Точка невозврата

Глава 1

История седьмая

Точка невозврата

— Милый, ты ведь не должен этого делать, — обратилась Мария с некоторой дрожью в голосе к возлюбленному Маттео Медичи.

Он являлся капитаном шестого истребительного авиаполка, защищавшего город Таранто от массированных авианалётов союзной авиации. Однако этот авиаполк был почти что обескровлен. Из двадцати семи машин в строю осталось лишь девять. Остальные же были либо бесповоротно сломаны, либо уничтожены в ходе вылетов.

И вот, главнокомандующий отдал приказ об отступлении, а также сворачиванию почти всех оборонных средств, переводя их на новые оборонительные рубежи, оставляя город почти что беззащитным перед вражескими бомбардировщиками. Этот приказ касался также и самолётов, ведь Реджиа Аэронавтика несла колоссальные потери, а такие лётчики как Маттео были на вес золота.

Три десятка вылетов, восемнадцать сбитых самолётов, тринадцать из которых знаменитые бомбардировщики В-24. В полку получил прозвище «Пассификатор» в честь особой любви к этим бомбардировщикам.

В самом начале войны Маттео пошёл в лётчики из-за пристрастия к самолётам. Там он начал с полётов на Макки МС-200 Саетта, занимаясь сопровождением бомбардировщиков и грузовых самолётов. Он стал капитаном после гибели предыдущего командующего. На весьма устаревшей машине мастерски сбивал тяжёлые бомбардировщики, набивая себе послужной список. Ему передали в пользование новейший самолёт, созданный для Реджиа Аэронавтика, Макки МС-205 Вельтро, что дало ему возможность с ещё более изощрённым способом сбивать врагов. Это приносило парню огромное удовольствие, ведь с каждым сбитым врагом, он мстил за каждого павшего пилота в своём полку.

Но ему не всегда везло защищать свой город. Бывали случаи, что его эскадрильи давали приказ направляться в другое место, и пока они были там, то его город поддавался бомбардировкам. Он благодарил Бога за то, что во время этих ужасных бомбардировок с возлюбленной Марией ничего плохого не происходило.

Случайная встреча в Вероне во время обучения в авиационной школе переросла для него в самое лучшее, что происходило в его жизни, а каждая встреча после этого, разжигала сердце так же сильно, как и звук авиамотора.

— Пойми, я не хочу допускать того, чтобы мой город вновь подвергся бомбардировке. Во время прошлого их налёта, погибло четверо пилотов, защищавших этот город. А кто их остановит в следующий раз, когда нас переведут на другое место? Они уже взяли Сицилию, наш город подвергается атакам также, как и остальные.

— Но ведь они уже неделю нас не трогают…

— Они просто копят силы, я такое часто замечал, когда базировался севернее, их тогда довольно сложно остановить, но возможно.

Вдруг начала звучать сирена, а это значило только одно: враг близко и нужно действовать.

— Мария, беги на тот холм, с которого мы любовались морем, там будет более безопасно, нежели в городе, и молись за то, чтобы у нас было всё хорошо.

— Х-хорошо, — с ноткой страха и с накатывающимся слезами на глазах сказала девушка.

Но парень уже не видел этого, и на полном ходу бежал в сторону аэродрома.

— Сколько их сюда летит?! — Изумлённо спросил Маттео у начальника штаба Лунцио Гальраджимо.

— Около семидесяти самолётов, — продолжил низкорослый мужчина в очках. По данным радиоразведки, которая первой узнала об этом, там будет сорок пять бомбардировщиков и двадцать пять истребителей сопровождения.

— Американцы или британцы?

— Атака общими силами.

— Что решило командование?

— Мы подняли тревогу раньше, чтобы дать людям покинуть город, ведь мы понимаем, что от города камня на камне не останется, а бомбоубежища будут переполнены.

— Да как же так?! Что творит Дуче?! Он ведь просто сдаёт город врагу…

— Маттео, не говори глупостей, он сохраняет жизни людей.

— Да как вы не понимаете, нельзя сдавать город без боя, нужно оставить больше групп ПВО и прикрывать нас пока мы будем сражаться.

— В городе ради уменьшения ущерба останутся немногочисленные силы ПВО, которые если не будут справляться, то им дан приказ отступить.

— Но это ведь бред...

— Не бред, а приказ! — Уже повысил тон Лунцио. Выполняйте, капитан, можете покинуть комнату.

Маттео смолчал и направился в сторону выхода из комнаты. Закрыв двери, он побежал в соседнее здание, к своему другу Адриану, одному из связистов, который уж наверняка, по его мнению, и передал им информацию.

Когда Маттео выбежал из здания, заметил, как его друг покидал здание и направлялся в сторону недалеко стоящей машины.

— Адриан стой!

Тот обернулся и обратил внимание на то, как к нему бежал друг. Выглядел парень очень сильно напуганным.

— Я слышал, что говорил командующий, скажи, откуда они будут лететь на нас.

Адриан посмотрел на Маттео словно на сумасшедшего.

— Большая часть будет лететь со стороны моря, около десятка машин будет лететь со стороны западного побережья.

— Вот оно что, — задумчиво ответил Маттео. Что ж, спасибо за информацию.

Выражение лица Маттео успокоилось до невозможности, после чего тот молча направился в ангар, оставив друга в замешательстве.

— Капитан, где вы ходите, нам нужно уже вылетать! — с лёгкой нервозностью спросил Генрих, один из немногих немцев, служащих в Реджиа Аэронавтика. Но он проигнорировал его вопрос и подошёл к авиамеханику Ренджио, который курил возле самолёта.

— Самолёты исправны?

— Да, с ними всё в порядке, они заправлены и готовы к вылету.

— Оружейники ещё здесь?

— Да, но зачем они вам?

— Я хочу, чтобы они пополнили боезапас каждого из оставшихся рабочих истребителей.

— Маттео, что ты задумал?

— Мы дадим бой врагу.

— Ты сдурел? — Иронично спросил Генрих.

— Это мой дом, и я буду сражаться за него, чего бы мне этого не стоило.

Авиамеханик докурил сигарету и сказал:

— Что ж, будь, по-твоему, Маттео, сейчас позову оружейников, они пополнят боезапас каждого самолёта.

Маттео повернулся и подошёл к обеспокоенным товарищам.

— Ребята, я хочу вас попросить о помощи, сам я не уверен в том, что справлюсь. Прошу, помогите мне с уничтожением врагов. Все здесь присутствующие, опытные пилоты, на которых можно положиться. Если вам страшно, берите машины и направляйтесь на безопасный аэродром.

— Но почему? — Удивился один из пилотов.

— Я не могу оставлять просто так свой родной город. Каждый раз из-за сброшенных бомб на это место, у меня болит сердце. Потому чего бы мне это не стоило, я буду сражаться в последний раз и выйду победителем.

В ангаре наступила тишина. Оружейники пополняли нужный боекомплект для самолётов. Смотря по нерешительным лицам своих товарищей, он продолжил.

— Как только взлетим, передаю обязанности капитана эскадрильи тебе Генрих. Передашь это Лунцио как последнее моё слово. Вы летите на безопасный аэродром, я полечу на встречу с врагами.

После чего молча направился к истребителю.

Спустя некоторое время эскадрилья стояла на взлётной полосе готовясь к вылету. С радиовышки послышалась команда:

— После взлёта с аэродрома двигаетесь за ведущим на следующий аэродром в 120 километрах отсюда. После вашего взлёта этот аэродром прекратит работу и персонал окончательно покинет его. Ведомому дана команда на взлёт.

— Есть команда на взлёт, — ответил Маттео, разгоняя мотор и увеличивая тягу.

— Проверьте работу элеронов и закрылков.

— Проверка окончена, все приводы в норме, монотонно ответил Маттео.

Опытные лётчики делают проверку без команд, отработав все нужные позиции до полного автоматизма. Повышаемая мощь авиамотора вводила Маттео в состояние транса, возвращая его частично к Марии.

— Вот когда выполню эту миссию, вернусь к ней и возьму её в жёны, а потом улетим куда-то далеко, где не будет войны, только тихая и спокойная жизнь, — размышлял он.

Набрав нужную мощность самолёт капитана устремился в небо, после чего начал кружить вокруг аэродрома ожидая остальных.

— Желаю вам удачного пути, — послышалось по радиосвязи, когда от земли оторвался последний самолёт.

Отключив одну частоту, Маттео перешёл на частоту эскадрильи пока они летели в нужном для них направлении в сторону авиабазы.

— Спасибо вам за всё ребята, с вами было весело сбивать врагов, дальше вашим ведущим будет Генрих, а он знает куда нужно лететь.

После чего Маттео развернул свой самолёт в сторону моря, но к удивлению капитана, его эскадрилья полетела за ним.

— Капитан, вынужден отказаться от перелёта на другую авиабазу, —молвил немец. С вами до победного конца!

— Да, — послышалось от другого пилота Аллесандро. Куда мы можем вас бросить, с вами хоть в самые глубины ада, хоть там мы и бывали уже.

— Какими будут приказы капитан? — Обратился к тому ещё один лётчик Марко.

Стоит отметить тот факт, что у последних живых членов эскадрильи под управлением находились новые машины. Шесть самолётов Макки МС-202 Фольгор и два Реджиане Re-2001 Ариете, которыми управляли авиаторы, подчиняющиеся капитану напрямую, и были его левой и правой рукой.

— Генрих, бери с собой Марко и Аллесандро, лети в сторону западного побережья и встречай гостей, там будет около десяти вражеских машин, возможно их будут сопровождать Спитфаеры, или что-то другое от американцев. Уверен в вашей исключительной победе, а остальные за мной.

Три самолёта отделились от строя и направились в нужном направлении, в то время, когда их места заняли другие члены группы и все разом стали набирать достаточную высоту, так как понимали, что им нужно сделать для врагов элемент неожиданности.

Приближаясь всё ближе и ближе к своей цели Маттео, обдумывал своё будущее в воображаемом мире со своей будущей супругой. Его тактика была довольно проста и отработана до совершенства. Пикировать с огромной высоты, сея панику.

— Эскадрилья, отчитаться о готовности к бою.

— Гавриил, сержант третьего самолёта готов.

— Лоренцо, пилот четвёртого самолёта готов

— Франциско, шестой к бою готов

— Седьмой Анджани готов

— Даниель, пилот девятого истребителя готов.

— А теперь слушайте, забудьте о строе, мы идём на врага, который превышает нас числом словно скандинавские берсерки, потому как окажемся над ними, пикируем и разлетаемся в разные стороны, устраивая тотальный хаос, а если будет не в силу, то продайте свою жизнь подороже.

— Так точно! — Синхронно ответили пилоты.

— Если будет у меня возможность, я вам помогу, а ещё используйте по минимуму боезапас, ведь врагов много.

Эскадрилья поднялась на высоту в три километра скрывшись из виду. Маттео слегка накренил самолёт, и заметив под собой огромное количество врагов сказал.

— Пикируем господа, сказал Маттео по радиосвязи и начал резко пикировать вниз.

Словно ястребы пикирующие на свою добычу итальянские самолёты навязали армаде бой. С первого захода Маттео точной короткой очередью уничтожает кокпит бомбардировщика, увлекая за собой истребители Р-47. Его люди уже сталкивались с этими машинами, и они знали как с ними действовать. Устремившись к морю, он, приглушив тягу авиамотора в эффекте свободного падения, после чего, переживая перегрузку, открыл закрылки и вновь устремился в небо, где видел трассерные пулемётные очереди В-24. Он как волчок крутился и уклонялся от вражеских пуль, наносил удар по новому бомбардировщику и вновь падал вниз.

Корпус Вельтро пускал блики на солнце, когда делал различные пируэты, не давая шансов по себе попасть. Его преследовало по меньшей мере около семи истребителей, которые мешали, друг другу играя ему на руку. Гавриил, летящий за ними чуть выше, начал уже охотиться на преследователей капитана, однако не заметив, как уже на него ведут охоту.

— Ох-хо-хо, — ухмыльнулся с хищной улыбкой сержант и сбив ещё парочку преследователей Маттео пропустил вперёд нападающих на него вступив уже с ними в бой.

Небо над морем напоминало месиво, задумка Маттео удалась.

Заметив, как один из истребителей пытается сократить дистанцию, Гавриил сбил его короткой очередью, и попытавшись увернуться от него, ударился краем правого крыла о корпус. Его самолёт прилично тряхнуло, от чего он сперва испугался, а потом посмотрев направо громко выругался.

Тем временем в гуще армады, другие члены эскадрильи делали невозможные вещи. Плотность бомбардировщиков была крайне высока, что позволяло заходить им в тёмные зоны, хоть это и было крайне тяжело с учётом постоянного висения на хвосте тяжёлых Р-47.

Заметив, что его преследователей стало меньше, Маттео включил форсаж и вновь резко устремился в гору, где небо больше напоминало ад. Поднявшись и выровнявшись с вражескими бомбардировщиками, несмотря на их попытки по нему попасть, посмотрел назад. Он обратил внимание на то, что его преследователи отстали, потому решил провернуть один опасный трюк. Максимально сбросив тягу и выпустив закрылки, хвостовым рулём довернул назад и медленно стал лететь навстречу врагам. Это было очень опасно, но Маттео любил рисковать, потому и летел навстречу опасности. На расстоянии в полтора километра короткой очередью из автопушек, разорвал кокпит первому, пропустив второго, вновь сделал короткую очередь по крылу третьего, уничтожив его, в того врезался четвёртый. Услышав, как ругается по связи Гавриил, он сказал ему спасибо и вновь начал увеличивать тягу и убирая закрылки, устремился вверх.

Посеянная суматоха в рядах В-24 дала свои плоды. Вражеские самолёты, в попытке попасть по юрким Фольгорам, задевали своих, иногда нанося приличное количество урона. Лоренцо, сбил уже шесть бомбардировщиков, поджигая поочерёдно их авиамоторы, в то время как Анджани, пошёл ещё дальше, находясь почти впритык к плотным строям бомбардировщиков, которые пытались его сбить. В ходе этих попыток, несколько вражеских истребителей отправилось на морское дно. Франциско работал в паре с Даниелем, в отличие от последнего зажимал гашетку до конца.

Воздушный бой уже длился 15 минут, количество летящих врагов к Таранто немного уменьшилось. В тот момент казалось, что удача была на их стороне, но, к сожалению, это было не так. Догнавший кое-как вражеский строй Гавриил, начал вести огонь по бомбардировщикам. Севший ему на хвост враг, напрочь уничтожил хвостовые рули управления, попутно превратив самолёт в решето. Перед тем, как отправиться в воду, сержант всё же успел сбить ещё один бомбардировщик. Манёвренность Франциско играла ему на руку. Он сбился со счёта сколько врагов уничтожил, ему было очень весело, а это было главнее всего. Но когда он заходил на очередной бомбардировщик, при зажиме гашетки, не услышал звука стрельбы своих пулемётов. Посмотрев на приборную панель, он понял, что его боезапас закончился. В тот момент задний бортстрелок бомбардировщика выдал залп из спаренных браунингов, уничтожив двигатель и убив пилота. На последнем издыхании он нажал на форсаж, и горящий самолёт устремился вниз. В то же мгновение, Даниель, зайдя сверху, изрешетил кокпит В-24. Врагов всё также было много, хоть ряды итальянцев и поредели, они всё с тем же упорством несли смерть врагам. Маттео старался по возможности случая помогать своим, и очень сильно скорбел по тем, кого не стало.

За полчаса боя, истребителей сопровождения почти не осталось, как и уже большей части бомбардировщиков. Анджани из-за своих пируэтов вокруг бомберов не смог увернуться от одной шальной пули бортстрелка, стал падать вниз. Тем временем в кокпите Маттео происходило что-то странное. Среди звука автопушек, пулемётов, и гула авиамотора, он начал слышать до боли приятный голос. Это был голос Марии, она говорила ему:

— Хватит, возвращайся домой, ты сделал всё, что можно и нельзя.

Данное событие только ещё больше вдохновило, лишь услышав её.

Он почувствовал, как ему стало жарко, пот просачивался сквозь маску. Немного отстав, он снял шлем и вытер мешающий ему пот, который так и норовил попасть ему в глаза, правда он не понимал, почему он был такой липкий. Надев обратно маску, он обратил внимание на приборную панель и легко улыбнулся, снарядов было чуть меньше половины.

— Нет, милая, — прошептал он в ответ. Ещё рано.

После чего нажав вновь на форсаж, устремился вперёд, уничтожая крылья В-24 пока ему на хвост вновь не село двое истребителей.

— Я на подходе, — сказал по рации Лоренцо.

И через некоторое время к Маттео навстречу вылетел Лоренцо прямо в лоб. Нырнув под Лоренцо, тот выдал мощный залп по преследователям, уничтожив одну машину, но потом был изрешечён, и протаранен вторым. Сердце капитана сильно сжалось. Скольких людей он потерял в этот день, за какие-то минуты, которые тянутся словно вечность. Осмотрев условное боевое пространство, он понимал, что из его эскадрильи почти никого не осталось. Он видел вдалеке крутящийся Фольгор, но не понимал, кто это был.

— Кто остался со мной, — запросил он по радиосвязи.

Из-за огромного расстояния между группами чтобы не путаться в ходе боя, шесть самолётов группы перешли на другую частоту.

— Даниель с вами капитан, — сразу же последовал ответ.

— Хорошо, продолжаем уничтожать врага.

— Вас понял, выполняю.

Тем временем, на горизонте уже прорисовывались очертания суши, что обозначало только одно, враг почти достиг своей цели, но и тех осталась уже дюжина. Оставшиеся бомбардировщики попытались объединить разбитые звенья в одно.

— Хороший ход, — молвил про себя Маттео. Но меня это не остановит.

Даниель, смотря на то, как бросался в атаку капитан последовал за ним. В паре, они словно танцевали между врагами, нанося точечные и выверенные удары по авиамоторам сжигая их, а также уничтожая крылья. Мотор был надёжным щитом для Маттео, а автопушки надёжной дубиной, ломая хребты противнику раз за разом. Картина мира в его глазах постепенно менялась, приобретая странный и зловещий оттенок.

— Получай, дьявольское отродье! — Слегка зажав гашетку разорвал вражескому бомберу крыло, отправляя того в воду.

Маттео заметил утечку топлива, но это его не волновало. Для него самое главное было чувство того, как он чувствовал себя живым, а также исправный авиамотор несмотря на то, что был словно в аду.

Даниеля бросило в холодный пот после того, как он наконец поравнялся с ним от того количества попаданий, которые украшали эту машину, некоторые из которых просвечивали корпус насквозь, а капитан продолжал летать.

— Бог и никак иначе защищал его, — говорил мысленно себе парень, неся огромную тяжесть на душе за утрату друзей.

Тем не менее, бой продолжался и пролетая выше одного бомбардировщика Даниель попал под удар верхнего бортстрелка, которого считал убитым. Тот зажёг ему топливные баки, после чего произошёл взрыв, в ходе которого авиамотор его Фольгора упал на бомбардировщик разломав тот пополам.

— Лети навстречу солнцу Даниель, и не обожги свои крылья, — сказал Маттео провожая последнего погибшего товарища из этой части эскадрильи.

В ходе боя, он продолжал в ярости уничтожать остатки бомбардировочной эскадрильи. Ярость потери своих товарищей почти ослепила его, но вдруг, в красном от огня небе, и дьявольскому морю под ним, он вновь ощутил нечто странное. К странному железному запаху примешался запах выпечки, которую пекла Мария, и её сладкий и приятный голос, который так и горел от обеспокоенности.

— Ты устал милый, тебе нужен отдых, возвращайся домой.

— Нет любимая, ещё рано, товарищи надеяться на меня, я не должен их подвести.

После чего вновь зажал тягу, и устремился добивать последние бомбардировщики, поочерёдно, то автопушками, то пулемётами, отправляя врагов в геенну огненную, которая разлилась под ним. Ему было страшно, и непонятно, как он попал в этот ад, было очень жарко, и даже через маску было тяжело дышать. Наконец, спустя 50 минут интенсивного боя, Маттео с полной уверенностью мог выдохнуть и заявить о том, что он отправил врага в ад. И смотря на адский пейзаж, он всё равно продолжал лететь вперёд.

— Должен же быть выход из этого места, — говорил он сам себе.

Ад очень сильно напоминал ему место, где он жил, та же суша, но только словно другая, не та которую он помнил. Боезапас был минимальный, элероны и рули управления худо-бедно, но работали, топлива было около двадцати процентов.

— Если не смогу выбраться с этого места, то такая моя судьба, — говорил он сам себе.

Но вспоминая, что помимо его части эскадрильи где-то в этом аду было звено и Генриха, сквозь запотевшие очки, начал набирать нужную ему частоту.

— Вторая группа, есть ли живые, отзовитесь.

— Капитан! Капитан! — Кричал по рации Генрих. Я рад что вы вышли на связь.

— Я тоже рад слышать тебя, какая у вас обстановка?

— Не очень, — тяжело ответил Генрих. Марко и Аллесандро пали в бою, а мой самолёт словно планер, мало-помалу приближается к земле, авиамотор уничтожен, но я цел, и думаю, что смогу его посадить.

Маттео некоторое время молчал. Наблюдая за адским пейзажем ему не хотелось оставлять Генриха тут, и потому, если б он не нашёл выхода с этого места, то присоединился бы к нему.

— Угроза устранена?

— К сожалению нет, остался один бомбер который всё больше и больше отдаляется от меня.

От этих слов у него перехватило дыхание, тело сомкнула ужасная боль.

— Я займусь им, — холодно ответил тот, выжимая мощность двигателя на полную.

— А с вашей части эскадрильи кто-то остался?

— Никто не выжил кроме меня, — с тоской в голосе ответил он.

Генрих ничего не сказал на этот счёт. Этот день сгубил множество жизней достойных пилотов

— Капитан, вы уверены, что нужно уничтожать последний бомбер из всей той армады? Может его собьют силы ПВО?

— Я сделаю это потому, что должен, — сухо ответил Маттео.

Понимая, что ему не переубедить капитана он решил сменить тему.

— На что было похоже то сражение?

— Это был ад, — кратко ответил он. Да и сейчас, я лечу сквозь него.

— Что вы имеете ввиду капитан?

Последовала пугающая пауза, мысли Генриха придумывали множество различных мыслей, пока капитан не продолжил.

— Внизу подо мной, где было море раньше, горят мученики и их избивают черти, плавающие на лодках из тел, реальность словно исказилась я не знаю, как я тут очутился.

Из этих слов Генриху стало понятно, что он бредит.

— Лучше скажи мне сколько тебе до земли осталось, — спросил Маттео.

— Около 750-ти метров, а что?

— После того как я закончу с последним В-24, я присоединюсь к тебе…

Мария сидела на излюбленном месте, где с Маттео любила проводить большую часть свободного времени, посматривала в бинокль, который тот подарил ей на годовщину их знакомства. Помимо этого, она помнила, как Маттео ради неё тогда «одолжил» ненадолго учебный биплан, и кружил с ней в небе до тех пор, пока не кончилось топливо, и они, лавируя не сели на аэродром. Того тепла она не забудет никогда от него. Сидя на простыне, которую она захватила с собой забежав домой, стала наблюдать за тем, как взлетали с аэродрома истребители, и то, как сначала они, летев в одну сторону, повернули в сторону моря, а потом от основной группы отделились три истребителя, и полетели вдоль побережья. Посмотрев в бинокль на ведущего большей группы, она поняла, что это был Маттео. Символ красной розы она бы узнала из сотни подобных, ведь он наносил его собственнолично на новенький Вельтро, переданный под его управление, который он также назвал в её честь.

Самолёты устремлялись, вдаль превращаясь в маленькие, почти незаметные точки, пока и вовсе не пропали из виду. Время тянулось для неё очень тяжело, она постоянно делала попытки чтобы хоть что-то рассмотреть в бинокль, но ничего не было видно, как бы она не старалась развидеть. И вскоре поняв, что это надолго, решила просто смотреть в морскую даль ожидая его возвращения, поглядывая на проплывающие облака. Спустя как ей казалось вечность, над морским горизонтом стало появляться большое скопление точек. По мере их приближения, количество точек уменьшалось. Вскоре стали проявляться и силуэты, как крупные, так и более мелкие и проворные. Спустя некоторое количество времени, эти силуэты стали различимы. То были те самые бомбардировщики, бомбящие город его возлюбленного и малые истребители. Она молилась о том, чтобы он вернулся к ней. Крупных бомбардировщиков становилось всё меньше и меньше. Каждый раз, когда она видела падающую крупную или малую машину, она молилась чтобы это не был Маттео. Тягучее время ускорялось уже с каждым разом, и вот осталось несколько уже точно выглядящих машин. Маленький и проворный истребитель отправлял в воду бомбардировщики раз за разом. Она чувствовала, что Маттео скоро вернётся к ней и они будут жить счастливо. Рёв авиамотора приближался всё ближе и ближе. Истребитель летел в сторону аэродрома, как казалось ей, и летел он достаточно высоко. Смотря на него, она предвкушала будущую их встречу. Понимая, что возможно он её и не видит, она всё равно продолжала махать ему рукой, встречая как героя.

Но вдруг, самолёт, который казался ей почти спокойным на фоне природы, не долетающий считанные километры до земли, резко изменил направление полёта показывая одну из своих сторон поблёскивая на солнце. Посмотрев в бинокль, она ужаснулась от того, насколько был изрешечён самолёт её любимого, и в тот момент ей стало страшно за него. Молча провожая того в ту сторону, которую летела троица в самом начале пути наблюдая за ним через бинокль. И наведя свой взор на ту часть побережья, ей стало всё ясно. В сторону города летел одинокий бомбардировщик.

— Ты всё такой же смелый несмотря ни на что, — произнесла она вслух, провожая взглядом надежды и уверенности в том, что он обязательно вернётся домой с победой.

Авиамотор ревёт словно сумасшедший, закладывая ему уши через шлем, который ему стал мешать через запотевшие очки, и то, что ему было тяжело дышать, лёгким движением руки он сбросил его. Но тяжесть дыхания никуда не пропадала. Он летел уже над землёй на высоте около километра. В его глазах его город, как и окрестности напоминали пустошь, по которой реками текла лава.

— Я в аду, я в аду, но я убью последнего врага и заберу тебя с собой Генрих в реальный мир, — судорожно повторял Маттео по радиосвязи.

Генриху казалось, что на фоне тяжёлого боя, его капитан повредился рассудком, но он продолжал поддерживать с ним диалог пока малу-помалу снижался, поглядывая за бомбером который уничтожил его двигатель.

И вот, момент истины наступил. Перед Маттео предстал тот самый бомбардировщик, который сразу же встретил его оборонительным огнём. В глазах Маттео машина обрела воистину демонический облик, лишь отдалённо напоминая В-24, с которого сыпались мертвецы на выжженную землю. Уклоняясь от залпов трассерных пулемётных снарядов и пролетев под ним, он стал подниматься резко вверх, готовясь на заход. Шальная трассерная пуля через днище попала ему в ногу, сразу же запекая рану, но он уже не чувствовал боли. Ему было всё равно на боль, так как главной задачей являлась цель перед ним. И он вновь начал вести свой жизненный танец смерти, зажимая гашетку до конца обрушивая на врага град снарядов, но бомбер отказывался падать. Когда он подлетел почти впритык к бомбардировщику, раздался металлический щелчок. Боезапас его оружия закончился.

— Твою же мать, да нельзя же так, не сейчас, когда решается судьба, — хриплым голосом сказал Маттео.

— Что случилось капитан, — отзывался по рации Генрих, но Маттео не обращал на него уже внимания, он всецело наблюдал за последним врагом и думал, как ему теперь быть, ведь хоть город и находился в аду, но это был его город, и его задача, которую он для себя поставил.

Он посмотрел на приборную панель, и словно с ним Дьявол сыграл злую шутку и вернул ясность ума. Панель была залита кровью, кокпит полностью изрешечён, как и он сам. От бронестекла не осталось почти ничего, как и от остального стекла. В его голове проносилась мысль о том, чтобы выполнить свой долг, правда жалел, что не встретится с Марией под конец.

Совершив новый заход, он снова стал пикировать на бомбер, но в этот раз он не стал уклоняться от защитного огня, он попросту летел на него. Остатки бронестекла пали, прошив его грудь. Авиамотор, служивший ему щитом пал, и загорелся. Самолёт мало-помалу стал напоминать падающую звезду.

— Генрих, — раздалось в гудящей рации. Скажи Марии, что я её очень сильно люблю, и буду всегда любить.

И в тот же момент его самолёт протаранил бомбардировщик вызвав детонацию бомб на борту, создав огромный огненный шар, сопровождающийся гулом взрыва. Обе машины исчезли в яркой вспышке.

За этим зрелищем наблюдала Мария, по щекам которой лились слёзы уже понимала, что он победил, но не вернётся к ней живым.

Маттео сдержал своё слово, на город тогда не упало ни единой бомбы. А под вечер следующего дня, туда без боя вошли войска союзников.