Сказания под восходящим Солнцем

1. Поединок

Огромный гнедой жеребец мчался по извилистым горным путям, разбрызгивая грязь и перескакивая камни. Всадника звали Сайдо. Потомственному самураю средних лет, широкому в плечах и с квадратным подбородком, прикрытым аккуратной черной бородой сегодня предстояла смерть. Густые серые тучи упрямо преграждали долгожданным лучам путь на землю, однако ясно передавали душевное состояние Сайдо, делая день серым и мрачным, несмотря на раннее утро.

Когда он выехал на тропу, ведущую к берегу, вместе с ветром, столь жадно кусающим самурая после долгой разлуки в недосягаемом ущелье, Сайдо в нос ударил сильный запах соли, и тогда он понял, что месть близка.

Когда Сайдо выехал на берег, ему открылись бескрайние морские просторы и длинный берег, проходивший мимо громадного каменного утёса, осыпающего камнями всех, проезжающих мимо, будто прогоняя незваных гостей. Самурай проехал метров сто до деревянного указателя, торчащего из-под земли, после чего слез с коня и принялся искать брод через буйное море к острову, которому в этот час надлежало быть местом поединка. Он представлял собой стоящий посреди моря небольшой круг, едва выходивший из воды в сильную засуху, и полностью уходивший под воду во время сезона дождей так, что, стоя на нём, погружаешься в воду по-щиколотки, и волны беспрестанно атакуют своими солёными щупальцами, гоня к берегу.

Аккуратно ступая, Сайдо медленно выискивал сушу впереди себе босой ногой, ибо сандалии его остались на суше с животным, ищущим среди камней растительность, и недовольно фыркающем на поднявшийся ветер.

Он зашёл в воду уже по пояс, когда споткнулся о какой-то камень и оступился. Сайдо бы не упал, если бы очередная волна с разгона не ударила его в грудь. Вдвоём они повалили самурая в воду, и тот, отплёвываясь, поднялся на ноги. На нём не было тяжёлых доспехов, лишь утепленное серое кимоно, бамбуковая шляпа и пояс, на котором величественно повисла катана - длинный двуручный меч в серых, под стать кимоно, ножнах, однако впредь он шёл осторожнее.

Как бы не так. Остров подступил так внезапно, что Сайдо споткнулся и чуть снова не плюхнулся в воду. Все-таки удержавшись, он высоким шагом взошел на него, утопив свои лодышки, и уставился вперёд.

Противник находился шагах в пятнадцати и, скрестив ноги, безмолвно созерцал бушующую даль разгневанных волн. Он будто и не заметил появления врага. Стало быть медитирует, но Сайдо понимал, что скорее всего это простая юношеская дерзость. Он носил имя Рэн, его маленький нос, острый подбородок, длинные волосы и дерзкий взгляд подарили ему прозвище Лис. Сегодня он был одет в утепленное кимоно кроваво-красного цвета и черную повязку с золотым узором в виде тигров. На коленях лежали оранжевые ножны.

Наконец, двадцатилетний самурай обернул взор к пришедшему, и подарил ему вызывающую улыбку, показав белые зубы. Бодро, и, даже, слегка подпрыгнув он поднялся на ноги и выпрямился. Сайдо последовал его примеру и встал напротив.

В отличие от Рэна, у него уже не было семьи. Жена Сайдо Марико погибла при родах, производя на свет мертвую дочь. Отец Харуто потонул вместе с кораблём своего капитана при возвращении домой из Киото. А его жена Мэй, узнав об этом, бросилась со скалы в реку. Вскоре после этого, в дождливый пасмурный день Рэн прямо в лицо Сайдо заявил, что отец был никудышным властителем, и нет ничего печального в его кончине. После чего под одобрительный вой приятелей добавил:

- А мать... Ну, мать сама выбрала как поступить.

- Он был управлящим этой деревни и нашим господином - ледяным голосом ответил Сайдо, на что Лис ответил одним словом:

- Был.

Сайдо пришёл в ярость, но старался не показывать этого перед ним и его прихвостнями. Когда он был ребёнком, именно Харуто пожаловал отцу Лиса Джиро дом на окраине деревни за верную службу, спасши тем самым обедневший род от голодной погибели.

Но теперь, стоя напротив Рэна, он совершит месть. Уже давно по приказу Сегуна дуэли были запрещены, и они стояли на ушедшем под воду острове, словно на воде, куда никто не посмеет сунуться в сезон дождей.

Они медленно поклонились друг другу. Снова выпрямились и обнажили мечи. С кошачьей проворностью Лис в 3 прыжка преодолел расстояние до Сайдо, пустив по морю волны и брызгая водой во все стороны, и вложил весь свой вес в вертикальный удар, целящий в голову. Их мечи с лязгом соприкоснулись, и Сайдо, парировав удар, оказался у противника за спиной, тут же занеся меч для удара. Рэн увернулся, шагнул в сторону и их мечи соприкоснулись снова, и снова, и снова. Начался бешеный обмен ударами, выл ветер, по ногам били волны а они шагали взад-вперёд, сцепившись в смертельном танце. Самураи всё старались запрыгнуть друг другу за спину - никто не хотел случайно наткнуться на окраину острова. Оба понимали, что с его концом, придет и конец схватки. Отразив очередной удар, Сайдо отшагнул вправо и кольнул противника в грудь, но тот увернулся и уже хотел занести меч для удара. Однако у Сайдо был другой план - он резко поднял клинок и рубанул. Лис увернулся в последний момент, снова отводя меч, но не тут-то было.

Сайдо снова не дал ему замахнуться. Он наносил удары сверху, сбоку, снизу, быстрый как стрела, а Рэн, не изменяя себе, всё улыбался. Пока не настал переломный момент. Лис не успел опустить меч, и катана Сайдо рассекла ему бедро, мгновенно стерев насмехающуюся улыбку. То ли в приступе безумия, то ли в приступе ярости, Рэн метнулся вперёд, целя врагу в живот. Сайдо, получив ранение, пошатнулся, отпрянул в сторону и обернулся. Вражеский меч уже нёсся навстречу незащищённой шее Сайдо. Чудом он успел увернуться, нырнув под руку противника, и вновь оказался у него за спиной. На миг Сайдо захотелось шагнуть назад и перевести дух, но времени не было. Лисья катана стрелой метнулась в грудь самураю, где, столкнувшись с вражеским клинком, отскочила в сторону. Сайдо выдохнул и сделал резкий шаг вперёд, замахнувшись мечом. Ещё шаг, и ещё. Он осыпал противника градом ударов, продолжая стальную песню.

Сайдо и не заметил, как пошёл ливень. Ветер как будто усилился, а волны разгневались ещё сильнее, словно противясь вершившейся дуэли.

Сайдо тем временем всё наступал. Сопротивляясь грозному ветру и бушующему морю он сильно выдохся, и у него осталась последняя надежда на победу. Атакуя снова и снова, он двигался вслед за противником, преграждая ему пути отступления в стороны. Шаг за шагом он оттеснял Рэна назад, а тот, совсем увлёкшись сражением, совсем этого не замечал. Это стало его последней ошибкой.

Сделав очередной широкий шаг назад, лисья нога, не найдя привычной опоры, провалилась в воду, и Рэн раскинул руки в стороны, готовясь к приземлению. Громкий плеск окатил и без того промокшее насквозь кимоно Сайдо. В этот момент он заметил, что на нём больше нет шляпы. "Наверно, ветром сдуло - решил самурай - ещё бы, в такую-то погоду".

Неожиданно, глотая воздух и отплёвывая воду на поверхности показался барахтающийся Рэн. Он был в паре метров от места, где стоял Сайдо, ну суши под ним не было, как не было и оружия.

Волны приблизили лиса к острову, потому как под ним откуда-то появилась опора и он, шатаясь, встал на ноги, будучи в воде почти по плечи, тогда как Сайдо, широко раздвинув ноги, чтобы не упасть, возвышался над ним, держа окроплённый кровью меч в руке

Волны толкали к нему молодого самурая, но он каждый раз пятился назад, пока Сайдо смотрел на это холодным взглядом и не шевелился.

Вдруг, он сделал широкий шаг вперёд, согнул колени, и протянул свободную руку Рэну, который сразу вцепился в неё обеими руками. Осторожно двигаясь назад, он постепенно вытаскивал кашляющего Лиса на остров, но внезапно остановился и посмотрел в испуганные глаза Рэна, светившиеся надежной.

Не увидев ничего особенного, Сайдо, крепко держа противника за рукав, спросил:

- Что сделает твой отец, если я убью тебя?

Но молодой самурай лишь согнулся в припадке кашля.

Впрочем, ответ был неважен и клинок Сайдо стрелой пронзил горло Рэна, пустив фонтан чёрной крови.

- Ничего. - сказал он остекленевшим от ужаса глазам, поворачивая меч. - Он не найдет тебя. - после чего помедлил и добавил: - нас.

Бросив бездыханное тело в море, Сайдо двинулся в сторону суши. Пройдя несколько шагов, он остановился посреди острова и присел на колени, развязывая мокрый пояс своего кимоно.

Закончив, он стал обматывать им лезвие меча у основания эфеса, чтобы легче было держать. Сидя на коленях в воде, Сайдо раздвинул кимоно и приставил меч остриём к себе прямо под оголённой грудью.

Мгновение, решительный взгляд на клинок, и катана резко ворвалась в мягкую плоть самурая. Острая боль пронзила тело, но меч рывками заскользил вниз, окрашиваясь густой красной жижей.

Закончив, он вырвался на свободу, и сразу вернулся назад, уже под левым боком. Когда он вышел из правого, образуя крест, кишки уже валились наружу, а Сайдо, наклонившись вперёд в предсмертной агонии, с размаху вогнал клинок в свою мощную, забрызганную кровью шею.

Род Сайдо прервался через мгновение...

2. В сенях бамбука

Утренняя свежесть. Летний проливной дождь барабанил по шлему. Отряд самураев, состоявший из сорока человек, вторые сутки двигался по бамбуковой роще. Высокие и толстые растения, густо обросшие широкими зелёными листьями, то смыкались, образуя непреодолимые заросли, то раскрывались, открывая доступ к дороге. Грязь под ногами смешалась с водой и размякла; шёлковые ленты, скрепляющие лакированные пластины, впитали воду и потяжелели. Шаг за шагом приходилось преодолевать тяжёлый труд, поднимая и опуская ногу. У каждого на поясе висела катана и самурайский кинжал - танто. У некоторых к спине крепился короткий меч - вакидзаси. Маски представляли собой оскалы различных животных, шлем был кован в форме полусферы, от которой тянулись длинные изогнутые пластинки, защищающие шею. На спине у одного самурая из пяти находился высокий флажок с высеченным на нём фамильным гербом. На ногах были хрупкие соломенные сандалии. Промокшие и вступившие в грязь, они начинали рваться.

Молодой самурай по имени Такеши, с порванной сандалией и затёкшей спиной, воодушевлённо шагал впереди всех, раздвигая листья и переступая через кустарники. В этаком полусумраке было видно не дальше собственных рук. Уши закладывало глухим стуком тёплых капель. За его спиной все молчали - охоты разговаривать не было. Уставшие, измождённые воины желали поскорее выбраться из рощи и устроить привал.

Усилился ветер, величаво зашатались стебли. Пробиваясь сквозь веточки, высекался свист.

Слабый шум потревожил слух Такеши. Резко остановился, прислушался. Это было странно, будто кто-то... разговаривал. За молодым самураем остановилась вся колонна. Обернулся и осмотрел отряд. То напряжение, что ясно высматривалось в его глазах, мгновенно передавалось остальным. Командир, шедший чуть позади, подался вперёд:

- Такеши-сан? - вопросительно посмотрел он на него.

Такеши не ответил, жестами призвал умолкнуть и прислушаться. Судя по тому, как быстро самураи его послушались, звуки были и в самом деле. Командир медленно, стараясь не издавать лишнего шума, освободил меч, остальные последовали его примеру. Кто достал из-за пояса вакидзаси, кто обнажил кинжал танто, катану не достал никто.

Чужаки пробирались сквозь бамбук, не беспокоясь о тишине. Ещё секунда, как незнакомое лицо, прикрытое маской оскалившегося тигра вынырнуло из тумана и предстало в метре от Такеши.

Дальнейший счёт шёл на минуты.

- Самура-а-а-и-и! - крикнул чужак и обнажил меч. Такеши бросился ему в ноги, повалил на землю. Грязь полетела во все стороны. Молодой самурай одной рукой схватил схватил ведущую руку врага, другой нацелился ему в сочленение на левой подмышке. Руку перехватили, самураи сцепились между собой. Со всех сторон слышались боевые кличи и хлюпанье промокшей глины. Самураи держали равновесие, хватаясь на стебли бамбука. Ориентироваться было невозможно. Началась разрозненная схватка, мгновенно выпавшая из-под контроля командиров. Воины кричали, но не могли вступить в бой, слепо шли на слабые отголоски соклановцев.

Доспехи измазались в грязи, влажная земля провалилась под маски. Борцы быстро выдохлись, выронили оружие. Наносили друг другу отчаянные удары одетыми в броню кулаками. По виску Такеши текла кровь, треснула переносица его врага. Змеёй извернувшись, молодой самурай оказался у противника за спиной, судорожно поднялся и отскочил. Противник мгновенно слился с туманом. Отплёвывая кровь, Такеши отыскал клинок. К нему подбежали двое самураев. Судя по флагам - свои.

Воины бросились в туман, послышался рёв. Повсюду бойцы вступали в схватки, рубили бамбук.

- Хэ-э-й. - подал кто-то звуковой сигнал.

Такеши тяжело облокотился на обрубленный кем-то стебель, опустил голову. От травмы головы и усталости перед глазами полетели звёзды. Принялся отхаркивать кровь и землю. Потом встрепенулся. Выпрямился, пошёл на звук, вооружившись чьим-то кинжалом.

Повсюду на неопределённом расстоянии самураи вели между собой бои. Кто-то с испугу нападал на своих, кого-то убивали из засады. Ливень всё не прекращался, но человеческие крики постепенно угасали. Бой был закончен, но Такеши не мог отыскать соклановцев. Подавать сигнал было страшно, идти тоже. Весь в крови и глине, он рухнул на землю, тяжело задышал. Кто-то опустил ему руку на плечо.

- Всё кончено, Такеши-сан...

Это был старый воин - самурай Томонори. У него был сломан шлем, из носа текла кровь. Древко флажка на его спине было сломано.

- Сколько нас? - Торопливо поднимаясь, спросил Такеши.

- Вероятно, нас только двое - те, кому посчастливилось выжить, ныне убегают прочь.

И правда, больше им никто не повстречался, и они продолжили свой путь вдвоём.

3. Кровь на рисовой террасе

Краснела глубокая рана на левой ноге. Прихрамывая, самурай Такеда шёл по узкой земляной террасе. Он не возвращался домой, не путешествовал, он - дезертир, спасающийся с выжженного поля битвы бегством. Раненый, изголодавшийся, он ковылял по длинному глиняному брустверу. Слева - стена верхней ступени, высотой в человеческий рост, с которой прерывистым потоком сочилась вода. Справа - обрыв, наполненный жидкой грязью, желтоватой жижей и мутной стоячей водой. Ширина тропы была не больше полуметра, приходилось жаться к стене,чтобы не свалиться в воду.

Неподалёку появилось чьё-то плечо, затем из него вырос человек. В ярко-красных лакированных доспехах, с тати на поясе - самурай. Его правая наплечная пластина была сломана, маска треснула и утратила устрашающий вид. Молодое лицо его было запачкано, на руках виднелись засохшие пятна крови.

Очевидно - либо собрат-дезертир, либо воин, возвращающийся домой. Важно одно - он потрёпан недавней битвой и нуждается в отдыхе.

Замерли. Оба поняли: быть неизбежной дуэли. Отступить назад - значит подставить уязвимую спину. Договориться также нельзя, ибо каждый подозревал врага в том, что он может доложить своему хозяину о его местонахождении, а, соответственно, возможно, привести за собой отряд конных и взять его в плен, обесчестив.

Не сказали ни слова. Такеда извлёк меч и принял стойку, соперник отзеркалил его положение.

Бой начался неохотно, поочерёдно замахивались, отступали. В один момент Такеда издал боевой клич и ринулся вперёд. Удар обрушился на противника и был отражён. Завертелись мечи, засверкала сталь. Самураи пятились назад, стремительно приближались. Поединок превратился в вязкую, изнурительную схватку: воины держали равновесие, с трудом перебирали ногами, восклицали боевые кличи.

Жуткий вскрик и они сцепились вновь. Из-под ног полетела грязь, тати вертикально рубили землю, вырезали кривые ямки, из которых с нарастающим потоком текла вода. Размахивать длинным мечом было невыносимо трудно, высшее мастерство здесь потеряло смысл. Расчёт шёл лишь на аккуратные короткие замахи.

Такеда подошёл к противнику на расстояние шага. Ударил - мимо. Рванулся и перехватил атакующую руку противника, лезвие тати устремилось в сочленение на бедре. Мимо. Самураи шатались, рычали. Схватка была похожа на борьбу двух медведей. Взяв противника за обнажённое плечо, Такеда с силой ударил головой и отошёл назад, чтобы отдышаться и не упасть. Противник отлетел, грохнулся наземь, чудом не свалился в яму. Опёрся на дрожащий локоть и медленно поднялся. Из носа накрапывала кровь, вылетел сломанный зуб. Такеда вознамерился закончить этот поединок. Он замер в напряжённом безмолвии. Правая нога чуть впереди, меч приготовился к решающему удару. Роковой шаг соперника и клинок Такеды стрелой пронзил его плечо. Глаза раненого налились кровью, показались испачканные в крови зубы. Мгновенно обезумев, он выронил тати. Попытался вскрикнуть, но изо рта вышли лишь комки крови. Из последних сил шагнул вперёд и схватил Такеду за наплечник-содэ. Нерешительный шаг в сторону, и оба оказались в грязи. Забарахтались, доспехи утягивали их на дно. В нос и в рот проникла густая жижа. Стоячая вода касалась ран и вызывала жуткую боль. Почувствовали сильное жжение, сил более не хватало. Начало тошнить, в носу стоял мерзкий запах крови, перемешанный с глиной.

Они погибли в бесчестии.