Скандинавские саги

Сага о последнем скальде

"Первый скальд"

В одном суровом северном крае, который известен под именем Гардарики, много лет назад, родился скальд. Да, все, и звери, и люди, сразу же поняли, что мальчик был явлен на свет одарённый удивительным даром складывания историй и песен. Стоило малышу покинуть лоно, как он тут же заголосил громко и чётко скандируя песнь о своём появлении.

Это, пожалуй, можно было назвать чудом. И этому самому чуду удивились даже сами боги. Один, ведающий многое, спустился на землю в обличии старца, чтобы поглядеть на чудное дитя. Он подошёл к матери и молвил:

- Какое чудное дитя! Скажи, родная, не Квасир ли отец?

- Нет, не Квасир, а обычный купец, что нынче в Миклагард отправлен. Не знаю уж откуда дар такой дан нам.

- А мёду малыш не успел ли испить? Быть может, поэзия жидкая, столь чудный дар смогла пробудить?

- Ну только ещё до рождения. Сама не поверю, что тут обошлось, без капельки божьего гения.

Один, конечно, не знал, что у мальчика было написано на судьбе и как смог родиться столь талантливый малец. Но всеотец всё равно желал внести свою лепту в чудесный талант, а потому предложил испить мальчику мёду поэзии, который, согласно легенде, пили все скальды и творцы. И тот впитал блаженный напиток с молоком матери.

Рос паренёк не по дням, а по часам. С каждым днём всё лучше и лучше управляясь с талантом и набивая руку, сочиняя простенькие песенки и сказки. Всем вокруг нравилось его творчество. Его любили родители и друзья. Однако, в один момент светлого юношества, в душе молодого скальда впервые проявилась первородная тьма.

Зверь, запертый в клетке из рёбер, проснулся и пытался вырваться наружу. Однако, он был ещё слишком слаб. А юноша был слишком силён духом, чтобы позволить тёмной стороне души взять верх. Тем не менее первая капелька яда была добавлена в сознание скальда и он уже никогда не мог быть прежним, жизнерадостным и наивным человечком.

В его юной голове забурлили вопросы о смысле жизни и мироздания. Ум требовал новых знаний. Он полез в книги, ходил к прорицателям, искал ответа у богов. В поисках мудрости и понимания самого себя он забредал всё дальше в дебри. А как известно, слишком мудрые люди не бывают счастливыми.

Вот и горячий мёд, который ранее сладким потоком лился из его уст, превратился в солёный холодный напиток, подобный морской воде. Когда он представил людскому миру нового себя и своё новое творчество, его погнали прочь, чтобы он не наводил уныние и знание на человеческие сердца.

Делать было нечего и он направился искать себе новый дом. Долго идя на север, подгоняемый ледяными ветрами и стирая свои ноги в кровь, скальд дошёл до Утгарда, пристанища ётунов. Инистые великаны радушно приняли гостя. Когда тот сказал, что одарён мастерством слова, те с радостью согласились послушать его песни.

Скальд запел и сердца гигантов начали таять. Они с невероятным удовольствием вслушивались в каждое его слово, пока им не стало завидно. Завидно, что у них, в цитадели нет ни одного столь же умелого сказителя-великана. И они решили кинуть его в холодный мировой океан, чтобы там поэт сгинул навечно и более не мозолил глаз своим талантом.

Не знаю, сколько он тонул в пучинах морских, но задохнуться и окоченеть он не успел. Ибо хилое человеческое тело подобрал мировой змей — Ёрмунганд. Змий спросил скальда:

- Что же это ты бросаешься в океан, брат?

- Да не сам я. То великаны не захотели слушать мои сказания. И почему ты братом меня зовёшь?

- Одной породы мы с тобой. Единой крови. А потому помогу я тебе, да подскажу. А подскажу вот что. На востоке лежит земля цвергов, которые очень любят слушать истории во время застолий. Я отнесу тебе к ним. Может получиться попытать счастья там?

И чудовище исполнило своё обещание, отнеся нашего героя в Свартальфахейм, родину гномов. Там, в залах горного короля, как раз был пир в самом разгаре, куда скальд и отправился. Цверги встретили юношу радушно, пригласили на почётное место и разлив очередную порцию пива по деревянным кружкам, стали ждать его рассказ.

Скальд не стал их томить и завёл необычную песню о своей судьбине. И алкоголь стал от этой песни безвкусным. И праздник стал мрачным. И бороды карликов покрылись сединой. Вот настолько песня эта была трагична и мрачна. Разумеется, желавшим лишь пить и веселиться цвергам не понравилось творчество скальда, рассуждавшего о материи и духе. И они погнали Скальда прочь.

Вновь отвергнутый, он побрёл прочь. Шёл он долгие месяцы, пока наконец не набрёл на мост в Асгард — Биврёст. Не видя иных альтернатив, юноша ступил на радужную тропу. Божественный огонь жёг его ноги, но парень всё равно делал шаг за шагом, подгоняемый вновь проснувшимся внутренним зверем. Песня помогала ему идти вперёд и даже защитная магия цитадели асов не могла воспрепятствовать целеустремлённости скальда.

Вскоре он пришёл к чертогу, где боги держали совет. Ворота в огромный зал сами отворились перед пиитом и тот вошёл на тинг асов. Один, восседавший во главе собрания, узнал юношу и оказался крайне шокирован тем, что смертный смог войти в великолепную цитадель. Но, на севере, к гостям принято относится с должным почтением, а потому боги пригласили его выйти к трону всеотца.

И тут, вновь дала о себе знать сущность, сокрытая внутри. Скальд вновь запел, в надежде быть понятым хотя бы богами, однако песня его была больше похожа на волчий вой, протяжный и жуткий. Были в сим диком пении лишь боль и усталость. И асы узрели, весь мир узрел, что не человек был перед ними, но волк в чужом обличии. Фенрир, тот кому суждено, было сгубить Одина и всех богов, принеся рагнарёк.

Пока зверь не вырвался из человеческой души, скальда схватили и повязали самой прочной цепью и поволокли прочь из божественных чертогов. Бедный поэт, в полном отчаянии, вопрошал у всеотца:

- Скажи мне, отец всех людей и богов, в чём я виноват? Я дарю свои мысли, но остаюсь отовсюду гоним. Разве ж я выбрал внутреннего зверя? Разве я виноват, что приносил только вселенскую печаль? Как мне радоваться, если я изгой общественного вкуса?

- Виноват ты не тем, что выбрал своего зверя, а тем, что зверь выбрал тебя. Твои сказания заслуживают кары, ведь ими ты лишь приближаешь конец времён и заставляешь людей задаваться вопросами, заставляя их маяться в вопросах о бытии. И наказание твоё должно быть гораздо хуже смерти! И будет им вечное забвение!

С этими словами юношу приволокли к огромной скале. Пригвоздив стальными гвоздями к мёртвому камню, скальда привязали к горе и оставили ждать конца времён в полном одиночестве. Он пел, не мог держать в себе все свои горечи. Но слушали его только зверьё и птицы.

Фенрир внутри стенал и пытался порвать путы, но был бессилен перед волшебной цепью. А потому он также завыл в унисон с хозяином. И их вой полнился диковатым видениями. Каждое из которых скальд был вынужден прожить лично...

Сага о лисьем мехе

В давние времена, у самого озера Руген, жили два ярла. Одного звали Гуннар и его замок стоял на западном берегу водоёма. А второй именовался Гринольф и его твердыне была на восточном берегу.

Оба властителя были давними друзьями. Их семьи постоянно ездили друг к другу в гости, а многочисленные дети росли все вместе. И не было у ярлов земельных споров. И не бунтовали их крестьяне. И развлекаться владыки ездили вместе.

То к конунгу на пир, вдвоём. Сядут за один стол. Мёд рекой льётся, песни звучат. А они всё хохочут, да тосты глаголят, друг с дружкой. И другие ярлы, как ни поглядят, так сразу, в один голос, говорят:

- Да, вот те двое не разлей вода!

Их словно сами боги обязали всегда быть друг за друга горой. Но, если уж говорить, честно, то тут обошлось и без божественного вмешательства. Просто один, однажды, спас второго во время битвы. Жаль, никто не знает, кто из них был обязан жизнью другому. Да и не всё ли равно?

И не всё ли равно, что Гуннар был из норвежцев, а Гринольф из шведов? И не всё ли равно, что владыка западного замка был суетлив и непостоянен, а восточного, напротив, спокоен и однообразен? И не всё ли равно, что Гун любил саги о йомсвикингах и их походах, а Грин больше слушал истории об асах?

Да, собственно, и правда всё равно! Оба боевых товарища, дополняли друг друга. И где один был плох, всегда помогал второй.

А я уже говорил, что они постоянно развлекались вместе? Так вот, не пирами едиными полнились их дни. Много развлечений было у ярлов в то время. Вот, охота, например.

Оба, что Гуннар, что Гринольф, были охотниками, хоть куда! И хитёр, Гун, и ловок. И ловок, Грин, и хитёр. Но кое-кто всё же хитрее был.

Как-то, охотились оба друга на лиса. Собрали свору гончих, да давай искать зверя среди полян и рощ. Гончие ходят по следу лисьему, ищут, да всё никак не найдут. Путает, хитрец, свои следы. Долго псы бродили кругами, долго высматривали добычу. И тут, среди деревьев мелькнул рыжий хвост.

И началась погоня. И гнались охотники во весь опор. И гончие выбивались из сил. А лис всё бежит, да бежит. День погоня идёт, уж и собаки выдохлись, остались далеко позади, а товарищи всё шпорят коней. Два дня погоня, уж и кони устали, рухнули от изнеможения. Пешком, ещё с полдня, гнали зверя друзья. Да и лисьим силам наступает конец.

Смертельно устал зверь, да так, что и решил лечь, да сдаться на милость победителей. Подбегают и сами охотники. Гуннар схватил лиса за лапы, поднял и произнёс:

- Ну вот, ты и попался! Неужто убежать от нас вздумал?

- Конечно, шкура то своя дорога! - ответил зверь.

- Самое время с ней проститься! Хорошая шкурка, отменная! Нам то такая точно пригодиться. - радостно заметил Грин.

- Да уж, не думал я, что когда-то придётся с жизнью расстаться. Всё прихорашивался, мех берёг, да видимо зря всё. Скажите хоть, на что пойдёт моё тленное тело? - спросил лис.

- Отчего ж не сказать? На пояс, жене моей, пойдёт. Замечательный будет пояс. - ответил, горделиво, Гринольф.

- Как это пояс? - возмутился его товарищ,- Я хотел эту шкуру над камином повесить как трофей!

- Какой ещё трофей? Зачем? В нём же никакой пользы! Вот лучше я возьму её, да жене на шарф отдам. Я такие шарфы замечательные выделывать научился!

- Красиво будет, вот какая польза. Да и я явно смогу выделать и получше твоего. Ты вон, недавно порезался даже, как оленя выделывал, чуть трупную заразу не подхватил! Опасно тебе его отдавать.

- Это ты чего, сомневаешься в моих навыках! Да тот порез случайно вышел. Ты будто не резался никогда!

- Не резался! Я ж не криворукий олух!

- Это кто ещё олух? Сам то ничего нормально сделать не может! Вон, помню я, как ты обещался помочь мне навес сколотить, да в итоге всё и порушил.

- А вот не надо было твоей дурьей башке командовать лезть! Тоже мне командир нашёлся, ещё и с чего-то вдруг решаешь за двоих, кому добыча достанется! Лис сей - мой! Даже не думай его забрать, командир чёртов!

- Чего это вдруг, твой? Это я его поймал, а ты только под конец схватить его удумал, да прибрать к рукам.

- Это ты, брат, что, в воровстве меня обвиняешь? Да я гнал его не меньше твоего!

- Не брат ты мне, коли делиться не хочешь!

- Ах, не брат? Ну, держись тогда! Как «не брату» объясню!

И бросился Гуннар на Гринольфа. И бросил лиса в сторону, чтоб кулаками махать сподручнее было. А зверь только рад, шмыгнул в куст и был таков, довольный тем, что ловко рассорил своих палачей. А те знай себе, дерутся, забыли уже про охоту и про добычу. Лишь бы кулаками показать, кто прав, а кто виноват.

Долго дрались. Выдохлись. Сели на коней. Поплелись - каждый в свою сторону. Больше не товарищи они. Только не после такого.

И приехал Гринольф в свой замок на восточном берегу. И вернулся Гуннар в свою обитель на западном. Рассказали семьям о смертельной обиде и начали готовить армию. Настала пора войны.

Узнал о том Ульрик, местный годи. В ужас пришёл. Поехал с визитом к обоим ярлам. Стал уговаривать, мол: «Придите в себя, не стоит проливать кровь!» Но разве слушали владыки его?

Тогда жрец направился прямиком к конунгу Швеции, Рунольфу, Когтю Шторма. Рассказал, что его вассал намеревается биться с вассалом Королевства Норвегии. А это значило только одно, большую войну, меж двух королевств. Ибо какой король не заступиться за того, кто дал ему присягу?

Рунольф подумал-подумал, да написал три депеши. Одну Гуннару, вторую Гринольфу, а третью Скегги Дикому, королю норвегов. Созвал всех на тинг, пока ситуация не дошла до критической точки.

Съехались благородные мужи. Стали думы думать, как бы им спор разрешить. Но разве хотели бывшие товарищи, что-либо решать? И господина восточного, и государя западного замка, волновали лишь их взаимные обиды. И кричали они, пытаясь придумать оскорбление поострее:

- Ты кривое посмешище! - констатировал Гун.

- А над тобой, даже смеяться не хочется, настолько ты увечный! - парировал Грин.

- Хах, а замок свой ты видел?! В таком свиней держать стыдно!

- Видел, а вот твоя лачуга, на том берегу, всё равно что крестьянский сарай, даже чёрт не разглядит с далека.

- А жена твоя, знаешь что? Под рогами тебя держит, а ты и рад.

- За своей бы женой лучше бы следил! Хотя, чего уж там, она столь страшна, что её бы и боров испугался.

- Что, собака смрадная, забыл небось, как я тебя тогда спас на поле битвы, когда ты трусцой бежал от франкских мечей?!

- От пса смердящего и слышу! Да и мне помниться, что это ты бежал, как перепуганная барышня, пока я боролся с сотней лучших франкских воинов.

- И не стыдно тебе лгать, грязный швед? Да при короле всех скандинавов, Скегги?

- Это я лгу? А вот мне казалось, что это вы, мерзкие норвежцы, мастаки строить козни и лгать, аки Локи! Да и настоящий король всех скандинавов, очевидно, Рунольф!

До того не могшие и слова вставить конунги, оказались в крайне щепетильной ситуации. Конечно, начинать войну из-за двух поссорившихся вассалов, как-то неправильно. Но теперь была задета их честь. Сдать на попятную и попытаться опровергнуть слова своих подчинённых было бы равносильно смерти.

Да и Рунольф, и Скегги, кажется заполучили возможность припомнить друг дружке старые конфликты. А потому не так уж и хотели прекращать сей спор. Первый вспомнил, как норвежские хускарлы недавно совершили набег на шведские поселения. Второй припомнил, как Коготь шторма отпустил крайне неуместную шутку в его сторону на последнем тинге. В общем, и у конунгов вдруг появились смертельные обиды.

Пора готовиться к большой войне, к гораздо большей, чем могла бы быть, не расскажи обо всём Ульрик, своему господину. Как же рвал на себе волосы бедный годи! Да только вот сделанного не воротишь. Да и если бы не он, кто-то другой наверняка бы поведал конунгам о готовящейся стычке. Так Ульрик успокаивал себя, затем пошёл и выпил немного мёда, да лёг спать, не думая более ни о чём мирском.

А тем временем все северные владыки вернулись в свои твердыни. Гун и Грин больше не могли откладывать свои походы. А потому, сразу, по приезду, собрали по пять сотен человек каждый и отправились по льду озера.

В самом центре его их армии встретились. Вели их сами ярлы, отдавая приказы несколько поодаль. Жестокая то была сеча. Много мужей скандинавских на ней полегло. То Гуннар в ней побеждал, то Гринольф теснил его войска.

День они дрались. Под самый вечер, лёд треснул под ногами воинов в тяжёлых доспехах. И все они, обе армии, вместе со всем оружием пошли ко дну. Никто не выжил, кроме бывших товарищей. Поняли те, что теперь их рассудит только поединок. Сошли с коней, взяли мечи и ринулись друг на друга.

Звенела сталь, прогибаясь от сильных ударов. Лилась кровь, окропляя белый снег. И лишь искры от соприкосновения мечей, светились среди упавшей на мир ночи. И тут наступила тишина...

Упал Гринольф, поражённый в самое сердце. Пал и Гуннар, с пробитой грудью. Два бездыханных тела, с торчащими из них мечами, остались на поле брани. Ярость бывших друзей утихла. Но месть их продолжала жить.

Война между норвежцами и шведами будет длиться ещё сотню лет, задев и данов, и франков, и русов, и бритов, и многих других. Целый век, по всей Европе, будут греметь железом. Кто-то назовёт это концом света. Кто-то будет вкушать все прелести битвы. И тысячи-тысячи человек окажутся навечно оставленными на полях сражений.

И в эту, самую тёмную и длинную ночь для всего человечества, лишь лисий мех блеснёт рыжим пятном, средь кустов, довольный проделанной шуткой...

Сага о скрелингах O - Валькирия

На заре войны шведов с норвежцами, на стороне Норвежского королевства, воевала дочь ярла Скегги, Брунхильда. Брун была крепкой и свирепой воительницей, что не боялась ни самой гущи битвы, ни охоты на огромного медведя, ни легендарных чудовищ. Далеко ни одну сагу о ней сочинили, как о самой бесстрашной воительнице на всём белом свете. Не знали скальды, что пели про неё раньше, что только одного лишь боялась храбрая воительница, а именно замыслов богов.

Долго она ходила по жрецам, чтобы выяснить, какие испытания ей уготовили асы. У одного спросит, какая боевая слава её ждёт. У другого, какой у неё будет самый легендарный бой. И однажды она попала к легендарной Вёльве.

Старая ведунья, знала всю историю мира наперёд. И когда дева пришла просить дать наставление, ведьма с лёгкостью смогла увидеть будущее валькирии. И будущие сие было тёмным и холодным. Ибо она должна была отправиться к Хель прежде, чем выйдет замуж.

Почему к Хель, а не в Вальхаллу? Потому, что смерть её будет в крайней степени бесславной.

Конечно, Брунхильде не понравились эти слова, она вопрошала Вёльву:

- Что же, неужели нет никакого способа спасти свою честь и не отправляться к Хель? И неужели так и не познать мне прелестей брака?

- Мудрость Мимира, подсказывает, что выход у тебя только один. Пойти под венец с первым, кого ты встретишь после нашего разговора.

- И что же, тогда моя судьба изменится?

- Верно. Замысел таков.

Послушалась дева, вышла из священной рощи, что располагалась недалеко от Викии, ставки конунга Скегги, и стала ждать, когда кто-нибудь пройдёт по просёлочной дороге. Первым встречным оказался крестьянин, шедший из города, от своего кузена, обратно в своё селение, к семье. Звали этого крестьянина Йорген.

Подумалось сначала валькирии: «Что ж это за оборванец? Это что, и есть тот первый встречный, за которого мне нужно выйти замуж?» Но делать было нечего, прорицание есть прорицание... И вышла Брун к путнику, вынула свой меч и произнесла:

- Кем бы ты ни был, да теперь муж мой! Пойдём, в Викию, к отцу моему, Скегги, пусть одобрит брак. Ежели откажешься, то ждёт тебя смерть от моей руки.

- Я вроде как уже женат!

- Разве это проблема? Я девушка знатная, имеешь право и развестись со своей простолюдинкой! Разве может она быть ровней мне, дочери конунга?

- Но у нас же дети! Я должен их содержать и воспитывать! Как я их оставлю?

- Если ты сейчас же не отправишься со мной, то о детях и жене можно будет и не беспокоится. Может только о том, как бы оплатить ладьи для погребения.

- Одни угрозы от тебя исходят, дева.

- Почему же? Я ещё даже не начала угрожать. К слову, скажи мне имя своё.

- Йорген, сын Кьярваля.

- Отлично, Йорги, прямо сейчас ты идёшь со мной, если попытаешься сбежать до свадьбы, я найду тебя, где бы ты ни был, и отрежу твои ноги, чтобы больше никогда не бегал. Поверь, я тебя из-под земли достану, где бы ты ни прятался. Так что хочешь того или нет, ты на мне женишься!

Делать нечего, пришлось согласиться и принять от воительницы золотой перстень, в знак брачного порабощения.

Весь день крестьянин, поникший, плёлся следом за своей «невестой». Шли они молча. До города пешком было около пары суток. На первом же привале, не привыкший к долгим переходам Йорген, упал без сил. Брунхильда же принялась сооружать им лагерь. Боевым топором нарубила пару тоненьких берёз. Смастерила лёгкий навес и кострище. Разожгла огонь.

Когда, лишь слегка запыхавшись, она села к костру готовить суп из заранее заготовленных сушёных овощей и мяса. Заметив, что спутник, не только смертельно устал, так ещё и невесел, девушка спросила с недоуменьем:

- Почему же ты не рад свадьбе? Что не так?

- Кроме того, что меня выхватили по дороге домой и под угрозой смерти заставили на неё согласиться?

- Не такая уж это и большая проблема! Вон, принцесс с континента похищают порой, женят на себе или и вовсе рабынями делают, и ничего, переживают.

- Ну да, тут то мне и станет легче, зная, что кому-то ещё хуже!

- Для тебя, моё появление это подарок судьбы! Вот скажи, разве я некрасива?

- Красива, тут ничего не скажешь. Да только характер сквернейший. Скажи я тебе, что уродлива ты, наверняка убила бы на месте!

- Что верно, то верно. Но разве не хочешь ты богатого приданного?

- На что мне богатства? Что я на них куплю? Мне в этой жизни, кроме дома, плуга и коня ничего не надо. И всё это и так у меня есть, точнее было.

- Ну уж тем, что эта женитьба сделает тебя не каким-то простолюдином, а настоящим лендрманом! Получишь от отца моего какой-нибудь неплохой надел и право собирать подати с местных. А это, довольно много власти!

- Да зачем мне власть? Я вон, в поле тружусь, не думаю ни о чём, всем доволен. Моё дело в земле копаться, а не управлять. И уж тем более мне не хочется на войну со шведами топать. Как феодал я буду обязан идти, да ещё и дружину собрать.

- А как насчёт встречи с моим отцом, конунгом всех норвежцев? Это же какая честь!

- Ты меня уговорить или ещё больше отвадить хочешь?

- Ну если такие уговоры тебе не нравятся, то поступим по-другому. Ну-ка, живо улыбнулся, не то зубы выбью!

И натянул Йорги улыбку. И легли они спать. Брун всё мостится рядышком, обнимает, целует. Надеется хоть так его уговорить добровольно пойти под венец, да без толку всё. Отдаляется мужчина её, да думает, як бы сбежать ему от этой сумасшедшей девы.

На следующий день, с самым рассветом продолжили они путь. Снова сутки прошли, и долгие вёрсты остались позади. Подошли они к стенам огромного приморского города. Стражники, без вопросов пропустили их внутрь. Вот она, Викия, столица Норвегии.

Множество снующих туда-сюда торговцев, закрывавших свои лавки. Усталые горожане направлявшиеся в бесчисленные таверны, где уже заседали матросы. Дети, доигрывающие последние игры перед сном. И солдаты конунга, совершавшие вечерний обход. Вот именно среди этой пёстрой толпы Брун оставила Йоргена, сказав:

- Стой тут, мне нужно сходить и доложить отцу о нашем прибытии, я вернусь ровно через час.

Стоило ей уйти, как её суженый, не будь дурак, рванул в сторону порта. Даже обещание «отрубить ноги», так не пугало его, как встреча со Скегги. Ибо известен был сей владыка своим диким и спонтанным характером, а также особой жестокостью к тем, кто ему не нравился. Как он отнесётся к тому, что его дочь привела домой простолюдина, было ясно. И гнев его, очевидно, обрушиться именно на безвольного жениха, а не на собственную дочь.

Конечно, в ночь, сложно было бы найти отходящее судно, но другой возможности сбежать у него не было. Благо, на пристани, как раз догружался один запоздавший драккар. Капитаном его был суровый викинг в доспехах, Бьярни Хюльфсон, который с полным непониманием отнёсся к просьбе запыхавшегося оборванца взять его на борт:

- Такого доходягу, да в море? Что ж ты делать будешь на корабле?

- Да всё что угодно, лишь бы уплыть подальше отсюда! Я грести могу, еду готовить, песни петь. Если надо и паруса научусь ставить, только возьмите на борт и как можно скорее!

- Просто так всё равно не возьму, рабочих рук у меня достаточно, да плюс ещё два драккара уже ждут нас в море, так что делится припасами просто так было бы не очень честно...

- Вот, возьмите, это всё, что у меня сейчас есть! - Йорги протянул воину золотой перстень и пару завалявшихся медных монет.

У Бьярни сверкнули глаза. Ну какой авантюрист не любит золота? И он согласился взять чужака на борт. Прежде, чем корабль отплыл, Йорги всё-таки решил спросить:

- А куда мы плывём?

- На северо-восток.

Простолюдин подумал, что они поплывут до Исландии или Гренландии, куда часто заходили торговые суда. Вот там, на крайнем севере, он и пересидит месяц или два. А потом вернётся домой на каком-нибудь из подобных кораблей, когда Брунхильда забудет о нём иди отчается искать.

Что до жены и детей? Что же, два месяца это не смертельно долгое отсутствие. Как возвратится, так всё им объяснит. По крайней мере, в Исландии будет безопасно, никакой войны, никаких безумных воительниц, да и погода не самая плохая.

Драккар двинулся в путь уже через полчаса, оставив на берегу валькирию, что ещё пару дней будет безумно метаться по городу, в надежде предотвратить обещанную бесславную смерть. Во время этих поисков, она поскользнётся и упадёт головой под проезжающую телегу. Смерть наступит мгновенно. Бесславная смерть.

Что до Йорги? Что ж, он будет очень удивлён, когда их корабли проплывёт мимо поселений на северных островах и проложит курс до доселе неизвестного континента, что зовётся Винланд...

Сага о скрелингах I - Фаёланд

Бьярни Хюльфсон был очень смелым искателем приключений. Это и немудрено для того, кто каждый день сражается с морской пучиной за свою жизнь. Тем страннее казался его страх участвовать в битвах. Он панически боялся поля брани и всегда избегал драки. За стремление постоянно договариваться и искать компромиссы, сына Хюльфа прозвали «Посол».

Несмотря на это, Бьярни продолжал пользоваться уважением среди воинственных товарищей и даже был доверенным лицом конунга Скегги. Возможно, именно потому, что Бьярни мог найти подход даже к столь склочному и безжалостному человеку его и уважали. Ведь дипломатия, как и мореходство, тоже, своего рода, битвы. И если быть честным, умереть во время какого-нибудь визита к вражескому владыке было ничуть не менее вероятно, чем пасть в битве.

Когда началась война между норвежцами и шведами, Хюльфсон был одним из тех, кто задумал убежать от неё как можно дальше. Правда, в отличие от свободного люда, он владел землёй, а потому был обязан вести свою дружину в бой по первой же просьбе конунга. И сбежать от этой обязанности было очень непросто, по крайней мере, оставшись при земле и голове на плечах.

Впрочем, у Бьярни был один козырь в рукаве. Как-то раз, в Викию, столицу Норвегии, прибыл потрепанный корабль с обезумевшим капитаном, который кричал всем, что видел чудесную землю далеко за Гренландией. По началу, мало кто поверил этому безумцу, но потом он продемонстрировал золотые ожерелья с таинственными зеленоватыми камнями, ровни которым не нашлось бы нигде в Европе.

Однако, всё равно никто не решался пуститься в столь опасное путешествие, руководствуясь лишь рассказами лишённого рассудка и золотой безделушкой. Но теперь, это был шанс для Хюльфсона сбежать от войны, сохранив своё положение. Он пришёл к своему владыке, Скегги, с таким предложением:

- О, владыка, дашь ли ты добро на плавание в таинственную землю за Гренландией? Если там и правда столько золота, сколько говорят, то если мы обоснуемся там, то сможем с лёгкостью купить хоть всю Швецию целиком.

- Что же, звучит заманчиво, — молвил Скегги, — но кто будет управлять твоей землёй и войском, пока тебя нет?

- Сын мой, Тир, он способный и смелый юноша. Лучше замены мне нет.

- Хорошо, тогда я даю своё добро на твоё путешествие. Но оплатишь его сам. Потом доберёшь из добычи столько, сколько затратил и ещё на собственный вес. Если слухи верны, то это будет вполне честная сделка.

Так, получив добро на свой побег и снарядив три корабля, Бьярги двинулся в путь. Сначала они доплыли до Исландии, остановившись лишь, чтобы пополнить запасы, а затем, без остановок двинулись на запад. Сыну Хюльфа было всё равно, найдут они землю или нет. Если их не схватит Йормунганд и не унесёт за край мира, то они просто поплавают неделю в пустом океане, да вернуться в Гренландию. А там уж войну переждать немудрено.

Удивился ли мореход, когда всего через несколько дней, после того, как их экспедиция миновала «Зелёную землю», на самом краю горизонта показалось чудесное побережье? Не столь сильно, как можно было бы подумать. В конце концов, открытия новых земель были определённой обыденностью, как и их заселение. Но радости Бьярги действительно не было предела. Ведь теперь он мог задержаться здесь гораздо дольше, чем планировал изначально. А в перспективе ещё и заработать.

История о том, как викинги обустраивали поселение будет тогда, когда мы поговорим об истории помощника Хюльфсона, Фолки. Его авантюрист и оставил строить колонию. Сам же капитан экспедиции решил двигаться вдоль побережья, пока на, то есть припасы и зарисовать побережье таинственного острова.

На берегу осталась команда двух драккаров и сами корабли, а также Йорги, ненадёжный матрос, пытавшийся сбежать в Исландии. Остальные же двинулись на юг, по пути зарисовывая маршрут на пергаментах и делая остановки, чтобы осмотреть местность.

Двигались они долго, а остров всё не заканчивался. День, неделя, две, три. Вот уже и диковинные деревья показались, росшие плотной стеной, словно дивная зелёная стена. Такой густой и пышной растительности не было нигде в Европе. И уж тем более странной она казалась северянам. Они даже сошли на берег, чтобы посмотреть на чудный лес поближе.

Стоило сапогам Посла коснуться земли, как он тут же заметил какое-то движение в джунглях. Подойдя вплотную к зелёной стене, он поднял руку в приветственном жесте. Ему навстречу, неохотно и очень осторожно, вылез щуплый мужчина с красной кожей, одетый в одёжку из цветастых перьев. Он держался на расстоянии от Бьярни, видимо побаиваясь необычно выглядящих пришельцев. Тем не менее скрелинг всё же поднял руку в ответном жесте.

Желая наладить контакт с местными, Хюльфсон преподнёс аборигену, заготовленную для торговли, волчью шкуру. Точнее, кинул её в сторону скрелинга, чтобы лишний раз не пугать приближаясь. Покрутив ту в руках, местный внезапно рванул обратно в чащу.

Бьярни было подумал, что подлец решил его обокрасть. Но тут, спустя пару минут после того, как викинги начали было уже грузиться обратно на корабль, из леса вновь вынырнули дикари. Мужчины, в пятнистых шкурах, с полными корзинами фруктов, женщины, с ног до головы украшенные золотом. Человек сорок выскочило на берег, поприветствовать гостей.

И столь же богато выглядели скрелинги, сколь и дико. Дорогие украшения, которые не могли позволить себе даже самые богатые европейцы, болтались словно безделицы на нагих телах. Целые шкуры диких животных, надевались, словно костюм.

Конечно, Хюльфсон очень засматривался на камни в ожерельях и серьгах. Его завораживал вид драгоценного металла, блестящего под палящим тропическим солнцем. Ну какой авантюрист не любит золота?

Бьярни очень его любил. Возможно больше всего на свете. И конечно же, он был рад, когда дикари пригласили его к себе в поселение. Город лежал не слишком глубоко в джунглях, укрытый огромными деревьями от посторонних глаз. В нём каменные здания имели крайне причудливую форму. Все они были какие-то квадратные, даже ступенчатые. Но не архитектура привлекала авантюриста. А богатство сего города.

Полностью каменное поселение, наверняка хранило несметные богатства внутри себя. И Посол жаждал вскрыть их источник...

Вскоре, дорогих гостей стали кормить. Им подавали разные местные кушанья. Чудные цветастые фрукты, горькие бодрящие бобы, мясо местных животных и многие другие блюда подавались на каменные столы. Викинги же отвечали взаимностью, дарили индейцам шкуры, угощали мёдом, показывали стальные мечи.

Потом был праздник. В центре города, на специальной площадке, развели костёр. Вокруг него устроили танцы, в которых участвовали и местные, и приезжие. Рядом, выпивая то, что скрелинги звали «айяуаска», весело распевали песни самые голосистые варяги. Несколько северян даже участвовали в местных игрищах с мячом, чудом узнав правила, не понимая языка.

Лишь Бьярни был невесел, хоть и тоже выпил местного чудного напитка. Он отошёл от общего празднества горько мысля о своих преступных намерениях, прибрать к рукам индейские богатства. Эти люди столь радушно приняли гостей, сколь иногда и в Гардарики не принимают.

- Поражён местным богатством?

Голос, который обратился к Хюльфсону, на его родном языке, принадлежал не человеку, но... Волку? Лису? Нет, этот зверь был столь же похож на них, сколь и отличен. Звали его Койотль.

- Разумеется, у нас, на острове богини Скади, отродясь не было столько золота и разных диковинок.

- О, так значит вы приплыли с Европы? Давно ваших путешественников у нас не было. У меня кстати, в ваших землях, живёт кровный брат. Пожалуй, мы можем договориться, если ты передашь ему кое-что от меня.

- Договорится о чём?

- Я расскажу тебе, где они хранят весь свой солнечный металл. Тебе же он нравится? Вот, я открою секрет. Ты только отнеси моему братцу подарок, вот этот.

Зверь кинул к ногам викинга лежавший рядом камешек со странным узором:

- Он поймёт. И не переживай, мой подарок ты не потеряешь, а брат уж сам тебя найдёт.

- Ну ладно, — сын Хюльфа поднял странный камень и сунул его в свою суму, — а что там, насчёт несметных богатств?

- Видишь пирамиду, там в центре городка? Внутри есть хранилище. В нём, целая гора золота. Бери, сколько влезет. Но прежде, вам нужно дождаться, пока скрелинги уснут и перерезать их всех. Иначе, они просто так вас не отпустят. Все эти ценности это подарки бога солнца и они готовы за них умереть.

- Бога солнца? Фрейра?

- Не совсем, но ты меня понял.

- Понял. Но разве ж можно их вот так, всех порезать? Они такие дружелюбные и добродушные...

- И хотят принести вас в жертву своим богам, предварительно хорошо откормив.

- Правда? Они не выглядят так, будто бы хотят нас убить.

- Ложь. Ну а может и правда. Кто знает, что у них на уме? А вот у тебя, Бьярни, на уме только практическое богатство. Так может, будет лучше, если ты заберёшь его у тех, кто ценит золото лишь как ритуальный предмет? Тогда ты сможешь купить и Швецию, и Норвегию, да хоть всю Европу в личные владения! Это будет не сложно, поверь. У вас есть сталь, а у этих дикарей только дерево, да обсидиан.

Уговорил Койотль морехода. Решил тот собрать своих людей и сделать вид, что идут они спать. Индейцы, также разошлись по своим каменным домикам. Вскоре, все они уже спали сладким сном. Викинги же, под покровом ночи, отправились к храму. Там случилось настоящее побоище. Многие скрелинги погибли во сне. Но некоторые проснулись прежде, чем топоры прошлись по их горлу и подняли тревогу.

Город встрепенулся. От былого веселья больше не было следа. Только стыдное, гнусное предательство гостеприимства и жажда кровавой мести наполнили ночь. Действовать надо было быстро. Ворвавшись в пирамиду, Бьярни действительно обнаружил огромную гору золота. Тут его было гораздо больше, чем тридцать пять человек могло бы поднять. А именно столько было у него в команде.

К тому же, времени, было столько, сколько хватило бы собрать лишь половину от того, что они могли унести. Поэтому, они схватили всё, что было не прибито и побежали прочь из города, где поднималось огромное множество местных. Разбирать дорогу по ночным джунглям было непросто, только чудом они смогли выбрать нужное направление. В том, Хюльфсону помог периодически мелькающий между деревьями хвост.

Однако, нескольких человек они всё же не досчитались. Джунгли поглотили их. Оставшиеся же теперь вынуждены были сражаться, с во много раз превосходившим их числом, противником. Скрелинги храбро выпрыгивали из джунглей на обороняющихся. Да, они натыкались на сталь, раз за разом лишаясь своих товарищей, но всё же теснили викингов, пытавшихся спустить драккар на воду.

Затем, в ход пошли стрелы и дротики. И тут, уже погрузившиеся на корабль норманны, практически ничем не могли ответить. Они еле успели поднять щиты, из последних сил налегая на вёсла.

Больше всего пострадал Бьярни. Это стало понятно, когда они наконец отплыли на безопасное расстояние. Вождь мореплавателей, оказался ранен в плечо. Смертельно ранен. Всё, что он успел сделать, так это передать одному из своих самых доверенных людей, Гудбранду Безухому, суму с таинственным камнем. Сразу после этого, он испустил дух прямо на всём том золоте, что удалось унести.

Его вряд ли бы хватило на Швецию или Норвегию. Да что там, тем, что удалось увезти, вряд ли и хороший каменный курган оплатить получится...

Сага о скрелингах II - Винланд

Вернёмся к оставленному на берегу Фолки. За тот долгий месяц, что его командир отсутствовал, он смог организовать относительно небольшое поселение.

Викинги выстроили деревянные избушки, укреплённые земельными насыпями. Заложили и приступили к постройке довольно роскошного длинного дома. Ну и, конечно же, установили прочные стены.

За ними они хранили всё привезённое добро: свиней, быков, оружие, доспехи, меха и многое другое. Этим заинтересовались местные скрелинги. Взамен всех этих прелестей восточной цивилизации, местные предлагали свои богатства.

Тащили всё: утварь, украшения, одежду и прочие вещи, полезные в быту колонизаторов. И викинги с охотой отдавали поросят за посуду, на которой их можно было бы съесть.

Такая идиллия продолжалась ровно до тех пор, пока радушие между местными и пришельцами не достигло максимальной точки. Тогда викинги пустили индейцев в своё поселение и позволили гулять новым друзьям там, где им угодно. Этим сразу же воспользовался один индейский юноша, решивший украсть красивый меч одного из варягов.

За то, воришка был почти сразу же убит. А между скандинавами и скрелингами зародилась вражда. Благо, до начала войны, дело удалось замять. Вождь индейцев приехал на тинг и Фолки смог убедить его в справедливости наказания. В качестве извинений, вождь поселенцев обещался отправить к индейцам посла, который привезет тело вора. За тем и порешили.

Везти телегу поручили Йорги и тот, на следующий день, с энтузиазмом взялся за работу. Идти до стоянки скрелингов было около двух суток, так что путь был не самый близкий.

Уже под вечер, посланник устал и оголодал. Весь свой паёк он съел во время первого привала, в полдень, так что теперь утолить свой голод, по крайней мере до того, как он доберётся до конечной точки, было нечем. Пришлось ложиться спать голодным, примостившись в одной из рощиц, под деревом и поставив телегу рядом с собой.

Местность была безлюдной и очень тихой, поэтому, Йорген с ужасом подскочил, когда к нему обратился голос:

- Эй, хочешь есть? Я тоже. Можем друг другу помочь.

Перед ним, из-за дерева показался волк небольшого размера. Это были его слова, что напугало Йорги ещё больше, он даже воскликнул:

- Что за чертовщина! Говорящий зверь?!

- Койотль, меня зовут Койотль. Да и что необычного в говорящем звере? Ты живёшь в эпоху, когда со всей серьёзностью верят в колдовство и алхимию. А тут всего лишь говорящий койот.

Эти слова мало успокаивали викинга, ведь раньше он никогда не сталкивался с чем-то подобным. Тем не менее смириться пришлось, пусть и не сразу:

- Что же ты предлагаешь, говорящий койот?

- Есть здесь поле, совсем недалеко. Там, ты найдёшь много вкуснейших початков, ешь сколько влезет. Вот, выйди из рощи с севера, сразу увидишь.

От греха подальше, посланник решил последовать совету. И действительно, перед ним открылось огромное поле чудесного, сладкого маиса. От прекрасных, жёлтых початков, у Йорги сразу же потекли слюнки. И он с остервенением набросился на кушанье, штук шесть обгрыз. Страшно объелся. Его даже в сон потянуло.

И он улёгся прямо на том же месте, сделав себе подстилку из поломанных стеблей. Правда, долго поспать не удалось. Его разбудили крики и ругань на неизвестном языке. То индейцы искали того, кто проник на их поле. Пока его не заметили, викинг вскочил и рванул обратно в своё поселение. За ним тут же организовалась погоня.

Так быстро и столь далеко Йорген ещё никогда не бегал. Тот путь, что был им проделан за день, он преодолел всего за ночь. Уже к рассвету, посланник вбежал в ворота своего поселения и всполошил всех его жильцов.

Разъярённые индейцы прибыли к городку многим позже, когда его жители уже организовали оборону. Крепкий частокол, укреплённый насыпью просто так было не взять, а потому скрелинги подготовили осаду. Фолки же, в ответ пошёл на переговоры, спросив у индейцев, на их языке:

- Чего это вы напали на моего посланника?

Ответил, главный у осаждавших:

- Ваш посланник осквернил нашу святыню! Оскорбил Царицу полей, богиню с косами, поломав её детей и поев её плоды! Да к тому же, бросил тело нашего товарища, которого должен был привезти, в опрокинутой телеге. И его поели койоты! Целых два оскорбления, которые нельзя простить!

Конечно, вождь очень злился на Йорги. Тем не менее он понимал, что злоба ничего не исправит.

Наступало время войны. Да не простой, ведь поселению предстояло пережить самый страшный тип вооружённого конфликта - войну мщения, в которой не могло быть места жалости или прощению. А значит, не могло быть места переговорам. Она будет идти до последнего мужчины, способного держать оружие в руках.

А что бы сказал Бьярни? Он так железно выступал против любых конфликтов, панически их избегая, что явно, по своему возвращении, будет не слишком доволен застать настоящую осаду своей новой вотчины. Фолки очень не хотел расстраивать своего владыку, а потому, каждый день конфликта, поднимался на стену и призывал скрелингов заключить мир.

Те отказались и в первый день, и в последующий месяц осады, решительно не желая идти на уступки, но и не имея возможности пробраться за крепкие стены. Индейцы просто встали лагерем под насыпями и ждали, пока у викингов кончатся припасы.

И могли бы ждать ещё целую вечность, ибо сами норманны не желали выходить из крепости и давать бой. Точнее глава поселения не хотел лезть в драку и ждал возвращения Хюльфсона. Уж он то точно смог бы уговорить местных пойти на мир. Да, после устроенной склоки Бьярни был бы очень зол, но по крайней мере, обошлось бы без крови.

Как уже говорилось, осада длилась почти месяц. Всё это время старейшины скрелингов думали, как бы им заставить викингов вылезти из-за стен. Опыта взятия укреплений у них, разумеется не было, в этих местах никто не строил крепостей или постоянных городов. Тем не менее одна хорошая идея всё же посетила голову одному из туземных юношей.

Он предложил поджечь деревянные стены, так, чтобы пожар охватил сразу всю колонию. И её защитники вынуждены были бы, либо выйти и сражаться на открытой местности, либо сгореть внутри своих домов. План приняли и решили исполнить на следующую же ночь.

Тем не менее застать врасплох своих врагов, у местных не вышло. Северяне, в ту ночь, праздновали внеочередной Блот и кто-то из них почти сразу почувствовал запах гари. Когда стены воспылали, а огонь стал перекидываться на домики, навстречу племени, вылетела толпа вооружённых до зубов воинов.

Это была очень жестокая битва. Даже несмотря на то, что в военном искусстве и вооружении норманны превосходили своих противников, те сражались с яростью и даже убили нескольких северян. Йорги, виновник этого кровавого торжества, был несколько раз ранен, но не сильно пострадал в свой первый бой.

Когда к берегу, пристал корабль с остатками экспедиции Бьярни, его встретили тридцать окровавленных мужей в поле усеянном трупами, в центре которого красовалось пепелище колонии. Узнав о том, что его владыка мёртв, Фолки сказал своим людям:

- Мы уходим. На этой земле не осталось ничего, кроме крови и развалин. Здесь решительно невозможно построить успешную колонию, а все местные богатства не стоят столь больших усилий. Больше на Винланд не ступит нога норвежца. Я сообщу всем авантюристам, чтобы не рисковали богатствами нашего королевства ради этого проклятого континента. По кораблям!

Сага о скрелингах III - Оставленный

Когда, после кровавой битвы со скрелингами, викинги навсегда оставили Винланд, один из них оказался забыт на чужом континенте. Гюнтер Ильвсон сильно получил по голове от одного из индейских воинов, после чего потерял сознание.

Его товарищи думали, что северянин мёртв, а потому оставили его на поле боя, не имея возможности провести нормальное захоронение. Но встретить смерть с мечом в руках, славному мужу было не суждено.

Конечно, норманн очень удивился, придя в себя, средь поля, усеянного трупами дикарей. Больше всего его удивило и напугало то, что у берега больше не было драккаров. Это значило, что на чужой земле он остался в полном одиночестве.

Поначалу Гюнтер лишь потерянно бродил по пустому берегу с полным непониманием того, что ему делать дальше. Дума путалась, мысли были очень вязкими. Тем не менее под самый вечер, викинг решил, что пойдёт вглубь континента, в надежде найти хоть какое-нибудь пристанище.

Ждать, что его боевые братья решат вновь переплыть океан, было абсолютно бессмысленно, а значит надо было устраиваться на новом месте. Первую ночь Ильвсон спал под открытым небом, изрядно замёрзнув и изголодав за ночь.

Наполнить живот не получилось и на следующий день. Долгий путь через равнины, закончился новой ночёвкой под звёздами. А она, в свою очередь, закончилась вместе с пошедшим на утро дождём.

Голодной, злой и мокрый, Гюнтер набрел на крошечное индейское поселение. Всего три домика и десять человек, что жили очень скромно. Местные скрелинги добывали себе еду охотой и собирательством, а потому в их маленьких вигвамах было очень мало запасов.

Когда викинг показался на пороге одного из их домиков, туземцы отказали ему в помощи и попытались прогнать, страшившись грозного вида гостя. Тот оправдал их испуг, решив добыть еду силой. С лёгкостью расправившись с тремя мужчинами племени и обратив остальных его членов в бегство, сын Ильва забрался в скудные жилища и вынес все припасы.

Наконец он поел, но оставаться в покинутых жилищах было слишком опасно, а потому северянину вновь необходимо отправиться в путь. Что он и сделал, проведя ещё несколько месяцев в бесцельном странствии вглубь континента. По дороге, он то и дело натыкался на местных охотников или небольшие поселения, над которыми очень часто творил террор.

Опытный и сильный воин практически не встречал сопротивления, забирая у дикарей всё, что ему хотелось. Те же, вскоре стали распространять мифы о нём. Гюнтер прославился на весь Винланд, как пугающий и безжалостный Тёмный человек.

В страхе перед его безжалостным походом, скрелинги начали оставлять ему жертвы, на входе в свои поселения, чтобы отвести беду. Это не всегда помогало. Порой жертвы были слишком незначительны и норманн не мог ими насытиться, а потому всё равно грабил поселения.

Впрочем, Ильвсон не был столь жесток, сколь таковым его рисовали туземные слухи. Он нападал только тогда, когда ему было необходимо обновить одежду или поесть. И всегда щадил тех, кто не пытался сопротивляться.

Несмотря на зловещую репутацию викинга, его всё же пытались поймать и наказать за учинённый террор. Но раз за разом, чудесным образом, Гюнтер избегал засад и выигрывал навязанные драки. Казалось, сами боги позволяли ему продолжать путь.

Два года он проходил по таинственному континенту, забираясь всё дальше и дальше. За это время Тёмный человек посетил великие реки, заснеженные горы и бескрайние леса, так сильно напоминавшие о Родине. Сын Ильва даже забыл, что именно ищет и зачем продолжает идти.

Голод, жажда и потребность в иных радостях человеческого быта Гюнтера больше не мучили. Если он хотел развлечься, то занимался рыбалкой или охотой, с помощью одолжённых у скрелингов удочек и луков. Если жаждал единения с природой, то уходил к какому-нибудь тихому озеру и слушал треск цикад.

И только людской компании ему не хватало. Местные, по вполне понятным причинам, вряд ли бы смогли принять Тёмного человека в одно из своих племён. Да и между ними была слишком огромная культурная пропасть. А соплеменники самого Ильвсона были далеко за океаном.

От одиночества Гюнтер даже стал разговаривать сам с собой. Впрочем, это мало помогало скрасить будни и он всё больше впадал в апатию, всё быстрее и быстрее приближаясь к сумасшествию.

Так продолжалось до тех пор, пока одной ночью его не разбудил вой койота. Сорвавшись со своего удобного места под деревцем и уже приготовившись сразиться с хищником, он обнаружил, что зверь сидел прямо перед ним словно бы в ожидании. А затем, лёгким шагом побрёл прочь, как бы зазывая последовать за собой.

Сын Ильва, помедлив, всё же двинулся следом за койотом. Шли они долго, только под утро, койот, нырнув в плотные заросли кустарника, скрылся из вида северянина. Тот, последовав за животиной и выйдя из кустов с другой стороны, внезапно оказался на склоне холма, с которого открывался чудесный вид на город.

И сколь чудесный был этот град! В рассветных лучах ему показались огромные каменные дома с золотыми крышами, узкие улочки и расписные храмы-колоссы. Причём все здания совсем не походили на индейские, которые Гюнтер видел раньше. Их облик скорее напоминал жаркие и богатые городки южной европы.

В исступлении Ильвсон двинулся к громадам городских ворот, которые с лёгкостью преодолел, ибо у них не стояло никакой стражи, а створы были распахнуты. Он шёл мимо редких утренних зевак-горожан, одетых на европейский манер, которые абсолютно не обращали на него внимания. Как заворожённый он бродил по широким площадям, что казались практически родными. На одной из таких его схватила стража.

Суровые воины отвели его к местному владыке, который тут же принялся спрашивать:

- Откуда ты, друг мой? Одет ты не по-нашему, но и не как индеец. Да к тому же не боишься входить в наш город.

- Почему же я должен боятся приходить в него?

- Все дикари страшатся наших ворот, как огня, ибо всё ещё помнят, что мы устроили им, когда приплыли сюда пару веков назад. Этот континент привечает только тех, кто способен принять самые суровые решения. Мы смогли здесь поселится только потому, что уничтожили предыдущих владельцев сих земель с великой жестокостью.

- Так вы, тоже европейцы? Вы, кажется говорите на германском, ведь я вас прекрасно понимаю.

- Верно, мы вестготы. Наши предки погрузили всё золото Римской империи и Хиспании на корабли и двинулись через Атлантику, спасаясь от нашествия магометан. Скажи, путник, наш милый Пиренейский полуостров ещё под их властью?

- Да, насколько я знаю, они всё ещё правят им. По крайней мере, так было в момент, когда мы их в последний раз грабили.

- Так значит ты налётчик? Воин?

- Да, в каком-то роде.

- Хм, нам могли бы пригодится такие, как ты. Не знаешь, твои соплеменники не хотели бы наняться к нам в охрану?

- Дело в том, что я один. Мои товарищи пытались колонизировать континент, но потерпели неудачу и уплыли, а меня бросили на берегу.

- Ну что же, если они потерпели неудачу, то нам пока не так нужны воины... А ты, получается, шёл сюда от самого побережья?

- Да, два года я скитался, пока случайно не набрел на ваш город.

- Два года? Похвально. Значит, ты оказался достаточно жесток и беспринципен, чтобы континент принял тебя, как своего. Можешь остаться с нами, если Дух континента тебе так благоволит.

- А кто он, этот «Дух континента»?

- Настоящий зверь.

Сага о скрелингах IV - Возвращение Йоргена

Когда Йорги наконец достиг родного дома, прошло больше двух лет с тех пор, как он пропал. За это время он успел не только побывать в Винланде, но и пожить в Исландии, совершить несколько налётов на Сицилию и даже доплыть до Африканского рога.

Разумеется, он всё это время думал о том, как бы ему наконец отправится в родные края. Однако команда его корабля не спешила к родным берегам, особенно после смерти предыдущего вождя и провальной экспедиции на загадочный континент.

Так или иначе, Йорген был вновь дома. Несколько раз раненный, слегка загорелый и закалённый в боях, он уже совсем не походил на того щуплого мужичка, каким был в момент отъезда. Всё в его виде выдавало воина и завоевателя. И когда этот завоеватель наконец переступил порог дома, он был крайне неприятно удивлён.

За два года многое поменялось. Мать его умерла от старости. Старшего сына убили на войне. А младших детей, жену и дом взял под опеку его сосед, Сольф. Разумеется, вовсе не для того, чтобы потом вернуть всё это в целости и сохранности.

Детей, ушлый похититель, заставил отрабатывать хлеб в поле. Дом превратил в свой амбар. А с женой возлежал, и далеко не раз. Да и вообще, уже было хотел жениться на ней, чтобы окончательно узаконить присвоение всего имущества.

Йорген прибыл домой, как раз за несколько дней до свадьбы. И, с понятной яростью, ворвался в обеденный зал, где новосозданная семья ужинала. Неизвестно, кого появление давно потерянного мужчины испугало больше, бывшей жены Йорги или его соседа.

- Как?! Как ты могла, Хельга?! - вопрошал разъярённый воин.

- Мне нужно было воспитывать твоих детей! Снабжать их! А ты, обещавшись сходить к своему кузену на пару дней пропал на два долгих года! Я их чудом пережила! И лишь наконец приняв то, что ты мёртв, решилась выйти замуж вновь. Община дала согласие...

- С этим полипом?! Им ты решила меня заменить?!

В ярости, Йорги выхватил топор и занёс его над незадачливым женихом. Однако, он так и не нанёс удар.

Просто, в этот момент, наш герой, вспомнил, сколь труден и в той же мере весел был его долгий путь домой. Он вспомнил дурман ладана и красивых туземных женщин. Вспомнил вкус крови и блеск стали на солнце. Вспомнил тяжесть кошеля с серебром и златом. Вспомнил мрачный Винланд, чудного зверя и бойню. Вспомнил он и морской бриз, и тёплый костёр, и своих товарищей. Вспомнил и убрал оружие.

- Ладно уж, живите. И провалитесь в Хель, оба!

С этими словами он ушёл прочь. Всё потому, что жизнь, дарованная ему дикой случайностью, оказалась гораздо милее и прекраснее, чем скучная и размеренная жизнь крестьянина. Община, козы, овёс и плуг - всё то к чему он стремился, оказалось, в один момент, невероятно противным и чуждым.

Теперь у него другая жизнь - налётчика и воина. И та история, что началась со страха, закончится высшей храбростью.

Храбростью - оставить былое и двигаться вперёд.

Сага о вороне

Охота на лисиц никогда не приводила ни к чему доброму. Ходят легенды, что гордые духи севера, любили превращать незадачливых охотников в самую разную живность. Которую, по злой иронии, чаще всего убивали свои же, не признав в сером волке своего брата, друга, сына...

Ивар, разумеется, знал все эти легенды. Но пушнина всегда была крайне ценным товаром. Да и ему самому нужны были деньги. Война между шведами и норвежцами разорила его семейные угодья. А потому ему оставалось только два пути - война и охота.

Воевать и уж тем более грабить он не мог, ибо не имел денег даже на покупку мало-мальски пригодного снаряжения. Оставалась охота.

Сделав лук из обчищенной ясеневой ветви и украденной бычьей жилы, юноша, в очередной раз, отправился на вылазку в лес.

Сколько бегал он за огненно-рыжим лисом! Сколько раз пытался нагнать шустрого зверя! Раз за разом, лук пускал стрелу, что в очередной раз застревала в дереве.

Спустя какое-то время, проведённое в погоне, Ивар смертельно устал. Так и не поймав свою добычу, он сел, уставший, под развесистый дуб. Да там же, на самом морозе, и уснул. А проснувшись себя уже не узнал.

Вместо ног юноша обнаружил коготки, вместо рук - крылья. Старая легенда сбылась. А вот история нашего героя только началась.

Разумеется, первое время, он метался по лесу и что есть силы каркал, бессмысленно пытаясь убедить, давно убежавшего, лиса вернуть всё как было. Но какой плут прощает обиды? Ивар и сам понимал это. Молить богов о прощении - глупо. Смириться с их карой - ещё глупее.

И ворон, решил, что сможет искать помощи у родных. Он взмыл ввысь и полетел к родной деревне. В убогой хижине его возвращения дожидались родители, братья и сестра. Однако мог ли ведать его отец, что прогоняя метлой назойливую птицу, он прогонял родного сына?

Не найдя понимания у родных и не имея возможности обратиться к ним на человеческом языке, Ивар решил, что сможет найти помощь у знахарок и ведуний. Прежде всего, за близостью лёта, юноша отправился к деревенской ведьме. Но и та, не узнала в беспокойной птице человека.

Может, была слишком слаба в колдовстве?

Тогда оставалось направиться к Вёльве, мудрейшей и сильнейшей прорицательнице, жившей в лесу под Викией. Долго ворон летел до её скромного жилища. Миллионы вёрст проделал. Видел всю Швецию и всю Норвегию. Но прибыв, разочаровался.

Даже могучая и легендарная колдунья, пусть и дивилась поведению чёрной птицы, так и не поняла в чём его причина. Ивар и садился на её посох, и громко каркал, и клевал ведьму в темечко. Но получил лишь угрозы и удары.

Кто ещё мог бы помочь?

Никто. Пожалуй, все возможные варианты несчастный юноша уже испробовал. Не видя иного выхода, он сел на путеводный столб и стал истошно кричать на проходивших мимо путников. Никто из них, конечно же, не слышал всего отчаянья и злобы, что была в этих возгласах. Для них это было просто беспокойное карканье большой чёрной птицы.

И лишь один хромой и одноглазый старик остановился перед вороном и уставился на него со странным интересом. Этого старика, в прошлой жизни, звали Руг.

В «прошлой жизни», потому, что теперь он вовсе не был похож на того боевого молодца, коим являлся всего с пару десятков лет назад. Раньше старик воевал в войске самого конунга Рунольфа и великолепно воевал. Не было воина равного по храбрости и силе, по крайней мере, сам Руг, за свою долгую жизнь, такого так и не встретил.

Однако, старость никого не щадит. И храбрый воин превратился в сгорбленного старика. Чудо для того, кто постоянно плясал на стальных клинках, играя со смертью. В дружине же его ещё долго держали на довольствии и даже брали с собой в бой. Старый лев, порой обламывал зубы молодым. И не раз.

Но, вскоре, Руг стал совсем уж плох и в битве, получил стрелой прямо в глаз. Знахарь говорил, что снаряд чуть было не пробил голову насквозь и старик выжил лишь чудом. Желая оставить хорошо послужившему войну почётную старость, Рунольф, с болью на сердце, запретил старому вояке участвовать в битвах, взамен службы выделив ему надел и дав гору золота.

Но не была мила Ругу тихая старость! Ибо не имел он ни семьи, ни друзей, помимо своих боевых товарищей. К тому же, безумец возомнил себя самим Одином, полагая, что просто забыл дорогу в Асгард и теперь должен помочь шведам выиграть войну против норвежцев.

Когда старик встретил Ивара, то как раз направлялся к битве, что должна была состояться в предместьях Фрёдрикстада. Внезапно, безумец заговорил с птицей:

- Мунин! Наконец, я нашёл тебя! Садись ко мне на плечо, мы идём по пятам армии шведов.

- Какой же я Мунин, старик? Куда уж мне до легендарного ворона Одина? Я всего лишь незадачливый охотник, превращённый в птицу. - ответил ему, на своём, вороньем, юноша.

Ивар даже не надеялся, что получит ответ, однако Руг продолжил:

- Ты вылитый Мунин! Грация, сила, повадки. Просто, ты, как и я, забыл, кем являешься на самом деле.

- Ты что же это, понимаешь меня?!

- Конечно. Пойдём, нам ещё многое необходимо успеть.

Удивлённый и заинтригованный молодой человек, решил всё же последовать за стариком и послушно сел на его правое плечо. Без сна и устали, они двигались сотни вёрст, спеша к месту битвы. По пути, Руг и Ивар сдружились. Хотя юноша и считал старика сумасшедшим, он всё же ценил единственного человека, что его понимал. Хотя иногда ему и казалось, что тот только делает вид, что понимает, а на самом деле просто пребывает в постоянном бреду. Или это ворон сам убедил себя в том, что оказывается понят?

Спустя неделю путешествия, они наконец настигли поля, где должна была состояться битва. Однако, там уже не было ни одного боеспособного воина. Только раненные и трупы. «Один» опоздал на свой последний бой. С горечью он бродил по полю брани, в надежде найти кого-нибудь, кто мог бы поведать ему о побоище.

Один из раненых солдат, лишённый ног, узнал старика и весело окликнул его:

- Руг! Что за дела! Как ты тут оказался?

- Какой же я Руг? Что, смертный, не узнаёшь отца всех асов и людей, Одина?

- Уж и не думал, что всеотец будет выглядеть, как мой старый боевой брат! Прошу прощения. И что же, неужто сам Один решил спуститься и забрать меня в Вальхаллу?

- Да нет, я тут, на битву пришёл.

- Так она давно закончилась!

- А кто в ней победил? Наши?

- Да откуда я знаю? Остальные войска давно уж дальше пошли. А я то тут остался. Сам конунг Скегги меня пополам перерубил. Хоть узнал наконец, почему его «Диким» прозвали.

- Может мне слетать, посмотреть, не успели ли армии уйти далеко? Они могут всё ещё быть где-то рядом. - вмешался Ивар.

- Что это твой ворон накаркивает? - спросил раненный.

- Что ветра войны переменчивы. - пояснил старик.

- Понятно... Могу ли я спросить, что Один, опоздавший на битву, будет делать дальше?

- Будет искать другую битву.

И с этими словами, Руг удалился в неизвестном направлении. А может то и правда был сам Один? В любом случае до сих пор ходят слухи, что одноглазый старик, с беспокойным вороном на плече, шествует по местам сражений и глухим тропам.

Сага о купце

В славном шведском городке Бербергене, что на севере, РагнарСнорсон опять скрывался от гнева конунга Рунольфа. Говорят, он разгневал того тем, что в тихую торговал с норвежцами, но это не точно.

И всё бы хорошо, Рагнар был жив и вполне здоров. Да вот только, в очередной раз, опальный купец остался без гроша в кармане и с пустым желудком вдалеке от дома. Да и товары были утеряны при спешном побеге.

И вот, на городском рынке, где мог бы сейчас успешно торговать, Снорсон бесцельно скитался и с завистью разглядывал разложенные на прилавках яства и кушанья. Так и хотелось ему взять, да и утащить какую рыбку или кусок колбаски. Да вот только сыт ли будешь одной рыбиной? Да если ещё и стража поймает?

Не хотелось ему из-за какой-то мелкой кражи оказаться в лапах разъярённого конунга. А потому беглый купец скользил среди рядов, не в силах выдумать какую-нибудь схему для быстрой наживы. Это продолжалось ровно до тех пор, пока он наконец не увидел старушку, торговавшую рунными подвесками и прочими мистическими украшениями.

План появился моментально. Взяв валявшийся у дороги камень, Рагнар сел посреди рыночной площади и начал ожидать какого-нибудь простака. Ждать пришлось недолго, ибо там же, по нелепой случайности, оказался его старый знакомый, ярл Хоннинг, прибывший в Берберген по указу конунга.

Разумеется, он сразу же подошёл к старому товарищу и по своей наивности по-дружески заговорил с купцом:

- ДружеРагнар! Какая встреча! Что это ты, небось от господина Рунольфа опять скрываешься? Скажи-ка мне, друг, что ж ты тут с камнем посреди рынка сидишь?

- Продаю его. Жалко конечно отдавать, замечательнейший булыжник! Да золото карманы не отягощает, потому и приходится торговать им.

- Сколько стоит то хоть? Может я его куплю, да помогу брату своему, коль ты в беде оказался?

- Три тысячи золотых монет!

- Три тысячи? Ты что же это, дорогой, из ума вышел? Кто ж у тебя камень за такие деньги купит? Такую сумму и сам конунг, налогами, не всякий год соберёт. Вон старушка, что безделушками торгует, так та хоть по медяку продаёт! У неё то они хоть красивые.

- А что ж ты думаешь, что сей камень простой? Похож на её гальку с глупыми письменами?

- А что же, волшебный?

- Да ещё какой! Своих денег точно стоит. Вот скажи, что тебя беспокоит?

- Жена моя, Вилена, всё наследника не принесёт...

- О, ну как раз с этим он и может помочь! Только там, конечно, особый обряд надо сделать. Уверяю тебя, сразу после него родит! Как миленькая родит, да не одного, а с ходу тройню. Думаешь, я сам не пользовался в своё время? Ох, теперь дети по всему свету мои рассыпаны.

- А что же за ритуал такой?

- Э... Нет! Так просто не расскажу! Сначала деньги, а уже потом история. А то может обманешь меня или украдёшь мой драгоценный камешек.

- Я и не думал... - ярл замер в нерешительности.

- Ну раз не хочешь брать, не бери. Вон годи Ульрик предложил мне за него четыре тысячи. Для своих ритуальных дел. Но я всё думал приличнее покупателя найду... Да ещё и скидку сделал тебе, как брату... Но если не хочешь брать, тогда я всё же продам Ульрику, пусть пользуется на здоровье.

- Не смей! Вот кому-кому, а этому змеёнышу годи продать не позволю! Сам же знаешь, этот подонок недавно мне такое нагадал! Месяц назад сказал мне, что я умру от болезни и предательства. А я то живой и здоровый до сих пор! - Хоннинг отцепил свой тяжёлый кошель и кинул купцу, — На! Держи свои деньги! И рассказывай скорее, как пользоваться этим чудо-камнем!

Еле сдерживая хитрую ухмылку, Рагнар начал вещать:

- Вот это уже другое дело! Смотри, чтобы камень сработал как надо, нужно в точности следовать обряду. Отступишь хоть на шаг, накличешь беду! Сначала, в самой тёмной ночи, выйди нагим на улицу, держа камень строго над головой, на вытянутых руках. Затем тебе нужно будет с закрытыми глазами пробежать через лес до ближайшего водоёма, я знаю, у твоего замка есть подходящее озеро. Брось этот камень в воду и крикни трижды своё желание. А затем беги обратно, тоже с закрытыми глазами. И самое главное, пока ты бегаешь, тебя никто не должен видеть!

- А это точно сработает? Как-то странно звучит... Да и булыжник твой получается одноразовый?

- Ничего он не одноразовый! Его же и достать со дна можно. А потом снова использовать. Как я, думаешь, узнал, что он волшебный?

- Так зима же!

- Ну летом можно будет достать! Я так понимаю ты хочешь, чтобы я отдал его Ульрику? Он таких глупых вопросов не задавал...

- Нет-нет! Я за него заплатил и я его использую! Давай сюда!

Так, Рагнар удалялся с рынка, со звенящим кошелём. А Хоннинг остался стоять с камнем в руках. И пока купец пил мёд и веселился в местной корчме, обмывая обман, ярл двинулся в свой замок, дожидаться ночи.

Как только взошла луна, он, в точности следуя инструкциям, вышел с камнем на улицу. Было очень холодно и темно, тем не менее, простаку ярлу удалось добежать до самого озера с закрытыми глазами. Там он, почти околев и смертельно устав, кинул камень в воду, прокричал своё желание и побежал назад.

Кое-как добравшись домой, Хоннинг, естественно, очень сильно простудился. Придворный врач не смог его излечить даже с помощью кровопускания и прикладывания козы к темени. А потому бедный ярл умер в муках всего через неделю, оставшись, и без камня, и без наследников.

Что же до Рагнара? Тот быстро воспользовался смертью ярла, женился на его вдове, с которой у него давно был тайный роман, присвоил замок и жил себе, припеваючи вплоть до следующей своей авантюры.

Сага о камне

Из таинственного Винланда в Европу, викингами был привезён странный рунический камень. По сути своей это была красивая безделушка. Но за камнем закрепилась крайне дурная репутация.

Его первый владелец, авантюрист Бьярни Хюльфсон, умер от стрел индейцев при побеге с далёкого континента. Соответственно, вторым владельцем камня стал Гудбранд Безухий, друг исследователя.

Конечно, нельзя сказать, что это украшение как-то навредило его жизни. Напротив, он вполне выгодно продал безделицу на рынке жаркой Мавритании. Местный рыбак-бербер крайне заинтересовался диковинкой и отдал за неё всё серебро, что получил за продажу дневного улова.

Взяв тонкую верёвочку и купив у местного кузнеца железное ложе, рыболов соорудил из камешка нехитрый амулет, которым порой прихвастывал перед другими жителями деревни. Ну и на девушек производил впечатление богатого жениха. Правда, недолго.

Уже через пару недель после покупки, выйдя в море, он отплыл слишком далеко от берега и заблудился. А ведь такого с ним раньше никогда не случалось! И ладно, полбеды - заблудился, но подхватившее шлюпку океаническое течение решило прокатить бедолагу до самой Иберии.

Всего, без воды и питаясь сырой рыбой он прожил пять дней. На шестой его тело вынесло на берег, где на него тут же налетели дети, быстро раздев покойника. Один из мальчишек, самый бойкий, сумел забрать камень себе.

Сразу после этого, его несколько раз отругал отец, по сущим пустякам. Затем же, его стали ловить на каждой детской шалости и забаве. Когда очередная безобидная шутка над деревенским священником, закончилась суровой поркой от матери, мальчик понял, что дело в амулете. И выкинул его у ручья.

Через день, к этому ручью, как раз пришёл местный сапожник. Ему приглянулся красивый камешек, лежавший без хозяина. И он его забрал.

Сложно перечесть сколько раз он саданул себе по руке в следующий месяц! Мат из мастерской лился нескончаемым потоком. И ладно бы он только бил по многострадальной руке, так ещё и почти все клиенты разом отменили почти готовые заказы. Ремесленник также смекнул о негативном влиянии камешка, а потому стал думать, как бы ему от него избавиться.

А тут, как раз у его дяди, жившего в провансе, была свадьба, на которую сапожник был приглашён. Дядю он не слишком любил, но на празднике пел ему самые сладкие песни:

- Вот, дядюшка, камешек возьмите! От чистого сердца дарю!

Дяде, разумеется, приглянулась такая безделушка. Более того, он сразу же подарил его своей молодой жене, чтобы любоваться и ей им, одновременно. Вскоре девушка забеременела, но роды вышли неудачными, ребёнок их умер. Изнемогающая от горя женщина, не желая больше видеть мужа, убежала на север, в поля.

Вскоре её нашли у просёлочной дороги. Она споткнулась, упала и разбила голову о камень. Вещица стала приобретать всё более зловещую репутацию. Особенно, когда она попала к местному герцогу. Тот надел его и случайно был подстрелен своим сыном, на первой же охоте.

Наследник уверял, что испугался внезапно выскочившего из-за дерева отца. Но, поскольку амулет достался именно ему, никто не поверил в то, что убийство было случайным. Его судили королевским судом, а всё имущество продали в пользу короны.

Купец, который приобрёл роковое украшение, чуть было не потерял свой обоз, пока ехал в Северную Германию. Телеги так и норовили потерять колесо, а лошади вели себя крайне странно. К тому же, его трижды обсчитали в придорожных харчевнях.

В общем, торговец еле добрался до своего пункта назначения. И, зная об истории камня, предлагал даже доплатить тому, кто его заберёт. Так у него состоялся диалог с одним из путешественников из Швеции:

- Говоришь, доплатишь, если я его заберу? Сколько?

- Две серебряных монеты.

- Как насчёт десяти золотом?

- Что за сумма такая! У меня столько нет.

- Ну коли нет, так и оставайся со своей безделицей.

- Ладно-ладно, как насчёт пяти серебром?

- Золотом.

- Золотом? Это точно грабёж.

- Ну, ты же хочешь избавиться от камня с очень дурной историей, а значит должен доплатить за риск, который я на себя беру.

- Ладно, пять золотом, так пять золотом. Держи.

Путешественник, довольный звоном монет в кармане и повесив камень на шею, отправился домой, в Скандинавию. Шёл он долго и по пути мало останавливался. Пару раз воспользовался паромом и в итоге, в дне пути от дома, в одном из глухих северных лесов, на него напали разбойники.

Трое бандитов были наслышаны о том, что в этих краях проходил богатый мужчина, а потому без промедления убили беднягу и стали разбирать его добро.

Но их то трое, а монет пять. Кому-то явно должно было достаться меньше. Да ещё этот красивый амулет...

В общем, рассорились налётчики и поубивали друг друга за золото. Ну а камня, с той поры, след простыл...