Варфоломеевская ночь на страницах книг

Глава 1

Это случилось в ночь на 24 августа 1572 года. Удар колокола (у историков до сих пор нет единого мнения, какой именно колокол дал сигнал) возвестил начало резни гугенотов, осуществленной католиками. С тех пор прошло более 450 лет. И как вы думаете, сколько литературных произведений посвящено этому событию?

Много, очень много. Рассказать о всех не удастся. Одно только перечисление таких произведений потянет на толстую книжку и, возможно, не одну, но вот назвать хотя бы некоторые творения вполне в наших силах.

Первым был поэт, музыкант, композитор, короче — гуманист, Жан Антуан де Баиф (1532-1589).

Гуманизм эпохи Возрождения — это было вовсе не про доброту, а про интерес к человеку, «ревностное изучение всего, что составляет целостность человеческого духа». Человеческое Баиф изучал с азартом, а его творения это прекрасный показатель того, каким человеком был сам гуманист. Почти сразу после резни он написал издевательскую «Эпитафию (гугенотам, убитым в Варфоломеевскую ночь)». Прочесть ее можно в сборнике «Поэты Плеяды» как на русском, так и на французском языках:

О тела, в коих пыл клокотал прихотливый,

Вы, былая гроза земнородных князей,

Вы, кто с небом боролся в гордыне своей,

Вероломны, круты, горячи, нечестивы,

Ныне тварям летучим вы стали поживой,

Мертвоедам ползучим, и ордам червей

Из смердящих отбросов, и нечести всей,

Что ползет в океан под водою бурливой.

Следующим уже с другой стороны — протестантской — Варфоломеевскую ночь изобразил поэт, писатель, историк и воин Агриппа д'Обинье (1552-1630)

В сборнике «Трагические поэмы» в поэме «Лезвия» (другой перевод «Мечи») д'Обинье изобразил страшную картину резни:

Да разве это бой! Там грудь броней прикрыта,

Там сталь поверх одежд — надежная защита,

Здесь отбиваются лишь криком да рукой,

Один вооружен, но обнажен другой.

Попробуй рассуди, кто доблестней, достойней,

Тот, кто разит клинком, иль жертва этой бойни.

Здесь праведник дрожит, здесь горлопанит сброд,

Невинного казнят, преступнику почет.

К позору этому причастны даже дети,

Здесь нет невинных рук, здесь все за кровь в ответе.

В темницах, во дворцах, в особняках вельмож,

Везде идет резня, гуляет меч и нож,

И принцам не уйти, не спрятаться в алькове,

Их ложа, их тела, их слава в брызгах крови.

Святыни попраны, увы, сам государь

На веру посягнул и осквернил алтарь.

Через двадцать один год после резни подтянулись и англичане. Кристофер Марло (1564-1593) — поэт, драматург, переводчик и разведчик — написал пьесу «Парижская резня».

Хотя, надо признать, это название не совсем точное. Пьеса рассказывает не только о Варфоломеевской ночи, но и о всех последующих событиях гражданских войн по Франции до воцарения Генриха Четвертого. Конечно, временами Марло путает события, из двух исторических персонажей делает одного (но это частое явление в художественной литературе). А еще он подарил писателям и поэтам такую тему, как нежную любовь Екатерины Медичи к Гизам, которых она предпочитала даже своим сыновьям.

Как и предыдущие произведения пьеса переведена на русский язык.

В XIX веке за тему взялся Проспер Мериме (1803-1870)

Его роман «Хроника царствования Карла IX» был опубликован в 1829 году и переведен на русский язык уже в 1830 году. Даже странно, почему роман ни разу не был экранизирован. Он прекрасен и по праву может называться одним из лучших литературных произведений на эту тему. История двух братьев де Мержи — католика и гугенота — вряд ли может оставить кого-либо равнодушным.

Александр Дюма-отец (1802-1870) взялся за тему гораздо позже. Его роман «Королева Марго» увидел свет в 1845 году. Естественно, был переведен на множество языков и неоднократно экранизировался.

Мериме и Дюма были во многом недосягаемыми вершинами — Понсон дю Террайль (1829-1871) с ними не сравнится. И все же он тоже писал на популярную тему.

Ему принадлежат восемь романов из цикла «Молодость Генриха Четвертого» (1859-1864). Варфоломеевской ночи посвящен роман, который так и называется — «Варфоломеевская ночь».

Мишель Зевако (1860-1918) — писатель, издатель, кинорежиссер — писал гораздо лучше, чем Понсон дю Террайль.

Ему принадлежит цикл романов о семействе Пардальянов. Второй роман цикла — «Любовь шевалье» — как раз и посвящен Варфоломеевской ночи. И надо сказать, это лучший роман цикла. Читать дальше могу посоветовать только любителям «мыльных опер» с бесконечными роковыми страстями, потерянными и обретенными детьми и запутанными интригами.

В 1935 году публикуется первая книга дилогии о Генрихе Четвертом «Молодые годы короля Генриха IV» Генриха Манна (1871-1950) — произведение почтенное и серьезное.

Естественно, Варфоломеевская ночь в ней тоже описана во всей красе. Интерес писателя был понятен — в 1933 году он был лишен немецкого гражданства и был вынужден эмигрировать. Не удивительно, что он видел некоторое сходство событий шестнадцатого века и двадцатого и пытался понять, а можно ли жить как-то иначе? Единственным недостатком всей дилогии является ее излишняя назидательность, в том числе обязательные выводы, словно это не художественное творение, а философский трактат.

На русском языке книги, в которых рассказывалось о Варфоломеевской ночи, тоже есть.

Первыми, конечно, зазвучали стихи. Белла Ахмадулина (1937-2010) — стихотворение «Варфоломеевская ночь», 1969 год.

Я думала в уютный час дождя:

а вдруг и впрямь, по логике наитья,

заведомо безнравственно дитя,

рожденное вблизи кровопролитья.

В ту ночь, когда святой Варфоломей

на пир созвал всех алчущих, как тонок

был плач того, кто между двух огней

еще не гугенот и не католик.

Еще птенец, едва поющий вздор,

еще в ходьбе не сведущий козленок,

он выжил и присвоил первый вздох,

изъятый из дыхания казненных.

Сколь, нянюшка, ни пестуй, ни корми

дитя твое цветочным млеком меда,

в его опрятной маленькой крови

живет глоток чужого кислорода.

Он лакомка, он хочет пить еще,

не знает организм непросвещенный,

что ненасытно, сладко, горячо

вкушает дух гортани пресеченной.

Повадился дышать! Не виноват

в религиях и гибелях далеких.

И принимает он кровавый чад

за будничную выгоду для легких.

Не знаю я, в тени чьего плеча

он спит в уюте детства и злодейства.

Но и палач, и жертва палача

равно растлят незрячий сон младенца.

Когда глаза откроются — смотреть,

какой судьбою в нем взойдет отрава?

Отрадой — умертвить? Иль умереть?

Или корыстно почернеть от рабства?

Привыкшие к излишеству смертей,

вы, люди добрые, бранитесь и боритесь,

вы так бесстрашна нянчите детей,

что и детей, наверно, не боитесь.

И коль дитя расплачется со сна,

не беспокойтесь — малость виновата:

немного растревожена десна

молочными резцами вурдалака.

А если что-то глянет из ветвей,

морозом жути кожу задевая, —

не бойтесь! Это личики детей,

взлелеянных под сенью злодеянья.

Но, может быть, в беспамятстве, в раю,

тот плач звучит в честь выбора другого,

и хрупкость беззащитную свою

оплакивает маленькое горло

всем ужасом, чрезмерным для строки,

всей музыкой, не объясненной в нотах.

А в общем-то — какие пустяки!

Всего лишь — тридцать тысяч гугенотов.

А еще есть великолепная книга писателя и журналиста Константина Курбатова (1926-2008) «Еретик Жоффруа Валле».

Роман был опубликован в 1981 году. В нем описана и затхлая атмосфера королевского двора, и суеверия Парижа, безжалостное правосудие и безумие резни.

Интересна и книга Владимира Свержина (1965-2020) — «Чего стоит Париж?», увидевшая свет в 2003 году.

Правда, это фантастика — так что история пошла по другому пути. Да и Генрих Наваррский получился таким… не самым приятным человеком. Короче, истинным государственным мужем XVI века.

А ведь многие писатели описывают все те же события, но переносят их в вымышленные миры и на другие планеты, так что и резня частенько носит иное имя, но изображает все то же самое — Варфоломеевскую ночь.

Так что читайте, люди. Читать полезно.