Вассальные клятвы и верность

Глава 1

Очень часто, когда читатель знакомится с историческими романами, вольно или невольно он представляет жизнь в далеком прошлом примерно такой же, как и в наше время. Единственными отличиями от современности читателю видятся наряды прошлого и несовершенство техники. А вот все остальное такое же.

Те же представления о законах, государстве, верности... Такой же взгляд на войну и мир... Читая романы, люди искренне не могут понять, что их попытки разглядеть в прошлом привычную жизнь нашего времени — бессмысленны.

Даже современного понятия государства не только в Средневековье, но и в более позднее время не существовало.

Феодальные отношения, а они продлились гораздо дольше собственно Средневековья, характеризовались в большей степени личными отношениями (сложная система вассалитета), а вовсе не государственными. Да и границы государств сильно менялись в зависимости от браков и разводов сеньоров. Так что вопрос верности был очень и очень сложен.

Представьте себе, Гастон III Феб, граф де Фуа и виконт де Беарн, был вассалом сразу двух королей — короля Франции и короля Англии. И эти два короля воевали между собой. Столетняя война, совершенно верно. Скажите, будучи вассалом двух королей, кому он должен был хранить верность?

Гастон по большей части выбирал Францию, что не помешало французскому королю бросить его в тюрьму.

Из-за чего?

Из-за отказа принести вассальную присягу за Беарн, который Франции не принадлежал. Это Гастон Феб сказал замечательную фразу, вошедшую в хроники, а затем и в исторические романы: «Колено Фуа у меня гнется, а вот колено Беарна — нет».

И он был такой не один.

Кому в следующем XV веке должен был соблюдать верность Жиль де Рэ? Большая часть его владений находилась в вассальной зависимости от герцога Бретонского, союзника англичан. Меньшая часть владений в вассальной зависимости от французской короны. Потеряв отца в битве при Азенкуре, Жиль выбрал Францию, что герцог Бретонский ему не простил (хотя сам на всякий случай отправил младшего сына служить как раз королю Карлу Французскому).

Проблемы вассальных отношений многих других сеньоров бывали еще более запутанными. Рыцари Германии могли быть вассалами нескольких десятков сеньоров. Так кому они должны были хранить верность?

Скажете: «Это же мрачное Средневековье, потом-то все стало ясней». И ошибетесь. Яснее не стало.

Вспомним будущего министра Генриха IV герцога де Сюлли в те времена, когда он еще не был герцогом и не назывался Сюлли, а просто бароном де Рони. Этот молодой человек был подданным короля Франции, но истоки его рода находились в Артуа (которое в XVI веке принадлежало королям Испании) и во Фландрии (тоже испанское владение). При этом служил юный Рони королю Наварры Генриху де Бурбону. Набедокурив при дворе Генриха, на его упреки он дерзко заявил, что не является его подданным (что было чистой правдой), так что никакого способа воздействовать на буяна у короля не было, разве что отказаться с ним разговаривать. Представьте себе — король вынужден объявить дворянину бойкот! Затем Рони поступил на службу к герцогу Анжуйскому, отправившемуся за короной в Нидерланды, и попытался уговорить свою родственницу — графиню Гента — сделать его своим наследником. Не удалось. И все же — король Франции, король Наварры, герцог Анжуйский, король Испании — кому из этих больших сеньоров Рони собирался быть верен?

В результате он все же выбрал Генриха Наваррского, но это был именно его выбор, который, к тому же, не был очевиден окружающим.

Да и в XVII веке владельцы крохотного, но при этом независимого Седанского княжества имели все основания сомневаться, кому они должны быть верны. То же относилось и к независимому герцогству Буйонскому, и к княжеству Домб.

Поэтому, читая романы, не удивляйтесь, что их персонажи выбирают, кому служить, что для них служба королю не является очевидной.

В самом деле, кому должен служить гасконец д'Артаньян, приехавший из тех краев, где по французски-то говорят с большим акцентом? Из той самой Гаскони, которая почти четыре века принадлежала Англии, где пели гугенотские песни, и где чуть ли не половина родственников была связана с испанской Наваррой?

Вы скажете, конечно, служить надо было королю Франции, ведь тот сын Генриха Наваррского, но в том-то и дело, что для южанина этот выбор был неочевиден. Династия была новой, и король должен был еще доказать, что достоин своего отца (именно поэтому в гораздо более ранние века первые Капетинги при собственной жизни короновали своих наследников — на всякий случай).

Кому должен был быть верен Портос, выходец из Пикардии, провинции, которая находилась под властью то французских королей, то бургундских герцогов, то англичан, то испанцев?

Кому должна была быть верна миледи, родившаяся и проведшая юность под властью испанской короны (Артуа), затем вышедшая замуж во Франции, а потом ставшая подданной английского короля? Англия, Франции или Испания?

Они выбирали. Выбирали, ориентируясь на выгоду, симпатии, настроение или другие факторы.

И королям и сеньором надо было уметь привлекать на свою сторону — деньгами и земельными пожалованиями, доблестью или харизмой (когда не хватало денег и земли), силой или хитростью.

И этот процесс взаимного выбора не был легким. Частенько он обильно поливался кровью. Но все же именно так, очень медленно, создавались государства.

И потому, не торопитесь обвинять персонажей за то, что их поведение не соответствует современным стандартам. Все эти люди жили совсем в другом мире.