Ванька

Глава 1

Приближались сроки и Ульке становилось всё страшней. Что-то должно обязательно произойти. В её воспалённом воображении появлялись картины, как она мучается при родах, как с ней и её ребёнком случается нечто нехорошее, она и ребёнок погибают в страшных муках. Припоминаются все слышанные ранее рассказы женщин о тяжелых родах, как они мучились рожая, и от ожидания этих будущих мучений становилось ещё страшнее. Мысли, цепляясь друг за друга, двигаются по кругу с каждым разом увеличивая чувство страха. Ужас этих мыслей накатывал на неё волнами снова и снова. Хотя у неё это вторые роды, но страх пришёл только сейчас.

Первые роды, год назад, случились как-то внезапно, неожиданно. Она даже не успела испугаться и осознать. Всё ходила беременная, ни о чём таком и не думала. До самого последу. Тогда Улька принесла мужу обед на работу, в столярную мастерскую, там у неё и начались схватки. Все забегали. Бросились за доктором. Едва успели. Он и принял роды прямо тут, в мастерской, на застеленной рогожей груде ароматных, пахнущих смолой, витых сосновых стружек из-под рубанка. Родилась здоровая красивая девчушка. Валентиной назвали.

Но то было тогда, в городе. Рядом был доктор. А как-то оно будет сейчас? Они с мужем переехали на новое место, в глухую деревню. До ближайшего города пятьдесят вёрст с гаком. И никаких докторов поблизости. Одна только старая повивальная бабка да соседки. Страшно. Затопили баню, чтобы согреть воды. Мужиков выгнали.

- Ты, Ульяна, не мандражируй и не лякайся[1]. – видя её страх, успокаивалаУльку соседка. – Я вот, восемь раз рожала. И ничо, как видишь. Главное - не бояться, думай о чём-нибудь хорошем, и всё нормально будет. А то, что больно, так то доля наша бабская такая, деточек рожать. Без боли жизни не бывает. Новая жизнь она через боль приходит.

- А ты, хлопни стакан водочки, – предложила многоопытная соседка, видя, что её уговоры не сильно-то помогают и Ульку продолжает бить крупная нервная дрожь. – Верное народное средство, тебе говорю. Водочка-то она и страхи снимет, и боль притупит. Ну-ка, раз - и всё. Одним махом.

Под напором деятельной соседки, плохо соображая от страха, Улька залпом выпила предложенное. Водка, обжигая пищевод, скатилась в желудок и разошлась теплом по телу. Улька закашлялась.

- На-ка, вот, запей. – соседка протянула стакан с водой.

Не сталкивавшийся ранее с подобным отравлением организм отреагировал не сразу и легко, без сопротивления, впустил алкоголь в кровь, разнося его по всему телу. Сознание поплыло. Организму, запоздало направившему свои силы на борьбу с алкогольным отравлением, стало не до таких второстепенных вопросов, как дурные мысли или некоторая физическая боль. Всё это отступило на второй план. Рождение ребёнка прошло мимо сознания.

Родился мальчик. В честь прадеда назвали Иваном. Муж ходил выпятив грудь, гордый и сияющий как начищенный медный самовар. Будто сам рожал. Как же. Ведь родился продолжатель рода, продолжатель мастеровой фамилии, будущий продолжатель его дела. Смирнов Иван Андреевич.

Пусть некоторые мужчины и говорят, что им всё равно и они одинаково любят всех своих детей и девочек и мальчиков. Это не совсем правда. В глубине души они хотят чтобы у них обязательно был мальчик. Мальчику можно открыть свою душу, сказать то, чего ты никогда не сказал бы девочке, передать сыну нечто своё, изначальное, мужское. Научить не боятся ударов и самому отвечать ударом на удар, защищать близких, дорогих тебе людей. Быть их опорой. Идти по жизни прямо, без страха.

Так же и женщины. Всё-таки мужчина и женщина – они разные. Мужчина никогда не сможет быть до конца откровенным с женщиной и не сможет научить девочку быть женщиной. И ни одна женщина никогда не сможет раскрыть всего до конца с мужчиной и не сможет научить мальчика стать мужчиной. Да это и не нужно. Каждому своё.

Всё вроде бы хорошо. Вот только ребёночек был какой-то беспокойный. Грудь плохо берёт. Вроде насосался мамкиного молока, а всё кряхтит, всё хнычет, уснуть не может, будто ему чего-то не хватает.

И тут помогла советом всезнающая соседка:

- Ты, Ульяна, перед тем как кормить, выпей грамм двадцать. Он и титьку будет сосать, и уснёт сразу же. Будет спать как убитый. Никакого беспокойства.

И верно. Как сказала, так и получилось. Грудь сосал, аж взахлёб. Только свист стоял. Как наелся – сразу в сон. Никаких хлопот.

***

Только через два года, когда переехали на новое место жительства, показали Ваньку доктору. Уж больно болезненный он был. А так, всё народными средствами лечили.

Доктор диагностировал у него сильнейшую алкогольную зависимость и цирроз печени. Не вынес организм ребёнка народных методов. Сделать ничего уже было нельзя.

Прожил Ванька всего шесть лет. Много и тяжело болел. Но голова у него была светлая. Любил бывать у отца в столярной мастерской. Сядет тихонько в уголок и смотрит, как тот работает. Или сам начнёт чего мастерить из щепочек и палочек. Всё какие-то механизмы. И, что самое смешное, они у него всегда работали так, как он хотел. Дарил их своей старшей сестрёнке Вальке и радовался.

Умирал Ванька страшно. Тёмной осенней ночью. Ветер завывал в печных трубах, валил заборы, ломал ветви деревьев и хлопал ставнями. Мелкий резкий дождь пополам со снегом бил в лицо неосторожному путнику, решившемуся на путешествие в это время.

- Мама! Чёрные люди! – шептал Ванька в горячке, глядя испуганными глазёнками в пустой угол хаты и сжимая слабеющими пальцами мамину руку. – Они за мною пришли! Не отдавай меня им, мамочка! Пожалуйста, не отда-ва-а…

Так закончилась история Ванькиной жизни, которой и хватило-то всего на один небольшой рассказ.

***

Андрей Степанович тяжело переживал смерть сына. Винил в ней Ульяну. Так и не смог до конца простить её. До самой своей смерти. Нет, он её не бил. За всю жизнь пальцем ни разу не тронул. С матерью они никогда при детях не ругались. Только Валька, старшенькая, время от времени замечала, что выйдут они в сени, о чём-то переговорят и возвращаются не глядя друг на друга. А у мамки потом глаза на мокром месте. Стал выпивать. Он не буянил, не скандалил, не дрался. Просто тихо сидел за столом, невидяще глядя перед собой, погружённый в свои мысли и выпивал. Пил, пока водка не свалит его буйную голову и он не заснёт за столом. Да и другим буянить не давал. Не любил такого. Разбухарится, бывало, какой мужичок в подпитии, начнёт задирать окружающих - хлопнет Андрей Степанович ладонью по столу и скажет: «Хватит!». Обычно этого бывало достаточно чтобы унять дебошира, ибо далеко не у каждого хватит духу возражать двух метровому русскому гиганту, бывшему солдату, не боящемуся ни чёрта, ни дьявола.

Потом были ещё дети. Галина, Таисия, Анатолий. И он их любил и заботился. Только любимой дочкой всегда оставалась Валентина.

Лишь раз, когда Валька была уже взрослой, Андрей Степанович заговорил с нею наедине, в подпитии:

- Ты, Валентина, одна у меня. Одна единственная. Моя. Кровиночка. Других нету. – Сказал он и замолк.

Что он этим хотел сказать? Да кто ж их, пьяных, знает?..

Платонов Андрей

20.12.2019

Примечания -------------------------------------

[1] Ляка́ть кого, юж. зап. пугать. Ляка́ться, ля́кнуться чего, пугаться, жаха́ться. Ля́ка ж. пугало, страшилище. Ляк м. испуг, страх, страсти, боязнь.