Сказ о Бранденбуржце.

Сей сказ

Бранденбуржец.

Иван Газукин.

1.

- И по итогу скажу что то, что он воскрес это есть благодать отца его, но не е…АХ!

- Окстись, богохульник!

- Да как ты, мразь, посмел меня ударить?!

- То, что ты говоришь есть ересь, но затыкаешь нам рты. Ничего мне не осталось делать другого.

- Выгоните этого нищего!

И так он пас овец, да перестал делом славным заниматься, по принуждению. Воссоединился с братьями, и на том стало его счастье.

Вечер.

Там, далеко на краю Саксонец ходил, это было место его, но сейчас подошёл он ко брату своему и попросил принести хлеба ему со двора рыночного. Бранденбуржец же согласился по доброте его. И пошёл туда весь в обносках и рванье, но с деньгами. Ибо язычники пустили так, что грошам поклоняться теперь нужно.

Итак, искал Бранденбуржец хлеб среди рынка, и втирали ему явства разные, заморские. Но неприклонен он был, и шёл вперед, расталкивая торговцев и купцов иных.

И тут пришли к нему 2 Литовца.

Монахи, подумал он, те дали ему крест деревянный, мелкий-мелкий, почти с палец. И убежали.

-Хай вы, старики.

Махнул рукой, но крест не оставил, а спрятал себе, и дальше пошёл.

Дальше сидел Померанец, и писал сказ, услышанный им в Ирландии. Подошёл Бранденбуржец, да спросил про сказ, так Померанец как начал рассказывать:

-700 лет тому назад, ещё во времена Патрика покровителя, жил Жак простолюдин. Жуткий пьяница и грешник, воровал монеты, иногда даже с церкви. И однажды он так напился что стоять не мог, и к нему явился диавол. Говорит ему диавол –

А налейка мне, Жак. Жак ему отвечает томным голосом – нету денег у меня, обернись ты монетой, и налью.

Диавол обернулся, а Жак хитростью засунул диавола себе в карман, там же и был крест. А диавол, выбраться не мог. Диавол просил слезно отпустить его, а Жак сказал – ты свободен будешь, но не досаждай мне, скажем, год, и не забирай мою душу если я умру.

Через год же, в саду Жака, явился ему диавол второй раз, напоследок Жак попросил диавола сорвать яблоко с большого дерева, диавол полез, а Жак же ногтём своим вырезал крест на дереве, диавол выбраться не мог.

Диавол снова слезно молил о том, чтобы Жак его отпустил, но сказал то, что диавол не забирает его душу 10 лет. Но не прошло и 5 лет как Жак умер, в Рай его не пустили, ибо он был грешным, и диавол сдержал обещание, но дал ему кусочек адского угля, Жак же сунул этот уголь в свою тыкву, и ходил по земле невидимым и неслышимым.

Бранденбуржец украдкой посмотрел на тот крест, который ему дали и спросил.

-Что же значил «по земле ходил», если он мертв.

-Он стал невидим и неслышим. – Ответил он ему.

-Такого не может быть. Ведь было написано, что сии отправятся в геенну огненную, а праведники в жизнь вечную и всё до суда.

-Иди с глаз моих, еретик! Дано было послушать тебя.- И предав спор прогнал его.

И Бранденбуржец обиженный ушёл дальше. И дальше был гонец, что рассказывал весть о походе на юг славянский, на реку Эльбу и Одер великий. Сие есть цель крестоносцев, вразумить язычников. И дал согласие свое на поход. Но про хлеб он не забыл, и искал, долго искал. Но в конце концов приехали скакуны на лошадях и забрали их. Но попросил Бранденбуржец на последок, купить и доставить хлеб.

И подали ему меч, тот был грязным, тупым и с шатающейся ручкой. Но Бранденбуржец принял это, и поехал за людьми его.

И тут был на коне старом, такой же седовласый Баварец. Видно было, что он спал, но лошадь шла. И украдкой глянув в сторону его, увидел Бранденбуржец как Баварец обращается к нему.

- Что ты, млад?

- Ничего. Запрягли меня сюда, нечего мне делать. Хоть умру достойно.

- Не радуйся смерти, млад. Ибо не знаешь, что ждёт тебя на суде.

- Но я же апологет по слову. И должен попасть в рай.

- Не зазнавайся, млад, не знаешь ты, где окажешься. И что же ты так грустишь, может вернёшься цел..

- Хлеба я не смог доставить братцу.

- Если уж и не ты, то другой кто, или сам он. Если любовь и впрямь в тебе, то отпусти его. Ибо он отпустил тебя.

- Но этот город мне не рад, не может он в апологетику, ереси тут и все их защищают.

- Знаешь, что Христос послал нам весть о том, что мы будем порицаемы во его имя. Но Бонифаций был порицаем, и всё равно снизошёл к нам. Ибо было сказано, «Любите врагов ваших» и поэтому дано тебе молиться о них за путь истинный им. Но есть же хулящие и поносящие духа святого, и если же слышишь или видишь это, то иди и скажи, если же хам не оступится возьми кулак свой и ударь его. И есть же на войне так. Но не обольщайся, ибо война, это сборище кровавых бесов, убивающих друг друга. А как мы знаем по заповедям Божиим, убийство это грех. Но война есть норма с той стороны, что она была, есть и будет, ведь сам Христос говорил, «Смотрите, не ужасайтесь, ибо восстанет царь на царя и царство на царство».

- А зачем же тут вы?

- Сопровождать тебя.

- Вы Ангел?

- Нет. Но я знаю зачем ты здесь.

Итак, было зелёное будет и бордовое. И цоканье копыт, и треск кольчуги был и будет.

- А почему же меня называют еретиком?

- А что ты говорил им, млад?

- О том, что есть только рай и ад, между ничего не дано. И о том, что Христос воплотившийся Бог, не только человек.

- Ты прав. Странно что нынче такое оспаривают. Как Бонифаций умер, так всё под откос пошло. А почему же нету исправительного пространства по твоему?

- Разве я могу с вами спорить?

- Если я старше это не значит, что я умнее. Если я старше это не значит, что я мудрее. Если я старше это не значит, что я лучше. Если я учу тебя, то это не значит, что я не знаю того, что знаешь ты. Если я проповедую, то это не значит, что я более духовно развит чем ты. Говори же и не бойся.

Итак, начал Бранденбуржец молвить, да понял, что языком своим не правит, как кто за него говор делает.

- Итак, была же создана земля, что есть место покаяния и место жизни. Ибо если грешник согрешил и не покаялся, и умер, нету ему места в раю. Как Адам и Ева праматерь и праотче согрешили единым грехом, так и был закрыт рай всем до прихода Христа, и дальше Христос вытащил их с ада в царствие свое названное раем. У них не было перехода, не было исправления, они сожалели на земле и в аду. Также это есть противоречие вашим индульгенциям, ибо зачем покупать бумагу о том что ваши грехи прощены, если есть место исправления.

- Давай представим, что из ста грехов и ста праведных дел человек выполнил пятьдесят грехов и пятьдесят праведных дел, куда же он попадёт?

- Богу одному решать. Но одно, он уже решил. Он решил то, что я низвергнусь от латинян.

И дальше молча ехали они, но в глазах Баварца, Бранденбуржец был свят. И продолжил Баварец проповедь свою.

- Ибо было сказано, что если загонят вас вражье войско по левую, правую и переднюю сторону, но сделается так, что останется задняя сторона, так дана она не для бегства, но для разгона.

И было сказано, что если кто пишет, то пусть пишет славно и с молитвою. Ибо как Бранденбуржец помыслом един, но говором не сам. Так и пишущие, думы едины, но рука не сама.

И было сказано, что если кто говорит, так пусть говорит праведно и наслышано от Бога.

Если кто скажет, что выше любого человека, потому что он Поляк или Чех, пусть преклонится, ибо говорит ересь.

Итак, скоро же случится второй месяц, поэтому будь смирен и не бойся убрать кротость. Будь смел, привнеси им веру, но не кровь, будь им Бонифацием.

- Простите, стар. Всё время вы толкуете о нём, о Бонифации, я слыхал о нём от брата, украдкой, кто же он?

- Был миссионером, приехал сюда и привнёс язычникам веру во Христа. Когда молились они древу своему, показал он им что древо то беспомощно и не божественно. И к удивлению сему, приняли его. Но в день, когда он стар был и чувствовал, что умрёт, решил поехать во Фрисландию, но язычники зверски истерзали его там. И говорю тебе, уподобись ему не во смерти, но во смелости. И была смелость та, и дана будет она тебе. И будет же второй месяц.

Und der zweite Monat stieg auf.

2.

Итак, на первую неделю, было сказано разорять и убивать и были даны вилы, и пошёл Бранденбуржец туда откуда не вернётся. Итак, были ряды язычников, были ряды и латинян, с которыми Бранденбуржец. Итак, были люди на лошадях и в серебряном одеянии, но Бранденбуржец вынужден был покрываться тряпками. Итак, происходило столкновение, как было сказано как сделалась Луна – спутница, так и был бой. Не было сыростей или серостей, не было боязного или устрашающего, было зелёное, но и бордовое. Так, пока было сражение Бранденбуржец нашёл копье и чувство святости сего копья накрыло его и взявши его Бранденбуржец продолжил ход с латинянами. Ибо были даны вилы для разорения и убийства, так будет дано копье для обучения и показания.

Итак, на вторую неделю, было сказано мучать и сжигать, и был дан шлем. И был огонь, палящий и нещадящий огонь. И был камень и крепость языческая куда латиняне те, направляли этот огонь.

И увидел Бранденбуржец, как двое молодцов спорят, за то, кто первый полезет, и кому честь и хвала, а кому смерть в канаве. И подошёл он и внушал им.

- Что же вы спорите, если оба не удостоены царства небесного?

- А что нам делать?

- Идите же и извинитесь перед Богом, просите у него силы, и даст он вам. Ибо было сказано, «Просите и дано будет вам». И потом идите вместе, если умрёте, то честь вам и хвала, если же нет, то будьте благодарны Богу всю оставшуюся жизнь.

И пошли те двое, а за ними остальные, итак, сдались язычники, но водящему сей полк это не понравилось, и отобрал он у Бранденбуржца шлем который дан был. Бранденбуржец не унывал и попросил обычной кольчуги у воинов и те дали ему и сделал он из кольчуги этой капюшон себе, ибо был сделан он не ради мучения и сожжения, но ради мира и дипломатии.

Итак, на третью неделю, было сказано топтать и давить. И было маленькое ополчение язычников вместо большой армии. И дана была лошадь ради этого деяния, но лошади не поддавались вовсе, Бранденбуржец вырвал травы с корнями, грубо, жёстко, но лошади не побоялись, но зауважали, итак, не случилось боя, но отступили язычники. И надоело это водящему сей полк, и отправил он Бранденбуржца далеко в глубь языческую и дал задание, привести оттуда жён хороших, дабы усмирить его страсть. Бранденбуржец дал клятву, но знал, что делать этого не собирается, итак отъехал он на своём новом коне, ибо перевоспитан он был не ради того чтобы кто затоптан и раздавлен был, но кто счастлив и добр был.

Итак, на пути его, повстречал он двух язычников, скакунов на лошадях. И спросили они его.

- Куда путь держишь, праведник?

- В языгов град.

- Зачем же тебе, праведнику, христианину, в языгов град, тебя же там зарежут.

- По повелению руководителя полка моего, иду я туда.

- И зачем руководителю твоему, посылать тебя?

- Он труслив. Да страсть и похоть свою побороть не может, и поэтому послал меня, за жёнами, чтобы накормил он грех.

- И ты, кличащий себя христианином, идёшь на поводу у грешника?

- Нет. Есть три пути, это смерть, любовь и молитва. Смерть может быть благочестивой, но смертью также может быть грех. Любовь может быть честной, но и грех может за ней прятаться. Молитва может быть праведной, но молиться ты можешь не тому Богу.

- А какому богу должны мы молиться?

- Иисусу Христу во Троице единому.

Отцу Саваофу во Троице единому.

Духу Святому во Троице единому.

Не диаволу и преспешникам его, но Богу одному.

Итак, настолько их впечатлили его слова, что слезли они с коней своих, пали на колени и перекрестившись, Бог их принял.

Und der dritte Monat stieg auf.

3.

Итак, встретил Бранденбуржец млада горевавшего на входе к граду сему. И спросил его.

- Чего горюешь, молодец?

- Да вот, ситуация у меня непростая, не знаю, как просить прощения у Богов.

- Говори.

- Любил я девицу одну, красива и добра она была. Вот вздор произошёл у нас и не любит она меня больше. Но во мне всё осталось, мне снится вечность, что нашла она другого и робчу я. Это же эгоизм? Как Боги мои меня простят?

- Итак, ты прав, насчёт того, что это есть эгоизм. Если она найдёт себе нового жениха, она будет рада, если же не найдёт, на что ты, скорее всего и надеешься, она не будет счастлива. Но эго твоё потешится. Итак, молись же не лжебогам своим, но Богу тому, что был распят за имя твоё.

Итак, тот Бранденбуржец был будто окутан светом, что сей скорбящий потянулся к нему, как к чаше грааля. И посмотрев ещё раз признал он, что един есть Бог.

- Но как же мне молится?

- Господь говорил.

«Молитесь же так, Отче наш сущий на небесах да будет свято имя твое да будет царствие твое да будет воля твоя яко и на небеси и на земли хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наша яко же и мы оставляем должником нашим и не введи нас во искушение но избави нас от лукаваго.»

Или же сорок раз повтори kyrie eleison, или как говорят на востоке «Господи помилуj»

Итак, продолжил он путь со скорбящим сим.

И на пути встретили они воина одного.

- Здравствуйте, путники. Преклонитесь перед этими статуями и впущены будете.

Бранденбуржец же чуял что-то неладное и задал довольно личный вопрос тому воину.

- А ты сам этого желаешь?

- Это ритуал, который проходит каждый путник здесь. Но если честным быть, то я не считаю, что тот, кто изображён на сей статуе и впрямь есть.

- Ты прав, его нет, но есть тот, кто подобен ему.

- Ох.. Опять миссионеры. Ну, почему же тогда в мире есть голод и войны, разве твой Бог не добр и милосерден?

- Дай мне твой меч.

Итак, взял Бранденбуржец сей меч. И на удивление воину и скорбящему, воткнул его в свою ладонь. И остался спокоен будто ничего не чувствовал.

- Итак, кто же виновен в моей ране? Не ты ли, давший мне меч, или же меч виновен своим существованием? Или же я, решивший воткнуть меч в руку.

Итак, вытащил он меч сей и рана его затянулась с Божественным сиянием. И упал на колени воин сей, и воздавши молитву свою Богу истинному, решил идти за ним.

Итак, войдя в град сей, говорил Бранденбуржец долго проповедями, итак, пришёл сквозь толпу к нему отрок маленький и спросил.

- Почему же учителя наши ругают нас? Если их долг, это обучить нас толку.

Бранденбуржец же, сказал притчу.

- Был давно купец и в своём саду он растил множество разных древ. Все из тех давали ему плоды. И в сей раз ехал он за яблоней, но сказали ему родители в отрочестве, что яблоня сама взрастёт по Божьей воле и верил он им. Купил семя и вернувшись домой, посадил и оставил. Некий раз, проходил рядом ботаник и говорил ему про поливку и рыхление, но тот купец не слушал, ведь «сей ботаник мне никто, но родители мои мне всё». Итак, яблоня его, спустя много лет, с помощью дождя и жуков мелких выросла, но плода никакого не дала. И купец, был зол не на родителей своих что наврали ему, не на себя, что не поверил ботанику, но на древо сие. И так обозлился, что срубил сие древо.

Итак, если учитель твой не может принять вину, не учитель он.

И закончив проповедь, отпустил он новых учеников своих, а сам ушёл в поле за молитвой. И сем священнослужителям языческим не нравилось, что Бранденбуржец распространяет истину в их краях и думали, как от него избавиться. И пришлось им прочесть святое евангелие и большинство из них отреклись от богов их и принял их Христос, но осталось только два сиих священнослужителя, что не отреклись от своей ереси.

Итак, после возвращения его с поля сего, встретили его со словами «Господь и Бог наш». Бранденбуржец долго отрекался от их слов и в конце концов ходили они разочарованные, на что священнослужители сии, отреагировали с радостью. И ушёл Бранденбуржец скитаться по окраинам града сего.

Учуял он дым, пройдя чуть дальше, увидел храм, как у восточных людей, сначала он подумал, что он языческий, но увидя крест на куполе деревянном, понял, что это дом Христа. Итак, вбежал он в сей храм, чтобы посмотреть, что можно спасти из огня сего. И увидел он аналой, с иконой, но подойдя, всё не решался брать её. Но почувствовал он, что за его спиной кто-то стоит. И услышал он говор, тихий, спокойный, как будто храм не горит вовсе.

- Сын. Бери. Не бойся. Сие для тебя.

И Бранденбуржец взял и как только моргнул, ничего. Всё исчезло, ни пожара, ни аналоя, только икона в его руках. Обернувшись, тоже никого не увидел, но посмотрел на икону, долго смотрел…

Итак, вбежал он в сей град, в одной руке держа крест, что дали ему монахи, во второй икону сию и говорил.

- Вот он, изображён здесь, это Бог, истинный Бог, что был распят на этом кресте за наши имена.

Итак, снова долго проповедовал он, двое тех священнослужителя в конец взбесились, что наняли целый полк, дабы убить его.

Итак, пришёл полк сей и зажал Бранденбуржца и людей его в угол. Он же хитростью своей, горожан сказал, что отпустил, но на самом деле он оставил их по бокам и велел атаку сзади провести и дал им для различия знамёна. А людей в доспехах он оставил при себе, стеной. Итак, долго ждать они не стали и пошли в атаку зажимом с трёх сторон. Итак, отступали они долго, но увидев, что сзади сего полка торчат знамёна, которые были даны, Бранденбуржец шёл клином. Скрежет доспех был неугасаем, мечи тупели на глазах. По некоторым следуемым подсчётам, всего людей было около двухсот человек, сто на каждого. Итак, сорок воинов сего полка было убито, и тридцать Бранденбуржца. И потом плакался он за тех и за тех.

Священнослужители сии были удивлены его раскаянием, ибо не видели, чтобы командующий войском плакался и о своих врагах.

На сей раз, сие священнослужители решили словить его на слове. Привели они Бранденбуржца к своему идолу, дубу тысячелетнему и собрали людей его, и спросили.

- Если твой Бог может воплощаться в своих же творениях, то почему по твоему мы еретики если молимся твоему Богу через этот дуб?

- Не знаете, чего говорите. Ибо говорите, что верите в Бога истинного, но делаете себе идолов, нарушая заповедь. Итак, должно мне показать, что ваш Бог, не Бог вовсе.

Итак, сел Бранденбуржец на лошадь, взял копьё и разогнавшись, с точностью по центру вонзил его и вытащил с другой стороны. Этого дуб не пережил и упал с громким хрустом. На секунду все замолкли, а затем стали восклицать, «Свят! Свят!» И сказал он им.

- Помните, не Бог я и не подобен ему, но гонец и вестник его, вы же, ученики мои.

Итак, подолгу проповедовал им и сказывал про Христа, и в конец предложил им.

- Не против ли вы, повторить подвиг апостолов, и пойти на запад, и рассказать латинянам о Православии.

Итак, ушли все ученики его. Кто на север, кто на запад, кто на юг.

И Бранденбуржец, проведя свою последнюю молитву. Ушёл, надеясь попасть домой к братьям. Итак встретил он полк свой, с разъярённым руководящим, что просил у него жён.

- Ибо не буду я потакать твоему греху. Покайся, ибо приблизилось царствие Божие.

И понял Бранденбуржец, что братьев увидит только наверху, принял мученическую кончину, сказав пред этим.

- Прости их, Господь мой.

Сии апостолы разошлись по Европе, и по молитвам Бранденбуржца сего, уснули они в миру.

Итак, говорю же, я вам.

Смелее.