«Танец под дождем»

Глава 1

— Если правильно помню, то это было 5 июля 1934 года. Я тогда был еще кадетом.

Был дождь. Я шел с зонтом в левой руке, а в правой нес мешок — в нем лежал хлеб и позвякивала банка с молоком. Обходя лужи, я чувствовал себя так, будто исполняю танец на сцене большого театра.

Дед остановился и спрашивает: — Внучек, ты слушаешь?

— Да, деда, продолжай.

— Ну тогда слушай. — Дед сказал это и очень ярко улыбнулся.

Был там один переулок, где я всегда покупал газету. Она пахла пряниками — это наверняка из-за того мальчишки-продавца. Он вечно жевал их, я даже лица его не запомнил, запомнил только этот запах. Но в тот день мальчика не было. Должно быть, из-за дождя не вышел. Я прошел мимо.

А когда подходил к дому, вдруг осознал: масло-то забыл! Сестренка просила купить. Постоял, подумал и сказал сам себе: «Ничего, вечером забегу, возьму».

Когда я открывал калитку, залаял Басик — мой первый и любимый щенок. И тут же со двора выбежала сестрёнка. Ей тогда, кажется, лет восемь было. Глаза у неё были глупые — в том смысле, что совсем детские, прозрачные, но такие яркие, наполненные любовью. Волосы светлые, как лучики солнца. И улыбка — она всегда была на её лице, как и сейчас. Звали её Верой.

Она подбежала ко мне и говорит: — Братик, давай помогу!

— Ну держи, раз так хочешь.

Вера взяла мешок и побежала к дому. Самое главное: вся семья и соседи называли её «лучик надежды».

— Бабушка Вера, лучик надежды? — сказал внук. — Я теперь ей так буду говорить.

Дед посмеивается: — Слушай дальше, а то самое интересное пропустишь.

Внук пододвинулся ближе.

— Вечером того же дня я пошел за маслом. На улице всё так же шёл дождь. И именно тогда я встретил твою бабушку Олю.

— Ну дед, не тяни! Рассказывай! — выкрикивает внук.

Дед помолчал, глядя на старую фотографию в своих руках.

— Слушай тогда. Рядом с площадью был один магазинчик. И там продавали очень вкусное масло.

Я подхожу к прилавку, начинаю говорить: «Можно мне мас...» — и застыл. Я смотрел на неё и не мог отвести глаз. Ярко-рыжие волосы — как костёр, который согревает сердце. Голубые глаза — будто смотришь в глубину моря. Вот тогда я влюбился. До безумия.

— Что? — удивлённо спросила девушка.

— Ой, простите... — я опомнился. — Можно двести грамм масла?

— Хорошо, — улыбнулась она.

Она пошла за маслом. А я уже знал: просто так не уйду. Надо узнать её имя.

— Вот держите, — протянула она свёрток. — С вас пять рублей.

Я протянул деньги и, собрав все свои мысли, спросил дрожащим голосом: — Как вас зовут?

— Ольга. А вас? — она смотрела прямо и всё ещё улыбалась.

— Меня Павел. А может... я вас провожу до дома? За дверью дождь, а у меня есть зонт. И он будет идти еще целую ночь.

— Ну если только до остановки. В восемь часов вечера я закрываю магазин. В это время я буду ждать вас, — сказала Ольга, улыбаясь.

— Я тогда просто замер и сказал: — Я приду ровно к восьми.

Ольга застеснялась, а тетя, которой она помогала (имени её уже не помню), улыбнулась и прошептала: — Вот она, любовь с первого взгляда.

— Хорошо, я буду ждать вас, — ответила несмело девушка с огненно-рыжими волосами.

Я, улыбаясь, покинул магазин и шёл так быстро до дома, чтобы успеть приодеться. А эти лужи так и ждали танца под дождем. Подходя к дому, вспоминаю, что мне надо в семь вечера быть на общем собрании кадетов, и я не знал, что делать.

Захожу домой, встречаю у порога Веру. Она сидела, играла с куклой. Я поставил зонт и спросил: — Ты ужинала?

— Нет, Паш, я масло ждала и тебя, чтобы вместе сесть за стол. Вот она, детская любовь к маслу.

Я, раздеваясь, говорю: — Пошли мыть руки и за стол.

Она бросила куклу и побежала мыть свои маленькие ручки, которые навсегда останутся нежными.

Мою руки и решил спросить: — Вер, если бы ты полюбила человека с первого взгляда и, назначив встречу, узнала, что можешь не успеть на неё, как бы ты поступила?

— Если ты и вправду влюбился, не зная о своих планах наперёд, предложил встретиться, то значит, надо бросить все дела и идти на встречу, — ответила, смеясь, Вера.

— Ну, наверное, ты права, — сказал я и задумался. Вера, помыв руки, побежала за стол, уселась поудобнее и начала, облизывая губы, мазать масло на хлеб. С такой радостью она делала это, что аж слюни текли.

— Сделай мне тоже бутерброд, — сказал я, разливая чай.

— Тебе как делать? Вкусным или побольше масла? — спросила Вера, намазывая третий кусок белого хлеба.

— Когда ты делаешь, они всегда вкусные, — сказал я, улыбаясь.

И тут скрипнула половица в коридоре. Я вздрогнул и обернулся. В дверях стоял отец. Он уже снял гимнастёрку, остался в одной нижней рубашке, но смотрел строго — по-военному.

— Павел, а ты чего ещё дома? Через полчаса общее собрание кадетов. Опоздаешь — без увольнения на месяц останешься. Я замер с чайником в руке. Как объяснить отцу, что у меня, может быть, совсем другие планы на сегодняшний вечер?

-Отеец... и замолчал я. Вера, счастливо жуя бутерброд, выпалила с набитым ртом: — А Паша на свидание идёт!

— Вот как? Ну что ж, Павел. Выбор у тебя простой: или собрание и воинская дисциплина, или... Отец замолчал и протягивает мою гимнастёрку. Я взял костюм и начал собираться.