Тамплиер и костер инквизиции

Тамплиер и костер инквизиции

Погода на улице отвратительная. Небо затянуло темными тучами, дует холодный ветер и мелко крапает противный дождь. От этой сырости вся одежда становится мокрой. Посреди площади стоит высокий деревяный помост, на котором привязан к столбу рыцарь. У его ног уже сложены дрова для костра.

На рыцаре нет доспехов – их давно отобрали. Из одежды осталась только испачканная потом и кровью рубаха и накинутая сверху рваная, когда-то белая, накидка. На этой грязной тряпке на груди, еле заметен большой красный крест. Именно этот истерзанный символ показывает, что перед толпой тамплиер.

Вокруг помоста радуется огромная толпа. Никто не сочувствует воину, все счастливы, что не они сейчас ждут казни. Все эти оборванцы в грязных лохмотьях ожидают бесплатного зрелища, они ждут развлечений. Для них сегодня великий день – победа справедливости, ведь на площади сжигают «еретика». Люди лыбятся беззубыми ртами, улюлюкают и толкают друг друга, чтобы поближе протиснуться к костру. Из толпы в рыцаря летит всякая дрянь – гнилые овощи, испорченые фрукты, огрызки яблок. Какой-то грязный мужик с силой харкает и попадает прямо в израненного тамплиера. Толпа от этого взрывается хохотом и одобрительным гулом. Все смотрят на рыцаря с ненавистью и орут:

– Отступник! Сжечь еретика! Очистить его душу огнем!

Рыцарь не обращает внимание на галдеж и праздник жизни. Ему вчера в темнице сказали, что жить ему осталось сутки, так что к смерти он готов. Это его последние двадцать четыре часа на этой грешной земле. Позади остались несколько лет в заточении. Он прошел через ужасные пытки в подвалах, допросы свидетелей и издевательства "братьев по вере" .

И вот, наконец-то, этот день наступил. Рыцарь смотрит сверху вниз на толпу зевак. В его глазах нет страха, только злость. Вся его жизнь прошла в служении Богу. Он рисковал головой в Крестовых походах, получал тяжелые, смертельные травмы, молился до рассвета и выполнял все приказы Папы и Короля. И теперь те люди, ради которых он всю жизнь страдал, стоят внизу и с радостью ждут, когда пламя сожрет его тело. Его предали все: и король, и Папа Римский, и даже Господь, которому он посвятил жизнь. Ждать помощи великому воину больше неоткуда. Рыцарь произносит тихую молитву, все еще ожидая, что Бог его услышит.

В этот ужасный момент в голове рыцаря прокручиваются последние двадцать четыре часа его жизни. Палачи и следователи в рясах методично ломали ему кости и засаживали иглы под ногти, пытаясь узнать ценную для них информацию: где спрятан Священный Грааль и куда орден тамплиеров увез свои запасы золота перед самым арестом. Узник плевал им в лица кровью и молчал. А что он мог сказать: ему не сообщили ни про золото, ни про Грааль. Он был обычным монахом-воином, сражающемся ради великой цели по приказу Папы. Когда инквизиторы поняли, что тамплиер ничего не скажет и не предаст братьев, они махнули рукой и оставили свои попытки. По протоколу позвали жирного местного монаха для предсмертной исповеди. Но приговоренный просил дать ему последнюю возможность спокойно помолиться Богу в часовне. Ему, конечно же, отказали и не выполнили желание идущего на смертную казнь. Монах машинально перекрестил его, и рыцаря швырнули обратно в мокрую, холодную темницу, где крысы бегали по его босым ногам. Наконец-то скоро казнь, ему об этом недавно сообщили. До избавления от страданий и очищения огнем, осталось немного меньше суток. Завтра в это же время свершится «правосудие». За несколько лет ежедневных пыток, еле живой тамплиер начал завидовать своим уже давно погибшим товарищам.

В то же время, как тамплиер узнал о казни, на другом конце королевства – в Ватикане – Папа Римский и кардиналы подписали тайную депешу с личной печатью и передали ее гонцу. Возможно этот документ – единственный шанс тамплиера не сгореть заживо на площади.

Молодой гонец, получив свиток в руки, отправляется в дальний путь. У него есть чуть меньше двадцати четырех часов, чтобы проскакать триста миль по дорогам Франции и спасти рыцаря, передав палачам секретное письмо. Время пошло. Если молодой человек не успеет вовремя доставить палачам документ от Папы, то следующим он пройдёт на казнь, вслед за тамплиером. Гонец скачет как безумный, загоняя на смерть лошадь. У него осталось совсем мало времени, чтобы спасти воина и спастись самому. Дорога превращается в полосу препятствий.

На постоялом дворе, где меняют уставших лошадей, людно и грязно. Уставший гонец тяжело дышит, его кобыла уже падает от усталости. Парень быстро перекидывает сумку на другого жеребца, платит смотрителю золотой монетой. Он не замечает, как из-за угла за ним следят. Три пары глаз наблюдают из укрытия за каждым его шагом. Местные бандиты сразу приметили его «богатый вид». На гонце дорогой плащ, качественные сапоги, а в кошельке точно есть монеты. Для лесных головорезов такой всадник – желаная добыча.

Как только гонец выезжает за ворота станции и скачет дальше по грязной французской дороге, бандиты вскакивают на своих коней и отправляются по следу.

Через пару миль, когда дорога сворачивает в глухой лес, гонец замечает топот копыт. Он оглядывается через плечо и видит погоню. Три всадника в капюшонах несутся во весь опор, у одного из них в руке уже арбалет. Парень прижимается к гриве жеребца, со всей силы бьет его пятками по бокам и мчится вперед. Из-под копыт во все стороны летят комья грязи. Бандиты знают эти тропы как свои пять пальцев. На крутом повороте у поваленного дерева они начинают зажимать его. Раздается щелчок арбалета, и стрела вонзается в плечо гонцу. Острая боль пронзает тело, парень едва не вылетает из седла, но все-таки умудряется удержать поводья.

Конь от страха встает на дыбы, скользит по глине и с громким ржанием падает на землю, придавливая парню ногу. Бандиты, почувствовав победу, спрыгивают со своих лошадей, окружая гонца, достают свое оружие: ржавые ножи и топорики. Парень понимает: сейчас бандиты у него все заберут, найдут свиток с папской печатью, и он не успеет вовремя доставить его палачам! Случится непоправимое – рыцаря заживо сожгут. А с него самого, за такой провал, инквизиция сдерет кожу живьем. Ему конец… Пока мародеры скручивают его, рвут одежду и лезут к кошелю с золотом, гонец, терпит сильную боль в раздробленной после падения лошади, ноге. Он умудряется незаметно вытащить и спрягать депешу в единственное надежное место, в которое бандиты точно не полезут с проверкой.

В то время, пока гонец пытается вовремя добраться до палача и передать ему письмо от самого Папы Римского, рыцарь уже не ждет спасения. Толпа беснуется:

– Сжечь! Сжечь!

Но инквизиторы не торопятся. До казни есть время. Тамплиер закрывает глаза и его мозг погружается в воспоминания о последнем дне на этой грешной земле…

Сырой, покрытый плесенью подвал инквизиции вонял кровью, паленой кожей и чем-то тухлым. Рыцарь-тамплиер висел на толстых цепях, прикованный к каменной стене. Его тело давно уже превратилось в один сплошной синяк после пыток. Но воин даже не стонал. Напротив него, за столом сидел жирный, чистенький следователь-священник в шерстяной рясе. Он, чавкая, жевал яблоко и водил толстым пальцем по пожелтевшему пергаменту протокола допросов.

– Ну что, брат во Христе, – инквизитор, вытерев губы рукавом и смотрел на рыцаря с наигранной жалостью. – Давай не будем затягивать. Время твое на исходе. Нам нужно твое признание. Вы, кучка еретиков, спрятали то, что принадлежит церкви! Где Святой Грааль? Куда твой орден увез золото из парижского замка перед тем, как вас Папа Римский объявил вне закона и приказал схватить? Скажи мне, я обещаю – костер заменят на смерть от меча. Она будет быстрой и без боли. Это милость для тебя!

Рыцарь медленно поднял голову. Сквозь слипшиеся от крови волосы он смотрел на этого зажравшегося монаха с такой ненавистью, что инквизитор невольно шарахнулся от узника. Тамплиер сплюнул кровь прямо на чистенькие сапоги следователя.

– Милость? – еле слышно говорит рыцарь. – Не нужна мне такая милость! Пока вы тут в своих кельях в безопасности объедались и строчили доносы, мой орден воевал в Крестовых походах, мы с братьями годами жарились в пустынях, гибли и получали раны в сражениях, добывая славу Папе и королю. Я лично хоронил своих братьев в чужих землях, лично умирал за всех вас. Вы обвинили нас в ереси, говорили, что мы плюем на крест, и все для того, чтобы ограбить. Вы не получите ничего от меня. Все тайны сгорят вместе со мной.

Инквизитор покачал головой и дал знак палачу, который уже грел на углях железные щипцы.

– Жаль, – вздохнул следователь. – Очень жаль. Душа твоя погрязла в гордыне. Очищающий огонь инквизиции – это все, что сможет тебе помочь. Зовите монаха для предсмертной исповеди, а завтра утром везите этого богохульника на повозке прямо к столбу. Пусть сгорает без покаяния.

И вот он на площади, ждет казни…

Палач, видя, что тамплиер закрыл глаза и притих, хватает деревянное ведро и выливает на него ледяную воду, пытаясь привести война в чувство. Холодная струя смывает свежую кровь. Рыцарь вдыхает ртом воздух, содрогается и открывает глаза, выплывая из своих воспоминаний.

Пока тамплиер ждет казни. Гонец все еще пытается вовремя доставить послание Папы…

Лесной дождь заливает лицо. Гонец лежит в грязи в одном нижнем белье – бандиты не оставили ему даже рубахи. Раненое плечо невыносимо болит. А раздробленная нога, ноет так, что перед глазами плывут круги. Каждая минута на счету, но парень не может даже подняться.

Вдруг сквозь шум дождя доносится скрип колес. Из-за поворота лесной дороги медленно выезжает дряхлая повозка, груженная соломой. За вожжами сидит деревенский мужик. Заметив на обочине окровавленного полуголого парня, он останавливает старую кобылу.

– Вот это да… – мужик сплевывает в лужу. – Живой, что ли, несчастный? Обокрали до исподнего, видать?

Гонец цепляется здоровой рукой за край телеги и подтягивает свое переломанное тело кверху.

– Дядька… подвези, умоляю. – В долгу не останусь. Моя жизнь на кону.

Мужик качает головой, но все-таки помогает гонцу взобраться на телегу. Колымага медленно трогается по грязной дороге. Время безжалостно уходит.

– Куда ж ты в таком виде собрался, малый? – спрашивает старик, не оборачиваясь. – Тебе в лечебницу надо.

– Нельзя мне! В город гони, на главную площадь! – гонец еле дышит, прижимая руку к раненому плечу. – У меня в… у меня с собой секретный документ. Из Ватикана. Если я опоздаю, там казнят рыцаря-тамплиера. Понимаешь, это важно?

Мужик оборачивается, смотрит на парня и усмехается.

– Тамплиера? Да пропади он пропадом, этот вероотступник. Мне-то какое дело до этого еретика. Пусть их хоть всех перезжигают и казнят. Сами виноваты! Мое дело – сено довезти, пока не сгнило. Так что сиди и не ори, доедем к вечеру.

Гонец смотрит на спину мужика. Опоздать с депешей – значит подписать себе смертный приговор. Страх за собственную жизнь заставляет идти на крайние меры.

Парень медленно, стараясь не шуметь, подтягивается на локтях. Здоровой рукой нащупывает на дне телеги обрубок толстой ветки. Гонец размахивается и со всей силы бьет мужика прямо по затылку.

Старик орет, выпускает вожжи и валится со скамьи на дно повозки, потеряв сознание.

Действовать нужно быстро, но сломанная нога тормозит гонца. Не обращая внимание на боль, парень стаскивает с отключившегося мужика его грязную одежду, натягивает ее на себя, теперь он в рубахе и широких штанах.

Кое-как одевшись, он переваливается через край телеги и падает прямо в грязь. Его план – распрячь кобылу и на ней отправится в дорогу. Гонец прыгает вокруг лошади на одной здоровой ноге, опираясь на ту ветку, которой ударил мужика, как на костыль. Он возится с упряжью очень долго: пальцы от холода не слушаются. Каждая минута сейчас – это шаг тамплиера к казни, а это значит, что и казни самого гонца.

Наконец, посыльный освобождает клячу от оглобель. Кое-как, упираясь костылем в землю и цепляясь за гриву, парень закидывает свое тело на спину лошади. Седла нет, сломанная нога болтается на весу, плечо болит и кровоточит.

– Но! Пошла! Давай! – орет он в ухо кобыле, ударяя пяткой в бок.

Старая кляча переходит на рысь. Гонец, согнувшись от боли и прижимаясь к конской шее, мчится дальше, в город. Время идет!

Лошадь быстро выбивается из сил, рысь сменяется медленным шагом. Гонец лупит ее здоровой пяткой по бокам, орет, проклинает животное, но кобыла еле-еле перебирает копытами по размытым дорогам. Парень готов выть от безысходности – время истекает. Но вот, наконец, сквозь туман впереди проглядывают очертания городских ворот.

В это же самое время на площади происходит ад. Привязанному к деревянному столбу тамплиеру жирный монах монотонно бубнит окончательный приговор. На всю округу звучат слова обвинения: ересь, осквернение святынь, измена. Вердикт инквизиции простой – казнь через сожжение, очищение огнем.

Сам рыцарь уже ничего не слышит. Он привязан уже к этому бревну несколько часов. Измученное пытками тело затекло, сломанные руки и ноги невыносимо болят. В голове крутится одна мысль – он просто мечтает о смерти. Он хочет, чтобы этот цирк, крики толпы и эта жизнь наконец-то закончились.

Монах сворачивает пергамент. Палач в черном капюшоне делает шаг вперед и опускает факел. Огонь из-за сырости разгорается неохотно, бревна шипят, испуская едкий дым, но пламя все-таки разгорается. По площади разносится запах паленого мяса. Рыцарь стискивает зубы, терпя невыносимую боль.

И тут небо над головой буквально разверзается. Из черных туч на город обрушивается сильный ливень. Настоящий потоп с небес. Дождевые капли за считанные секунды заливают костер. Дрова шипят, от них исходит белый пар, и гаснут. Рыцарь спасен за минуту до смерти!

Толпа замолкает. Люди в вонючих лохмотьях падают на колени прямо в грязь, смотрят на небо и крестятся. По площади разносится благоговейный шёпот:

– Знамение… Это промысел Божий! Сам Бог защитил и спас рыцаря!

Палач в растерянности отступает назад, не понимая, что делать. Как казнить человека, если небеса против этого? Если сам Творец заступился за раба своего?

Рыцарь, тяжело дыша, открывает глаза, на губах торжествующая улыбка. Бог услышал его молитвы! Он спасен!

В эту же минуту на эшафот заползает полуживой гонец. Весь в грязи, в чужой поношенной рубахе, изломанный и окровавленный. Он из последних сил ползет по мокрым доскам помоста. Парень без сил, он еле успел, но он рад, он вовремя доставил документ и спас две жизни: свою и рыцаря!

Гонец лезет за пазуху, вытягивает измятый, грязный свиток и вручает его монаху:

– Депеша… Из Ватикана… Срочно…

Монах берет мокрую бумагу, разворачивает ее, всматривается в оттиск папской печати, видит подписи кардиналови и самого короля – и лицо его расплывается в хитрой ухмылке. Весь страх перед божественным промыслом летит к чертям. У него есть документ! Монах громко, на всю притихшую площадь, зачитывает волю высшей власти: «Казнить немедленно».

Священник поворачивает грязную бумагу сначала к тамплиеру, а потом праазывает ее толпе. Раз есть приказ самого Папы Римского, то у инквизиции нет выбора – казнь состоится в любом случае, даже если сам Бог против этого. Никакое чудо не отменит исполнение. Толпа согласно улюлюкает. Раз высшие священнослужители решили, что казнь будет, значит так и надо!

Гонец без сил падает на мокрые доски, облегченно вздыхая – его жизнь в безопасности. А палач обнажает свой меч, чтобы просто добить привязанного рыцаря под проливным дожем. Он уже заносит меч над головой рыцаря, как в небе сверкает яркая молния. Даже небеса плачут от такой несправедливости. Один монах радостно потирает свои толстенькие ручки, считая, что выполнил свой священный долг. Если монахи решили исполнить волю Божию, то им совершенно наплевать, чего сам хочет Господь!