Суд народный

Будни фронтовой бригады

Солдаты не торопясь занимали места. Сколоченные на скорую руку скамейки стояли полукругом около импровизированной сцены из досок и снарядных ящиков. За занавеской, натянутой между двумя ЗИСами прятались артисты. Передовая была совсем рядом и Людмила Емельянова- певица фронтовой бригады из города Пущино, отчетливо слышала канонаду.

- Что, Люся, страшно?- улыбнулся её товарищ по театру, Леонид Голубев, загримированный в одного из персонажей пьесы Островского- ничего, в первый раз оно всегда страшно. Помню , наша бригада в сорок втором в окружение попали под Харьковым вместе с пятьдесят седьмой армией, так половина наших кто погиб, а кто без вести пропал.

- Ну начал- пробурчал Иван Жилкин, внимательно рассматривая себя в маленькое зеркальце- девчонка первый раз на передке, а ты вместо того, чтобы поддержать человека, пугаешь её.

Голубев вытащил папиросу и осторожно, чтобы не испортить накладную бороду, закурил со словами:

- Молчи, немчура.

Жилкин, загримированный для комической сценки под Гитлера, не обиделся, а только шутливо погрозил Голубеву кулаком.

Люся тихо рассмеялась над товарищами, любившими препираться друг с дружкой, и в который раз стала читать текст своего репертуара.

Дрессировщик Иосиф Элькинд кормил яблоками своего питомца- маленькую макаку и улыбаясь говорил: мой Джонни тоже поначалу взрывов и бомбежек боялся, а сейчас почти не обращает на это внимания. Настоящий артист.

Жилкин выглянул в щель занавески и цокнул языком:

- Собрались! Все красавцы удалые! Люся, хватит хранить своё холодное сердце, подари его любому из этих богатырей и они..

- Дорогие товарищи- раздался со сцены голос их конферансье Петра Мышкина- сегодня в репертуаре нашей бригады отрывки из пьес Островского, юмористические сценки, дрессированные животные, а в заключении- молодая, но уже известная певица Людмила Емельянова! Похлопаем!

Шум аплодисментов был такой, что даже ненадолго заглушил канонаду.

Первым был показ отрывков из Островского. Пока оно шло, аккордеонист дядя Женя Савельев, воровато оглянулся и достав из пиджака стеклянную фляжку с коричневой жидкостью, сделал внушительный глоток.

- Люсенка, рекомендую- блаженно улыбаясь сказал он- всё волнение как рукой снимет и даже наоборот.

Люда помотала головой напомнила Савельеву:

- Дядь Жень, не забудь, «Синий платочек» самый последний, а когда буду частушки петь, с тебя чечётка.

На сцену тем временем вышел «Гитлер» и стал читать свой слезливый монолог о том, что ночью ему приснился Наполеон, который говорил ему не ходить в Россию, а он, дурак такой, не послушал. Громовой хохот и аплодисменты зрителей были так заразительны, что смеялись и артисты за занавеской, знавшие эту сценку наизусть. Выступление Элькинда с кривлякой Джонни тоже было встречено смехом и аплодисментами.

- А теперь Людмила Емельянова!- провозгласил конферансье.

Люда выдохнула, поправила своё платьице в горошек и откинув занавеску, с колотящимся сердцем поднялась на сцену. За ней с аккордеоном на животе и бантом на шее проследовал неуклюжий толстяк Савельев. Доски сцены были сырыми и чуть- чуть прогибались, отдаваясь эхом. Емельянова увидела лица солдат. Разные, молодые старые красивые и не очень. И глаза. Смотревшие на неё тепло и внимательно и с заботой. Как смотрит на любимую сестру старший брат, готовый её оберегать и защищать.

Неожиданно Люда успокоилась и дав знак дяде Жене, запела низким бархатным голосом:

-С берёз неслышен, невесом

Слетает жёлтый лист,

Старинный вальс "Осенний сон"

Играет гармонист.

Бойцы начали тихонько подпевать. Люда почувствовала, как к горлу её подкатывает комок, мешая петь. Но опытный Савельев видя это, запел сам, помогая Емельяновой и через пару секунд всё было снова хорошо.

Не пережидая аплодисментов, дядя Женя озорно пробежал пальцами по клавишам аккордеона и грянули частушки, одна другой веселей и задорней:

На осине две верёвки

Любо дорого смотреть

Скоро Гитлер с Муссолини

Будут рядышком висеть!

Смех ещё больше усилился, когда из за спины дяди Жени показался Жилкин всё в том же одеянии Гитлера, горестно разводя руками, как бы говоря- так тому и быть.

Канонада, гудевшая где то вдали, неожиданно усилилась, а ещё через несколько секунд врывы заухали совсем рядом.

- Все в укрытие!- закричал седой майор, стоявший ближе всех к сцене.

И зрители и артисты бросились врассыпную, прячась от миномётного обстрела. Несколько мин взорвалось рядом с ЗИСом, деревянный кузов которого тут же превратился в груду искореженных досок

Люда, откинутая взрывной волной со сцены к машинам, ворочалась на земле, оглушенная, размазывая по лицу кровь от нескольких щепок впившихся в лоб. К ней бросился молодой парень-танкист и легко подхватив на руки потащил в безопасное место.

Вскоре заухали и советские миномёты, отвечая врагу. Дядя Женя, Жилкин и Голубев спешно бросились к миномётным расчётам, и окопам, где и им нашлась работа. Савельев открывал ящики и подавал мины, а Голубев и Жилкин на носилках таскали раненых. Елькинд с вцепившимся ему в спину Джонни, как угорелый бегал с ведром до ближайшего ручья и тушил дымившийся грузовик.

- Ну что, смотришь, хлопец- весело говорил Жилкин , таща на носилках раненого бойца, который не был на концерте и теперь во все глаза смотрел на него- да свой, я свой, артист!

Люда очнулась , чувствуя, как чьи-то сильные руки бинтуют ей голову.

- Всё в порядке товарищ артистка- услышала она голос- до свадьбы заживёт, а пока походите с повязкой.

Емельянова присела на валявшийся неподалёку стул и посмотрела на своего спасителя. Это был парень лет двадцати пяти в чёрном новеньком комбинезоне и шлемофоне. На груди его тускло поблёскивала медаль «За отвагу»

- Егор Воронцов- представился он - как вы себя чувствуете?

- Людмила Емельянова. Петь смогу- не то спрашивая себя, не то утверждая отозвалась Люда, ощупывая повязку и оглядываясь.

Обстрел кончился. Сцена почти не пострадала. Подошли Жилкин, дядя Женя и Голубев. Все трое были живы, но порядком испачканы в осенней грязи. Понемногу снова стали собираться зрители.

Люда ласково посмотрела на своего спасителя.

- Спасибо вам, Егор Воронцов- тихо сказала она, потупившись.

Танкист тоже смутился.

- Да что там, Людмила - пробормотал он, покраснев- я..я говорить не мастер. Но знайте..В каждой нашей победе над врагом есть и ваш вклад.

Приезжайте к нам почаще.

Егор набрался храбрости и выпалил:- или пишите! Сто первая танковая дивизия..

- Люсенька, зрители ждут!- бесцеремонно оборвал их диалог дядя Женя Савельев.

Егор осторожно пожал протянутую ему белую маленькую ладошку и быстро оббежав машину уселся на свободное место около сцены.

Люда, стараясь не обращать внимания на дёргающую боль в голове вышла на сцену.

- Немецкие разбойники немного помешали нашему концерту- звонко сказала она- но мы всё же закончим!

Савельев заиграл «Синий платочек». Люда пела и видела, как Егор сидя в первом ряду, улыбаясь смотрит на неё.

Через полчаса концерт закончился. А ещё через час, собирая реквизит в уцелевший ЗИС, Люда увидела, как по пыльной дороге на запад покатила танковая колонна. На борту одной из «тридцатьчетвёрок» Люда успела прочитать надпись белой краской- «За синий платочек! За Емельянову»

Дядя Женя Савельев ласково и осторожно потрепал девушку по плечу и сочувственно спросил:

-Больно?

Люда поморщилась:

- Нет, но шрам, наверное надолго останется.

- Ну с боевым крещением тебя, артист Емельянова.

Люда подняла руку и запоздало помахала вслед колонне, уже почти не видимой за дорожной пылью.

90

Оценили 90 человек

5

1

Подарок от немцев.

Миномётный расчёт сержанта Константина Медведева, расположенный в двух километрах от переднего края,голодал. Полковая кухня, которую ждали три дня назад, потерялась, не то попав под обстрел в лесах Новгородской области, не то просто заблудившись. Бойцы доедали последние сухари, топили в котелках снег, заваривая кипяток мёрзлыми листьями брусники.

Немцы, попавшие в окружение под Демянском, всеми силами старались вырваться, бешено контратакуя.

- Эх, хорошо фрицу- завистливо сказал рядовой Владлен Давыдов, наблюдая за тёмным небом в котором медленно плыли транспортные немецкие самолёты Ю-52.

Синяя ракета, взвившаяся в воздух с немецкой стороны, указала место сброса и от «тёток Ю», как назвали их немцы, отделились несколько десятков сигарообразных контейнеров на парашютах.

- Жируют, суки!- выругался Давыдов а наш Кузя с кухней, видимо, насовсем сгинул.

Флегматичный литовец Томас Лейтонас спокойно заметил:

- От ругани, Володя, сытым не будешь. Есть у меня одна идея.

-Говори, Том- приказал Медведев.

Лейтонас покопался в своём мешке и достал оттуда трофейный пистолет- ракетницу.

- Вот- просто сказал он.

- Так у неё только белый патрон- засмеялся Давыдов- а немцы цвет ракет всегда меняют во время каждого сброса. Выстрелят они через три дня красным или желтым- а на твой белый плюнут и посмеются.

- Значит нужно добыть как можно больше патронов разного цвета- пожал плечами Томас.

- У Ваньки Петрова из второго взвода была ракетница- вспомнил Давыдов- только он жмот так не даст, менять придётся.

- Вот это дело- обрадовался Медведев- дуй, меняй, а я в первый взвод схожу.

Ванька Петров и впрямь оказался жмотом, потребовав за синий патрон к ракетнице горсть махорки и химический карндаш.

Прошло ещё четыре дня прежде чем бойцы всеми правдами и неправдами насобирали с десяток различного цвета патронов. Но немцы, как назло, перестали снабжать своих окруженных через воздушный мост.

- Плакал мой табачок и карандаш- горевал Давыдов- я бы в этого Петрова сам из ракетницы пальнул.

От голода Владлену не засыпалось. Он вышел из блиндажа стал всматриваться в ясное морозное небо. Он уже собрался уйти обратно, как вдруг услышал нарастающий гул.

- Летят!- громко прошептал он- Летят!

Давыдов юркнул в блиндаж и растолкал друзей:

- Скорее, мужики, проспим все подарки от Гитлера!

Гул нарастал. Лейтонас озабочено копался в мешке.

- Том!- разозлился Владлен- чего копаешься?! Где патроны к ракетнице?

- Мммм- неопределенно промычал литовец- я кажется их оставил в коробке их под печенья.

- А коробка где?- нетерпеливо спросил Костя

- У соседей,где мы вчера в домино играли.

-Так беги же, остолоп!- вразнобой крикнули Медведев с Давыдовым.

Гул всё близился и Томас, наконец поборов свою солидность, бросился в соседний блиндаж.

Медведев увидел, как со стороны немцев в воздух взмыло несколько зеленых ракет

- Томас, быстрее!- рявкнул он, увидев вдали неуклюже бегущего литовца.

Костя лихорадочно зарядил зелёный патрон и выстрелил. Ярко- зелёная ракета взмыла в небо. Один из самолётов, описав дугу, сбросил долгожданную капсулу, которая приземлилась буквально на головы немного спятившим от радости бойцам.

- Вскрывай скорее!

Медведев, ломая ногти, открыл крепкие застёжки на четырёхметровом контейнере и откинул крышку. В капсуле были большие- на несколько килограмм, банки сливочного масла, мясные и рыбные консервы, сигареты , хлеб и даже несколько бутылок ямайского рома.

- Мать-телега!- простонал обычно спокойный Томас- как бы нам до смерти не обожраться, ребята.

- Ну , как говориться, спасибо фрицу за подарочки- жуя консервированную ветчину подмигнул друзьям Владлен.

Но рачительный Медведев часть продуктов спрятал под топчан, часть выставил на стол поделив между всеми, а часть велел подарить знакомым бойцам из соседних рот.

- Держи, Ваня- благодушно сказал Владлен, протягивая Петрову банку консервов- хоть и ты жмот. Только не спрашивай, где я это взял.

Подобный фокус с доставкой еды расчёт Медведева проделал ещё раз, но потом их ждало жестокое разочарование.

В контейнере, приземлившемся неподалёку от их оказались клюшки для гольфа, зонтики от солнца, гетры и футбольные мячи.

Пойманный через несколько дней немецкий капрал рассказал, что в штабе что-то напутали и вместо еды и одежды в заснеженную Россию повезли то, что предназначалось для Африки.

С кем ты?!

- Едут!

- Мишка, где хлеб- соль? Я тебя прокляну, дурында конопатый!

Грузный священник с длинной кудлатой бородой, отец Дионисий кряхтя отрывал доски от заколоченных окон небольшой церковки. Красная Армия, спешно отступавшая, оставила небольшое село Добровещенское только вчера и Дионисий исполнил свою мечту, которую он лелеял ещё с гражданской войны- снова открыть храм.

Где-то на горизонте появились клубы пыли передовых немецких частей. Дионисий поправил фелонь, которую прятал в сундуке и снова крикнул Мишке Пузырю- бывшему кулаку, который тоже ждал прихода немцев:

- Ну где ты там?!

Дионисий оглядел храм и вздохнул. Закрытый в 1929-м году, он совсем обветшал, но внутри выглядел лучше чем снаружи.

- Слава богу, дождались- выдохнул Пузырь, вытирая тряпкой своё мясистое красное лицо.

Тихие улочки села быстро наполнились рёвом мотоциклов, машин, ржанием лошадей и резкими выкриками новых хозяев, одетых в серые, мышиного цвета, мундиры.

Дионисий, Пузырь и ещё с десяток человек терпеливо стояли около церквушки, ожидая, когда на них обратят внимание. Наконец, около них остановился чёрная легковая машина, из которой выбрался холёный офицер, в сопровождении нескольких солдат.

- Многие лета нашим избавителям от большевистского ярма- дав петуха, фальцетом выкрикнул Мишка- слава Гитлеру освободителю!

- Хлеб-соль, господа немцы- угодливо пробубнил Дионисий - притягивая офицеру каравай с солонкой на уже успевшем запылиться рушнике. Просим разрешения провести праздничный молебен!

Дионисий вспомнил благостные времена до революции, когда крестьянская община содержала храм и ему, Дионисию, оставалось на безбедную жизнь.

Всё изменили проклятые большевики в 1917-м. Народу в храм ходило всё меньше и меньше и наконец, в конце двадцатых, его закрыли окончательно, заставив Дионисия забыть о сытой и спокойной жизни.

Переводчик быстро рассказал офицеру в чём дело и тот что-то вальяжно заговорил.

- Германская армия гуманна и прислушивается к священнослужителям, пострадавшим при жидобольшевиках. Религия- это личное дело каждого. И гордый арийский орёл воспарит и присмотрит за русским православным крестом, который..

Офицер всё говорил и говорил, до Дионисия донёсся запах спиртного. Будто, подтверждая догадку Дионисия, немец достал фляжку, выпил и закусил куском хлеба. Сопровождающие немца одобрительно загоготали, а переводчик сказал:

- Отныне ваш приход объявляется действующим. Не забывайте, что дало вам это немецкое оружие и гений Адольфа Гитлера.

Тем временем несколько полицаев, приехавших с немцами согнали к храму местное население, которое не успело или не могло уйти в лес к партизанам,

- Братья и сёстры во Христе!- зычно крикнул Дионисий- вот и поднялся карающий меч божественного правосудия над бесовской советской властью и её приспешниками. Христолюбивый вождь германского народа ведёт своё воинство в новый крестовый поход во имя спасения народов от антихриста- большевика! Ну, с богом!

Дионисий широко распахнул чуть не отвалившуюся дверь церквушки и вошел в заброшенный храм.

Прошел месяц и Дионисий всё больше привыкал к новой жизни. «Господа немцы» помогли вычистить и восстановить церковь. Конечно же не сами, а с помощью пленных, которых тысячами гнали через их село. Троих из них Дионисий узнал. Это были жители соседнего села Кобзево. Он подошел к ним- оборванным и измождённым и в упор спросил:

- Ну что, не забыли, супостаты, как божий храм закрывали? Как крестьян отговаривали не ходить в храм. А я ведь знаю, что вы комсомольцы и что шибко вы полютовали и у себя и у нас.

Пленные угрюмо шли, не обращая на Дионисия никакого внимания и это взбесило его больше всего. Он догнал конвойного и на ломаном немецком крикнул , показывая на комсомольцев-

- Даз зинд коммунистен!

Троих пленных мгновенно выдернули из колонны и утащили к обочине дороги, откуда вскоре послышались выстрелы. Вечером офицер вызвал Дионисия в свой дом и вручая небольшую бутылку шнапса сказал ему через переводчика:

- Если каждый священнослужитель будет выполнять свой долг, отец Дионисий, то совсем скоро праздничный молебен будет в Москве.

Немец снова был пьян, но дух у Дионисия захватило. А ну как на самом деле..В Москве..В Успенском соборе..

На радостях он даже не стал дожидаться, когда придёт домой, а оглянувшись отхлебнул из бутылки.

- Доброго здоровьичка- Дионисий- услышал он за спиной и чуть не поперхнулся.

Перед ним улыбаясь во всё своё конопатое лицо, стоял Мишка Пузырь

-Напугал, чёрт- рассердился Дионисий- что нового в колхозе? Не закрыли ещё?

- А зачем? Колхоз теперь на немца трудит. Я вот что тебе сказать хотел- Пузырь оглянулся. Поговаривают партизаны завелись недалеко.

- Удивил- буркнул Дионисий- сейчас много сброда по лесам шастает. Ну ничего , немцы скоро всех выловят.

- Да я не о том- вздохнул Мишка. Там в отряде ихнем тоже поп. Иона. С Кобзево. Слышал, что он обещал тебя лично повесить.

- Ты чего болтаешь?- разозлился Дионисий- я вот сейчас тебя за шиворот возьму, ты комендатуре расскажешь, где и от кого ты это слышал! Думаешь, тебя бандиты пощадят, если поймают?

- Так я хоть и из бывших, но коммунистов немцам не выдавал.

- Уйди, пёс, с глаз моих!

Мишка поспешил ретироваться, но настроение Дионисия было безнадёжно испорчено. Иона! Но он же тоже, как и Дионисий пострадал от коммуняк, а теперь, выходит с ними заодно? Может быть его обманом или угрозами заставили? Нужно немцам про него рассказать.

Дионисий шагал по селу, на которое уже опустились сумерки и периодически отхлёбывая из бутылки думал.

А вдруг немцы проиграют, то что тогда? Тогда ему не жить. Придется вместе с ними удирать. Да ну..На немца вся Европа горбит, вон они какие прут- сытые, откормленные, на машинах..

Он открыл калитку , но не успев ступить трёх шагов, получил жестокий удар под дых, а потом по шее.

Дионисий пришел в себя, чувствуя что сидит в сенях, привязанный к стулу. Он открыл мутные глаза и увидел перед собой худощавого человека в пиджаке поверх рясы. На груди у человека в свете вошедшей луны тускло блеснул крест.

- Иона, ты- прохрипел Дионисий- ты что же, убивать меня пришел? Мы же в гражданскую с тобой вместе против красных.. Они же веру нашу..

Иона оглянулся на своих товарищей, деловито шнырявших по дому Ионы, собирая в мешки всё, что о могло пригодиться.

- Веру, говоришь, нашу?- зловеще спросил Иона- так это ты её предал, на свастику поганую, языческую , променяв. Вместо того, чтобы благословлять русских людей на борьбу с супостатом, ты ему молебны служишь?!

- Да я на борьбу с большевиками благословляю, нешто я против России- заплакал Дионисий- немцы хоть церквы открыли.

- Я с народом своим, плох он или хорош. Как Христос говорил? Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих! А ты, гадина, с кем? Мазепа проклятая!

Иона плюнул в лицо Дионисия и сорвал с его груди большой золочёный крест.

Под утро двое полицаев, проходивших мимо, увидели что ворота в дом Дионисия распахнуты. Заподозрив неладное, они вошли во двор. Дионисий висел на берёзе, страшно оскалившись и высунув язык, а на груди его болталась большая фанерная табличка , где химическим карандашом неровно было выведено только одно слово- Иуда.

Корзина грибов

Сентябрьский лес был великолепен в своём крикливом разноцветии. Клёны, липы, берёзы, будто хвастались друг перед дружкой, кто из них ярче и приметнее. Неяркое солнце усиливало буйство красок, стараясь нагреть землю перед долгой и суровой зимой 1944-го года.

Макар и Андрей, пятиклассники из небольшого уральского посёлка Цыпинск не торопясь брели по лесу, лениво перекликаясь. Грибов, не смотря на отличную погоду, было до обидного мало и в корзинках ребят стыдливо перекатывались всего по несколько подосиновиков и сыроежек.

- У меня бабка говорит, что перед войной грибов завались было- говорил стриженный наголо, одетый в перешитую шинель Макар, жуя травинку- а сейчас , получается, пока не кончится, так и будет мало.

-В приметы дурацкие веришь, а ещё пионер- засмеялся Андрей.

Он снял будёновку, тоже ушитую и с досадой пнул ботиком мухомор- надо домой возвращаться, у меня уроки ещё не готовы.

-Давай хоть перекусим- возразил Макар.

Они достали припасённый хлеб и принялись молча жевать, поочерёдно запивая водой из настоящей солдатской фляжки. Где-то невдалеке с шумом пронесся эшелон.

Макар хотел сказать, что вот, мол, поехали на войну наши танки и катюши, но вдруг совсем рядом, хрустнула ветка и мальчики увидели невысокого мужчину в шляпе, одетого в заштопанный пиджак. За спиной у мужчины был лёгкий фанерный короб, а в руках берестяная корзина.

- Привет, грибники!- весело сказал он, заглядывая в корзинки ребят- что-то небогатый улов.

Мальчики, как по команде заглянули в корзину незнакомца, наполовину наполненную грибами

- Ого- присвистнул Андрей- где столько набрали?

Мужчина беззаботно рассмеялся и доставая кисет озорно сказал:

- Места знать надо. Чай сами так говорите!

Он вытащил из пиджака два леденца с прилипшими к ним частичками махорки и вручил мальчикам:

- Ну бывайте, хлопцы.

Грибник насвистывая исчез за деревьями а мальчики одновременно закинули конфеты в рот.

- Странный дядька- хрустя леденцом сказал Андрей

- Почему?- удивился Макар- конфеты нам дал, да я вроде даже видел раньше.

- Грибы у него странные- задумчиво сказал Андрей.

-Грибы как грибы- пожал плечами Макар- у нас такие же.

Сам Макар был не местный, а эвакуированный вместе со старшей сестрой из Ленинграда.

- У вас может и такие- но в наших лесах нет похожих- отозвался Андрей- какие-то на тонких ножках, на поганки похожи. У нас точно такие не растут. Я этот лес как свои пять пальцев знаю.

- И что из этого следует?- спросил Макар- получается, он в лес незнакомые грибы притащил?

Андрей задумался.

- Получается, что так. А зачем?

Мальчики переглянулись.

- Не нравится мне всё это- серьёзно сказал Андрей- а если это шпион или диверсант какой? И пошел он в строну железной дороги. Смекаешь?

Он решительно поднялся:

- Айда, Макарка, проверим, что это за грибник такой.

Макар подчинился более бывалому товарищу и они быстрым шагом бросились догонять человека с фанерным ранцем. Тот не успел уйти далеко и мальчики, спрятавшись за деревьями наблюдали за ним. Он не заглядывала под сосны, не шевелил траву палкой, а спокойно и уверенно шагал к какой-то нужное ему цели.

- Видал?- прошептал Андрей- ему грибы, вообще до лампочки.

Мужчина подошел к железнодорожной насыпи, оглянулся и внимательно посмотрел по сторонам. Макар с Андреем, замерли за поваленной берёзой.

Мужчина взобрался на насыпь и снял короб с плеч, сев на него, как будто он устал. Дальнейшие его действия заставили мальчиков перестать дышать.

Мужчина выложил из корзины грибы, после чего вытащил оттуда сапёрную лопатку, какие то провода и не торопясь стал рыть под рельсу подкоп. После чего он достал из короба какой-то брусок и положив под рельсу, , острожно засыпал землёй. Закончив работу, он снова сложил грибы в корзину и спустился на противоположную строну насыпи.

-Там дальше ещё две ветки и узкоколейка к заводу!- в отчаянии прошептал Андрей- он туда пошел. Бежим в посёлок!

Мальчики, оставив под берёзой корзины, со всех ног бросились в Ципинск. Через час, запыхавшиеся дети стучали в окно сельскому милиционеру- однорукому инвалиду Ивану Петровичу Буранову, год назад вернувшемуся с фронта.

- Ну что вам, молодёжь?- сердито спросил Буранов, недовольный тем, что его отвлекли от обеда.

-Там..- задыхаясь - крикнул Андрей.

Выслушав сбивчивый рассказ мальчишек Иван Петрович разом забыл об обеде. Ещё через два часа движение по железной дороге было блокировано, а Макар и Андрей, которых снова привезли в лес, уверено нашли знакомое место.

-Тут- крикнул Андрей- показывая на брошенные корзины.

Сапёры извлекли из под рельсы заряд тротила, а рота НКВД простроившись в цепь, начала методично прочесывать лес в поисках диверсанта.

***

Молодой лейтенант читал рапорт:

09.09.44 в районе леса, в расположении деревни Цыпинск задержан некто. М. Галкин, оказавшийся агентом Абвера. При нём обнаружены: толовые шашки, взрыватели, советские деньги, корзина с грибами.

На допросе Галкин показал, что их группа была заброшена утром с самолёта. По прибытии предписывалось тут же начать выполнять задание, а именно- подрыв железнодорожных путей, а так -же подъездных путей нефтеперегонного завода.

Не найдя свою группу, Галкин решил выполнять задание самостоятельно, но благодаря бдительности двух школьников- Долгих Андрея и Стахова Макара, диверсию удалось предотвратить.

Следователь дочитал донесение и засмеялся:

- Не учёл Галкин, родившийся на Украине, что грибов , которые он насобирал под Харьковым, чтобы не терять времени тут, отродясь не растёт на Урале. Молодцы , ребята. Кстати, а группу Галкина нашли?

- Нашли, Валерий Петрович- отозвался лейтенант- все трое того, при посадке шеи переломали. Их сейчас при каждой заброске всё хуже и хуже учат. Оно и понятно, времени- то у них в обрез..

***

- Отряд, равнение на знамя!- звонко крикнула вожатая

Лейтенант НКВД посмотрел на выстроившихся и замерших детей в в красных галстуках и достав из планшета листок, зачитал приказ:

- За проявленную бдительность, благодаря которой удалось предотвратить диверсию на железной дороге и задержать вражеского агента, пионеры пятого А класса цыпинской средней школы Андрей Долгих и Макар Стахов награждаются ценными подарками.

Лица выстроившихся детей были бесстрастны, но глаза сгорали от любопытства. После вручения и аплодисментов, все окружили Макара и Андрея с криками «покажи».

На ладони Андрея лежал перочинный нож с множеством лезвий. На маленькой железной бирке, прикрепленной к ручке виднелись витые буквы гравировки-«За бдительность. 1944»

95

Оценили 95 человек

8

2

Зробы тризуб!

- На, полюбуйся, в твоём районе на днях обнаружили!

Подполковник НКВД Лемехов с раздражением бросил на стол какую-то сложенную бумагу.

Капитан Фёдор Богуславский выждал секунду и не торопясь взял её со стола.

Это оказалась газета «За Українську державу»

- Читай- читай- сказал Лемехов- очень интересно.

Медленно разбирая тусклые, плохо отпечатанные украинских слова, Богуславский прочёл:

- Селяне! Кто панует над вами? Москали и жиды! Не подчиняйтесь их приказам, не участвуйте в выборах! Уничтожайте скот и зерно! Борьба не окончена! Гитлер и Германия скоро снова придут и спасут нас! Вступайте в отряды ОУН- УПА.

Фёдор иронически посмотрел на карикатуру под текстом, где дюжий бандеровец в немецкой каске ловко повергает наземь и колет штыком злодея- большевика с оскаленными зубами и огромным носом.

- И это в апреле 1945-го года- саркастически сказал Лемехов

-Наверно, как и немцы, надеются на какое-то чудо- оружие- хмыкнул Богуславский.

Лемехов отхлебнул чай, полюбовавшись на золоченый подстаканник с гербом СССР:

- Доложи обстановку. Что сообщает агентура?

Фёдор тоже отпил из своего стакана.

- Банда Михася действует в пяти хуторах. Место расположения их установить пока не удаётся. Местное население либо запугано ими либо заодно.

Чай будто отогрел сердитого Лемехова и он ободряюще сказал:

- Ничего, Фёдор Романыч, мы с тобой Сталинград прошли, неужели тут, с какой-то мразью лесной не управимся?

- Увертливые они, гады- отозвался Богуславский- схроны свои в лесу накопали, сложно обнаружить. Есть своя разведка, контрразведка, склады, типографии, госпитали и даже тюрьмы.

- Ничего, как говориться, на кручёную задницу..- усмехнулся полковник- есть тут у меня одна задумка.

Хутор Угодьево , окутанный предутренним туманом, спал, когда в крайнюю хату острожно постучали.

- Кто?- сонно спросил хозяин - грузный седоусый селянин Тарас, хотя прекрасно знал кто.

- Открывай, дед- послышался глухой голос.

В хату вошли трое вооруженных мужчин. Двое из них были в солдатских шинелях советского образца, на третьем была камуфляжная пятнистая куртка, какие носили гренадёры СС. Все трое были вооружены советскими ППШ.

- Проходите, гости дорогие- засуетился Тарас, доставая краюху хлеба- сейчас Оксана сало принесёт!

Жена Тараса- грузная неулыбчивая женщина молча ушла из хаты и вскоре вернулась с бутылкой самогона и увесистым куском сала.

- В общем так, хлопчики- начал Тарас- больницу и школу москалики начали ремонтировать, в сельсовете читальную открыли. Разговорился с ихним зоотехником, болтает, что скоро из Винницы новые породы свиней привезут.

Все трое не перебивая слушали, лениво жуя сало с хлебом. Старший, в эсесовской куртке, вытащил пачку сигарет и комната наполнилась едким дымом.

- Кто больше всех с коммуняками дружит?- спросил он, испытывающе глядя на старика своими бесцветными глазами- кто в колхозе самый ярый активист?

- Так вестимо кто- отозвался Тарас- записывай, Лис, всех знаю.

Лис достал блокнот, химический карандаш и мусля его стал мелко записывать фамилии сочувствующих большевикам жителей хутора. Пока он писал, старик нежданно всхлипнул :

- Всех под корень надо, Лис. За сынка моего, за Дмитро! Скажи Михасю..

- Заткнись- подал голос один из гостей- ты про это имя вообще забудь для твоего же блага.

Третий гость, самый молодой, парень лет пятнадцати, ничего не сказал, продолжая сосредоточенно жевать.

Разговор длился ещё около часа. Наконец все трое поднялись и пожали руки Тарасу.

- Спасибо, дед , за помощь Повстанческой Армии! Слава Украине!

Тарас и даже Оксана нестройно отозвались- Героям слава!

Трое вышли из хаты и быстро исчезли в утреннем тумане, уходя в лес.

- А что, Лис, дед- то надёжный?- спросил один из оуновцев, тот, что посоветовал Тарасу заткнуться.

- У него сына прошлым летом под Бродами коммуняки убили- отозвался Лис- в «Галичине» служили вместе.

-Дядя Лис- подал наконец голос подросток- когда москалей будем вешать, ты мне дай одного, ещё раз потренироваться.

- Помню я, Говнюк, как после прошлой тренировки ты проблевался - хохотнул Лис- бери пример с Грицко из четёртого провода. Младше тебя, а жида к воротам приколотил гвоздями- любо- дорого глядеть.

- Я не Говнюк- обиделся подросток.

- Пока не отличишься в операциях, будешь Говнюком- отмахнулся Лис.

Богуславский пил пиво в областной райцентре, когда в условленное время к нему подошел информатор.

- Добрый день, Григорий Иваныч- поприветствовал его Фёдор , с удовольствием отхлёбывая горьковатое «Жигулёвское»- угощайтесь

Григорий Иваныч -крепкий ещё старик лет семидесяти, не стал ломаться и тоже приложился к одной из четырёх кружек, стоявших на столике возле пивной. Поговорили о погоде, о международной обстановке, Богуславский даже рассказал несколько анекдотов.

- Ночью к Тарасу Худобе опять приходили- как бы между делом сказал старик.

- Сколько?

- Трое. Видимо из банды Михася. Только не спрашивай, Фёдор Романыч, где они ховаются. Лес большой, а я, Гриша Ковш, маленький.

Богуславский протянул старику жирного леща

- Этого, Григорий Иваныч и не потребуется. От тебя нужно только одно. Чтобы ты зашел к Худобе в гости. Желательно ближе к вечеру. Сколько раз в неделю к Худобе гости приходят?

Ковш почесал затылок:

- Когда как. Я ведь тоже не дежурю круглые сутки около его хаты. Да и не любят они гостей.

Богуславский терпеливо наставлял:

- Придумай что нибудь, чтобы зайти. А как зайдешь, сделаешь вот что..

Ещё не стемнело, когда в хату Тараса Худобы осторожно постучали.

- Кого ещё там черти несут- пробурчал Тарас, ловко плетя корзину.

- Гришка Ковш- отозвалась Оксана, выгляну в окно.

- Коммуняцкий прихвостень- пробурчал Тарас- ну ничего, скоро все плясать будут с петлями на шеях.

- Доброго здравия!- стаскивая шапку - сказал Ковш, вытирая ноги у порога- а я к тебе, Тарас Сергеевич, по делу.

Он достал из кармана тряпицу и развернул со словами:

- Старуха моя заболела, а денег на лекарство нет. Купи, Тарас, два креста мои. Серебро! Пятьдесят рублей всего!

На ладони Ковша лежали два Георгиевских креста, полученные Григорием за Империалистическую войну.

- Хм...ну куплю, раз такое дело- буркнул Тарас, мгновенно посчитав, что сам он их легко перепродаст за двести.

Пока он ходил за деньгами, Григорий Иванович, полез за кисетом, незаметно доставая из кармана пиджака маленький пузырёк с какой-то жидкостью и так же незаметно плеснул на тряпку у порога.

Весь следующий день прошел в заботах, а на утро воскресенья в окно отделения областного НКВД застучали.

- Что такое- встрепенулся задремавший дежурный.

На пороге стоял мальчик лет двенадцати.

- Из Угодьево я- запыхавшись,выдохнул он- дед велел передать..

Он на несколько секунд замолк и выпалил- Кружка для Сокола. Совы прилетели.

Через полчаса в хутор мчались два «студера» набитые солдатами. Ещё в одном ехали бойцы с овчарками.

Сонное Угодьево было мгновенно разбужено рёвом моторов. В дверь Тараса забУхали удары кулаков.

- Открывайте, милиция!

Оттолкнув ошалевшего Тараса в хату ворвался Богуславский, за спиной которого был боец с чёрной немецкой овчаркой на поводке. Боец присел на корточки сунув псу под нос тряпку которая лежала на пороге, ласково сказал ему:

- Нюхай, Байкал, нюхай.

Собака уткнулась в тряпку влажным блестящим носом. Боец выпрямился.

- След, Байкал! След!

Овчарка мгновенно рванулась на улицу.

- Этих задерджать- кивнул Фёдор на Тараса с Оксаной и бросился догонять Байкала.

Рота НКВД рассыпавшись цепью, прочесывала лес. Впереди бежали солдат с Байкалом и Богуславский.

- Хорошо идёт, след совсем свежий- крикнул на бегу боец.

Автомат ППШ больно колотил по спине Фёдора:

- А ты, как, Саша, думал- крикнул он- для собаки этот запах, как валерьянка для кота. Наши химики постарались.

След привёл к старому колодцу, который был недалеко от деревни Ляховка.

Солдаты взяли оружие на изготовку, окружив колодец.

- Вы окружены, сдавайтесь!- крикнул Богуславсий

- Э..О..А..- гулко отозвалось эхо

- Никого- растеряно сказал стоявший рядом с Фёдором сержант.

Байкал заходился в лае, норовя прыгнуть в колодец.

- Тут!- твёрдо сказал Богуславсий- нужно искать лучше!

Несколько бойцов осталось сторожить колодец, остальные рассыпались по округе, ища следы выхода из схрона.

-Есть!- крикнул один из солдат

В пятистах метрах от колодца в кустах бузины Богуславский увидел едва заметную трубу, небольшого диаметра, едва торчавшую из травы.

- По запаху нашел- доложил боец- видать худо у них с гигиеной.

Фёдор вытщил из сумки несколько дымовых гранат и одну за другой опустил их в трубу. Через десять минут из колодца раздался удушливый крик:

- Сдаёмся! Ведро опустите!

Богуславский снова заглянул в колодец и всё понял. Лаз в бандитский схрон был в стене колодца и попадали туда оуновцы, спускаясь на ведре, которое кто-то опускал вниз.

Через пятнадцать минут перед Фёдором стояли два десятка кашляющий и плачущих бандитов. Богуславский подошел к одному из них.

- Если не ошибаюсь, Михась? Будь моя воля, я бы тебя тут, гниду, кончил, но вот судить тебя будут.

Он посмотрел на совсем молодого парнишку, размазывающего по грязному лицу слёзы.

-Ну а ты, шкет, на кой полез сюда? Тебе в школу, балбесу , надо бегать.

Сержант, шедший за Фёдором, вдруг не вытерпел. Он пнул под зад одному из пленных и строго сказал: зробы тризуб, сука!

Пленный, сразу поняв, что от него хотят, послушно поднял руки вверх, согнув их в локтях. Подросток, стоявший рядом втянул голову в плечи и тоже, видимо, на всякий случай, «зробыл тризуб» Грянул громовой хохот и даже Фёдор не смог удержаться.

Вечером Богуславский докладывал Лемехову.

- Схрон был в колодце. Задержано пятнадцать бандитов, среди них Михась и его помощник Лис. Самому младшему из группы- четырнадцать лет. Кличка забавная у него- Говнюк.

Отсмеявшись, Лемехов сказал:

- Проверьте, если ничего на нём нет, дайте подзатыльник и отпускайте его. Нам сейчас Михась и Лис важнее. Ну а ты, Фёдор Романович, сверли дырку для ордена. Взять без потерь таких волчар- это не фунт изюма. А сейчас..

Лемехов полез в сейф и достал оттуда початую бутылку коньяка «Сталинский» и две стопки.

- Ну, за Победу, Фёдор Романыч!

- За Победу!

****

Площадь независимости в Киеве была полна народу. Кто-то гулял, кто-то фотографировался, но основная масса горожан глазела на нестройно шагающую колонну стариков, одетых в серые мудниры увешанные многочисленными медалями и польские фуражки.

Над колонной веяли желто-голубые и красно- чёрные флаги.

- Дорогие киевляне и гости города- гундел в мегафон детина в вышитой рубахе и серьгой в виде трезубца в носу- сегодня , пятнадцатого октября две тысячи двенадцатого года, мы чествуем наших дорогих ветеранов УПА, боровшихся с коммунистами и нацистами. Они победители! Слава Украине!

- Хероям Слава- раздались ответные возгласы.

Пожилой мужчина с девочкой лет пяти, стояли в стороне, наблюдая за шествием.

- Деда Федя, а кто это?- спросила правнучка- солдаты? Ветераны?

- Ветераны, да не те- горько усмехнулся мужчина, сжимая в руках трость.

Совсем рядом с ними из ниоткуда возникла бойкая группа телевизионщиков.

Парень с видеокамерой на плече начал снимать интервью с одним из «ветеранов». Богуславский невольно прислушался. Судя по рассказам деда, Вторую Мировую Войну он выиграл в одиночку, остальные только слегка помогали.

Но девушка, державшая микрофон около старика, слушала благоговейно и даже открыла рот от его баек.

Внешность деда вдруг показалась знакомой Богуславскому. Он вгляделся в бегающие глазки старика. Ба!

Фёдор Романович протиснулся к деду и отодвинув девушку, презрительно посмотрел ему в глаза.

- ЗдорОво, Говнюк. Зробы тризуб!

С этими словами Богуславский плюнул в лицо опешившему старику и хромая, исчез в толпе.

Карты

Командир взвода штрафников Николай Баландин ворвался в землянку к своим подчиненным. Десять пар глаз настороженно уставились на взводного, лицо которого прям-таки кипело злобой.

- Я знаю, что вы, ротозеи, тут притон устроили и в карты играете!

Один из штрафников смиренно поднял глаза к потолку землянки, будто собираясь молиться, и вздохнул:

- Никак нет, товарищ лейтенант. Не играем. У нас и карт-то нет.

Баландин даже подпрыгнул, от такой наглости, чуть не задев потолок головой.

-Нет? Кому ты ваньку валяешь, Чаплыгин?!

Баландин обернулся к своим двоим заместителям, пришедшим вместе с ним и свирепо гаркнул- обыскать землянку!

Но обыск бойцов и землянки ничего не дал. Карт не было. Баландин ещё раз внимательно посмотрел на солдат и прочти примирительно сказал:

- Я ведь, мужики, всё равно найду. Отдайте по хорошему.

Чаплыгин снова уставился в потолок и монотонно пробубнил:

- Так нету, товарищ лейтенант, Если найдёте, то ваши будут.

Но Баландин, не первый месяц знавший Чаплыгина, безошибочно уловил в его равнодушном голосе насмешку. Но карт не было и Баландин, в сердцах выругавшись, вышел из землянки.

- Ничего с ними не поделаешь- вздохнул он, обращаясь к заместителю и вытирая раскрасневшееся лицо огромным, похожим на полотенце, носовым платком - и бойцы-то справные и храбрые, но карты.. Мне замкомандира по политчасти точно шею намылит!

- Так может и пёс с ними, с этими картами, Николай Иванович- лукаво спросил заместитель- раз так хорошо прячут. А замкомандира и не узнает.

Баландин вздохнул и выбросил окурок:

- Ты, Петя, меня знаешь, я всегда до самой сути хочу докопаться, а там хоть трава не расти.

Ещё один обыск в землянке Чаплыгина ничего не дал и Бадандин наконец сдался. Он вытащил из кармана пачку «Герцеговины флор» и открыв, угостил солдат.

- В общем так, ребятушки- сказал Баландин в последний раз оглядывая стол и нары в землянке- предлагаю сделку. Вы мне говорите, где прячете карты, а я за это больше не буду их искать.

Бойцы растерянно переглянулись и Чаплыгин, как бы спрашивая разрешения у товарищей, неопределённо промычал.

- Что «Му»?!- рассердился Николай Иванович- колись, не скажу никому, слово офицера.

Усмехнувшись, Чаплыгин подошел к Баландину и вытащил у него из кармана ватника растрёпаную и засаленную колоду карт.

-А..а..как?- будто ему не хватало воздуха , придушено спросил Николай Иванович.

- Ну вы когда с обыском приходили, я вам колоду в карман клал, а как уходили, доставал обратно- простодушно признался Чаплыгин, опуская взгляд в пол, чтобы Баландин не увидел его смеющиеся глаза.

Но Баландин, после секундной паузы, сам расхохотался.

- Ну, зараза- со смехом сказал он- где так насобачился?

- Да как -то само получилось- отозвался Чаплыгин, надеясь, что Баландин не будет запрашивать его личное дело , чтобы узнать, что до войны он, Яша Чапа, был карманником.

Кровь

Группа Якова Эйдмана медленно пересекала ночную линию фронта, то и дело замирая, когда чёрное октябрьское небо озаряли осветительные ракеты, запущенные немцами.

Все пятеро разведчиков крепко-накрепко помнили приказ капитана Мелентьева: нужен не какой-то рядовой. Нужен офицер. Враг что-то затевает на этом участке фронта и наша задача..В общем вы всё поняли.

Мы- то поняли- думал Эйдман, бесшумно передвигаясь за сапёром Колей Коробко и чувствуя, как от вражеских траншей несёт чем-то сьестным- только вот сортировать немцев при захвате- не самое лучшее занятие. Ещё четверо разведчиков Иван Белых, Илья Лучников, Кундул Тингеев и Пётр Хрынов ползли за Яковом.

Коробко, бывалый сапёр, обезвредивший не одну сотню мин, подал знак. Группа дождалась, когда он освободит проход и бесшумно миновала первую линию траншей, уходя в тыл противника.

Забравшись в густой, покрытый ночным сырым туманом лес, Эйдман дал приказ на отдых. Разведчики выставили дозор и соблюдая осторожность, закурили.

- Хорошо у немца пахнет- зажмурил якут Тингеев и без того свои узкие глаза- мясом. А не кашей надоевшей, как у нас.

- Ты поэтому в раведроту и пошел, наверное- прошептал Лучников.

Остальные тихо рассмеялись и дососав самокрутки, двинулись дальше.

Все мысли Эйдмана были сосредоточены на том, как выполнить задание. В первой линии траншей важной шишки наверняка не найти, а вот дальше.. Тут как карта ляжет.. Впереди , на просеке, показалась новое минное поле и Коробко снова пришлось потрудиться, прежде чем группа устремилась дальше.

Неожиданно до Якова донёсся слабый звук , будто кто-то ударил ложкой в котелок.

Вторая линия траншей- подумал Эйдман. В бинокль он увидел блиндаж, который был едва различим в темноте. Группа замерла, вслушиваясь в тишину, изредка прерываемую звяканьем пустых банок на колючей проволоке. Ждали долго. Примерно через час из блиндажа вышел человек в накинутой шинели и неровной поступью побрёл к нужнику.

Гауптштурмфюрер- до боли в глазах всмотревшись в знаки различия, определил Эйдман.

- Берём- одними губами сказал Яков, указывая своей команде, где кому быть при захвате пленного.

Офицер исчез за дверями нужника, и будто чувствуя, что это его последние минуты на свободе, пробыл там долго. Выйдя, он зябко поёжился и поплёлся обратно в блиндаж. Кундул Тингеев, мгновенно выросший за спиной немца, широкой ладонью зажал его рот, а Лучников, появившийся спереди, что есть силы ударил фрица под дых, заставив его сложиться пополам. Иван Белых втиснул в отрывшийся в беззвучном крике рот немца ком тряпья, а Яков скрутил врагу руки и быстро накинул на шею пленного удавку, а на голову напялил плотный, заранее приготовленный колпак, сделанный из валенка.

-Бегом за мной, будешь медленно- перережу тебе горло- по немцки прошептал Яков пленному в ухо и для острастки тихонько кольнул ножом в ягодицу. Немец послушно, но неуверенно побежал, за натянутой удавкой.

Как по нотам- пронеслось в голове Эйдмана- ну, а чего- ребята виртуозы своего дела. Минут через десять фрица хватятся, ещё минут пять- семь будут искать, а потом поднимут тревогу.

Группа пригибаясь бежала. Скоро будет проще. Главное оторваться подальше, и можно будет сделать перевыв. Лишь бы фриц коньки не отбросил. Он теперь ценнее, чем каждый из них.

Они проползли через проход в минном поле и вскоре достигли спасительного леса. Где-то вдали раздался шум и крики. Видимо,хватились фрица.

Эйдман дал знак своим бойцам и те, тяжело дыша повалились на траву.

- Три минуты!- сказал Яков, доставая фляжку с водой и жадно отхлёбывая.

С пленного гауптштурпмфюрера стащили колпак и вытащив кляп тоже дали воды. Немец оказался молодым мужчиной, лет тридцати пяти. Не смотря на ощипанный вид и удавку на шее, он не растерял своей надменности и презрения.

- У вас ещё есть время одуматься и отпустить меня- сказал он- а дальше на выбор- либо сдайтесь либо бегите. Хочу напомнить вам, что в эти минуты под Сталинградом добивают большевистского зверя.

Бойцы молчали, экономя дыхание и немец понял это по своему. Он продолжил, брезгливо глядя на еврейский нос Эйдмана и раскосые глаза Тингеева:

- Я понимаю, что унтерменшам сложно понять, что такое слово арийца и офицера, но..

- Советую вам экономить дыхание, гражданин ариец- перебил его Яков, вставая, а Кундул снова бесцеремонно впихнул в рот немца тряпку и одел на него колпак.

Группа снова двинулась в путь. Рассвет, будто помогая разведчикам, никак не начинался. Небо затянуло чёрными тучами и начался мелкий осенний дождик.

Группа уже миновала первую линию траншей немцев, как случилось то, от чегго не застрахована самая опытная команда разведчиков.

Немецкий солдат, вылезший по какой-то надобности из окопа, наступил прямо на Коробко и прежде чем на секунду поднявшийся Эйдман, прикончил фрица ножом, он успел отчаянно завопить «Алярм». Вдобавок,убитый рухнул на колючую проволоку, вызвав бренчание привязанных к ним банок. Поднялся переполох. Теперь уже было не до соблюдения тишины.

-Быстрее!!

Эйдман рывком сорвал с пленного колпак, вытащил кляп и вся группа через нейтралку бегом бросилась к свои траншеям. Они были почти на месте, когда Яков услышал знакомые завывания мин из немецких миномётов.

Взрывной волной его и Кробко отбросило на бруствер окопа, а когда Яков пришел в себя, он увидел, как пленный немец, посечённый осколками, корчится в крови на дне траншеи.

- Не уберегли!- горестно закричал Эйдман- наши все целы?

- Все- отозвался живой и невредимый Тингеев.

Яков посмотрел на хрипящего офицера.

- Кладите на плащ палатку! Потащили в госпиталь!

Бойцы бережно положили бледного, кусающего губы немца на импровизированные носилки.

- Не надейся, фашист, умереть мы тебе не дадим- строго сказал Яков по немецки, невольно испытывая долю уважения к врагу, который не орёт не ноет, а просто молча ждёт своей судьбы.

- Большая кровопотеря- сказал усталый хирург в подслеповатых мутных очечках - у нас на своих не хватет крови. Если он вам так нужен, соглашайтесь на прямое переливание. У него, на ваше счастье четвертая группа, универсальная.

- Добро- тут же согласился Яков- я готов.

Дать немцу свою кровь согласились так же Кундул Тингеев и Илья Лучников.

Пленный пришел в себя и первое, что он увидел, это был улыбающийся Эйдман, в вену которого была воткнута игла с резиновой трубкой.

- Ну что, дорогой ариец- сказал Яков- разбавили мы твою голубую кровушку. Теперь ты немого «юде», немного русский и немого якут.

Киндеев стал что-то горячо говорить немцу на своём языке, после чего широко развёл руками:

- Пока не понимает!

Все трое бойцов расхохотались, а немец, закрыв глаза, бессильно скрипнул зубами. Новая кровь бежала по его организму, наполняя его жизнью.

98

Оценили 98 человек

6

2

Махнём не глядя

Рядовой Николай Сироткин не упускал случая полюбоваться своей находкой. Три дня назад, во время прочесывания оставленных немецких окопов он нашел эту чудесную и нужную вещь. Большой серебряный портсигар! С выпуклым изображением Кремля и Красной площади. Портсигар тускло поблёскивал на дне окопа.

Сироткин тогда на полсекунды опередил своего товарища , татарина Тахира Зинатова, тоже заметившего трофей.

-Мой!- гаркнул Сироткин, схватывая портсигар вместе с глиной и водяной жижей.

-Ай, шайтан!- разочарованно выругался Тахир- везёт тебе, Колька!

Сироткин угостил Тахира сигаретой, которые были внутри находки.

-Видать, фриц у кого- то из наших подобрал, а ты, значит, как говорится, вернул историческую справедливость- улыбнулся подошедший сержант Бабушкин.

Зинатов недорого горевал, утешившись через полчаса парой немецких медалей и зажигалкой.

Закончив боевую задачу , группа разведчиков расположилась на отдых. Бойцы сели на траву около дороги, лениво наблюдая как по ней еле тащится колонна с мотопехотой.

Вскоре, видимо из за аварии впереди, колонна совсем остановилась.

- Вот и затор- прокомментировал Бабушкин -эх, много всякой техники развелось. Если так дальше пойдёт, то машины больше стоять будут в очередях, чем ездить.

Бойцы из ближайшего к разведчикам грузовика поспрыгивали на дорогу, с удовольствием топая и разминая ноги. К отделению Бабушкина подошел долговязый пехотинец с добродушным лицом. За спиной у солдата торчал приклад от ППШ и топорщился вещмешок

-Что, застряли?- сочувственно спросил Зинатов

-Ерунда- отмахнулся боец- сейчас поедем

Он почему-то сразу, как будто чувствовал, направился к Сироткину, сидевшему скрестив ноги на небольшом холмике.

-Махнём, не глядя! - с этими словами боец протянул к Сироткину зажатый кулак.

Разведчики с любопытством наблюдали, чем кончится неписаный фронтовой обычай. Сироткину, только что убравшему в вещмешок портсигар, стало всё ясно. Жаль конечно, трофей, но ударить перед друзьями и незнакомым пехотинцем лицом в грязь?

-Махнём!- после секундного замешательства отозвался Николай, протягивая портсигар долговязому.

Сделка состоялась. Николай смотрел на свою ладонь, на которой лежал железный кругляш размером с медаль, украшенный богатой гравировкой и цифрой 100 посредине.

-Что это?- удивился Сироткин, но закашлявшийся боец его не услышал.

-Вот такие, дела, браток! Как зовут-то?

-Сироткин Николай. Город Молотов.

-А я Иван Счастливый. Севастополь. Вспоминай, Николай, Ваню Счастливого! Ну бывайте, мужики!

Он догнал свою машину, которая уже тронулась и ловко запрыгнул, подхваченный своими товарищами.

-Ай, Колька, продешевил- протянул Зинатов- ты бы хоть курево оттуда вытащил.

-Да плевать- равнодушно отозвался Сироткин, тщетно пытаясь скрыть досаду по портсигару.

Николай посмотрел на медальон. Красивая, но бесполезная вещь. Портсигар лучше. Да и хрен бы с ним!

Группа закончила отдых и перейдя дорогу, углубилась в лес по направлению к своему полку.

Встреча с немцами свалилась на группу неожиданно и для разведчиков и для самих фрицев. Выйдя на небольшую полянку, бойцы наткнулись на группу врага, не то отставшего от своих, не то заблудившихся. Двое немцев ковырялись в мотоцикле с коляской, а третий клевал носом , приснившись к дереву в десятке метров от них.

Двое у мотоцикла , застигнутые врасплох, на громкое «хенде хох!» послушно подняли руки, но третий, вроде как спавший, проявил неожиданную прыть.

Ударом в челюсть он опрокинул подскочившего к нему Зинатова и нырнув кусты, побежал в лес, успев на ходу выстрелить в бегущего за ним Сироткина.

Николай почувствовал, как его что- то больно ударило слева и он согнулся от удара, вдобавок споткнувшись о корень сосны.

Раздалась длинная автоматная очередь- это стрелял по убегавшему немцу Бабушкин. Наступила тишина. Зинатов уложил двоих пленных лицом в траву. Вскоре подошел Бабушкин.

-Готов фриц, отбегался - сообщил он. Коля, ты как?

Сироткин кряхтя полез в карман вытаскивая оттуда медальон с расплющенной пулей посредине

-Повезло, тебе, Колька- выдохнул Тахир. Как ту пехоту-то звали?

-Иван Счастливый- озадаченно протянул Николай.

-Для тебя он точно счастливый- засмеялся Зинатов.

Группа Бабушкина, забрав с собой пленных, медленно двинулась дальше.

**************

-Что, кавалерия, махнём не глядя?

-Махнём, пехтура!

Кавалерист в лихо сдвинутой кубанке с красным верхом протянул долговязому пехотинцу кулак в котором был зажат трофейный эсэсовский перстень с черепом, и теперь рассматривал то, что дал ему боец для обмена. На ладони казака лежал плоский железный медальон, богато украшенной гравировкой и цифрой 101 посредине.

96

Оценили 96 человек

8

3

Век! Век!

Майский лес уже подёрнулся листвой. Пахло весной, Победой и скорой отправкой домой. Штурм германской столицы, жестокие уличные бои остались позади. Весь Берлин был увешан белыми флагами. Немцы массово сдавались. На календаре было 15 мая. Взвод старшего лейтенанта Степана Терещенко расположился на отдых на окраине Берлина у довольно большого лесного массива. Бывалый и рачительный Терещенко не забыл выставить дозоры.

- Много ещё шляется всяких- ни к кому конкретно не обращаясь, сказал он- в четвертом взводе ночью шум был.

- Всё равно война хана- улыбаясь сказал сержант Карим Ахмедов- скоро домой, скоро Ташкент.

За три года войны Карим, почти в совершенстве овладел русским языком, но в минуты хорошего настроения или когда хотел подурачиться, он нарочно коверкал слова.

- Хорошо тебе , Карим- мечтательно сказал рядовой Ефим Луков - жена у тебя детки. А я вот не успел, да ещё с Тонькой, подругой, поругался, как на фронт уходил.

Карим огорчённо сплюнул.

-Не горюй, бача, помиритесь- спешно принялся утешать он друга- и детей у вас родиться много- много! Вот у меня трое! А у вас пятеро будет! Да!

Неожиданно послышался сигнал тревоги.

- К бою!- крикнул Терещенко.

Рота спешно заняла огневые позиции.

- Что там, командир?- с тревогой спросил Карим- эсэсовцы недобитые?

Терещенко молча изучал в бинокль вооруженных людей, прятавшихся в лесу.

- Гитлерюгенд- заключил он- пацанам неймётся, хочется в войну поиграть, засранцам.

Он снова прильнул к биноклю. В лесочке скопилось около полусотни подростков 14-17 лет, одетых в болтающуюся на них военную форму и вооруженных кто чем. У некоторых были длинные и неуклюжие французские винтовки 19-го века, у нескольких мальчиков к велосипедам были привязаны фаустпатроны, около десятка детей были увешаны гранатами.

- Ну что с ними делать прикажешь?- сердито сказал Карим- у меня старшему столько- не стрелять же по ним.

- А что их, конфетами угощать? -спросил Терещенко- такие вот своими фаустпатронами танки наши жгли.

Подростки тем временем сгруппировались на окраине леса и пошли в атаку. Впереди ехало с десяток велосипедистов с фаустпатронами, за ними бежали остальные. Каски на детских головах съехали на бок, были уже можно было рассмотреть румяные щёки и горящие глаза.

- Ефим, пальни поверх голов- приказал Терещенко.

Луков прилёг к ручному пулемёту и дал несколько длинных очередей. Часть подростков повернула назад, но несколько велосипедистов, успели бросить гранаты и начали стрелять из автоматов. «Виллис», стоявший неподалёку, подскочил на месте и запылал. Несколько бойцов были ранены.

- Твою мать!- заорал Терещенко и сам , схватив ППШ стал стрелять по подросткам старясь попасть только по ногам. Двое из атакующих упали, заливаясь кровью, остальные побросав оружие, кинулись в лес.

- Карим! Ефим! выловите этих чертенят и тащите сюда, сколько поймаете!- крикнул Терещенко.

Луков и Ахмедов бросились в лес и через пятнадцать минут привели, подталкивая в спины, двоих подростков. Ещё двое, перевязанные Степаном, сидели на траве, злобно поглядывая на русских.

- Зачем вы это делали?- строго спросил Степан, знающий немецкий, - Германия капитулировала. Вы понимаете, что вас могут расстрелять?

- Лично нам приказа сдаваться не было- заносчиво ответил один из мальчиков- вы пришли на нашу землю, мы вас не звали и мы будем её защищать.

- Да что ты говоришь- насмешливо сказал Терещенко- я с тобой, сопляк, пререкаться не собираюсь. Карим! Отведи этих двоих в пункт сбора пленных, пусть там с ними разбираются.

- Слушаюсь! Шнель, мелкота!

Ахметов дал обоим мальчишкам по подзатыльнику и они втроём скрылись из расположения отделения.

- Дурашлёпы вы мелкие- выговаривал Карим идущим впереди подросткам, нимало не заботясь, понимают они его или нет- вы же жизнь себе ломаете. У меня старшему столько лет как вам.

Оба пленных мальчика , видимо осознав, что их теперь ждёт, понуро шли, опустив головы и глядя под ноги. Их тонкие шеи смешно торчавшие из чёрной , взрослой военной формы, были как-то особенно беззащитны. Брюки, заправленные в сапоги, явно тоже не по размеру, топорщились пузырями.

Они вышли из леса и Ахметов , оглянувшись, тихо сказал:

- Стой! Хальт!

Подростки остановились, втянув шеи в плечи.

- Вот что, шкеты- сказал Карим- уматывайте, пока я добрый и чтобы я вас больше не видел. Поняли?

Два пленных молча продолжали стоять.

- Я что сказал? Брысь отсюда!- как там..Век! Век!

Он сначала показал кулак, а потом сделал жест рукой, будто отгонял комаров.

Подростки поняли. Один из них с трудом выговорил по русски, проглотив первую букву -па-сибо.

Оба медленно на негнущихся ногах пошли по узкой улочке, усеянной обломками.

- Эх, дурачьё -снова вздохнул Ахметов, и повернувшись, зашагал обратно, мурлыча себе под нос- «с боем взяли город Минск, город весь прошли»

Он не видел, как оба подростка , спрятавшись за сгоревшую машину, а потом за деревья , тихо пошли за ним в лес. Один из мальчиков достал из сапога маленький пистолет, который не нашли при обыске.

Выстрел был негромкий, Ахметов споткнулся и недоумевая, оглянулся.

Карима нашли через час. Он неловко сидел, прислонившись к смолистой сосне, держась за сердце и не мигая глядя в одну точку. Тёплый майский ветер шевелил его жесткие чёрные волосы. Несколько мелких птичек , осмелев, прыгали по ППШ, валявшемуся рядом с деревом.

Первый немец

Метель свирепствовала уже четвёртый день, заметая окопы, проволочные заграждения, блиндажи, занося дороги так, что с наступлением сумерек было сложно разобрать, куда ехать.

Водитель грузовика- пожилой сердитый дядька, выскочил из машины и постучал в борт ЗИСа, на котором были видны многочисленные следы от пуль.

- Чего расселись, как барыни?! Помогайте, а то всю ночь простоим!

Из кузова со смехом высыпали четырнадцать девушек- снайперов, направляющихся на фронт после снайперской школы ЦК комсомола.

Бойкая острая на язык Вера Никифорова задорно крикнула:

- Ничего мужики без нас не могут! А я, дядя Коля, между прочим, могу ещё и за руль сесть, если что!

Девушки рассмеялись и дружно навалившись уже который раз за ночь вытолкнули многострадальный ЗИС из снежного капкана, и снова запрыгнули в кузов.

-Оля, что ты там копаешься, потеряться хочешь?- крикнула Никифорова самой молодой девушке, семнадцатилетней Ольге Красавиной, которая стоя на одной ноге, вытряхивала снег из валенка. Весёлая и задиристая Никифорова ещё со снайперской школы старалась опекать и защищать скромную и улыбчивую Красавину.

Ольга спешно натянула валенок и догнав машину, уцепилась за борт, где её подхватили и помогли взобраться.

В расположение стрелкового батальона снайперы прибыли под утро. Командир батальона, ленинградец Пётр Демченко флегматично посмотрел на построившихся девушек и спокойно объявил:

- Оружие, маскировочные халаты и всё остальное получите в хозроте. Завтра день на подготовку, послезавтра начинать охоту.

Девушек расселили в два, специально для них освобожденных блиндажа, после чего накормили и дали время на отдых.

Вера не торопясь обматывала бинтами винтовку Мосина с оптическим прицелом и спрашивала Красавину:

- Олька, всё помнишь, чему учили?

- Баллистику нужно подтянуть, а так вроде всё помню- улыбнулась девушка тоже осматривая своё оружие.

- Ох, как счёт открыть охота- болтала Никифорова- за отца, за братьев, за Зою Космодемьянскую. Хочу как Люда Павличенко- три сотни фашистов на тот свет отправить.

Их соседка по блиндажу, черноглазая узбечка Зара Рахимова рассмеялась:

- Верочка, хоть нам оставь.

Ольга слушала шутливую перебранку подруг, а в глубине души её болело. Сможет ли она убить человека? Пусть врага, пусть немца..Но сейчас рассказать о своих сомнениях? Даже Вере..Нет! Никто не должен знать о её слабости! Она, Оля Красавина, сможет! Не для того она пошла в снайперскую школу, когда ей едва исполнилось шестнадцать! Не для того Советская страна, истекающая кровью, тратила средства на её, Олино обучение!

Ночью опять была метель, завалившая позиции шапками снега.

-Ну, пора, Олька- выдохнула Вера, в последний раз проверяя амуницию.

Девушки разбились по парам, сформированным ещё в снайперской школе и медленно поползли на нейтральную полосу.

На немецких позициях шла уборка снега и Ольга отчетливо увидела головы солдат над траншеями. Она прильнула к прицелу, чувствуя как стучит сердце. Ну! Это враги, они пришли на её землю! Давай, Оля! Нет! Не могу!

Слёзы лившие из глаз Ольги, помешали ей целиться. В десяти метрах от неё раздался выстрел Веры Никифоровой и один из немцев- гогочущий , мордатый, с шарфом, обмотанным вокруг головы, вспелеснул руками, будто очень огорчился, и исчез на дне окопа.

Прежде чем поднялся переполох, Вера успела сделать ещё выстрел и обе девушки спешно покинули позиции, по которым начали садить из миномётов.

- Ты чего не стреляла?!- набросилась на подругу Никифорова- они же все как на ладошке были!

Румяная, от морозца, гневно сверкая голубыми глазами и потрясая кулачками, Вера распекала подругу. Ольга бросила винтовку и разревелась.

- Не смогу, я, Верунь, они же люди!

- Люди?! -рассвирепела Вера- они людьми были, когда у себя в Германии сидели! А сейчас это враг! Ты что, Олька?!

Переполох в окопах немцев стал утихать.

- В общем так, рядовой Красавина- неожиданно успокоившись, сказала Вера- буду ставить вопрос о твоей боевой пригодности на комсомольском собрании.

К вечеру вернулась Зара Рахимова со своей парой - тоже черноглазой татаркой Зухрой Каримовой. Обе достали перочинные ножички и стали не торопясь делать зарубки на прикладах своих винтовок.

-Двоих уложили- деловито похвалилась Зара- могли и больше, но там ихний снайпер, засёк, еле уползли.

Всю ночь Ольга проплакала, слушая, как с тыла по позициям немцев работает арт- подготовка. А утром, когда ещё не расцвело, батальон поднялся в атаку и обрушился на передний край немецких траншей, выбил их оттуда и погнал дальше. Но вскоре, наступление застопорилось. В блиндажи к девушкам забежал какой-то сержант:

- Приказ по батальону- всем кто может в отбитые траншеи, там раненых куча! Нужно срочно их эвакуировать!

У захваченных траншей уже шла полным ходом работа- все кто был свободен- обозники, повара, конюхи и даже спешно собранные гражданские, таскали по перемешанному с кровью снегу раненых и грузили их на сани.

- Да мы же не успеем всех!- плача кричала Зара Рахимова, еле волоча грузного мужчину с кровавым месивом вместо ног.

- Надо успеть!- кричала Вера.

В пылу работы она потеряла шапку и короткий ёжик её волос воинственно топорщился.

- Всё уходим- закричал лейтенант- немцы наступают, больше не успеем!

Больше половины раненых осталось лежать во вражеских окопах, которые снова заняли немцы.

Ночью Ольга вышла на улицу. Страшные крики добиваемых фашистами раненых будто плетью ударили её и она упала на колени зажимая уши руками. Выстрелов слышно не было. Добивали штыками. Навсегда Красавина запомнила этот крик, который ещё долго стоял у неё в ушах.

Вера, опустившаяся на дно окопа радом с Ольгой молча плакала.

Под утро стало тихо и позиции снова обрели устойчивость. Было пасмурно, и унылая позёмка заметала тела убитых, которыми было завалено всё поле.

На следующий день снова началась охота. Вера и Ольга уползли далеко в лес, а когда вернулись, Красавина , будто повзрослевшая на десять лет после этой охоты, достала финку и сделала на прикладе своей мосинки первую зарубку.

Бутылка виски

Сырые порывы ветра с моря заставляли людей ёжиться и сноровистее делать свою работу. Портовые краны Мурманска, как огромные ящеры, шевеля своими железными костями, разгружали грузы, прибывшие из Америки и Великобритании.

Рабочие, ловко цепляя крюки строп, разгружали танки «Шерман», грузовики «Студебеккер», тюки и ящики с обувью и одеждой, каучуком и шоколадом, пенициллином, яичным порошком и ещё много чем, что требовала прожорливая война.

«Шерманы» , или как называли их советские танкисты «Эмча» (М-4), тут же грузили на железнодорожные платформы, которые шли на на пополнение и переформирование понёсших потери танковых батальонов.

Деревня Скуляны, куда прибыли американские танки, на какое-то время превратилась в перевалочный пункт. Экипажи будущих машин острожно , стараясь не повредить краску, снимали с «Шерманов» влагостойкую бумагу, которой они были кропотливо оклеены.

- Ну а ты что хотел- объяснял молодому стрелку радисту Курочкину механик- водитель Пётр Алябьев, менявшему уже второй «Шерман»- пока они доплывут через океан, они столько воды в себя наберут, что их как тряпки бы, выжимать пришлось.

Он открыл люк механика водителя и первый забрался в танк.

- Ох, и красота- выдохнул он , выбираясь- сплошные удобства.

Командир танка Иван Шихов тоже залез а потом выбрался из танка.

- Помню, под Курском встали мы рядом с какой-то деревушкой- пустился в воспоминания Алябьев- а жрать охота, хоть язык проглоти. Ну наш командир и говорит- пошли быстро в крайнюю хату, попросим перекусить. Ушли мы и охранения нашей Эмче не выставили, дуралеи. В деревне-то никого, только гражданские. Пока ели- хозяйка очень уж хлебосольная была, через деревню взвод пехтуры нашей прошел. Мы дожевать не успели, бегом к нашему горемыке эмче. Сунулись- так и есть! С сидений весь кожзаменитель срезали, стервецы, на сапоги себе! Ох и попало нам потом. Хорошо хоть в штрафную не загремели.

Работа в Скулянах кипела. Экипажи всех шести новеньких «Эмчей» убирали влагостойкую бумагу и чистили дула орудий, которые изнутри были залиты большим количеством пушечного сала, удалить которое стоило немалых хлопот. Внезапно соседи танка Шихова, тоже в поте лица чистившие свой «Шерман», подняли такой горестный вой, будто их лишили обеда.

- Что такое?- крикнул Алябьев

Мехвод соседей- раскосый казах Кимбаев, выбрался из танка и всплеснул руками.

- Пробку с салом выбил с казённика, а наши снаружи банником шуровали, ну вот и пропал гостинец от американских товарищей!

Он уныло показал обломки бутылки. Все сразу всё поняли.

- В орудии бутылка была, она из казённика выпала и разбилась- подытожил Шихов.

- Так точно- пробурчал Кимбаев- да кабы я знал..

Шихов мгновенно дал приказ своим бойцам прекратить работу по удалению сала из орудия.

- Вот что, мужики- приказал он- убираем сало только с дула орудия. Потом ты, Петя, садись в Эмчу и медленно опускай пушку не открывая казённик.

Работа снова закипела. Пушечное сало было удалено с конца дула пушки, после чего орудие танка торжественно, будто сдаваясь, опустилось. На подставленную плащ- палатку, которую держали навесу Курочкин и Шихов, упала бутылка виски «Джек Дениелс» и небольшой пакет с сигаретами

Шихов достал свёрнутую в трубку бумагу, где по- русски было написано: Привет нашим доблестным русским товарищам от американских рабочих! Смерть нацизму!

76

Оценили 76 человек

3

Удачный выстрел

Три Т-34-85 спешили на задание, пересекая перелески, болотца и и овраги Белоруссии. Где-то в пяти километрах, в окруженной немцами деревне, из последних сил отбивалась пехота.

- Скорее, Саша, скорее- торопил лейтенант Петров механика-водителя Кораблина- там наши погибают!

Но машины и так шли на пределе- 24 километра. А потом стало ещё хуже.

- Воздух!- успел крикнуть Петров , увидев в небе несколько немецких бомбардировщиков.

Все три «тридцатьчетвёрки» быстро укрылись в лощине у горы, густо поросшим лесом. Но вражеская авиация успела увидеть, скрывшиеся танки и не спешила улетать, делая широкие круги в небе.

-Хана нашим в Дубровке- флегматично заметил заряжающий - смуглый башкир Салават

Выезжать из укрытия было не просто опасно, а равносильно самоубийству, но Петров принял решение и громко отдал приказ экипажу.

Немецкие «Юнкерсы» очень быстро увидели, как одинокий сумасшедший танк русских выскочил из укрытия. Все шесть бомбардировщиков начали заход.

Т-34 на всей скорости нёсся к железной дороге, располагавшейся недалеко от их укрытия.

- Саша, заезжай!

Танк на полном ходу подскочил к высокой насыпи и до отказа задрав пушку , заехал на насыпь, не поднимаясь до конца. Ведущий «Юнкерс» закончил заход и стал стремительно снижаться , заходя в пике, за ним с небольшими интервалами шли остальные. Томительно застыло время. Секунды как будто законсервировались в решившемся на самоубийственный поединок танке, который, казалось уже ничто не спасёт от серии мощных бомбовых ударов.

- Приготовиться- скомандовал Петров.

Бомбардировщики продолжали стремительно снижаться.

- Выстрел!- рявкнул Петров

Танк вздрогнул, будто испугался крика лейтенанта. Страшная, неведомая сила как бумагу, разорвала ведущий «Ю-87», который развалился на бесформенные куски.

- Урааа!!- рёв экипажа Т-34, казалось слышала вся округа

Мгновенная гибель ведущего самолёта ошеломила остальных немецких асов. Побросав бомбы куда попало, они круто развернулись и ушли на запад.

Взвод Петрова успел на выручку пехоте в Дубровку, а через неделю один из сбитых и взятых в плен немецких лётчиков поведал, что в бою они повстречались со сверхмощным зенитным орудием , установленным на русские танки.

Правая рука

Сражение за Берлин было жестоким. Немцы дрались с отчаянием обреченных, превратив каждый дом, каждый подвал в крепость или ДОТ.

Советская пехота под прикрытием самоходок ИСУ-152 шедшим по краям улицы и подавлявшим огневые точки врага, методично зачищала дом за домом.

-Алан, не отставай!- кричал своему другу рядовой Максим Суханов, вместе с отделением поднимаясь по этажам полуразрушенного дома и стреляя короткими очередями из пистолета- пулемёта Судаева.

Абхазец Алан Гумба, подружившийся с Сухановым ещё в Сталинграде, весело скалил белые зубы:

- Ты сам Максимка-пулемёт не отставай!

Они первыми поднялись на последний этаж здания, где оборонялись несколько не желавших сдаваться немцев. Бросок гранаты, ураганные очереди из автоматов выбили чудом уцелевшие стёкла. Все трое немцев, посечённые осколками, остались лежать около развороченного пулемёта МГ.

-Готовы- равнодушно сказал Гумба

Наступила резкая неожиданная тишина. Было слышна только отдаленная канонада с других улиц.

-Вроде как и танкисты наши уехали- удивленно сказал Суханов

- А чего им, задание выполнили и дальше погнали- отозвался Алан.

Он подобрал с пола пачку немецких сигарет и закурил.

Друзья какое-то время постояли посреди развороченной взрывом комнаты

- Эх, ещё чуть-чуть осталось, - мечтательно протянул Гумба- дожить бы.

-Лично я доживу- убежденно сказал Суханов- ну может ранят слегка, но рядовой Алан Гумба мне поможет.

Алан запел, подражая голосу актрисы Пугачёвой из «Острова сокровищ»:

-Если ранили друга, перевяжет подруга горячие раны его.

Суханов рассмеялся и друзья, перешагивая через убитых немцев спустились во двор дома.

Алан осмотрел улицу, заваленную битым кирпичом, тлеющим тряпьём и обломками мебели. Где-то вначале улицы смрадно дымил подожженный «Джип»

-Наши , видать, с той стороны дома вышли- сказал Гумба.

Он хотел ещё что-то добавить, но голос его и вообще всё, потонуло во взрыве, окончательно обрушившем дом, который был не то заминирован, не то по нему прилетел шальной снаряд.

Гумба, отброшенный на середину улицы, ударившись головой о кучу камней, медленно приходил в себя. Пыль оседая противно скрипела на зубах, из носа Алана бежала кровь, голова было словно из ваты. Он шатаясь поднялся, опираясь на автомат.

-ааааа..- раздался совсем рядом стон Суханова

Гумба, спотыкаясь, словно слепой, пошел на стон. Около груды обломков лежал его друг, ленинградец Максим Суханов, с которым они прошли Белоруссию и Польшу. Правая рука Суханова была придавлена огромной плитой переставшего существовать дома.

- Хана руке- прохрипел Суханов, корчась от боли

- Максим, я сейчас!- крикнул Алан, ещё сам не зная что делать.

Он шатаясь сбегал на соседнюю улицу. Десяток гражданских пять женщин и пять стариков, все чумазые и пропыленные, сидели, тупо глядя в одну точку.

- Комм, комм- помогать!- крикнул Гуьба, маша руками.

Гражданские поняли его и продолжая пребывать в каком-то оцепенении, поплелись за Аланом

- Скорее, шнеля, ёлки зелёные!- злился Гумба, подталкивая немцев.

Сухнов уже не стонал, а только тихо шипел и вполголоса матерился, вспоминая Германию, Гитлера и почему-то Муссолини.

- Сейчас, Макс, терпи- суетился Алан.

Гражданские поняли, что от них хочет русский и навалившись все вместе, попытались приподнять плиту, всё было тщетно. Слишком тяжела была железобетонная глыба, слишком мало было сил у стариков, женщин и отощавшего солдата.

Гумба сорвал с пояса флягу с водкой и приложил к губам Суханова:

- Держись, Макс, хлебни, сейчас что -нибудь придумаем!

Он снова убежал на соседнюю улицу и привёл ещё троих бойцов.

- Мужики, друг погибает, навались!!

-Да тут и краном её не поднять, ты чего браток- удивлённо сказал рябой пехотинец в дранной плащ- палатке, глядя на плиту.

Ещё один солдат внимательно осмотрел начавшее стремительно опухать плечо Суханова

- Руку не спасти уже. Раздроблена, видимо. Пилить надо, а то крышка тебе боец.

- Так пилите,....- выругался Максим- пилите скорее, пока я сам себе её как волк не отгрыз!!

- Чем пилить -то?!

Один из немцев, сообразив о чём говорят иваны, поманил Гумбу с собой. В конце улицы стоял кирпичный сарай, видимо служивший местным автосервисом. Кругом была рассыпана известка, железные ящики столов были открыты и всё их содержимое валялось на полу. Алан стал лихорадочно копаться в груде инструмента.

Немец что-то залопотал и показал Алану на небольшую ножовку по металлу, висевшую на стене.

- Ты бы домкрат лучше нашел, фриц!- расстроено сказал Гумба, но искать домкрат было некогда.

Алан схватил пилу и зачем-то кувалду и поспешил в конец улицы, где в окружении бойцов корчился от боли его друг Максим. Кто-то из бойцов уже развёл огонь и кипятил воду, кто-то выложил на расстеленную шинель бинты.

- Пили, твою мать!!- прорычал Суханов.

-Обеззаразить надо- деловито сказал рябой боец и забрав у Алана пилу, стал прокаливать её на костре.

Тем временем другой солдат распорол ножом гимнастерку Суханова, освободив место для разреза.

Алан взял прокалённую и смоченную в водке пилу и только сейчас понял, как ему страшно. Он многое повидал за два года боёв- оторванные головы, людей, перемолотых танковыми гусеницами и превратившихся в бесформенные куски мяса, но вот сейчас.. Собственноручно пилить кость живого товарища..

- сука, пили, Алан, чего ждёшь!- зарычал Суханов- хочешь, чтобы сдох я в конце войны?!

Гумба выругался по- абхазски , и влив уже себе в горло из фляжки водки, сел к лежащему Максиму. который уже начал бледнеть.

Алан плеснул водки на место предполагаемого разреза и провёл пилой по коже. Брызнула кровь, Суханов, державший в зубах деревянную палку, глухо завыл. Алан закусил губу , жалея, что не заткнул себе уши, чтобы не слышать звук перепиливаемой кости, но второй надрез он сделать не успел.

Чьи-то сильные руки, схватили его за локти и оттащили от Максима. Это был тот самый рябой солдат в драной плащ- палатке.

- Стой, боец, я танк нашел! Едет уже!

Он наскоро перевязал руку Суханова. Вдали улицы показался грязный, помятый Т-34-85, с приваренными к башне самодельными , сделанными из железных кроватей, экранами от фаустпатронов.

- Сюда! Сюда!- махал руками Гумба

Из люка машины вылезли чумазые танкисты. Выслушав сбивчивый рассказ Алана и посмотрев на плиту, они деловито стали сооружать перед ней нагромождение кирпичей для рычага . Поняв, что они делают, все присутствующие стали им помогать. Когда всё было готово, танк медленно заехал на обмотанные цепью и засунутые под плиту несколько ломов.

Словно в замедленной съемке, многотонная глыба нехотя поднялась, освобождая из плена измочаленную руку Суханова, который потерял сознание.

- Спасибо, мужики!- крикнул Алан, но танкисты , видимо, так торопились, что только махнули руками, запрыгивая в люки.

Тут же были сооружены носилки.

- Скорее, ребята, скорее- скороговоркой повторял Алан и по грязному его лицу катились слёзы- ну никак нельзя, чтоб Макс помер, друг он мой, я с ним и огонь воду..

К счастью вскоре они наткнулись на походный госпиталь, расположенный на какой-то площади и через полчаса Суханов был уже на операционном столе.

- Рука -то как?- крикнул Гумба вслед сердитому санитару в окровавленном халате- спасёте?

- Дуй отсюда!- вместо ответа ругнулся медик.

Через три дня Алан снова заскочил в госпиталь. Суханов сидел на койке исхудавший, желтый, с перевязью на шее.

- Ну что, как рука-то? -озабоченно спросил Алан

- сказали что, кривая будет- отозвался Максим- а так вроде зажить должно.

Гумба радостно и осторожно обнял друга.

- Ну вот, а ты хотел отгрызть!

- И ты тоже- тихо засмеялся Максим- и погрустнел- как ты теперь без меня- то? Не боец я теперь.

В палату вбежал санитар. Лицо его было перекошено, а глаза и без того навыкате, почти вылезли из орбит.

- Победа!!- закричал он срывающимся голосом- только что по радио объявили! Победа, мужики!

Алан Гумба плакал второй раз за день, но теперь- от счастья.

За волосы

Пожилой импозантный поэт, драматург и прозаик Гарри Буберман, развалившись в кресле и попивая кофе, снисходительно вещал молодой журналистке, млевшей только от одной мысли, что она берёт интервью у самого Бубермана.

- Да, российская пропаганда, переписывание истории сегодня приняли просто чудовищный размах. Взять, к примеру, Степана Бандеру - из него сделали настоящее пугало, жупел путинской пропаганды.

- А кем он был на самом деле?- с трудом вникая в то, что говорит легенда оппозиции и просто хороший человек- спросила журналистка.

Буберман улыбнулся. Хоть он был и немолод, его грели вот такие девичьи восторги , когда люди по-щенячьи ловят каждое его слово, что бы он ни сказал. Гарри устало продолжил:

- Ну в первую очередь он был борцом за независимость, мыслителем, национальным лидером, а учитывая то, как он погиб, то в какой-то мере даже мучеником. И уж точно, он не пособник Гитлера и нацистов.

Гарри отхлебнул кофе, отметив что сиськи у журналистки очень даже ничего и закончил свою мысль: Бандера мне, вообще, очень симпатичен.

Он снова сделал глоток, ожидая реакции журналистки, но подняв голову, вдруг обнаружил, что она исчезла и он один в холле гостиницы города Праги.

Гарри пожал плечами- наверно обделалась кипятком от восторга и убежала в туалет. Он зевнул и решил прогуляться на сон грядущий по пражским улочкам.

Но выйдя на улицу, Буберман обалдел. Где Карлов мост и скульптуры на нём? Куда делись беспечные улыбающиеся горожане и туристы?!

По улицам с криком бежали избитые, окровавленные полуодетые женщины, за которыми гнались люди со стальными прутами и настигая их, добивали. Тут же , прямо по булыжной мостовой двое молодчиков в желто- голубыми повязками лупили старика с пейсами, который уже не сопротивлялся. Буберман вскрикнул и хотел было забежать обратно в гостиницу, но гостиница исчезла.

Боже! Что вокруг творится? Что это?! Бабий яр? Львовский погром?!Теперь он мечтал только об одном- спрятаться в любую щель от этого ада, зажмуриться и очнуться снова в гостинице Праги.

Но он не успел ничего сделать. Прямо перед ним возник мужчина в полувоенном френче с желто- голубой повязкой на рукаве и не торопясь размахнувшись, будто зная, что Буберман не будет защищаться, ударил его по лицу. Гарри со стоном упал на булыжную мостовую заливая её кровью. Мужчина засмеялся и крикнул кому-то:

- Ще один жид, Петро.

-Тягай его до канави.

Буберман почувствовал, как его схватили за волосы и куда-то поволокли, но от ужаса, сковавшего его он даже не чувствовал боли. Последнее, что увидел, Буберман, это был расстрельный ров, почти доверху наполненный свежими, ещё дёргающимися в предсмертных конвульсиях, телами.

Заградотряд

Лето 1944-го выдалось жарким во всех смыслах. Операция «Багратион» подходила к концу. Дивизии Рокоссовского, Баграмяна и Черняховского освобождали Белоруссию перемалывая группу армий «Центр»

- Сержант Кукушкин!

- Я!

- Слушай задачу.

Лейтенант разведвзвода Чумаков с головы до ног осмотрел маленького щуплого Сергея Кукушкина. Даром что выглядит как школьник. Пять раз ходил за линию фронта, два языка, а недавно, когда их взвод нос к носу столкнулся с немцами в какой-то деревеньке,в жестокой рукопашной схватке Сергей уложил двоих здоровенных откормленных немцев.

- В общем так , Серёжа- Чумаков вытер протёр круглые железные очки- нам опять сдалась толпа румын. Пятьдесят человек. Возьмёшь рядового Грыжу и сопроводите всю эту братию в тыл. Они в этих местах шибко полютовали, и их нужно охранять, чтобы местные не разорвали.

- А по мне так, пусть бы и разорвали- буркнул Кукушкин- у Петьки Лескова румыны всю семью убили.

- Вот поэтому я и посылаю вас , а не Петьку- терпеливо отозвался Чумаков- а что с этим сбродом делать- не нам решать. Наше, а точнее ваше дело- доставить военнопленных в расположение нашей части.

- А оружие румын, что же?- удивился Кукушкин- мы с Грыжей потащим?

-Нет, оружие они сами на себе понесут- отозвался Чумаков- не бросать же его посреди поля.

Он угостил Сергея папиросой «Герцеговина флор» и добавил- да не дрейфь, Серёжа, эти мамалыжники хитрожопые. Они уже поняли, что войне конец. Да и потом, куда им бежать?

- Слушаюсь- буркнул Сергей и подошел к Грыже, пересчитывающему пленных.

Остап Грыжа был украинцем, родом из небольшого хутора под Черновцами. Чудом уцелев котлах 1941-го и не получив ни единой царапины, он всегда говорил друзьям:

- Я заговорённый, я до Берлина дойду. Держитесь меня и живы будете.

Чумаков, между тем, построив взвод, пожал руки Остапу и Сергею:

- Ну бывайте, хлопчики. До скорого.

Грязные, оборванные, небритые пленные , уныло стояли , глядя себе под ноги. За плечами почти у каждого была или винтовка или автомат.

- Сброд, а не солдаты- презрительно сказал Сергей- строй их Остап, в колонну по два, да айда. Ты вроде по ихнему балакаешь немного.

- Как я балакаю, так и ты можешь- засмеялся Остап, обнажая крупные белые зубы.

Он закинул за спину сидор и зычно крикнул:

- В колонну! По двое! Вперед!

Для пущей убедительности он поднял два пальца вверх и начал, будто ножницами, стричь ими воздух. Пленные путаясь и суетясь, но всё- же в точности выполнили приказ Грыжи и уныло поплелись на восток.

Впереди шагал Сергей Кукушкин, зорко посматривая по сторонам, замыкал колонну , лузгающий семечки, Остап Грыжа.

Через час на их пути показалось большое село. Все местные жители высыпали на улицу , наблюдая за процессией.

- Суки румынские!- крикнул седобородый дед дребезжащим голосом- попили нашей кровушки!

Пять или семь подростков, как по команде, подняли с земли круглые булыжники.

- За Родину! За Сталина!

На пленных обрушился град камней, но они продолжали шагать, закрывая руками головы.

В середину колонны врезалась молодая женщина. Она сбила с головы фуражку у совсем юного румына и ухватила его за чёрные жесткие волосы.

-Гадина, гадина!- плача повторяла она с неимоверной силой вцепившись в пленного- кто мне моего Васеньку вернёт?!

Кукушкину стоило немалых усилий, чтобы прекратить избиение и камнепад, причём несколько камней угодили и в него. Схватив автомат, Сергей дал в небо короткую очередь.

- Прекратить! Отойти от пленных!! А не то..

Толпа, недовольно гудя, нехотя отхлынула.

- Стерегут, как своих!- донеслось до Сергея- в расход их всех, тварей!

Кукушкин в сердцах сплюнул, поглаживая на голове шишку от камня- кабы не приказ, то отдал бы их жителям!

Село осталось позади. Ещё через час Сергей поднял руку- привал.

Остап и Кукушкин сели на поваленный телеграфный столб и достав по банке тушенки, не торопясь жевали холодное мясо, запивая её водой из фляг. Пленные тоже, расположившись плотной кучкой, хрустели галетами из мешков.

- Кучеряво живут, вражины- усмехнулся Остап- ну да нам легче, хоть о пропитании им не заботится.

- Думаю, завтра уже придём в расположении части- отозвался Кукушкин- если долго отдыхать не будем.

В тени было хорошо и часть румын даже задремала, но Грыжа громко гаркнул по- румынски- Встали! Простроились!

Колонна снова двинулась вперёд. Румыны несколько приободрились, начав даже разговаривать друг с дружкой.

- А ну молчать!-приструнил их Грыжа, добавив длинную матерную тираду- а то вернёмся обратно в село, живо каменюк отхватите.

На дороге показался одинокий древний дед, шедший им на встречу и кативший пустую тачку.

- Отец, ты откуда?- спросил Сергей

- Да из Клестовки я, вот за дровишками в лес пошел, на себе то много не утащишь, вот я взял у бабки Краюхи тачку- словоохотливо, как все старики, начал дед

- Кто в деревне?- нетерпеливо перебил его Кукушкин

-Дак..это.. Немцы- шмыгнул носом старик.

Сердце Кукушкина тревожно стукнуло.

- Много?

Дед раскинул веером седую бороду.

- Да с пару десятков. Все пьяные, собаки, который день.

- Остап- позвал товарища Сергей- бери деда и иди проверь, что там да как в деревне.

Он провернулся к старику:

- Извини, отец, с дровами придётся пока повременить. Пойдёшь с нашим человеком.

Старик и Грыжа ушли, а Кукушкин приказал колонне румын сесть и отдыхать.

- Всё как дед Павел сказал- отрапортовал вернувшийся Остап- фрицев человек двадцать, два мотоцикла, лошади. Располагаются в пяти хатах посредине деревни. На посту трое с пулемётом, ещё один около хаты. А ты что удумал, Серёга?

Кукушкин что-то тихо стал говорить Грыже, после чего тот некоторое время колебался.

- А получится? А вдруг разбегутся? А вдруг..

- Пока мы с тобой гадаем, время идут- рассердился Кукушкин- давай, короче, объясняй им.

Грыжа поднял отряд пленных и страшно коверкая румынские слова объявил:

- Граждане военнопленные. Впереди находиться деревня, занятая немцами. Если вы её отобъёте, то это вам зачтётся при рассмотрении ваших злодеяний на советской территории. Возможно, вас даже отпустят по домам, как искупивших вину кровью. Немцев немного и все они пьяны. Вы храбрые ребята и у вас всё получится!

Румыны молча слушали речь Грыжи, переглядываясь между собой. Наконец старший из них, седоусый лейтенант хрипло сказал:

- Мы согласны. Но только вместе с вами.

- Они ещё условия нам ставят- хмыкнул Грыжа.

- Переведи им- отозвался Кукушкин - мы пойдём второй волной, то есть за ними.

Румыны некоторое время поворчали и стали снимать с плеч оружие.

- Не страшно тебе, Серёга?-, глядя на вооруженных пленных спросил Грыжа.

- А чего бояться- как можно равнодушнее сказал Кукушкин- далеко не убегут. К немцам? Так Румыния уже вышла из войны. В общем, у них одна дорожка- на Клестовку. А мы с тобой, Остап, побудем в роли заградотряда.

Кукушкин распределил румын на три группы, чтобы окружить Клестовку и припал к биноклю.

На посту, около пулемёта МГ над чем то пьяно смеялись два часовых. Ещё двое клевали носами, удобно устроившись в каких-то самодельных креслах.

Выстрел из автомата срезал одного из хохочущих. Это послужило сигналом трём атакующим группам. Кукушкин с удивлением услышал, как румыны кричат «ура»

Двое спящих быстро вскочили, один из них припал к пулемёту. «Пила Гитлера» успела дать длинную и убийственную очередь. Трое или четверо румын рухнули в десятке метров от укрытия, но остальные атакующие забросали пулемётное гнездо гранатами.

Из домов выскакивали пьяные неуклюжие немцы, пытаясь сопротивляться. Некоторые уже поднимали руки. Но румыны, рассвирепев, не щадили никого. Последних троих врагов, вырвавшихся из кольца и пытавшихся убежать у лесу, прикончили Сергей и Остап. Наступила тишина.

-Шабаш, мужики!- весело крикнул Кукушкин.

Бойцы подсчитали потери и трофеи. Трое румын было убито, пятеро ранено. Из двух десятков немцев уцелели четверо. Они стояли не коленях, закинув руки за голову.

- Ну вот и отлично- удовлетворенно проговорил Сергей- строй их, Остап. Раненых на телеги и в мотоциклы. И оружие трофейное туда же.

- Нам для полного комплекта ещё итальянцев , мадьяр, скандинавов не хватает- засмеялся Грыжа.

Колонна , заметно разросшаяся, двинулась, оставляя за спиной Клестовку.

К вечеру они нагнали новую толпу беспорядочно бредущих, вооруженных румын.

- Да сколько же вас!- в сердцах сказал Кукушкин.

Старший из новой группы пленных- пожилой фельфебель, степенно протянул Сергею сложенный вчетверо лист бумаги.

- Солдаты румынской армии в количестве семидесяти человек взяты в плен бойцами 256-го сапёрного батальона и самостоятельно направляются в тыл, ввиду отсутствия людей для конвоя. Лейтенант Ивакин. В.П- вслух прочитал Кукушикин и засмеялся, обращаясь к новым пленным- фартовый документ у вас, мужики! Печати только не хватет!

Потом он отчего-то вздохнул и приказал:

- Остап, смастери хоть белый флаг, а то как бы нас свои же не прикончили

- Слушаюсь!- весело отозвался Грыжа.

Сергей запрыгнул на трофейную лошадь и посмотрел на увеличившуюся колонну пленных. Где -то впереди ждали свои, ждал отдых, рапорт о бое и , возможно, награды.

106

Оценили 106 человек

4

3

Галя

Вера Ильина прошла в цех и критически оглядев своё рабочее место, строго сказала сменщику Лёхе Попову:

- Опять плохо прибрался? Стружку не смёл, детали как попало валяются! Всё мастеру скажу про тебя, олуха!

Лёха, собиравшийся уже улизнуть после ночной смены, неохотно взял метлу и ворча «ябеда», принялся выметать из под токарного станка и засаленного поддона стальную стружку, после чего подогнал кран- балку и стал складывать на стеллаж готовые детали.

-Как успехи, мододёжь?- услышала Вера весёлый голос.

К станку подошел мастер смены Николай Петрович Генералов. Глядя на четырнадцатилетних подростков с глазами старичков, стоящих у станка, сердце его всегда сжималось, но он не имел право поддаваться эмоциям. Мины! Мины!! Стране нужны мины для миномётов. И их завод взял обязательство перевыполнить план. И дастся это всё дорогой ценой, но какая это цена, разбираться будем после войны. А сейчас..

- Хорошо успехи- степенно отозвалась Вера, снимая с плеча холщовую сумку.

Лёха украдкой с благодарностью посмотрел на Ильину-не заложила.

Генералов глянул на цеховые часы. До начала смены было ещё пятнадцать минут.

- Вот что, товарищи..

Генералов всегда старался говорить с подростками как со взрослыми.

- Вот что, товарищи, предлагаю в этом месяце сделать так. Талоны на хлеб вы получили. Но ввиду того, что рационально вы ими пользоваться не умеете, я у вас их забираю. Сам отоварю и сам буду вам выдавать. Кусок утром, кусок вечером. А то вы всё за один присест слупите, а потом от голода засыпать будете. Ну и обед в столовке, конечно, никто не отменял.

Вера и Лёха молча подчинились, протянув Генералову свои талоны. Наверно так и на самом деле лучше.

Попов закончил приборку и показав Вере язык убежал домой. Вера вздохнула. Лёхе хорошо. Он местный, у него и мама и бабушка тут на заводе тут работают. А она.. Мама и папа потерялись во время налёта на их поезд..Поди найди их, когда миллионы людей, сотни заводов, срывались с насиженных мест, спешно грузились в эшелоны и ехали под обстрелами и бомбёжками вглубь страны, на Урал и Сибирь.

Ну ничего. Вот кончится война, она обязательно их найдёт. Но для этого нужно наточить много-много корпусов мин.

Вера надела промасленный комбинезон и вытащила из сумки свою самую дорогую ценность- тряпичную куклу Галю, которую всегда носила с собой и посадила на шкафчик около станка.

-Ну что, Галина, поработаем?

Галина одобрительно смотрела своими вышитыми глазами на хозяйку, как бы говоря- да не вопрос, я бы тоже, но сама понимаешь..

Вере хоть и шел пятнадцатый, она души не чаяла в кукле. Шила ей одежду из кусков тряпья, а иногда, когда никто не видит, делала из глины пирожки и угощала Галю.

Вера надела защитные очки, привычным движением ослабила шпиндель станка и зажала в бабки первую заготовку. Поехали! Из под резца зазмеилась первая стружка, обнажая под серой окалиной заготовки блестящее нутро. Стружка оторвалась и упала на пол. Главное , не забывать про технику безопасности! Вера вспомнила, как месяц назад в соседнем цехе вот такая стружка прилетела в лицо токарю Кольке Устюгову, не надевшему очки, сделав его одноглазым.

Работа всегда отвлекала Веру от грустных мыслей. Меняя очередную заготовку, она оглянулась на цех. Гудели , вгрызаясь в железо,токарные станки, весело ухал кузнечный пресс, с визгом работали фрезерные, краны под потолком цеха грузили продукцию на железнодорожные платформы, соединяющие разные цеха. Все, и она Вера Ильина, куют Победу!

Она посмотрела на большой портрет Сталина, висевший у входа в цех, Он! Родной! Любимый! Он не даст в обиду! Под его началом наши разгромят фашиста! И тогда, может быть, он соберёт в Кремле всех, самых отличившихся на заводах, а потом подойдёт к ней и просто скажет- Спасибо, тебе Вера Ильина за хорошую работу. И она, Вера, так же просто , но гордо ответит- Служу Советскому Союзу.

Вера так замечталась, что цепляя краном очередную заготовку, чуть не прищемила стальной стропой себе палец. Растяпа!

Зазвонила сирена. Вот и первый обед. К ней подошла её подруга по комнате общежития- Надя Самсонова.

- Шабаш, Верунчик, айда в столовку. Там сегодня, говорят, суп хороший.

Наде, работавшей в лако- красочном цеху, было уже шестнадцать и в свободное от работы время она ходила на курсы связисток.

-Вот выучусь, уеду, буду Берлин брать, а вы тут сидите- с оттенком злорадства говорила она своим подругам по комнате.

Вера выключила станок и они , поднявшись на второй этаж цеха, пристроились в хвост очереди из рабочих.

Суп оказался из сушеных листьев свёклы и крапивы, с маленькими кусочками картошки.

- Ребята из третьего цеха по две нормы делают, так им котлеты дают- сказала Надя , уплетая суп.

Вера улыбнулась. До двух норм ещё далеко. А вот этот суп..От такого супа у неё постоянно изжога, а что делать? Есть -то хочется! Спасал только мел для разметки заготовок, который она украдкой ела.

После обеда они вышли на улицу и уселись на скамеечку. Апрельское солнце несмело пригревало. Остатки снега были чёрными от заводской сажи. Недалеко от них сидели такие же чумазые мальчишки- слесаря из восьмого цеха.

- Девчонки, пойдёмте после работы в клуб «Родина»- заискивающе спросил один из них лобастый пятнадцатилетний , тоже эвакуированный украинец Захар Черемных - там сегодня «Весёлые ребята»

- Поглядим на ваше поведение- собрав всё высокомерие в кулак, отозвалась Надя, подмигнув подруге.

Заводская сирена нарушила разговор и рабочие, докурив самокуртки , и глотнув напоследок свежего воздуха, стали расходиться по рабочим местами

-Ну так что насчёт вечера-то?- крикнул Черемных, но девушки уже скрылись за дверями цеха

А он хороший, этот Захар- думала Вера, шагая к своему станку- не курит, как остальные парни. И в библиотеку ходит.

Она часто видела его в библиотеке, но поспешно отводила взгляд, когда он смотрел на неё.

Вот и станок. Вера включила свет и обомлела, с трудом сев на промасленную табуретку. Галя! Галечка!

Кукла, сидевшая на железном шкафчике, видимо от вибрации железнодорожных путей, проходивших за окном, упала на пол, пока шел обед. Прожорливым и вечно голодным крысам, шнырявшим по пустому цеху, хватило полчаса, чтобы истрепать и обглодать её так, что от Гали осталась только изгрызенная голова.

Потрясённая Вера упала на колени, схватив остатки Гали и разрыдалась. Слёзы падали на изуродованную куклу, на шершавые , все в цыпках и порезах руки Веры. Как же она не доглядела?!

Уже заухал кузнеченый пресс, завизжали фрезерные станки, а Вера всё никак не могла успокоиться. Галя! Это было последнее, что осталось у неё той жизни, когда они все вместе, с мамой и папой ходили в кино и в сад, когда Вера под руководством мамы, шила Гале кофточки и беретики!

- Верочка, что случилось?!

У станка стоял Генералов.

Вера всхлипывая показала на остатки куклы.

Николай Петрович смеясь, ласково обнял Веру.

- Я-то думал..Вижу- сидит на полу..Травмировалсь или обморок..Понимаю , жалко. Считай, что твоя Галка в бою погибла. А теперь надо работать, Верунь. Что нибудь сообразим!

Генералов отпустил девочку и тихонько подтолкнул её к станку, не заметив, как за его спиной стоит ошалевший от увиденного Захар Черемных, пришедший уточнить насчёт вечера.

Вера, ещё всхлипывая запустила станок. Снова весело, будто новогодний серпантин, побежала стружка. Будет Николаю Петровичу две нормы. За Родину! За Сталина! За маму с папой! За Галю!

Восемь вечера наступили незаметно. Вот и её сменщик Лёха Попов. Он ревниво осмотрел станок, стеллаж с ровными рядами деталей и не найдя к чему придраться, тоже стал облачаться в промасленный комбинезон.

В общежитии Вера наскоро умылась и переодевшись выскочила на улицу, где её уже ждала Надя.

- Идём, там ребята уже заждались. Ты чего такая смурная?

Вера краснея всё рассказала, и Надя, как Генралов, смеясь обняла её:

- Эх, вы, горемыки. Вот тебе. Конечно, это не Галя, но хоть что-то.

Она сняла с пальца маленький железный перстенёк и надела на пальчик Веры.

«Весёлые ребята» подействовали на плохое настроение Веры, как лекарство или как кусок торта. Рядом с ней покатывались со смеху Надя, и Захар с двумя друзьями. Захар всё кино держал в руках какой-то свёрток из газет, а после сеанса, отозвав Веру в сторону, потупившись и запинаясь, протянул его Вере.

-Это тебе. Случайно увидел, что..В общем бери. Светка, сестра, уже большая, не играет.

Вера развернула бумагу. В свёртке лежала роскошная трикотажная кукла в цветастом сарафане и с белыми волосами.

-Спасибо, Захар- потупившись отозвалась Вера.

-Да ерунда- расцвёл Черемных- имя сама придумай.

На следующую смену Веру ждал очередной сюрприз. На шкафчике около станка сидел строгий плюшевый медведь в клетчатых шортах и почему-то, с увесистым гаечным ключом в лапах.

- Ильина, за успехи на трудовом фронте, награждаю тебя вот этим зверем- стараясь казаться серьёзным сказал Генералов, пожимая маленькую ладошку Веры- зовут зверя Михаил, а ключ у него, чтобы опять не удрал, как Галка, чего доброго.

Он по отечески обнял Веру и вдруг испугавшись своего странно задрожавшего голоса, спешно ушел по делам.

Медведь Михаил оценивающе посмотрел на Веру и степенно сказал:

- Ну что, хозяйка, показывай, как умеешь работать.

286

Оценили 286 человек

11

13

Страшные русские

Т-34 лейтенанта Юрченко стоял на обочине улицы около полуразрушенного здания городской ратуши. Немцы обороняли этот небольшой городок в Померании долго и упорно, но боясь быть окруженными, удрали через вот-вот готовый захлопнуться коридор. Город приходил в себя после боёв. Из подвалов и бомбоубежищ медленно стали выбираться местные жители со страхом и любопытством поглядывая на страшных русских варваров, про которых им столько рассказывали в газетах и по радио.

Юрченко, удобно устроился в почти целом кресле-качалке, курил папиросу, критически осматривая вверенную ему машину. Танк был грязен, со следами гари и битого кирпича.

-Эх, попало тебе нынче, дружок- перехватив взгляд командира сочувственно сказал мехвод Сидоров.

- Это ещё что- улыбнулся стрелок- радист Илья Пенкин, трогая свои залихватские, будёновские усы - с третьей роты машина вообще в нужник заехала во время боя и теперь там такое..

Танкисты расхохотались. Пенкин и Сидоров вытащили из груды обломков диван и блаженно развалились на нём , выпуская в небо дым от самокруток.

-Ну где там наша каша- вздохнул Юрченко, поглядывая на банки с тушенкой- не хочется на холодную опять жевать

-Ничего, чтобы наш Ванька- проныра да не добыл- улыбнулся Сидоров- он же не зря цыганом себя зовёт.

Юрченко, почувствовав, что на него кто-то смотрит, встал с кресла и с беспокойством огляделся. В ста метрах от танка около дома с двумя разрушенными подъездами стояла женщина, обнимая двоих мальчиков лет семи-восьми, одетых в короткие штанишки до колен и клетчатые курточки. На самой женщине было чёрное пальто и серенький беретик.

-Местным тоже досталось- сказал Пенкин- а что делать- из города не выйти- верная смерть- самые умные- он кивнул на женщину- по подвалам отсиделись.

Вдали показался долгожданный рядовой Иванов, тащивший большую кастрюлю с кашей.

-ну наконец-то!- вразнобой загалдели танкисты- тебя, Цыган, только за смертью посылать! Где кастрюлю взял?

- так везде этого добра валяется- простодушно отозвался Иванов- повар Кныш мне ещё пять лишних порций дал.

-Награждаю тебя, Иванов званием маршала- под смех бойцов сказал Юрченко

-а я , между прочим, кроме каши ещё кое-что добыл- гордо сказал смуглый Иванов.

Он победно выставил на кухонный стол , который тоже извлекли из обломков бойцы, бутылку коньяка- тут рядом бар или кафе какое-то. Брошенное естественно. Косухин из четвертой роты со своими уже вовсю там шуруют, и я решил, хоть что-то урвать.

-Ну по глотку можно- разрешил Юрченко, читая этикетку- Хеннеси- попробуем, что за штука.

Бойцы начали накладывать кашу из кастрюли в котелки, смешивая её с тушенкой.

Юрченко обернулся. Женщина что-то сосредоточенно перебирала в бесформенном мешке у ног, а её дети копошились в груде какого-то тряпья.

-Эй, фрау- Юрченко помахал рукой, привлекая к себе внимание- комм-комм!

Исчерпав свой запас немецкого, он жестами показал, что приглашает их есть кашу.

Женщина смущённо улыбнулась. Было видно, что в ней борются страх и желание накормить своих детей, которые, впрочем, боялись гораздо меньше матери , с любопытством рассматривая неведомых русских.

-Есть! брод! каша! вкусно!- теперь уже все танкисты наперебой стали звать женщину и её мальчиков к их импровизированному столу. Жесты русских были так смешны, что мальчишки заулыбались, а женщина, наконец, решившись, закинула за спину мешок, видимо, единственное уцелевшее их имущество, и несмело подошла к танку. За её спиной прятались мальчики.

-Прошу, фрау, угощайтесь, как говориться, хлеб- соль- улыбнулся Юрченко, протягивая женщине котелок с кашей

Пенкин присел на корточки перед мальчишками, тоже протягивая им кашу

- Как звать-то, мальцы? Я- Иван. А ты?

-Ганс! Карл!- картаво и вразнобой отозвались дети, уписывая вкусную горячую кашу с тушёнкой.

- А вас, фрау?- продолжил допрос Пенкин

-Эмма- смущённо улыбнулась немка.

-Надо же- вздохнул Пенкин- как мою тёщу.

Пиршество, сопровождаемые шутками бойцов, протекало спокойно. Эмма с детьми устроилась чуть поодаль стола, на большой плите, но мальчишки через некоторое время осмелели и стали крутиться около танкистов.

Ганс подошел к Юрченко, вновь устроившемуся в кресле и несмело засунул свою белую детскую руку под шлемофон лейтенанта, что-то лопоча по немецки.

-Чего ты там , пацан ищешь? -засмеялся Юрченко.

Мальчик опять что-то заговорил, приглашая к себе брата. Тот тоже залез рукой под шлемофон Юрченко, удивленно цокая языком.

-ЗдорОво, братва- услышали танкисты голос лейтенанта Косухина из четвертой роты.

Косухин был худ и носат и неистребимо весел.

-Что, тоже местных подкармливаете- засмеялся он, кивая на немцев- мои архаровцы самовар где-то раздобыли, и чаем их поят.

-Петя, ты же немецкий знаешь- попросил Юрченко- мне вот любопытно, что эти шкеты у меня под шлемофоном ищут.

Косухин перешел на немецкий. Мальчики что-то удивленно говорили ему, пожимая плечами.

Вдруг Петю скрутил такой приступ хохота, что он присел на корточки и закрыл лицо руками. Ганс и Карл испуганно шарахнулись в сторону, спрятавшись за мать, медленно доедавшей кашу.

- Да по радио им сказали, что у всех русских рога на голове- наконец выговорил Косухин, вытирая слёзы.

Экипаж Юрченко и он сам тоже рассмеялись.

-Смех смехом- серьёзно сказал Пенкин- а вот запудрили им мозги. Мне дружок Витька из пятой роты рассказал, что в соседнем городе нашли немку, она всех своих троих деток порешила, а сама себя не успела. Говорит- пусть лучше мёртвые будут, чем русские их съедят.

Юрченко скинул шлемофон и под смех бойцов показал детям свою бритую голову.

-Да люди мы, люди. Такие же как вы. Две руки две ноги и голова. Берите ещё каши. Вот ведь темнота..

Но женщина смущённо сказав «данке шон», схватила своих мальчишек за руки и повела куда то вглубь улицы. Те нехотя плелись за матерью, поминутно оглядываясь на непонятных русских, не зная кому верить, взрослым или своим глазам.

109

Оценили 109 человек

2

2

Расплата

Деревушка была небольшая- с десяток дворов, состоявший из плохоньких , покосившихся домиков. Но отделение немцев старательно прочесало её, выискивая партизан, беглых пленных и евреев. Но в деревне кроме стариков, женщин и детей никого не было.

Рослый немец подошел к телеге, в которой сидел избитый босой парень лет двадцати привезенный из соседней деревни, сожженной ими дотла. Юноша равнодушно смотрел не мигая куда-то вдаль, в сторону осеннего леса, ещё не успевшего сбросить листву.

- Зачем мы его сюда притащили, Олаф- спросил немец своего товарища распрягавшего лошадь.

- Вообще-то это не твоё дело, Ганс, но так и быть, скажу- отозвался он- нам приказано повесить этого бандита именно тут, чтобы раз и навсегда убить в местных жителях охоту общаться с партизанами.

Унтер- офицер спокойно курил, наблюдая, как его солдаты, выбрав два самых не очень уродливых дома, выгнали местных на улицу, и занесли его вещи.

К Гансу и Олафу подбежал приехавший с ними «самооборонщик» из тех, что добровольно пошел служить врагу.

- Господа немцы- заискивающе сказал он поблескивая шалыми чёрными глазками- всё готово. Сделали, как вы сказали.

Желая показать ещё большее расположение к новым хозяевам, он заулыбался, показывая кривые зубы.

- Как звать?- безо всякого интереса спросил Олаф, немного знавший русский.

- Артурка я! Смолкин!- залебезил предатель, суча в руках шапку

- Как длинно- поморщился Олаф- будешь просто Смола

- Ух я этих коммуняк ненавижу- загорячился Смола, по собачьи заглядывая в глаза новых хозяев- они отца моего посадили, я их душить буду!

- Будешь- будешь- успокоил его Олаф- иди , собирай народ.

Через час на небольшой деревенской площади , на которой была сооружена виселица, согнали жителей деревни. Привели приговоренного. Он по прежнему был равнодушен, безучастно ступая босыми ногами по пыльной дороге и сплевывая себе под ноги. Но увидев предателя , перекидывавшего верёвку через перекладину, он не вытерпел.

- Тут уже, холуй шелудивый- процедил он- шестёрка фашистская.

- Что?!- вскипел Смолкин.

Он в два прыжка подскочил к пленному, обрушив на него град ударов. Немцы отгоняли его, но столь вяло,что рассвирепевший Смола, повалил приговоренного на землю и стал топтать ногами.

- Вы, гады, коммуняки ,мою Родину захватили, а я предатель?!- рычал он

В толпе раздались горестные вздохи и причитания

- Гнида, за всё ответишь!- успел крикнуть приговорённый, прежде чем ботинок предателя ударил его по губам, выбив зубы.

- Оттащи этого придурка Ганс- сказал Олаф, а то он его убьёт до виселицы, а у нас приказ именно повесить.

Ганс тычком оттолкнул Смолкина от окровавленного пленного и брезгливо поднял его, подведя к табуретке.

Парень встал и спотыкаясь подошел к виселице. Один из солдат одел ему на шею табличку корявой надписью «Я убивал немецких солдат»

Парень сам залез на стул надел петлю на шею. Он не кричал «прощайте» или «смерть фашистам». Он сверлил взглядом Смолкина, который подошел к нему.

- Я тебя, падаль, и с того света достану!- тихо сказал приговорённый, сплёвывя тягучую кровавую слюну, не сводя с предателя ненавидящих глаз.

- Вешай!- вяло махнул рукой унтер- офицер.

Сколько они уже сожгли деревень и убили этих упрямых русских. Одним больше, одним меньше. И будет совсем неплохо, если они сами себя уничтожат.

Смола что есть силы ударил по табуретке. Через несколько минут всё было кончено.

На следующий день, проходя мимо виселицы, Артур увидел, что она пуста.

- Кто посмел?!- рявкнул он

Оббежав деревню, он увидел на её окраине свежую могилу, расположенную под осиной.

- Кто разрешил?!- снова зарычал он- вы что, блять, смерти не боитесь, сами на его место хотите?!

Найдя в кранней избе заступ, он в с безумной злобой раскидал землю и вытащил тело.

- Вот так пусть и лежит коммуняка- наставительно сказал крестящимся бабам- и не дай бог, снова закопаете! Вместе с ним ляжете! Живыми!

Весь следующий день немцы не торопясь, рачительно рыскали по домам, забирая муку, овощи, мясо.

- Русский желудок эластичный, и прекрасно обойдется без еды- флегматично заметил унтер-офицер, наблюдая, как Ганс ведёт на верёвке худую корову, отпихивая рукой воющую растрепанную тётку.

Олаф, успевший хлебнуть самогона, найденного в одном из домов благодушно улыбался, копаясь в телеге с награбленным добром. Тут же толпились остальные солдаты, воровато прикладываясь к бутыли, не особо скрываясь от унтера.

Внезапный взрыв, а за ним другой сотряс землю так , что запряженная лошадь чудом не посечённая осколками протяжно и громко заржала.

Отделение из десяти человек перестало существовать. Четверо немцев были мертвы, трое хрипя ползли по земле, волоча кишки. Голова унтера валялась в трёх метрах от тела, Олаф и Ганс оглушенные, с шедшей из ушей и рта кровью, шатаясь поднялись.

- Что это взорвалось?- крикнул Ганс

- Гранаты с сумках. Я сам видел- прохрипел Олаф

- Да разве может такое быть?!

На взрыв прибежал Артур, начавший суетясь помогать раненым

- Смола, ты остаёшься тут, мы в часть!- крикнул Олаф, прыгая в телегу- ты отвечаешь за раненых!

Артур со страхом отшатнулся.

- Да меня же убьют местные. Господа немцы, пощадите!

- Молчать!- рявкнул Олаф- это приказ.

Телега, переваливаясь на ухабах и увязая в осенней грязи, скрылась за поворотом.

Через три дня обеспокоенные исчезновением целого отделения, немцы снова нагрянули в деревню. Ещё не доезжая до ней, они наткнулись на перенвёрнутую телегу и развороченные взрывом тела Олафа и Ганса.

- Детонация гранат, осмотрев убитых заключил обер- ефрейтор полевой жандармерии.

В деревню входили в полной боевой готовности, но она была абсолютно пуста. Не было даже собак. На площади, около виселицы валялись трое мёртвых немцев с перерезанным горлом. На краю деревни, на осине около вновь насыпанной одинокой могилой висел Смола. Кривые зубы его были оскалены, а на шее болталась табличка «Я предатель своей Родины»

143

Оценили 143 человека

5

3

Утиная история

Середина октября, как сейчас помню, выдалась дождливая и слякотная. Мы как раз под Ковелем стояли. В окопах вода под ногами хлюпает, даже доски не спасают. Бросишь такую и её засасывает, как в болоте, ага. Но больше этого, скажу я вам, голод донимал. Брюху нашему ведь не объяснишь, что кухня редко бывает у нас на передке. То отстанет, то разбомбят, то лошадь заболеет. Тем более организм у нас, восемнадцатилетних пацанов был, как говориться, растущий. Жрать хотелось всё время. Рядом болотце было, так мы в первую же неделю всю клюкву собрали, потом кое-где грибы ещё, но это что эта трава на восемь здоровых лбов. Хуже всех приходилось Акиму Мельникову. Я, говорит, из крестьян, мне положено много жрать и много работать. А мы только смеёмся- где мы тебе возьмём.

И вот однажды повезло нам почти от от пуза наесться. Правда и попало нам от сержанта, да ладно , он это дело на тормозах спустил, не стал докладывать.

Стоим мы с Акимом , в общем в окопе, что то обсуждаем тихо. Вдруг слышим- кря-кря. Мы головы вверх позадирали, смотрим- утки летят. Невысоко. Я и подумать ничего не успел, как Аким к нашему «максиму» спаренному, зенитному бросился, и как лупанёт по ним очередью! Сколько их упало на нейтральную полосу, я и сосчитать не успел. А Акимка ко мне- Саня, быстрее за добычей!

Мы бегом из окопа, даже винтовки брать не стали. Только уже когда бежали, сообразили, что кроме нас по уткам и немецкий МГ строчил, их окопы совсем рядом были. Выскакиваем мы на полянку- а там уже немцы собирают наших уточек. Двое как и нас. Тоже молодые, голодные, дурные и тоже без оружия. Ох и разозлились мы тогда. Как набросились на них! Как стали кататься мы по этой полянке! Оружия то нет! Мы и давай друг друга утками лупить, только перья летят. Вскоре умаялись все, сидим, как дурни, все в перьях, кровищей утиной и своей перемазанные, дышим тяжело, друг на друга зло смотрим.

Наконец отдышались, встали, половину уток мы взяли, половину они. И так же молча пятясь, каждый к своим окопам.

Ох, наши потом и потешались над нами. Оба грязные как черти, зато восемь уток приволокли! Вечером все ели утиный суп и нахваливали. Сержант, поворчал конечно, но с пониманием отнёсся, а то сидеть бы нам на губе.

Самому храброму бойцу

Командир артиллерийского взвода лейтенант Щукин пришел в расположение с небольшим мешком за спиной. Собрав бойцов, он объявил:

-Ну что, мужики, тут такое дело. В нашу батарею пришли подарки к Новому году. Первый и второй взвода уже получили. А нам досталось вот это.

Он осторожно вытащил из мешка небольшой фанерный ящичек.

Артиллеристы с любопытством обступили посылку.

-«Самому храброму бойцу»- прочитал заряжающий Илья Пушкарёв

Все озадаченно рассмеялись

-И кто же у нас самый храбрый боец?- хмыкнул рядовой Сухомлин

-Так известно кто, Трезор- со смехом отозвался пожилой балагур, наводчик Лебедев- вчера притащил немецкий сапог откуда-то. Ещё малость подучиться и парами будет таскать. А там, глядишь, и целого фрица приволочёт.

Пёс Трезор, прибившийся к взводу два месяца назад, услышав свой имя, навострил уши.

-В общем, мужики, решайте сами, -перебив смех бойцов, сказал Щукин- а мне в штаб надо.

-Предлагаю голосовать- заявил Пушкарёв- трусов в нашем взводе не водиться

-А я предлагаю не голосовать, а просто отдать её Сашке Туранову, телефонисту- не согласился разведчик Копейкин- человек один одинёшенек остался, всю семью потерял.

-Верно- зашумели все вокруг- Сашка три дня назад связь под обстрелом отремонтировал и если бы не он, так мы бы и задание не выполнили! Геройский парень!

Про молчаливого и грустного Туранова знали мало. Знали только, что он долго лечился от ранения полученного под Ржевым, а семья его в это время, эвакуированная из Ленинграда куда-то на Урал, исчезла, затерявшись в миллионах других семей эвакуированых.

Пушкарёв толкнул тогой дверь в блиндаж. Туранов спал, с головой укрывшись полушубком, но услышав, что кто-то вошел, тут же сел.

-Держи, Шура- напрямик сказал Пушкарёв, ставя ящичек на топчан- взвод решил, что ты у нас самый храбрый.

Туранов молча скосил глаза на посылку и улыбнулся, всё поняв.

-Спасибо, ребята.

-От твоих то есть что-то?- осторожно спросил Пушкарёв

-Нет- вздохнул Туранов- уже год как тишина- вроде слышал , что их поезд под бомбёжку попал..

Илья пожалел, что спросил и сославшись на дела, быстро вышел из блиндажа.

-Кто тебя за язык тянул- корил он сам себя , сворачивая себе самокрутку из отсыревшего табака.

Из блиндажа вышел Туранов. В одной руке у него был открытый ящик, а в другой он держал тетрадный листок. Глаза Туранова блестели каким-то лихорадочным блеском

-Ты чего, Шура?- тревожно спросил Илья

Тот молча протянул лист Пушкарёву.

Старательно читая по складам Илья прочитал:

«Здравствуй дорогой незнакомый боец нашей родной Красной Армии. Посылаю тебе свои скромные подарки- кисет, варежки и носки. Мой муж Туранов Александр Владимирович тоже где-то воюет. Если вдруг ты что-то слышал о нём, напиши нам. Город Молотов. улица Ленина дом 27. Туранова Лидия Петровна»

Пораженный Пушкарёв стоял, держа в руках потухшую самокрутку.

-Вот так вот, Шура- оправившись, просто сказал он , возвращая письмо- то без гроша, то вдруг алтын.

Туранов неподвижно стоял, неловко закрыв лицо руками, в которых было зажато письмо от его жены.

Санитарный эшелон

Санитарный эшелон стоял на каком -то белорусском полустанке, терпеливо пропуская состав. На запад ехали новенькие танки, орудия, полные сил призывники, а на восток- искромсанные войной, перевязанные раненые, с контузиями и увечьями разной степени тяжести.

Ходячие больные высыпали на улицу- покурить и хлебнуть свежего воздуха перед многокилометровой тряской.

-Едут наши немца добивать, вот гад буду, что к декабрю сорок четвёртого в Берлине будем- авторитетно заявлял боец с перевязанной рукой и повязкой на глазу.

-Ну раз Кутузов говорит, то точно будем- сострил ещё один раненый.

Грянул смех. Смеялся даже сам «Кутузов», ничуть не обидевшись на говорившего

- А нас куда, интересно- спросил пожилой боец на костылях- слыхал на Урал куда-то.

- Тебе не всё равно- буркнул злой, небритый парень, видимо, мучаясь от боли- радуйся , что не на фронт. Мы своё отвоевали.

- Ашело-о-он! По вагон-а-м! - басом закричала высунувшаяся медсестра- через пять минут отправляемся!

-Вот баба- одобрительно сказал одноглазый- как гаркнет, так поневоле смирно встаёшь. Мне бы жену такую.

Одноглазый был мал ростом, худ, как и большинство раненых. Единственный глаз его весело сверкал, а тонкие губы часто растягивались в простецкой, располагающей улыбке. Раненые, докурив самокрутки, разбрелись по своим вагонам. Прошел на своё место и и одноглазый, забравшийся на койку у окна.

- Голова болит, посплю, вы уж потише, братцы- попросил он своих соседей- компанию раненых в руки и ноги молодых хлопцев.

- Та мы тихо- успокаивающе помаячил один из них, лузгая здоровой рукой семечки.

Была глубокая ночь, но компания раненых не спала, чуть слышно, перешептываясь друг с другом, лёжа на соседних койках. Не спал, вслушиваясь в тихий разговор и одноглазый , который на самом деле был здоров. Дыхание его было ровным и глубоким, он даже периодически всхрапывал делая вид, что спит без задних ног. Компания встала и тихонько пошла в тамбур курить. Одноглазый открыл не закрытый повязкой глаз и позволил себе неслышно потянуться. Спать не хотелось. В голове крутился его позавчерашний разговор с капитаном СМЕРШа Лапиным.

- Ну что , Константин, вижу застоялись кони без работы.

Костя, понимая, к чему клонит его начальник, браво доложил:

-Так точно, застоялись Леонид Егорович!

Лапин махнул рукой:

-Ладно, Костя, давай без устава. Знаю, что ваша группа ещё не отдохнула от предыдущего задания, но и вы меня поймите, меня начальство трясёт.

Леонид Егорович встал и подражая Сталину, стал прохаживаться по кабинету.

- Обстановка такая, Костя. Поступила директива. В войска идёт массовый призыв с недавно освобожденных территорий. Среди них куча бывших пособников оккупантов- полицаев, карателей, власовцев и разного рода предателей, просочившихся через полевые военкоматы. Часть из этих людей, попадает в армию, часть по ранению отбывает в тыл. Кроме этого в санитарных эшелонах имеются «самострелы», дезертиры, симулирующие болезни. Вот весь этот элемент вам и придётся выявлять. Понимаю, это вам не захват немецкого бургомистра, но дело, как писал Владимир Ильич Ленин, «архинужное и архиважное»

Константин внимательно слушал. За годы работы в контрразведке приказы были разные, в том числе такие, от которых хотелось схватится за голову и закричать- ну почему я-то?!

- Направляетесь со своими ребятами в состав двести сорок восьмого санитарного эшелона. Примерно по человеку на вагон. Документы, легенды и всё остальное вам обеспечат. В мелочах договоритесь сами. Мой номер телефона ты знаешь. Жду результантов. Иди.

Через час группа Кости сидела небольшой крестьянской избе, обсуждая детали операции.

- Нас десять человек. Вагонов пятнадцать. В общем , будем стараться просеивать в таком составе. Если кого-то обнаружите, не торопитесь. На ходу с поезда они не спрыгнут. Ждём остановки, на станции сообщаем в местное отделение НКВД. В общем , как в том анекдоте- «не суетится под клиентом». В случае крайней необходимости, сообщаем начальнику поезда. Всем всё понятно?

-Так точно!

Костя уже стал задрёмывать по настоящему, когда трое раненых вернулись на свои места. Компания тихо зашепталась. Стук колёс скрадывал слова и Косте приходилось максимально концентрироваться, напрягая слух.

- Фельфебель ..у них..алкаш был побольше чем наши-бабки.. нагонят.. а они забирают.

Так..фельфебель. Может быть дело было в Первую мировую или гражданскую? Но эти ребята слишком молоды. Им лет по двадцать. Он снова напряг слух

-У нас в Коростени.. Мы..Евреи..Немцы..

Голоса окончательно затихли. Очень интересно. Коростень на Украине освободили ещё в сорок третьем. Эти хлопцы оттуда. Проверим завтра.

На следующий день, когда эшелон на целый час снова встал на каком-то вокзале, попуская очередной состав с техникой на фронт, Костя быстро заскочил в вокзальное отделение милиции. Показав дежурному удостоверение СМЕРШ, он поднял трубку телефона.

-Алло. Леонид Егорович. Кравченко у телефона.

Через срок минут Костя уже знал, что фамилии немецкой оккупационной администрации зверствовавшей в освобожденном Коростене, так же имена некоторых полицаев.

Когда стемнело и санитары, сделав последние на сегодня уколы больным , ушли, Костя тихо встал и как фокусник выставил на табуретку у своей кровати бутылку водки и целый шмат тонко нарезанного сала.

-Хлопцы, айда со мной по сто грамм, пока санитарка спит.

Шептавшихся прошлой ночью хлопцев не пришлось уговаривать. Через час бутылка кончилась , ещё через час Кравченко достал новую, а на утре один из хлопцев уже изливал Косте душу. Двое его друзей быстро опьянели и уснули ещй после первой бутылки. Кравченко , хоть делал вид, что пьяный, был абсолютно трезв, ибо в СМЕШе их учили пить не пьянея.

- Мы пятерых евреев почикали, нам староста потом их барахло разрешил взять - заплетающимся языком говорил парень, А Колька ещё у них царские червонцы нашел золотые , только тссс..

Кравченко, пьяно обнимая «друга», шипел, тоже сокрушенно говоря ему «правду»:

-Да я сам из Ольховки, это рядом, ну ты знаешь наверно, там Миха Ясень старостой был, так нас тоже заставили евреев вешать, а я не смог.

И он залился натуральными пьяными слезами

- Слышал про Ясеня- отозвался его собеседник- геройский хлопец. А ты тряпка. Жалеешь жидов да москалей.

Кравченко обречённо закивал головой, соглашаясь и поставил на табуретку ещё бутылку водки, после чего размотал бинт и показал заживающую рану на ладони, искусно сымитированную знакомым хирургом..

- Видал?- похвалился он- чисто сработано. Без порохового нагара. Ни один особист про самострел не догадается.

-Ух ты!- восхитился хлопец- это как? У нас из роты человек двадцать стрелялись так на прошлой неделе, так почти всех расшифровали.

-Дурики вы- пьяно заражал Костя- через сырую тряпку надо было, тогда и нагара не будет.

- А глаз?

-Глаз ерунда. Закапал бензин, вот он у меня и загноился. Лучше так чем за коммуняк хрип гнуть.

- О как! Скажу завтра нашим, они в соседнем вагоне едут. Может на будущее пригодиться. А ты голова, оказывается!

К утру, когда хлопец, налакавшись дармовой водки, наконец угомонился, Костя не торопясь достал из под матраца папку с бумагами и стал писать рапорт, поглядывая на спящих и стараясь не упустить ни одну деталь разговора.

Когда днём этого же дня, во время очередной стоянки в вагон зашли четверо милиционеров, хлопец сразу всё понял, хотя и решительно не помнил, что он молол этому юркому, свойскому одноглазому солдату с перевязанной рукой.

Медсестра торопливо докладывала начальнику поезда:

-Товарищ капитан медицинской службы. В пятом вагоне освободилось четыре койки. Можно со станции взять ещё раненых.

Костя ехал в кузове «Студера», убрав повязку с головы и посматривая на троих связанных, выявленных им карателей. Он вспоминал их вчерашние разговоры, глупую пьяную похвальбу перед ним- кто больше убил евреев и ему нестерпимо хотелось сходить в баню и исхлестать себя веником так, чтобы забыть, как они выглядят и что они говорили.

110

Оценили 110 человек

2

5

Трофейная тушёнка

- Налетай, мужики! У разведки выменял на бритву. У меня их всё равно три.

Ефрейтор Никита Богатырёв бросил перед друзьями четыре банки трофейной тушёнки.

Бойцы с любопытством вертели в руках банки со свастиками и непонятными словами.

- А вдруг отравлены?- засомневался рядовой Пётр Пегов- не я не буду, у меня вон, сухари ещё имеются.

- Ну и дурак- добродушно отозвался седой рядовой Иван Кузьменко- были бы отравлены, они бы вздулись.

Он достал финку и не торопясь вскрыл банку.

- Ммм..Мясо!- удовлетворенно сказал Кузьменко, с шумом втянув ноздрями воздух.

Рядовой Наум Ложкин решительно вогнал свою финку в крышку банки и отогнув крышку, поддел ножом большой кусок свинины.

Богатырёв и Пегов, покосившись на Кузьменко с Ложкиным, уплетающих мясо, тоже поскорее вскрыли банки.

Но их ждало разочарование. В банках Никиты и Петра оказалась тушенная капуста. Такая вонючая и отвратительная на вкус, что Пегов тут же сморщившись, выкинул свою банку со словами, что у него сухари есть.

- Заладил как попугай- расстроено буркнул Богатырёв- продешевил я разведке, чесслово. Хотя, они сами не знали наверно.

Он тоже выкинул банку с мерзко пахнущей капустой, предпочтя утолить голод галетами и водой.

- Строиться! -раздался крик взводного и пехотинцы, на ходу дожевывая еду и докуривая, стали подниматься с травы.

К вечеру, отшагав двадцать километров, взвод снова развалился на траве.

Кузьменко и Ложкин, привалившись к дереву вновь достали опустошенные наполовину банки с тушенкой, посмеиваясь над Никитой и Петром

-да не злись, Богатырь- с улыбкой сказал Кузьменко- поделимся, мы люди не жадн...

Речь Ивана прервалась сдавленным воплем Петра Ложкина

- едиттвоймать! Капуста!

Тут же выяснилось, что в недоеденной банке Ложкина, как и в банке Кузьменко, оказалась капуста. Он в сердцах плюнул.

-Получается, что это консерва наполовину капуста, а на половину мясо!- догадался Пегов и мы просто вскрыли их с другой стороны! Ну немчура! И тут нам нагадили!

- Получается, что мы с тобой, Петька, на прошлом привале выбросили по полбанки мяса!- воскликнул Богатырёв- ну разведка, ну покузьмила!

- Возвращайтесь обратно, забирайте- невозмутимо отозвался Кузьменко под смех друзей.

Он ещё раз понюхал мерзко пахнущую капусту и выбросил банку в кусты.

-взвооод- стройся- снова раздался крик взводного.

Шарик

Двигатель танка загудел, заволакивая полигон дымом.

- Трезор! Пошел!

Рыжая, неказистая дворняга с проплешинами на боках, уверенно помчалась через поле и нырнула под брюхо стоящего танка с работающим мотором.

- Умница, Трезор! Дальше! Следующий!

Дрессировщик собак- истребителей танков что-то записал в блокноте и подошел к следующей дворняге.

- Как успехи, Василий Петрович?- спросил подошедший к дрессировщику молодой мужчина с петлицами лейтенанта.

- Работаем- пожал плечами Василий Петрович- собачки должны привыкнуть к шуму двигателей. Потом будет следующий этап - приучить собаку к взрывам и стрельбе. Ну у потом и до вьюка с тротилом недалеко. В общем из этих- он кивнул на десять дворняг, которые поочередно носились через всё поле к танку и обратно, примерно через месяц можно забирать будет. А вы что, Николай, привезли свежий улов?

- Привёз- похвалился Николай- ещё три десятка дворняжек наловили.

Они вместе подошли к грузовику из которого доносился лай и визг.

- Новобранцы - вздохнул Василий Петрович и помолчав добавил - смертники. Сколько уж их через меня за год прошло, а всё не могу привыкнуть, что на гибель их готовлю.

- Старайтесь об этом не думать- сухо сказал Николай- идёт война. Враг у Сталинграда. И его нужно остановить любой ценой. После Победы будем горевать по всем погибшим.

- Да-да- снова вздохнул дрессировщик- Чайка, Пират и Вакса уже готовы к работе. Их вожатые тоже.

-Ждём до конца месяца - отозвался Николай- на фронт должно убыть отделение из двадцати собак.

Лейтенант пожал руку дрессировщику и покинул полигон.

Эшелон шедший к Сталинграду встал на каком-то полустанке и вожатые отдельного отряда собак -истребителей танков, открыв клетки, принялись кормить своих питомцев.

- Что, Василий, первый пёс у тебя? -участливо спросил говорливый москвич Пётр Мухин у своего товарища, который, гладил лакавшего похлёбку чёрного ушастого пса.

-Да, мы с Шариком новобранцы- улыбнулся Василий Куприянов.

Он тоже, как и Шарик, был лопоух и спокоен.

-Ну тогда тяжко тебе будет- сказал Мухин- я когда своего первого на смерть отправил, ночь не спал.

- А сейчас?- усмехнулся Куприянов

- Сейчас тоже жалко, я ж не железный, но.. притупилось как то. Всегда думаю, что мои собачки чьи-то жизни спасли. Война кончится, поставим памятник собаке- подрывнику..

Шарик деликатно доел похлёбку, посматривая на хозяина. Ему нравилось ехать в этой железной трясущейся коробке, нравилось , когда люди его хвалят за то, что он, не обращая внимания на вздыбившуюся землю и страшный рёв, бежит с какими-то сумками на боках и ныряет под другую железную коробку.

- Немец сейчас умнее стал- продолжил Мухин- в захваченных местах сразу всех собак стреляют, а на передке уж и подавно. Бывает и экраны навешивают между гусениц из сеток, чтоб собака не пробралась.

Питомец Мухина- Бим- коричневая помесь немецкой овчарки и ещё не пойми кого, разлёгся на полу клетки и навострив уши слушал слова Петра, как бы усваивая,что тот рассказывал.

Ещё через день отдельный отряд собак истребителей танков -СИТ, поступил в расположение стрелкового батальона. Несколько солдат с любопытством уставились вольеры с дворняжками.

- Ну теперь хана немцу, все жопы им эти волкодавы отгрызут- смеясь сказал один из бойцов, глядя на неказистых дворняг и закуривая.

- Заткнись- угрюмо отозвался командир СИТа -круглолицый сибиряк Яков Лазарев- им погибать скоро, а ты зубы скалишь, дурак.

- Так и мы тут не чай пить будем- упёрся солдат.

- Мы-то , может и выживем, а они- Лазарев кивнул на развалившихся в вольерах псов- все до одного смертники.

Второй солдат достал и попытался бросить собакам кусок хлеба, но Лазарев сделав запрещающий жест, удержал его руку:

-Не положено чужим кормить. И вообще, мужики, идите отсюда.

К Лазареву подошел командир батальона.

- Займёте со своими питомцами вот эти два участка. Тут завтра, скорее всего, пойдут танки. Наши, если что, поддержат огнём, но и вы не подкачайте.

Куприянов, сам не зная зачем, открыл вольеру и выпустил Шарика. Пёс вышел наружу и потянувшись подсмотрел на хозяина умными чёрными глазами, как бы спрашивая, что ему делать. Василий вспомнил, как впервые увидел Шарика три месяца назад, как Шарик первый подошел к нему- вожатому-инструктору и лизнул руку.

Василий не выдержал и отвёл взгляд, делая вид, что закашлялся.

- Отдыхай сегодня, лохматый, занятий не будет- ласково сказал Василий, чеша за ухом пса, который затряс от удовольствия головой.

Немецкие танки появились не завтра, как говорил командующий а к вечеру. После авианалёта «Юнкерсов», они, построившись в две волны , стреляя, поехали на позиции батальона, намереваясь прорваться в глубь и подавить артиллерию. За железными машинами следовала мотопехота, прикрывая фланги и подавляя огонь бронебойщиков.

Лазарев оглянулся на вожатых, одевавших на своих подопечных вьюки с тротилом и ставящих на спину собак деревянные вертикальные детонаторы, которые должны были сработать при задевании днища танка, когда пёс подрывник нырнёт под его брюхо.

- Все помнят?- крикнул Лазарев- если увидите, что собака с взрывчаткой бежит обратно, уничтожайте её, а то она вас взорвёт!

Последние слова его потонули в серии взрывов недалеко от траншей.

На участке, защищаемом СИТом, показались сразу три танка, стреляя из орудий и пулемётов.

- Подпустить поближе! Сто метров!- снова гаркнул Лазарев.

Танки неумолимо приближались. Казалось, что их ничто не берёт- ни артиллерия, стоящая позади траншей, не бронебойные патроны.

-Давай!- крикнул Лазарев, прильнув к биноклю.

Три пса выскочили из окопов выбрасывая из под лап комья земли, помчались в свой последний бой. Но немецкие танкисты были начеку. Застрочили пулемёты танков и один пёс, будто нарвавшись на неведомую преграду, подпрыгнул на месте и скуля растянулся на животе, а второй, покатился кубарем. Штырь- детонатор сработал от прикосновении к земле и раздался взрыв..

Зато третий подрывник успел миновать расстояние, поражаемое из пулемётов и на всей скорости нырнул под чёрное брюхо «панцера»

Новый взрыв сотряс землю. Танк, как и пёс, тоже подпрыгнул и сначала задымился едким чёрным дымом, а потом вспыхнул.

- А-а-а!!- раздался многоголосый ликующий рёв из окопов- горит крестовый! Горит!!

Лазарев увидел, что первый пёс, не добежавший до танка, и сраженный пулеметной очередью, шевелится, пытаясь встать.

- Чего мучаете пса, мать вашу !- заорал он вожатым

Он схватил автомат и дал короткую очередь. Раздался очередной взрыв, прекративший мучения собаки.

Бросив ППШ, Лазарев пригибаясь побежал на другой край участок обороны отряда СИТа, где шли уже восемь танков

- Мухин, Куприянов, приготовиться!

Несколько танков попавших под огонь артиллерии завертелись на месте, но остальные продолжали идти вперёд.

Хладнокровно выждав, когда машины подползут на ближе чем на сто метров, Лазарев махнул рукой- выпускай!

Десять собак, наперегонки понеслись к целям. Самый ближний танк, оказался оснащён огнемётом. Струя огня мгновенно сожгла двух подрывников, но остальные псы успели добежать до целей. Четыре взрыва , раздавшихся один за другим, создали из пылающих танков врага пробку, мешавшую двигаться. Наступление застопорилось.

Куприянов не отрываясь смотрел на бегущего Шарика, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Шарик был последним, кто остался в живых из выпущенных подрывников и успел запрыгнуть уже под повернувшийся и пытавшийся уйти танк.

Новый взрыв окончательно замедлил движение врага на этом участке обороны и немцы медленно, огрызаясь, отползли.

Ещё через полчаса атака была отбита по всему батальону. Куприянов сидел на снарядном ящике и тупо глядел в одну точку. К нему подошел Мухин и похлопав по плечу, протянул кисет.

- Ну будет, Вася, твой хоть задание выполнил, значит уже не зря. А моего Бимку успели застрелить, суки. Давай- ка лучше подымим. Мне табачок знатный прислали, не то, что нам выдают.

Неожиданно, где -то совсем рядом, на нейтралке Куприянов услышал тихий писк.

Он выглянул из окопа и обомлел.

- Да это Шарик! - удивлённо крикнул Мухин

Вид у Шарика был страшен. Он обгорел так, что ничего не видел и полз на голос хозяина изо всех сил, на перебитых лапах.

Вдвоём с Мухиным они притащили умирающего и скулящего Шарика к траншеям.

- Видать, когда взрыв был, его волной выбросило - сказал Мухин- я про такое слышал, но вот вижу первый раз.

Куприянов осторожно тронул обугленный бок пса. Шарик, почувствовав хозяина, попытался завилять хвостом, но не смог и заскулил от этого ещё сильнее.

-Эх, бедняга- сочувственно сказал подошедший Лазарев- видел, как он самоходку подорвал. Герой. Сам пристрелишь?

- Сам- прошептал Куприянов.

Лазарев и Мухин, оба сославшись на какие-то неотложные дела, ушли, а Василий, передёрнув затвор мосинки ещё какое-то время сидел, около пса, глядя как в глазах обугленного и переломанного Шарика стекленеют слезы.

Мухин, услышав, как грянул одиночный выстрел, вытащил из вещмешка флягу с остатками спирта и многозначительно потряс перед ухом:

- Ещё есть немного. Будет чем с Васькой собачек помянуть.

Полёт

Бой за город Дубно 26 июня 1941-го года вселил надежду, что немца можно и нужно гнать. Но успех был недолгим. На восьмой мехкорпус генерала Рябышева , занявшего Дубно обрушилось семь свежих немецких дивизий. Выбившийся из сил, истекающий кровью восьмой корпус наступать уже не мог. Впереди было окружение и жесточайший разгром, где РККА потеряла больше 2500 танков.

- Горим, командир!- раздался истошный крик мехвода Ерофея Кубарькова

- Всем покинуть машину!

Легкий танк Т-26 полыхал, грозя взорваться. Горел и сам командир танка- двадцатипятилетний лейтенант Никита Добрынин.

Стрелок Иван Логинов откинул люк и стал помогать командиру выбраться. Немецкий Т-II, видя это, стал поливать танкистов из пулемётов. Горящий Никита , получив очередь по ногам, рухнул около танка, но Кубарьков и Добрынин успели сбить с него пламя.

- В лес тащим командира!- крикнул Ерофей.

Логинов последний раз оглянулся на поле, где кроме их пылающего Т-26 горело ещё три десятка машин. Полыхало всё то, чем так гордилась Советская страна накануне войны.

Кругом царила неразбериха, усугублявшаяся налётами немецкой авиации. Бестолково и хаотично по полю бегали, падая и поднимаясь, люди.

Никита попытался встать, но со стоном повалился обратно. Лицо его было обожжено, а ноги в нескольких местах прошитые пулёмётной очередью, не слушались.

- Кажется отвоевался- горько прошептал Добрынин, поднимаясь на локтях.

Это был его первый бой, в который он рвался всей душой. Ему казалось, что сотни могучих «сухопутных линкоров» Т-35, «сталинских мамонтов»- КВ-2 и быстроходных БТ-5 и БТ-7 опрокинут дерзкого врага и погонят его сначала в Польшу, а потом и до Берлина. Но всё оказалось не так, как пелось в песнях и показывалось в фильмах.

- Не дёргайся, лейтенант, мешаешь только!- крикнул Кубарьков волоча раненого командира.

Вдвоём с Логиновым они дотащили Никиту до леса и сели отдышаться. Оба они -и Иван и Ерофей прошли финскую и знали, что настоящая война отличается от того что пишут в газетных передовицах и сообщают по радио.

Звуки боя сместились куда-то в сторону. Ерофей вытащил нож и срубив две молодые берёзки, принялся сооружать носилки, а Логинов осмотрел ноги Никиты, из которых торчали обломки костей.

- Плохо дело, командир, в санбат тебе надо, пули достать- вздохнул он- нужно скорее в Дубно пробираться, пока он наш, а там глядишь, вывезут, если повезёт.

- Танк жалко- прошептал Никита- совсем новый- не повоевал ещё- прямо как я.

- Танк- железка, ты себя пожалей- отозвался подошедший Кубарьков- танков мы ещё неаклепаем, и тогда командиры нам понадобятся.

-Экий ты весельчак, Ероха- укоризненно сказал Иван- побили нас и в хвост и в гриву, а ты всё бодришься. Ты уж скажи тогда, когда мы в Берлине будем?

- Будем, Ваня, будем- Ерофей продел через жерди шинель и они вдвоём осторожно положили на носилки Никиту.

-Ну что, взяли- пропыхтел Кубарьков, пробуя груз на вес.

Боль в перебитых ногах Никиты смешивалась с болью от осознания собственной беспомощности. Вот он, такой молодой, полный сил, а не может даже ходить. Словно почувствовав это, Ерофей ободряюще сказал:

- Да ты не кисни, лейтенант. Мы тебя не бросим. И рапорте всё как есть напишем- что покинули машину ввиду пожара.

Над лесом, совсем низко пролетел биплан У-2 с красными звездами на крыльях.

- Наши!- задрав голову крикнул Логинов- эх, с ними бы тебя отправить, лейтенант!

- Сколько до города-то?- слабо спросил Добрынин.

- Нашим ходом- думаю, к вечеру будем- отозвался Ерофей

Логинов вновь осмотрел ноги Никиты. Они всё больше опухали.

- Скорее надо, Ероха!

Внезапно, где-то совсем рядом послышались голоса. Бойцы спешно опустили носилки на траву и схватились за автоматы.

- Никак наши- вполголоса неуверенно сказал Ерофей.

Он крадучись пошел вперёд, и вскоре вернулся, маша рукой- свои!

Группа солдат из пятнадцати человек, которые тоже несли раненых на носилках , пробиралась через лес к городу. К танкистам подошел мужчина с тремя кубиками на петлицах и приложил руку к фуражке.

- Политрук второго батальона связи 37-го стрелкового корпуса Земцов- направляемся в Дубно

Добрынин тоже представился, жалея, что при эвакуации из танка он потерял шлемофон и теперь не может приложить руку к непокрытой голове.

Земцову было около сорока и застарелый сабельный шрам через всё лицо указывал, что это тоже его не первая война. Несмотря на отступление, он был спокоен, выбрит и подтянут.

- Тут недалеко дорога- сказал он деловито - если удастся поймать машину, то через пару часов будем в городе.

Среди новой группы бойцов Логинов увидел несколько человек в таких же как у них чёрных комбинезонах

- Что, тоже безлошадные?- горько усмехнувшись, спросил у одного из них- черноусого, смуглого, похожего на цыгана , парня.

- Приказано было слить бензин для других танков, а машину уничтожить- сплюнул парень- и в голосе его тоже прозвучала горечь- жалко было исправную машину убивать, а что делать.

Теперь движение пошло быстрее, так как бойцы менялись, таща носилки.

Земцов оглядел уныло шагавших бойцов и зычно крикнул- не растягиваться!

- Как же так получилось, товарищ политрук?- упавшим голосом спросил рядовой, несущий на плече пехотный пулемёт- малой кровью, могучим ударом..

- Отставить панику, боец- спокойно, не повышая голоса отозвался Земцов и неожиданно спросил- ты в деревенских драках участвовал когда нибудь?

- Приходилось- удивлённо отозвался боец.

- Ну тогда знать должен, что когда кровь тебе из носа пустили, то злее становишься- отозвался политрук.

Слышавшие это невесело рассмеялись, а Земцов закончил:

- Есть такая пословица- побили- научили. Сделаем выводы, учтём недостатки, и так немцу шею намылим, что драпать будет до Берлина! За нами наша великая страна, армия. У нас такой вождь, такая партия, что за них в огонь и в воду!

Некоторое время все шли молча, меняясь у носилок, которых , кроме добрынинских, было ещё три. Вскоре разведка, посланная вперёд, доложила, что они вышли к дороге, видимо ещё не перерезанной немцами.

Земцов первый выскочил на трассу и увидев вдали грузовой ЗИС, шедший из города, встал посередь дороги, нелепо растопырив в сторону руки. Но машина ловко обогнула политрука, и прибавила газу. Громкий мат вырвавшийся из десятков глоток смешался с пылью.

Логинов вновь откинул шинель и посмотрел на ноги Никиты. Они всё больше опухали.

Иван тоже выскочил на дорогу, встав около политрука. Когда вдали из Дубно снова показался ЗИС, оба они вытащили оружие. Иван пистолет, а Земцов снял с плеча ППШ.

- Сто-ой!- широко открыв рот, закричал политрук, потрясая автоматом, но ЗИС продолжал переть на него. Логинов несколько раз выстрелил в воздух. Машина остановились в нескольких шагах от них. За рулём оказался молодой солдатик, а рядом с ним сидел грузный мужчина с ромбами корпусного интенданта.

-Вы, что, ё.. вашу мать!- заорал он- под колёса захотели?!

- Раненые у нас, мы из окружения- представившись и как можно спокойней сказал Земцов- разрешите воспользовался вашей машиной для отправки раненых в город..

Но коринтендант не дал ему договорить

- Да ты занешь, кого ты остановил, сволочь?!- покраснев завопил он- а ну прочь с дороги!! Застрелю!! Поехали, Стёпа, дави их нахер!

Логинов, ещё с самого начала ругани незаметно сместился в сторону и заглянул в кузов. Машина была битком набита мебелью, какими-то узлами, коробками, среди которых сидела в кресле толстая тётка в цветастом платье, видимо жена интенданта. Но больше всего поразил Ивана огромный фикус в деревянной кадушке.

- Руки!- рявкнул Земцов, наставляя на коринтендата автомат- из машины! И ты!

Шрам на лице политрука побелел.

Оба они- и интендант и водитель медленно выбрались из ЗИСа

- Да ты что, политрук- проблеял интендант, растеряв всю свою свирепость- ты ж под трибунал пойдёшь.

К нему подключилась тётка, выглянувшая из кузова.

- Петя!!- заверещала она - почему стоим, мы не успе..

Увидев Петю, с поднятыми руками, она осеклась и замолчала. Земцов, заглянув в кузов, мгновенно принял решение.

- Иван, зови мужиков, вытряхивайте барахло из кузова и грузите раненых!

Через десять минут баулы, мебель и коробки полетели на обочину. Один из узлов лопнул и ветер понёс по пыльной дороге десятки женских шляпок. Кадка с фикусом какое-то время катилась, но потом, споткнувшись о камень и перекувырнувшись, встала в своё обычное положение, будто всегда находилась тут.

- Ш-шакалы- как яичница на сковородке, раздувая ноздри шипел Петя- я вас запомнил, я вас найду- все под трибунал пойдёте!

Все трое носилок с ранеными поставили в кузов, туда же поместились остальные бойцы. Земцов сел за руль и повернул ЗИС в сторону города.

Водитель Стёпа, Петя и его жена растеряно стояли на обочине, рядом с брошенными как попало вещами.

Земцов, вёл машину уверенно, не мигая глядя вперёд.

- Гнида, шкуры тыловые- сквозь зубы ругался он.

- Доложит, коринтнендант, как пить даст- вздохнул Логинов

Политрук неожиданно улыбнулся и подмигнул:

- Не дрейфь, танкист, снявши голову, по волосам не плачут. Вся ответственность на мне.

Город Дубно готовился к обороне. Спешно рыли окопы, возводили укрепления из мешков с песком, устанавливали пулеметы . На аэродроме стояли несколько бипланов У-2. Земцов бегал то к одному из них, то к другому, уговаривая взять тяжелораненых.

- Да не можем мы!- сердились лётчики- некуда, всё и так забито ранеными! Хоть на крыло садись!

Земцов уже собирался выругаться, как вдруг остановился как вкопанный.

- Слушайте, мужики!- заговорил он- так и в самом деле, давайте на крыло.

Лётчик в чёрном комбинезоне и с большими очками на лбу уставился на Земцова:

- Спятил, политрук? Ранен или пьян?

- Кладём носилки на нижние крылья, привязываем вместе с раненым, укутываем поплотней и всё!- будто не слыша, горячо говорил Земцов- немец прёт, раненым хана тут будет!

Лётчик снял шлем и в раздумье прочесал свои рыжие волосы.

- Давай!- коротко согласился он.

Вмиг на все нижние крылья всех трёх бипланов погрузили носилки с двенадцатью тяжелоранеными, среди которых был и Никита Добрынин.

- Ну ещё немного потерпеть придётся, командир- говорил Ерофей Кубарьков , привязывая носилки с лейтенантом, одетым сразу в две шинели, к крылу.

- Ну , хоть и не верю, но с богом!- крикнул Земцов вслед трём взмывшим У-2.

Бипланы, покачивая крыльями уходили всё дальше от места взлёта.

Носилки Никиты трясло. Иногда самолёт проваливался в воздушную яму и дыхание Добрынина перехватывало. Глядя в верх он видел лишь синее небо и лонжероны биплана, который то летел ровно, то начинал трястись, будто боялся уронить необычную для него ношу.

Лишь бы на немецкие самолёты не наткнуться- думал Добрынин- тогда кратны точно. Ему неожиданно стало смешно. Подумать только. Ещё утром он был командиром новенького Т-26, который Никита про себя ласково называл Таня, а сейчас он летит на неустойчивом фанерном биплане, который все, и он сам в том числе, презрительно называл этажерка.

Никита нервно засмеялся, чувствуя как ветер приятно холодит обожженное лицо.

Через час У-2 прошли на снижение, приземлившись на каком то поле.

Из двенадцати раненых один, самый тяжелый, раненый в живот капитан, умер. Остальных спешно отвязывали и грузили на телеги.

- Долетели, твою дивизию- морщась, хрипло сказал Добрынин, чувствуя, как чьи-то руки переложили его на каталку.

Пожилой хирург набрал в шприц какую-то жидкость и просто сказал- ну терпи, лейтенант!

****************

ИСУ-152, прозванная бойцами «Зверобой», остановилась в квартале от Рейхстага. Из самоходки вылез мужчина с двумя орденами Красной Звезды и крикнул в люк- курите, мужики, я сейчас.

Он прихрамывая пересёк изрытую воронками площадь и подошел к колонне, уже усеянной многочисленными автографами бойцов.

- Живого места нет- хмыкнул мужчина.

Он поставил друг на дружку несколько кирпичей и взобравшись на них, неловко балансируя, вытащил кусок мела.

Добрынин Никита Петрович. Город Челябинск- вывел он.

88

Оценили 88 человек

4

2

Показать список поделившихся

Повезло

Бричка, запряженная двумя невысокими лохматыми монгольскими лошадками, остановилась около офицерской столовой. Майор Добровольский с удовольствием спрыгнул и не то разминая затекшие ноги, не то в предвкушении обеда, сделал несколько па чечётки.

-Ловко у вас, Николай Петрович получается- улыбнулся его товарищ, капитан сапёрного батальона Дмитрий Лыков.

Добровольский рассмеялся и воровато оглянулся- не заметил ли кто:

- Увлекался до войны, уж шибко девушки любили, когда я такие коленца выделывал.

Он махнул рукой возничему:

- Покорми коней, Степан, мы с капитаном перекусим, да поедем дальше.

-Слушаюсь- весело гаркнул возничий.

Николай Петрович и Дмитрий прошли в почти пустую столовую. Румяный повар выдал им по тарелке гречки с тушенкой и по стакану компота. Офицеры устроились у окна и с аппетитом принялись за еду.

- Повезло нам сегодня- сказал Лыков- и в столовку успели и на склад ещё успеем заскочить. Уж больно возничий у вас расторопный, сметливый, такие везде вход и выход найдут.

- Это да- засмеялся Добровольский - Стёпа такой расторопный, что чересчур. Эта сметливость ему недавно чуть боком не вышла. И везение у него, не чета нашему. Он ведь штрафником успел побывать.

- Ну- удивился Дмитрий

Добровольский отхлебнул компота:

- Время есть, могу рассказать. История забавная.

По выражению лица Лыкова было понятно, что он готов даже пожертвовать обедом.

- Степан этот у нас во втором эскадроне старшиной был. Поехал он два месяца назад на склад, вот на этой же , кстати, бричке. Ну мыло там получить на всех, табак. А нам как раз приказ наступать. Ну и рванул наш корпус так, что немцы драпали километров сто пятьдесят. Ну и отстал Степан от нас. Едет, не торопясь, догоняет через деревни белорусские. А чтобы веселей ехать было, стал стервец, приторговывать казённым имуществом по пути.

- Видать, решил, что при наступлении эскадрон потери понесёт, а получено-то на всех- вставил Лыков.

- Видимо, сначала так он и думал- согласился майор- ты слушай дальше.

Он бросил на столик пачку папирос «Любительские» и продолжил:

- И так ему это дело, видать, понравилось, что он весь товар по пути распродал, коммивояжер хренов, а потом и коней в одной деревне замотал белорусам. Приезжает в часть- в руках одни хомуты и глаза жалобные, хоть плачь.. У меня кот в Сведловске жил, так вот у него такие же были, когда жрать выпрашивал.

Показывает хомуты- так мол и так, братва, бричка на мину попала, всё в смятку, лошадей на мелкие кусочки, я сам чудом спасся. Наши смотрят- хомуты целёхонькие, ни единой царапины, ни одной подпалины. И сам Стёпа без ранений. Всё поняли, но разбираться не стали, не до этого было.

Добровольский откинулся на спинке стула и с удовольствием закурил:

- Но судьба, Дмитрий, она такая. Сама решает, кого казнить, кого миловать. Через три дня тем же путём ехали на машине наши кавалеристы из госпиталя после лечения- догоняли нашу часть. Заезжают в деревню, смотрят - мать честная, наши кони пасутся. Дончаки! Только у нас такие есть. Отобрали они этих коней, хоть хозяин, купивший их, орал благим матом и обещал самому товарищу Сталину жаловаться. А в соседней деревне и бричку нашли. Приезжают в часть. Вот тут-то Стёпе и поплохело. Тут уже шило в мешке не утаишь. Всё вскрылось и до фронтовой прокуратуры дошло.

Лыков рассмеялся:

- Мужика, купившего коней жалко. Он то не виноват..

- В общем , присудили Степану сначала десять лет, а потом заменили на три месяца штрафной роты. Смотрим- приехал за ним ГАЗ, а там в кузове под охраной уже с десяток этих бедолаг сидит, штрафников будущих. Ну Стёпа всем нам рукой помахал, и уехал, как мы думали, с концами.

Добровльский выдержал паузу, мучая Лыкова, и продолжил:

- И что ты думаешь, Дмитрий? Уехали они вечером, а на следующий день он к нам в часть обратно приходит!

- Это как так?- снова удивился Дмитрий- неужели сбежал?!

- Ночью штрафная рота в разведку боем пошла и Степану немецкая пуля прилетела ни куда нибудь, а в ухо. Ну разворотила конечно, ухо-то, мальца, но закон есть закон- искупил кровью. В общем, повезло, будто в лотерею выиграл. Перевязали его в лазарете, утром с документами помурыжили немного и всё! Гуляй , Вася, точнее Стёпа, в свою часть. В звании правда, пока не восстановили, так что теперь он возничим у меня. На этой же бричке! Вот такая история.

- Везучий- со смехом сказал Лыков- с таким талисманом и до Берлина дойдёте без единой царапины, Николай Петрович!

Офицеры допили компот, выкурили ещё по папиросе и вышли на улицу. Распряженные кони с надетыми на шеи торбами, шуршали овсом, а бывший взводный Степан смазывал конскую сбрую. Предстоял не близкий путь.

Встреча

-Повестка к следователю, распишитесь.

Владимир Колядов озадачено посмотрел на строгого милиционера, вручившего ему повестку.

- Прибыть в г. Щитогорск 12. 06. 1969-го прочитал в повестке Колядов.

- Что ты там опять, натворил, Володя?- обеспокоено спросила жена

Владимир пожал плечами. Вроде бы всё как обычно. Работа на заводе, семья.. Что он мог натворить.. Разве что поругался с мастером Михалычем, да и то, без злобы.. Или сын, Колька чего набедокурил?

На следующий день Владимир надел для солидности награды- медали «За отвагу» и «За боевые заслуги» и сев в надсадно гудящий мотором автобус прибыл районный отдел МВД города Щитогорск.

Следователь- молодой парень, с уважением посмотрел на награды и предложив присесть, спросил:

- Владимир Александрович, сейчас к вам на опознание приведут человека. Вы должны сказать, знаете вы его или нет.

Сердце Колядова кольнуло от предчувствия чего-то нехорошего и страшного.

В кабинет следователя ввели невысокого смуглого мужчину в поношенном пиджачке и хромовых офицерских сапогах. Через всё лицо человека наискось пролегал заживший шрам. Сломанный нос его был уродливо искривлён, а правый глаз навсегда закрыт.

- Владимир Александрович- повторил следователь- вам знаком этот человек?

Колядов не отрываясь смотрел в единственный глаз вошедшего, чувствуя, как всё плывёт перед ним. Видя это, следователь поспешно налил Владимиру воды из графина.

-Знаком ли мне этот человек?- прохрипел Колядов, вытирая от нахлынувших воспоминаний ладонью пот со лба- знаком!

***

- Вовка, шевелись, нужно за ночь всё успеть!

Целая линия телеграфных столбов, ведущих в занятое немцами село Анатольевское, была спилена, а провода перерезаны. Трое партизан- Володя Колядов, Тимофей Кузин и Антон Беглов оживлённо разговаривая, шли по ночной лесной дороге, обсуждая, что вскоре с большой земли привезут тол и тогда подрывы мостов и железной дороги возобновятся.

- А что, ребята, может зайдём, пока темно, к нам, в Дмитрово?- предложил Антон- хоть с родителями повидаемся. Немцев у нас нет, да ещё и ночь. Когда ещё будем в этих краях..

Тимофей - старший их диверсионной группы, почесал затылок.

- Ладно, только на три часа.

У всех троих в Дмитрово были родственники. У Колядова- мать, отец и сестра, у Кузина- бабка, а у Тимохи Беглова- тётка. Летняя ночь, хоть и короткая, облегчала визит партизан в родные места.

Все трое шли по опустевшим улочкам Дмитрова, рассматривая знакомые дома и тихо разговаривая.

- Встречаемся в пять утра у колодца- наказал Тимофей и партизаны разошлись каждый к своему дому.

- Сынок!- воскликнула заспанная мать Колядова, бросаясь к сыну и прижимая его к себе натруженными узловатыми руками.

- Совсем мужик стал- радостно говорил отец, весело рассматривая повзрослевшего сына- а вроде недавно школу закончил.

Машка, четырехлетняя сестра Володи, сладко спала на печке и даже разговоры взрослых не смогли её разбудить.

Мать быстро собрала на стол и села смотреть, как её сын, такой большой и самостоятельный , по крестьянски неторопливо, жуёт сало с хлебом.

- Уходить вам надо- сказал Володя - ты , батя, председатель, отец партизана. Хоть немцев и нет в селе, но в лесу надёжней.

- Охо-хо- закряхтел отец- всё бросать..А кто вам хлеб растить будет, скотиняку держать, чтобы вас кормить..Машка малая ещё.. Может и не доберётся до нас фриц-то? Говорят, под Сталинградом ему крепко по шапке дали..

- Дали- согласился Володя - только война-то всё рано не завтра закончится.

За разговорами прошел час, другой. Пора было собираться.

Колядов стал складывать в мешок бутыль молока, круглые калабашки хлеба и увесистый шмат сала.

Внезапно полумрак комнаты с улицы осветил стремительно пробежавший свет фонаря и раздалось ржание коней.

Отец тревожно выглянул из окна и лицо его мгновенно посерело:

- Вовка, немцы! И полицаи с ними!

- Через огород!- зашипела мать

Володя схватил винтовку и бросив мешок с провизией, чтобы легче было бежать, выскочил в огород, но и там его уже ждали. Сильный удар в пах заставил его свалиться на землю и скорчиться в дикой боли.

В доме поднялся ужасный шум. Закричала мать Колядова, заплакала проснувшаяся Машка. Отец Володи, прежде чем его скрутили, успел ударить двоих полицаев так здорово, что один из них , удавившись об угол стола, грохнулся без чувств.

В селе послышалась череда выстрелов. Видимо друзей Володи не успели застать врасплох.

На улицу выскочила заголосившая мать. Грохнул выстрел и всё стихло. Полицаи и немцы подняли связанных отца и сына Колядовых и потащили к телеге. Один из полицаев, видно сжалившись над выскочившей из дома и дико кричавшей Машей, схватил её за шиворот и крикнул - беги! Маша падая и опять вставая побежала в сторону леса.

Володю с отцом привезли в Щитогорск и отца, после короткого допроса, уволокли на улицу. Он успел крикнуть:

- Вовка, дорогой мой! Меня уже нет, я пошел! Прощай, сынок! Слышишь?!

Володя, ворочаясь на полу смог только промычать окровавленным ртом. На улице раздался сухой выстрел.

Колядова пытали ещё целую неделю, заставляя выдать своих товарищей и место отряда. Били, били, били, обливали водой приводя в чувство и снова били, доводя до исступления, когда в голове только одна мысль, чтобы поскорее умереть и не мучатся.

На восьмой день, Колядов услышал, как за окнами подвала, где он сидел, затрещал грузовик. Двое полицаев вывели его на улицу и пинками заставили залезть в кузов машины, где уже валялись двое избытых, не знакомых Володе парней.

-Куда нас, на расстрел?- равнодушно спросил он у одного из охранников- долговязого парня в грязной рубашке навыпуск, державшего в руках винтовку.

- На повышение- сострил он и расхохотался вместе со своим товарищем.

Колядов вдруг увидел, что под ногами одного из полицаев лежит лопата.

На расстрел так на расстрел- думал Володя, глядя на двоих связанных товарищей по несчастью- а где же Тимоха и Антон- успели уйти или их убили?..

Вскоре машина, заехав в какой-то болотистый лес, остановилась, из кабины вышли немец водитель и его напарник. Они уселись на сухую кочку и привалившись спинами к деревьям, достали губные гармошки, стали наигрывать что-то задорно -весёлое.

Вот и оркестр твой, похоронный , Вова- пронеслось в голове Колядова.

Полицаи вытащили одного из истерзанных пленников и взяв лопату, увели в лес. Тишину леса периодически нарушал звук губных гармошек, от которого хотелось зажать уши, но руки у пленников были связаны. Володя изогнулся и кое- как сел.

-Ты откуда, браток?- прошептал он истерзанному парню, но тот или не мог или , боясь провокации немцев, не захотел отвечать.

Выстрел, гулким эхом резанул по сердцу Колядова. Убили парня , которого увели первым. Кто следующий?

К машине подошел тощий полицай и скинул с кузова Володю.

- Идём.

Через минуту они очутились на полянке, где в неглубокой выкопанной яме лежал убитый парень.

- Закапывай- приказал второй полицай, а потом себе рой могилу.

В его голосе не было ни угроз, не злобы, была будничность, будто он попросил Володю закурить.

Колядов молча принялся за работу, бросая влажную чёрную землю в яму с убитым.

-Быстрее, чего ковыряешься- бросил полицай, сворачивая самокрутку

Володя закидал яму и принялся копать могилу себе.

А тот, третий парень, значит, зароет меня и выкопает себе- думал он машинально кидая землю. Вот и всё, отвоевался ты, Вова Колядов. А земля наша белорусская хорошая, мягкая, хорошо в такой лежать будет. И лопата хорошая, не то что наши деревенские заступы, лёгкая прочная, острая.. Острая..

Он вдруг отчетливо увидел на лопате клеймо в виде медведя и буквами KRUPP.

Володя снова взял на лопату горсть земли. Ему показалась, что время замерло. Будто в замедленном кино, он увидел, как в ненавистную харю курящего полицая медленно летит эта самая земля с лопаты.

Земля запорошила ему глаза и в ту же секунду, собрав все свои оставшиеся силы , всю свою ненависть, Володя одним прыжком выскочил из неглубокой могилы и с хрустом вогнал лопату в кадык второго. Он успел издать какое-то бульканье, прежде чем голова полицая, как-то странно отклонилась в сторону.

Тот , что курил, ещё не успел продрать глаза от земли, но успел крикнуть и это был его последний крик. Со всей яростью Володя рубанул его лопатой наискось по лицу, как бы вгоняя его вопль обратно. Тело первого уже успело свалиться в могилу. Ждать когда упадёт второй было уже некогда. Колядов , как заяц, петляя и перепрыгивая через лужи, большими скачками нёсся к лесу. Скорее!

Позади раздались гортанные и заполошные крики немцев, автоматная очередь срезала несколько веток осины справа от Володи, но он уже был далеко. Он бежал, бежал чувствуя, как сердце выскакивает из груди. Наконец, совсем обессилев, он упал на мягкий ковёр мха и потерял сознание.

Очнулся он оттого, что его тряс за плечо пожилой мужчина в ватнике:

-Что с тобой, сынок, кто тебя так? Откуда ты?

Видя, что Володя находится в полуобморочном состоянии, мужик вытащил из холщовой сумки небольшую бутыль с молоком и влил в разбитый рот Колядова.

Пока Володя пил, он услышал совсем рядом мычание коров, такое родное и такое мирное, что он закашлялся и заплакал навзрыд.

-Ну будет, хлопчик, будет- поняв откуда он, говорил мужик- пастух я, с Лебёдкино.

Если этот мужик за немцев, то хана мне- подумал Колядов и вновь потерял сознание. Но пастух оказался своим и через три дня Володя снова был в своём отряде. Там он встретился с Тимофеем и Антоном, успевших убежать в лес.

Снова начались партизанские будни. Подрывы мостов, рейды по тылам противника, диверсии на дорогах и железнодорожных узлах.

***

Владимир Александрович пришел в себя и вытащив трясущимися руками пачку папирос, закурил.

- А кто же нас выдал-то?- спросил он у следователя, который что-то заполнял в своём журнале.

- И это установили- отозвался он- Болесь Новицкий, поляк, ваш сосед из Дмитрова. Ночью увидел, как вы к родителям пришли и не поленился, собака, сбегал до Анатольевского, где немцы были.

- А эти двое, которых я лопатой?

- Первый из под Львова, добровольно к немцам пошел, это ему вы голову лопатой отрубили. А второй из Киева, его вы, как видите, не полностью. Затерялся, гад, после войны, сменил документы и работал себе спокойно бухгалтером в Минске. И ведь выдал себя за партизана, по школам ходил, сволочь, рассказывал, как он от немцев увечье получил. Ну ничего. Высшая мера этой мрази, я думаю, обеспечена. Ну а вы, Владимир Александрович, в рубашке родились. От этих палачей почти никто не сбегал, у них много крови на руках. Когда будет суд, пришлём вам повестку, будете свидетелем. Вот вам пропуск, можете идти.

Колядов поёрзал на стуле.

- Сестру, Марию Колядову, я так и не смог отыскать после того, как меня с отцом взяли. Нас, когда я в отряд после побега вернулся, далеко от Дмитрова перебросили, а когда в деревню в 1945-м пришел ..В общем так и не нашел я ее. Может поможете? В справочном ничего мне не говорят уж который год.

Следователь секунду колебался и твёрдо сказал- помогу. Лично займусь.

Колядов вышел на улицу и с наслаждением вдохнул свежий весенний воздух. Воспоминания, которые он только что пережил снова, немного отступили. Он зашел в чайную и купил большую кружку чая и пакет с бубликами. Отдуваясь он стал пить горячий сладкий чай, чувствуя, будто с пОтом его оставляет всё плохое.

А через месяц в дверь семьи Колядовых застучали. На пороге стоял сосед по площадке Моисей Гельман.

- Володя, скорее, к телефону! Что-то срочное.

Владимир Александрович, волнуясь, взял трубку.

- Колядов слушает.

- Володя, здравствуй- раздался в трубке женский голос- это я, Маша.

Кони из Водки

Конная группа из четырёх кавалеристов лейтенанта Петра Лесникова возвращалась из разведки в расположение своих частей через леса и болота Польши. Отощавшие и уставшие кони, прошедшие за сутки больше ста километров, еле перебирали своими истёртыми и сбитыми копытами. Лесников ехавший впереди, оглянулся на своих бойцов, тоже запылённых и уставших.

- Эх, пропадут наши коняки- сокрушенно вздохнул заместитель Лесникова черноусый кубанец Иван Корытко.

Пётр и сам понимал, что отдых нужен не только коням но и людям. Но долго отдыхать было некогда. В штабе дивизии ждали ценные сведения, которые они добыли в разведке. Он привстал на стременах своего серого, в яблоках, жеребца и посмотрел в бинокль на очертания какого-то польского села.

- Ваня, возьми Булата и проверьте кто в теремочке живёт - не отрываясь от бинокля приказал Лесников.

Корытко и дагестанец Булат Магометов соскочили с коней и исчезли в небольшом перелеске около села, а Пётр и ещё один разведчик- круглолицый улыбчивый сибиряк Илья Мышкин, тоже спешились, вытирая с коней пот и пыль.

Иван и Булат вернулись через час и по довольному выражению лица Корытко, Пётр понял, что они с хорошими новостями.

- В деревне всё чисто, только местные. Немцев не было вообще. То ли забыли про этот населённый пункт, то ли ещё что.

- Название деревни- Водка- уточнил Булат

Все рассмеялись, а Пётр принял решение:

- Идём, так сказать, в Водку, отдыхаем пару часов, попытаемся что-то попросить у местных из еды и фуража.

- Поляки, они жмоты ещё те- усмехнулся Мышкин- я с тридцать девятого помню, когда под Брестом стояли, так у местных снега зимой не выпросишь.

- Уговаривать не умеешь- возразил Магометов- мне дадут и ещё попросят взять.

Четверо разведчиков въехали на центральную улочку Водки, с любопытствами оглядываясь по сторонам. Аккуратные домики с красной черепицей, ровные заборы, урожай, поспевающий на тучной земле. Похоже о войне тут знали только понаслышке. Горожане исподлобья и насторожено смотрели на незваных гостей.

Разведчики остановились около большого зажиточного дома и Лесников обратился к седому старику, вышедшему к ним навстречу:

- Лейтенант Красной Армии Пётр Лесников. Просим помочь с отдыхом и едой.

- Нету ничего, пан- сердито отозвался хозяин- всё немцы забрали.

Неожиданно Лесников услышал где то совсем рядом приглушенное ржание.

- Кони? Чьи кони, пан?- спросил он поляка, который уже собирался уйти.

Поляк сделал вид, что не понял и поскорее захлопнул двери, но настырный Лесников вновь загрохал по ним.

- Сколько коней у тебя панове?- строго спросил он- покажи, и не заставляй силу применять. Веди к конюшне.

Хозяин понял, что русские просто так не уйдут и что-то бормоча себе под нос, повёл их вглубь своего подворья.

- Вах- не вытерпел Булат.

В просторной конюше тихо ржали четыре холёных, откормленных жеребца.

Лесников мгновенно принял решение.

- В общем, так, пан. Лошадей твоих мы забираем, взамен оставляю наших. И ещё расписку напишу, что вернём твоих коняк.

- Да вы, что, ироды- сразу вспомнив русский язык, заорал хозяин- ваших доходяг на моих племенных!?

- А ты, кулак, как я погляжу!- с угрозой сказал Корытко, но терпеливый Лесников всё ещё пытался закончить дело полюбовно.

- Да ты пойми, отец, наши коняки вымотались, нам срочно к своим надо! А лошадей мы вернём, слово коммуниста.

- Не отдам!- продолжал упорствовать поляк- немцы грабят, русские грабят!

- Ты нас с немцами сравнил!- вскипел вспыльчивый Булат- ты тут, гад, жиром заплыл, а мы твою страну освобождаем! Ты знаешь, шакал, что я тебе за это сделаю?!

Поляк сник, понимая, что коней так или иначе у него всё равно заберут.

-Жаловаться на вас буду вашему начальству- уже гораздо тише сказал он.

- А вот это сколько угодно- отозвался Пётр, протягивая расписку.

Из глубины конюшни вышел Корытко, толкая перед собой небольшую бочку с дёгтем.

- Это, пан, нам в довесок, у нас сбруя совсем плохая, смазать надо.

Хозяин, сдавшись уныло махнул рукой, глядя как затягивают на его конях сёдла.

Мышкин тем временем пригнал их лошадей:

- Забирай, пан. Сразу не пои их. Пусть остынут слегка, а то простудятся.

-Знаю- буркнул поляк.

-От себя отрываю своего Орла- горестно воскликнул Булат- береги его, не то приеду, худо тебе будет!

Группа Лесникова вскочила на осёдланных свежих коней и на рысях покинула Водку.

- Контра этот поляк- решительно сказал Магометов- рожа лосниться, дом богатый, а врёт, что всё немцы забрали. Я бы ничего ему не оставлял.

-Так это грабёж называется- пожал плечами Мышкин- в Особый отдел захотел?

Через полчаса по знаку Лесникова , кони пошли шагом по накатанной телегами дороге. А ещё через час все четверо всадников по старинной кавалерийской привычке задремали в сёдлах- сказывалась усталость и недосып предыдущих дней. Дорога вскоре стала забирать вправо и польские кони медленно сделав поворот на развилке дорог пошли обратно в Водку, повинуясь привычке.

Первым очнулся Пётр. Он ошалело посмотрел по сторонам, не понимая, почему у дороги табличка с надписью Wodka. В следующее мгновение , где-то невдалеке, он услышал крики немцев.

- Поворачиваем!- заорал Пётр, поняв, что они чуть не попали прямо в лапы врагу, который , видимо, занял деревню сразу после того, как они уехали.

Но его бойцы тоже уже проснулись, увидев, что приехали обратно.

-Группа, галопом, арш!- рявкнул Пётр

Позади раздались несколько выстрелов и Лесников почувствовал, как будто кто-то невидимый сорвал с его головы сильной рукой кубанку.

Вскоре выстрелы утихли. Видимо немцы то ли не захотели, то ли не смогли послать погоню, но Лесников не давал своим бойцам отдыха, поочередно командуя- группа рысью, группа, галоп! группа рысью!Лошадей не жалеть!

Под утро обессиленные бойцы уже были в расположении своего эскадрона. Полковой ветеринар с удивлением рассматривал незнакомых лошадей.

-Уезжали на дончаках, а приехали на орловских, да каких справных!

- Махнули не глядя у одного жадного пана- отозвался Лесников.

А через три дня, когда линия фронта стремительно откатилась на запад, село Водка оказалось в советском тылу, Лесников со своими бойцами вновь подъехал к знакомому дому. Хозяин, увидев своих лошадей, горестно обхватил руками голову.

- Ну где наши коняки?- нетерпеливо спросил Корытко.

- Нету, пан, немец всё забрал, честно слово!- запричитал поляк.

Из его слёзного рассказа следовало, что через час после того как они уехали в первый раз, в Водку понаехали немцы и забрали не только лошадей, но и коров, овец, свиней и птицу.

- Ну тогда извини отец, лошадей мы тебе не вернём.

Группа на рысях выехала из села, а поляк ещё долго стоял у калитки, глядя вслед уже не своим коням, вполголоса бормоча ругательства.

Мёд

Деда Никиту Угрюмова на селе не любили и побаивались. Никита в отличии от обычно болтливых стариков и старух, был, под стать своей фамилии, нелюдим, диковат, а когда с ним кто-то пытался заговорить, то цедил слова так медленно и неохотно, что у спрашивающего через пару минут пропадала всякая охота с ним разговаривать.

А ещё не любили деда Никиту за то, что почти до 1936-го года он не хотел вступать в колхоз, оставаясь единоличником.

-Ну не могу я его, товарищи колхозники, раскулачить- горячился председатель колхоза Пётр Семёнов- он даже не середняк! Он в гражданскую Перекоп брал!

Даже самые ярые сторонники раскулачивания останавливались , когда Семёнов им напоминал, как жизнь потрепала Никиту.

Первого сына он потерял в русско-японскую, второго в Империалистическую, когда армия Ренненкампфа, потерпев жестокое поражение на Мазурских озёрах, отходила к Неману. Ну а третий и четвертый, сгинули в гражданскую, причём один , воюя вместе с отцом, в армии у Фрунзе, в второй- за белых, в Дроздовской армии, под началом Туркула.

Но и тут ещё не остановился рок Угрюмова, наказывая его непонятно за что. Старуха жена, две снохи и пятеро внуков Никиты умерли от голода в засушливое лето 1931-го. Засуха усугубила и без того разоренную после гражданской войны губернию и люди стали умирать. Семьями, деревнями.

И остался дед Никита один- одинёшенек. Всю свою тоску, все свои невывплаканные мужицкие слёзы, он вложил в пчёл. Они стали его семьёй и отдушиной.

Небольшое поле клевера около угрюмовского дома было уставлено ловко собранными ульями.

Деревенская повитуха бабка Свинуха сплетничала, что всех своих пчёл спятивший дед Угрюм называет по именам, а по ночам сам превращается в пчелу, летает по селу и подсушивает, что говорят люди в домах

-Ишь, опять в город поехал, на базар, мёд продавать. И куда только ему столько денег одному, чёрту колченогому- шептались женщины, видя как Никита, опираясь на клюку, с заплечным мешком ковыляет к вокзалу.

Председатель колхоза Семёнов пробовал узнать, куда старик копит деньги, но Угрюмов только отшучивался- на автомобилю.

Семёнов махнул рукой и отстал от деда. В конце концов в колхоз он вступил и землю свою почти всю отдал, оставив себе только лужок с ульями. И работу конюха дед, не смотря на почтенный возраст, несёт исправно.

Грянула война. Полетели сначала повестки, потом похоронки. Работы Петру Семёнову, которого категорически не желали отпускать на фронт, прибавилось.

В тот день он зачем-то зашел к Никите, но старик был в поле около пчёл, и Семёнов, опасаясь, что его покусают , крикнул Угрюмову издали:

-Никита Иваныч, дело есть, подойди- ка.

Угрюм махнул рукой- зайди в дом, сейчас иду.

В белой москитой сетке, с дымокуром в руках, он был похож на курящее трубку приведение.

Семёнов, только раз, когда-то давно, по молодости, бывавший у Угрюмова, толкнул дверь и с любопытством оглядел горницу. Ничего особенного. Всё как у всех. Несколько фотографий Никиты с сыновьями, иконы в красном углу, стол печь, пара сундуков да кровать с лавкой.

Пётр покосился на сундуки. Наверно тут дед Угрюм хранит свои богатства от продажи мёда. Куркуль, он и есть куркуль. Будто две жизни жить собрался.

Семёнов сел за стол и вытащив кисет, закурил. Внимание его привлекла шкатулка , стоявшая на столе, которую дед, видимо забыл убрать. Там доже, поди деньги?

Любопытство взяло вверх на приличием. Семёнов, трусливо оглянувшись, открыл небольшой резной ларец и заглянул во внутрь, ожидая увидеть пачки купюр.

Но шкатулка была набита не деньгами, а каким-то бумагами. Пётр взял одну из них.

-Справка о внесении денежных средств в фонд обороны- прочитал Семёнов- внесено Угрюмовым Никитой Ивановичем пятнадцать тысяч рублей, ноль ноль копеек. 08.07.1942

Пётр взял ещё несколько справок, которыми была набита шкатулка. Семь тысяч. Десять тысяч. Двадцать пять тысяч.

Семёнов почувствовал, что его заливает краска стыда. Так вот куда девал все свои деньги этот нелюдимый неразговорчивый дед.

Услышав шаги, Пётр торопливо закрыл шкатулку. В горницу зашел Никита.

-Здравствуй, Пётр Ефграфыч, чего хотел -то?

-Так это..- оробел Семёнов- на работу завтра не забудь.

Никита пожал плечами. На работу он никогда не опаздывал.

Семёнов ещё что-то промычал и поспешно вышел из дома.

Через неделю, набирая воду в колодце, Пётр увидел, как Угрюмов с мешком за спиной, опираясь на палку, ковыляет по направлению к железнодорожному вокзалу.

- Ить, барыга хромая, опять поехал спекулировать- буркнула стоявшая рядом с колодцем Свинуха.

-Дура- процедил Семёнов, с трудом подавляя в себе желание вылить ведро воды на Свинуху.

Сын

Отделение сержанта Ивана Криворотова зарывалось в землю. Зарывалось так близко к противнику, что между вражескими и своими окопами было не больше пятидесяти метров. Такая практика появилась со Сталинграда. Расположенные почти рядом окопы служили защитой от вражеской авиации, опасавшейся отбомбиться по своим. Криворотов воевал уже третий год и видел многое. Жестокие обстрелы, когда не спасают блиндажи в несколько накатов и брёвна, как спички летят в воздух вперемежку с землёй и разорванными телами, рукопашные, в которых рассвирепевшая пехота, добежавшая до вражеских траншей, в ярости не щадила даже поднявших руки немцев, голод, недосып, смерть товарищей..

Криворотов посмотрел на часы. Вечер. До темна бойцы как раз успеют закрепиться. Где -то на флангах тоже слышался стук лопат и голоса- окапывались соседи.

Пользуясь передышкой, Иван воровато оглянулся и вытащил из за пазухи засаленный и исписанный лист бумаги. Это было последнее письмо от сына, пропавшего без вести где-то в белорусских болотах полгода назад, когда их танковый взвод проламывал оборону немцев. Эх , Андрюха, как же так.. Уж от кого, но от него , увертливого, ловкого , двадцатилетнего юноши, боксёра и ворошиловского стрелка меньше всего можно было ожидать такого, но вот поди ж..

Пока ещё не стемнело, Иван стал перечитывать письмо, хотя за шесть месяцев выучил его наизусть. После этого Ивану всегда становилось легче. А что? Всякое бывает. Бывает неразбериха с почтой, бывает и с документами, да мало ли чего..

Иван вспомнил рассказ одного из сержантов соседнего взвода, отец которого объявился после трехлетнего плена, куда он попал ещё под Киевом. Отца проверили в особом отделе и не найдя состава преступления , подлечили и отправили довоёвывать в обычную стрелковую часть.

Криворотов убрал письмо и послушался к голосам бойцов. Иван с удивлением отметил, что кричат с вражеских окопов. По- русски. Причём, по- русски с той стороны кричал не один, а человек двадцать.

- Эй, зараза власовская- весело кричал в сторону вражеских окопов удмурт Кудымов , окопавшийся совсем рядом с Иваном- завтра вас всех, того, секир -башка! Можете и руки не поднимать!

- Х.й вам, краснопузые- орали с той стороны- мы ещё поглядим, кто кого!

Власовцы- подумал Иван- видать, совсем плохо дела у немцев.

Власовцами на передовой зачастую называли не только предателей из РОА, но и вообще всех , кто по тем или иным причинам оказался на службе у немцев.

Постепенно перебранка прияла более мирный тон.

-Эй, братва, есть кто со Свердловска?- кричал какой-то простуженный голос с той стороны- черкните письмецо, что жив- здоров!

Голос крикнул фамилию и адрес и хотя отделение Криворотова ответило на это очередной порцией ругательств, с той стороны снова стали кричать, и просить ,называя различные города СССР и адреса.

Иван уже собирался рыкнуть на своё отделение и пугнуть их особистом, как вдруг услышал с той стороны:

- Эй, мужики, есть кто с Днепропетровска? У меня там мама, напишите ей, что жив её сын Андрей! Добровещенская Татьяна Ильинична! Улица Ленина 27!

Криворотов услышал, как гулко, будто мина из миномёта, ухнуло у него сердце, как мгновенно взмокла спина. Андрюха?!

Иван тихо сел на корточки на дно окопа, продолжая слушать перебранку бойцов.

- А то, что ты предатель и власовец тоже написать?- крикнул рядовой Алексей Калугин, находившийся в пулеметном гнезде, недалеко от Ивана.

- Нет, это не пиши, не хочу её расстраивать!- отозвался его сын.

Криворотов потрясённо слушал со дна окопа, не веря своим ушам. Как так?! Как такое случилось?! Он же комсомолец! Как он мог! Нет! Этого не может быть! Это не он!

Иван собрал все силы и хрипло гаркнул:

- Отделение! Прекратить базар! В штрафную захотели?!

Наступила тишина. Замолчали даже с той стороны. Иван продолжал стоять на месте , тупо уставившись в наручные часы. А может быть его заставили, вынудили , может быть есть какое-то оправдание?! Может быть это, вообще, однофамилец!

Иван обхватил себя за голову двумя руками, стащив пилотку. Не может быть столько совпадений. Жена Ивана, Татьяна Ильинична Добровещенская уговорила его оставить свою фамилию, так как она была певицей и не захотела отказываться от известности и менять красивую Добровещенская на неблагозвучную Криворотов.. Днепропетровск..Улица Ленина 27..

Иван почувствовал , что в глазах у него закипают слёзы и как непроизвольно сжимаются кулаки. Узнал ли Андрей его? А что будет, если бойцы узнают, что его сын- предатель?

- Иван Петрович, не ранен? Или болит что?- участливо спросил Кудымов

Криворотов молча помотал головой.

«Не хочу маму расстраивать»..Он, Андрей, так любил, так гордился матерью, хвастаясь одноклассникам, как ценят её в театре.. Ивана даже иногда, к удивлению его самого, кололо что-то похожее на ревность. Он втихомолку смеялся над собой, радуясь, глядя как Андрей дарит матери цветы. Не на восьмое марта, не на день рождения, а просто так. «Потому, что ты моя мама», как говорил он.

А о чём ты думал, гад, когда к немцам служить пошел?! Что с тобой произошло? Чем тебя взял враг? Деньгами? Пытками? Может быть, как в «Тарасе Бульбе», женщиной? Да какая разница, чем! Не может быть никакого оправдания!

Иван вдруг подумал, что всё происходящее с ним очень напоминает книгу Гоголя. Вот только у старого Тараса был ещё геройский Остап, а у него, у Ивана Криворотова, только Андрюшка..

Наступила ночь. Изредка, где-то вдали взлетали осветительные ракеты, да гремела ленивая канонада. Иван, закутавшись в шинель, не спал, вспоминая, как он делал маленькому Андрею воздушного змея, как он гордо кричал- пап, я буду лётчиком..

Криворотов выпрямился и тихо вылез из окопа.

- Иван Петрович, куда?- прошипел Калугин.

- На нейтралку, там МГ целый лежит- тоже шепотом отозвался Криворотов, сказав первое, что пришло в голову.

Иван медленно полз к вражеским окопам, откуда изредка брякали банки на колючей проволоке. Совсем рядом с окопами валялась убитая лошадь. Криворотов притаился за ней. Теперь ему было хорошо слышно. Иван вдруг поймал себя на мысли, что готов сейчас отдать всё, даже собственную жизнь, лишь бы тут, в десятке метров от него, среди этих предателей был не Андрей, а кто-то другой.

Иван долго лежал, слушая, как тихо переговариваются власовцы, меняясь на посту. Голос сына он больше не слышал. Может быть он узнал крик отца и убежал?

Иван ещё долго лежал, прячась за лошадью и уже собирался уползти обратно, когда до него донёсся голос Андрея:

- Иди, Петя, в блиндаж, мне всё равно не спится. Постою.

Иван выждал ещё пятнадцать минут и пополз к Андрею. Тот клацнул затвором винтовки:

-Кто? Стоять на месте!

-Я- прошипел Криворотов- отец твой. Или не признал?

В ответ был тишина.

-Что там, Дорбровещенский?- раздался голос из блиндажа

- Да заяц пробежал- отозвался Андрей, видимо, совладав с собой.

Иван тяжело перевалил через бруствер и оказался рядом с сыном. Андрей во все глаза молча смотрел на отца.

-Что, взял фамилию матери?- насмешливо прошептал Иван- чтобы её не волновать? Как же так вышло-то, комсомолец Криворотов?

-Как вышло?- вдруг злобно зашипел Андрей- а так! Бросили нас в прорыв и забыли! Неделю мы держались! Неделю! Троих связных отправляли, всё без толку! А потом хана, снаряды кончились, немец орудия на прямую наводку выкатил и ..

Андрей помолчал, с трудом проглотив ком и продолжил:

- Десять нас осталось. Ну лагерь потом, вербовщики приехали от Власова. Мол вступайте к нам, войне не конец, за нас вся Европа, скоро перелом будет..

В темноте Иван разглядел шеврон на рукаве Андрея- щит и две голубые линии скрещенные между собой на белом фоне и буквы РОА.

-Думал, завербуюсь, с дружком Петькой, да убегу к нашим, как только случай выпадет.

- Выпал?

Андрей замолчал. Иван чувствовал, как тяжело ему говорить.

- Нет. Повязали нас кровью. Пленных заставили расстреливать. Всё на кинокамеру снимали. А ты бы что делал на моём месте?!

Иван достал из кармана зажигалку.

-Дай хоть я в глаза твои бесстыжие посмотрю. Бросили вас и ты обиду затаил, выходит? Ты же, мразь, всё продал, а теперь оправдание себе придумываешь? Хочешь, чтобы я пожалел тебя? Не будет этого, сын! Думал ты о матери, обо мне, о стране своей, когда пленных расстреливал? Нет, ты о шкуре своей думал. И завтра..Завтра ты снова пойдёшь нас убивать. Уже по собственной воле, без принуждения. Ты же хорошо стреляешь, ворошиловский стрелок..

Иван вытащил из за пазухи письмо Андрея и скомкав, бросил ему в лицо.

- Что же мне делать теперь, отец?- в отчаянии прошептал Андрей- я думал, довоюю, а там как нибудь само всё уляжется..

-Нет, Андрюша, не уляжется. Что бы я делал, говоришь, на твоём месте?

Иван достал трофейный «Вальтер» и молча протянул Андрею. Секунду помолчав, он обнял сына и глухо сказал:

-Ну прощай, Андрюша.

Криворотов был уже почти у своих траншей, когда у вражеских окопов раздался одинокий сухой выстрел. Иван, вздрогнул и замер, будто пуля, выпущенная Андреем себе в висок, попала и в него. Прямо в сердце, которое вдруг стало таким огромным, что чуть не проломило грудную клетку.

Утро выдалось сырым и туманным. Бойцы, ёжились и кутаясь в шинели, сворачивали самокрутки.

- Иван Петрович, что с тобой?- ужаснулся Кудымов- ты вроде как постарел за ночь лет на десять!

Криворотов не поднимая глаз, чтобы скрыть слёзы, глухо отозвался:

- Показалось тебе, Азат. Всё хорошо.

82

Оценили 82 человека

9

1

Суд народный

Спецгруппа СМЕРШа Ефима Душина, состоящая из из пятнадцати человек молча и скрытно пробирались через лес в немецком тылу, бесшумно ступая по мягкой траве. Впереди и по флангам шли дозоры, отлеживая обстановку. Кругом было тихо и только шелест деревьев да редкое пение птиц нарушали вековое спокойствие леса.

Белоруссия со дня на день ждала своих освободителей, которые должны были неудержимой стальной лавиной добить обрушившийся тысячекилометровый фронт и гнать, гнать ненавистного врага с родной советской земли.

Но прежде чем в белорусские города и сёла ворвутся Т-34, самоходки и запылённая пехота, нужно было не дать удрать пособникам фашистов. Именно такое задание имела и группа Душина- скоординироваться с местным партизанским отрядом, занять городок Лайбавичи, из которого уже спешно уходили немецкие части и взять в плен главарей оккупационной власти- коменданта, бургомистра и начальника местных полицаев. Взять и дожидаться прибытия военно- полевого трибунала.

Ефим посмотрел на часы. Ещё час ходьбы и в условленном заранее месте его группа должна встретится с партизанским отрядом имени Калинина. Ефим одобрительно посмотрел на своих бойцов. Орлы! Или как их ещё называют, «волкодавы Сталина». И он, Душин, и его ребята успели пройти огонь, воду и медные трубы. Десятки выполненных заданий, десятки взятых немецких офицеров. Минимум потерь.

Ефим захотелось на секунду, как Суворов, воскликнуть : Чудо- богатыри, за мной! Но он только улыбнулся своим мыслям и дал знак бойцам на отдых. Вся группа , кроме четверых дозорных, расположилась на небольшой полянке. Рачительный ефрейтор Иван Бабушкин вместе с тушенкой, которую он ел, умудрялся ещё обдирать куст черники и с аппетитом бросать ягоды в рот.

-Вкусно?- с улыбкой спросил его сержант Яков Чигиани- рыжий грузин, рыжий настолько, что перед заданием брился наголо, чтобы, чего доброго, не демаскировать себя- у меня жена, когда беременная была, тоже мясо с сахаром ела.

Бойцы тихо рассмеялись, жуя галеты с тушенкой.

-Товарищ лейтенант- обратился к Душину рядовой Сергей Легостаев- а если немцы закрепятся в городе и начнут обороняться? Сдюжим ли мы с партизанами? Ведь их немного.

- У фрица фронт рухнул, всё в тартарары летит- отозвался Ефим- если закрепятся, тем хуже для них. Останутся в мешке и тогда уже точно ни один не уйдёт. Он достал из сидора пачку американских ленд-лизовских сигарет «Лайки страйк» , выменянную накануне задания у какого-то штабного лейтенанта на трофейный эсэсовский кинжал.

-Кури, мужики, да пойдём.

Все с любопытством разобрали невиданные сигареты и затянулись.

- Хорошо американцы устроились- пуская дым, сказал Чигиани- мы тут третий год воюем, а они только месяц назад второй фронт открыли. Мы, жизни свои кладём, а они вон- сигаретки, да яичный порошок. Капиталисты- народ хитрожопый. И зря наши с ними дружат. Такие улыбаются тебе в лицо, а потом нож в спину.

- Яша, помолчи- оборвал его Ефим- товарищ Молотов не дурней нас с тобой. Наше дело - задание выполнить. Кончай перекур.

Группа тщательно замаскировала следы привала и с предосторожностями двинулась дальше.

Вскоре они вышли к небольшому лесному озеру, уже подёрнутого вечерним туманом. На берегу сидел парень в телогрейке и удил рыбу. Это был связной партизанского отряда.

Услышав пароль и назвав ответ, юноша повеселел.

-Ну милости просим, товарищи- певуче сказал он вставая- для операции всё готово, только вас ждём.

Бабушкин с завистью заглянул в садок парня, где плескалось с десяток увесистых окуней.

Группа обогнула озеро и перейдя заброшенную узкоколейку, снова углубилась в лес. Пройдя несколько постов, они очутились в расположении партизанского отряда имени Калинина.

Навстречу им вышел кряжистый, в годах, мужик с длинной, причёсанной полуседой бородой.

Любят партизаны бороды- подумал Душин, усмехаясь про себя- Вершигора и Ковпак моду сделали.

- Командир партизанского отряда Крестовский Николай Юрьевич- чётко, по военному представился он- прошу размещаться. Как раз к ужину.

Он махнул рукой на небольшой навес с кухней. Оставив группу ужинать, Ефим спустился в землянку Крестовского. После короткого разговора и вопросов, как добрались, Николай Юрьевич расстелил на столе карту.

-Вот мы. Вот Лейбавичи. Вот главное- дом бургомистра, вот дома коменданта и начальника полиции Жарыхина. По нашим сведениям уехать они собираются завтра утром. Войск в городе почти не осталось. Пехотное отделение немцев и с десяток полицаев.

-Техники много?

- Пара мотоциклов, да грузовик.

-Атаковать предлагаю ночью, в три часа- сказал Ефим- ваши перекроют выход, а мы сделаем то, за чем пришли.

Крестовский перевёл взгляд на ходики, мерно стучащие на стенке.

-Ну значит через пять часов. У нас блиндаж для вас освободили, так что отдыхайте.

-Спасибо.

Они вышли из землянки. Душин с уважением смотрел на партизанский городок в лесу. Толково всё придумано. И кухня, и санчасть и блиндажи. Партизанские отряды в 1944-м разительно отличались от партизан, образца 1941-го, состоявшего в основном из измотанных боями окруженцев, да гражданских , ушедших в лес. Нынешние регулярно снабжались по воздуху с «большой земли» оружием, взрывчаткой, специалистами и координировались с действиями Красной Армии. Были целые области, куда оккупанты боялись сунуть нос и где не прекращала действие советская власть.

- Детский сад вот, недавно открыли- будто подслушав мысли Ефима, похвалился Крестовский.

Спецгруппа разместилась в просторном блиндаже, и тут же легла спать. Отсыпаться «впрок», даже когда не хочешь, их учили, так же, как и владению всеми видами оружия, радиоделу, боевому самбо, ножевому бою и многому многому другому.

В два часа ночи из лагеря партизан по направлению к Лейбавичам выдвинулась группа партизан. За ней шли бойцы Душина.

Ещё только начинало светать и город спал. Разделившись на три группы, СМЕРШевцы окружили дома бургомистра, коменданта и начальника полиции. Бабушкин и Чигиани, оказавшиеся в группе Душина, сняв часового, неслышно подошли к двери дома. В окнах горел свет, а за дверью слышались торопливые шаги. Ударом ноги Ефим распахнул дверь избы.

Бургомистр , полуодетый, копался в какой-то папке с бумагами, а его денщик- тощий немец складывал в чемодан вещи. Бургомистр успел рвануться из за стола к кобуре с пистолетом, но опрокинутый ударом Якова, рухнул на пол, ударившись головой о печь и потеряв сознание. Денщик оказался проворнее и сообразительнее. Он мгновенно поднял руки вверх и отчётливо сказал почти без акцента:- сдаюсь!

Где -то на улице раздались несколько выстрелов.

-Напортачили кто-то!- рассердился Ефим- Яша, стереги этих, остальные за мной.

Он выскочил на улицу, где уже начинало светать. Где вдалеке снова загремели выстрелы.

Подбегая к дому начальника полиции, Душин увидел, что его уже выводят связанным.

- Комендант успел запереться в доме и отстреливается- крикнул Легостаев- а немцы уехали, их сейчас партизаны добивают.

На окраине города вновь затарахтели выстрелы. Ефим махнул рукой:

- Там партизаны без нас справятся.

Он осторожно пробрался к крикнул по- немецки, прячась за поленницу дров:

-Дом окружен. Предлагаю сдаться.

Комендант, забаррикадировавший дверь и отстреливающийся из автомата, отозвался:

- Если я сдамся, можете ли вы гарантировать мне жизнь?

- Это решать не нам а суду. Если не прекратите сопротивление, мы не будем брать дом штурмом. Мы просто подожгём его.

Повисла тишина. Наконец раздался голос коменданта:

- Не стреляйте, мы выходим.

Дверь дома распахнулась и из него , подняв руки вышли комендант, трое его помощников и одна девушка в форме, видимо, секретарша. - Не могли без выстрелов взять?- сердито просил Ефим Легостаева- потери есть? - Потерь нет- доложил Сергей- только я слегка.. - Что значит «слегка»? Легостаев повернулся левой стороной и все увидели огромный синяк у него под глазом. - Прежде чем немцы запереться успели, девка ихняя в меня сковородкой бросила- уныло доложил он. Громче всех хохотал Чигиани, схватившись руками за свою блестящую лысую голову. Выстрелы на окраине города стихли и на центральной площади Лейбавичей появился отряд Крестовского, гоня впереди себя пленных. - Трое ушли, ещё десятерых мы положили. Взято в плен пятеро немцев и пятеро полицаев- доложил он. - Запереть всех пленных в хлеву, вставить охрану и посты на окраинах города - распорядился Ефим- скоро наши будут. К вечеру дня через город прошла танковая колонна, пехота и эскадрон кавалерии. А к утру прибыл военно- полевой трибунал Наркомата Юстиции. Руководил трибуналом грузный, сонный латыш Ян Абеле. Тут же, на площади состоялся суд. Бургомистр, комендант и начальник полиции со связанными руками молча стояли под стражей автоматчиков, опустив головы. Толпа, собравшаяся на площади расступилась и к столу повели несколько десятков свидетелей преступлений оккупантов. - Всех евреев, кто убежать не успел, начисто приказали пострелять- плача говорил седой старик с мутными глазами- Колмановичей, Шульманов, вместе с детьми малыми в лес загнали и могилы приказали рыть- эти две хари там были! Он указал на немцев. Толпа зашумела: - Грабили под чистую! Пленных из окружения расстреливали! Но больше всего людской злобы была направлено на главаря полицаев Жарыхина и его сброд, собранный из уголовников и предателей. - Ниночку мою снасильничали его бандиты! - упав на колени выла растрепанная женщина- девке пятнадцать , она от позора руки на себя наложила! Жёнку мою тоже а потом из винтаря между ног выстрелили - кричал, размазывая слёзы по рябому лицу партизан из отряда Крестовского. - Семью Беловых зимой босиком по снегу пьяные гоняли!- кричала девушка почти до глаз замотанная в платок. Померли Беловы! Суд продолжал выслушивать и записывать многочисленные показания свидетелей. Ефим и его бойцы стояли в оцеплении, держась за руки, с трудом сдерживая напиравших людей. Неожиданно крики поутихли. На площадь въехал ЗИС-5, именуемый в армии «Захар Иванович». Из него выпрыгнуло с десяток солдат «трибунального отряда» и достав привезённые с собой брусья и доски, деловито стали сооружать виселицу. Бургомистр и комендант , до этого понуро молчавшие, вдруг поняли, что с ними сейчас будет. Они торопливо заговорили, перебивая друг друга: - Но мы не виноваты, мы простые солдаты, мы только выполняли приказ! Мы лично никого не убивали! Мы готовы сотрудничать! Ян Абеле терпеливо выслушал мольбы немцев, после чего флегматично зачитал приказ суда: - Коменданта Лейбавичей Ганса Фишера, бургомистра Гельмута Шварца а так же начальника карателей Леонида Жарыхина, приговорить к смертной казни через повешение. Пленных полицаев и солдат приговорить к различным срокам заключения. Гром аплодисментов заглушил последние слова Абеле. Жарыхин упал на колнени и по- бабьи завыл , закрыв глаза руками, будто надеясь спрятаться . Он не просил пощады, ибо знал, что её не получит. Слишком много было крови на его руках. Приговоренных подхватили и заволокли на загнанный под виселицу ЗИС. Солдаты одели им на шеи петли и «Захар Иванович» медленно дал газ. Комендант и бургомистр заколыхались в петлях, а вот с толстяком Жарыхиным случилась заминка. Верёвка натянувшись, оборвалась и полицай хрипя шлёпнулся на землю. Толпа ахнула и затихла. В недоумении был и сам глава военно- полевого трибунала, видимо не сталкивающийся ранее с подобным. После длительной заминки Ян Абеле встал и запинаясь, невнятно провозгласил, что ввиду такого случая, вторично вешать нельзя и что казнь подсудимому Жарыхину заменяется на двадцать пять лет заключения. На площади повисла такая тишина, что было слышно, как всхлипывает, сидящий под виселицей с куском верёвки на шее Жарыхин. -А..А..- громко ловила воздух ртом пораженная мать изнасилованной девочки. Яростный крик, одновременно вырвавшийся из сотен глоток, раздался над площадью. Ефим успел незаметно кивнуть своим бойцам и они, якобы от напора толпы , разжали руки. Люди не сговариваясь хлынули к виселице, смяли оцепление трибунального взвода, перевернули стол, за которым сидел Ян Абеле и рванули к полицаю. Предсмертный вопль Жарыхина никто не услышал. Через пять минут он неподвижно висел вместе со своими подельниками. Спецгруппа Душина, солдаты трибунального взвода и сам Абеле больше не вмешивались. Через два дня командующий фронтом, поверяя отчёты трибуналов , натолкнулся на рапорт прокурора о случившемся. Командующий сел на лавку, расстегнул китель и закурив папиросу, сказал ни к кому не обращаясь: -Ну что ж..Во второй раз верёвка оказалась крепкой, а воля народа к справедливости- ещё крепче.