Школа

Глава 1

Мне исполнилось десять лет и зимой я пошёл в школу.

Почему зимой? Да потому что занятия начинались с первого декабря, когда все основные работы по сбору урожая и подготовке к зиме заканчивались и дети, вместо помощи в работах, могли, наконец-то, пойти учиться. Вообще-то, сроки начала занятий были довольно условными. Всё зависело от учителя. Как скажет, так и будет. В разных местах было по разному и учебный год мог начинаться с августа по декабрь. В большинстве мест он начинался с ноября.

Школа была церковно-приходская и находилась в соседнем селе. (В селе народу больше и церковь имеется. А в деревне церкви нет.) Это был большой рубленый дом рядом с храмом. Ставили её и содержали всем миром на общинные деньги, деньги епархии и пожертвования местных купцов. Ходили в неё дети из села и из близлежащих деревень. Школа была одноклассная. Учились в ней два года. Обучали Закону Божьему, церковному пению, письму, арифметике и чтению. Преподавал местный приходской священник, отец Илларион.

Церковь и школа в с. Мартыновском - на Киренге.

Вот в неё-то меня и снарядили учится. Дали с собою сумку суконную. В неё сложили письменные принадлежности, хлеба горбушку, соли, лука. Иди, говорят, Ондрюшка, учись – грамотным будешь.

В школе весело, шумно. Ребятня, девчонки. И знакомые и не знакомые. Вошёл учитель. Все расселись по партам.

Урок в церковно-приходской школе.

Я на предпоследнюю парту сел, с краю. А позади меня мальчишка, на год-два постарше. Он уж второй год в школе занимался. Да такой вреднючий оказался. Как учитель отвернётся, так он втихаря то под рёбра меня ткнёт, то за волосы дёрнет. Терпел я, терпел, а потом не выдержал.

Ученики в школе для письма грифельными досками пользовались. Бумага-то дорогая была. На почеркушки её жалко тратить. А на доске напишешь грифелем, потом тряпочкой сотрёшь и снова напишешь. Была она из черного сланца. Пластина такая, миллиметров 5-10 толщиной, размером с развёрнутую тетрадку и в рамочку из дерева оправлена. За чёрный цвет эту доску ещё аспидной называли. У меня тоже такая была. От старших братьёв досталась, когда те в школе учились.

Грифельная (Аспидная) доска.

Вот этой-то доской я с разворота ему в лобешник ка-ак заряжу. А она бздыньк – и напополам. Хрупкая, зараза, оказалась. Тут отец Илларион подскочил, за ухи ухватил, меня и того парня. Да ловко так, больно. Из-за парты нас тянет:

- Да сколько ж это можно!!! Вон из класса, ироды! И чтобы духу вашего тут не было!

Делать нечего. Собрали мы свои вещички. Я разбитую доску в сумку положил.

На крыльце мы с тем мальчишкой вновь подрались. До кровавой юшки. Потом, как водится, замирились, познакомились. Петькой его звали. Сын дядьки Митяя из соседней деревни.

Потом вместе на горку побежали кататься. Катались до самых сумерек. Весло было.

Вечером от батьки, знамо дело, влетело. Вожжами отходил за милую душу. А я упёрся как баран:

- Не пойду больше в школу – и всё. Что хотите делайте. Выгнали – и выгнали. И доски грифельной у меня нет. А читать да писать сам выучусь. Вот! Если что братья помогут.

Так и закончился мой первый и он же последний в жизни день обучения в школе.

А писать, читать и считать я уже года два как умел. Когда братья учились, всё время около них вертелся. Что они делали, то и я. Так вот.

Андрей Платонов

28.02.2020 г.