, мне нужно много денег: солярий, французская косметика, еженедельные салоны красоты, новые импортные шмотки. Ты вообще понимаешь, что уход за мной потребует постоянных и очень крупных расходов? Ты потянешь такой бюджет?

Толя даже не моргнул. В его голове мгновенно включился режим жесткого удержания капитала. Он спокойно засунул руки в карманы широких джинсов, солидно кивнул и произнес:

— Абсолютно одобряю, Алина. Деньги в себя вкладывать нужно, это правильные оборотные фонды. Экономить на внешнем виде — значит снижать рыночную стоимость актива.

Алина победно улыбнулась, уже предвкушая поход по магазинам, но Толя тут же, не меняя ледяного тона, виртуозно перевел стрелки:

— Но сейчас, сама понимаешь, конец квартала. Все свободные средства у меня заморожены в крупных оптовых закупках московского эксклюзива для черной палатки и расширении компьютерной сети. Как только закроем отчетный период и распределим чистую прибыль — мы обязательно займемся твоим французским парфюмом и салонами. Но как-нибудь чуть позже, Алина. Зато гарантированно и по высшему разряду.

Алина от такой железной логики и солидных обещаний слегка растерялась, но спорить не решилась. Вместо этого она притянула Толю за воротник и крепко поцеловала в губы, закрепив их первый клубничный контракт.

Толя спокойно вернулся домой. В квартире было тихо, папа Виталий меланхолично пил чай на кухне, а Елена Викторовна уже отдыхала. Великий махинатор закрылся в комнате, проверил пачку баксов под дисководом «Пентиума» и лег спать с чувством выполненного долга. Первая фаза слияния капиталов прошла без единой рублевой потери.

Настоящий экзамен ждал Толю следующим утром. За завтраком Елена Викторовна, наливая сыночке чай, как бы невзначай прищурилась. Карательный радар мамы, усиленный связями в администрации, работал безотказно — сарафанное радио рынка уже донесло ей слухи о роскошном ужине в «Центральном».

— Так, Анатолий, — строго начала мама, уперев руки в бока. — Мне тут доложили, что тебя вчера видели в ресторане с этой… новой девочкой, у которой отец в банке работает. Ты что это, сынок, с девками путаться решил? Забыл, чему я тебя учила? Им же от мужчин только деньги и сотовые трубки нужны! Обдерут как липку!

Толя спокойно отпил чаю, расправил плечи и посмотрел маме прямо в глаза своим фирменным, прожженным взглядом:

— Мама, ты не о том думаешь. Какая любовь в тринадцать лет? Это чистый прагматизм. Отец Алины — ключевой человек в финансовом секторе нашего города. Через неё я налаживаю прямой контакт с банковским руководством. Это необходимо для стратегического развития нашего подвального синдиката, защиты капитала от инфляции и расширения номенклатурных связей. Я просто расширяю сферу влияния нашего траста.

Елена Викторовна замерла с чайником в руках. Багровая краска чиновничьего гнева мгновенно сменилась выражением абсолютного, безграничного восторга. Она с гордостью посмотрела на своего тринадцатилетнего Ломоносова, утерла подступившую слезу умиления и ласково погладила его по голове:

— Ой, Толечка… Сыночка ты мой умный, государственная голова! Весь в мать пошел, с пеленок о деле думает! Виталик, ты слышал?! Сын связи для бизнеса на высшем уровне наводит, пока ты свои прописи чертишь! Кушай, Толенька, кушай блинчики, мамочка тебе еще сметанки положит!

Папа Виталий из-за газеты лишь тихо крякнул, восхищаясь гениальной дипломатией своего коммерческого директора. Толя хищно улыбнулся, доедая блинчик. Мама была в восторге, Алина ждала обещаний, а Великий махинатор продолжал уверенно вести свою игру на пороге жаркого лета девяносто восьмого года.

Глава 6. Первый электронный Лас-Вегас

Начало июня 1998 года принесло Анатолию временное облегчение на романтическом фронте. Отец Алины, загруженный нарастающими проблемами в банковском секторе, решил от греха подальше отправить семью на все лето на престижный заграничный курорт.

Алина уезжала с легкой обидой, так и не дождавшись от Толи обещанной французской парфюмерии, но контракт был скреплен долгим клубничным поцелуем на перроне. Толя, шурша широкими джинсами, помахал рукой уходящему поезду, спрятал в карман свою «Моторолу» и с облегчением выдохнул. Временный выбытие дорогостоящего актива из оборотного фонда развязывало ему руки. Романтика закончилась, началось жаркое рабочее лето. Пора было масштабировать подвальный синдикат.

Используя безупречный мамин авторитет в администрации района, Толя развернул масштабную экспансию. Елена Викторовна, свято уверенная, что её гениальный тринадцатилетний сыночка-корзиночка спасает молодежь города от уличного бандитизма, легким росчетом пера выбила для «Кооператива Отец и Сын» еще два заброшенных подвальных помещения — прямо в центрах крупных спальных микрорайонов.

Но расширять сеть банальными «Пентиумами» Толя не хотел — компьютерный рынок постепенно насыщался, а маржа падала. Требовался новый, куда более агрессивный источник генерации кэша. Для обмена опытом и поиска свежих идей компаньоны запланировали срочную деловую поездку в Москву.

Столица встретила челночный картель «Отец и Сын» удушливым смогом и неоновым блеском раннего капитализма. Но Толя повел отца не в Лужники за кассетами. Они отправились по подпольным залам игровых автоматов, которые лавиной затапливали московские вокзалы и спальные районы. Наблюдая, как взрослые мужики и шальные студенты с безумными глазами пачками скармливают рубли прожорливым электронным ящикам с мигающими лампочками, Толя понял — вот она, золотая жила.

Благодаря интернету и московским связям, Толя вышел на подпольный склад, где за бесценок — в связи с обновлением парка — распродавались бэушные игровые автоматы легендарной серии «Super Gaminator» и старые добрые «однорукие бандиты». Чистая математика этих машин, закладывающая железный процент прибыли в пользу владельца, восхитила тринадцатилетнего махинатора. Баксы из секретного тайника «Пентиума» были немедленно пущены в оборот. Папа Виталий, используя свои старые экспедиторские связи, нанял закрытую фуру, и к концу июня ящики с «клубничками» и «обезьянками» тайно прибыли в город.

Вместо обещанных маме новых компьютерных классов, в одном из свежеарендованных подвалов Толя открыл первое подпольное казино в городе. Вместо мониторов вдоль сырых стен выстроились мигающие полумраком игровые автоматы.

Вся схема была замаскирована безупречно: на железной двери подвала по-прежнему висела строгая табличка «Молодежный цифровой центр. Филиал №2», а внутри, за первой глухой перегородкой, дежурный студент для прикрытия держал включенным один компьютер с открытым рефератом по географии. Но за второй, бронированной дверью, начинался настоящий электронный Лас-Вегас.

Для охраны нового, сверхприбыльного объекта Толя привлек Костыля. Восьмерка Костыля теперь круглосуточно дежурила во дворе пятиэтажки. Парни из секции борьбы жестко фильтровали поток гостей: внутрь пускали только проверенных рыночных коммерсантов, владельцев автосервисов и солидных мужчин с деньгами, готовых спускать рублевую выручку ради азарта.

Вечером дома Толя сидел в комнате, слушая, как в коридоре Елена Викторовна с гордостью рассказывает по телефону коллеге из администрации о том, как её Толечка «открыл вторую точку по ликвидации компьютерной безграмотности».

В комнату тихо зашел папа Виталий. Он плотно прикрыл дверь, достал из широкого кармана куртки гигантскую, перетянутую резинкой пачку рублевых купюр и с уважением посмотрел на сына.

— Толян... это просто сумасшествие какое-то, — прошептал отец, вытирая пот со лба и жуя мятный «Рондо». — Они там ночуют в этом подвале. Автоматы за день забиваются монетами и купюрами под завязку, студенты ведрами кэш выносят. Я замучился к оптовикам бегать, менять это всё на доллары. В подшлемник компьютера баксы уже физически не лезут! Пришлось вторую пачку под плинтус пихать. Что дальше-то делать?

Толя спокойно поправил антенну на своей «Мотороле», лежащей на столе, и хищно улыбнулся:

— Дальше — только копить валюту, пап. В Москве в банках уже паника начинается, инсайды из сети пишут, что система ГКО трещит. Пусть весь город играет в наши автоматы и думает о легких деньгах.

А Великий махинатор собирает самый твердый кэш в истории этого района. Черные BMW уже выехали за нами.

Глава 7. Августовский триумф

Июль 1998 года плавил асфальт города и остатки здравого смысла его обитателей. Подпольный Лас-Вегас в спальном районе приносил столько рублевого кэша, что папа Виталий передвигался по городу исключительно с тяжелым спортивным баулом, а плинтусы в Толиной комнате уже ощутимо топорщились от зашитых под них стодолларовых пачек. Но Толя понимал: прятаться по сырым подвалам — это масштаб мелких кооператоров. Пора было выходить на легальный, общегородской уровень.

— Пап, сворачивай конспирацию, — спокойно произнес тринадцатилетний Толя, лениво листая финансовые сводки на своем «Пентиуме». — Возле наших ларьков на рынке пустует здание бывшей советской столовой «Волна». Площади огромные, проходной трафик бешеный. Оформляем там официальный культурно-досуговый центр «Электронный мир». Ставим туда легальные игровые автоматы, покупаем лицензию на проведение моментальных лотерей и приглашаем городское руководство на открытие. Мама всё согласует.

Схема, подогретая административным весом Елены Викторовны, прошла через кабинеты мэрии как нож через масло. Чиновники в упор не видели в мигающих ящиках «Super Gaminator» угрозу для кошельков граждан, считая это «передовыми компьютерными технологиями досуга».

День открытия бывшей столовой превратился в триумф семейного траста. Подъехавший на служебной «Волге» глава района Михалыч — тот самый, что загнал все бюджетные деньги ЖКХ в государственные облигации ГКО — лично, под прицелом местной телекамеры, торжественно разрезал красную ленточку. Елена Викторовна в парадном костюме сияла от гордости, папа Виталий солидно кивал, а тринадцатилетний Толя, шурша широкими джинсами, скромно стоял в стороне, слушая, как в его кармане пищаще звонит «Моторола».

Бизнес расширился до масштабов городского синдиката. Автоматы «Волны» круглосуточно потрошили карманы местных жителей. Люди, одурманенные призрачной стабильностью рубля, спускали в ящики последние заначки.

Но на календаре уже стремительно таял роковой август. Из столичных инсайдов в интернете Толя четко видел: государственная пирамида ГКО мертва. Иностранные инвесторы панически бегут из страны, а в свободной продаже в городских обменниках внезапно и полностью исчезла валюта. Папа Виталий метался по городу, но крупные суммы рублей поменять на доллары было уже физически невозможно — банки придерживали «зелень», предчувствуя катастрофу. Синдикат оказался на грани рублевого дефолта: если рубль рухнет, миллионы на счетах и в баулах превратятся в макулатуру.

Толя принял единственно верное стратегическое решение — пора знакомиться с отцом Алины, управляющим крупнейшего коммерческого банка в городе.

Связующим звеном должна была стать сама Алина, как раз вернувшаяся с заграничного курорта. Договориться о встрече на перроне оказалось легко, но юная фифа, почувствовав остроту момента, сразу выставила жесткие условия:

— Толь, папа сейчас безумно занят, у него в банке круглосуточные селекторные совещания с Москвой. Чтобы я уговорила его уделить тебе время, мне нужен весомый аргумент. В аэропорту в дьюти-фри я видела у одной женщины потрясающий телефон — маленькую, серебристую Nokia 6110. Хочу такой же. Прямо сейчас.

Толя хладнокровно зафиксировал этот ультиматум. Это была чистая деловая транзакция. Великий махинатор сделал свое первое серьезное финансовое вложение в отношения. Используя возможности раннего интернета и столичные курьерские каналы через папу, Толя уже к вечеру следующего дня держал в руках заветную коробку. Алина, получив ультрамодный финский мобильник, буквально пищала от восторга и тут же, прижав трубку к уху, согласовала встречу с отцом.

Переговоры прошли в роскошном, обшитом дубовыми панелями кабинете управляющего банком. Отец Алины, усталый сорокалетний мужчина с мешками под глазами, удивленно и с явным раздражением посмотрел на вошедшего тринадцатилетнего подростка в широких джинсах и его хмурого отца в турецком костюме.

— Виталий, я, конечно, уважаю успехи вашей торговой сети, но у меня сейчас банк горит, из Москвы плохие сигналы, — нервно постукивая пальцами по столу, начал банкир. — Зачем вы привели мальчишку? У меня нет времени на детские разговоры.

Толя сделал шаг вперед, небрежно выложил на дубовый стол свою «Моторолу» и ледяным, абсолютно взрослым басом перебил хозяина кабинета:

— Детские разговоры закончены, Игорь Петрович. Давайте сразу к балансу. Наш семейный синдикат располагает огромной рублевой ликвидностью от сети игровых автоматов. Прямо сейчас у входа в ваш банк стоит машина, под завязку забитая наличными рублями. Нам нужен жесткий, стопроцентный кэш в американских долларах по вашему внутреннему, официальному курсу. Взамен ваш банк получает колоссальный приток живой наличной массы, которой вы сможете закрыть текущие панические требования ваших вкладчиков и спасти свои резервы перед выходными. Вы ведь прекрасно понимаете, что до обрушения системы остались считанные дни.

Офигевший банкир медленно опустил руку. Он смотрел на тринадцатилетнего парня с лицом прожженного брокера и не верил своим ушам. Этот шкет читал его мысли и владел информацией, которую скрывали в министерствах. Оценив масштаб предложения и понимая, что живой рублевый кэш прямо сейчас может заткнуть дыру в кассе, отец Алины тяжело вздохнул, нажал кнопку селектора и хрипло скомандовал:

— Начальника операционного отдела ко мне. Срочно. Оформляем закрытый VIP-обмен для наших стратегических партнеров.

Через черный ход банка в «восьмерку» Костыля были загружены тяжелые инкассаторские мешки, набитые хрустящими, пахнущими заграничной типографией пачками долларов. Великий махинатор успел вытащить свой капитал в самый последний вагон уходящего поезда.

───

Эпилог главы: Черный понедельник 17 августа 1998 года

Утро 17 августа наотмашь ударило по великой иллюзии рыночной стабильности. Правительство России и Центральный банк объявили о техническом дефолте по государственным ценным бумагам ГКО и фактически отпустили рубль в свободное падение.

Экономика страны рухнула в бездну за несколько часов. По всей России мгновенно закрылись обменные пункты, а у дверей банков выстроились многотысячные, разъяренные толпы людей, пытающихся вернуть свои сгоревшие сбережения. Рубль, еще вчера казавшийся незыблемым при курсе 6 рублей за доллар, стремительно обесценивался, пробивая отметки в 9, 12, а затем и 20 рублей за единицу американской валюты. Цены в магазинах переписывались три раза в день, импортные товары мгновенно исчезли с прилавков, а коммерсанты, державшие оборотные фонды в рублях, банкротились целыми рядами. Глава района Михалыч, прокрутивший бюджетные миллионы на ремонт теплотрассы в ГКО, сидел в своем кабинете серый от ужаса, понимая, что его карьера закончена.

В это же время в своей комнате тринадцатилетний Анатолий спокойно закрыл секретную пластиковую панель системного блока «Пентиума». Рядом, под плинтусами и в шкафу, лежало состояние в твердой американской валюте, выросшее в цене ровно в четыре раза. Великий махинатор подошел к окну, посмотрел на бурлящую, испуганную улицу и хищно улыбнулся. Наступала новая эпоха, и черные тонированные BMW уже практически парковались во дворе его дома.

Глава 8. Корпоративный взлет или кресло мэра

Сентябрь 1998 года ворвался в жизнь города под аккомпанемент тотального экономического хаоса и оглушительного шуршания стодолларовых купюр в карманах тринадцатилетнего Анатолия. Пока вся страна пребывала в шоковом ступоре, подсчитывая колоссальные убытки от девальвации, Великий махинатор развернул самую агрессивную кампанию по слияниям и поглощениям в истории района. Его долларовый капитал, спрятанный в недрах «Пентиума» и под плинтусами, за две недели вырос в цене в четыре раза, превратив подростка в полноценного теневого магната.

Первым делом Толя перешел к тотальной экспроприации рынка. Разорившиеся коммерсанты, державшие оборот в рублях, панически распродавали свои точки за бесценок. Используя папу Виталия в качестве легального тарана, Толя за сущие копейки скупил у бывших конкурентов не только павильоны, но и огромные застрявшие на складах партии импортной электронной аппаратуры, телевизоров и аудиоплееров. С палатками на грязных рыночных рядах было покончено раз и навсегда. В самом центре города, в престижном кирпичном здании, картель «Отец и Сын» торжественно открыл первый в районе супермаркет цифровой техники и сотовой связи «Техно-Лидер 2000». Витрины ломились от дефицитных «Нокий» и «Моторол», а маржа, заложенная Толей в твердой валюте, приносила колоссальный доход.

Параллельно Толя провернул изящную рокировку на высшем политическом уровне города. Бывший глава района Михалыч, подчистую проигравший бюджетные деньги ЖКХ на пирамиде ГКО, с позором и под конвоем покинул свой кабинет. В администрации назревал жесткий кризис власти.

— Мама, твой выход, — спокойно произнес Толя за вечерним чаем, небрежно пододвигая к Елене Викторовне папку с аналитическим отчетом по стабилизации городской торговли, который он лично составил на компьютере. — Михалыч ушел, кресло главы свободно. Области сейчас нужен жесткий, проверенный кадр, способный удержать рынок под контролем и обеспечить сбор налогов с нового бизнеса. Ты идеальный кандидат. Папа завтра через наш «Техно-Лидер» выделит крупный спонсорский транш на экстренный ремонт городской теплотрассы. Область увидит, что у тебя есть мощная поддержка со стороны легального крупного бизнеса.

Елена Викторовна, еще вчера боявшаяся сокращений, от такой грандиозной комбинации сына пришла в полный восторг. Схема сработала безупречно. Губернатор, оценив решительность женщины-чиновника и мгновенное решение проблемы с теплотрассой за счет «частных инвесторов», подписал указ. Елена Викторовна триумфально заняла кресло главы города. Карательный блокнот мамы обрел абсолютную, безграничную власть над всем районом.

На романтическом фронте тем временем развернулись настоящие боевые действия. Отец Алины после дефолта едва удерживал свой банк от банкротства, и статус их семьи заметно пошатнулся. Сметливая Алина мгновенно осознала, кто теперь является настоящим центром силы и капитала в этом городе. Поняв, что обычные капризы и требования подарков с Толей больше не работают, она сменила тактику и перешла в массированную психологическую атаку.

Алина начала использовать всё свое девичье очарование, чтобы намертво привязать к себе тринадцатилетнего олигарха. На встречах в сквере она больше не говорила о соляриях — она одевалась подчеркнуто стильно, откровенно заигрывала, постоянно искала повода для долгих клубничных поцелуев и всячески пыталась увлечь Толю собой, демонстрируя полную преданность его интересам. Толя хладнокровно принимал эти правила игры, фиксируя Алинину лояльность как выгодное долгосрочное приобретение.

Первое сентября Толя встретил уже не как обычный восьмиклассник, а как подпольный председатель совета директоров крупной корпорации. На школьную линейку он пришел в идеальном, сшитом на заказ дорогом костюме, с тяжелой «Моторолой» на ремне и в сопровождении Костыля, чья новенькая тонированная «девятка» теперь солидно урчала мотором у школьных ворот. Девятиклассники-борцы при виде Толи уважительно снимали спортивные кепки.

Прямо во время торжественной речи нового завуча Толя отошел к школьному забору и набрал номер своего студента-администратора:

— Слушай команду. Компьютерные клубы закрываем. Сворачивай сеть. Игры и подвалы — это пройденный этап и мелкая рублевая розница, которая больше не стоит нашего времени. Все государственные «Пентиумы» демонтировать и перевезти на склад «Техно-Лидера». Мы перепрошьем их под бухгалтерию и продадим крупным фирмам по валютному курсу. Пора избавляться от старых активов и выходить на федеральный уровень.

Толя нажал кнопку отбоя, спрятал телефон в карман и хладнокровно посмотрел на стоящую в первом ряду Алину, которая преданно и восхищенно улыбалась ему. Великий махинатор окончательно стер из памяти образ мальчика в подвернутых брюках на картонке. Наступала эпоха абсолютного доминирования, и эта вселенная уже крутилась по его личным законам.