Солнце Ленинграда

Глава 1

Зима в Ленинграде в 1941 году началась необычно рано. Уже в ноябре резко похолодало, а Ладожское озеро сковали морозы — сильные, колючие, злобные.

Ольга Берг устало шла по коридору притихшего госпиталя. Большие обледеневшие стёкла старого здания освещал грязно-розовый диск ленинградского солнца. Его лучи ещё не согревали, но вселяли надежду на тёплый день.

На часах — девять утра. Всю ночь Ольга была за операционным столом: раненых много, всем нужна помощь. А ей так хотелось выспаться! Или хотя бы хоть часок передремать. Хоть немножко...

— Ольга Викторовна, ждём вас, — позвала её выглянувшая из операционной медсестра Даша.

Ольга вернулась. Ещё одна операция. Сил не было. Каждое движение давалось с трудом. Надевая перчатки, она подумала о Володе, который уже вторые сутки оставался один в холодной квартире. Десятилетний сын тяжело переживал гибель отца, стал молчаливым и замкнутым. В то же время он как-то внезапно повзрослел и каждый раз давал матери понять, что он теперь её защита. Уходя на работу, Ольга оставляла сыну свой хлебный паёк, уверяя, что в госпитале всех сотрудников кормят. Ох, эта вечная материнская ложь, которой частенько почему-то верят дети! Но Володя не верил, поэтому всегда оставлял для мамы маленький сухарик или несколько ложек супа.

Операция была недолгой. Осколок в ноге молоденького сержанта не задел важных артерий. Ольга вышла на крыльцо. Холодный утренний воздух обжигал до костей. Доставая из кармана пачку папирос, она услышала еле различимый звук. Кто-то плачет? Тонкий, прерываемый всхлипами плач доносился за сложенными под стеной дровами. Ольга сделала несколько шагов и увидела девочку. Маленькая, в рваном пальтишке она, сжавшись в комочек, испуганно смотрела на женщину большими, серыми, как небо над Ленинградом, глазами.

— Откуда ты, малышка? — присаживаясь на корточки, ласково спросила женщина. И тут же добавила: — Как тебя зовут?

Девочка перестала плакать, но не ответила. Сняв большую рукавичку, она зачем-то протянула Ольге крошечную корочку замёрзшего хлеба. Господи, она что делилась с незнакомой тёткой самым дорогим?!

Женщина, взяв малышку на руки, почувствовала, как она дрожит то ли от холода, то ли от страха. Сердце сжалось от жалости. Сколько таких детей можно встретить на улицах?! Ольга крепко прижала к себе дрожащего ребёнка.

Решение пришло мгновенно: она не сможет оставить здесь малышку, которая доверчиво протягивала ей свой хлеб. Да, это безумие — привести в дом, где её ждёт голодный сын, эту девочку. Это значит забрать у Володи последний кусок, отдать последнее тепло. Тут же подумала: что сделал бы в этой ситуации муж? Ольга не сомневалась, что Марк поддержал бы её. Он частенько говорил:

— Человек, проходя испытание войной, всё равно остаётся человеком. Слышишь, Оленька, человеком в любых обстоятельствах! Вопреки всему...

Не отпуская девочку, Ольга пошла домой. В квартире царил гнетущий полумрак. Не раздеваясь, она зашла в спальню. Володя уже проснулся. Укутанный несколькими одеялами, он лежал на кровати. Увидев маму с девочкой на руках, он спросил:

— Мам, кто это?

— Володенька, это, — на мгновение Ольга задумалась. — Это Соня. Теперь она будет жить с нами.

Усадив малышку на стул, она повернулась к сыну, чтобы всё объяснить. Но Володя уже медленно поднялся, подошёл к остывшей за ночь печке, где на большом кирпиче стоял его суп — жидкий, почти прозрачный, сваренный из горсточки крупы. Но это была еда. Это была жизнь. Мальчик налил суп в тарелку и поставил перед девочкой.

— Ешь, он вкусный.

Малышка, недоверчиво посматривая на Володю, послушно стала есть.

Ольга почувствовала, как защемило в глазах. Её сын, как и она, принял эту чужую девочку. Теперь она с ними. Женщина повернулась к окну, чтобы дети не видели её слёз. За стеклом кружились редкие хлопья снега. Несмело пробивало его бесконечно холодную белизну ленинградское солнце. Оно не приносило тепла, но давало надежду, что город, переживший ещё один блокадный день, продолжает бороться.

Ночью Ольга проснулась от того, что Соня заплакала во сне и звала маму. Женщина обняла девочку, прижала к себе. Та, почувствовав тепло, затихла. Рядом, положив ладошку под щеку, спал Володя. Комната успела остыть, было холодно, но на кровати под тяжёлыми одеялами им троим было тепло.

Над Ленинградом, пережившим ещё одну блокадную ночь, светило солнце — яркое, сильное. Вот солнечный зайчик, заглянув в их квартиру, несмело пробежал по полу и задержался на опустевших книжных полках. Ольга посмотрела на спящих детей. Она понимала, что ещё много придётся пережить. Но какая-то неведомая сила вселяла уверенность, что вместе они выстоят. Её любви хватит и на сына, и на эту девочку. Ведь сердце матери — большое и щедрое. Оно умеет любить без остатка. Вопреки всему...