Скромный виноградник поместья Бенелли

Глава 1

I

Сквозь маски и обиды

Дождь неистово барабанил по черепичным крышам, врываясь с ветром в открытые окна и разгоняя людей с улиц. Еще утром погода не предвещала беды, а когда полдень приблизился к вечеру, налетели тучи с пронизывающим и сильным ветром. Начался нестерпимый ливень. Лишь шум непогоды скрывал еще одну бурю, которая не на шутку разгоралась в стенах небольшого дома, стоящего в самом центре города.

Там сквозь окна можно было заметить юношу, который стоял между двумя молоденькими девушками, рьяно жестикулируя и пытаясь что-то доказать. Но он лишь подливал масло в огонь, смотря на то, как две подруги словами, будто острыми клыками, вцепились в друг друга. Проходивший мимо парень промок до нитки, и именно он стал невольным зрителем разыгравшейся драмы. Водяные капли усиливались, и потрепанную одежду прохожего можно было выжимать, даже плотный капюшон не спасал. Вода струйками текла по телу, но тот стоял, словно оцепенев, и молча, наблюдал. Через несколько мгновений, он усмехнулся, смахнул капли с плеч и рукавов и двинулся дальше.

Девичьи голоса сопровождались криками, взмахами рук и звоном посуды. Тот юноша теперь просто стоял, понимая, что не в силах предотвратить эту ссору. Да и зачем? Ведь первый виновник этой картины он и не более. Однако девушки не замечали, выкрикивая оскорбления с той же изящностью, как воин метает ножи в мишень.

Дождь постепенно прекращался, но не затеянная ссора. Едва солнечные лучи стали пробиваться сквозь уже светлеющие тучи, как крики прекратились. Вскоре громко хлопнула дверь, и темноволосая девушка выбежала из дома. Следом вылетел и юноша, крича ей вслед:

- Кейти, постой. Куда же ты?

Но она не услышала слов, а лишь бежала без оглядки. Последние капли с неба жадно впивались в светлое платье и в густые, волнистые волосы, которые встречный, но успокоившийся ветер, играючи трепал.

Внутри переполняли острыми клинками боль, и разочарование. Ее глаза, смотрящие на землю, наполнялись слезами.

" Неужели он и вправду так поступил? - все еще не веря, мелькали мысли в голове. - А Эмили? Та даже не останавливала его. Ведь мы с ней дружили с самого детства. Как можно было так легкомысленно поступить? Эти улыбчивые маски скрывали правду и измену..."

Она не переставала бежать и даже не знала, куда её несут ноги. Ссора с лучшей подругой, которая при ней же обольстила и увела ее парня, была равносильна удару вглубь самого сердца. Сначала Кейти не замечала всего, но после тайна тонкой нитью просачивалась наружу. В итоге, простые подозрения оказались явью. Молодая девушка считала это легкой ревностью. Но со временем Антуа стал холодней к ней и начал отдаляться, ссылаясь на усталость в работе и головные боли, все стало ясно, хоть и она до последнего не верила. И именно этим днем все опасения, ревностные выводы и тревожные недопонимания, словно с дождем, выплыли наружу.

С окончанием ливня, наружу устремились люди, и город вновь ожил, суетливо жужжа от разговоров и движений. А Кейти все бежала, уже сама не зная от чего. Мимо мелькали ухоженные особняки, торговые лавки и прохожие, с которыми она порой неловко сталкивалась, забывая извиниться за такую грубость.

В силу вступал вечер, когда центр и толпы горожан уже остались позади. Впереди лишь редко попадались дома, и те были намного тише, чем ее учащенное дыхание.

Обессилено она остановилась, мокрые волосы падали на плечи, а в лицо дул слабый ветер с едва уловимым запахом цветов. Кейти вдохнула глубже. Присутствующее благоуханье в прохладном воздухе так и манило. Молодая девушка плавно пошла навстречу манящему аромату.

Из центра доносился смех, звуки стучащих колес кареты, восклицания и вопли. Но, ее не останавливали ни прохлада, ни даже надвигающиеся сумерки. В голове мысли превратились в волны, медленно переходя из одной в другую, придавая совсем другой окрас, нежели раньше.

Шаги с легкостью прекратились, и Кейт сразу не поняла, что наткнулась на старое, но на удивление ухоженное поместье, в котором явно давно никто не живет. Однако она даже не подозревала, что ошибается.

Здание располагалось на углу, вдали от центральных площадей и архитектурных творений, на одной из пустующих улиц. За имением лежали равнины, пшеничные поля и небольшие сады. Будто на вид ветхая, но массивная постройка и заканчивала тихую часть города, открываясь природе.

Девушка вдумчиво смотрела на широкие окна, на большие железные ворота с каменной оградой и на изящную черепичную крышу. На миг она закрыла глаза, пытаясь прислушаться, есть ли кто внутри, но признаков присутствия людей так и не уловила. Лишь небольшие стайки птиц, затянув очередную вечернюю серенаду, оживляли это здание. Очнувшись от оцепенения, Кейти пошла правее, со стороны небольшой лужайки, где сбоку можно увидеть целиком все здание.

Длинная, сделанная из камня ограда, чуть выше среднего роста, сменялась на плетеную с крупными гроздьями винограда. Дальше широкими ветвями раскинулся сад, листвой играя с вечерними лучами угасающего солнца. Именно к этой живой и теплой картине, направлялись ноги молоденькой девушки, а глаза так и замирали на ветвях виноградника, откуда и тянулся запах цветов.

Подойдя вплотную к ограде, Кейт просто обомлела. Внутри вьющегося винограда по железным прутьям, образующими прямоугольный шатер, все было усеяно яркими цветами, где в большинстве выделялись розы. Пальцы мягко гладили листву, а глаза в торжестве ликовали. Вдыхая сочный аромат, она все чаще улыбалась, забывая, что с ней произошло и обо всем вокруг.

Налюбовавшись на один уголок чудесного творения, девушка заметила тропинку меж цветов, а в противоположном углу разглядела лавочку. Тут сердце замерло, не зная, что сделать первым, разорваться от неожиданности или же просто испугаться. На лавке сидел молодой парень, с длинными ореховыми кудрями и честными светло-голубыми глазами, которые и устремлялись в ее ярко-зеленые, замершими в неожиданности. Все окружающее также на несколько мгновений остановилось. Вовремя опомнившись и, конечно же, испугавшись, Кейти бросилась прочь без оглядки, ведь сама того не ожидала, что там кто-то будет.

Юношеские зрачки быстро бегали по тексту приключенческой книги, открывая необычные яркие события, показывая разных и интересных людей из прошлых эпох. Несмотря на интересный сюжет и красочное описание, он почувствовал на себе взор, словно кто-то посторонний наблюдал за ним. Он поднял взгляд и сквозь листву заметил совсем юную девушку с темными распущенными волосами и с заплаканным, но от цветов торжествующим, белым личиком. Юноша резко прикусил губу, но она также стояла на месте, любуясь этим виноградником. Значит, он не дремлет. Как эта девушка, словно из ниоткуда, появилась здесь? Мысли искорками мелькали, пытаясь угадать, кто эта незнакомка. Легонькое светлое платье сидело идеально, несравненно сочетаясь с ее лицом и яркими глазами. Он любовался бы ею вечность, как вдруг их взгляды встретились, учащая биение его сердца и тут же пугая ее. Но опомнившись, та устремилась прочь, а парень подошел к ограде, любуясь тем, как незнакомка удаляется, оставив улыбку на его лице.

II

Поместье Бенелли

Таинственная незнакомка все дальше удалялась по краю поля, и вскоре свернула вглубь домов. Тогда парень встрепенулся и, все еще улыбаясь, вернулся на лавку дочитать главу книги, однако нарастающие сумерки помешали ему сделать это. С мыслями о той девушке он усмехнулся и, захлопнув книгу, направился к дверям поместья, которые служили вторым входом и использовались чаще, чем парадные.

Едва юноша вошел внутрь, как увидел спешащую к нему служанку с тревожным лицом. Подойдя, она учтиво поклонилась. Парень в ответ сделал кивок головой и тут же спросил:

- Аннет, что-то случилось? - брови немного нахмурились, и его дальнейшая реакция зависела лишь от ее ответа.

- Ужин, мистер Бенелли. Ваш отец ждет вас.

Он улыбнулся, вновь кивнул девушке и быстро направился в гостиную.

- Отец, - его шаги заметно стали тише, а человек все еще стоял к нему спиной, наверняка погрузившись в свои мысли.

- Марко, сын мой, время ужинать, - после короткой паузы и, оторвавшись от наблюдений в окно, пожилой мужчина повернулся к юноше, указывая рукой на стол.

В отличие от уличной прохлады, в доме присутствовала небольшая духота. Юноша, положив книгу на ближайший стул у дверей, снял темный камзол и сел за уже накрытый стол.

Плотная серая рубаха обтягивала его рослое и широкоплечее тело, а несколько коротких прядей у лба, выбиваясь, падали на правый висок. Отец с небольшой гордостью в глазах смотрел на своего двадцатилетнего сына, полного жизни и энергии, и тоже сел, но только в другом конце прямоугольного стола, напротив.

Чарльзу Бенелли, отцу Марко, давно перевалило за пятьдесят. Это выражалось в глубоких морщинах на лице, поседевших волосах и такой же небольшой наполовину седой бородке. Одет он был в темный длинный кафтан, расстегнутый наполовину, а из-под него выглядывала светлая сорочка с высоким воротником. Его круглое лицо ненавязчиво вселяло доброту и улыбку, нежели сострадание в возрасте.

Смуглая служанка Аннет с темными, как смоль, длинными волосами выносила горячие блюда, аккуратно расставляя по стороне отца и сына. Ей было всего лишь двадцать пять, и лишь недавно она стала прислуживать семейству Бенелли, как когда-то ее мать. Она была стройна и хороша собой, однако на предложения Чарльза познакомиться с кем-нибудь отвечала отказом, говоря, что еще не время.

Как только она все расставила и села рядом с мужчиной по правую сторону, прозвучала семейная молитва, и все спокойно принялись за еду. После небольшой паузы, утолив первоначальный голод, Чарльз промолвил:

- Молодость… Какая замечательная пора. Скажи, Марко, кто она?

Аннет слегка улыбнулась, и так же с интересом повернулась в сторону юноши.

- Не знаю, отец. Я настолько увлекся чтением, что заметил ее в последний момент.

Мужчина слабо рассмеялся и продолжил:

- Да, книги, как и любое искусство, опьяняют нас, в тот момент я наблюдал из окна, и это было интересно. Налетели тучи, сорвался ветер со стороны запада, и проливной дождь охватил город. А после появилась она. Аннет, ты видела ее? – Чарльз, рассказывая это, мягко улыбнулся, обращаясь к служанке.

- Да, мистер Бенелли, она так же прекрасна, как и цветы в вашем винограднике.

Мужчина, все еще улыбаясь, кивал и, выслушав девушку, продолжил:

- Марко, ты находился еще в доме, когда ливень стал угасать, и около полей появилась та самая темноволосая девушка, бегущая то ли от непогоды, то ли от кого-то еще. Несмотря на это, преследователей так и не появилось, и я озадачился, от кого же она бежала? Вдруг, девушка резко остановилась, словно заметив что-то и, оглянувшись по сторонам, направилась в нашу сторону. Дождевые капли совсем стихли, и чем ближе незнакомка приближалась, тем отчетливее я ее видел. Она была среднего роста, стройна, и красива. Мокрые, растрепавшиеся волосы, только украшали ее тревожное и, как мне показалось, заплаканное личико.

Сын внимательно слушал, и когда понял, что отец близок к завершению описываемой картины, дополнил:

- Круглое нежное лицо и впрямь было заплаканным, но яркие зеленые глаза, наоборот, восхищались и блестели, еще не замечая меня. И только после, коснувшись взглядом, незнакомка заметила мое присутствие и, скорее всего, испугавшись, но наградив меня тем сиянием очей, убежала.

Все замерло в гостиной. Слушая эту беседу, даже маятник чуть тише чеканил время, стараясь не мешать. Служанку тоже захлестнуло интересом, и она, будто бы переживая, смотрела то на юношу, то на Чарльза, напрочь позабыв о своей еде.

* * *

Стремительными и легкими шагами, освящая путь знаменательными событиями, в Италии начиналось семнадцатое столетие.

Пестреющие платья и костюмы, новые изобретения в постоянном потоке различного искусства, ярко блистали тончайшим бархатом и шелком. Изысканные блюда на столах, шумные празднества и балы, ликующий восторг юных дам, сливаясь с мужским флиртом и учтивостью, интриги, дорогие подарки и признания в любви - всё это с каждым годом становилось все красочнее. Светское общество все больше набирало силу, становясь элегантным. Меньше назревали войны, но также присутствовали пороки: грабеж, ненависть и бедность. Каков бы ни был мир, недовольство всегда есть и будет.

Вернемся же на пару столетий назад, в четырнадцатый век, к дворянской семье Ботти, которая и построила то самое поместье. Некое, а впоследствии, странное имение, очень быстро было возведено в городе Болонья, где они и проживали. Сам город располагался в области Романья, в Венецианской республике на севере Италии.

Никто не знал, откуда приехал Родриго Ботти, и он сам об этом ничего не говорил. Зажиточный дворянин появился неожиданно, словно свалился с Апеннинских гор, да еще и с видным богатством. Его кровь и корни упирались в торговлю, и об этом тот никогда не забывал. С появлением дворянина, еще сильнее зацвел рынок, заулыбались пуще прежнего фермеры, а ремесленники трудились днем и ночью, не покладая рук. Складывалось впечатление, что за этим человеком неслась удача. Город и до него совсем не бедствовал, а с этим странным незнакомцем, сыплющим деньгами и помощью, стал еще лучше.

Родриго купил у бедняка дом рядом с полями, обеспечив крестьянину неплохое будущее, и тот, наполненный мечтой и деньгами, куда-то испарился. Через полгода приехала жена дворянина с двумя сыновьями и дочкой. Бедняцкий дом не мог вместить такую немалую семью. Поэтому, в скором времени, началось строительство большого имения.

Ближайшие лет десять город не знал горя, словно щитом огражденный от зла и проблем. Идеальное время - достаток и процветание. Несмотря на это, в какой-то момент, что-то должно было прекратиться. Хоть и за годы народ полюбил такую жизнь, и подобные мысли даже не лезли в голову. Но этот миг, к сожалению, наступил. Он проявился в неудачном вложении в торговлю, которая, как лист бумаги, прогорела. Ботти совершил вторую попытку, и также не последовало плодов. Вскоре загорелась очередная европейская война, и Родриго с сыновьями тут же отправились. Спустя время, о них никто не слышал. Складывалось ощущение, что теперь удача повернула вспять. Того большого и знатного богатства совсем не осталось. Миновало пару лет, без вестей и намека на жизнь супруга с детьми, тогда женщина поняла, что овдовела. Все, что так успешно нажито, рушилось перед глазами. Собрав вещи, вместе с дочкой она покинула город, продав поместье городскому управляющему почти даром.

Дальше все пошло гораздо хуже, чем предполагалось. Город охватила страшная чума, длившаяся целый год. Люди проклинали всех, кого видели в этом виновным. Им казалось, что это наказание за столь беспечную и хорошую жизнь при семействе Ботти. Как только болезнь стала отступать, народ принялся сносить поместье, но городской управляющий не позволил, ибо привязался к той семье и полюбил её, не веря, что теперь их нет. Какие слухи только не придумывали о том семействе, якобы они посланники темной силы, захватили город и искушали его. Другие утверждали, что все дело в магии, и сам господь их наказал. Лишь горстка не верила во все это, включая добродушного управляющего.

Когда город полностью оправился от ран, жители нашли новую забаву. Приезжающие в город незнакомцы один за другим стали покупать и продавать то пустующее поместье. Простой люд забавлялся этим, делая денежные ставки на то, сколько продержится очередная семья. Неизвестно почему, они вдруг уезжали, но самое продолжительное время там жили более пятнадцати лет. Обычно это был ранний переезд, многие жаловались на здание, на мрак и сырость, отчего часто новые хозяева болели. Бывало и такое, что внезапно умирали. Люди просто наблюдали, а самые отъявленные добавляли ядовитых слухов о семействе Ботти, злорадно издеваясь и питая надежду, что вскоре все-таки сожгут или снесут то мрачное строение. Оно напоминало о былом, а именно о беззаботности, невиданной зажиточности и улыбке, так же, как и о смерти, болезни и холодном голоде.

Так длилось более двухсот лет. Сменились взгляды и поколения, кроме семьи управляющего, чья власть переходила по наследству. Имение оставалось пустующим почти пятьдесят лет, но всё же за ним приглядывали и ухаживали семьи, преданные их первому владельцу, хоть это были уже совсем чужие люди. С болью они смотрели на прекрасное и угасающее готическое творение архитектуры того времени.

Заканчивалось лето 1603 года, когда римская семья по фамилии Бенелли приехала в этот самый город. Их сложно было не заметить среди многочисленной архитектуры и всевозможного богатства Болоньи. Манера речи, спокойствие, а также плутание по городу, где пожилой мужчина по пути делал заметки в дневник.

Июль - самый засушливый и жаркий месяц, особенно в северной Италии, остался позади, сменяясь на игривые и еще теплые ветра. Все чаще появлялись дамы в послеполуденное время, прогуливаясь с подругами, с улыбкой обсуждая последние новости и слухи. В июльскую жару Болонья ровно на месяц погружается в сон, невольно замирая, а после вновь продолжает гудеть, веселиться и жить, словно тот момент всего лишь солнечный дрем. Этот город один из первых в стране, богатством не уступающий Риму и Венеции, с пейзажами и чудными строениями, где творчество, эмоции и молодость сплелись одним великолепным взором.

Приезжая семья сразу влилась в этот поток, но их выделяла более строгая мода, чем обыденные разноцветные костюмы, привычные для данной местности. Управляющий их сразу же подметил, поприветствовав на пьяцца Маджоре, или, как в обиходе говорили, Большой площади.

Пожилой Чарльз, еще будучи ребенком, проживающим в Риме, забавляясь с друзьями, случайно попал в одну известную актерскую труппу, которая путешествовала по всей Европе со спектаклями знаменитых в то время пьес и комедий. Сначала все выглядело не более, чем игра, создавая массовку и на потеху публике балуясь на сцене. Каждые полтора года они приезжали в Рим, где беззаботно жил полный веселья и смеха мальчик. Едва появлялись слухи о приезде труппы, он сразу же бежал и находил их, и ему, смеясь, вручали роль эдакого баловника, а тот, в свою очередь, не прося в обмен ни монет, ни еды, с радостью забавлял зрителей.

Время стремительно неслось, и забава сменилась на смысл жизни, в то время как его товарищи забросили уже неинтересное им занятие, и благодаря родителям учились или помогали ремесленникам. Но только не Чарльз. Его тянуло к воплощению иной жизни - на миг стать королем, воином, бардом или чужеземцем-странником. Тогда, в возрасте двенадцати лет, он попросился в ученики к тем актерам, которые, к сожалению, переживали не лучший период своего творческого пути. С трудом отказывая и многочисленно желая ему остаться, Чарльза все же взяли, объяснив ситуацию бедности и проблемы труппы. Он не отправился с ними, наоборот, остался в Риме, тренируясь, обучаясь и оттачивая в себе актерство, которое стало ему по душе, чем что-то другое.

После двух лет обучения, юношу взяли с собой, выплачивая совсем крошечное жалованье. Его родители раньше были состоятельными людьми, но что-то на них повлияло, чего парень уже не помнит, и они стали беднеть. Смотря на Чарльза, любящие отец с матерью не совсем понимали цель его обучения и возможность жить за счет этого, хотя и сами частенько любили выбираться в театр. За упорством, стараниями и неиссякаемой искрой, несомненно, стоял талант, и это стало всем заметно после первого короткого турне по крупным городам Италии.

Так из озорного мальчишки вышел видный юноша, который не только обрел славу, но и успел безумно влюбиться. После долгих ухаживаний и встреч, совсем юная леди Клариччи открыла свое сердце молодому актеру, и эта романтическая и счастливая жизнь через два года перетекла в свадьбу. На тот момент Чарльзу шел двадцать один год и, несмотря на яркий пыл, неусидчивость и стремление выступать, он все же желал семью и ребенка, что, конечно, затянулось на следующие пятнадцать лет.

За эти годы он сделал себе имя и состояние, а также добился того, чтобы у труппы был собственный дом в Риме. К рождению единственного ребенка, которого Чарльз назвал в честь своего мудрого деда, он стал намного спокойней, сдержанней и остался в столице Италии, лишь изредка теперь выбираясь куда-то с актерским коллективом. Бенелли уже сам набирал мужчин и юношей, обучая ремеслу, давая продолжение творческой династии.

Последующие десять лет проходили хорошо и спокойно, чего не скажешь о здоровье Чарльза. Оно уже не было прежним. Виной тому - бурные веселья со спешными путешествиями и изнурительная постоянная работа. Служанка Маргарет, нанятая пару лет назад, старательно ухаживала за ним и сыном и во многом облегчала ему жизнь в таком уже немолодом возрасте.

Актер Бенелли никогда не думал, что жизнь его семьи сделает короткий прыжок в пропасть. В один из темных и душных вечеров, Клариччи погибает при несчастном случае. Горе, тоска и уныние захлестнуло Чарльза, как и многих окружавших его. Здоровье еще хуже подкосилось: тревожный сон с кошмарами, недомогание и слабость вместе с вином его самого вели к краю бездны. Жизнь обратилась в существование, лишь тенью напоминая себя прежнего. Ребенку было чуть больше десяти лет, и тот лишился матери, да и почти отца, чью участь сломило несчастье. Только Маргарет, служанка среднего возраста, не давала беде полностью разрушить их.

Вскоре, Чарльз вновь принялся за работу, но к более нагруженной и интенсивной, не давая себе расслабиться, чтобы не вернуться в то депрессивное состояние. Ребенок вновь обрел отца, все так же скучая по матери. Несмотря на это, даже постоянная деятельность актеру напоминала о жене: были схожи разные диалоги, места, где они были и воспоминания не могли покинуть его. Выбрав лучшего ученика, Бенелли стал обучать его всему, чем обладал, чтобы тот смог заменить его, а сам думал о переезде. Рим так не давал покоя уже пожилому мужчине.

Марко стукнуло двадцать, когда отец решился уехать, полностью передав свои обязанности приемнику. Он думал, что сын не согласится, но тот, напротив, тоже желал уехать подальше от большого и шумного города. С самого начала выбор пал на Сиену - главный город в Тоскане, но сын предложил уехать еще дальше, ближе к Венеции и Апеннинским горам. Тогда Чарльз вспомнил об уюте Болоньи, когда приезжал несколько раз еще юношей.

Пожилой Бенелли и городской управляющий уже весело шутили меж собой, гуляя по главной площади. По правую руку шел Марко и тоже делился попутно новостями столицы среди молодежи. Управляющий тут же стал хорошо отзываться, узнав поближе бывшего актера, а тот, тем временем, заговорил о пустующем поместье, которое, если не снесут или сделают музеем, собирается купить. В течение недели, выгодная обеим сторонам сделка состоялась, где Чарльз чудесным образом вошел своей известностью в круг почетных граждан города.

Что же касается служанки Маргарет, то она не смогла покинуть Рим, но отправила вместо себя дочь Аннет повидать страну, а также служить семейству Бенелли.

И только пресловутые горожане, заметив новых постояльцев одинокого имения, принялись за старое, а именно обсуждать и делать денежные ставки на то, сколько неизвестная приезжая семья пробудет здесь.

III

Исчезнувшие надежды

Под хладным, утренним, небесным сводом расстилалась Болонья. Редкий туман спускался вниз, окутывая в центре падающие башни Гаризенда и Азинелли[1], прогуливаясь по пьяцца Неттуно[2] и Маджоре[3], и повисая над каналом Молин, который называют "маленькой Венецией", протекающий между рядами старинных высоких зданий и разделяющий город пополам.

Колорит старого итальянского города, с изобилием высоких башен, которых насчитывается около ста, кафедральным собором Сан-Пьетро[4] и около десятка красивых церквей, главная среди которых базилика Сан-Петронио[5], стоящая на большой площади. Причудливая архитектура разного времени и стиля очаровывает в любое время года. Несмотря на неиссякаемые богатства и высокий уровень жизни, город свободен, как крылья могучей птицы. Он так же независим, будто неприступная крепость, и каждый приезжающий сюда очаровывается, находя в нем свое место.

Когда солнце прогрело кривые и узкие улочки, блеском множась в куполах, Марко с Аннет выехали на рыночную площадь за необходимыми продуктами на будущие несколько недель. Оживленные торговцы необычайно суетились, также, как и все остальные. Уже два месяца стояло прожигающее пекло, но кратковременный дождь развеял сомнения всех, что те сгорят от жары.

Юноша шутливо беседовал со служанкой, ведя под уздцы лошадь, вдали играла музыка на струнных инструментах в перебой с барабанами, и от этого утро казалось необычным, непохожим на те римские, гудящие тоской. Когда площадь закончилась, Марко заметил сидевшего человека с полотном. Длинные ухоженные волосы и женственная стройность выдавали, что это девушка. И тут он вспомнил о незнакомке, появившейся пару дней назад, около их виноградника. Аннет что-то рассказывала, но юноша уже не слышал её, поглощенный тем образом, хоть и она сидела к нему спиной. Он словно в ней угадывал ту зеленоглазую заплаканную красавицу, в голове задавая разные вопросы и не на все отвечая.

Девушка ощутила, этот прикованный и добрый взгляд, резко повернувшись. От неожиданности он моргнул. Это и вправду была она, но уже свежая и сияющая, что делало ее еще прекрасней. Марко задержал дыхание, приняв ее за видение, и, если выдохнет, то исчезнет. Те самые зеленные блестящие глаза, в которых можно, растворяясь, забыться, как в густом английском лесу. Такой широкий взгляд наполнит несчетное количество иллюзий, зажжет внутри надежду и искру или подтолкнет к безумству. Вновь этот кратчайший миг стал мимолетен, служанка дергала за руку молодого Бенелли, показывая на торговца, которого они недавно искали. Он повернулся вправо, но глаза тут же вернулись к девушке, которая уже смотрела в полотно, и ему казалось, что она улыбается. Юноша даже представил это в своей голове, также в ответ, улыбаясь, и медленно подходя к мужчине за прилавком.

[1]Падающие башни Гаризенда и Азинелли – центральная и основная достопримечательность итальянского города Болонья. Башня Азинелли, достигающая в высоту 97 метров, одни из самых высоких, и неповторимых сооружений в исторической Болонье, но и самая высокая падающая башня в мире. А вот Гаризенда намного ниже Азинелли, зато наклонена больше.

[2]Пьяцца Неттуно (Площадь Нептуна) – площадь в историческом центре Болоньи, основанная во второй половине 16 века. Считается второй после Маджоре.

[3]Пьяцца Маджоре или Большая площадь – одна из центральных площадей в городе Болонья. Главные достопримечательности площади: базилика Сан-Петронио, палаццо Аккурсио, палаццо Подеста. Была образована в начале 13 века.

[4]Собор Сан-Пьетро – кафедральный храм Болоньи, построенный в конце 16 века Римским Папой Грегорио XIII.

[5]Базилика Сан-Петронио – одна из главных и самых больших церквей города Болонья. 132 метра в длину, 66 метров в ширину, 47 метров в высоту. Расположена на большой площади.

* * *

«Кто ты? Знатный путешественник? Англичанин? Но живешь в пустующем поместье, а не в комнатах таверн и гостевых домах. Оттого и знатный, либо купил, либо это дом твоих предков, доставшийся в наследство, а сам приехал совсем с другой страны. Здесь ярко одеваются: красочные платья по последней моде и разноцветные костюмы. Но ты строг, этим и выделяешься, а взгляд такой живой, внимательный и добрый. Я прежде тебя не видела, даже не замечала хоть на чуточку подобного такому образу, от этого и вывод, что приезжий. Или торговец? Они часто одеты скромно, не привлекают внимания, особенно в новом месте. Но здесь не так, нужно накинуть что-то красочное или пурпурное, чтобы слиться с толпой. Хотя нет, не похож на торговца, ты же на рынке, а если это вылазка для грамотного вложения в что-то, но слишком много мороки. И откуда вдруг такие мысли? Может, одинокий поэт или музыкант, ищущий вдохновения, перебираясь из города в город? Аккуратные, ухоженные и притягивающие внимание волосы, манера держаться... Мне интересно. Кто ты?»

Едва Кейти соприкоснулась взглядом с тем самым незнакомцем, узнав в нем парня из поместья, тут же заулыбалась, возвращаясь к полотну, что именно и предполагал Марко. Игра догадок и рассуждений вскоре вернула ее в тот самый дождливый день, где француз по имени Антуа, которого она, казалось, любила, разбил ей сердце. И теперь сквозь ледяную боль с разочарованием, девушка приходила к выводу, что это все, включая чувства, ей всего лишь показалось. Они так привыкли к друг другу и не заметили, как влюбленность прошла тенью, а привязанность с обыденностью поглотила их. Не потому что странный незнакомец непредсказуемо стал появляться рядом с ней, отвлекая своим образом от всего окружающего, напротив, общее мнение о том, что французы по природе легкомысленны и иной раз ветрены и, конечно же, мстительны, как и распутны.

Не стоит сразу очернять страну богатой красотой людей, талантов с необычайными пейзажами и острыми умами. В любой стране есть далеко не лучший сорт людей, он то и дело пугает общество, отравляя благо и наживаясь лишь на этом. Вот, тот паренек и был чем-то похожим. Развязность при разговоре, непостоянность, неприемлемые шутки с дерзостью. На таких молоденькие девушки и падают, не предполагая о дальнейшем.

Еще в шестнадцать лет родители Кейт говорили об этом и остерегали дочь от горячности и абсурда того человека, также предполагая не лучшие последствия, но она не верила. Любой мог быть таким, но не Антуа.

Именно с такими выводами и убеждениями, не слушая никого, бросив работу с родителями, имея лишь чувства к молодому французу, Кейти сбегает из Лондона в Италию. Тот молодой парень состоятелен и свободен, но также и беспечен, как и не серьезен. Однако девушка хотела своей жизни, видя в нем лишь половину, а именно то хорошее, что открывалось на первый взгляд.

Полгода во Флоренции были прекрасны. Беззаботность и образ любви с дорогими подарками и пышными праздниками сводили с ума и кружили голову. Антуа - начинающий банкир, продолжает работу всей его семьи. Пока что в его обязанности входило следить за счетами и объезжать должников, делая дополнительные выгодные сделки, либо предлагать часть имущества взамен долга, но лишь словами, без принуждений. Хоть банк его семьи существовал давно, он повидал несколько попыток краха, грабежа и неудачных вложений, которые вышли чуть ли не разорением.

В это же самое время, Кейт пригласила свою лучшую подругу Эмили к себе, во Флоренцию, попросив ее взять некоторые вещи и художественные инструменты из дома родителей, с которыми она практически не расставалась, дорожа своей душевной деятельностью с самого детства. Вскоре Антуа получил от семьи приказ - срочно отправляться по делам банка в город Болонья. Он, в компании двух молоденьких девушек, тут же отправился.

Вот здесь и началась та драма, которая закончится с дождем. Сняв небольшой дом в центре, эти трое стали жить, ничем себя не ограничивая. Только юный француз теперь посматривал на Эмили и располагался к ней более, чем к своей возлюбленной. Так прошел год, момент тоски и уличного холода с ветрами сблизили Кейти вновь с родителями, но только в письмах. Они простили ее легкомыслие и дерзкую выходку покинуть дом. Все стало на круги своя, когда Антуа стал холодней, а Эмили вместе с ним совершила подлое предательство.

* * *

Шелковистые, но уже поседевшие волосы поблескивали в лучах, пересыпаясь от слабых дуновений ветра с юга, казавшись незаметным, словно по очереди задувал свечи. Вдали городской гул отражался эхом, сливаясь с птичьим щебетанием и взмахом крыльев.

Мужчина сидел в плетеном кресле, пребывая в состоянии покоя и наконец-то пришедшего умиротворения. За плечами насыщенной жизни и творческого успеха, отдых становился наградой за старания, оставив вдали шумные будни и суету. Сомкнутые веки говорили о блаженстве этого момента, он мысленно царил среди густых лесов и зеленеющих, пестрых равнин.

Глухо и чуть протяжно скрипнули железные ворота в форме купола, и внутрь, ведя лошадь, вошли двое - сын и служанка. Юноша, преисполненный радости будто, блестел, а девушка была задумчива, но не грустна, как часто с ней бывало.

Чарльз не сразу откликнулся на голос сына, все еще находясь в том воображаемом месте, наполненным только природой и несравненным тонким щебетанием птичьих голосов. Лишь когда юношеская ладонь легла на правое плечо, он встрепенулся, обнаружив Марко и Аннет, стоящих рядом.

- Отец, мне по нраву этот город. На редкость неповторимое утро, живая музыка, яркая одежда, приветливые лица, и даже глашатаи с новостями такие забавные, они непохожи на скучных и унылых, которые гласили у нас в Риме.

Чарльз мягко улыбался, но не отвечал. Тревога, что сыну не подойдет город, закрадывалась часто, однако сейчас она испарялась в юношеских словах.

- Мне кажется, что я видел ту самую, вечернюю незнакомку.

- Даже так? - глаза мужчины засияли иным блеском.

- Да! - воскликнул Марко. - Сперва, я даже не предполагал, что ее встречу, и принял сидящего человека с холстом за аристократку, ради забавы тратившую свое время. Но это была она! На миг почудилось, что вижу я видение, и мы, как тогда, столкнулись взглядами, но только незнакомка не сбежала, а повернулась вновь к себе. Меня же отвлекла Аннет.

Протяжный и ласковый смех отца забавлял так же, как и представленная им картина.

- Говоришь с холстом..., - протяжно начал он. - Интересно, кто она? Марко, ты полон сил и жизни, и помощь ей, думаю, уж точно не помешает.

* * *

Маленький, остро заточенный, угольный карандаш плавными движениями скользил по полотну, вырисовывая очертания собора, силуэты людей и оттенки того неподражаемого утра. Окружающая суета, равномерный стук лошадиных копыт, срывающиеся мелодии и голоса - все это лишь добавляло теней и своеобразия в будущий пейзаж.

Для Кейти это были только восемнадцать лет, еще совсем молодая и красой заметная девушка. Лучи ласково грели забавную и задумчивую маленькую головку. Стройность тела и румянец не могли не радовать глаз любого прохожего. От нее словно струился свет, отражаясь в яркой улыбке и скользя по еле заметным ямочкам на щеках. Тонкие пальчики старательно прорисовывали темнеющие башни вдали от большого собора, а карандаш так легко и быстро скользил, словно старался опередить, перепрыгивая с наброска у левого края сверху на середину. Ресницы широким веером взмахивали, задерживаясь на определенной детали, и возвращались вновь к сырой картине, все больше дополняя ее короткими линиями. Никто не мешал, некоторые даже невольно наблюдали, будто это вдруг стало диковинной. Сидя на совсем крохотном стульчике, девушка сосредоточилась на непростом и замысловатом рисунке, откинув все недавние мысли прочь.

Еще с самого детства, когда другие девочки учились делать прически, держать осанку и играли в игры, Кейти уже пробовала рисовать. Иногда ее не волновал свой внешний вид - тугость кос, хорошо ли сидит платье или знание этикета, что в то время изучалось особо усердно. Она не боялась замарать свои руки, выискивая уголь и пытаясь что-то изобразить на камнях. Ее родители, будучи в то время состоятельными людьми, увидели в таких выходках знак таланта, а не детскую и необдуманную глупость, в чем после не ошиблись.

Они отдали свою единственную дочку, которая едва умела говорить, городскому учителю искусств, в надежде, что тот сделает из только загоревшейся искры, пылающий огонь. Но учеба для маленькой леди не давалась легко и, тем более, по вкусу, хоть ей и пытались объяснить, что без денег невозможно получить такое обучение. Если она хочет хорошо рисовать, ей придется взять себя в руки.

Учеба продолжалась с неимоверным трудом. У девочки стали проявляться небольшие результаты, выработалась усидчивость, внимание к мелочам, сообразительность и находчивость, как ни у кого из предыдущих учеников. Конечно, эти качества, со временем, стали развиваться. Вот тогда-то интерес и пробудился, спустя семь лет, но доходы родителей уже не были прежними, что, конечно, Кейт расстроило. Но она не робела, а предложила мастеру работать служанкой в обмен на обучение. Тот долго думал, но все-таки согласился, предположив, что та искра, которую видели ее родители, возможно, неожиданно угаснет, если не заложить все основное.

Мастер сразу выплатил годовое жалованье, хотя Кейти взамен не ожидала ничего, кроме учебы. Мастер как можно больше хотел дать знаний, видя в ней огромный потенциал и способность, переходящую от увлечения к мировоззрению и образу жизни. Спустя больше года, о молодой служанке стали распространяться недобрые и распутные слухи, что влекло к недоброй репутации ее имени и семьи. Она все же вынужденно прекратила обучение, к тому времени учитель успел достаточно передать знаний и опыта для ее дальнейшего развития.

За период обучения, взгляды Кейт значительно изменились, как и целостная картина мира. Увлечение рисовать переросло в большее, стало тем загадочным огоньком и спутником в ее жизни. Искренность и живое воображение отличало ее во многом от подруг. Художественное видение во всем, даже в изящных жестах за семейным ужином, в мимике и интонации слов, играя юмором и своеобразием разговора. Все это, куда более переросло, кто бы мог подумать. Обычная жизнь теперь ее не привлекала, быт становился скукой, а живопись - воплощением души и тонкостью широкого окружающего взгляда. Именно в этом она полностью раскрывалась, перенося чувства внутреннего мира наружу. Кейт не собиралась просто существовать, напротив, оставить след, как деятель искусства, запечатлевая свою и окружающую жизнь на холстах.

Антуа не знал о такой горящей страсти, ибо она умело скрывала свое ремесло, открываясь лишь единицам. Несмотря на ссору с родителями, дочь получала от них деньги на свое имя, которые могла взять в любом банке Европы, даже в том, чьим заведует семья ее ухажера. Хоть девушка ими и не пользовалась, в Болонье они пригодились.

После нескольких месяцев, Кейти случайно встретилась со стариком Раффордом, где узнала о бедственном положении, безразличию к своему поместью и тут же предложила использовать его чердачное помещение для себя, конечно, за деньги.

Давно и явно никем не использованное место на чердаке превратилось в художественную мастерскую. Скромная, просторная, пустая комната обрела творческий уют, заполнившись холстами на стенах и разнообразными полотнами, стоявшими на подставках и хаотично разбросанными по полу, где изображались целые красочные картины и горы набросков повсюду.

Именно там, позабыв об окружающем мире, молодая девушка неустанно творила, не давая даже старику поместья взглянуть на эти работы.

* * *

В силу вступал вечер, когда Марко, наспех одевшись, направился к центру города, сказав отцу, что ознакомится поближе с местностью, где они собираются остаться для дальнейшей жизни.

Тени темным плащом ложились на крыши домов. Многочисленные башни, оставляли след на площадях и отражались в воде канала Молин, около которого на мостиках толпился народ, наблюдая за стайкой белоснежных лебедей. Воздух все больше становился свежей, и юноша думал, не слишком ли легко он одет. Все тот же темных тонов камзол, что и утром, простенькие штаны и облегающие сапоги, высотой по лодыжку, из такой же, но более грубой кожи. Лучи постепенно иссякали и, благодаря умеренной ходьбе, теперь юноша не особо ощущал вечер. Улочки уже не так гудели, площади на глазах пустели, рынок давно закрылся, лишь шумные веселые компании парней не собирались расходиться. Гуляя по вечерней Болонье, без каких-либо мыслей, сын актера наткнулся на совершенно безлюдное место, где тени с тьмой сгущались все сильней.

Длинные, уходящие во мрак аллеи с пустыми лавочками, высокие деревья, плавно играющие листвой и выложенные каменные дорожки. Заметно стало холодать. Он сбавил шаг, поднес ладони ко рту, обдавая собственным паром. То место напоминало парк: спокойное, живописное, покрытое зеленью, в окружении холодных, узорами ветвистых оград. Потерев руки и несколько раз сжав кулаки, парень приближался к аллее, ни о чем пока не подозревая.

Он плавно шел, укутываясь в собственные мысли и редко глядел по сторонам, где стволы могучих деревьев сменялись формой и окрасом. Сквозь шелест и порывы ветра, врывался иной звук, не похожий на природный. Сначала юноше казалось, что он звучит лишь в его голове из-за размышлений, но после прислушался. По звуку, всхлипы доносились издали, но всё же непонятно из-за деревьев и шагов. Чуть ближе звук становился четче, тогда-то парень всполошился. Кто может быть среди пустующего парка темным и знобящим вечером?

С каждым шагом всхлипы повторялись сильнее. Это были не лужи, здесь сыро и влажно, а дождь прошел два дня назад. Сапоги, купленные еще в Риме перед отъездом, совсем новые и вот-вот расхоженные. Юноша точно не ошибся, вдали, то ли светлело, то ли мерцало. Зрачки сквозь наступающую неизбежно тьму старательно всматривались, пытаясь угадать, что же там. Он понимал, что это не иначе, как звуки издаваемые человеком. Но кто это? Ребенок или заблудший человек?

Глаза, свыкшись с темнотой, все-таки полностью разглядели картину, от которой чаще забилось сердце. Тонкое светлое платье колыхалось от дуновений, тут и дураку ясно - впереди горем забытая девушка. Как только Марко это понял, то тут же побежал навстречу.

* * *

Неожиданно и резко раздался стук в дверь. Пожилой мужчина совершенно не ждал гостей, тем более на вечер. Он махнул слуге-парнишке, чтобы тот открыл, а сам, не отрываясь, пересчитывал монеты, делая записи в потрепанный толстый блокнот.

Трое парней, стоявшие у входа, о чем-то оживленно говорили вполголоса и, видимо, еще спорили, игриво толкая друг друга. Одеждой они выглядели знатно, не проходимцы или разбойники, которые частенько вламывались в этот дом. Их возраст указывал на только начинающуюся юность, разговоры о великом, потешность и постоянный смех. Короткие ровно остриженные волосы, щегольские наряды и новые ремни с золотистыми бляхами.

Дверь отворилась и, немного помявшись, чувствуя неудобство, они вошли внутрь, все споря, недоумевая и предполагая, что спутали дом. При них был немалых размеров сундук, который парни тоже аккуратно и неторопливо занесли. Слуга спокойно наблюдал за ними, смеривая их недоверчивым взглядом с головы до ног, а когда те на него уставились, спросил:

- Вы точно не ошиблись?

Старший из них по росту, с золотистыми кудрями, отличавшиеся от товарищеских темных, успокаивая парней, ответил тоже вопросом:

- Мы ищем Вьери Толкмана. Он здесь живет?

- Да, это дом торговца Толкмана. Но вы уверены, что вам к нему?

Их напыщенный вид, как и возраст, с самого начала не внушал доверия, особенно к серьезным делам, какими и занимался в первую очередь торговец Вьери. Яркие наряды и поведение навязывали мнение гуляк, а для парней, чьи родители состоятельны, это было обычным, переходящим изо дня в день.

- Мы по поручению от графа Рональда Лонтери. Если торговец здесь, то он не откажет нам в визите.

Слуга, выслушав, ушел вглубь дома и, передав слова незваных гостей, вернулся, приглашая пройти за ним. Подхватив сундук, парни пошли в ту самую комнату, где мужчина сидел за столом и все также считал монеты.

- Значит вы, господа, от графа Лонтери? Какой честью я ему обязан? Мы даже с ним не знакомы, - хозяин оторвался от бумаг, переводя взгляд на юнцов.

- Это пока что, - твердо ответил златовласый паренек. - Граф предлагает вам выгодную сделку, а именно, сундук в обмен на ваше расположение и, конечно же, деньги.

Вьери громко начал смеяться и, отпустив пару шуток, подошел к гостям, а те, предварительно открыли принесенное. Они были наслышаны о том, что тот не любит медлить. То, что находилось внутри, не на шутку удивило торговца.

- Вы уверены?

Парни в ответ одновременно кивнули.

Внимательно осмотрев содержимое, он вернулся к столу и, немного подумав, ответил:

- Два мешочка золотых монет. Более не имеет смысла.

Никто из ребят не знал, какова на самом деле цена того сундука и содержимого в нем. И ответ Вьери Толкмана сразу же их устроил.

- Как великодушно с вашей стороны! Нас устраивает.

Торговец немного не верил происходящему и ухмылялся, обводя вокруг пальцев юнцов.

После, пожав друг другу руки, гости, с хорошими пожеланиями и шутками, были сопровождены на выход, где у них, казалось, благодаря графу и торговцу, жизнь неплохо повернулась, открывая широкие, но шаткие горизонты.

* * *

Парень со всех ног спешил к незнакомке, думая в голове, что та таинственная девушка просто не может здесь быть. Сердце стучало по вискам, пульсировало в запястьях. Сжимая крепче кулаки, он глубже вдыхал влажный воздух, ускоряя бег. Осталось совсем немного до той лавки, где Марко увидел картину, которую в самом начале предполагал. Однако никогда бы не подумал, что вновь и в таких обстоятельствах встретит ее.

Девушка сидела в легком летнем платье, которое едва скрывало наготу, оно придавало роскошность, но не спасало от неминуемого холода. Нервные всхлипы сопровождались заметной дрожью. Ладони, сцепленные в замок, лежали на поясе, а растрепанные волосы скрывали лицо. Кто это мог быть? Парень явно догадывался, и через несколько мгновений в этом убедился.

Он подскочил к ней так неожиданно и резко, но та не шелохнулась. Глаза устремлялись во тьму, а слезы, редко срываясь, текли по бледным щекам. Юноша не мог смотреть на это более, его кулаки сжимались крепче и крепче от вспыхивающей внутри злости, что кто-то обидел столь прекрасную даму.

- Прошу меня извинить, уже смеркается, - наконец-то выпалил он.

Девушка будто не слышала, замирая с каждым следующим всхлипом. Дрожь полностью овладела молодым телом, и это указывало на то, что незнакомка еще в сознании, но в ледяном оцепенении.

- Вы меня слышите? - его ладонь тронула хрупкое и холодное как камень плечо. - Боже мой, вы замёрзли!

Быстрые движения рук снимали собственный кафтан, который сразу же окутал девушку по пояс, и только тогда она слабо и еле-еле промолвила:

- Мои полотна…, - судорожный вздох заполнял легкие морозным воздухом. - Что имеет смысл, если их нет?

Марко не понимал ее слов, торопливо застегивая на ней свой кафтан. Скованные руки так и остались в прежнем состоянии и пришлось одевать поверх, пряча их внутрь.

- Поместье Раффорда... Старик... Мастерская..., - слова уже несвязно с силой вырывались наружу.

Она не понимала, что происходит вокруг. Сон или явь, видение или окоченелый бред. Холод и время делали свое дело, превращаясь в разрушение или неизбежность. Небольшое решение или действие решит дальнейшее, когда внутри осталось пусто и отпущено на самотек.

Крепкие мужские руки, плотно застегнув на ней кафтан, аккуратным движением подхватили замерзающее напрочь женское тело. Ветер коснулся длинных прядей, прячась и шумя в ушах. Перед глазами мелькали деревья, но она дрожала все сильней, а всхлипы становились порывистей. Обоих окутывала леденящая мгла, но Марко ускорял шаг навстречу далеким огням, для него теперь таинственного города.

* * *

Его тепло и разогретая ходьбой кожа казалась огненной, плавно согревая таинственную незнакомку. Ее разум все еще не мог прийти в себя, но появились мутные размышления о человеке, который пытается ее спасти. И все же, ей казалось это сном. Спаситель будто был ей знаком, словно она где-то его видела, но не слышала. Приятный голос не напоминал Антуа - первого, про кого Кейти сначала подумала. Хорошая английская речь, без французского или какого-либо акцента, силен, хорошо слажен и крепок.

«Либо англичанин, либо итальянец», - мысли возникали сквозь рассудок, кружа голову.

Учащенное, мужское дыхание обдавало ее волосы и личико, судорожно метавшееся из стороны в сторону.

- Где я? - неожиданно глаза открылись, и девушка пыталась сообразить, что происходит вокруг. - Кто вы? - слабые невнятные слова, отвлекли юношу от свободных размышлений, путающихся в сознании.

- Марко, - спокойно промолвил парень. - Вы замерзали в одиночестве. Так можно и жизни лишиться. Поэтому, вы в моих руках, и мы направляемся туда, где когда-то бывали. Трижды за неделю! Это успех или везение? Но как мне вас называть, прелестная незнакомка?

- Кейт, - едва вырвалось из ее холодных уст. - Старик Раффорд... Поместье... Мои полотна...

- Поместье? О чем вы?

- Мастерская... Боже, его нет..., - несвязная речь девушки напрягала юношеские мысли, вводя в небольшое замешательство.

Несмотря на плотный кафтан, ее вновь охватила дрожь, и слова вырывались подобно бреду.

- Знатный господин...

- Кто он? - Марко тут же перебил, пытаясь уловить суть.

- Как они оба могли так поступить. Полотна... Еще нужно много так сделать...

- Полотна? Не понимаю, вы художница? - он желал услышать хоть что-то на свои вопросы.

Но ответа не последовало. Кейти что-то пыталась сказать, но потеряла сознание. Как бы юноша ни старался растормошить её, ничего не выходило. Он сменил ускоренный шаг на небольшой и затруднительный бег.

Короткий стук ногой в ворота не заставил себя долго ждать. Выбежала смуглая девушка и, увидев их, взяла Кейти к себе на руки. Незнакомка почувствовала горячие женские руки и пыталась сквозь сознание услышать, о чем они говорят. Марко, отдав Аннет девушку, дал распоряжения уложить спать и ухаживать за ней, предупреждая, что та замерзла и без сознания, и, возможно, начнется лихорадка. А сам быстрым шагом направился в свою комнату, стараясь собрать обрывки слов в целую картину. Он словно спешил и боялся опоздать. Одежда слетала с разгоряченного тела, а новая, совсем другая, легко ложилась на широкие плечи. Сквозь движения и размышления, воображение само построило интересные и неожиданные, но отчетливые предположения.

"Кейти - художница, и ей нравится то, чем она занимается. С другой стороны, старик Раффорд - ее отец, который в этом мало что видит и расценивает, как развлечение. И все становится ясней, когда приезжает неизвестный знатный господин, кому, вероятно, и продает старик свое поместье. Он приказывает дочери вместе с ним покинуть город, вопреки всему, даже ее желаниям. Но девушка сбежала, найдя успокоение слезами в одиноком парке, не догадываясь о том, что можно заживо замерзнуть".

Марко прекрасно помнил историю своего отца, и как родители не понимали суть творческого дела, которое потом принесло успех и деньги, к которым он был равнодушен, чему учил его самого.

- Нужно найти эти полотна! - воскликнул юноша вслух. - Спасти Кейти Раффорд! Моему отцу лишь повезло, но и он бы мог очутиться на этом месте.

Рассуждения привели к отчетливым решениям и быстрым действиям, поэтому, Марко немедля вышел из комнаты и, проходя по коридору, громко приказал:

- Коня мне!

Чарльз незаметно наблюдал за происходящим, не проронив ни слова. Он стоял, как и прежде, в гостиной у окна, наблюдая, как сын верхом на лошади исчезает из виду, и лишь немного усмехался, вспоминая свою горячую молодость.

* * *

Конь лихо несся по темным узким улочкам, на которых людей было меньше, чем пальцев на ладонях. Молодой юноша теперь выглядел знатнее, чем прежде. Черный плащ ниже колен с высоким воротником просторно сидел на теле и развевался от верховой езды. Длинная серебристая шпага с вьющимся эшафотом свисала на поясном ремне, и край верхней одежды немного прикрывал ее. Устремленные глаза яростно впивались в прохожих, но те, завидев всадника, скрывались в домах и крохотных переулках, а тот, кто останавливался, разводил руками, не зная, о чем тот говорит.

Тьма поглотила полотна Кейти, а постепенно и надежды молодого Бенелли. Унылый конюший, едва ли мог описать того знатного господина и даже не мог представить. для чего тот сюда приезжал. Кучка бродячих бедняков узнали в Марко кого-то, говоря, что его друзья давно ушли от торговца. Взгляд, наполненный надеждой, становился злей и более напряженным, принимая все услышанное как бред, а не как нити к истине. Некоторые просто сторонились, отмахиваясь и считая, что тот перепил и обезумел.

Он нашел то самое поместье Раффорд, но там царила мгла и тишина. Вокруг ни огонька, ни души, чтобы спросить о том, что же тут произошло. Поиски стали метаниями от одного района города в другой.

Теперь иные мысли приходили ему в голову, во время безуспешной езды во тьме, сравнимые с иглой и стогом сена. Он сам не уступал любому знатному парню, если брать юношеский возраст. Марко выглядел и вел себя так, словно знатность, вплетая благородство, текла в его крови уже веками, задолго до него. Однако это была лишь видимость.. На самом деле, дед Чарльза смог вырвать семью из бедности и простолюдинства. Юноша вобрал много достойных качеств, но не унаследовал от отца творчество, на что и полагался в первую очередь Чарльз. Марко полностью без остатка восхищался отцом и многими деятелями того времени, уважал искусство любого рода, принимая их деяния, как волшебное таинство. Он мысленно взглянул на Кейт, чье дело не просто движет ей. Она, трудясь, оставляет след, творя то, что по душе, и проживает жизнь не зря. Не просто тень родителей в живом прекрасном теле, но достижение для многих невозможное, и этот путь насыщеннее и ярче, чем у простака с большим количеством монет.

Мысли вновь и вновь окутывали голову, а морозный воздух, предвещающий ночь, остро впивался в его лицо, но теперь он точно знал, куда направится. Это было место, переполненное слухами и смехом, безудержным весельем и тостами. Там, где за горсть монет напоят и накормят и даже уложат спать, но либо буяны и напитки, либо женщины. Конечно же, этим местом являлась таверна, куда уже и несся молодой Бенелли. На половине пути, он неожиданно остановился около большой пекарни, расположенной на одной из главных и широких улиц города. Она также являлась вместилищем событий со сплетнями и разными вестями, а в таверну тот еще успеет.

Здание с широкими большими окнами спешно закрывалось слугами, отгоняя прочь незваных попрошаек. Пожилой хозяин лавки разводил руками, стоя с полотенцем на крыльце у входа, слушая непонятную историю от юноши в плаще, резко наспех отвечая, что ничего не видел и не слышал, словно хотел побыстрей отделаться от неизвестного ему человека.

Вот только мальчишки за углом любопытно выглядывали и подслушивали, что, конечно, Марко заметил. Не подав вида, он спокойно закончил разговор, а после свернул за угол заведения, где они все еще находились. На вид им было лет по десять, истрепанная с разноцветными заплатами одежда, служившая на все случаи и времена года. Испуганные красные глаза, лицо все в синяках, а на ногах подобие сандалий, уже перешитые по нескольку раз. Один, который покрупнее, завидев юношу и шпагу, кинулся прочь без оглядки, другой, напротив, замер как вкопанный. Несложно догадаться, чем они промышляют.

- Господин, вы явно уже предполагаете, кто мы, но наши действия - не преступление, только отчасти, всего лишь нужно выжить, а также прокормить себя и матерей, - малец вытянул вперед заметно дрожащие ладони, все еще опасаясь незнакомца, глазами бегая, подбирая путь побега.

- Вот значит, как? А разве вы не братья? У нас такие были в Риме. Сначала озорство, а после грабеж с убийствами. Прожили они лишь до пятнадцати, а после, все-таки попались, и вздернули их на разных площадях всем на обозрение.

Такие слова любого мальчишку оттолкнут и испугают, но тот внимательно слушал, стараясь не бояться.

- Не брат он мне. Всего лишь спутник по несчастью.

- И раз ты правду говоришь, с чего же твой товарищ убежал?

- Он потерял отца, уж лет как семь. Хорошо они жили, я бы позавидовал. Но тот ушел в плавание к богатым землям, так и не вернулся. Оттого он замкнут и потерян в себе, немного боязлив. Никто помочь не может, но я пытался, - мальчишка осторожно и медленно опускал руки, допуская, что незнакомец, на первый взгляд, не желает ему зла. - Не все семьи богаты на шелка, счастье и здоровье с едой.

- Ты голоден?

Малец грустно кивнул.

- Жди.

Марко махнул назад за угол, где теперь остался лишь один слуга, пытающийся изнутри закрыть дверь. Юноша подлетел к нему и через несколько мгновений с забавными шутками получил большую горячую лепешку хлеба. Мальчишка замерзал и явно был напуган, но не уходил, стараясь поверить ночному всаднику, что, конечно, очень рискованно и опасно.

- Держи! - воскликнул с улыбкой Марко, протягивая хлеб.

- Благодарю вас, господин, - ликование сорванца смешивалось с радостью.

Отломив небольшой кусок, а остальное, спрятав за пазуху, он сразу же начал есть, продолжая беседу.

- Мы люди простые, если нашел работу, значит живешь уже неплохо. А вы и правда с Рима?

- Да, - ответил Марко, смотря на сорванца с сочувствием и одновременно улыбаясь такому детскому неподдельному интересу.

- И даже были в Колизее? - аппетит с любопытством все ярче разгорался.

- Конечно, я вырос в этом городе, - незнакомец плавно стал переводить тему. - А с твоим отцом что случилось? Не просто же ты здесь на улицах?

- Он умер от горячки уже пару лет тому назад. Немного дал мне наставлений, и я ценю то время.

- Сочувствую, малец, - юноша похлопал по плечу мальчишку. – И, видимо, оттого ты храбрец?

- Но не глуп! - резко вставил сорванец. - Вот только маму жаль, а так я не боюсь.

- Ну что ж, похвально. И раз у тебя нелегкое начало жизни, то заметай следы и будь как тень, но также и благоразумен, постарайся не попасться.

Мальчишка, понимающий не все, кивал, теперь уже успокаиваясь, а кусок хлеба приносил настроение с улыбкой. Неожиданно, будто на месте подпрыгнув, он воскликнул:

- Господин, кажется, за вами следят!

Человек, укрытый капюшоном, мирно беседовал в компании пожилых мужчин, как вдруг, мимо пронесся всадник. Он обратил на это внимание и, быстро попрощавшись, стал следовать за ним. Потрепанная одежда не привлекала внимания и позволяла быстро двигаться, принимая вид бродяги. Следивший терялся в переулках и темных местах, пока не дошел до пекарни, где незнакомец внезапно остановился. Он молча наблюдал из-за угла здания напротив, пока всадник не заметил мальчишек. Его глаза высматривали, пытаясь понять, кто этот незнакомый человек. Наблюдатель слегка высунулся и был тут же обнаружен хорошим глазом сорванца, отчего рванул вглубь домов, во тьму, попутно вслух ругаясь и не желая пересекаться с тем неизвестным.

Поблагодарив мальчишку, Марко рванул за человеком, напоминающим бродягу, запомнив его лишь со спины. Ничем не обеспокоенные прохожие невольно повернулись, обратив внимание на юношу со шпагой, переходящего улицу в сторону отдалявшегося простолюдина. Нырнув в неосвещенный переулок, он резко остановился и замер. Бродяга мог быть где угодно, даже напасть со спины или устроить намеренную засаду, но также и продолжать бежать.

Резким движением со звоном обнажилась шпага. Марко пытался предугадать действия, если этот незнакомый человек здесь, и не ошибся, уворачиваясь от летящих в него небольших камней. После показался тот самый простолюдин в потрепанной одежде и капюшоне, но теперь с длинным кинжалом в руках.

- Развелось здесь знати и богатых, но все как один, с ледяными сердцами! - голос твердо и равномерно зазвучал.

Стало ясно - это юноша, возможно, младше того, кто стоял напротив, напряженно сжимая шпагу.

- А ты из тех, у кого оно еще пылает? – прозвучала в ответ протяжная усмешка. Рука с кинжалом поднималась, указывая на Бенелли.

- У кого оно еще живо! - его восклицания и жесты натягивали обстановку. - Незнакомец, ты в этом городе, кажется, недавно и много не знаешь. Сегодня пропала одна хорошая девушка, и я ищу ее! Уйди прочь, если дорога жизнь!

- Будь по-твоему! - воскликнул Марко, двигаясь навстречу, плавно поднимая оружие.

Резкий выпад обоих, и звонко скрестились клинки. Удары, отражения, и танец фехтования не на шутку начался.

К удивлению Бенелли, простолюдин умел справляться с оружием и вполне неплохо фехтовал, отражая ловкие контрудары.

- Не забывай про плечо! - засмеялся всадник, неожиданно, но сильно хлопая по плечу ладонью.

Простолюдин злился, и учащенное дыхание сбивало его темп, в отличие от противника, который теперь был хладнокровно спокоен и двигался так расчетливо и непредсказуемо, что предугадать его действий не было и шанса.

- Хорошая девушка вдруг исчезает, также ее отцом продается поместье вместе с полотнами, и она лишается в миг всего, чем горела и, возможно, жила.

Бродяга, сделав кивок, остановился, поднимая руки.

- Подожди. Откуда ты знаешь?

- У нас общие интересы, и если ты ей не враг, то мы оба находимся по разную сторону одной ситуации. Сложим оружие и разберемся? - шпага Бенелли уже упиралась в грудь незнакомца.

- Согласен.

- Значит, ты ее ухажер, но с более простого сословия, или все же тот ревностный обидчик? - он говорил наугад, стараясь застать его врасплох.

Человек в потрепанной одежде с ухмылки начал смеяться.

- Нет, не угадал. Я просто присматриваю за ней, также, как и за теми сорванцами-мальчишками, одного из которых ты накормил. Иногда люди помогают, не принимая ничего взамен, так ведь? – простолюдин задал короткий вопрос, и тут же ответил. – Я, видно, один из тех, кто не собирается стоять в стороне, – протянув правую ладонь, он продолжил. – Франческо, городской плотник, продолжаю ремесло отца.

- Марко, сын римского актера.

Крепкие рукопожатия по силе не уступали друг другу, а сосредоточенные взгляды говорили о том, что в любой момент они вновь выхватят клинки.

- Из Рима, значит?

Марко кивнул, осматриваясь по сторонам, уж больно быстро сдался простолюдин, вдруг это часть чьего-то плана.

- Да, ты не похож на нас. Итак, что тебе известно о леди Миланс?

- Миланс? - переспросил Бенелли. - Я имел в виду Кейти Раффорд.

Плотник громко рассмеялся, пряча кинжал в сапог.

- А еще, ты все перепутал. Идем, мой дом недалеко, там и разберемся с тем, что известно мне и тебе.

Парни шли по тем же улицам, по которым плотник недавно наблюдал за всадником. Теперь они дружелюбно общались, резко размахивая руками и оживленно, моментами, смеясь.

Так, молодой Бенелли узнал, в чем именно ошибся. Но он был около той самой истины, и те размышления вели правильным путем. Незнакомка Кейти оказалась и вправду художницей, но с фамилией Миланс, а не Раффорд. Старик лишь дал ей чердачную комнатушку для ее творений. Поместье, как плотник сам предположил по шумихе в городе, и в самом деле было наспех продано какому-то неизвестному состоятельному господину, но ни имени, ни титула, Франческо не знал. Он рассказывал, что видел, упоминая Антуа - недавнего ухажера девушки, как они ругались в тот самый дождь, а Марко дополнил историю со своей стороны, чему ремесленник явно удивился. После, эта история приобрела более интересный оборот. Юноша поведал о парке и замерзшей без сознания Кейт, а теперь, добавил деталей плотник, говоря о знатных молодых парнях, сундуке и торговце Вьери, который, видимо, что-то тоже знает. Бенелли тут же вспомнил бедняков, говоривших что-то о его друзьях. Они, вероятно, приняли его за юношу из той компании.

Тем временем, плотницкий дом был в нескольких шагах. Немного разобравшись в произошедшем, Франческо спросил:

- Получается, девушка сейчас в твоем поместье?

- Да, о ней уже заботятся.

Плотник поспешно кивнул, ответив:

- Тогда идем, нужно согреться.

Дом плотника представлял собой высокое, каменное, одноэтажное здание. Нестандартность и ширина говорили сами за себя, о роде занятий этой семьи. Если судить по одежде спутника, то можно подумать, что не под стать ему такое жилье. Однако плотники всегда отличались излишней простотой, как у крестьян, живя лишь ремеслом, и зачастую легко можно было спутать ремесленника с бедняком.

Холодный и сырой вид стен сменился на теплый и сухой, внутри все было отделано деревом. Глупо думать, что плотницкая семья станет жить в мокрой и болезненной затхлости. В отличие от улицы, в здании теперь царило тепло, уют, а также спокойствие, что нельзя сказать о вошедшем внутрь госте. Они шли по коридору, минуя несколько боковых комнат с распахнутыми дверями, а перед большой, которая служила гостиной или залом, свернули влево и по ступеням спустились вниз. Тусклое освещение дало понять - это комната для работы, не иначе как мастерская.

- Здесь я работаю. Удобное место для обсуждения плана, - заговорил Франческо, поджигая новые свечи на столе, а затем на подставках в углах.

- Ты, вероятно, неплохой человек, раз из добрых побуждений присматриваешь за некоторыми людьми и пытаешься помочь, - слова, что плотник не желает стоять в стороне, зацепили юношу и крутились в голове. - Однако при этом, ты не близок с Кейт, что удивляет, - он поднял вверх левую ладонь. - Настороженно удивляет! - подчеркнул конец фразы Марко, ощущая в его доме себя предельно напряженным.

- Хм, но я не побоялся привести тебя в свой дом, хоть знаю о тебе ровно столько, сколько и ты, лишь догадываясь, кто из нас и что из себя представляет. Я не откажусь от вина! - плотник щелкнул пальцами в воздухе, указывая на гостя.

- Совсем не против.

Ближайший угловой сундук, стоящий слева и набитый всякой всячиной, ожил, издавая лязганья, шершавость и звон под руками молодого хозяина. Юноша, порыскав, достал простые, железные, с узким дном стаканы, а покрытая древесной пылью бутылка, в одно движение, откупорилась.

- Я не имею взглядов на Кейт, - разливая напиток, начал Франческо. - Мы даже незнакомы, просто приглядываю со стороны, как наблюдатель. Но в случае чего..., - он слабо рассмеялся, что сделал также гость, дабы не натягивать вновь обстановку, и не сбивать с мысли. - У меня, незнакомец, была своя дама сердца, но расположение и богатство разлучили нас. От этого я вижу в знати лед, натянутые, противные маски, ложь с неисправимой расчетливостью. Она уплыла, став богаче прежнего, и с хорошеньким бездушным пареньком, а я же, остался здесь, - тяжелый выдох, несколько больших глотков вина, и ремесленник вновь продолжил. - Марко, если ты желаешь сблизиться с художницей, то знай, все в твоих руках. Ты будешь лучше Антуа, это заметно сразу. Хотя тот теперь хромает, уныл и весь помят, - злой смех вырывался так же, как эмоции, смешанные с вином, играющие в его крови.

- Антуа?

- Да, француз. На вид опрятен и хорош, однако мерзкий такой. Но не муж, лишь неудачный ухажер. А она, как я понял, не из нашей страны, своим взором сковывает и этим же прельщает!

Расскажу тебе лучше про старика Раффорда, еще того негодяя, чью фамилию ты ошибочно присвоил этой темноволосой красотке. Когда-то я еще был ребенком, этот мужчина не имел дурной славы. Хороший семьянин, отец двух сыновей, заботливая жена и обширное поместье, которое построил мой отец. Что еще нужно для прекрасной жизни? Но несчастный случай изменил его на глазах - любимая жена погибла. Строительные леса у ворот Сарагоса неожиданно рухнули, забрав около десятка жизней. Эти врата до сих пор строят. Там же, я потерял друга детства. Тогда-то Раффорд от горя почерствел, но хорошо воспитал сыновей, лучше, чем того стоило. А когда им стукнуло больше двадцати, он сказал, что имение не перейдет к ним, пока те сами не выйдут в свет и не добьются чего-то своими руками. Родители часто делают похожий урок, и за это их после благодарят, но только не его сыновья.

Они достигли неимоверных высот, отправились в Новый свет и открыли свою корабельную компанию. И несмотря на это, не вернулись к отцу, как должно быть, а напрочь отказались от него. Стареющего Раффорда исход урока окончательно погубил, а после и выпивка. Часть владений он вскоре продал, а чердачную комнату отдал недавно появившейся Кейт, само собой, за деньги. Не знаю, как звали сегодняшнего купца поместья, но в голове крутится имя - Рональд Лонтери. Кажется, я его слышал от парней с сундуком, тогда не предполагая, что происходит. Либо это его прислуга, либо еще кто-то. Этот негодяй, продал все, даже полотна, не принадлежавшие ему, - Франческо глубоко вздохнул и, резко допив содержимое в стакане, спросил. - Итак, каков же будет наш план?

Марко спокойно слушал, маленькими глотками отхлебывая вино, и после вопроса стал постепенно рассуждать вслух, что и привело к небольшому плану с неотложными действиями. Когда все догадки открылись, и правда выстроила точную картину, отсеивая слухи и нелепые домыслы, решения пришли сами.

Первым делом, они посетили торговца Толкмана, который встревожился визиту, браня то Марко, то Франческо за нарушение его покоя. Конечно, он отказывался продавать полотна, про которые сам же рассказал. Но ночные гости настаивали, ремесленник хватался за кинжал, пугая хозяина, а Бенелли старался влиять красноречием - единственным унаследованным качеством от отца. Вскоре, Вьери сдался, услышав хорошую сумму за сундук, и жадность захлестнула его. Марко заплатил сразу, но чуть меньше четверти от оговоренного и сделал дополнительное условие - организовать открытую выставку, за которую, как и за холсты, получит деньги завтра. Быстро схватив сундук, ночные гости скрылись в неизвестном направлении.

Уже совершенно веселые, будто давно дружившие, юноши вернулись в дом плотника, благодаря друг друга за поддержку в находке, и решили еще немного выпить вина. Бенелли сказал, что не доверяет торговцу и отправится на рассвете к городскому управляющему, веря, что тот сможет помочь. Франческо поддержал идею, вызволившись главным помощником в этом деле, и предложил остаться у него на ночь. Пригубив еще одну бутылку и, доверившись на слово, плотник и сын актера легли спать, каждый по-своему представляя будущее утро.

IV

Рождение иного чувства

Утро неслось быстрей, чем само предполагалось, неся за собой немыслимое количество эмоций.

Аннет необычайно радостно будила Кейт, говоря мелодичной поэзией и шутками. Приведя ее в порядок, одев в новую одежду, повела в гостиную.

Хозяин поместья уже сидел за столом, и как только девушки вошли, воскликнул:

- Какое необычное утро! Прошу вас, неизвестная девушка, отведайте завтрак и скажите нам, как вас зовут.

Юная художница заливалась краской и жутко стеснялась среди этих людей в незнакомом доме. Робкие шаги сковывали ее, но все же, она дошла, присела и, слабо улыбнувшись, ответила:

- Кейти.

Стол выглядел немного по-особенному, словно наступил небольшой праздник. Он был накрыт на четверых, и кого-то одного явно не хватало. Кейти вспомнила вчерашнего спасителя по имени Марко. По ее мимолетным догадкам, он приходится хозяину сыном или племянником.

- Рад наконец-то познакомиться с тобой, Кейти. Я - Чарльз, а рядом с тобой служанка Аннет. Скажи, как хорошо ты спала этой ночью?

Художница пыталась сообразить, что происходит вокруг, кто эти люди, и что вчера произошло. Неожиданно ей стало душно, глаза метались по закрытым окнам в комнате. Пульс, как и дыхание, учащался, слова превращались в туман и эхо. Она пыталась что-то сказать, но не получалось, и через несколько мгновений девушка уронила голову, теряя сознание.

* * *

Завораживающие ярко-зеленые глаза в мгновение открылись. Молодая девушка, ощущая под собой мягкую кровать, пыталась понять, где она находится. Только была за столом, а теперь - в каком-то странном помещении. Может, все то было сном? Неизвестный обаятельный спаситель, служанка с пожилым мужчиной и готическое поместье? Но стоит, все-таки, проверить. Резко встав с кровати, она громко позвала:

- Марко!

Голос протяжно разнесся эхом по комнатам и вернулся обратно, а не растворился как обычно. Кейти нахмурилась и встрепенулась, такого еще с ней не бывало.

Вокруг даже не было намека на признаки жизни, и брови сильней надвигались на глаза, в тот момент, когда она решила осмотреться. Ее окружали каменные стены, на них висели горящие факелы, а пустая обстановка начинала пугать. Девушка дышала глубже, чем обычно, и сразу же почувствовала холод, а позже и увидела исходящий пар от своих губ. Быстрый взгляд неодобрительно оценил большую и пустую комнату, в которой единственной мебелью была резная деревянная кровать. Она также хмурилась и удивлялась, когда обнаружила себя в длинном белом платье, расшитом кружевами.

- Где я? Почему на мне такое потрясающее платье?

Кейти ринулась к окну, но не могла ничего увидеть, кроме густого и плотного тумана, окутавшего все здание.

- Что происходит? Можно подумать, я нахожусь в замке? - разводила она руками, поочередно вслух задавая вопросы.

Недолго думая, девушка подскочила к ближайшему факелу и протянула замерзшие ладони, веря, будто это сон, и, если хоть как-то навредит себе, то тут же проснется. Языки пламени охватывали пальцы и чуть согревали, с другой стороны, нестерпимо обжигали. Она отдернула руки, почувствовав прилив крови к вискам и, хватаясь за голову, присела, пытаясь сообразить, что дальше делать.

Сильно зажмуренные глаза, попытка сконцентрироваться и быстрый широкий беглый взгляд обнаружили дверь. Она чуть ли не побежала туда, мелькали мысли, что все заперто, как в одной из тех страшных историй, которую ей рассказывали в детстве.

Дверь, на удивление открылась, и перед ней появилась лестница, ведущая вниз. Зрачки от удивления расширялись. Около другого входа, внизу, стояла ее подруга.

- Эмили? После всего, что ты натворила, смеешь являться сюда? - злость вспыхивала внутри Кейт. - Что ты здесь делаешь? - разводя руками, девушка плавно спускалась. - Неужели вдруг понадобилась моя помощь?

Однако подруга замертво стояла, не обращая внимания и смотря только в одну точку. Каждый шаг приносил вопросы с непониманием. Кейти мимолетно повернулась к правой стене, где ряд факелов особенно сильно мерцал, образуя новую замысловатость в голове. Когда она вновь вернулась к подруге, там никого не оказалось.

- Ты не ответила на вопрос. Куда ты?

Кейт оглянулась, вокруг нависала пустота в беспощадной тиши. Она кинулась к двери, в надежде найти подругу в другой комнате, но замерла, увидев силуэт. Спиной к ней стоял Антуа.

- Антуа?

Девушка пошла навстречу, рассчитывая, что тот ответит, почему она здесь, и что происходит. Но чем ближе она к нему приближалась, тем прозрачней становился человеческий образ, а потом и вовсе испарился. За следующей дверью находился старик Раффорд, такой же бледный и мрачный, как и при жизни. Ее шаг ускорялся, а тревога, пробиралась все глубже и глубже. Следующая комната показала Марко - того юного спасителя, кому она обязана жизнью. После, уже испуганная художница увидела своих родителей и не могла понять суть окружающего. Голова вместе с мыслями кружилась, тело охватывала дрожь, а расширенные зрачки так и метались по углам. Из ниоткуда, будто изнутри, зазвучал громкий голос, задавая вопрос:

- С кем ты останешься? Обернись.

Она так и сделала, но слова предназначались не к действию, а к происходящему.

- Кто тебя окружает? Всмотрись. Подруга, одновременно любовница? Богач, человек сердца и предатель? Доживающий свое старик и пьяница? Неожиданно появившийся благородный незнакомец?

Девушка изо всех сил зажмурилась, не желая продолжать это странное виденье, а нервное и частое дыхание говорило о том, что она очнулась.

* * *

Окна были настежь открыты, Аннет, вся перепуганная, стояла и полотенцем махала на девушку, создавая ветер, а Чарльз, с другим таким же, но насквозь мокрым, прикладывал ко лбу. Судорожные сильные содрогания, и Кейти очнулась, испуганно смотря то на служанку, то на мужчину.

- Тише, тише, - зашептал мужской голос. - Ты потеряла сознание, но это длилось недолго. Вчерашняя легкая лихорадка с холодом отразились небольшим приступом.

После все дружно принялись за завтрак, где Чарльз Бенелли начал рассказывать свои удивительные истории, когда путешествовал актером. Как ни странно, девушка оправилась быстро, смеясь над шутками хозяина поместья и немного дополняя его рассказ своими. Несмотря на это, мысли о том видении вились и накручивались, даже когда они стали спешно собираться в город. Все это не на шутку взволновало ее, а интрига, как туман из того миража, плелся вокруг да около. Служанка нацепила синюю красочную накидку с капюшоном на ее светло-нежное платье и, посадив на лошадь, отправилась с ней туда, где удивление смешается с радостью, прибавляя восхищения и завершая ликованием.

Городской люд сновал повсюду, вдали виднеющиеся площади заполнялись больше и больше. Словно объявили никому неизвестный праздник, и все дружно быстро устремлялись на улицы, шумя, встречая знакомых и смеясь.

Среди этой большой толпы, шел тот мальчишка-сорванец, который не побоялся ночного всадника, и даже получил скромный ужин. Его любопытные глаза спешили к малой площади, где стояли небольшие деревянные подставки с чем-то. Вдруг, среди суеты, его схватила крепкая мужская рука и вытянула из столпотворения Он было хотел закричать, но другая сразу же зажала рот. После сорванец узнал в этом человеке того незнакомца.

- Если нашел работу, значит, живешь уже неплохо! - воскликнул Марко, убирая ладонь с лица мальчишки и, подмигивая, улыбнулся.

- Да, господин, - ответил малец, не заметив, как монета оказалась в его крохотной ладошке, а когда увидел, от радости засиял, но смотрел вопросительно.

- Ты станешь подмастерьем для одной молодой художницы, - указывая на круглый, чеканный кусок серебра, твердо сказал Бенелли.

- Да! Я не подведу, - заликовал сорванец. - Этого хватит, чтобы прокормить себя и мать. Обещаю, с прошлой жизнью в этот миг покончено, - поклонившись, мальчишка побежал вглубь улочек.

Людские толпы все тянулись и тянулись к площади, уже среди которых Аннет, держа под руку юную художницу, шла, часто оборачиваясь по сторонам, будто пыталась кого-то найти. Утренний ветер и свежесть способствовали не задохнуться среди окружающих и чувствовать себя более благоприятно, чем могло оказаться. Солнце слепило прямо в глаза, небольшая возня, а моментами и давка нисколько не смущала, обоим было интересно, что же там происходит. Протискиваясь все ближе, они обнаружили то, от чего Кейт сначала вскрикнула.

На площади Неттуно стояло множество подставок с картинами разных пейзажей и ситуаций из жизни. Рядом находился городской управляющий, стараясь контролировать церемонию. Простолюдин с темными густыми короткими кудрями, помогающий ему, следил, чтобы полотна были в целостности и тронуты лишь взглядами тесно столпившейся публики.

* * *

От невольного выкрика многие повернулись к молодым девушкам и, не обнаружив ничего особенного, вернулись вновь к холстам и прерванным разговорам. А солнце слепило все также, не давая полностью разглядеть происходящее.

Молодая художница, чьи картины стояли на всеобщем обозрении, заливалась краской и поворачивалась по сторонам в попытках сбежать. Однако было поздно, слишком много людей видели ее и реакцию на выставку. Хорошо, что накидка на платье имела сзади капюшон. Быстро накинув его, Кейти промолвила:

- Аннет, сопровождай меня.

Служанка невольно оторвалась от красочных полотен и, увидев спутницу, укрытую головным убором от лишних глаз, сразу все поняла, крепче сжимая ее правую руку.

Они словно струились по толпе, которая то суетилась, то замирала. Это и впрямь ее картины: пейзажи лесов с равнинами, старые английские замки с высокими в форме пиков башнями, застывшие ситуации людей в виде недоразумения, радости, первого впечатления. Все до одной находились здесь, кроме набросков, которые неуместно выставлять, но некоторые, почти законченные, изображенные карандашом, тоже попадались на глаза, отчего девушка возмущенно с глубоким вздохом смотрела, одновременно сильней краснея, но ощущая гордость. На ладони для всех расстилалась начинающая для нее жизнь.

Франческо тут же заметил их, как и испуг одной и удивленное недоумение другой. Он подмигнул им, но те не обратили внимания, плавно шествуя сквозь столпотворение. Уловив вновь мимолетный взгляд, плотник кивнул головой в сторону Аннет, жестом подзывая к себе. Та встрепенулась и, сказав что-то на ухо девушке в синей накидке, приблизилась к тому человеку. Диалог содержал в себе учтивое приветствие его и управляющего, который от своего лица благодарил неизвестную художницу за оказанную церемонию, а простолюдин, вручив ей сверток, поклонился, вновь возвращаясь к публике, попутно объясняя суть некоторых замысловатых холстов.

- Что ты узнала? - зазвучал вопрос, едва Аннет вернулась к Кейт.

- Они благодарят вас за это торжество, а кудрявый юноша-помощник передал послание, - служанка протянула кусок бумаги спутнице.

- Но это не моих рук дело, конечно, кроме картин, - возмущенно начала художница.

Она хотела продолжить, но, развернув бумагу, замерла на вздохе.

"Это меньшее, что могу для вас сделать, зеленоглазая красавица. Не стоит благодарностей, я покорен отныне вами, и, если требует того ваша душа, то жду в поместье, где в первый раз, по воле случая, мы встретились.

Марко"

Она неслась, как мотылек, летящий на цветок, хлыстав лошадь все сильней, словно опаздывая, ведь незнакомец даровал ей жизнь. К тому же, дважды, сегодня и вчера. Аннет сидела сзади и прижималась крепче, так быстро она еще не скакала и боялась упасть.

Поместье Бенелли словно манило и ждало, открытые ворота настежь, а рядом никого. Служанка знала, где будет Марко и тут же проводила ее туда.

Сердце замирало с каждым шагом. Парень сидел на той самой лавке, держа небольшую потертую книгу в руках. Телом овладевала скованность и небольшая дрожь, а глаза метались, будто в поиске чего-то необычного. Марко сам не на шутку был взволнован. Он ждал ее, но и предполагал, что в этот день его хрупкие надежды испарятся. Его метания мешали чтению, а когда послышался конский топот, сердце забилось яростнее, чем когда-либо.

Кейт во всплеске радости и ликования, казалось, боялась сделать шаг, но шла. Он отложил книгу, теперь его волнует лишь она. Ничто не ярко и прекрасно, чем этот потрясающий, цветущий и живой человек. Художница, наконец, присела, и диалог возник из ниоткуда. Улыбки, глупые, порой, нелепые шутки отражались совместным смехом, а взгляды тянули их все ближе. Он не простит себе, если не будет смелым, отдав этот момент робости, боязни и стеснению. И в этот самый непредсказуемый миг, тем солнечным и необычайно ярким днем, Марко прильнул к ее губам, рождая совсем иное чувство, не похожее на остальные и не встречающееся у них прежде.

А Чарльз вновь также наблюдал в окно, теперь роняя слезы, вспоминая свою любовь к Клариччи и искренне радуясь за сына, отпустив насовсем свое горе, узрев новое счастье.