Там, вдали, за Стеной...

Глава 1

Антонинова дорога. Двенадцать миль к северу от Лимеса.

Январь, тридцать первый день 104 года эры Диоклетиана.

Усталая, закованная в сталь доспехов, змея тяжёлой пехоты медленно вползла на очередной заснеженный холм. Ехавший во главе колонны всадник в алом плаще кинул взгляд на раскинувшийся вдоль берега неширокой реки городишко и поднял руку, давая сигнал к остановке.

— Пропретор, почему стоим? Осталось-то всего ничего! Небось, местные девки ждут не дождутся нас, таких бравых! — нетерпеливо выкрикнул высокий шрамолицый центурион. — А то на здешнем холоде недолго и отморозить себе всё на свете! Верно говорю, ребята?

— Да уж ты-то, Секст Манлий, всегда тёплое местечко найдёшь, куда пристроить своё всё на свете! — под одобрительный хохот легионеров возразил всадник. — Но со звонкой-то монетой греть ведь намного сподручнее, а? Сейчас наш трибун Марк Валерий раздаст декурионам жалование на каждый десяток. За месяц вперёд до самых мартовских ид…

Пропретор переждал возбуждённо-радостные крики легионеров и снова поднял руку, призывая к тишине.

— В городишке сейчас большой зимний торг, куда съезжаются пикты со всего севера. Времена нынче неспокойные. Хорошо б наше появление остудило горячие головы…

— Не беспокойся, экселенц, — трибун, освободившийся от раздачи денег, подошёл к всаднику. — Ребята всё сделают, как надо! Как сейчас войдём боевым строем под буцины — я не я буду, если две наши когорты в местных сплетнях не превратятся в два свежих легиона.

AD SIGNA! — услышавшие уставную команду на построение легионеры моментально заняли привычные места. Марк Валерий дождался утверждающего кивка пропретора и, глядя на вновь выстроившийся ровный прямоугольник легионного строя, рявкнул:

— С песней вперед…

И в такт мерному топоту калиг над заснеженной, искрящейся под полуденными лучами низкого солнца равниной громогласно грянуло:

Пусть я убит, пусть я убит и взят Хароном И кровь моя, и кровь моя досталась псам - Орёл Железного Шестого легиона Всё так же, так же, так же рвётся к Небесам…

* * *

Хабитанциум. Тринадцать миль к северу от Лимеса. То же время.

Тяжёлый вращающийся помост со скрипом повернулся, и Атвунн, ощутив на себе десятки похотливо-вожделеющих мужских взглядов, испуганно съёжилась — неужели всё это происходит именно с ней? А ведь всего неделю назад всё было так хорошо — своя усадьба на вересковом холме, любящие родители, покой и достаток. И вот…

— А ну, кому скотинка двуногая, говорящая? На любой вкус и кошелёк! Любуйтесь, да серебро считайте! Для поля, для дома и для постели! Сам бы купил, да вам оставляю! Кого желаете, почтеннейший? Глядите, какая красавица! А уж какая искусница на ложе! Любой владелец лупанария позавидует!

— Оставь своих волчиц вон для этих, — высокий бородач в клетчатом плаще, цвета которого выдавали выходца с северного побережья, зло дёрнул головой в сторону любопытствующей толпы. — А мне нужна девушка непорочная…

— Есть, есть такая, мой господин, — грек-работорговец за руку выволок Атвунн к придирчивому покупателю, — и всего четыре сотни денариев! Почти даром, себе в убыток…

— Что? Эта? Да ты погляди — ни кожи, ни рожи! Ей красная цена двести! И то только за волосы! Волосы, да, хороши — чистое золото! Кого обмануть хочешь?

— Так ведь девственница пятнадцати лет, где теперь такое сокровище возьмёшь? Но только ради уважения сбавлю до трёхсот…

— Триста? Ну… пожалуй… А точно, что еще не знала мужчины?

— Так ведь нынче же вечером и убедитесь, мой господин! Непорочна, клянусь Гермесом-Трижды Величайшим!

— Слушай, ты, сын ослицы и барана! Я покупаю её для завтрашнего праздника Имболк! Ты, что ли, примешь на себя гнев Богини, если что не так?! А ну, показывай давай товар лицом! То есть не лицом, а…

Торговец, не желавший упускать выгодного покупателя, решительно содрал с девушки тунику:

— Гляди!

Из рыночной толпы послышались громкие смешки и глумливые возгласы:

— Эй, девка, раздвигай ноги, да показывай своё сокровище-то!

Атвунн, вся пунцовая от стыда и унижения, тщетно пыталась прикрыться руками от похотливых мужских взоров, но вдруг толпа, вовсю смаковавшая бесплатное представление, отхлынула от помоста — навстречу звонкому голосу буцины, вслед за которым в город ворвался слитный рёв сотен мужских глоток.

Сожжён в песках, сожжён в песках Ершалаима В снегах британских закалён Во славу МАгна МАксима и Рима Шестой шагает Легион.

И мерный топот легионерских калиг — всё ближе, ближе, вот уже колонна достигла рыночной площади. И песня всё громче и грозней…

Под африканским, африканским знойным небом Иль в пиктских северных лесах Победный клич, победный клич Быка «Quos ego» В сердца врагов вселяет страх…

Всадник в багряном плаще остановился прямо напротив помоста, пропуская движущуюся когорту. Внезапно его взгляд упал на попытавшегося остаться незамеченным бородача, и уголок рта патриция гневно дёрнулся:

— Что делает здесь этот шелудивый северный пёс?!

— Он покупает рабыню, вот эту, мой господин! — низко кланяющийся работорговец вытолкнул Атвунн на самый край помоста. — Мы уже сговорились на шестьсот денариев, ну, или на пятнадцать золотых, мой господин!

— Вот здесь сорок солидов, — патриций швырнул опешившему от подобной щедрости греку тяжело звякнувший мешочек, — и чтобы духу его здесь не было!

Побуревший от унижения бородач схватился было за боевой нож, но негромкая команда центуриона «К мечу!» и шелест десятков обнажаемых гладиусов мигом сбила с пикта воинственный настрой. Центурион же, презрительно сплюнув в сторону варвара, нарочито громко затянул очередной куплет, тут же подхваченный десятками легионеров:

Пот, кровь, мозоли, кровь, мозоли — нам не в тягость… На раны плюй, на раны плюй — не до того! Пусть даст приказ пропретор наш Корнелий Публий Мы точно выполним его!

Подхваченная сильной мужской рукой Атвунн и охнуть не успела, как очутилась сидящей боком на могучем жеребце перед своим новым хозяином. От волнения и неожиданности девушка даже не разглядела толком своего покупателя, успев заметить разве что седые виски и обветренные скулы, да ощутить силу его руки. Непривычная к езде верхом юная рабыня едва-едва не свалилась под копыта и удержалась, только крепко-накрепко ухватившись за мужчину.

— Ой, прости неловкую, господин! — она в смущении склонила голову к кольчуге-лорике с серебряным изображением бычьей головы. Но всадник только легонько потрепал девушку по плечу и повернулся к шрамолицему центуриону, что подал недавно ту самую немудрящую команду:

— Спасибо, Секст!

Тот понимающе осклабился и, бросив оценивающий взгляд на Атвунн, заорал во все горло:

— Марк Валерий, Марк Валерий! Вот ты скажи, как наш трибун, почему это пропретору всегда достаётся всё самое лучшее?! Даже в этом паршивом городишке, и то! А что ж тогда простому легионеру делать?!

Ответом ему был громогласный хохот в строю и смачные солёные шуточки в адрес юной рабыни, которая уже не знала куда девать стыдливое смущение. Но тут все возгласы перекрыл мощный, явно привыкший командовать бас:

— Что делать… что делать… ЗАВИДОВАТЬ!!!

Примечание.

Имболк — кельтский праздник в честь богини Бриггид, воинской ипостаси которой перед началом боевых действий приносили в жертву девственницу, закапывая её живьём. Отмечался 1 февраля.