Shin Megami Thousand Lakes

Серия 1.Карты, деньги, стеклотара.

— Есть у итальянцев одна поговорка: кто нашёл друга — нашёл клад. — обращаясь ко мне, улыбнулся сжимающий в руке квитанции на автомобильные грузы и обнимающий за талию Сайаку счастливый Блаулихт. — Так вот, запомни: у тебя в Японии есть друг.

— И в Америке. — стряхивая пылинки с нового костюма, добавил спонсор.

— Может быть, в Англии, мистер Браун? — уточнил я.

— Не Браун, а Сприн. — показал паспорт англичанин. — Фирмы «Springsteen Digital UK» больше не существует; моя доля капитала уже переведена, куда следует, а я сам вместе с мистером Фрахтштелле в поисках лучшей жизни прямо сейчас улетаю в Майами, где, как Ковакс и Найтхоукс, немедленно займусь коммерцией.

— А у тебя — здесь, в родном Цюрихе. — обратился к Бендибусу стоящий рядом со мной Ингвар. — Двери моего салона для тебя и Сейко открыты всегда.

— А для меня и Кармэн Гии? — робко спросил я. — Работа-то нам всё равно нужна!

— Конечно! — хлопнул меня по плечу Брассет. — Ты нам такую рекламу сделал, что от клиентуры теперь нет отбоя: на призовой хэтчбек, Alfa Romeo и Isuzu теперь приезжают смотреть со всего ЕС! Заходите ко мне сегодня: устрою без проблем!

— А Кармэн? — кивнул я на ожидающую под окнами аэропорта на капоте сизой BMW Z3 Coupe E36/8 свою будущую жену.

— Не вопрос: будете работать вместе. — тряхнула головой преобразившаяся из копии Nena в копию In-Grid внезапно появившаяся хозяйка авторазборки. — Раз уж я Илону под крыло взяла, то почему нельзя и её?

— Мама Бенц… — открыл было рот Блаулихт… И тут Сейко оперативно потянула его за собой: подоспели призванные отвезти важных пассажиров прямо к самолётам гольф-кары с жёлтыми мигалками.

— Виола Сиглинд. — помахала ему на прощание девушка. — Прощай, «мистер Buick»!

— Да, точно «мистер Buick»: лучше и не скажешь. — передвигаясь по заснеженному Цюриху под передаваемую по радио спокойную Days go by в исполнении Dirty Vegas за рулём белого американского седана Chevrolet Alero 99, вспоминал Блаулихт. Несколько лет прошло с момента его отбытия на берега Японии; по календарю уже два года стояла следующая декада, когда он, в очередной раз выкроив время на одной из январских недель, прилетел в родную Швейцарию: навестить друзей с родственниками. Посетив родительский дом и взяв отцовский автомобиль, он направлялся туда, откуда «выросли ноги» последнего заезда его карьеры…

Трёхэтажное здание с длинной вывеской «INGWAR BRASSET MOTORS: ПРОДАЖА И СПЕЦИАЛИЗИРОВАННАЯ ПОДГОТОВКА АВТОМОБИЛЕЙ» по-прежнему стояло на своём месте; даже ассортимент спустя годы не утратил комбинации уникальности и разнообразия: фешенебельный красный Volvo C70 06, привезённый из Великобритании дизельный Peugeot 106 Ski 95, внедорожные Renault Scenic RX4 00 и Rover Streetwise 04, горячий хэтчбек Volkswagen Polo Couре GT 93, угловатый огненно-рыжий Dodge Nitro SXT 08, а также занимающий почётное место на подиуме Chevrolet Camaro Z28E, сбоку от которого стоял расписанный флеймами универсал Ford Country Sedan 65 на дисках Ansen Sprint… Впрочем, до выставленных на народное обозрение автомобилей нашему герою не было никакого дела: гораздо больше его интересовала расхаживающая туда-сюда с полным песка железным ведром знакомая фигура.

— Ингвар! — выйдя из машины и скатав снежок, ловко залепил его в старого знакомого бывший гонщик. — Ку-ку!

— Блаулихт! — бросив выполнять широкие движения сеятеля, обернулся и подбежал к нему Брассет. — Это ты?

— Я, Ингвар, я. — пожал ему руку Бендибус. — Как жизнь молодая? Что нового?

— Ничего, помаленьку. — почесал затылок коммерсант. — В город снова приезжали Bon Jovi, муниципалитет приобрёл снегоуборочную Lada Niva, Берд и Амман получили повышение, а Виола с Илоной выбрались отдыхать в Ниццу… У тебя-то как идут дела?

— Всё отлично: Сайака задумала основать музей американской культуры, а руководство Buick решило полностью переориентироваться на азиатский рынок и выбило для меня разрешение по упрощённому ввозу старых моделей с их конвертацией под японские требования для движения по дорогам общего пользования… Кстати, коль речь зашла о торговле: у тебя тут слегка пустовато, не находишь?

— Как грянул финансовый кризис и прошла гоночная слава — клиентура разбежалась, решив попридержать денежки у себя. — объяснил Ингвар. — Вот, едва сводим концы с концами; Стиджн, конечно, выступал на Lotus Excel SE 87 в городских соревнованиях, но сейчас уже мало кого интересуют кольцевые ретрочемпионаты; тем более, машины с правилами там уже совсем другие… Принцип «Race on Sunday — Sell on Monday» давно потерял актуальность.

— А почему, собственно, следует идти в ретросерию WTCC? — прищурив правый глаз, посмотрел на друга Бендибус. — В мире не осталось других типов дисциплин?

— Критикуешь — предлагай… Мои варианты и идеи давно закончились.

— Без проблем! — усевшись на капот, закинул ногу на ногу отставной спортсмен-кольцевик. — D1GP, хилл-клаймб, чемпионаты-моноклассы; на худой конец, ралли…

— Ралли? Это интересно!

— Намедни я лазил в Интернет, где вычитал следующее: ко Дню Рунеберга, то есть, на первой неделе февраля сего года в финском городе Ювяскюля пройдёт Большой Слёт автоэнтузиастов-любителей со всей северной части Европы. — неторопливо продолжил Блаулихт. — Так, ожидается широкое освещение события в автомобильных СМИ; судя по слухам, туда могут подкатить и представители знаменитой GT Academy. Представляешь, какая публичность на тебя свалится в случае особо удачного исхода? От клиентов отбоя не будет, да ещё и не наших, а заграничных! Вдобавок, дело — в относительной степени бюджетное; от столь заманчивого и выгодного предложения в твоём не самом завидном положении откажется только форменный дурак… Или шизанутый.

— Это же прекрасно! — воскликнул Брассет. — Где регистрироваться?

— Подожди: это тебе не два пальца об асфальт. — осадил его Бендибус. — Проблема заключается в следующем: пилоты и их штурманы обязательно должны иметь финское гражданство, ибо заезд считается для условных «своих». У тебя оно есть?

— Увы, но ни я, ни моя семья не располагают подобной роскошью. — разочарованно вздохнув, отрицательно покачал головой коммерсант. — Теунис с женой — тоже.

— Кстати, а где они сейчас? После тебя планировал заскочить к ним домой…

— Покоряют горнолыжные трассы Норвегии; здесь будут только через три дня.

— Эх, а жаль! — хлопнул себя ладонями по коленям Блаулихт. — Впрочем, нет худа без добра: позвони ему и скажи, чтобы по окончанию отгула ехал сразу в Финляндию.

— Это ещё зачем? — доставая из кармана свой BlackBerry Bold 9900, не понял Ингвар.

— Бюджетные спортсмены сами себя, к сожалению, не отыщут и не уговорят!

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «SUOMEN YLEISRADIO OY» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Shin Megami Thousand Lakes.

Серия 1: Карты, деньги, стеклотара.

=========================

— There's one for the money and two for the sin… — передают по радио песню Patterns в исполнении Band of Skulls. — And three for the tongue when authority kicks in…

— Уле! К тебе пришли! — слышится с первого этажа громкий женский вопль. — Подъём, учитель Юкси!

Уле Юкси — это я. Мне — двадцать семь лет от роду, моя рабочая специальность — преподаватель математических наук, причём я закончил по ней магистратуру (правда, прямо сейчас являюсь временно безработным). Живу с родителями в коттедже у озера недалеко от города Ювяскюля и похож на молодого (времён сотрудничества с Самантой Фокс) бас-гитариста Сами Яффу из группы Hanoi Rocks (на гитаре, конечно, бренчать особо не умею, но зато неплохо владею английским, русским и французским языками).

Прошу прощения. Это что, всё? Здороваться нужно совершенно не так.

For the love of Christ! День только начался, а тут снова ты.

Уле, мальчик мой! Если бы не я, ты бы точно был неполноценным человеком.

Что-то мне подсказывает, что люди прекрасно живут и без странных голосов в голове.

Ну да, ещё люди живут без употребления мяса, без детей, без интересов, без кредитов, без образования, без искусства в каком-либо проявлении; в конце концов, без автомобиля! Можно жить без всего этого, но… Разве это жизнь?

Так, я уже чувствую, что мы опять катимся к ссоре, поэтому давай-ка спустим дело на тормозах и наконец-то отправимся на первый этаж.

Этот разговор всё равно не окончен: мы с тобой обязательно к нему вернёмся, причём в самое ближайшее время.

— Иду. — выключив архаичный магнитофон-приёмник, поднимаюсь с кровати, широко потягиваюсь и топаю вниз по лестнице.

— Как поживает отец? — звучит из прихожей голос матери. — Я как раз яблочный пирог испекла: отнесёшь ему пару кусков. А ты что же это, вокруг озера пешком шпарил?

— Нет, тёть Вьокка: срезав значительный угол, двинул напрямик, по льду коньковым ходом. — отвечает ей юношеский баритон. — Отец — нормально: трудится в поте лица и не варит килью уже где-то недели полторы, если не больше.

Айно Оулуярви, наш сосед и мой бывший одноклассник. Живёт с папашей по другую сторону озера; на жизнь зарабатывает строительством лодок, заготовкой брёвен, рубкой дров и другими «местными халтурками», а на лыжах бегает так, что Бьёрндален, Фуркад и Гараничев курят в сторонке, нервно подпирая стенку.

О, это он… Как там его? Айну? Покажите мне эту семью, которая в здравом уме обозвала своего сына в честь целого древнего народа с японских островов.

Его зовут АйнО, а не АйнУ. Я же давно с ним общаюсь. Как его можно забыть?

Мой дорогой томодачи! Я при всём своём желании просто не смогу забыть этого молодого человека. Если бы у меня было тело и мне бы начали загонять иголки под ногти с целью попытаться заставить забыть Айну, я бы только запомнил его ещё сильнее. Знаешь, почему? Да потому, что когда тебе с силой загоняют иглы под ногти — это чертовски больно!

Да что Вы говорите?

Так точно! То самое чувство, когда тонкий предмет медленно отделяет пластину от ложе — незабываемо... Больно не только физически, но и морально. Данное ощущение сопоставимо с тем, когда ты пытаешься косить траву смычком от скрипки или стричь её маникюрными ножницами. Ты превносишь в этот мир хаос, ибо работаешь не тем, чем работать положено; тебе больно от того, что смычок в теории может быть хоть сколько-то эффективным.

Всё, хватит! Меня уже тошнит.

— Я чего пришёл-то… — снимает он шапку и разматывает шарф. — В город кто-нибудь из вас собирается? Надо вторсырьё на переработку отправить, а отцу неохота RAV-4 (у них — старый SXA10 на пять дверей и с опциональным фаркопом. — прим. Уле) лишний раз ради каких-то банок гонять. — сказав это, он снимает с себя здоровый вещмешок, внутри которого что-то противно громыхает и скрипит.

Ты слышал этот звук, Уле?

Нет.

Как ты мог этого не расслышать? Прекрасная, восхитительная симфония мешка с алюминиевыми банками, законов физики и бытовых звуков. Само понимание концептуальности этой мелодии жизни должно заставить твои волоски на руках шевелиться, аки армию муравьёв. Это — балет, опера и оперетта одновременно, но при всём этом на сцену выезжает красная газонокосилка, на которую никто не обращает внимания. Только представь себе: базовое «Лебединое Озеро», но вместо балерин по сцене кружатся-жужжат газонокосилки в балетных пачках.

По-моему, я ясно дал понять, что мне сейчас не очень хочется тебя слышать.

А мне сейчас хочется, чтобы ты начал рисовать, но ты же не рисуешь…

— Как хорошо, что ты заглянул, Айно! — резко всплеснув руками, мать оборачивается и видит меня. — Уле, я совсем забыла: у нас в подвале уже как целый месяц лежат ящики со стеклотарой. Возьми их, да слетай с другом до Ситимаркета; заодно и прогуляешься.

— Ага, сейчас. — бормочу, просовывая руки в рукава пуховика. — Пешком пятнадцать километров плюс? А жареных гвоздей не хочется? — тем не менее, всё же спускаюсь в подвал, подхватываю ящик и поднимаюсь в гараж.

Жареные гвоздики и шурум-бурум…

Заткнись.

— Что ты собираешься делать? — сняв лыжи, направляется за мной Оулуярви.

— Мама, можно мне взять твою Honda? — кричу так, будто заблудился в глухом лесу.

Твой крик на мгновение заглушил звуки, которые издавались по всей площади данного дома. Словно волк-одиночка, воющий на луну, ты продемонстрировал своё превосходство над данными квадратными метрами и их обитателями. Ты здесь хозяин, Уле; продолжай в том же духе.

Если мне не изменяет память (а такое вполне может быть), хозяином в доме считается тот, на кого этот самый дом оформлен, а не тот, кто громче всех кричит.

Ну давай, скажи ещё, что волков-одиночек в природе не существует. Ты уже со своей математикой стал ну просто настоящим занудой.

— Лучше возьми бабушкину Samara Baltic. — появляется мать на пороге помещения. В руках у неё — здоровая картонная коробка с банками из-под содовой. — Туда больше вторсырья поместится.

— А бабушка не будет против?

— Против? Ха! Её от телевизора ещё как минимум целый час не оторвёшь: Pohjanmaa Elokuva по кабельному показывают.

В твоих мыслях появился старинного вида таймер, который отсчитывает ровно час. Каждая секунда проходит с весьма жутким и давящим щелчком, который одновременно напоминает удар молотком по гвоздю в крышке гроба и хлопок, с которым вылетает пробка из бутылки игристого. Вот так каждый раз, ведь ты не знаешь, что произойдёт, если час пройдёт, а её машины не будет на месте.

Я думаю, бабушка просто насупит брови, немного понудит остальным домочадцам и к моему приезду всё равно будет улыбаться.

А если бы ты, допустим… Ну… Повредил машину?

Тогда час бы оставался не до конца фильма Pohjanmaa Elokuva, а до моей медленной и болезненной смерти. Неплохое, кстати говоря, кино…

— Ладно. — с тоской смотря на инисто-белый лифтбек Honda Integra Quint DA1 EX16 88 и представляя, как классно было бы поднять фары, напихать в салон друзей, да рвануть до центра, ожидаю, пока Айно распахнёт немного скошенную крышку багажника русско-финского хэтчбека и сложит половинку заднего сиденья, дабы ловко затолкать в салон груз вторичного сырья; когда все эти действия наконец-то выполнены, иду за другими ящиками, по пути заглядывая в гостиную: там, уютно расположившись в старом кресле-качалке, действительно сидит и мирно распивает чай наша любимая пенсионерка. Да, от голубого экрана её теперь трактором не оттащишь…

Даже таким славным экземпляром, как Lamborghini 653 DT?

Ты бы ещё британский Ferguson сюда приплёл.

Стоит отметить, что наша бабушка привыкла эксплуатировать вещи «до победного конца»: так у неё было и с машинами. ZAZ 965A Jalta пробегал у неё пятнадцать лет, пока на одном подъёме переживший множество капремонтов моторчик с воздушным охлаждением внезапно не отбросил коньки; примерно столько же прокаталась её Lada 1300S 2103, окончательно потеряв всякую ремонтопригодность в середине девяностых; после этого классический седан-трёхобъёмник уступил место пятидверному хэтчбеку Lada Samara Baltic GL 97 (21093-22) в цвете Jade Grun Metallic (здесь стоит отметить следующее: смотавшись до завода в Уусикаупунки, бабуля щедро оплатила установку стольких дополнительных опций, что индекс GL ей автоматически заменили на более навороченный (и немецкий) GLX; спойлер с третьим стоп-сигналом, люк со шторками, кованые титановые диски Forma, подогрев сидений и зеркал Hagus, линзованные противотуманки в бампере, электрические стеклоподъёмники, отделка под корень дерева PreWoodec, дворники на фарах (и это — не считая стандартных примочек, типа лампочки-индикатора «CHECK ENGINE» на центральной консоли, усилительных труб внутри дверей, приятных электронных часов, а также нового руля с водительской подушкой безопасности и хорошей антикоррозийной обработки, благодаря которой машина выглядела так, будто сошла с конвейера буквально на неделе)).

Точно не мой тип женщин.

Хвала Всевышнему: не хватало тебе ещё до старух опускаться.

Как бы то ни было, очень скоро мы с Айно, заполнив свободные места для багажа, уселись в автомобиль и выдвинулись по заснеженной просёлочной дороге в сторону Ювяскюля, дежурно болтая о самых разных вещах (вполне качественно проложенная шумоизоляция позволяла даже перешёптываться: полторашку с джиэмовским впрыском не было слышно ни на малых, ни на высоких оборотах, а чёрный пластик не громыхал и не скрипел).

— Представляешь, мне сегодня приснилась идеальная жена. — закончив обсуждать бытовые вопросы, зеваю я, попутно немного сильнее прижимая педаль к полу.

— Это какая же? — с интересом вопрошает сосед.

Властная. Высокая. Умная. Тонкая, словно спичка. Холодная, аки зима начала сороковых. Следит за собой. Предпочитает брюки — джинсам, а броские туфли на каблуках — кедам. Уверенная, но элегантная походка. Короткие волосы, длинные пальцы, но самое главное — художница или композитор… Похожа на Марион Котийяр, водит Suzuki Ignis Sport и регулярно ходит в оперу.

— Такая, которая встречает с работы и говорит: «Дорогой, я прекрасно понимаю, что у тебя выдался сложный день, поэтому хочу сказать, что люблю тебя и всегда поддержу. А прямо сейчас возьми из холодильника пиво с чипсами, поиграй в приставку, и потом иди хватать меня за сиськи.» Более того, она одета по моде и похожа на модель из Playboy…

Я в тебе разочарован.

— Таких не бывает. — отрицательно мотает головой Оулуярви. — Как не существует кольцевых гонок на минивэнах, непачкающихся тарелок или самоперезаправляющихся пододеяльников. Кстати говоря, а ты чего так шпаришь? На дерево же налетим…

В некотором роде Айну прав. Не уверен в его утверждении насчёт гонок, но вот насчёт женщин, тарелок и пододеяльников с ним не поспоришь.

— Не налетим. — успокаиваю я. — За несколько лет подработки репетитором на дому мне удалось научиться нормально ездить; более того, по сравнению с моим Subaru Mini Jumbo, в котором не работала печка, эта Lada — настоящий супер-люкс.

— Слушай, а включи-ка ты радио! — внезапно просит Айно. — На русской волне после обеда обещали передавать ретро-мелодии. — выполняю просьбу, вследствие чего из динамиков стереомагнитолы в передних дверях начинает раздаваться чьё-то приятное мужское пение:

— Это было летом, летом,

Это было знойным летом.

На асфальте разогретом,

Перед входом в старый сад

Ждал я встречи под часами…

ГДЕ ТОМИЛИСЬ ВЫ И САМИ

МОЖЕТ БЫТЬ, СОВСЕМ НЕДАВНО

МОЖЕТ, СОРОК ЛЕТ НАЗАД…

Дай Бог мне сил…

***

— Где я найду нормального раллийного водителя? — останавливая свою BMW Z3 Coupe E36/8 на перекрёстке заснеженных грунтовых дорог, с напором спрашивал по телефону Теунис. Накануне он и Кармэн, завершив отдых в Норвегии, по спецзаданию Ингвара Брассета приехали в Финляндию, где, остановившись недалеко от Ювяскюля в отеле Scandic Laajavuori, приступили к делу: Гиа (точнее — Теунис: свадьба была сыграна почти сразу после победы в состязании) принялась обзванивать местные спортивные комитеты, а Стиджн отправился на поиски молодёжных тусовок, памятуя о том, каким образом встретился с Блаулихтом.

— Это же Финляндия! — ответили с того конца провода. — В этой стране раллийными умениями обладает каждый второй человек, а каждый пятый резидент — потенциальный «летающий финн»! Ищи, друг мой ситный, ищи!

— Но я же ведь по-фински плохо шпарю! Эй! Алло? Тьфу ты! — услышав отрывистые гудки, Стиджн тяжело вздохнул, убрал Nokia 5230 в карман зимней куртки, после чего, отстегнув ремень безопасности, вышел из салона на заснеженную улицу. — Вот, ещё и зарулил к чёрту на рога; где здесь указатель какой-нибудь? — тут до его чутких ушей внезапно донёсся звук рядного впрыскового четырёхцилиндровика, а через несколько секунд мимо BMW на полной скорости, подняв за собой великое облако снежной пыли, промчался изумрудный пятидверный хэтчбек; недолго думая, победитель любительских двадцати четырёх часов Нюрбургринга поспешил, прыгнув обратно за руль, под Men in black в исполнении Will Smith броситься в погоню, попутно надеясь выбраться на хоть какое-нибудь шоссе.

В процессе лихой поездки по разветвлённой сети грунтовых дорог Теунис невольно поразился прыти, с которой девятка пёрла по снегу: не было никаких лишних движений, размазанных показательных заносов и прочей атрибутики из разряда аттракциона «эх, прокачу!»; чувствовалась уверенная рука имеющего некоторое портфолио водителя. В подобном темпе оба автомобиля добрались до трассы номер 18(23), где 21093-22 пошла ещё быстрее; подгоняемый инстинктами Стиджн попытался тоже поддать газу и догнать четырёхколёсный продукт финско-русского сотрудничества, однако, плану помешали возникшие в центральном зеркале заднего вида синие маячки…

— Офицер! — мгновенно затормозив на обочине, выскочил наружу и подбежал к тёмно-сине-белому универсалу Volvo V70 98 с надписью «POLIISI» на бортах взволнованный швейцарец. — Офицер! Как хорошо, что вы остановили именно меня! Скорее, нужно догнать вон ту изумрудную машину: это — вопрос геополитической важности! — кое-как изъяснившись на смеси немецкого с английским, умоляюще взглянул он в суровые глаза блюстителей правопорядка.

— Садитесь. — распахнулась задняя дверь патрульного автомобиля.

***

— Почему азиаты очень падки на Buick, а не на условный Maybach? — помогая Ингвару засунуть чемоданы в багажник Alero, объяснял Блаулихт. — Потому, что одновременно богатый и умный азиат при желании немного выделиться из толпы не будет брать себе двухцветный Maybach 62, тем самым выставляя напоказ своё богатство, а станет вести себя сдержанно, как и пенсионеры в США, которые могут позволить себе Cadillac или Jaguar, но не желают задирать свой нос перед знакомыми на церковной парковке. Купив Buick, этот условный азиат получит тот же набор опций, но в другой обёртке, плюс чуть больше надёжности… Да и потом, именно Buick были импортированы в Азию в начале XX века, и их, как и в послевоенные годы, могли позволить себе только очень влиятельные и богатые люди, включая некоторых политиков. Вот, почему конкретно эти автомобили разлетаются там, словно в холодный зимний день — горячий уличный окономияки. Как я это всё узнал? Поработал с разными источниками, сделал пару звонков, освежил старые контакты… И, к слову, не прогадал: видели бы меня на открытии господа из Детройта…

— Правильно Виола говорила, что ты у нас «мистер Buick». — разобравшись с багажом, облокотился на крышу белого седана Брассет. — Теперь не только для США, но ещё и для некоторых обитателей «земель более развитой цивилизации» с её окрестностями.

— К слову, занимается наш салон не только машинами этой марки: мы ещё и остальных американцев продаём, причём успешно: недавно один японец, купив Plymouth Satellite Sebring Plus 71, приобрёл внагрузку Saturn L-Series 03! А началось всё с одного белого Buick LeSabre Custom Sport Coupe 69, наводку на который я по прибытию получил то ли от Поарч, то ли от Парати… К слову, как его забирали — тоже отдельная история.

— Ну-ка, ну-ка… — заинтересовался Ингвар.

— Прилетели мы на Хоккайдо, добрались до городка Немуро-си. Дыра ещё та, но не так проста, как кажется… Так вот, на станции нас встретил один русский старичок, посадил в раздолбанную Honda Stream 02 и повёз в гаражный кооператив с кучей американских автомобилей и лодочной мастерской; пару раз даже пришлось вылезать и толкать это «серебристое чудо», ибо гравийные подъезды там были очень разбитые. Короче говоря, приехали, откинули брезент, подняли машину краном — а там всё черным-черно, ибо до краёв плотно залито корабельным суриком! Рычаги, рама, тяги, пороги… И ведь не ясно, что там скрыто: может быть, от долгой жизни в замечательном северном климате смесь из деталей только на нём и держится! Короче говоря, представив объём работ, я всё же решил сыграть в эту «русскую рулетку». Почему? Ещё Алистэр говорил, будто у меня внутри головы имеется какой-то отдел, который всегда находит, на что потратить всё свободное время и деньги, при том не спрашивая, где эти ресурсы брать. Сейко, само собой, была против…

— И как, взяли?

— Взяли… Ты же знаешь: если мне что-то понравится, и даже если при этом оно будет «не в кондиции», я всё равно найду аргументы в пользу покупки. Тем не менее, после того, как эту машину привезли в реставрационную мастерскую клуба, все были приятно удивлены общим уровнем сохранности, однако, пришлось изрядно работать с мелочами в салоне. Только представь, сколько даже в такой старой машине рычажков, кнопочек, циферблатов и проводов, причём каждый из этих элементов надо тщательно проверить и починить, поскольку из работоспособности каждой пусть даже самой незначительной детали в отдельности делается общее ощущение качества. Не будешь же прикручивать идеально перешитое кресло на ржавые салазки, подтягивая закисшими болтами, даже несмотря на то, что коррозия носит исключительно эстетический характер?! Короче говоря, спустя две недели напряжённых коллективных работ грамотно «взбодрённый» Buick ушёл с молотка, а я получил деньги на открытие дела и окончательно переехал из подсобки гаража White Club в город Сёнандай. Как уже говорил, азиаты уж очень падки на Buick и некоторую другую «старую экзотику», а я активно этим пользуюсь.

— Услышь такое основатель марки — он бы в гробу перевернулся. — захлопнув крышку багажника, выдал Брассет. — Если сейчас сам на небесах не как пропеллер…

— Не думаю: поскольку он скопытился в 1929 году, когда ему было семьдесят четыре, я полагаю, что у него не было очень ясного представления об азиатах, если оно вообще было. — садясь за руль, почесал затылок Бендибус. — К слову, начинал сей гражданин с продаж сантехники и прочего сопутствующего оборудования, потому не исключено, что ему вполне себе мог нравиться их фарфор…

***

— Во-первых, благодарю вас за оплату нашего штрафа. — сидя в полном отдыхающих людей ресторане отеля Scandic Laajavuori, за обе щеки уплетаем мы с Айно аппетитные куриные отбивные в кляре, заедая их картофелем фри под соусом барбекю; туда-сюда курсируют официантки, а студенческий мини-оркестр на небольшом возвышении играет мелодию-нетленку из репертуара Гленна Миллера (кажется, спокойную Pennsylvania 6-5000). — Во-вторых — за обед. В-третьих, не будете ли вы так любезны повторить ваше столь необычное предложение ещё раз?

Помнишь, о чём я говорил тебе с утра? Про людей, которые живут без мяса или искусства. Как нетрудно догадаться, с мясом ты уже проиграл. Следовательно, с искусством — тоже.

Ты всё ещё никак не заткнёшься? Сначала вы вместе с тем полицейским усиленно драли мой мозг в два смычка, а теперь ты внезапно решил припомнить мне какой-то абсолютно неважный утренний разговор?

Вообще-то, друг мой научный, я тебе прекрасно дал понять, что тот разговор не был закончен, а также посчитал нужным напомнить следующее: чем раньше мы с тобой его завершим, тем лучше.

Но не во время того, когда мне выписывали штраф, правильно?

Для этого разговора идеально подходил такого рода беспорядок. Я рассчитывал на то, что ты перестанешь меня слушать и согласишься, но похоже, ошибся: ты действительно хочешь поговорить на эту тему. Да-да, если достаточно сильно присмотреться, то в тебе всё ещё можно разглядеть надежду.

— Я предлагаю вам принять участие в ралли. — в который раз за полтора часа устало объясняет нам обоим Стиджн Теунис. — Гонорар — установим; все расходы — оплатим; машину — предоставим; напарником — обеспечим; остальное я вам разжевал, пока мы ехали, беседовали и обедали.

— Я — пас. — отрицательно мотает головой Оулуярви. — Вот если бы вы состязания вроде биатлона предложили, или какую эстафету лыжную — я бы сразу обеими руками и ногами, да на собственном спортинвентаре…

Знаешь, пусть это прозвучит для меня странно, но мне бы очень понравился вариант с биатлоном.

Почему так?

Ты ещё спрашиваешь? Очевидно же, что биатлон — это искусство! Снег — есть чистый белый холст, лыжи — есть кисти. За твоей спиной остаются удивительно приятные глазу линии. Ключевое слово здесь «линии», Уле. Ты рисуешь сразу две линии: они… Ну… Очень линейные. Но самое интересное — это секция со стрельбой. Порабощённое орудие убийства всегда при тебе. Его родственники убивали тысячи людей во время войн, а твоей можно убить… Хм, ну, разве что, мишени или твоё желание заниматься спортом.

Винтовки для биатлона так-то тоже считаются огнестрельным оружием.

Подожди… То есть, из ТАКОЙ винтовки тоже можно подстрелить человека? Да ещё и насмерть?

Насколько мне известно, в «такие» винтовки заряжают калибр 22 Long Rifle.

Уле, для меня сейчас ты вообще не внёс никакой конкретики.

Да. Подстрелить человека насмерть вполне возможно из винтовки для биатлона.

Whoops-A-Daisy…

— А вы, nuori mies? — обращается ко мне внезапный швейцарец (выглядит он, кстати говоря, солидно: визуально ему можно дать все тридцать пять). — Я имел удовольствие наблюдать ваш сверхскоростной пилотаж: минимум заносов, максимум эффективности, причём всё это — без какого-либо штудирования стенограммы! Ну, согласны?

Уле, а на ралли тоже стреляют по мишеням?

Нет.

А по людям?

Точно нет!

А почему?

Ты имеешь в виду «А по чему стреляют?» или «А почему НЕ стреляют?»

Знаешь, теперь мне интересны ответы на оба этих вопроса.

Нет, на ралли никто ни в кого и никуда не стреляет. Это — автогонки. Немного похоже на топгировский автопробег до Полярного Круга или американские скоростные поездки через всю страну вроде Заезда-2904 или Пушечного Ядра.

Ни слова больше! Я услышал, что там бегают автомобили и теперь хочу, чтобы ты на это согласился. Просто представь, Уле: автомобиль стоит вертикально и бегает на задних колёсах. Клянусь, это всё — серебряный век русской поэзии, только на транспорте! Я желаю это видеть, мальчик мой. Я должен это увидеть! Я обязан это лицезреть!

Во-первых, автомобили там не ходят на задних колёсах; во-вторых, я не очень-то горю желанием связывать себя с ралли.

Сухо выдав дежурное «подумаем» (и забрав протянутые визитные карточки), мы с Айно поспешно покидаем помещение, садимся в припаркованный у детской площадки хэтчбек и наконец-то продолжаем прерванный путь до Ситимаркета.

Ага, ты сказал «подумаем»! Когда взрослые обычно говорят маленьким детям «подумаем» или «посмотрим» — это почти всегда означает «да».

Есть такое понятие, как «правила этикета»: я не хотел отказывать ему прямо после того, как он оплатил штраф и покормил нас. Честно говоря, я благодарен этому джентльмену, но мне действительно не очень хочется принимать участие в ралли.

Какой же ты всё-таки скучный. А если ему в конечном итоге не позвонить, это можно будет считать нарушением правил этикета?

Hitto!

— Да, странный он какой-то. — пока за стёклами бежит заснеженный асфальт трассы 18(23), идёт наш диалог под тихую Lonely Boy в исполнении The Black Keys, что крутят на волне SuomiPop. — А ты что думаешь?

— Считаешь его фриком — забудь и не перезванивай. — пролетает мимо окон стоящий на обочине синий информационный щит с километражом. — Хочешь приключений на задницу — я тебя не держу: звони.

— Если я не позвоню, это будет слишком грубо. — обгоняет нас сумасшедший серый Hyundai Matrix 04 с прицепом-коневозом. — Лучше уж следующим утром или сегодня вечером опять приехать, да вежливо отказать.

Нет. Ты не посмеешь отказать. Я не позволю.

У меня есть хоть какие-либо причины на это соглашаться?

Ты умеешь хорошо жать на педали и нормально крутить баранку: какие ещё нужны причины?

— Дело твоё. — минует наша 21093-22 пытающуюся развернуться на узком перекрёстке гружёную вещами под самую завязку Fiat Albea с русскими номерами.

Ситимаркет, увы, закрыт на ремонт: приходится переехать через улицу, втиснуться между Mitsubishi Colt CZC и Nissan Note E11 на (увы!) не самое ближнее место от входа в универмаг Prisma, перехватить скрипящую на все лады грузовую тележку, после чего, застегнув куртки, наконец-то браться непосредственно за разгрузку.

— Я — до уборной. — внезапно хватаясь за живот, говорит мне Оулуярви. — Догонишь?

— Догоню. — киваю, доставая очередной ящик. Переставив весь груз на платформу с четырьмя колёсиками, запираю машину и неспешно двигаюсь в сторону магазина…

— Кого я вижу! Это же Уле Юкси собственной персоной! — внезапно останавливается рядом со мной полный дамочек лёгкого поведения похожий на бесформенно-уродливый обмылок красно-серый Ford Windstar 97, из водительского окна которого высовывается достаточно модно одетый парень. — Всё мчишься без оглядки на бабкиной девятке?

Seigneur ! Вот это я называю «Прекрасно». Взгляни на его одежду. Взгляни на этот автомобиль, и…

Так. А ну-ка заткнись.

— Чего тебе надо, Косола? — оборачиваюсь, продолжая толкая перед собой тележку с ящиками. — Я приехал сдать подкопленную за месяц тару.

Косола Хедвиг. Считающий себя выше других обеспеченный всем сын богатенького воротилы; обучившись в Кембридже, этот хрен вернулся обратно в Финляндию и плотно занялся «прогрессивной сферой деятельности» (то есть, видеоблоггингом). Мало того, что мы с Оулуярви постоянно страдали от его усилий по порче нашей жизни (включая постоянные выражения того, что мы ему в подмётки не годимся), так теперь он ещё и взрослый период нам отравлять начал. Ну-ну.

Видеоблоггинг? Отличная, мать её, идея! Через видеоблоггинг можно неплохо показать себя в качестве человека искусства. Почему ты не начал заниматься этим делом раньше?

А не слишком ли я стар для этого дерьма?

А он, по-твоему, молодой? Хотя, да. Он хотя бы выглядит молодо, а на тебя без слёз не взглянешь. А всё почему?

Потому, что у него нет голоса в голове?

— Ничего, просто интересуюсь, нашёл ли ты себе работу… Или до сих пор не можешь уцепиться за место, где тебе будут платить пару тысяч евро, ради которых ты угробил несколько лет жизни? — усмехается он, убавляя долбящую из колонок внутри салона Rising to the Top в исполнении Sean Price feat. Agallah.

— Ты же не строитель: что ты строишь из себя хер пойми, кого? — внутренне вопрошая, почему мой друг не возвращается так долго, парировал я.

В твоей голове проносится изображение того, как Косолу начинают буквально собирать по кирпичикам, словно он и правда какое-то здание. Проблема в том, что Косола строит себя сам. Вернее, просто облепливает себя кирпичами, строя из себя типично-кирпичного Косолу. Боже мой, звучит интересно. Из этого бы вышла достойная выставки потрясающая картина с глубоким смыслом, но ты всё ещё не умеешь рисовать.

— Мы — не за бугром в советском прошлом, где ты, учась на строителя, становишься рядовым строителем; сейчас ты можешь учиться на хирурга и стать бомжом. — здесь мне становится непонятна его логика повествования: мозг внезапно перегружается, выдаёт ошибку 404 и отказывается принимать происходящее. — Вертись, дорогуша, пока такие, как мы, делаем на тебе огромные кучи денег, поплёвывая в потолок.

— Я так-то занимаюсь общественно-полезным делом, а не просиживаю штаны перед видеокамерой. — пытаюсь выкрутиться, но помогает это, увы, мало.

Ну… Это был действительно плохой аргумент. Можно же было снова что-нибудь пошутить; дави его своим интеллектом, а не оправданиями! Не заставляй меня думать, что я вдруг оказался не в той голове.

— Только меня знает вся страна, а тебя — один сосед-алкаш! — едва не столкнувшись со встречным Citroen C3 XTR, мажор уезжает с видом победителя; между тем, из сортира с виноватым видом возвращается Оулуярви…

Зайдя в холл Prisma, мы направляемся в дальний угол, где стоят игровые автоматы и аппараты для приёмки вторсырья; у обоих — очередь из скучающих сухих пенсионерок пополам с мужчинами средних лет, от которых пахнет дешёвым дегтярным мылом; один из них мычит унылый мотив песни Whisky Bar группы The Doors.

«15 центов, 25 центов, 40 центов, 60 центов…» — высвечивается в окошке на дисплее автомата по сдаче тары на переработку; сумма внизу увеличивается с каждой бутылкой или банкой, а наши ящики пустеют и пустеют, пока не опустошаются совсем. Айно жмёт на мигающую кнопку; пожужжав, аппарат выплёвывает чек. Протянув руку, беру и заталкиваю оный в правый карман пуховика, а затем с весьма отвратительным настроением топаю из тёплого помещения на холодную улицу, подхватив с собой пару пустых картонных коробок. Чувствуя, что меня сейчас лучше не дёргать, Оулуярви тихо плетётся следом; начинает валить снег…

— Ну чем я хуже? — риторически вопрошаю, забравшись в уже остывший салон Lada и повернув ключ в замке (мгновенно активизируются радио и отопитель). Покачивающий головой в такт зазвучавшей Mother, Father в исполнении группы Journey Айно разводит руками: видимо, у него аналогично возник подобный вопрос без ответа. Мой взгляд упирается куда-то в пустоту…

Чем ты хуже, Уле? В том и дело, что ты, пардон, ничем не хуже этого Косолы. В некоторых аспектах ты даже лучше. Он красив и популярен, но ты — умнее… А ещё — имеешь гораздо больше потенциала.

В смысле?

У тебя есть я, дружище. Вместе со мной ты сможешь пробурить себе дорогу к популярности. Косола со своими видеоблогами в конечном итоге со временем её потеряет, но у тебя… У тебя прямо сейчас на руках есть бумажка с цифрами, которая подарит тебе вечную славу. Гонщиков помнят вечно по всему миру, вне зависимости от национальности, а этого… Косулю… К чертям его! После такого пафосного появления на сцене этот дурашек-барашек должен свалиться с неё самым постыдным образом, желательно — в грязь, причём лицом. И столкнёшь его ты. Ты будешь первым литературным раллийным художником.

Чего?

Просто доверься мне! Как говорят у нас, среди гениев: «How hard can it be?»

— Пойдёшь с нами на выходных в сауну? — спустя пару минут бесцельного молчания интересуется у меня сосед. — Батя пригласил судью Энкаппо из Кеуруу…

— Телефон с собой? — поворачиваюсь к нему я. Хлопнув по карманам куртки, мой друг достаёт старенький чёрный Sony Ericsson J120i и протягивает его мне. Беру засунутую под козырёк визитную карточку, привычная «звёздочка-разблок», приятный для ушей звук набора номера, зелёная трубка…

Окей… Поехали.

« — Алло, herra Теунис? Я согласен.»

КОНЕЦ 1 СЕРИИ.

Серия 2.Разведка боем.

Ранним утром, когда с неба ещё вовсю валил мелкий и частый снег, Ювяскюля мирно спал, а спящие улицы были практически пусты, к парадному входу довольно известного горнолыжно-курортного отеля Scandic Laajavuori, оставляя за собой аккуратные следы, подъехала серебристая Toyota Camry XV40 со светло-бежевой плашкой «TAKSI» над местом водителя. Задняя дверь резко распахнулась; из машины выпал… Бомж?

— Cheri Cheri Lady, goin' through emotion… — промычал он, плюхаясь лицом в сугроб.

— Вставай! Простудишься! — заглушив двигатель, таксист оперативно вышел на улицу, достал из багажника спортивную сумку и принялся поднимать пьяного клиента на ноги; в это же время к тому же самому входу чинно подкатила чёрная BMW E60 с надписью «Rautatieasemataxi» на прикреплённом к крыше пластиковом параллелепипеде. Подбежавший к немецкому седану сонный швейцар кое-как помог выбраться из салона имеющему поразительное сходство с Бобом Хоскинсом (а ещё — немного с Семёном Фарадой) немолодому гражданину, после чего, ни секунды не медля, усердно потащил его чемодан в лобби; пассажир BMW же, повесив на себя выуженную из Toyota сумку с вещами, принялся помогать водителю такси поднимать нетрезвого гражданина обратно на ноги (что в итоге удалось: мужчины с грехом пополам, спотыкаясь, скользя и едва не падая, вразвалочку поковыляли внутрь здания).

— Доброй вам ночи! — тяжело дыша, обратился к позёвывающей за стойкой девушке-администратору пассажир чёрного седана. — Дайте, пожалуйста, ключи от двухместного номера-люкс, в котором остановился некто Теунис; у нас всё оплачено.

— Я вас… — открыла было рот та, однако, заметив отрицательно мотающего головой из бэк-офиса размахивающего бумажкой с текстом и печатью начальника службы приёма и размещения, без лишних слов выдала всё необходимое, напоследок проинформировав, что лифты — справа, ресторан — слева, а игровые автоматы — дальше по коридору.

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «SUOMEN YLEISRADIO OY» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Shin Megami Thousand Lakes.

Серия 2: Разведка боем.

=========================

Ближе к обеду я прибываю в отель: туда меня после долгих уговоров подбрасывает мама на Integra (а сама, не теряя времени зря, отправляется на работу в её любимый садоводческий магазин Viherlandia).

Что ты чувствуешь прямо сейчас?

Не знаю. А что я должен чувствовать?

Как минимум, лёгкий трепет в своей груди: впервые за свою жизнь ты наконец-то получил возможность прикоснуться к чему-то великому.

Это ведь просто ралли…

«Просто ралли» my ass! Я для кого распинался за великую и непогрешимую во всех отношениях связь гонок с искусством? Как вообще можно быть настолько непрошибаемым практически ко всем жизненным обстоятельствам?

Наверное потому, что это, чёрт возьми, мой характер, который активно вырабатывался на протяжении всей моей жизни?

Нет, ну вы посмотрите на этого бесчувственного стоика, что не желает лишний раз выражать свои эмоции, поскольку это, видите ли, «не круто».

Ты закончил?

Ни в коем разе. Хочу сказать, что этот твой выработанный характер есть не что иное, как умышленное желание быть совершенно обычным терпилой.

У меня сейчас нет ни времени, ни желания для того, чтобы тебя выслушивать; будь добр заткнуться по-хорошему!

Уточнив, в каком из номеров расположился Стиджн Теунис и получив инструкции по его обнаружению, заскакиваю в весьма удобно прибывшую кабину лифта, еду на один из верхних этажей и направляю свои стопы к нужному помещению…

— Это такие у них пилоты на учёте состоят?! — доносится на весь длинный коридор из-за двери крайней комнаты. — Почему он выглядит так, словно вышел из двухнедельного запоя, будучи заставленным сесть за руль?

— И что? — вовсю продолжается спор. — Себастьян Лоэб тоже не ахти, как со стороны смотрится, зато отлично катается! В конце концов, вам шашечки или ехать?

— Но ведь он же не Лоэб!

— Так и здесь не WRC!

Знаешь, когда я обычно представляю типовые отели, в моей голове всплывает умиротворение, тишина, спокойствие… Быть может, даже чувство уюта, когда ты прячешься от всего мира, но эти… Скажем так, посторонние звуки ломают мне всю идиллию.

Обычно так и бывает.

Значит, мы попали не в тот отель. Разворачивайся и убегай так, будто за тобой гонится сама смерть верхом на мрачном жеребце…

Верхом в такую-то погоду? Лошадь-то не жалко?

Тогда пусть это будет скутер Vespa или вилочный ричстакер SISU. Это окажется в разы страшнее, если ты предстанешь не перед обыденной смертью, которая вальяжно пришла по твою душу, а перед уверенным в себе жнецом, что желает догнать тебя любой ценой.

Я очень ценю твоё творческое переосмысление мрачного жнеца в массовой культуре, но есть одна малюсенькая проблемка в виде того, что буквально парочку минут тому назад нам подтвердили, что herra Теунис находится именно в этом отеле.

Тогда всё только усугубляется: нам нужно взять его с собой и избавить от этих шумовых поллюций.

Шумовых чего?!

Не важно! Эти вопли начинают меня раздражать. Ты хотя бы понимаешь, о чём говорят те, кто находится за дверью?

Тебя устроит, если я просто скажу «Да»?

— Что здесь происходит? — постучав, захожу я в помещение номера-люкса. — Ого, сам Супер-Марио приехал! — почти сразу же упирается мой взор в активно пререкающегося со Стиджном усатого (и слегка упитанного) мужчину средних лет. — А где ваш младший брат, который, вроде бы, Луиджи?

Поздравляю! Ты изволил ворваться в компанию незнакомцев с самого нелепого расистского комментария, который я когда-либо слышал в своей жизни.

— Я вам не Супер-Марио, а обычный Джузеппе Регуларо. — убавив громкость звучащей фоном из японского радиоприёмника бодрой композиции My Favourite Game группы The Cardigans, оборачивается ко мне спорщик. — И младшего брата Луиджи у меня тоже нет, равно как и супер-карта на полсотни кубиков.

Видишь? Он даже не обиделся.

Туше.

— Что же у вас тогда есть? — раздаётся откуда-то со стороны окна.

— Наследственный семейный виноградник в Тоскане, патефон Rigoletto и трёхколёсный грузовичок Piaggio Ape! — кричит в ответ выходец с Аппенинского полуострова.

МАТЬ ЧЕСТНАЯ, УЛЕ: PIAGGIO APE! ИМЕННО НА ЭТОМ ПЛОДЕ ИЗВРАЩЁННОЙ ФАНТАЗИИ КОНСТРУКТОРА ДОЛЖНА ЕЗДИТЬ СМЕРТЬ!

Что-то сегодня ты слишком часто упоминаешь смерть. Тебя внезапно накрыла какая-то подростковая «edgy» фаза?

Это нисколько не «фаза», а моё истинное «я»!

— Джузеппе, познакомьтесь: это — Уле Юкси, местный парень с повышенным опытом скоростной езды по заснеженным дорогам. — формально знакомит меня с гражданином Теунис. — Уле, это — менеджер твоего будущего напарника, Джузеппе Регуларо; проще говоря, он следит за тем, чтобы… — речь-объяснение прерывает утвердительный хрюк, подкрепляемый короткой (но громкой) отрыжкой: только сейчас мне становится заметна зарытая в одеяла чья-то туша на железной раскладушке. — …чтобы он не слишком-то предавался радостям плоти после побед в соревнованиях разной величины.

Дай угадаю: этого ты назовёшь «Баузером»?

Если ты продолжишь юморить, всем в этой комнате покажется, что я засмеялся с этого пододеяльного чудища.

— Парень, к сожалению, спортсмен-международник, поэтому с весьма своеобразным характером и претензиями. — жмёт мне руку колоритный итальянец. — После хренового прохождения гонки этот раллист погорелого театра способен навешать люлей раззявам из персонала, так что потом не говори, будто я тебя не предупреж… — обрывает фразу басовитый анальный звук.

Я не буду это комментировать.

И я, пожалуй, тоже.

— Вот же свинья! — выходит из ванной красавица в махровом халате, белых тапочках и с полотенцем на голове. — А ещё именитый гонщик, мать его…

— Моя жена, Кармэн. — смущённо представляет даму Стиджн. — С ней — хоть на край света: нигде не пропадёшь! Настоящий эталон современной европейской женщины.

Да что он вообще знает об эталоне современной европейской красоты? Здесь ничего не совпадает из того, что я тебе называл.

А ты не думал, что он просто… Ну, пытается быть для неё хорошим мужем?

Я даже и подумать не посмею о том, что мы сейчас начнём разглагольствовать о чужой личной жизни.

— И с этим, как говорится, не поспоришь. — появился со стороны балкона похожий на дворецкого мужчина возрастом «под полтинник». — Очень приятно: Ингвар Брассет, спонсор. — крепко жмёт его рука мою. — Вы, насколько понимаю, из спорткомитета?

— Взаимно, Уле Юкси. — представившись, спешу его разубедить. — Нет, «с улицы»; тот, который из спортивного комитета — дрыхнет на раскладушке, любит как следует развлечься и имеет в менеджерах Супер-Марио.

— А ещё его звать Дэйв Мацкейн. — добавляет достающая из чемодана фен женщина.

— Да не сантехник я! — всплёскивает руками Джузеппе, намереваясь снова рассказать об отсутствии брата и средства для картинга, как вдруг за окном раздаётся два громких гудка; услышав их, Брассет спешно натягивает висящее в шкафу пальто и предлагает немедленно проследовать за ним; я, Теунис и Регуларо, естественно, не отказываемся…

— Блаулихт Бендибус. — знакомится со мной на улице ещё один чрезвычайно важный член команды, попутно интересуясь, куда подевался второй пилот; получив озвученный Брассету ответ, он продолжает: — Событие, в котором вы всей толпой примете участие, является, так сказать, полупрофессиональным; проводится оно в рамках недельного фестиваля-слёта энтузиастов-хозяев янгтаймеров перед праздником Дня Рунеберга и включает в себя: концерт местной кавер-группы Ground, Hurricane and Flames, после этого — двухдневный шоу-офф с аукционом на третий день и повторяющее маршрут трассы ралли «1000 Озёр» за 1992 год четырёхдневное ралли. Согласно техническим требованиям, для участия в нашей категории автомобиль должен иметь менее двухсот сил, соответствовать всем требованиям по дополнительному оснащению, официально продаваться в странах Старого Света и быть выпущенным в период с 1982 по 1997 годы включительно. Именно поэтому, учитывая все данные условия и руководствуясь своими знаниями, я выбрал этот автомобиль: Buick Park Avenue 1992 года выпуска. — указывает его рука на пятиметровый седан тёмно-синего цвета с дореформенными номерами [NXY-83] (после этого у меня создаётся впечатление, что, может быть, этот Блаулихт человек чрезвычайно внимательный, да вот только в дисциплине ралли не понимает абсолютно ничего). — Последний Buick, поставляемый в Европу; отличается от североамериканской версии иной светотехникой, дополнительными приборами, гораздо более совершенной конструкцией зеркал, слегка более мягкими подушками безопасности и их креплениями, да метрическими приборами на панели.

Уле?

Что?

Ты хоть что-нибудь понял из этого потока слов?

Ну да… А в чём, собственно, проблема?

Я себя чувствую школьником, которого добровольно-принудительно позвали на какую-то научную конференцию, где все говорят заумными фразочками о куче абстрактных целей, задач и методов исследования.

Ты сам меня сюда затащил.

Всё верно. Но я-то думал, что мы начнём покатушки прямо сейчас, а не будем стоять на морозе и с умным видом слушать весь этот бред.

— Прямо какой-то павлин в курятнике. — невольно сравниваю машину со стоящим по бокам транспортом: да уж, на фоне Ford Fusion 04 и Volkswagen Golf Plus он смотрится верзилой-переростком, но снаружи всё же выглядит вполне себе сдержанно (впрочем, периодически попадающиеся на дорогах американские седаны той эпохи вообще часто кажутся безликими). На кузове — большое количество хромированных деталей, линии корпуса отсылаются к «великому прошлому», а вот боковые зеркала кажутся каким-то инородным телом: их бы чуть вперёд — и самое то!

— В США легковой транспорт чаще всего делят на пять классов — сверхкомпактный, субкомпактный, компактный, среднеразмерный и полноразмерный. — сразу пускается опровергать мою точку зрения Бендибус. — Данную модель чаще всего причисляют к последней категории, хотя есть мнение, что этот автомобиль — всё ещё мидсайз, а до полноразмерника ему не хватает дюйма-двух. Впрочем, сие пограничное состояние на езду особо не влияет; гораздо важнее, что кузов здесь — несущего типа: вследствие этого данная модель рулиться будет гораздо бодрее, чем её заднеприводные собратья вроде Caprice или Impala.

«Impala» это типо «Tame Impala»? Он что, ещё и автомобили делать начал?

Я тебя очень прошу: УГОМОНИСЬ!

— Подождите-подождите… — случается у меня глобальный разнос стереотипов об авто из США. — Здесь — передний привод? Неожиданно!

— Так точно, Уле! — перехватывает инициативу Ингвар. — Платформа-основа — C-body FWD; такая же — у некоторых «ужатых» моделей Cadillac и Oldsmobile тех лет… Задняя подвеска — независимая, со стабилизатором поперечной устойчивости, вдобавок ещё и с продвинутой системой DynaRide, то есть, автоматического выравнивания задней части, если в багажнике что-то тяжёлое или сзади вместо троих едут четверо.

— Её можно выпилить: она работает с отдельного компрессора. — уточняет Блаулихт.

— Внутрь пустите? — вопрошаю у последнего.

— Пожалуйста: вам же на ней участвовать… — опускается мне в руки комплект ключей.

Ну что, настало время для искусства?

Нет.

А вот внутри всё выглядит гораздо интереснее! Чёрная линия приборов сверху, под ней — тонкий слой «fake wood»; в самом низу — кремовая полоска, по формам похожая на своеобразный выступающий «балкончик», пустующая под торпедо, но переходящая в пульты управления креслами на дверях. Созвездие контрольных ламп спереди вынесено в проходящую по верхней части вдоль всей панели длинную нишу: в обычном состоянии она — чёрная, поэтому смотрится ступенчатым переходом рельефа (даже и не скажешь, что эта деталь представляет собой эдакий тонкий «дисплей», из черноты которого при повороте ключа всплывает много текстовых индикаторных предупреждений). Мощный «костыль» на колонке, руль с регулировкой (но только наклона, без вылета); накладка по его центру — настоящий Остров Старфиш из GTA: Vice City. Не обделили водителя и электроникой: кажется, с пульта на двери можно отрегулировать всё, что душе угодно. Передний диван — сплошной; отделка — натуральная кожа кремового оттенка: толстая, прочная, уютная… Спокойствие и надежность! Верно говорят, что рядовые (и не очень) американцы — весьма ранимый и подверженный стрессам народ, для которых личный автомобиль — обязанный каждую поездку вселять чувство уверенности, защищённости и благополучия второй дом. Не спорю: салон смотрится респектабельно, но придётся его дорабатывать, дабы на поворотах не соскальзывать задом со своего места, ибо боковая поддержка у комфортного дивана отсутствует, как класс. Только собираюсь высказать свои пожелания и предложения, как тут к нам, негромко тарахтя дизелем, под фоновую Thunder Chicken в исполнении The Mighty Imperials подкатывает красная грузовая Skoda Praktik 08, из которой выходит… Девон Аоки?

— Истрис Хекенхеймо. — скромно представляется и не менее сдержанно жмёт всем руки девушка. — Механик вашей команды, спец по американской технике. Со мной будут ещё три напарницы, которые сейчас пока возятся в мастерской…

— Кармэн накануне ходила в музей Алвара Аалто. — тихонько активизируется до сих пор молчащий Стиджн. — Там они обе познакомились, разговорились, сходили в кафе…

— Механик? — с явным недоверием в голосе распахивает Блаулихт крышку моторного отсека. — Хорошо, предположим; что вы можете сказать об этом транспортном средстве?

— На этом экземпляре стоит довольно массовый для General Motors шестицилиндровый V-образный двигатель L27 объемом 3.8 литра с механическим нагнетателем. — бросает свой беглый взгляд под широкий капот девушка. — Привод компрессора — простейший, ремнём напрямую, без электромагнитных муфт, как делали в поздние годы. Поскольку сей автомобиль оснащён передним приводом, двигатель установлен поперечно, однако, сложно объяснить, почему тут — L27 с нагнетателем, а не L67: возможно, имеет место быть условный «переходный вариант»; впрочем, не исключено, что прежний владелец заменил силовой агрегат. Трансмиссия — автоматическая, 4T60 с масляным радиатором: управляемый оборотами и давлением задумчивый примитив без электронных «мозгов»…

— Феноменально. — с изумлением хлопает капотом Бендибус. — Во всяком случае, по документам сил у этого автожеребца — ровно сто семьдесят; на стенд для проверок его навряд ли кто погонит, а даже если вдруг и решит загнать — точно не получит больше двух сотен: двадцать лет машине!

— А что? — чешет подбородок Ингвар. — Покупают же ведь реднеки за семьсот баксов рамные Lincoln Towncar на платформе Panther, избавляются от дверей и гоняют друг с другом по полям, даже умудряясь выигрывать какие-то хорошие трофеи; почему бы не попробовать провернуть то же самое?

— М-да… — наконец-то соизволяет появиться на улице медленно трезвеющий Мацкейн; запнувшись об порог, он чуть не встречается лицом с сугробом, однако, удерживается на ногах и нетвёрдо встаёт аккурат возле Регуларо.

— Обязательно было так нажираться? — морщится итальянец.

— Бухич — прямой интеграл от секса. — громко икнув, выдыхает волной перегара Дэйв. — КХЕ-КХМ!!! ГРХМХМХ!!! Твою мать… — закашливается он. — Какой у этого сухопутного танкера привод? — следует краткий кивок в сторону припаркованного Buick.

— Передний; зато с нагнетателем. — начинает краткое посвящение парня в курс дела персональный менеджер. — Пилотировать сего слона на снегу, льду и гравии поначалу может показаться сложным, но, думаю, привыкнешь, да ещё раздашь всем на трассе инвентарных звиздюлей.

— Вызовите мне такси до вокзала: я собираю вещи и уезжаю гонять задним ходом на DAF 66. — развернувшись, кисло зевает и топает обратно в отель именитый спортсмен-международник. — Всяко лучше, чем эксплуатировать передний привод.

— Дэйв! — незамедлительно бросается к нему Джузеппе; оба начинают ругаться между собой на непонятном языке, а я наконец-то высказываю свои соображения касательно модификаций и настроек.

— Вес — полторы тонны с лишним: точно будем облегчать… — выслушав предложения, говорит Блаулихт. — Разденем догола, избавившись от ненужной требухи…

Как думаешь, он испытывает определённое сексуальное возбуждение от того, как представляет, что раздевает этот автомобиль догола?

Anteeksi?

Или, может быть, «догола» есть просто конечная цель и ему больше нравится сам процесс? Есть ли под машиной какое-нибудь бельё?

— Никаких «догола». — отрицательно мотает головой Истрис. — Вы им почки застудить хотите? Каждый день до воскресенья ожидаются стабильные минус двадцать по Цельсию и снегопад, а тут есть подогрев и нормальный отопитель; зачем же убирать?

— Кстати, как обстоят дела с тренировками? — интересуется Брассет. — Навряд ли кто-нибудь из них водил автомобили подобных габаритов и мощности…

— Насчёт этого не извольте беспокоиться. — пробует на отдачу переднюю подвеску седана девушка-механик. — Есть один раллист в отставке: за короткий срок и хороший гонорар кого хочешь до национального уровня подтянет… Главное — не заводить с ним беседу о Майкле Парке, ибо это — его больная тема. Сперва смотайтесь к нему, а потом уж сдайте аппарат нам: мы всё осмотрим и займёмся доработками.

Вышеупомянутым спортсменом оказался бывший гражданин Эстонской ССР, призёр WRC Маркко Мяртин, человек совершенно исключительных водительских умений: его манёвры на неподготовленной машине (мы находились в салоне) вызвали у меня волну щедро сдобренных специфической лексикой бурных эмоций; после них он устроил мне и Мацкейну «смотр профессионального мастерства», (для начала попросив выполнить упражнения типа «лосиный тест», «змейка», «полицейский разворот» и серию шпилек), по итогам которого остался достаточно удовлетворённым (тормозить левой ногой я уже умел; Дэйв, в свою очередь, активно бравировал лихими управляемыми заносами на льду, постоянно упоминая имя загадочного Кеске Хатакеямы) и перешёл к составлению графика тренировок…

Не знаю, как Мацкейну, но мне Buick в каком-то смысле начал нравиться. Кузов даже в первозданном состоянии отлично «держит вираж»: рулевой механизм — безлюфтовый (кажется, реечный), с тремя оборотами руля от упора до упора; относительно лёгкий, но имеющий чёткий намёк на обратную связь. Машина — жёсткая на скручивание: между передними стойками под капотом — штатная заводская распорка, поэтому переставки не вызывают стереотипно-киношного ощущения симбиоза из водяного матраца с катером, который по ошибке оснастили максимально огромным и мощным двигателем.

— Чтобы нормально кататься на американском автомобиле, его нужно полюбить всем сердцем. — чуть позднее пояснит мне науку Бендибус. — Нужно идти ему на уступки и прощать ошибки. Тогда и он повернется к вам своими пухлыми боками, а не широкой задницей с красными фонарями…

Для справки: я шутил по поводу его сексуальных приколов с автомобилями.

Разве олицетворение и метафоры не являются тем самым твоим «искусством»?

Являются, но… просто взгляни с каким лицом он это говорит. Я не вижу в его глазах творца. Это как если бы ты после оперы начал насвистывать вокальные партии по памяти просто потому, что они каким-то необъяснимым образом всё-таки задели твою душу, пусть даже не понимая в них ни бельмеса.

Тоже мне, искусствовед-любитель нашёлся…

***

— Кажется, мы с девочками превзошли себя. — под Phat Planet в исполнении Leftfield демонстрирует нам спустя пару дней результат переделок автомобиля под состязания исключительно-женская «мехбригада» Хекенхеймо. — Немного похимичили с ходовой частью: поставили улучшенные зимние покрышки и лёгкие диски OZ Racing Rally Asfalto, попутно усилив оба лонжерона, места установки домкратов и швы кузова с крепёжными соединениями; кроме того — навесили брызговики SPARCO, прикрутили стальной лист-защиту двигателя, грузовые гудки и четыре прикрытые решётками противотуманные фары прожекторного типа, плюс поставили в багажник дополнительные баки, а заодно с целью небольшого повышения эффективности отрегулировали все имеющиеся замки и форсунки омывателя, нарастили щётки стеклоочистителя, да заменили зеркала заднего вида на немного более удобные: асферические по бокам и панорамное с автоматическим затемнением и электронными часами — в центре.

— Солидно! — открыв дверь, заглядываю в салон. — Вижу, пожелания учли.

Где ёлочка?

— Так точно. — кивает Истрис. — Вместо софы мы поставили более удобные кожаные полуковши от модели Roadmaster: благодаря унификации по марке встали, как родные, а четырёхточечные ремни удобно прошли через заранее прорезанные верхи: даже все регулировки сохранились. Задние двери — заварили, удалив второй диван и некоторые лишние элементы… В общем, ваш country sleeper к полёту готов!

Где моя ёлочка, Уле?!

— Интересно, где вы в нашей глухомани умудрились отыскать Buick Roadmaster…

ГДЕ. МОЯ. ЁБАНАЯ. ВОНЮЧАЯ ЁЛОЧКА?!

— Газеты надо читать: периодически там попадаются так называемые «автомобили-доноры». Продолжим. — садится девушка в кресло штурмана, пока Мацкейн возится с механизмами багажника (крышка имеет электродоводчик, удалять который почему-то не стали). — Из приборов на панель повешены спидпилот, твинмастер и подсветка; в плане безопасности — установлены обшитый поролоном каркас из холоднотянутых стальных труб и аварийный выключатель, плюс удалена обивка потолка: шумно не будет, так как панель крыши здесь опирается на хорошую виброразвязку из эластичного герметика. Теперь — о технической части: помимо замены всех расходников нами были внесены некоторые облегчающие жизнь модификации, которые стоит рассмотреть отдельно. — покинув салон, направляемся мы к передней части автомобиля. — Штатно навесное оборудование двигателя приводится в движение от бегущего по сложной траектории с несколькими обводными и натяжными роликами одного очень длинного ремня — всего через девять шкивов; во всей машине он один-единственный питает крутящим моментом генератор, компрессоры наддува и кондиционера, помпу и насос гидроусилителя руля. Обрыв оного практически начисто обездвиживает машину, а замена в полевых условиях, к сожалению, невозможна из-за чрезмерной сложности… Поэтому гораздо проще было поменять два шкива на нестандартные и провести передаваемую нагрузку через пару более коротких независимых ремней. Ещё один момент — доработка радиатора системы охлаждения двигателя: штатный с пластиковыми бачками — слишком ненадёжен; проще говоря, протекает. В общем, выкинули его в дальний угол подсобки, изготовив под заказ точно такой же, только из алюминия… Не смотри ты так: никаких браков и недотяжек у нас не допускается; можешь сам инструменты взять и проверить.

— Наряди свинью хоть в серьги — всё равно в навоз пойдет. — подходит к нам мрачный Дэйв. — Только зря время потратили: проще обменять эту ванну на что-нибудь японское и наскоро перескочить в класс для автомобилей повеселее. Не спорю, я вполне умею и могу нормально управляться с передним приводом, но при любой возможности стараюсь его избегать, выбирая для езды более нормальные машины…

— Этот Buick — нормальная машина. — закрыв капот, немедленно высказываю свою точку зрения. — Блаулихт уверенно подтвердит!

Знаешь, мне не слишком импонирует этот не совсем молодой человек. Я имею в виду — взгляни на физиономию! От одного только её вида я сразу понимаю, как же от него будет разить в салоне.

Пожалуй, сейчас я с тобой полностью соглашусь. Мне он тоже не нравится.

Может, как-нибудь попробуем его переехать?

Чего?!

В смысле «чего?!»? Я не думаю, что кто-нибудь обидится, если мы «случайно» перемелем ему кости нашими колёсами.

А он сам разве не обидится?

А его кто-то будет спрашивать? Подзаборной алкашне слова не давали!

— Нормальная для ненормальных. — хмыкает парень. — Чайникам слова не давали.

— Слушай ты, эксперт доморощенный! — хватаю его за грудки. — Ещё раз пожалуешься на тачку — и в твоём неуёмном очке побывает не только рычаг коробки передач, но и кой-чего потолще!

Вау! А что там будет?

Я… Ещё не придумал.

Предоставь это мн…

НЕТ!

— Если я поцелую этот Buick, он превратится в Subaru Impreza 22B? — цепляясь за мою чёлку, нагло парирует Дэйв. — Или я превращусь в идиота с грязными губами?

— Если мой кулак поцелует твоё лицо, оно перестанет пороть херь? — накаляются страсти. — Или кое-кто пойдёт записываться на пластику носа?

— Так, брэйк! — разнимают нас девушки-механики. — Вот, блин, народ! Пока морды друг другу не начистят — не успокоятся.

— Мне просто не повезло с напарником. — быстро поправляю слегка размочалившуюся шевелюру. — Есть пистолет-травмат, есть станок-полуавтомат, а есть ОН — великий ебанат. И с ним, увы, придётся работать…

Ах, каков поэт!

Заткнись.

***

Чем меньше времени оставалось до старта, тем интенсивнее мы тренировались (если бы о нас снимали документальный фильм, здесь бы следовал тренировочный монтаж с подложенным на фон хитом Ya Mama знаменитого Fatboy Slim). Стоит открыто признать: кропотливая предстартовая работа порой бывает труднее самого ралли. Встаём чуть свет в самом номере (или к моему дому присылают чёрный Chrysler LHS-New Yorker 97, что отвозит меня, куда надо) и после разбора прошлой тренировки от Маркко Мяртина решаем, чем займёмся сегодня: либо остаёмся в городе и катаемся с именитым эстонцем на закрытой площадке (используя для этого непосредственно сам Park Avenue), либо продолжаем составление стенограммы, собирая конвой из трёх-четырёх машин (а вот для этого Блаулихт с Брассетом подсуетились, снабдив команду двумя подержанными седанами Chrysler моделей Vision и Stratus) и отправляясь непосредственно «в люди».

Отошли в прошлое те времена, когда экипаж, стартуя на каком-нибудь скоростном или специальном участке, знакомился с ним лишь в процессе соревнования, бросаясь в атаку без разведки: ныне спортсмены не поленятся, а четырежды съездят на локацию за несколько дней до старта, досконально изучат её в обоих направлениях, потренируются здесь и там, стараясь запомнить характерные особенности участков. Вот мы и носимся туда-сюда по всей округе с рассвета до темна, умело разучивая маршрут и «обживая» трассы будущего соревнования. Как говорится, дорогу осилит идущий… По графику и стенограмме! Кстати, о ней: несмотря на отсутствие опыта, составление оной (в отличие от Дэйва, что никогда не выступал штурманом и часто крыл матом подписавшего его на это ралли Регуларо) далось мне удивительно легко; видимо, сказалось моё профильное образование. Всего через четыре дня я уверенно мог вывести необходимую скорость и положение машины на трассе, исходя из покрытия, погоды, градации поворота, его длины, геометрии, открытости и сложности, а также проделать почти всё то же самое с методом захода на трамплин. Помогла в поездках и моя подработка репетитором: знание большинства окрестных дорог поднимало меня в глазах остальных членов команды, но возникла новая проблема: во время проверок на локации (то есть, проездов с готовыми заметками) у нас с Мацкейном зачастую случался дикий рассинхрон, вследствие чего мы ругались, как двое анекдотично-стереотипных итальянцев.

Опять за своё…

Не, ну а что я сделаю, если он — мудак?

— Нет, так работать не годится. — однажды случайно увидев сей «гранд-перформанс», отвёз нас в расположенное недалеко от моего дома придорожное кафе SoppaGrilli23, под звучащую фоном мелодию Mas O Menos в исполнении The Budos Band заказал обеды с салатом и посадил перед собой за столом Мартин. — В подобной манере вы лишь очень быстро опозорите самих себя и уважаемых спонсоров. Уле, во время вождения ни в коем случае не повторяй про себя то, что тебе говорит штурман; не пытайся запомнить слова, которые он сказал, а ты сейчас как раз этим занимаешься, потому сбиваешься и часто переспрашиваешь. Старайся представить, что тебе говорят: если стенограмма прочитана правильно, тогда то, что видишь, постепенно сложится с тем, что слышишь, а в голове возникнет однозначная и полная картинка. Понял?

— Да мне бы только это правильное чтение, а уж остальное как-нибудь приложится! — утвердительно кивнув, кошусь на напарника: интересно, нахамит ли тот эстонцу?

— Хорошо, допустим. — барабанит по столу пальцами Маркко. — Теперь с тобой, Дэйв. Стенограмма важна: без оперативных «указаний» на местности в современном ралли оставлять водителя категорически нельзя. Искусство правильного чтения нисколько не проще, чем искусство пилотажа; штурман должен правильно раскладывать стенограмму и чувствовать ритм. «Раскладывать» — значит делить записанную тобой информацию на правильные блоки; «чувство ритма» — точное понимание, в какой момент какой блок и как конкретно надо начинать читать, дабы пилоту было легче представлять то, что ждёт его впереди без требования держать всю информацию в голове. Выдавать её надо ровно столько, сколько нужно для составления в мозгах плана ближайших действий, без пауз, фразой на одном дыхании, причём не когда вопрос «А что там дальше?» уже возник или ещё не зародился, а именно тогда, когда тот только начал возникать. Представь такое место, где из-за рельефа местности не видно поворота, скорость — под сто тридцать, а покрытие — разбитый грунт, лёд, или присыпанный песком асфальтовый спецучасток; теперь вообрази, что ты, зажмурившись, взял замечательный разгон, открыв глаза лишь тогда, когда уже точно требуется поворачивать… Суть в следующем: штурман — зрение пилота, ибо трассу проходят не по визуалу, а по стенограмме. Предвидя возможный вопрос: если на листе указана какая-нибудь экстра типа ворот или ретардера, короткий промежуток после основного пласта информации сделать можно. Ясно?

— Что же, попробуем. — на удивление спокойно относится к предписанию Мацкейн; уж не знаю, оказал ли какое-то влияние данный разговор или нет, но результаты поездок-проверок после обеда у нас оказались в разы лучше, чем до оного… Как бы то ни было, разъезжая по округе мы встретили (это выяснилось несколько позже) множество наших будущих соперников; они аналогично мотались по лесам отнюдь не с туристическими целями, но в спонтанных разговорах всегда всё отрицали, уверенно напирая на то, что наслаждаются видами и зимней рыбалкой… Именно во время одной из таких «вылазок на живописную природу» мне довелось узреть заехавший «не туда» компактный серый четырёхдверный седан (именно седан, а не хэтчбек) Volvo 360 GLS 85, возле которого суетились две девушки: одна — классический «томбой», а вот другая…

Невозможно было описать всю красоту и привлекательность её внешности; впрочем, если спуститься до человеческих стандартов, выглядела она, как Изабель Аджани, если бы та не менялась прямиком с 1985 года (то есть, с раннего люкбессоновского фильма Subway). Вообще, племя автомобильных гонщиц удивительно занятное: оно хоть и очень малочисленно, но зато фанатически привержено определённой спортивной дисциплине и делит абсолютно все выпадающие на свою долю радости, печали и трудности. Никогда не перестану удивляться тому, как хрупкие женщины выдерживают столь колоссальное физическое напряжение и умудряются при этом после всех невзгод дорожной жизни не только сохранять женственность и привлекательность, но и просто оставаться умытыми, причёсанными… Словом, «косметически оформленными».

Not my type, честно говоря… Так что, будь добр, давай без всей этой фигни. Нам надо полноценно сфокусироваться на том, чтобы наглядно показать, кто в этой художественной школе Паганини.

Так Паганини ведь скрипач, разве нет?

Ой, да иди же ты на хуй!

— Итак, пришло время проявить себя с лучшей стороны. — подкатив (no pun intended) к девушкам, предлагаю помощь с вызволением из снежного плена; слово за слово — и через десять минут представитель подвида «svenskus nattduksbordus» (шведскус тумбочкус) стоит на дороге.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить. — смущённо жмёт мне руку та, что смахивает на французскую актрису из восьмидесятых. — Меня Венла зовут; Венла Койдемисто, а это моя подруга Дина Флоу. — кивает она на осматривающую передний бампер пацанку.

— Очень приятно; Уле Юкси. — не зная, что делать дальше, решаю выдать небольшой юмористический сетап. — Знаете, почему владельцы Range Rover всегда в синяках?

— Нет; расскажите! — с интересом смотрит на меня девушка.

— Они бьются о квадратные углы кузова. — озвучив панчлайн, получаю лучший смех, который я когда-либо слышал; решив закрепить эффект, толкаю ещё одну шутку (на этот раз — про инвестирование в лёгкую танкетку, имея ввиду её шведский седан) и как бы невзначай справляюсь, не собрались ли они соревноваться на этой машине; ответом служит отрицательное мотание головой и пояснение, что выступать их команда будет на Alfa Romeo 33 93, но на какой-либо успех особенно не надеется: только прорекламирует незначительного в глобальных масштабах спонсора — и всё. У меня в голове, между тем, проскакивает шальная мысль о романтических отношениях… И ещё, кажется, начинает играть песня Open Arms в исполнении группы Journey. Уж и не вспомню, какие слова я тогда подобрал, но скажу одно: чем дальше по диалогу — тем больше в нас нарастало чувство взаимной предрасположенности (под конец мы даже перешли на «ты»).

Уле, если бы я мог, то прямо сейчас бы с удовольствием разбился о сминаемый барьер с сорокапроцентным перекрытием.

Не надо мне мешать, пожалуйста.

Уле! Запомни раз и навсегда: любая женщина способна уничтожить и низвести до атомов такого творческого мужчину, как ты. Я уже знаю, о чём ты думаешь, и хочу тебя предупредить, что это — билет в один конец.

Тонкую идиллию прерывает целый ряд коротких гудков: позади моего Vision очень некстати (как в плохом кино) возникает Stratus Мацкейна. Делать нечего — приходится, наскоро попрощавшись и получив обещание ещё увидеться, мгновенно возвращаться за руль и чесать далее, ибо данные, к сожалению, сами себя не запишут.

— Ваши заснеженные дороги — природный аналог тренировочного трека для ралли, но стоит съехать в сторону — начинается полное эндуро. — говорит нам Стиджн, когда я на обратном пути улучаю свободный момент и рассказываю ему о помощи девушкам (пара наших Chrysler и BMW Теуниса с супругой (мадам тоже поехала с нами) остановились на автоматической заправке ABC у супермаркета Prisma). — Если они обе схожим образом засядут и во время самого ралли, это послужит вам отличным подспорьем.

— Хочешь покорять бездорожье — бери Land Rover; хочешь оттуда вернуться — бери Land Cruiser. — зевает Мацкейн. — Пойду схожу в уборную. — потянувшись, топает он в сторону магазина (да-да, того самого, куда мы с Айно ездили сдавать бутылки).

— А теперь — поговорим серьёзно. — возвратив пистолет в гнездо, Теунис садится на капот и начинает чесать, аки председатель по бумажке. — Успехи в ралли зависят не только от оплошностей конкурентов, но прежде всего — от комбинации общих умений, аккуратности, твоего желания победить, удачи, скоростных качеств, концентрации на цели, выносливости, надежности автомобиля и слаженной работы…

— Кстати, о последнем: сотни километров в самых различных дорожных и погодных условиях, непрерывно комбинируемые с опасной ездой на полной скорости, насколько известно лично мне, требуют от обоих членов экипажа понимания, сходства характеров и взаимного доверия, но с Дэйвом у меня подобной связи нет.

— Знаешь, даже если ты будешь знать всю Финляндию, как свои пять пальцев, в глазах Мацкейна всё равно останешься тупым непрофессионалом; мы несколько раз просили спортивный комитет прислать замену, но нам отказали, да и документ-заявка на участие уже оказалась принята… Впрочем, это — не главное: соль тут в том, что, к сожалению, вы чересчур разные по характеру езды и убеждениям.

— Это как? Мы вроде оба за СДПФ пойдём голосовать…

ЧТО? ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СКАЗАЛ?!

Политпросвет, ёпта!

— Ты — больше кольцевик, чем раллист; первые в поворот осторожно вкатываются, так как считают, что лучше дорулить до финиша целыми, а последние — вваливают на всю катушку, ибо готовы абсолютно к любым неожиданностям. — видя конфуз на моём лице, Стиджн слезает с капота и пытается «разжевать» мне всё ещё раз. — Объясняю простым языком: каждый спортсмен имеет свой скоростной предел для удобной ориентации за рулём; у тебя он, несмотря на опыт вождения переднего привода в соответствующих условиях, пардон, не самый значительный… Впрочем, это может быть и к лучшему, ибо высокий уровень раллийной культуры порой может обернуться против вас: ненароком попадёте «на радар» — схлопочете большой штраф с минусом в очки… И одним враньём про наличие иждивенцев в семье не отделаешься: придётся вычитать из гонорара! Но, признаться честно, я исколесил примерно три четверти Европы и ещё нигде не видел настолько образцовой транспортной дисциплины и такого уличного порядка: асфальт всюду ровный, обочины — чистые, даже мини-отражатели на придорожных столбиках регулярно моют, причём вручную…

— В стране, изрезанной тысячами озёр и исчерченной руслами множества каналов, увы, не с руки прокладывать железные дороги: дороговато. — сверяясь с крупномасштабной картой региона, подмечает Кармэн. — Поэтому основные коммуникации рассчитаны на автомобиль; немудрено, что сеть второстепенных путей по густоте и разветвлённости даст фору любому штату США…

Только в этом ралли, где машина больше времени проводит в воздухе, чем на земле, где сочетание сложнейших связок виражей и разных трамплинов не прощает водителю и штурману даже малейшей ошибки, где шальная ветка запросто отправляет автомобиль под списание можно научиться выбирать ту самую единственно-правильную траекторию прохождения участков, которая обеспечивает вам победу. Во время тренировок Маркко однажды сказал нам: «Среди университетов есть Оксфорд, среди ралли — 1000 озёр: первый день едешь слепым, второй — начинаешь удивляться самому себе. Третий — наслаждаешься гонкой, но какой ценой!» Не случайно международная версия данного состязания считается одним из самых сложных этапов чемпионата WRC: растянутая на полторы тысячи с лишним километров комбинация из недружелюбных окружающих условий — тяжелейшее испытание для водителей и их автомобилей. Узкие дороги со снегом и гравийно-щебёночным покрытием, лесные участки, закрытые повороты и погода, вследствие внезапных вывертов которой обзорность порой не превышает и двадцати метров перед ветровым стеклом. А главное — трамплины. Их тут не счесть (не зря же пошла шутка про скорое переименование соревнования в 1000 Прыжков), потому полёты машин в воздухе (всё зависит от скорости) — самое обычное дело. Можно себе представить, что всё это значит для механиков… Кстати, о них: Истрис с коллегами тоже трудятся, не покладая рук: после каждой нашей сессии-практики на Buick обязательно выявляется что-нибудь эдакое, требующее соответствующей регулировки или полной замены. Особенно они потеют, подбирая запчасти, инструменты, да прочие необходимые предметы: невозможно предсказать, какую пакость преподнесёт дорога. Так называемая «техничка» (или же, как подметил Блаулихт, мастерская на колёсах) в лице фургона Ford Tourneo Connect 03 загружена под завязку: внутри висит набор для выпрямления корпуса (если кто-нибудь из нас зажмёт колесо, приложив авто аркой об дерево), шесть наборов покрышек с разным типом протектора, огромное количество жизненно важных узлов типа коробки передач, осей и др.; этого (а также многого другого) в автомобиль технической помощи упихано так много и настолько плотно, что девушкам приходится использовать бумажную технологическую карту с пояснениями, куда конкретно воткнут определённый предмет, а часть инвентаря вообще бросать к нам в багажник; наблюдая данную махинацию, я как бы невзначай спрашиваю (попутно предложив увеличить мощность) у Истрис, не окажется ли вдруг наш американец чересчур уж тяжеловесным для вида спорта, где машины нередко не столько быстро ездят, сколько низко летают…

— Нет, нет и нет. — отрицательно мотает головой девушка. — Главная задача — чтобы вашего Buick хватило не только на прохождение одного спецучастка: он должен суметь выдержать все сопутствующие испытания скоростью и дорогой. Мощности у вас хватает, хотя на данном типе соревнования решает не она, а исключительно удачная развесовка, степень загруженности ведущих колёс и общая надёжность: короче, важна не столько скорость (хотя здесь они задаются совершенно умопомрачительные: такие, что ралли то и дело грозит превратиться в чемпионат-кросс типа британского Autoglass) сколько ваш уровень манёвренности; если попытаться форсировать сей драндулет старым методом, пострадает всё и сразу. Некоторые зачастую думают следующее: увеличить мощность движка — значит просто выполнить известные операции типа поднятия степени сжатия, улучшения наполняемости цилиндров, да хорошо отполировать внутренности впускного коллектора с выпускным трубопроводом; может быть, ещё с фазами газораспределения основательно поколдовать или тарелки впускных клапанов увеличить, но на самом деле это — настоящая наука: приступая к форсировке силового агрегата никогда не следует думать, что конструкторы упустили возможность выжать ещё лошадей эдак двадцать-тридцать, а ты сейчас полдня попляшешь с бубном — и потерянная мощность объявится, ознаменовав приход второго дыхания. Форсирование двигателя есть упорная, тщательно организованная, по нескольку раз продуманная, проверенная, технически обоснованная и квалифицированная работа целого коллектива: проще говоря, дело кропотливое, да чертовски трудоемкое! Буквально из каждого узла двигателя можно извлечь хоть малую толику повышения мощности даже после того, как проделаешь всё рекомендуемое для улучшаемых машин; иногда вот провозишься несколько суток, а эффект — мизерный, буквально «от силы полсилы», но даже и этим никогда не следует пренебрегать. Каждое отдельное мероприятие в лице подгонки, регулировки или замены какого-нибудь узла обязательно даёт еле заметный эффект, но в сочетании с другими мелочами нередко «оживляет» мотор, благодаря чему (по гамбургскому счёту) можно постепенно получить существенный прирост мощности. Да, некоторые из наших коллег любят пробовать так называемые «чудеса самодеятельности», но гораздо надёжнее «намывать» мощность по крупицам: так эффект будет гораздо более устойчивым, не зависящим от каких-либо случайностей. Устойчивость, управляемость, надёжность механизмов — дабы настройка стала оптимальной, надо, как говорят, пуд соли съесть…

Мать твою за ногу, да сколько можно стоять и трындеть о технической части? Я сейчас от этой дамочки с ума сойду…

Заткнись и слушай, это важно!

Подводя черту: дни перед началом фестиваля были особенно напряжёнными — все участники хотели финишировать в числе первых (в качестве суперприза выступала BMW E21, да не простая, а кабриолет-конверсия от ателье Baur 1979 года выпуска); каждый из них использовал свободные минуты для изучения местности, возни с автомобилем и уточнений текущего регламента соревнований у организаторов. Впрочем, всё это резко кончилось, когда наступил понедельник: собравшись на пешеходной улице Asemakatu, мы, ловя возгласы и взгляды восхищения от собравшихся зрителей (фестиваль уже начался), торжественно представили свои автомобили технической комиссии. Наш Park Avenue полностью соответствовал правилам, но установленный Хекенхеймо железный кенгурятник предписали снять (чем мы тут же и занялись). За нашими приготовлениями с интересом следили соперники, ибо Buick вследствие репутации страны-изготовителя считался серьезным соперником (особенно — здесь, где представители-автоэнтузиасты из различных спортивных комитетов выясняют в «боевых условиях», кто умеет ездить лучше и быстрее); конечно, куча факторов зависит от материальной базы готовившей автомобиль мастерской (на одном голом энтузиазме далеко не уедешь), однако, даже не самая презентабельная машина уверенно позволяет пилотам как «себя показать», так и «других посмотреть»…

А посмотреть в тот день было действительно, на кого! Живой каталог-шоурум (даже не участвующих в состязаниях) различных переднеприводных моделей предыдущих лет расположился практически по всей длине пешеходного отрезка: то, что совсем недавно считалось устаревшим хламом, перевалив за отметку в пятнадцать лет начинало гордо именоваться словом «янгтаймер». Когда наш Buick под раздающуюся фоном из колонок на домах I'll Be Good в исполнении René&Angela проходил технический осмотр (перед этим мы с величайшей тщательностью проверили все узлы и агрегаты как на стенде, так и непосредственно на дорогах) я упивался представшей перед глазами далеко не самой обычной картиной: компактные, но «заряженные» Fiat Tipo Sedicivalvole и Citroen Visa GTi, купешные Peugeot 309 GTI и SAAB 90, весьма большие Audi 100 C3 и Talbot Solara, малолитражки Ford KA и Renault Twingo… Удивление вызвал тёмно-малиновый Citroen BX 1984 года выпуска: выступавшие на нём гонщики, по-видимому, надеялись сотворить большую сенсацию, опровергнув череду неудач модели с индексом 4TC (забегая вперёд: это им не удалось, поскольку прохудилась гидравлическая система). Была среди них и модная 33 в обвесе Imola Дины с Венлой; именно к последней мадам я, улучив момент, подошёл поговорить.

— Ярких экземпляров, кроме малоизвестных машин бывшего социалистического блока вроде Skoda Garde, да вашей Alfa Romeo здесь банально нет: остальные сплошь какие-то тухлые, как хер пенсионера.

Ну ёб твою мать, Уле, кто так начинает разговор?!

А ты знаешь ещё какие-нибудь шутки про Range Rover?

— Восьмидесятые во всей красе. — улыбается девушка. — А у судей-то, между прочим, дизельный седан Mercedes-Benz W201: говорят, взяли из целей сэкономить на деньгах и выбросах в окружающую среду; последнее звучит не самым убедительным образом, ибо их экземпляр чадит, как тепловоз.

— Помню, как мы с товарищем хохотали, когда прочли в заграничном журнале Popular Mechanics статью о чересчур бережливом американском автовладельце.

— Интересно! Расскажешь?

— Без проблем. В середине семидесятых один технически подкованный автолюбитель, пересев в разгар первого топливного кризиса со своего универсала Chevrolet Nomad 60 на подержанный двухдверный Volvo 122, твёрдо решил экономить бензин; с этой целью он и его знакомый инженер из Мичигана стали производить различные манипуляции: усовершенствовали систему зажигания, поменяли жиклёры в карбюраторе, улучшили смазку трансмиссии… Всё это завершилось тем, что хозяин, перелопатив буквально весь автомобиль сверху донизу, оказался вынужден после каждой поездки сливать из бака образующиеся там излишки бензина!

— Забавно! — не может сдержать подступивший смех Койдемисто. — Слушай, а у тебя уже есть дама сердца?

Эй, Уле, она только что открытым текстом сказала тебе «No bitches?» в далеко не самом заинтересованном тоне.

А ну тихо.

— Нет… А у тебя кавалер руки?

— Если бы у меня был парень, я бы не пошла в автоспорт… — следует тяжёлый вздох и нервное почёсывание шеи. — Судя по всему, до конца жизни мне придётся просидеть в одиночестве. А мне ведь только двадцать семь…

Не вижу никаких проблем в одиночестве. Ты предоставлен самому себе, никто тебе не мешает, да и ты тоже.

Не каждый способен перенести это самое одиночество.

Всё верно. Только слабые люди зависят от других. Но ты же не такой…

Ну, если начать к ней подкатывать — выбор слабого, я согласен на такие условия.

Не смеши людей, друг мой. Я более, чем уверен, что тебе точно не стоит с ней связываться. Уж послушай меня...

Назови хоть одну вменяемую причину, почему я должен тебя послушать.

Так будет лучше для тебя же. Серьёзно. Ты — далеко не такой человек, каким прямо сейчас пытаешься для неё показаться.

— Предлагаю так: если мы с тобой оба не найдём себе вторую половинку до тридцати лет, то опять приедем сюда и начнём встречаться… Договорились?

— Звучит, как достаточно хороший план! — появляется на лице девушки искренняя улыбка. — Я — за!

— Значит, замётано! — пожимаю ей руку. — Обещанного, как говорится, три года…

— Венла! — прерывая чувственный момент, кричит Койдемисто подруга-томбой. — Иди сюда: уже машины отгонять начали, а ты тут языком треплешься!

— Я надеюсь, мы с вами ещё встретимся? — с надеждой спрашиваю её напоследок.

— Кто знает, кто знает… — загадочно подмигнув, садится Венла за руль Alfa Romeo. Бодро урчит оппозитный движок; пятидверный лифтбек медленно трогается с места…

— Ты где шлялся, паразит? — ворчит Мацкейн. — Поехали, а то этот мудозвон меня уже достал. — бегло кивает он на околачивающегося возле нашего Buick нарядного Хедвига с оператором в дурацкой шапке (как хорошо, что мажор ничего вокруг себя не замечает, ибо повёрнут к тачке спиной и несёт в камеру какую-то несусветную чушь).

Впервые в своей жизни я действительно рад видеть это чучело.

Не ворчи, пожалуйста.

Как тут не начать ворчать, если ты занимаешься чем угодно, кроме реального раллийного движа?

Ты столько ждал, и не можешь подождать ещё немного?

Я стараюсь быть терпеливым, но, к сожалению, не могу. В этом проклятом мире я ощущаю себя частью чего-то большего, но у меня есть такое ощущение, будто нам обоим нечто мешает раскрутиться на полную катушку.

Расслабься. Тебе только так кажется.

— Не поверишь, но меня — тоже. — спешу запустить двигатель и под передаваемую по радио Boulevard of broken dreams в исполнении Green Day побыстрее проследовать за остальными… Туда, где производится оформление документов участников и повторный технический контроль автомобилей, а также располагается закрытый парк.

КОНЕЦ 2 СЕРИИ.

Серия 3.Мир, дружба, Chrysler.

Проснувшись примерно в полдень четверга (во вторник и среду мне выплатили часть прописанного в краткосрочном контракте (подписывали я и Дэйв оный ещё до того, как Buick отправили на ралли-конверсию, согласившись получать оплату долларами США в конце каждой недели, а потом — по соответствию промежуточных результатов) вполне солидного гонорара и дали передохнуть), мы, наскоро подкрепившись, отправились на фестиваль. Скажу сразу: если там чего-то и не хватало, так это… Как бы тут выразиться точнее? Некоторой неразберихи. Вместо ожидаемого типового хаоса (которым в любом кинофильме неизбежно оборачивался захват провинциального городка автомобильными энтузиастами всех мастей со своим транспортом, спонсорами с их рекламной шумихой, полноводьем представителей прессы и так далее) почти в каждом деле царил жёсткий порядок: если внизу информационного плаката были написаны номера телефонов, по которым сообщали новости с трассы и результаты прохождения спецучастков — значит, все туда обязательно звонили и там никогда не было занято (но даже если и было, то вам не сообщали номер в очереди и не включали раздражающую мелодию наподобие Stand Up в исполнении Lee Fields and Sugarman&Co., но вместо этого перенаправляли к спецам из резерва), а одна из свободных дам приятным голосом непременно отвечала на любые интересующие насущные вопросы; если недалеко от стоянки яркими ленточками огораживалось место для интервьюирования участников, значит, не следовало суетиться и выискивать гонщиков в другом месте: они останавливались именно там, уделяя время всем желающим пообщаться; наконец, если в маршрутной карте обозначались кафе или закусочная — значит, туда смело можно было ехать, не опасаясь, что её будет трудно найти или там внезапно закончатся обширные запасы горячего растворимого кофе или жареных сарделек. Кажется, даже такое отвлечённое понятие, как «общее праздничное настроение» являлось параметром из разряда гарантированных (если не прописанным в регламенте). Так уж принято: абсолютно всё (от внезапного падения цен на горючее по всей округе и до повышенной приветливости работников сферы услуг) планировалось заранее и подчинялось грядущему спортивному событию. Между тем, случился первый (если не считать позорную дисквалификацию технической комиссией Mazda 323 BF из-за использования запрещённых регламентом соревнования шин и ксеноновых фар) сход с дистанции: за три часа до старта в гостинице одного из участников посетил неизвестный с чемоданом наличных в руках. Сделка состоялась: разукрашенный по схеме Volkswagen Harlekin трёхдверный хэтчбек Volkswagen Passat B2 32B сменил хозяина и автоматически выбыл из протокола участников. Команда (явно проспонсированная лаками и красками Tikkurilla) отказалась прокомментировать свой «выход» (что вполне немудрено: гораздо выгоднее остаться гонщиками-инкогнито, да ещё и при солидных деньгах, чем пахать на износ ради какого-нибудь десятого места).

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «SUOMEN YLEISRADIO OY» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Shin Megami Thousand Lakes.

Серия 3: Мир, дружба, Chrysler.

=========================

Итак, мы стартуем; именно сегодня, всего через пару часов. Автомобили находятся в закрытом парке (то есть, отдельно стоящей крытой автомобильной парковке возле отеля Sokos, в доме 55 по улице Vapaudenkatu, недалеко от парка Kirkkopuisto). Подойти к ним разрешат только за десять минут до старта, поэтому у меня имеется достаточно времени, чтобы пошататься по всему фестивалю (из-за него для движения перекрыли немногим больше половины центра города), переодеться в предоставленную униформу (тёмно-сине-белый комбинезон с логотипом прикрывшейся своими собственными сложенными крыльями девушки-ангела и надписью «STARBUICKS», под ним — чёрное термобельё, на руках — перчатки, на ногах — гоночные спецботинки и белые носки), да перетереть с Бендибусом. Последний на месте аналогично не сидит: через палатку-салон Ингвара (тот оперативно притащил из Швейцарии пару десятков янгтаймеров и сторговывает их автоэнтузиастам: законами ЕС это позволяется) за пару дней он откопал целый пласт всякой информации касательно усложняющих гонщикам жизнь «новшеств»: например, на дистанции (наряду со стационарными, у стартов и финишей скоростных спецучастков и у мест перегруппировки) будут находиться скрытые передвижные пункты фиксации средней скорости и времени (засекающие слишком быстрое прохождение тех или иных участков, на которые задан норматив); введена пенализация не только за опоздания, но и за раннее (более, чем на двадцать пять процентов от заданного норматива) прибытие на Контрольные Пункты; прохождение части дистанции на буксире разрешается только с полного позволения судей; кроме того — появляются призванные показать мастерство экипажей «дисциплины-интермеццо» вроде стадионных заездов, фигурного вождения, слалома и так далее. Правилами разрешалось заменять в автомобилях любые детали, кроме блока цилиндров и основного кузова; ещё при осмотре их пометили реагирующей только с определённым раствором специальной краской. Удивило положение касательно еды: тезис «Есть надо малые порции и часто, а пить надо просто часто» предусматривал в качестве питания что-то маленькое, питательное и горячее, причём несколько порций; этим «чем-то» оказались закупленные напрямую у авиакомпании Finnair разогреваемые в смонтированной в фургоне-кемпере мини-печи касалетки с готовыми блюдами. Разве этим наешься? Получив данную информацию, я немного разволновался, а дабы поскорее успокоиться, поговорил с Хекенхеймо, надел куртку и отправился гулять по фестивалю.

— Эй, как дела? — прервалась транслируемая из здоровых жестяных репродукторов на крыше зелёного универсала Ford LTD Country Squire 70 с наклейкой «Radio Jyvaskyla 106.4 FM» под задними окнами и тянущимися к ближайшему столбу проводами бодрая композиция Lay it down в исполнении группы Journey. — Загляните в пресс-зону: там будут проводиться интервью с гонщиками и раздача автографов. Не знаю, кто сейчас ставит музыку, но через несколько минут в студийном автобусе сменится диск-жокей… Только не надо фанатично выламывать дверь, рваться к пульту и пытаться стянуть с него винил: в прошлый раз это не сработало. Да, поверить не могу, что нас пустили в центр города! Конечно, кое-кому пришлось почистить снег, зато какая честь! И ещё: в сувенирные автолавки завезли одежду и кружки; купите себе одну на память, иначе они очень скоро закончатся. А нам бы хорошо взять выпить.

***

— Здравствуйте, и доброго вам дня. — вылез из-за руля Opel Commodore C Voyage 81 в ливрее телеканала MTV3 ведущий с микрофоном. — С вами, как всегда, программа Rally Extra и мы приехали в город Ювяскюля, что традиционно является стартом известного на весь мир ралли 1000 Озёр; этот раз — не исключение.Данное состязание имеет крайне богатую историю и обеспечило себе репутацию одних из самых значимых соревнований в календаре автоспорта. Не поверите, но если поставить в ряд всех его победителей, получится галерея из справочника «Кто есть кто»… Именно поэтому проводящийся уже пятый раз подряд Фестиваль Янгтаймеров Финляндии включил любительский «трибьют» оному в свою программу, предоставив возможность подать заявление на участие через Интернет почти всем, кто того пожелает.Я мог бы много рассказать о том, как полезны такие фестивали для популяризации дисциплины, но лучше обратимся непосредственно к организаторам данного события: Тимо Салонену и Антону Алену.

— Это ралли — одно из моих любимых. — поправил тёмные очки Салонен. — Отличные спецучастки с неплохими изгибами и трамплинами, которых в остальных ралли не так много… Также я люблю его потому, что большинство этапов проходит через лес: когда на полной скорости несёшься по коридору из деревьев, адреналин так и прёт!

— Как говорил мой отец, «У каждого ралли — свой особый характер». — взял слово сын прославленного раллиста. — 1000 Озёр имеет всё, что нужно для получения «высшего образования» раллийного пилота. Выбранный нами вариант использует маршрут от 1992 года: тысяча пятьсот шестьдесят два километра, тридцать семь спецучастков. Старт, как это обычно бывает, производится непосредственно из Ювяскюля.

— Сколько времени ушло на организацию данного соревнования и включения такового в программу фестиваля?

— Полгода. Пока договорились с официальными лицами, пока нашли и распределили судей на участки, пока обеспечили их правильным оборудованием… — почесал затылок Антон. — В общем, это — как планировать штурм крепости, только сложнее.

— Где же вам удалось отыскать столько людей?

— Рыскали по всей стране: от Лаппеенранты и Коуволы до Оулу и Утсйоки. Обращались во все автомобильные клубы! — почесал шею Тимо. — К слову, один интересный факт: наши друзья-организаторы фестиваля даже не ожидали, что на этот раз в их не самую известную тему, завербовав себе полупрофессиональных пилотов-автоэнтузиастов с их автомобилями, впишется огромное количество известных фирм-спонсоров и начнётся обширная медийная огласка… Раньше такого у них никогда не было!

— Скажите, куда пойдут деньги со вступительных взносов?

— В международный фонд исследования онкологических заболеваний. Может быть, вы слышали о Дастине Хеффнере? Большой энтузиаст и меценат…

— А что насчёт безопасности с точки зрения зрителей и участников?

— По всей дистанции нами было нанято и расставлено больше двух тысяч маршалов безопасности. С этим, как говорится, очень повезло: в нашей стране их чрезвычайно много, а своё дело они знают отлично. Да и сами зрители у нас культурные…

***

Фестиваль был огромен и напоминал нечто между гоночными уик-эндами Need for Speed: ProStreet, уличным рынком Гонконга и концертом Nightwish в их лучшие годы: специально огороженный центр города принял настолько огромное количество людей, машин, музыки, торговцев и представителей медиа, что в этом бурлящем миксе-океане запросто можно было утонуть (а раствориться — проще простого). Я гулял по нему под звучащую фоном со всех углов ремикснутую группой The Bloody Beetroots электронную мелодию Miscommunication исполнителя Timbaland и наслаждался атмосферой (давая автографы и периодически фотографируясь по запросу с теми, кто принимал меня за кого-то более известного) и даже прошёлся мимо пресс-зоны, где с работниками пера беседовали принимающий участие на трёхцилиндровом восточногерманском автомобиле телеведущий программы Ajoneuvos Юсси Халли и молодой парень, которого я видел во время прохождения осмотра машин технической комиссией (кажется, он выступал на белом Volvo 460). Поразительно, но среди всей этой бурлящей массы меня нашла…

…богомерзкая, противоестественная пародия на homo sapiens, чей разум, что дан высшими силами, был извращён жалкими потугами заполнить внутреннюю пустоту своей шахты с помощью кого-то, кто не достоин такого наказания.

Что я тебе говорил про подобные комментарии в её сторону?

Я использовал весь твой влюблённый пиздёж для того, чтобы скорректировать свои оскорбительные выражения и теперь ещё больше не одобряю то, что ты променял своего давнего кента… Вот на ЭТО убожество.

— Привет, гонщик! — кто-то трогает меня за плечо; обернувшись, вижу улыбающуюся Койдемисто. — Я решила не ждать до тридцати, а начать встречаться с тобой сейчас.

А ты знал, что она бы так и так не стала ждать до тридцати?

Почему?

Потому, что ей «почти тридцать». Неужели ты не видишь один большой прикол касательно этой особы?

Я вижу только молодую и привлекательную девушку, с которой мне приятно иметь дело, причём, насколько понимаю, это взаимно.

Открой глаза, Уле. Она, наверняка обычная позёрша, которая пришла к нам, в тонкое искусство вождения, чисто ради того, чтобы поторговать ебалом и найти себе мужика. Любая нормальная девушка не стала бы связывать свою жизнь с таким занятием, как ралли.

Мне не очень нравятся твои слова. Пахнет самым настоящим женоненавистничеством; ты просто не хочешь принять тот факт, что женщины тоже могут пойти в ралли.

Нет-нет, друг мой. Ты меня совсем не так понял, и я не хочу тебе сейчас ничего раскидывать, но… Пожалуй, намекну. Если бы она реально являлась той самой «Bad Bitch внутри Audi Sport Quattro», то была бы, как её подруга-томбой.

— Привет! — здороваюсь в ответ. — Я согласен… Волнуешься?

— Не особенно… Только вот всяких правил навертели, аж жуть! Думаю, их ввели сюда лишь потому, что в составе участников — немало любителей острых ощущений, чей пыл надо умерить не только снимающей с организаторов ответственность бумажкой, но ещё и другими дополнительными мерами… Сам-то как себя чувствуешь?

— Вроде неплохо… Слушай, пойдём гулять? Сюда столько всего понавезли…

Всё плохое, к слову, обычно начинается с «пойдём гулять».

Да заткнись ты!

— С удовольствием. — когда звучат эти слова, автоматически даю Венле взять себя под руку; когда она это делает, неспешно двигаюсь вперёд, попутно поддерживая разговор.

— КХМ, граждане спонсоры! — прервалась транслируемая из больших репродукторов на крыше голубого легкового универсала Pontiac LeMans Safari 70 с наклейкой «Radio Jyvaskyla 106.4 FM» под задними окнами (на этот раз рядом с оной кто-то начиркал чёрным маркером фразу «Keratoosi Paskainen») и тянущимися к ближайшему столбу проводами сменившая при встрече меня и Венлы предыдущую композицию чуть более энергичная песня Climbing Walls в исполнении Strange Talk. — Во избежание возможной давки убедительная просьба распространять промо-товары в разных местах… И спасибо за внесение финансовой лепты в проведение фестиваля. Да уж, длинный день сегодня получается. Прямо хоть бери, да тайно уединяйся с девушками-моделями… Кстати, о них: девушки-модели приглашаются в студийный автобус; составите нам компанию, пока мы тут совсем не скисли. Мы вас любим! Посетителям же советуем купить еды и ходить-наслаждаться атмосферой… И ещё: прямо сейчас нам сообщили, что выезды из центра города патрулируют слуги закона и порядка на Volvo с турбинами, поэтому не делайте глупостей, ладно? И не пейте за рулём. С вами по-прежнему голоса текущего фестиваля: Юха Хиителя и Теро Кайнулайнен.

— К слову, хочешь ещё анекдот?

— Давай.

— Однажды к еврею пришли гости. Посидели на кухне, поговорили… «Предложи гостям чего-нибудь освежающего!» — напоминает ему жена. «Ах, сейчас!» — спохватившись, вскакивает из-за стола и распахивает окно настежь муж.

«Последним из пятерых прислал своё двухтомное сочинение еврей. Оное было озаглавлено просто: «Слоны и еврейский вопрос.».»

Зато не про Range Rover.

Да уж лучше бы про Range Rover.

***

— …Гоняетесь, как бешеные — отсюда и аварийность повышается! — ворчала похожая на Рейчел Дрэтч немолодая дамочка-репортёр с телеканала JIM. — Или я не права?

— Увы, неверное и совершенно необоснованное утверждение. — отрицательно помотал головой вовсю интервьюируемый ею Велло Сааринен. — Во-первых, настоящий гонщик никогда не позволит себе ездить по городу, как лихач; во-вторых, по травматизму (в том числе со смертельным исходом) такие виды спорта, как альпинизм, футбол, бокс и даже лёгкая атлетика оставляют автомобильный спорт далеко за собой. А в-третьих, разве не показательно, что аварий на автомобильных соревнованиях в процентном отношении порой бывает гораздо меньше, чем на автомобильном транспорте вообще? Это я к тому, что дело — не в высоких скоростях, а в среднем уровне мастерства! В его основе лежит умение найти коридор между скоростью и безопасностью; пусть узкий, но всё же пока существующий! Опытный гонщик чувствует себя увереннее на скорости сто двадцать, чем профессиональные шофёры на скорости шестьдесят; у него, сколь ни парадоксально это прозвучит, больше развито и лучше используется чувство безопасности.

— Настоящие гонщики, насколько известно, никогда не ездят быстро, если в этом нет необходимости; более того, можно с уверенностью заявить следующее: большинство людей нашего толка — самые дисциплинированные участники автомобильного движения как в городе, так и на магистралях. — продолжал речь менеджера команды возникший перед камерой Эвартц Нувелль. — Это входит в неписаный кодекс поведения каждого, кто по-настоящему приобщился к автомобильному спорту, а не просто воображает себя асом за рулём… И не надо, мадам, делать кислое лицо: просто так наводить поклёпы на многомилионную аудиторию мы вам не дадим.

— О, это же сам Симо Лампинен: живая раллийная легенда! — прорвались к пресс-зоне журналисты с телеканала Eurosport 1. — Скажите, что вы поведёте в этой гонке? SAAB? Lancia? Triumph?

— Буду с вами предельно честен, господа-товарищи… — повернулся к ним «летающий финн». — Намедни меня пригласили поучаствовать в данном соревновании в качестве эксперимента телепередачи Virittäjät: то есть, выяснения наиболее лучшего сочетания из утверждений «Быстрый водитель — медленная машина» и «Медленный водитель — быстрая машина». Видели бы вы, насколько долго меня уговаривали Мика Сало и Томи Туоминен: отказать после их просьб просто рука не поднялась. Нет, вы не подумайте ничего плохого: они хорошие парни, правда, чересчур настойчивые…

— И какой же из двух вариантов вы представляете?

— Первый, естественно! — усмехнулся раллист. — Второй участник эксперимента, Тони Турунен, находится в классе заднего привода: у него — Opel Manta B2 и знаменитая на всю страну штурман-сестра Тарья, а вот мне телепродюсеры выделили дизельный седан Ford Orion 91 и напарника в лице Вилле Хаапасало…

***

Погода была располагающая, не промозглая, чуть ветреная, а спрятанная под снегом ледяная корка держала разговор в концентрации и напряжении, не давая расслабления и полного погружения в непосредственно диалог и его детали. Мы говорили обо всём. О переплетениях семейных историй, генетических и пространственных «скитаниях», как и кто где оказывался, встречаясь и расходясь. Говорили о многих жизненных ситуациях и давно минувшем детстве, о его прячущихся в сознании дебрях и о том, что было важно, запомнилось особенно-яркими красками и пятнами на роговице глаза, на кончике языка через множество проб и новых вкусов…

— Специальное сообщение: виу-виу! — спугнув дремлющую между ними норвежскую лесную кошку, громыхнули репродукторы на крыше бежевого хардтоп-седана Cadillac Calais 68. — Владелец серого Mitsubishi Lancer X Sportback, подвиньте ваш автомобиль и пропустите эвакуатор с горой трухи на платформе… Ах, это Lancia Beta? Извиняюсь… Да, после подобного мне уже ничего не хочется слышать; шум такой, что после работы так и тянет пойти полежать в тёмной комнате минимум до завтрашнего утра… — звучит после этого композиция Metallic Mazda в исполнении группы Lano Places.

— …английский автопром — это кладезь консерватизма и верности традициям. — идя со мной под руку между рядами янгтаймеров разных лет и производителей, рассказывала Венла. — Страдает надежность с ремонтопригодностью; это их марки и сгубило. Тот же самый Rolls-Royce, пока не перешёл под крыло BMW, имел рамное шасси. Сложного в ремонте подобной конструкции, в принципе, нет: надо только отделить корпус, а это уже дополнительный объём работ, который никто не хочет оплачивать. Собственно, как и у американцев в традиционной компоновке: много ест и отлично едет, но с ремонтом, как говорят владельцы, тоже в большинстве случаев замечательно далеко не всё. Да, и кроме того, отнюдь не каждая представленная на этом фестивале машина (кроме нашей 33 и малоизвестных моделей бывшего соцблока), как ты говоришь, «тухлая». — увидев белый Ford RS200, заявляет она. — Например, вот эта — очень даже «свежая».

— А что скажешь про остальных европейцев? — проходим мы мимо Renault 19 Chamade.

— Французы всегда ставят во главу угла инновации и дизайн: страдает электроника и актуальность внешнего вида. К примеру, у нашей соседки был дизельный хэтчбек 205D, что новым выглядел просто бомбически, а сейчас — словно ламповый телевизор среди плазменных. Итальянцы обычно воруют инновации у французов и напяливают дизайн от кофемолки; далее добавляется шильдик одного из списка наиболее известных кузовных ателье — bellissimo! Блендер на колёсах готов.

— А как же суперкары?

— Они идут отдельной темой: туда не допускают французских технологов и индийских дизайнеров… Поэтому страдает буквально всё, в отличие от немцев, что делают упор на функциональность и надёжность. Про азиатов могу сказать следующее: несмотря, что марки и машины разные — уродливы они одинаково, хоть и вполне надёжны. Кажется, их дизайн каждый раз проектируют цыгане, ибо всё уж чрезмерно блестящее и яркое.

Внимание, а-нек-дот!

Пожалуйста, только не сейчас…

Какая любимая машина у Венлы?

Продолжай…

Стиральная!

…

Ну и хуле ты не смеёшься?

Мне за тебя стыдно.

— Ну, я бы так не… — открыв рот, собираюсь оправдать часть представителей Страны Восходящего Солнца, но вместо этого хватаю Койдемисто за талию и оттаскиваю прочь из прохода, прячась вместе с ней между ярко-белым с синей крышей Lincoln Town Car в специальном исполнении Regatta Edition 94 и коричневым Peugeot 604 TI Grand Confort 78 (настоящий The Sweet Escape, как спели бы Гвен Стефани и Эйкон). Почему? Прямо по курсу — Косола Хедвиг и его оператор: как всегда, занимаются ерундой на видео.

— Что случилось? — очухавшись, спрашивает Венла. — Азиатское вторжение?

Угу, сиквел «Перл Харбора».

Я тебе сейчас внеплановый сиквел «Хостела» устрою!

Весьма красочная угроза, которую тебе никогда не воплотить… Однако, шутку я оценил. Ставлю ей два из десяти, поскольку сам смог бы лучше.

— Тише! — жестикулирую ей. — Слушай, у тебя не было такого, что в школьную пору с тобой обязательно учился один особенно неприятный человек, которого ты изо всех сил старалась избегать вне учёбы?

У меня! У меня было! Этот человек прямо сейчас перед твоими глазами!

— Было дело… — кивает девушка. — Но причём здесь это?

— Да притом, что…

— Привет! — громом среди ясного неба появляется рядом с нами мой одетый в длинное тёплое пальто напарник и тоже присаживается на корточки. — Так, а чего это вы оба тут сидите? Ржавчину на порогах рассматриваете?

— Дэйв! — нет пределов моему удивлению. — А ты что здесь делаешь?

Я, конечно, не гонщик, но по-моему, он…

Заткнись!

Знаешь, когда-нибудь я действительно обижусь и заткнусь… И тебе это ОЧЕНЬ не понравится.

— Ха! Как это «что»? — довольно улыбается именитый спортсмен-международник. — Я в строительном магазине баллон высококачественной монтажной пены купил и прямо в глушитель машины технической помощи одного своего давнего врага разрядил: теперь они до вечера с места никуда не тронутся. Будет знать, как у меня бабу уводить.

Ставлю десять евро, что Венла сейчас подумала нечто в духе: «Вот бы он мне прямо в глушитель разрядил своей пены…».

ДА ЧТО Ж, СУКА, СЕГОДНЯ С ТОБОЙ НЕ ТАК, А?!

— А если проблема обнаружится раньше?

— Не обнаружится: этот явно набравший персонал себе под стать враг — мой бывший сокомандник… Тупой, как пробка! А вы чего здесь сидите?

— Помнишь того раздражающего тебя мудака-блогера, который возле нашей тачки во время технического осмотра крутился? От него и прячемся. Поразительно, но я с ним и его прихлебателем, страшно сказать, учился в одном классе…

— Будь спокоен: сейчас я его отсюда ненавязчиво турну. — поднявшись на ноги, Дэйв покидает укрытие, снимает пальто (естественно, оставаясь в гоночном комбинезоне) и расслабленно присаживается на капот одного из седанов.

Надо отдать Мацкейну должное: будучи заинтересованным в конечном результате дела (не важно, какого конкретно), он выкладывался на полную катушку. Текущей его целью являлась ликвидация раздражающего инфлюэнсера, провести которую удалось, цитируя одно известное видео про задержание, «Блестяще». С докопавшимся до него Хедвигом (предчувствуя неладное, оператор поставил аппарат на землю и удрал) Дэйв поступил, как положено поступать с пранкерами: проще говоря, застав того врасплох самым неожиданным вариантом действий, сбил с толку, выкрутил ситуацию до абсурда и нанёс сокрушительный вербальный удар, а затем, ловко «включив дурака» и попутно подкрепив амплуа футбольным пинком по камере (Зинедин Зидан отдыхает на скамье запасных), одним ударом красиво «опустил» полезшего на него с кулаками блогера (не забыв напоследок выдать язвительный комментарий поковылявшей прочь жертве).

— Всё: теперь ни он, ни его подручный тебя больше не побеспокоят. — обернувшись, торжествующе провозглашает спортсмен-международник. — Гуляй спокойно.

— Спасибо, Дэйв. — с благодарностью и уважением жму напарнику руку. — Только вот минут через десять-пятнадцать нам надо обязательно посетить пресс-зону…

— …а под руку с конкурентом это делать нежелательно. — разгадав суть, заканчивает мою фразу Койдемисто. — Негласный закон спортивного жанра!

— Странные люди. — похлопав по карманам в поисках не то железной фляжки, не то пластиковой зажигалки, разочарованно отмахивается Мацкейн. — Странный мир.

***

— Скажите, кто из вас получает больше удовольствия от зимнего вождения: вы, Минтту, или ваша сестра, Лена? — спрашивал журналист телеканала Nelonen сестёр-близнецов Элоранта. — К нам в прямой эфир прилетают вопросы от зрителей…

— Ни я, ни Лена. — отрицательно помотала головой напоминающая актрису Николь ван Нироп одна из опрашиваемых блондинок. — Зимой на автомобиле, как известно, в своё удовольствие не поездишь…

— Это почему же?

— Хм, попробуем разобраться. — поправила волосы Минтту. — В неписанном Евангелие Автомобилиста существуют всего четыре основных завета: ехать не слишком быстро, по возможности не тормозить, не бросать сцепление и не поворачивать руль резко. Любому подобный запрет на пользование основными органами управления (то бишь, тормозами, рулём, газом и сцеплением) поначалу покажется совершенно несусветной чушью; между тем, данные четыре правила — всего лишь элементарный минимум грамотного вождения автомобиля зимой… Но этого, как водится, чрезвычайно мало: для твёрдых успехов на трассе нужно уметь и знать ещё очень многое.

— Например?

— Как совершать обгон на обледенелой дороге; то, что так называемое «масло» (слой мокрого снега на асфальте) хуже гололёда, а снежные заносы надо проходить не только не снижая скорости, но и не прибавляя оборотов на самом снегу…

— Но и этого тоже мало. — продолжила речь своей сестры Лена (до чего же они были похожи: как их только в детстве люди не путали!). — Надо «знать» ещё и пешехода. Со временем он изменился: теперь так и норовит перейти улицу, едва удостоив поток и светофор полным презрения беглым взглядом. Пешеход же на льду, особенно в метель ещё и неустойчив, поразительно самонадеян (вернее, надеется лишь на чужие тормоза) и крайне неосмотрителен, ибо прячет нос и глаза за воротник пальто. Зимой, скажу по правде, очень трудно уважать пешехода. Скорее, стоит его бояться.

— Живописуя трудности зимней эксплуатации автомобиля, у нас нет цели выдавить из вас сочувственные вздохи. — вновь взяла слово Минтту. — Большинство наших людей прекрасно водят машины зимой: автомобильный транспорт, как известно, в это время года на прикол не становится. Но факт остаётся фактом — по снегу и льду ездить трудно и опасно, неприятности подстерегают на каждом шагу, удовольствия мало. Не играют же адекватные граждане зимой в футбол, не занимаются лёгкой атлетикой, не покоряют горные вершины и не плавают в открытых водоёмах (разве что, для охлаждения после сауны). Всему, как говорится, своё время. В ралли же мы участвуем потому, что Дастин Хеффнер лично попросил нас выступить на гонках: в финском фонде у него очень мало кадров, которые хоть как-то умеют держаться на дороге, а тут как раз я и сестра…

***

Между тем, девичий экипаж Alfa Romeo 33 времени не терял: прошагав мимо пресс-зоны (всё равно никто не проявлял к ним особенного интереса), дамы проследовали прямиком к машине, усевшись в которую, принялись готовиться к старту… Разумеется, не без сопутствующих разговоров под лёгкий аккомпанемент в виде передаваемого по радио трека Anything New в исполнении Bibio (болтовня помогала снять накопившееся за время подготовки напряжение и собрать мысли в голове).

— Готова? — пристёгивая ремни безопасности, сверилась со стенограммой Дина. — Всё в порядке?

— Да, вполне. — поправив зеркало, ответила ей Венла. — Только немного нервничаю.

— Хорошо. — помассировав виски, вздохнула и надела шлем Флоу. — Ещё раз спасибо, что согласилась на замену. Когда этот обормот позвонил, я думала, что прихлопну его к чёртовой бабушке.

— Не следует быть настолько критичным к человеку, которому просто не повезло.

— Да, но это всё ещё его вина; в конце концов, что бы было, если бы ты внезапно не согласилась? Столько усилий — псу под хвост!

— Если бы у бабушки имелись колёса, она была бы велосипедом. — запустив двигатель и аналогично пристегнув все ремни безопасности, проверила показатели циферблатов Койдемисто. — Сейчас уже нет никакого смысла об этом рассуждать.

— Просто удивительно, что ты и сюда своё автопозёрство не воткнула. — перелистывая блокнот со стенограммой, недовольно буркнула Дина. — Так, первый этап — городской: будем надеяться, что наш безалаберный механик-повар не сплоховал и ход спецучастка записал хотя бы с относительной достоверностью…

— Что? — не поняла девушка.

— Да ничего, дорогуша… Просто мне не слишком нравятся твои внезапные подвижки в сторону наших конкурентов.

— Это ты про Уле? А что с ним не так?

— По-моему, я сразу обозначила, что мы здесь только за победой и ничем иным. Я хочу, чтобы ты предельно сфокусировалась на том, ради чего мы явились сюда из Иматры. Я не желаю получать штрафы только из-за того, что твоя голова занята чем-то другим.

— Знаешь, то, чем занята моя голова — совсем не твоё дело. — зарулила Alfa Romeo в медленно начинающую формироваться очередь к старту. — Тем более, нет абсолютно никакой гарантии, что мы действительно победим, поэтому… Let me cook, sis.

***

— Итак, дорогие телезрители, мы ведём свой репортаж с центральной площади города Ювяскюля! — вещала Фрида Нордстранд с шведского автоспортивного телеканала Viasat Motor. — Через несколько минут начнётся событие, которого, уверен, вы так ждали все предыдущие дни: организованное для участия энтузиастов-любителей ралли-реплика 1000 Озёр! Простите, пожалуйста… — попыталась она обратиться к надевшим на свои головы гоночные шлемы раньше времени и не проронившим ни единого слова за весь день парням в чёрном и белом гоночных комбинезонах. — Как бы вы оценили… Алло! Вы меня слышите? Puhutko suomea? Ай, ладно! — тут её взор упал на появившихся в пресс-зоне меня и Дэйва; бросив попытки выдавить из неизвестных раллистов-молчунов хоть какие-нибудь слова, она полностью посвятила собственное внимание нашим скромным персонам. — О! Дорогие телезрители, похоже, в этом состязании принимает участие сам «мистер Youthanasia», то есть, Дэйв Мацкейн, да не один, а с новым напарником! Наши постоянные зрители, конечно, помнят, какой скандал случился, когда поссорились он и его коллега Бернольф; любопытно, чем обернётся их противостояние сегодня. Скажите, herra Мацкейн, вы записались на соревнование только потому, что желаете отомстить Левинсону? Он тоже числится в списке участников…

— По правде говоря, я не хотел сюда вписываться. — почесав затылок, скучно выдаёт Дэйв. — Вообще думал не выезжать из Нидерландов, но мой персональный менеджер, получив звонок из спорткомитета, притащил меня сюда и силком заставил сесть за руль оснащённой передним приводом эмалированной ванны…

Заметь, даже в Дэйве гораздо больше творческого, чем в тебе. «Эмалированная ванна с передним приводом»: это даже звучит интересно, в отличие от доброй половины твоих реплик.

Не ты ли раньше говорил, что он тебе не нравится?

— Он шутит… — замечая, что дело — дрянь, влезаю в диалог. — Мой напарник приехал сюда и записался на гонку из патриотических чувств; просто немного стесняется.

— А вас как зовут? — переключается на меня женщина. — Простите за вольность, но я совсем не припоминаю, чтобы вы где-нибудь засветились…

Hi, my name is (what?), my name is (who?), my name is (chka-chka, Slim Shady)…

Заткнись! Не хватало ещё, чтобы я ляпнул на всю страну что-нибудь не то.

И это я слышу от кретина, который подкатывает к женщинам с помощью самых бородатых шуток про автомобили.

Но в какой-то степени же это сработало!

Да ни хрена это не сработало! Хотя бы потому, что ей эти подкаты были нужны, как рыбе—зонтик!

— Очень приятно, Уле Юкси. — жму журналистке руку. — Двадцать семь лет, есть одно высшее педагогическое образование, вынужденно безработный, не женат.

«Через пару лет начну стремительно лысеть, толстеть, ящиками глушить пиво и вся моя жизнь полетит к ебене-матери».

Этого точно не будет.

Да, если ты будешь слушать меня, а не свой член, который водит тебя в такие места, куда я бы даже с оружием не пошёл.

— Это ваше первое ралли?

— Официально — да. Неофициально — нет: ежедневная езда по нашим просёлочным дорогам — то ещё соревнование.

В Финляндии две беды: Уле Юкси и просёлочные дороги. Самое уморительное, что первая вот-вот поедет по второй.

Да-да, дежурное «ха-ха» три раза.

— Значит, вы никогда раньше…

— Естественно, не участвовал.

— А почему? То есть, в чём, собственно, проблема и является ли оная типовой для всех «доморощенных» автоспортсменов-самоучек вроде вас?

«Доморощенных автоспортсменов-самоучек вроде вас»? А в чём, собственно, проблема для этой овцы не пиздеть всякую хуйню, блядь… Слушай, Уле, давай прямо здесь отвесим ей ногой в челюсть?

Мы не будем этого делать.

Тогда хотя бы предложи ей перед очередным интервью, для начала, сходить к этому… Как там его… На хуй!

— Молодому гонщику всего-то нужны две вещи: скорость и деньги. Скорость я бы не стал разделять на какие-то составляющие — умение контролировать пробуксовку или чувствовать вес машины… Есть просто скорость, которая, по моему опыту, включается с какого-то внутреннего тумблера. Некоторое время ты напрягаешься, трясёшься из-за каждого поворота, постоянно о чём-то размышляешь, а потом — бац! Неожиданно для себя едешь легко и непринужденно. Главное — это как можно быстрее пройти стадию «нервов и напрягов»… И, конечно же, иметь деньги. У меня их нет — потому и не могу куда-то вкатиться. Хорошо, хоть спонсор нормальную машину выписал: с неплохим потенциалом для выигрыша, отличным двигателем и американским происхождением.

— Это были Уле Юкси и Дэйв Мацкейн, экипаж команды STARBUICKS. Выиграют ли они ралли в воскресенье? Узнаем спустя пятьсот двадцать пять километров разбросанных по центральной части страны скоростных спецучастков и тысячу тридцать семь километров дорог общего пользования, на которых, как известно, может произойти всякое: заносы, снегопад, гололедица, кочки, а также рытвины, выбоины, виражи, транспортные заторы и прочие неприятности, которые поставят под вопрос их шансы на успех, но… Поживём — увидим! А вот, кажется, едет их транспорт… — потянулись мимо пресс-зоны ведомые представителями спонсоров под наблюдением членов технической комиссии автомобили участников. — Взгляните, как блестя на солнце своими техническими и косметическими совершенствами ласкают взгляд эти машины: участники ралли вложили в подготовку оных весь свой опыт и умение…

Хлоп-хлоп, оратор.

Как думаешь, по ТЗ всё упомянул?

Звучит чуть вычурно, но для существования массового искусства ему требуется быть в балансе с коммерцией, так что в этот раз, к сожалению, я не планирую высказывать своё «фи».

И тут мне пришлось покраснеть за наш Buick. Судя по всему, перед выгонкой машин из закрытого парка организаторы втиснули время для спонсоров, дабы те ловко успели прилепить на автомобили свои быстросъёмные самоклеящиеся рекламные ливреи (а уже потом — наклеить поверх приписанные согласно очерёдности регистрации порядковые номера); в общем, то, что красовалось на Park Avenue, уместнее было бы видеть на теле какой-нибудь девицы или альтернативщика: автомобиль словно свозили в тату-салон, ибо на корпусе практически не было ни одного пустого места (нетронутыми остались лишь стёкла, фары и фонари). Оба борта венчала стилизованная под шрифт из меню PlayStation Portable надпись «WWW/.INGWARBRASSETMOTORSGMBH/.COM»; крышку багажника украшало всё то же самое, что было на спине моего комбинезона (то есть, та же прикрывшаяся своими собственными сложенными крыльями девушка-ангел в паре с надписью «STARBUICKS»); здоровенный капот нёс на себе огромную эмблему Buick в виде заключённых внутрь окружности трёх пуль от винтовки (гораздо позднее, полазив в Интернете, я узнал, что это — олицетворяющие семейное наследие основателя марки рыцарские щиты); крышу седана украшало выполненное в схожем стиле изображение лица девушки в тёмных очках Ray-Ban и модной причёской-андеркатом. Неосторожно брошенное мною при первой встрече выражение «павлин в курятнике» стремительно начинало материализовываться…

Говоря о балансе между искусством и коммерцией…

Это не так плохо, если задуматься.

Нет, это просто ужасно; я бы даже сказал, «hideous». Но знаешь, даже отсюда я чувствую некоторый уют, поэтому забей.

— Итак, у нас тут полно любителей ралли! — раздалось из смонтированных на столбы рядом компактных репродукторов. — Объявляю перекличку: фанаты Ford, пошумите! А теперь Audi! Renault! Opel! Lancia! Moskvitch? Кто это вообще писал? Чёрт возьми, да тут как на стадионе! В общем, не сходите с ума, а то власти не разрешат провести нам это событие ещё раз. Повторяю: поскольку полиция знает, что на сей фестиваль подтянутся многие лихие автоэнтузиасты, количество проверок на дорогах за эту неделю увеличено во много раз; будьте аккуратнее и не превышайте скоростной режим.

— А почему у нас такая ерунда по всей тачке? — тихо спрашиваю у оказавшегося рядом Бендибуса. — На ней будто выпускники Университета Искусства из Хельсинки рисовать тренировались.

— Да ты что! — выразительно шепчет швейцарец. — Сара Фабель дизайн делала! Тем более, это ещё нормально: вспомни, во что сейчас превратилась Джоди Марш…

— Допустим. — не имея ни малейшего понятия, кто все эти люди, решаю взглянуть на ливреи конкурентов. Удивляло разнообразие представленных фирм: от плеяды не самых крупных компаний (фабрика киноплёнки ORWO FilmoTec GmbH, рыбный магазин Disas, вертолётный вывоз пианино Careless Airways) до таких громких имён, как автосборочное предприятие Valmet Automotive, переживающая не самые лучшие времена Nokia, завод складской техники Rocla и информационный магнат Tecnotree из Эспоо… Корпус же Alfa Romeo Венлы и Дины (к моему безграничному удивлению: я ожидал увидеть там нечто не меньше LIDL) гордо демонстрирует рекламу мини-сети пиццерий Casa Di Eduardo из Иматры. Хочется рассмотреть всё более детально, но настаёт пора выдвигаться: откуда-то сверху звучит призыв занимать места в «боевых машинах» (открывают соревнование автомобили с полным приводом, затем катится класс переднеприводного транспорта, а замыкает стартовые позиции многочисленная группа заднеприводников) и двигаться к началу дистанции.

Впрочем, обо всём по порядку. Линия старта (как уже издавна заведено) проходит через небольшую эстакаду, по которой проезжают начинающие путь экипажи; рядом с оной — трибуна для важных гостей; чуть поодаль — отгоняющий злых духов древним ритуальным танцем на открытой платформе бортового грузовика Citroen C25 92 нойда из народа саамов, а недалеко от всего этого действа — исполняющий гимн страны оркестр студентов. Ралли начинается…

— Волнуешься? — неожиданно спрашивает Мацкейн; видно, что он чем-то обеспокоен.

— Есть немного. — надев белый шлем и поправив подшлемник, проверяю защёлки ремней безопасности. Перед нами — тёмная (именно тёмная, ибо цвет представляет собой не то синий (как у нас), не то сочетание чёрного и глубокого вишнёвого) Lada Samara Baltic L 96 пары Ларссен-Нувелль со скромными ярко-жёлтыми рекламными надписями русской группы компаний CROSNA; за нами — бронзово-чёрный Triumph Acclaim HLS 82 двух сотрудниц местного отделения фонда борьбы с онкологией имени Дастина Хеффнера, а за ними (судя по отчётливому фырканию дизеля) — тёмно-голубой четырёхдверный седан Симо Лампинена в ливрее кинокомбината Mediatehdas Dakar Oy из Хельсинки. Каждую минуту на эстакаду въезжает новый автомобиль; водителю и штурману поочерёдно жмут руки, желая удачи в пути, мэр города Маркку Андерссон, председатель горсовета Паули Партанен, да заместители Яри Коллиандер и Тууликки Вялиниеми, а похожая на молодую Веру Алентову сотрудница местного спорткомитета отмечает время отбытия.

Наконец, подходит очередь нашей команды; как только описанный выше «ритуал» закончен, в воздух взмывает зелёный флажок, а тёмно-синий Park Avenue с нанесённой на боковые стёкла «визиткой экипажа» |Y.YKSI, AB+|, |D.MUTSKAINE, B-|, номером восемнадцать и мемным стикером «How's My Driving? Call 1-800-Eat-Shit» на заднем бампере, взревев шестицилиндровым мотором, под громкие аплодисменты (я бы даже сказал — овации) собравшихся зрителей и поднимающую боевой дух песню Live To Win в исполнении бывшего фронтмена группы KISS срывается с места…

Да сорвутся же ещё с места головы тех бедолаг, что подумали о лёгкой победе.

Аминь.

КОНЕЦ 3 СЕРИИ.

Серия 4.Les grands débuts en course.

Перед стартом мы с Дэйвом условились о том, что будем чередовать стенограммы между собой, ибо гораздо удобнее скармливать водителю его же собственные заметки, а об очерёдности прохождения сегментов (то есть, спецучастков и скоростных проездов по шоссе) договоримся в пути по степени усталости и уверенности в знании местности.

Первым спецучастком был скоростной подъем на холм Харьюмяэ около центра города Ювяскюля. На него у нас стенограммы не было, так как тренировки там были запрещены, но вечером мы несколько раз прошли его пешком и даже оценили общий вид местности со смотровой башни Vesilinna. Показав хорошее время и оставшись удовлетворёнными собой, под передаваемую по радио («музыку» женщины-механики удалить забыли) Smack My Bitch Up в исполнении The Prodigy мы рванули далее, через проспект Vesangantie в сторону трассы 18(23), по которой отправились на запад. Жаль, конечно, что по дороге не встретился кто-нибудь из знакомых: вот удивились бы, узрев меня за рулём расписанной американской баржи!

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «SUOMEN YLEISRADIO OY» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Shin Megami Thousand Lakes.

Серия 4: Les grands débuts en course.

=========================

Второй этап начинался на южном выезде из деревни Куоху и представлял собой составленный из трёх лесных дорог с грунтовым покрытием насыщенный неожиданно появляющимися перед глазами после прохождения скоростных трамплинов развилками относительно короткий спецучасток из преимущественно затяжных извилин небольшой градации. Пошла настоящая спортивная борьба за результаты; впрочем, я хорошо знал, что первые этапы соревнований никогда не становятся решающими, поэтому старался особо не подстёгивать Buick… Естественно, данное обстоятельство здорово выводило из себя Мацкейна, однако, поделать с этим у него всё равно ничего не получалось.

ДА! ДА! ДА! Наконец-то ты начал понимать, что конкретно я имел в виду, когда говорил лишний раз не слушать этого хренова Сусанина с его полным хреновых закорючек хреновым блокнотом.

Знаешь ли, очень тяжело его НЕ слушать!

А кто сказал, что рисовать, писать стихи или играть на пианино — легко? Лишь выходя за рамки обыденности, мы достигаем величия…

КОГО МНЕ В ДАННЫЙ МОМЕНТ ЛУЧШЕ НЕ СЛУШАТЬ, ТАК ЭТО ТЕБЯ, ИНАЧЕ МЫ ТОЧНО КУДА-НИБУДЬ ВЛЕТИМ!

Не будешь слушать меня — влетишь в Венлу… Подумай об этом, друг мой.

— Ну и напарника мне прислали! — с досадой проворчал он, когда нас обошёл лёгкий (и явно умело «поперчённый») красный Citroen Axel 12 TRS. — Нет смысла на трудных участках рисковать, чтобы на лёгких всё проигрывать! Не придерживай машину!

Скажи ему, что если сбросить балласт в виде бухтящего толстого штурмана, нас точно никто не обгонит! Он меня уже задрал своим нытьём!

— В тебя Кими Райкконен вселился, да? — огрызаюсь, намереваясь пристроиться вслед за бешено лупящим по заснеженной грунтовке продуктом сотрудничества французов и румын, но того уже и след простыл; позднее выяснится, что малолитражка летела, как угорелая только по причине использования (в обход всякого контроля!) разбавленного авиационного бензина. Тем не менее, перед прибытием на спецучасток в Паркколе за баранку пересел Дэйв; я же, заняв место штурмана, взял блокнот с его писаниной… Ух, как у меня начали чесаться руки! Стенограмма оказалась составлена, как попало: ни ориентиров, ни привязок (между тем, в моей всё было записано, как следует: близко стоящие деревья с двух сторон дороги — «ворота», знаки — «отбойник» и так далее). А если я вдруг собьюсь, «потеряю» привязку?

Предлагаю нарисовать здесь дикпик. Отличный старт для великого художника, хоть ты, конечно, и не из Австрии.

Дэйв тут и без твоего «дикпика» выдал настоящий шедевр раннего абстракционизма.

Тебе это мешает, что ли?

Конечно, можно будет обойтись и без заметок, начав проходить трассу «на глазок», но рассчитывать при этом на хорошее время не стоит, поскольку запомнить несколько десятков километров содержащей пару сотен поворотов (не считая горок, трамплинов, подбросов и т.п.) уж очень извилистой дороги просто нереально. Когда пилот не знает, заканчивается очередной «прямик» плавным правым поворотом или полным разворотом влево, поддерживать максимальную скорость попросту невозможно…

Я всё ещё не вижу твоего великого творческого вклада.

А я всё ещё слышу раздражающий голос в голове.

В общем, с текущей задачей мы вполне справились: под управлением «именитого спортсмена-международника» наш Park Avenue, конечно, не превратился в знаменитый серый Renault 5 GT Turbo Алена Орея и Жиля Тимонье, но время показал достойное, о чём сообщили встретившие нас по пути на следующий этап в соседнем Эхикки девушки-механики и Стиджн с супругой.

И почему тебе вечно хочется всё усложнить?

Но а ты-то у нас гений элементарности.

Если человек не понимает, о чём я говорю, вероятно, он просто недоразвитый слепо-глухо-немой кусок дегенерата.

— Я бы и быстрее прошёл, да только дорога узковата. — пока осматривалась подвеска, хорохорился Мацкейн. — В поворотах бампером ветки с кустов обдираешь.

Из-за его жирной задницы мы днищем чертим за собой одну огромную линию, будто едем на снегоуборочной машине, а он о ветках беспокоится, эколог хуев.

— Всё нормально. — подбадривает Теунис. — Хотя есть те, кто по неосмотрительности уже успел спикировать в ближайший перелесок: говорят, после очередного трамплина экипаж из Twingo решил пойти познакомиться с жителями сосны, пилот Ford KA намотал свою блоху на дорожный указатель, а вот бравая команда из белого Volvo 460 92, хоть и «поймала уши», сдаваться явно не намерена.

Одна лишь мысль о смертельной опасности этой дисциплины заставляет меня трепетать. Здесь творится история, Уле. Ты чувствуешь это?

Иначе меня бы здесь просто не было.

Именно поэтому нам нужно довести дело до конца.

— Volvo — крепкие машины. — вставляю свои десять центов. — Чинить можно вообще, чем попало; всё равно заведутся и попрут вперёд. Совершенно неубиваемые кирпичи.

— Скорее, лёгкие танки. — поспешно заканчивает всю необходимую возню с машиной Хекенхеймо. — Поскольку самолёты — это уже по части SAAB…

Увы, но после четвёртого спецучастка Дэйв закономерно «сдулся»: спустившиеся сумерки и обманчивый профиль дороги быстро истратили его силы, поэтому во время остановки на дозаправку мы вновь поменялись местами. Тут-то и определилась позиция нашего Buick в качестве лидера, но отнюдь не по результатам прохождения этапов, а по фактическому местоположению на трассе. Постепенно установившаяся кромешная тьма и так сильно мешала ориентированию на местности, а внезапная пурга лихо усложнила всем жизнь, добавив немало других проблем и внеся смятение в ряды участников… Тут-то и начались самые интересные дела: еду тридцать километров, сорок — смотрю, никто нас не обгоняет (гражданские, естественно, ясно, почему, но куда же подевались наши конкуренты?). Даже испугался на минуту: не свернул ли ненароком в какую глухомань, расслабившись на одной из развязок под On your knees в исполнении The Herbaliser?

Только потом, когда мы остановились подкрепиться и сходить в уборную, до меня вдруг дошло, в чём дело. Идущие за нами соперники предпочли довольно странную для соревнования иждивенческую практику: запомнив во время пресс-выступления, какой автомобиль принадлежит «тому спортсмену и местному парню», они быстро сообразили, что наш экипаж может оказаться относительно сильным в штурманской работе, поэтому и предпочли начать пристраиваться в хвост нашей машине, стараясь не отставать, а уж об обгоне и не помышляя.

Воу-воу-воу-воу-воу, притормози-ка здесь на секунду. Что это всё значит?

Ты всё слышал.

Они что, буквально идут за нами по следам?

Технически, да.

Искусство порождает всё больше искусства.

— Изначально эти олухи думали, будто нашу баржу организаторы и спонсоры чисто «за компанию» поучаствовать выставили. — прокомментировал мои наблюдения Мацкейн. — Как немного пригляделись — сразу поняли, кто есть кто… Уверен, если бы мы внезапно заблудились, весь этот моторизованный хвост непременно потащился бы за нами. На их месте я поступил бы так же, ибо участие в ралли требует непрерывных расчётов: когда в каком месте ты должен находиться, какова средняя скорость и так далее; проще сразу прицепиться к кому-нибудь из более продвинутых экипажей и пилить за ним следом.

Звучит, как паразитирование. Мы можем что-нибудь с этим поделать?

Не думаю, что есть хоть какие-то варианты.

А как же «развернуться и поехать прямо на них»?

Что? Зачем?

Просто представь косые ебальники этих жалких сукиных детей, что подумали безнаказанно навариться на нашем творчестве.

При всём уважении к твоим идеям, я думаю, что не стоит ради одних только ебальников рисковать не только победой, но и жизнью.

Ну да, тоже верно.

Постепенно погода и дорога стали ещё хуже: островки гололёда сменялись средней плотности снежными заносами и сугробами, за которыми вновь открывались грозные блёстки ледяных участков. Это укрепило наш негласный статус лидеров, а к заботам добавились ещё и дополнительные функции: например, вытаскивать конкурентов из оврагов, попутно оказывая им помощь. Я уже привык, что за нашим Buick двигается чёрный Fiat Tipo Sedicivalvole (ибо периодически поглядывал на маячащие в зеркале заднего вида прямоугольные фары), как вдруг ахнул: ни с того ни с сего итальянская коробчонка пустилась в пляс, затанцевала по льду — и в кювет! Пришлось остановиться, достать трос, подключить к делу тормознувший экипаж на Toyota Camry V10 — в общем, вытянули парней и на следующий спецучасток приехали вовремя.

А могли бы просто катиться дальше.

Не по-людски это, дружище. Соперничество — не повод забывать о человечности.

Ебаный ты Конфуций. Готов поспорить, это не только ради хорошей кармы, но и для того, чтобы потом повыёбываться перед этой овцой, то есть, Венлой.

Меня начинает потихоньку напрягать твоё чересчур агрессивное отношение к Венле.

Я знаю, что твоя голова почти наполовину занята этой женщиной. Сдаётся мне, это очень скоро сведёт тебя в могилу.

Вахери — заключительный этап первого дня. «Сосредоточьтесь, не сбрасывайте газ, но и не слишком увлекайтесь. Тут надо наслаждаться ездой.» — напутствовал нам во время тренировочного прохождения Маркко. Чистая правда: с удовольствием оттрубив последние скоростные километры (а затем — проштамповав свою карточку у судей) мы добрались до асфальтированной дороги E63 и под спокойную Red Skies в исполнении The Fixx отправились обратно на север. Приятно думать о том, что начало состязаний осталось позади…

Я «в ахери» с этого этапа.

Так и знал, что ты отколешь эту шутку.

Немного нашего «гоночного юмора».

Очень «немного».

В отель мы вернулись около одиннадцати вечера, а когда пробило семь утра, я был уже на ногах. Нескольких часов мне с лихвой хватило для того, чтобы основательно выспаться; что касается сбитого по дороге назад оленя (к сожалению, не Мацкейна), то он сам бросился под колёса нашей машины. Данный инцидент случился на живописной, проложенной сквозь лес и прямой, как стрела, грунтовой дороге; как потом шутил Дэйв, «Хорошо, что не шестидверный лимузин!». С его тезисом я полностью согласен: если бы из кустов выскочил длинный результат переделок кузовным ателье какого-нибудь Opel Omega A или старого Volvo, повреждения грозили бы оказаться куда серьёзнее и явно не ограничились эстетически (но не механически) изуродованным передком.

А…

Нет.

Ты даже не дослушал. Ты даже не дал мне рта раскрыть.

Думаешь, я не знаю, что ты хотел сказать?

Между прочим, нам ещё повезло: если после неожиданной встречи с природой мы продолжили движение, попутно условившись соврать, что, не сумев удержать машину на скрытом под слоем снега льду, впечатались в отбойник (по счастью, никаких свидетелей не было, снегопад замёл следы, а механики Истрис, ничего не заподозрив, перед сдачей Buick компетентным лицам из закрытого парка оперативно поменяли всю часть в сборе, выбросив старую), то экипажу Talbot Solara 85 удача, увы, не улыбнулась: они серьёзно столкнулись с тяжёлым лосем и отправились, кто куда (пилот и штурман — в больницу, автомобиль — на стапель).

Знаешь, я как-то упустил момент, когда сие ралли превратилось в типичный уровень из Crash Bandicoot. Олени, лоси… Что дальше? Будем уезжать от до смешного гигантских размеров булыжника, или по пути будут разбросаны ящики с динамитом?

Я просто рад, что это был олень, а не человек.

Ну, не знаю; вот если бы на его месте был Дэйв…

Поскольку Джузеппе не станет будить явно успевшего нализаться какой-то дряни из мини-бара Мацкейна раньше восьми, а дополнительные состязания не начнутся раньше девяти, принимаю душ (при этом напевая себе под нос песню Burning Hell, услышанную мной в исполнении Тома Джонса), сушу волосы, переодеваюсь и на лифте спускаюсь в ресторан, где — чудо! Встречаю аналогично пришедшую на специально организованный для участников ралли ранний завтрак Венлу.

Ну да ёб твою мать…

— Доброе утро! — приветствую её, пока она, держа пластиковый поднос, в раздумьях стоит возле длинных стальных тележек «шведского стола». — Выглядишь потрясно; как самочувствие после первого дня езды?

— Привет! — вздрогнув, поворачивается ко мне она. — Да вроде ничего… Только вот не выспалась: приехали за полночь, а потом ещё и замок в номере сломался.

Надеюсь, его подпортил какой-нибудь суперманьяк, который решил устроить финское импортозамещение «джалло-фильмов».

Тебе самому не надоело?

Да я только во вкус вошёл…

— Бывают в жизни огорчения. — взяв свободный поднос, встаю следом за ней (благо, народа почти нет). — А некоторым людям зачастую не везёт хронически.

Собрав себе завтрак (я — яичницу с беконом, свежий хлеб и стакан апельсинового сока, девушка — хлопья, йогурт, мюсли и яблоко), мы не спеша пересекаем постепенно начинающий заполняться людьми зал и садимся за столик возле окна, где, пожелав друг другу приятного аппетита, приступаем к трапезе. За окном, кружась, медленно падает снег; еле слышно звякают столовые приборы; из потолочных динамиков транслируется тихая Who's Crying Now в исполнении группы Journey…

Яичница, бекон, хлеб и апельсиновый сок. Поздравляю: ты буквально положил себе в тарелку само воплощение капитализма образца пятидесятых.

По-твоему, хлопья на завтрак не являются воплощением капитализма?

Скорее, это воплощение сахарного диабета второго типа.

Хорошо, тогда назови мне «правильный» завтрак.

Свежезаваренный кофе без сахара и молока… Ну и сигарета, разумеется.

Это не завтрак, а максимально быстрый способ обзавестись симптомами диареи.

Скажи это гражданам бывшей Югославии.

— Последнее — чисто мой случай. — продолжает Венла. — Только у меня могут сначала украсть сумку, потом вернуть, а далее я забываю её в автобусе; что уж говорить о моём финансовом положении и личной жизни! Во всей Иматре нет другой такой, как я…

Эй, замени слово «сумка» на «девственность».

Хочешь сказать, что девственность можно вернуть?

Девственность — не совсем физическое состояние человека. Это, скорее, нечто мета-ментальное. Кто-то может трахаться налево и направо, но быть всё таким же идиотом, который верит в существование женского оргазма.

Это твоя самая бредовая мысль за последнее время.

Я просто тебя проверял.

— Ну, здесь мы с тобой находимся не так уж и далеко: в романтических делах мне тоже особо не везёт, да и в плане доходов, несмотря на имеющееся высшее образование по специальности преподавателя математических наук, дела идут, к большому сожалению, не слишком хорошо… Сотрудники местного центра занятости тебе это подтвердят: моя фотография у них до сих пор в качестве анекдота рядом с Сами Яффой к пробковой доске с памятками и инструкциями в служебной комнате отдыха приколота. Короче, в данный момент я — простой финский безработный, да и в это ралли попал совершенно случайно: месяц назад, по объявлению с улицы. Тебе, думаю, это рассказать можно…

Ооооо, похоже, настало время выложить ей грязную правду: теперь она точно будет знать, что с тобой ловить абсолютно нечего. Ты не потянешь содержание совместной жизни, а вашим жизненным путям следует срочно разойтись, как в море кораблям. Keep on looking, как справедливо спела бы темнокожая группа Sharon Jones&the Dap-Kings.

— А меня в качестве вынужденной замены сюда затащила моя подруга: курьер-штурман из пиццерии, в которой она работает барменом, случайно свалился с лестницы и сломал ногу; мои умения быстрой езды хоть и не особенно совершенны, но их оказалось вполне достаточно для того, чтобы я с оплатой всех расходов оказалась записана в экипаж за абонемент на бесплатные пожизненные обеды.

Готов поспорить, этому курьеру сейчас просто пиздец, как стыдно.

— Везёт: у тебя есть неплохой собственный автомобиль… Моя первая и единственная четырёхколёсная развалина была настолько ужасной, что я до сих пор вспоминаю её, как страшный сон; на другой транспорт, как и на достойную жизнь вне родительского дома, моих скромных сбережений, к сожалению, вечно не хватает.

О, ты сказал ей, что живёшь с родителями. Теперь она от тебя точно отклеится.

Слушай, давай сейчас без этого, ладно?

— Чтобы заработать на жизнь, надо упорно трудиться. — почёсывая затылок, задумчиво вздыхает девушка. — Но дабы основательно разбогатеть, следует придумать что-нибудь другое… Кстати, вы с Дэйвом уже где-нибудь отличились?

— Наш экипаж относительно успешно прошёл несколько этапов, но в фанфары трубить ещё рано: впереди ожидают немалые трудности. А у вас как дела?

— На одном из длинных спецучастков нас обогнал чёрный Peugeot 309 GTI 86, хотя мы шли с немалой скоростью: выплыл неожиданно сзади — и давай гудеть. Дина приняла в левую сторону, дабы его пропустить, но нашу Alfa на мягкой обочине вынесло в канаву. Короче, наткнулись и плотно «сели» на большой валун… Помогли пилоты из Rover 114 GTI 90: странные, конечно парни, но хоть вытащить обратно сумели.

— Почему «странные»?

— За всё время они не проронили ни слова и не сняли шлемов. Может, вы пересекались с ними по дороге или на старте: один — в чёрном комбинезоне, другой — в ярко-белом. Немало раздосадованные всем случившимся, мы, учтиво поблагодарив их за помощь, продолжили путь, а перед пятым этапом… — тут голос Койдемисто слегка дрожит. — А перед пятым этапом мы увидели большой грузовой Mercedes-Benz LP1113 с квадратной кабиной, из передка которого торчал разбитый всмятку Peugeot; передней половины машины просто не было!

Ёб твою мать, Уле: вот это я понимаю — движ-Париж! Насилие, смерть, аварии, реклама грузоперевозок.

Сейчас не самый удачный момент для твоих комментариев.

— Будут знать, как с нами связываться, сволочи; неспортивная прыть ещё никому добра не делала. — подсаживается за наш стол Дина. — Правда, не понимаю, какие нервы должны быть у полицаев, чтобы при ожидании скорой буднично курить и травить друг другу анекдоты в двух шагах от покорёженной машины…

Есть у меня нечто общее с этими блюстителями порядка, ты не думаешь?

В некотором роде ты тоже блюститель… Беспорядка в моей голове!

— Нам, кстати, тоже пришлось вытаскивать соперников из кювета. — спешу вернуться к менее мрачным моментам предыдущих часов. — Например, Fiat Tipo; скорее всего, его пилот и штурман отделались парой синяков, а сегодня, по-видимому, как ни в чём не бывало возьмут старт вместе со всеми. Думаю, многим нашим оппонентам уместно будет задать вопрос: «Сколько зим за рулём?», а потом, угостив вином, обсудить их навыки…

— Поддерживаю. — соглашается со мной напарница Венлы. — Хороший гонщик должен чувствовать себя уверенно на любой дороге, чего о некоторых собравшихся здесь явно не скажешь; тем не менее, поглядим, как развернутся события сегодняшнего дня…

***

— Давай-ка сюда, быстро! — командует Стиджн, когда мы с Мацкейном, получив свою машину из закрытого парка, ловко подкатываем к расположенному под боком центра Ювяскюля стадиону Харью. — Уле, это — гонка опытных водителей, так что вылезай и пока отдохни; Дэйв, иди за руль и покажи там класс: на трибунах — спонсоры и ваш с Юкси наставник-эстонец.

— Сразу к черте? — оперативно пересев в оставленное мною кресло, пристёгивается именитый международник.

— Да-да! — подтверждает Теунис. — Так, отойдите, отойдите! — машет он собравшейся вокруг толпе. — Не мешайте проезду!

Второй день соревнований стартовал с одного из дающих возможность набравшим штрафов экипажам поправить своё незавидное положение дополнительных скоростных этапов: трековой гонки ипподромного типа. Фактор мощности значительной роли здесь не играл, ибо сформированный из утрамбованного снега на обледеневшем покрытии беговых дорожек трек отличался короткими прямыми и довольно крутыми поворотами; на первый план выходило не количество «лошадей» под капотом, а тонкая настройка шасси и навыки пилота. Разнообразие техники захватывало дух (между собой на равных конкурировали как малолитражки, так и среднеразмерники с большими машинами), но больше всего меня поразило не это, а общее количество зрителей: собравшиеся люди буквально плотной стеной окружили стадион. Битком были набиты не только трибуны и ближайшие подступы к трассе, но и верха заборов! Такое количество болельщиков за всю свою жизнь мне видеть ещё не доводилось…

К слову, все они смотрят прямо на нас. Мы будто на сцене, что состоит из мечт, надежд и сокровенных спортивных желаний.

Не на нас, а на машины. Половина собравшихся здесь — прожжённые автоэнтузиасты…

…а другая половина пришла за халявным пивом.

— Сейчас на старте выстраивается очередная десятка из участников второй категории: это — третья часть группы переднеприводных автомобилей. Задачей водителей является постараться пройти тридцать пять кругов с минимальным временем. — активизируется репродуктор на столбе (здесь стоит упомянуть следующий важный аспект: применение шипованных шин и цепей противоскольжения не допускалось). — Ровно через полторы минуты судья даст отмашку…

Припоминаю, как мы с Айно, будучи детьми, по многу раз смотрели неофициальные гонки подобного покроя: тогда у всех в ходу ещё массово была дешёвая заднемоторная продукция Fiat и Volkswagen с самодельной ошиповкой и расточенными двигателями, но особо нам запомнился парень на служебном грузовике Ford Taunus Transit Fk 1000 65 (для лучшей развесовки он всегда бросал в кузов бетонные чушки), чей мотоциклетный глушитель по-киношному стрелял огнём; также неизгладимое впечатление у нас всегда вызывали практикующие парное скольжение на Mazda 616 и 818 из начала семидесятых похожие на актрису Мерле Тальвик девушки-близнецы… Да, отличные были времена!

***

— Интересное это соревнование — ралли. — сидя на трибунах стадиона, под звучащую фоном из репродукторов Take What's Mine в исполнении The Parlor Mob кусал цезарь-ролл Блаулихт. — В кольцевых гонках всё гораздо проще, ибо там исход зависит от тебя самого: как подготовил машину, как проходишь виражи, насколько умело используешь занос… Овладел техническим и тактическим мастерством, да наворачивай себе круги по кольцу, благо оно целиком асфальтированное: мой коллега Ковакс и бывший менеджер Найтхоукс уверенно это подтвердят. Кто быстрее всех прокатился по треку — тот и победитель: ничего нового, избитый концепт! А вот в ралли всё — сплошная лотерея и неизвестность; сотни трудных километров дистанции, каждый из которых тебе внове и полон потаённых неожиданностей.

— Да уж. — кивнул находящийся рядом Регуларо. — А ещё большая часть состязаний проходит на обычных дорогах со всеми их «прелестями»: то они вообще не чищены, то грузовики приходится обгонять, то шлагбаум на переезде не слишком вовремя закроют или пробка образуется. Попробуй тут рассчитать весь маршрут по минутам и не сбиться с пути, да ещё избежать штрафов за каждую неточность!

— Ралли — соревнование пунктуальных людей. — неторопливо подойдя, присел рядом с ними на трибуну Маркко Мяртин. — Хотя средние скорости на дистанцию сейчас задают высокие: жмут пилоты, как на кольцевых гонках, с той только разницей, что необходимо ещё и ориентироваться на местности. Проскочишь поворот или ненароком заблудишься в трёх соснах — пиши пропало: успешно наверстать упущенное при таком режиме езды под силу только гонщикам экстра-класса.

— Тем не менее, мне эта дисциплина-многоборье очень нравится. — повернув голову, ответил ему наблюдающий за интенсивными приготовлениями участников в бинокль Брассет. — Понимаю, почему народ активно ей увлекается: интереснее она, да и общий уровень мастерства с манерами вождения требуются совсем другие.

— Кажется, трогаются! — воскликнул Бендибус. — Ну, понеслась!

***

Сразу после старта под Wish I Had an Angel в исполнении Nightwish пилоты ринулись в бой, и уже на первых кругах начали активно «резаться» друг с другом. Они примерно прикидывали возможную расстановку сил, а ещё были осведомлены о том, что тайную опасность для всех (особенно — для трёх длинных машин вроде нашей) представляет собой заброшенный на стадион «андердог» в лице Wartburg 353 с трёхцилиндровым мотором и ливреей телепередачи «Ajoneuvos» (впрочем, ему-то как раз и не повезло: «засидевшись» на старте, пилот-телеведущий потерял несколько первых метров дороги, поэтому теперь тягался с аналогично замешкавшимся Renault 18 84 и вытесненным из середины Saab 90 87).

События в гонке развивались прекрасно: протолкнувшись в первый ряд, Мацкейн смог ухватиться за вторую позицию (на старте его опередили занявшие внутреннюю траекторию сёстры Эйлоранта на Triumph Acclaim HLS 82), и хоть на хвосте у него (не отпуская больше, чем на десяток метров) повис тёмно-вишнёвый Chrysler Saratoga 94, а вплотную за ним, как привязанные, мчались наспех отремонтированный Volvo 460 92 и сигарообразная Audi 100 C3 83, он чувствовал себя уверенно. Отрегулированный Истрис двигатель позволял Дэйву уверенно отрываться на прямых, а то, что соперники часто доставали наш Park Avenue при прохождении виражей (Мацкейн использовал внешнюю траекторию) его только подхлёстывало: рассчитывал он не только на лошадиные, но и на свои силы, возможно вспоминая тезис «Победу приносит мастерство, а не одна лишь мощность». Сие зрелище для всех было чрезвычайно эффектным и интересным…

Вираж… Для любого уважающего себя автомобилиста — условный «пробный камень» мастерства. Как его проходить, теоретически, известно каждому: создаваемый боковой центробежной силой на повороте опрокидывающий момент не должен превышать момента силы тяжести автомобиля; чем больше развитая скорость и чем меньше радиус проходимого поворота — тем больше центробежная сила; значит, надо въезжать в вираж с такой скоростью и учитывать радиус так, чтобы не опрокинуться. Казалось бы, что тут сложного? Невелика премудрость! Тем не менее, всё это — азбука для начинающих. Для мастеров каждый вираж — значительная творческая задача со многими неизвестными. Его нужно мгновенно понять: с предельной точностью оценить, где начать торможение перед входом, как использовать конкретные особенности, когда и насколько прибавить газ для выигрыша драгоценных долей секунд… Тормознёшь перед ним чуть сильнее или чуть раньше — и тебя обойдут. Упустишь момент — и очутишься вне дороги. Собственно, в том и заключено настоящее искусство — найти узкий «коридор» между скоростью и безопасностью, пройдя по нему так, чтобы «на ёлку залезть, да зад не ободрать». Даже опытный гонщик не всегда совершает наиболее оптимальный манёвр, но он постоянно ищет его, поскольку погоду в гонке делают именно виражи (выражаясь чуть конкретнее — умение проходить их с наивысшей скоростью, грамотно использовать возникающий юз и другие спонтанно появляющиеся в процессе езды возможности).

Идущим во второй половине десятки участников гонщикам очень хотелось вырваться вперёд: круг за кругом они, не забывая тягаться между собой, неуклонно сокращали отделяющее их от лидирующей группы расстояние… Соперничающая с бежевой Citroen Visa GTi 85 знакомая мне красная Alfa Romeo 33 решила применить наскаровский приём-рогатку и пойти на обгон Audi 100, но произошло нечто странное: не желая поддаваться, «селёдка» резко рванулась вперёд, а итальянская бестия в обвесе Imola вдруг резко потеряла всякую уверенность и сникла… Впрочем, не прошло и секунды, как она, будто получив второе дыхание, с новыми силами продолжила преследование, обходя длинный немецкий седан на следующем кругу.

Что произошло, я узнал уже после финиша: оказывается, внезапно выскочивший из-под колёс Audi случайный камешек-ледышка угодил прямо в ветровое стекло лифтбека; как и предусмотрено конструкцией, оно не разбилось, а лишь покрылось густой сетью морщин, моментально потеряв всякую прозрачность. В обычной эксплуатации триплекс вполне себя оправдывает: шофёру не грозит быть пораненным осколками и достаточно лишь остановить машину, дабы авария осталась без последствий… Но в гонке! Перед сидевшей за рулём (а это была действительно она сама) Диной вместо чёткой и ясной перспективы вдруг возник белый туман, за которым оказался не виден даже капот (и это — на скорости полтораста километров в час!) Казалось бы, песенка спета, но напарница Венлы не собиралась так просто уступать с трудом отвоёванную позицию: нисколько не растерявшись, она открыла окно, и, высунув голову наружу (а перед этим, естественно, опустив визор шлема), ловко продолжила гонку, преодолевая поток бьющего в лицо встречного воздуха. С моей позиции весь этот драматический эпизод выглядел эдаким мимолётным «па» выкинувшего коленце соперника, но более пристально наблюдавшая за ходом заезда Венла, сразу сообразив, что случилось, галопом помчалась к грузовому Fiat Fiorino 85, из недр которого кое-как извлекла зевающего механика и новое лобовое стекло, причём оное, оттащив к старту, поспешила поднять над головой. Находчивость Койдемисто дала её подруге уверенность в скором выходе из трудного положения (одно дело — проехаться так полчасика, а другое — отправиться в дальний путь по трассе); именно поэтому у 33 ни с того ни с сего вновь появилась лихая прыть.

Да уж, Уле: не ту женщину ты себе выбрал, явно не ту…

Время покажет.

Не покажет: сам увидишь.

— Перечислим лидеров заезда. — между тем, вещает комментатор. — Это — четыре машины: Triumph Acclaim команды из местного отделения фонда Дастина Хеффнера; Buick Park Avenue под управлением международника Дэйва Мацкейна; пилотируемый его бывшим коллегой Бернольфом Левинсоном Chrysler Saratoga; Volvo 460, за рулём которого — Лембит Хаукио: начинающий раллист из предместий Лауритсалы. Взгляните, он ни на метр не отстаёт от лидеров, хотя что Дэйв, что Бернольф — вполне прекрасно знающие, как держаться на дороге опытные спортсмены… — тут Лембиту, видимо, надоело плестись за двумя американцами: парень решил попытаться схватить удачу за бампер. — У Хаукио явно серьёзные намерения: посмотрите, что творится на дальнем вираже! Он обходит Левинсона!

Скоростной манёвр с треском провалился: запоздав с поворотом руля, парень поздно притормозил перед виражом (не будем забывать про приличную скорость), в результате чего побитый Volvo резко бросило вбок, перевернуло и основательно шлёпнуло.

Когда из лежащей вверх колёсами на обочине машины выбрался незадачливый гонщик, он, окинув стадион отсутствующим взглядом, сокрушённо покачал головой. Штанина его комбинезона была разорвана до колена, шлем приобрёл вмятину, а общий вид парня, прямо сказать, кинофотогеничности теперь не способствовал.

— Как вы? — возник рядом с ним дежурный врач. — Ну-ка, пройдитесь: переломов нет?

— Нашёл время для гулянок! — отмахнувшись от доктора, упёрся в машину Лембит. — Ну, чего встал, как истукан? Помогай давай! — принялся он пихать перевёрнутый 460 под бок, надеясь поставить обратно на колёса. Вскоре ему это удалось: в нелёгком деле подсобили сразу несколько подбежавших болельщиков (как водится, самые ярые из них всегда собираются у виражей, а не сидят на трибунах).

Вернув автомобиль в нормальное положение, Хаукио прыгнул за руль… И, не теряя ни секунды, начал шуровать ключом в замке зажигания. Сколь ни удивительно это было после того, что произошло, но двигатель практически сразу завёлся. Не успел я и рта раскрыть, как Лембит, игнорируя выкинутый по его же поводу жёлтый флаг (если оный держат неподвижно — «Опасность! Обгон запрещен»; если машут — «Замедлить ход!»), вновь очутившись на треке, ломанулся догонять остальных. Данная поспешность была уместной: к месту происшествия уже приближался эвакуатор, а встреча с ним в расчёты пострадавшего гонщика явно не входила…

Разумеется, сидя за рулём, иной раз испытываешь пугающий прилив адреналина, но оный постепенно проходит — будто ударяешь по кнопке отключения эмоций и снова действуешь в обычном режиме; Хаукио к этому, похоже, ещё не пришёл. Догадываюсь, как мысленно костерили его остальные гонщики, которым внезапная авария испортила хорошо задуманный манёвр; нет ничего хуже, когда в бурлящее варево заезда внезапно бросают жёлтый бульонный кубик, который сразу превращает всё блюдо из упоительно-острого в постную бурду. Перестраховка и дотошность, мать её за ногу!

— Volvo потерпел аварию, но что с гонщиком? — раздаётся из репродукторов. — Нет, похоже, всё в порядке: он опять на трассе, а мы продолжаем следить за ходом гонки. Да уж, экипаж Volvo после неудач на предыдущих этапах явно изголодался по победам… Я, кстати, тоже: мне бы сюда чего-нибудь из Макдональдса.

Между тем, события на трассе развивались своим чередом: мимо с лихим свистом и рокотом пролетали лидирующий Triumph, охваченные азартом борьбы Buick и Chrysler, отжавшая у Audi четвёртую позицию Alfa Romeo, а уже после неё — с большим трудом протиснувшаяся вперёд немецкого седана Visa GTi, за которой мчались все остальные (в том числе — стремящийся наверстать упущенное Лембит). Все просто ахнули, когда разглядели его 460 поближе: ну и развалюха! Сильно помятый кузов с прилипшими повсюду комьями снега, выбитые стёкла, хлопающие дверцы — всё это, действительно, придавало Volvo вид чудом оказавшейся на современной дороге бедняцкой арбы, да и сам Хаукио сидел в своём кресле как-то не по-спортивному, неуклюже привалившись к стойке всем корпусом и придерживая левую дверцу (от удара сорвало замки) локтем; тем не менее, мчался он настолько быстро, что удостоился упоминания комментатора и обвинения в бесшабашности и безответственности. Интересно, как этому сорви-голове только удавалось поддерживать высокую скорость? Трудно поверить, что подобным образом можно пройти всю дистанцию.

Словно желая соответствовать приписанному сверху статусу безумца, Лембит стал ещё энергичнее «орудовать» (иначе просто не скажешь) левым локтем и правой рукой, борясь с хлюпающими дверьми: придерживая их и чуть ли не ежесекундно меняя положение тела, он, сосредоточенный и напряженный до предела, уверенно вёл свой потрёпанный 460 на бешеной скорости, в темпе лидеров. Конечно, о первенстве или подиуме не могло быть и речи: его задача ныне состояла лишь в том, чтобы попытаться финишировать не на последнем месте; тем не менее, это всё равно требовало огромного напряжения воли и сил. Посмотрите когда-нибудь на автомобильные гонки не взглядом симпатизирующего тому или другому гонщику зрителя, а с точки зрения тренера; проще говоря, стараясь точно определить, что же ваш фаворит делает руками и ногами, несясь с бешеной скоростью по трассе. Вы с изумлением увидите следующее: проходя вираж, он управляет автомобилем не столько с помощью руля, сколько с помощью правой ноги, прибавляя и убавляя газ; он вваливает в повороты, умышленно заставляя машину идти контролируемым юзом для более быстрого и верного прохождения таковых.

Но ведь всё это надо уметь, причём уметь хорошо! Только упорными тренировками можно добиться той исключительной точности манипуляций, которая необходима для выполнения точных манёвров, управления машиной педалью акселератора и движения в том «коридоре» между предельно возможным и невозможным; именно это отличает гоночный почерк от обычного профессионального вождения автомобиля…

Трудно остаться равнодушным, когда мимо тебя на скорости двести километров в час под торжествующий аккомпанемент выхлопных труб толпой проносятся сверкающие машины. Воздух упруго вибрирует от разноголосого хора моторов. На протяжении нескольких минут двадцать раз меняются лидеры… Чьё сердце не дрогнет при виде подобной картины? Настоящая poultry in motion!

Не «poultry», а «poetry». Poultry — это домашняя птица типа курицы.

А «Уле Юкси» — это homo sapiens типа зануды.

Однако, вернёмся к Мацкейну с Левинсоном. Согласно моим наблюдениям, они оба, оставив свои попытки нагнать идущий впереди Acclaim, вовсю сражались друг с другом уже далеко не первый круг, и было, из-за чего: перед каждым из них теперь маячила нежеланная бронза… Для меня же заезд стал действительно интригующим: благодаря сильному мотору на прямых вперёд уходил Buick, но на виражах его настигал Chrysler (как я потом узнал, агрессивность соперничества Дэйва с Бернольфом обосновывалась двумя причинами: во-первых, ещё полтора года назад они были закадычными друзьями, но здорово разругались на какой-то межсезонной пьянке-гулянке, вследствие чего при любом удобном случае вовсю пытались показать друг другу, «кто здесь царь и мастер»; во-вторых, на дистанции пилот тёмно-вишнёвой Saratoga сумел нахватать изрядное количество штрафов и теперь вовсю пытался их отыграть).

Все эти люди имеют за душой какую-то интересную историю, которая завела их на эту гоночную трассу, но никому из них доподлинно не известно, что их ждёт впереди, какое будет кино, и чем закончится оно...

Ты это к чему?

Уверен, какой бы тяжкий груз они за собой не тащили, до нашего потенциала им, как до Гонконга раком.

— Пошли на последний круг! — вывел всех из транса голос комментатора. — Наиболее волнующим теперь является вопрос о том, кто возьмёт серебро: tri-shield или pentastar? Как можете видеть, Мацкейн сменил тактику: теперь он не идёт по внешней траектории, а сразу старается занимать внутреннюю, держась на полкорпуса впереди оппонента и сдерживая его на своём месте; ранее схожая тактика применялась Audi 100, которую сейчас сместили на шестую позицию… Последний вираж! Chrysler пытается вытеснить Buick с внутренней траектории, стараясь не касаться его заднего крыла и тем самым избегая дисквалификации; Park Avenue стойко сохраняет своё положение, отказываясь пропускать конкурента несмотря на опасную позицию и давление со стороны… Но вот, они вырываются на прямую — ФИНИШ! Первым приходит бесстрашная Минтту Элоранта, вторым — Дэйв Мацкейн, третьим — Бернольф Левинсон, однако, наиболее интересен результат Лембита Хаукио: перевернувшись в середине заезда, он не только сумел догнать группу отстающих, но ещё и перегнать их, заняв седьмое место! Вот, дорогие зрители, где прямо на ваших глазах проявляется наглядный пример редкого сегодня спортивного подвига: безумству храбрых поём мы песню…

***

Между тем, пока наши герои покоряли просторы центральных провинций Финляндии, Косола зря времени не терял: «зализав раны» (то есть, оправившись от чувствительного для самолюбия публичного унижения), он придумал месть, для осуществления которой, во-первых, купил в театральном магазине усы с бородой; во-вторых, достал из подвала дома канистру силиката натрия, часть содержимого которой аккуратно вылил в пустую бутылку и ловко спрятал во внутренний карман; в-третьих, облачился в неестественно неброскую для себя одежду и прибыл на стадион, где, воспользовавшись совершенно легально полученным пропуском репортёра, беспрепятственно прошёл на территорию спортивного объекта, нацепил маскировку и отправился на поиски нужной ему машины. Дополнительное соревнование уже закончилось; по-тихому сделать чёрное дело, да быстро скрыться, смешавшись с толпой, теперь было проще простого…

Спустя несколько минут неспешной ходьбы вдоль сервисной зоны Хедвиг обнаружил искомый Buick, но куда же без ложки дёгтя в бочке мёда: седан собирался отъезжать на дистанцию. Как говорится, «Хорош план, да не продуман маленько»…

— Извините… — подошёл он с задней стороны к заводящемуся Park Avenue. — Можно вас на минутку? Я представляю автомобильную программу на Radio Jyvaskyla…

— Интервью — только с моим персональным менеджером. — обернулся пытающийся запихнуть в плохо доступную из-за кучи деталей нишу под ковром свежее запасное колесо Мацкейн (каким образом он умудрился переворошить буквально всё содержимое багажника — не ясно: кроме троса, треугольника, кучки запчастей, ящиков-чехлов для шлемов, аптечки, огнетушителя, домкрата и баллонного ключа там ничего не имелось, а нормально разложить всё это можно было буквально за пару мгновений.). — Вон там, у конца трибун! Спросите Регуларо. — закончив возню, захлопнул он багажник и вернулся в салон. — Так, поехали! — медленно тронулся в сторону стартовой черты под Paint By Number Heart в исполнении Martha And The Muffins американский седан.

— Угу, с менеджером. — заметив, что электродоводчик «не схватил» крышку багажного отсека, Косола, приоткрыв оную, ловко забрался внутрь и захлопнул за собой следом…

КОНЕЦ 4 СЕРИИ.

Серия 5.The long drive.

Начавшийся без десяти десять утра пятницы приписанный посёлку Валкола шестой этап в общине Лаукаа был краток, но доставил много неприятностей: помимо того, что я трудился, как батрак, мы едва не вылетели в сложенный у дороги на находящейся в первой трети спецучастка и делающей практически незаметный изгиб затяжной прямой штабель брёвен, плюс начали барахлить установленные Истрис приборы. Эту проблему взялся оригинально устранить Дэйв: когда его кулак опустился на торпедо, циферблаты вновь «ожили», при этом сама по себе включилась магнитола (по радио передавали Get Some в исполнении Lykke Li). Больше проблем пока не возникало.

Всего лишь один удар способен вернуть любую технику к жизни. Уморительно, как люди действительно считают, что с применением физической силы можно одушевить абсолютно любой предмет.

Принцип работает, пока ты в него веришь.

На одной вере далеко не уедешь, но она всё ещё важна.

Следующим этапом в списке стоял демонстрирующий все виды лесных дорог и слегка проредивший ряды гонщиков знаменитый на весь автоспорт спецучасток Ланкамаа: его эффектные и коварные трамплины заставили «поймать уши» неприметный Opel Kadett E 88, попутно воздав по заслугам за грязный кульбит при кольцевом состязании пилоту на Audi: вылетев с дороги, серебристый сигарообразный седан встал у чуть покосившегося дерева… Вертикально, носом кверху. Данное зрелище заставило меня приподнять ногу с педали акселератора, а позднее мы узнали, что штурман того экипажа получил травму: от удара его выбросило из неплотно прикрученного кресла и отправило в проём заднего окна (выдавив собой стекло, он упал и ударился о скрытый под снегом камень).

Всё это со временем только нагнетает. Ощущение, будто мы буквально едем по лезвию ножа почему-то заставляет меня чувствовать себя живым.

Это точно не уроки математики.

Тебе с самого начала было известно, что ничем хорошим педагогика для тебя не кончится.

По-твоему, сидел бы я здесь прямо сейчас, если бы не пошёл на учителя?

А вот это, Уле, правильный вопрос.

По сравнению с предыдущим, следующий этап в деревне Хаапакюля оказался в разы легче, хоть и тоже далёким от туристической поездки: особо напрягали узкие места, где следовало «выписывать» траекторию прохождения и постоянно перебирать передачи для сохранения приличной скорости; также пришлось обойти нескольких соперников (в том числе — упомянутый Венлой Rover 114 GTI, с которым мы чиркнулись бортами; по счастью, лишь слегка) и подивиться прыти великого Симо Лампинена…

— За лучшее время на спецучастке Йоухтикюля организатор премию объявил. — когда мы, успешно разобравшись с ещё одним скоростным отрезком пути, остановились для дозаправки в Истунмяки, пересел за руль Мацкейн. — Тема — супер, надо вписываться; мы потом на бабки с этого таких шмар загундосим, аж ух!

Меня почему-то очень веселит факт наличия в словарном запасе Дэйва таких слов, как «загундосить». Это как твои потуги в молодёжный слэнг…

И что здесь такого?

От него начинает пахнуть кризисом среднего возраста.

А по мне, от него уже им вовсю несёт.

Ну, не без этого.

— Никаких геройств! — покрутил я ему пальцем у виска. — Это — трюк для того, чтобы сошло побольше конкурентов; внеплановую аварию начальство нам не простит!

— Какой же ты душный! — сплюнув, запустил двигатель международник. — Настоящий зануда в последней инстанции!

А вот тут он прав.

Заткнись.

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «SUOMEN YLEISRADIO OY» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Shin Megami Thousand Lakes.

Серия 5: The long drive.

=========================

— Slay me, hold me down… — звучал из динамиков стереосистемы шлягер Dressed in Dresden дуэта The Hundred in the Hands. — And hollow out my heart…

— В славном городе Марбелья — классные бабы! — говорил Дэйв, пока мы ехали до следующего этапа. — Куда ни глянь — всюду либо Мэдисон Уэлш, либо Татьяна Патитц, либо обе в одном флаконе! Но главное — как только ты заикнёшься о своих спортивных достижениях, каждая из этих подцепленных дамочек, поколбасившись в клубе под сет Lash Out проекта Africa HiTech и высосав бутылку дешёвого игристого, за милую душу покувыркается с тобой на заднем сидении Seat Ibiza Special 91…

Въебаться в столб во время практического экзамена на права считается особым автоспортивным достижением?

Если на выделенном автошколой автомобиле присутствовал спойлер — да.

— Багажник закрой, раззява! — внезапно обогнал нас синий Volkswagen Polo Dune 06 с финбоксом на крыше и супружеской парой в салоне. Проворчав что-то невнятное, Дэйв прижался к обочине, вышел из салона, обошёл автомобиль и дважды нажал на крышку багажника; удостоверившись в том, что всё действительно закрыто, он вернулся за руль и мы двинулись далее.

— Мне, кстати, понравилось твоё выступление. — решаю перевести тему разговора с половых похождений на недавние успехи. — Здорово ты отбрил тот Chrysler.

Экипаж Saratoga сделает кассу какому-нибудь бородатому психологу в голубой рубашке, если тамошний менеджер узнает, кто на самом деле их «отбрил».

Не сомневаюсь.

— Да ну брось: ключевой принцип в этих состязаниях — ехать настолько быстро, чтобы только не врезаться в стену… Короче, NASCAR с изменёнными настройками.

Я почему-то ловлю сильную волну Mario Kart, учитывая, сколько нам по дороге попадалось буквально расчленённых автомобилей.

Уж не знаю, что из увиденного ранее напомнило тебе Mario Kart.

Мне просто один раз пришла идея очередной части этой игры, только с одной мелкой пасхалкой. С полупроцентным шансом во время поднятия бомбы вместо неё окажется максимально натуралистично отрубленная голова, которая будет смотреть прямо на игрока и истошно кричать.

Знаешь, иногда я просто в ахуе с того, какие мысли ты способен озвучивать.

— Не скажи: там больше решает аэродинамика; кроме того, не последнюю роль играет умение просчитывать наперёд возможные действия других гонщиков.

— Аэродинамику придумали те, кто не смог сколотить и всунуть под капот достаточно мощный двигатель. Взять хотя бы новую Honda CR-Z…

— Багажник, багажник! — громко посигналил пошедший на обгон нашего Buick полный молодёжи голубой минивэн Citroen C8 03. — Закрой, раллист! Запаску потеряешь!

Как и в первый раз, Мацкейн остановился на обочине, вновь покинул салон и вновь обеими руками дважды прижал крышку багажника. Та была закрыта.

Да что за чертовщина с этим багажником?

Без понятия.

— Да чтоб у вас импотенция развилась! — выругавшись, вновь раздражённо плюхнулся за баранку и продолжил путь мой напарник. — Идиоты…

— Кстати, как тебе общий дух нынешнего соревнования? — предпринимаются мною попытки разрядить обстановку. — Уверен, в остальной Европе такого нет.

— Нынешняя Финляндия — та же самая Европа, только здесь люди обычно не умеют постоять за себя; именно поэтому я стараюсь бывать здесь как можно реже.

— Не могу с этим согласиться…

— А придётся! С девяносто пятого во всей стране у каждого второго — кислая рожа и пессимистичный настрой; конечно, начинать карьеру тут легко, однако, продолжать не рекомендуется, иначе вскоре начнёшь постепенно деградировать… И хорошо бы потом пойти открепиться от спорткомитета, иначе…

И ты действительно не можешь с этим согласиться? Смеёшься, что ли?

Вот уж прошу прощения, что я не настолько пессимистично настроенный индивидуум, который везде видит один негатив.

— Багажник закрой, чучело! — прервав тираду напарника, поравнялся с нами кремовый седан Cadillac BLS 08 с бизнесменом в тёмных очках. — Все полимеры по пути просрёшь!

Тебе не кажется, что Дэйв по-тихому засунул в багажник одну из женщин, о которых он постоянно распинается?

Не поверишь, но я потихоньку начинаю думать так же…

— САМ РОТ ЗАКРОЙ, КОЗЁЛ! — послужил ответом выставленный в открывшееся окно Park Avenue яркий «жест по локоть» Дэйва; выведенный из себя именитый спортсмен настолько увлёкся оскорблением оппонента, что мы вылетели на встречную полосу, где едва не влепились в рыжий Volvo F89-32 с прицепом-тентом конторы SOVTRANSAVTO: не представляю, каким образом, но тогда у меня вовремя получилось перехватить руль и в последнюю секунду успеть избежать неминуемого столкновения!

— Совсем с ума сошёл, паразит? — когда любитель показывать неприличные жесты выцарапал руль обратно, наорал на него я. — К Апостолу Петру приехать захотел?

— Я тебе кто, Луи Теру? — едва не стукнув тянущий за собой прицеп-дачу фиолетовый Mercedes-Benz C208 CLK200 Elegance, хмыкнул он. — Манерничать ещё со всеми…

Должен признать, именно здесь мне стало немного не по себе.

***

Длинный и разнообразный по ландшафту спецучасток в Каллиокоски принёс с собой для Мацкейна очередной тест водительского мастерства и нервов: на проходящем вдоль берега озера Руотаярви относительно прямом отрезке дороги нас чрезвычайно дерзко обскакал и подрезал Chrysler Бернольфа. Безусловно, гонщики во всём мире терпеть не могут, когда их обгоняют, но именно сейчас ругательства в адрес соперника полетели с удвоенной силой: осуществлённый Левинсоном манёвр внезапно повлёк за собой резкое снижение видимости. Пришлось, замедлив ход и темп, вынужденно тащиться подобным образом, пока хоть немного не осядет поднятая унесшимся вперед обидчиком снежная пыль. Любопытно, но тёмно-вишнёвая Saratoga, хоть и стартовала на минуту позже нас, имела достаточный запас времени, чтобы не нестись, сломя голову… Впрочем, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним: согласно стенограмме, во второй половине участка был предусмотрен весьма сложный поворот с трамплином; проходя его, мы значительно снизили скорость и заметили уныло торчащую из заваленного глубоким снегом кювета заднюю часть американского седана.

ХА-ХА! ТУДА ЕГО, ШЛЮХИНОГО СЫНА! ТУДААА, ПРИДУРКА! ЖРИ СНЕГ, ЖАЛКОЕ ПОДОБИЕ… Эм… Жалкое подобие… В ОБЩЕМ, МАТЬ ТВОЮ ЕБАЛ!

Ой, что такое? Запас остроумия начал истощаться?

Будто тебе есть, что сказать, кроме очередной шутки про автомобили.

— I can fly, like a Lauda! — проезжая мимо, показал суетящемуся с лопатой возле своей машины сопернику средний палец Дэйв. — And strike, like a Hunt!

— And fail, like Trintignant. — невольно вырвалось у меня; сей выпад Мацкейн вполне справедливо предпочёл оставить без ответа…

Ну ладно, здесь вышло неплохо.

Этап в Мухинпяя оказался самым быстрым: повысив темп езды и применив весь свой опыт, Дэйв умело поднял нашу среднюю скорость до ста десяти километров в час (дабы поспеть за ним, мне пришлось тараторить стенограмму в темпе объявляющего стоимость крупного рогатого скота аукциониста из США).

Знаешь, никогда не перестану поражаться твоему юмору.

Ты не единственный, кто так говорит.

Я помню школьные времена, когда кое-кто особенно острил таким образом то ли ради получения недостающего внимания, то ли действительно думал, что это ну очень уж смешно.

А это, по-твоему, не смешно?

Двенадцатый спецучасток из тридцати семи (именуемый Мякрой и очень короткий) поумерил его пыл: несмотря на то, что он по-прежнему вёл машину достаточно быстро, ему приходилось внимательно следить за собственной траекторией и стараться вовремя выставлять передок автомобиля на выход из поворота (это, в свою очередь, к моему облегчению понизило среднюю скорость до привычных значений). Лишь в одном месте пришлось понервничать: недостаточно верно оценив в стенограмме крутость правого поворота, Мацкейн едва не свалился в кювет с внутренней стороны, однако, всё же сумел кое-как удержаться на дороге и продолжить движение. Приключения на этом не закончились: по пути к месту перегруппировки для прохождения следующей половины этапов второго дня едущему непосредственно перед нами Volkswagen Eos 07 ни с того ни с сего приспичило резко затормозить и рвануть на разворот; дабы уйти от удара, Дэйву пришлось резко взять влево, а затем — сразу же вправо, ибо навстречу двигался тягач MAZ-6430 с перевозимым на платформе-полуприцепе экскаватором CAT. Всё случилось настолько быстро, что я даже рта раскрыть толком не успел: лишь коротко мелькнули перед глазами русские номерные знаки и старая сине-белая табличка «TIR»… В общем, манёвр-переставка прошёл успешно.

***

— Да уж, неблагодарное это дело — хейтерам жизнь портить. — убедившись, что рядом нет случайных свидетелей, а автомобиль окончательно остановился, вылез Хедвиг из своего «прокрустова ложа». — Кто же мог предположить, что эти два придурка ничего из багажника доставать не станут… Стоп, а где я вообще нахожусь? — с этим вопросом Косола, отбежав на почтительное расстояние от Buick, обратился к стоящим у наглухо затонированного серого Fiat Regata, из салона которого гремела Anthem в исполнении Trivium парням в китайских пуховиках… Уж лучше бы он и дальше сидел в багажнике! Смекнув, что их собеседник — не местный, граждане из седана быстренько отвели его за ближайшее здание, где по итогам непродолжительной беседы сняли с него верхнюю одежду, как следует отпинали, отобрали бумажник и бросили в глубокий сугроб. Домой после этого изрядно побитый, замёрзший и уже трижды униженный за текущую неделю блогер добрался на подножках попутных грузовиков, причём только к обеду субботы…

***

— Всё в порядке: у вас штрафных очков примерно столько же, сколько у девочек из фонда Хеффнера. — достаточно обнадёживающе заявляет нам Стиджн по приезду в Пиексямяки. — Вы идёте четвёртыми; будем надеяться на то, что дизельный Ford Симо всё-таки не выдержит длительных нагрузок и сломается.

Так, алё, я чё-то не понял: какие, к ебене-матери, штрафы?

За них мы платить не будем, если ты об этом.

Нет, я про сам факт наличия каких-то штрафов в ёбаных гонках. Что за херова шизофрения?

Ты действительно думал, что на дороге нам позволят вытворять вообще всё, вплоть до намеренного создания аварийных ситуаций в духе Burnout Paradise?

А разве нет? Почему я узнаю об этом только сейчас?!

Именно поэтому и надо было внимательно слушать всё то, что ты называл «Абсолютно ненужным техническим бредом для фанатов присовывать в выхлопную трубу».

Эх жизнь, хоть за хуй держись…

— Откуда они у нас взялись? — покидая салон, воскликнул Мацкейн. — Каким боком?

А боком обыкновенным: мчались мы верным путём, с разрешённой скоростью, по графику и стенограмме… Только вот ненаблюдательными оказались: не заметили один из хорошо спрятанных вне дороги передвижных пунктов фиксации средней скорости и времени между спецучастками. Никто из нас двоих! Был ли он там вообще? Рассуждать сейчас по этому вопросу поздно и неэтично. Как говорится, отнесём это на счёт нашего зрения; тем более, у нас с Дэйвом при пересадке на место штурмана ни одной лишней диоптрии за ответственность автоматически не прибавляется. В другой раз будем более наблюдательными (вернее, более зрячими), а сейчас…

«Ненаблюдательными»? А не должны ли вы оба были, ну… Просто смотреть на ебаную дорогу, дабы ненароком не убиться?

Помимо дороги надо ещё и по сторонам смотреть, знаешь ли.

— Так, нарекания по машине есть? — нарисовались рядом красная Skoda и синий Ford бригады Хекенхеймо. — Ходовая часть не подвела?

— С ней — вроде ничего, но надо посмотреть приборы и багажник… — переключается на девушек-механиков Мацкейн; я же, вознамерившись спросить у Ингвара, кто сейчас является лидером, не успел и рта раскрыть, как тут же получил предписание готовиться к следующему состязанию: фигурному вождению.

АВТОМОБИЛЬ НА КОНЬКАХ, ЧТО ХУЯРИТ ПИРУЭТЫ! ЕБАТЬ МОЙ ХУЙ!

Предоставленная схема была несложной и запомнилась мною практически сразу, а спустя несколько минут поступил приказ проследовать к старту (к слову, располагался оный буквально напротив выбранного организаторами места передышки и через дорогу от автомобильного магазина Toyota Auto-Jeni Oy): проще говоря, большой асфальтовой площадке возле АЗС (а также относящегося к той же сети небольшого супермаркета) фирмы ABC с расставленными в разных местах бочками и конусами… Неожиданностью для меня послужил тот факт, что для зрелищности и быстроты данный дополнительный скоростной этап решили проводить в формате дуэли: для этого каждому оставшемуся в гонке участнику из первой десятки дали вытянуть жребий. В оппоненты мне досталась машина моей бабушки: проще говоря, Lada Samara Baltic L пары Ларссен-Нувелль.

Очередные автоэнтузиастские брачные танцы с элементами ролевой игры.

Итак, наш Buick и продукт русско-финского сотрудничества встали друг напротив друга. Старт давался задним ходом, поэтому у меня появились справедливые опасения: вдруг кто-нибудь из нас двоих, спутав передачу, покатит вперёд? Впрочем, опасения оказались безосновательны: как только дали отмашку, а из стоящих внутри кремового микроавтобуса Renault Trafic 89 с открытой боковой дверью огромных колонок зазвучал энергичный шлягер Angel Witch в исполнении одноимённой британской группы, Оксана Ларссен (даром, что далеко не Фабриция Понс или Ютта Кляйншмидт) рванула назад так, будто её машине дали хорошего пинка.

Еееее? Юхуууу? Что это за хуйня, блядь? Почему всё это выглядит, как ёбаный добровольно-принудительный школьный утренник? Не хватает только какого-нибудь пидораса, который с дикцией дауна будет комментировать каждое наше действие.

— …выступает второй пилот и штурман команды Starbuicks, Уле Юкси! — слышится мне комментаторская бубниловка из отдельного репродуктора на крыше крашеного тусклым оливковым цветом универсала Chevrolet Brookwood 72. — Водители, которые ранее участвовали в гонках на стадионе, отправились отдыхать; прямо сейчас своё мастерство показывают их коллеги по команде, ибо на соревнованиях ралли каждый член экипажа должен прекрасно владеть автомобилем…

Ah, speak of the devil…

После проезда задним ходом между двух бочек следовало выполнить «полицейский разворот», проехать передом между двумя другими бочками и пройтись в управляемом заносе вокруг одной из них; далее требовалось, перебравшись на половину соперника, сделать проходку длинной скоростной «змейки» и осуществить «лосиный тест» между выстроенными в точечную прямую линию на протяжении нескольких десятков метров конусами. Продемонстрировав все эти элементы, гонщик сразу возвращался на свою половину, где, вновь крутанув «полицейский разворот», быстро катился по скоростной «змейке» (как можно догадаться, теперь задним ходом), опять разворачивался и топил к финишной черте. Теоретически, при равных скоростях соперники заканчивали маршрут практически одновременно; на практике же всё оказалось наоборот: скромный хэтчбек опередил наш седан (Buick только выполнял последний манёвр, а Lada уже завершила этап и наслаждалась аплодисментами), ввергая меня в тотальное недоумение, которым я поспешил поделиться со спонсором.

КТО, БЛЯДЬ, ХЛОПАЛ?! КТО, БЛЯДЬ, ЭТОМУ ХЛОПАЛ?!

— Несмотря на визуальный проигрыш, ты держался молодцом. — выслушав, потрепал меня по плечу Ингвар. — Уверен, нам накинут очков за аккуратность и грацию, поэтому не смертельно; кроме того, у их экипажа был один своеобразный козырь в рукаве…

— И какой же?

— Резина. — последовал кивок в сторону подкатившего к машине оппонентов белого Opel Combo B 00. — Ещё до старта Блаулихт встречался с прилетевшим из США нашим общим знакомым, бывшим резидентом ГДР; осмотрев представленные автомобили, тот сообщил следующее: у экипажа на Samara Baltic L — знаменитая советская НИИШП-Ралли. — проехал мимо нас многострадальный Volvo 460 (ныне автомобиль выглядел ещё хуже, но держался бодрячком). — По-настоящему сравниться с ними может лишь Triumph девочек из фонда Хеффнера: во-первых, их Acclaim HLS, похоже, на самом деле не HLS, а «переодетый» путём замены кузова редкий Avon Turbo; во-вторых, они откуда-то достали заграничный аналог упомянутой ранее советской резины — чехословацкие покрышки Barum OR32… По держаку им даже Falken и Nokian в подмётки не годятся.

И где среди этого вычурного пиздежа информация о штрафах или ещё о чём-то, что нам внезапно может понадобиться?

В этом вся соль. Это как часовой тест на реакцию пилота. За такое время может даже ничего и не быть.

Я про такие пытки ни в одной литературе не вычитывал… Хотя, к слову, хорошо ознакомлен с такой выдающейся классикой, как Молот Ведьм.

Так вот, почему Хеффнеровские дамы, стартовав на стадионе, уверенно разгонялись на укатанных в разных местах до зеркального блеска снежно-ледовых прямых далеко за сотню и не сбрасывая скорость вваливали на полном ходу в профилированные виражи, оставляя соперников вроде нашего Buick далеко позади! Никогда бы не догадался…

Ну давай, приляг ещё ниже метафорического каблука.

Тебе надо — ты и ложись.

— Кстати, где сам herra Бендибус? Интересно его мнение насчёт наших успехов…

— К сожалению, буквально час назад он вместе с тем самым общим знакомым вылетел в Детройт: его захотели сделать официальным амбассадором марки Buick в Японии.

Это хорошо или плохо?

Если он улетел — вполне вероятно, что да.

…Несмотря на то, что после моего выступления нам с Мацкейном практически сразу следовало отправляться далее, я всё же успел (перед этим перекусив предоставленной спонсором едой) перекинуться впечатлениями с Венлой. Её экипаж прибыл несколько позднее нашего и сразу встал на обслуживание, причём проводили оное сами девушки под раздающуюся из припаркованного рядом жёлтого микроавтобуса-кемпера Fiat 600T песню If this is it в исполнении Huey Lewis&The News.

— Привет! — подойдя к ним, присаживаюсь рядом. — Ну, завоевали премию за лучшее время в Йоухтикюля? Слышал, там много кто засыпался…

А ведь всё шло так хорошо, пока в твоё поле зрения не попали эти сукины дети.

— Нет, спонсорский приз, увы, упустили… Зато разных неожиданностей нахватались сполна! — вытирает со лба проступивший пот Дина. — Пройдя километр после начала девятого спецучастка мы заметили, что на вершине одного из подъемов кто-то стоял и махал руками, прося остановиться. Этим кем-то оказался штурман из экипажа Visa GTi: вылетев с дороги на переходящем в крутой поворот почти сразу за подъемом спуске, их автомобиль врезался в снежный вал на обочине и «упал на брюхо», пробив радиатор; пострадали водитель и маршал безопасности… Общими усилиями кое-как вытащили их на дорогу, погрузили к себе и довезли до ближайшей дежурной кареты скорой помощи, при этом, естественно, не сумев уложиться в заданную норму времени; к счастью, по пути на следующий этап наше солидное отставание аннулировали, поэтому show must go on! — сказав это, девушка положила ключ-«трещотку», поднялась на ноги и галопом рванула к стоящему чуть поодаль Fiorino: просить ленивого механика достать очередную запчасть (или подсобить с чем-нибудь крупномасштабным: точно не знаю).

— Представляешь, перед прохождением последнего этапа в наш алюминиевый поддон угодил невесть откуда взявшийся шальной камень и сделал хорошую дыру: пришлось остановиться… — продолжила Койдемисто. — Четырнадцать минут ушло на тщательное заделывание данной пробоины подручными материалами, доливку масла и устранения образовавшейся опасной лужи; для того, чтобы не подпортить единожды спасённые результаты, пришлось гнать во весь опор. Уж не знаю, как я, Дина и машина выдержали подобный темп: длительное напряжение для двигателей, трансмиссии, колёс и подвески (не говоря уже о нас самих, далеко не на заводе собранных) по воздействию гораздо существеннее и опаснее, чем кратковременные нагрузки. И потом, одно дело — мчаться в подобной манере по закрытому спецучастку, а другое — по открытой дороге общего пользования с интенсивным дневным движением транспорта, нескончаемыми колоннами грузовиков, встречными потоками машин, под периодически сыплющимся с неба снегом, с которым еле справляются стеклоочистители и который леденит не только дорожное полотно, но и кровь в твоих жилах: страшнее этого только попасться «на радар» или в прицел патрульного экипажа. Впрочем, несмотря на всю эту лихую гонку, нам всё равно вписали штрафные очки за полных четыре минуты опоздания.

Да поебать мне.

Хватит вести себя, как ебучий спиногрыз.

— Четыре, как известно, не четырнадцать… — пытаюсь подбодрить девушку. — Мы с Мацкейном, кстати, тоже получили лишнего, так что не вы одни оказались «без чистого листочка»: унывать и огорчаться ни к чему.

— Но всё равно немного обидно: говорят, следующие этапы — чрезвычайно сложны в штурманском отношении и разжиться «ненужным грузом» там будет проще простого…

Именно поэтому твоя блядская задница полетит в кювет, попутно превратив ваш Park Avenue в то, что мы неоднократно видели по дороге. Металлические детали будут с неживым визгом трещать, обламываться, гнуться, превращая застойное порождение американской инженерной мысли в пыточную клетку, где каждый обломок обязательно найдёт место, куда можно удобно воткнуться, со звонким хрустом повреждая мышцы, внутренние органы и самолюбие, ибо лишь после осознания того, что эти дыры никакими подручными средствами не залепить, ты поймёшь истинную цену своего жизненного решения.

Я просто сделаю вид, что ты этого не говорил.

— Эй, ботаник! — возвращает меня в реальность голос напарника. — Через километр с хвостиком спецучасток начинается: соберись, не то поворот пропустишь.

— Ты что, выпил? — отмахиваюсь от внезапно ударившего мне в лицо запаха. — И куда только твой персональный Супер-Марио смотрит…

— Грех было после долгого пути не хлебнуть чуток пивка; я так лучше соображаю, да и за руль мне ещё не скоро. — довольно ухмыляется Дэйв. — А Регуларо — возомнивший себя продвинутым импресарио старый козёл… Зато ему не требуется много платить.

***

Спецучастки тринадцать и четырнадцать (Тойккала и Кутемаярви) представляли из себя сдвоенный этап: проще говоря, плавно перетекали один в другой (для перехода следовало лишь пересечь шоссе 417 и продолжить путь). «Ехать быстро здесь отважится только настоящий мужчина или безумец». — вспомнились мне при старте слова Маркко Мяртина. — «Сервис после перегруппировки запрещен; одна ошибка может спутать все карты… Советую внимательно отнестись к последним двум километрам дистанции, где подряд идут очень приличные прыжки.» Эстонский раллист оказался прав: автомобиль швыряло вверх-вниз так, что казалось, будто сейчас лопасти вентилятора с противным звуком проскрежещут по радиатору и соревнование для нашего экипажа завершится раньше времени, но всё обошлось (впрочем, признаю: на случай неожиданностей мы оба продумывали план, как после спецучастка съехать с основной трассы, подождать техпомощь и незаметно поменять повреждённые в процессе езды детали, ибо второй условно-идентичной машины для быстрой пересадки с последующей маскировкой (как у Мишель Мутон в 1985 году) у нас не было).

Далее ралли складывалось для нас не слишком удачно: автомобиль был каким-то вялым. Мы не понимали, почему двигателю не хватает мощности: всё было как будто в порядке, но результаты на скоростных участках Халттула и Рийхимяки оказались хуже, чем у других участников в нашем классе; когда же Мацкейн, достав собственный Iphone 4S со слегка треснутым экраном и убавив звучащую из динамиков композицию What You See в исполнении Lotek Hi-Fi, позвонил на горячую линию, где запросил общее время, выяснилось, что каким-то образом наш экипаж умудрился проиграть добрых двадцать секунд. Остановившись у железнодорожного переезда (без традиционного дежурного, но с перекрывающим проезд шлагбаумом), мы неожиданно отыскали причину странной (точнее, ненормальной) работы двигателя: воздушный фильтр плотно забился грязью и не пропускал воздух в необходимых количествах. Данная неполадка тут же была нами устранена, причём вовремя: поезд миновал пересечение едва наполовину, как шлагбаум стал подниматься, а когда укатил окончательно, дорога сразу же оказалась открыта для движения (вследствие этого стартовать пришлось в темпе драгстера: за Buick собралась очередь примерно в три десятка машин, если не больше).

Скоростной этап под Лаукаа пересевший за руль Дэйв (уж не знаю, исчез ли к тому моменту у него алкоголь из крови) проехал в высшей степени профессионально: я даже не заметил, как он, умело подстраиваясь под характер дороги, дважды поменял стиль вождения и по итогу сумел вернуть нам половину потерянного времени.

Стоит ли обижаться на то, что какой-то забулдыжный алкоголик справляется со скоростной ездой по финским ебеням лучше половины других участников?

Лично мне обижаться не на что.

Тем не менее, от очередного крайне опасного кульбита нас это не спасло: по дороге к следующему спецучастку (тогда Мацкейн, заметно расслабившись, дал себя обогнать и прицепился к хвосту соперников в виде Renault 18) на одном спуске в крутом повороте навстречу нам попался автокемпер GME Rascal Bambi; чувствуя, что не может вписаться в заданный радиус на текущей скорости, французский седан оперативно притормозил, а вот Дэйву это не удалось… Потому, дабы избежать столкновения, он свернул налево, прямо в кювет (к счастью, тот оказался неглубоким: поняв это, Мацкейн поддал газу, прокатился мимо движущихся препятствий слева и вернулся на шоссе). Представляю удивление парней из Renault, когда они, не заметив нашего манёвра, увидели впереди себя фонари Buick…

Заключительный этап второго дня чем-то напоминал самое начало первого: тоже в черте города, тоже с запретом на тренировки и тоже подъём на холм, только иной по характеру (этот пролегал по одновременно заснеженным, извилистым и узким дорогам с перепадами высот). Самыми трудными местами оказались трамплин при въезде в лес и совершенно дикий слалом в конце дистанции, но Дэйв «проглотил» их, даже не заметив, ибо знал дорогу без стенограммы: приказав мне немедленно заткнуться, он прибавил громкость магнитолы (передавали Dead or Alive в исполнении Journey) и отвоевал ещё целых пять с половиной упущенных секунд.

Хм, слушай, тут, конечно, всем всё предельно понятно, но по-моему за рулём должен был сидеть ты.

Знаешь, даже хорошо, что этот спецучасток проехал именно Дэйв: он явно справился здесь лучше, чем я.

После необходимого для меня и долгожданного для Мацкейна визита в уборную расположенного рядом с финишем отеля Scandic Laajavuori мы получили шокирующее известие о том, что езда на сегодня, к сожалению, ещё не закончена: дабы с утра не метаться перед открывающим этапом третьего дня, организаторы постановили отмахать ещё тридцать километров до ближайшего к старту маленького городка… Услышав это, Дэйв за пятьдесят секунд (несмотря на протестные вопли и тщетные попытки удержания от Джузеппе) залпом осушил полбутылки вермута Cinzano Bianco и заявил, что за руль он в ближайшие часы больше не сядет. Делать нечего: опять приходится вести мне.

А вот теперь я не против того, чтобы он уселся за руль. Готов поспорить, наша машина сейчас полетит… Как рыжий Mercedes в фильме The Driver.

И вот, снова я (плюхнувшись в кресло штурмана, мой именитый напарник мгновенно засыпает) остаюсь тет-а-тет с трассой. Мчусь и размышляю: чего это я, действительно, так пристрастился к этому делу? Что за радость с риском для жизни пилить на бешеной скорости по полям да перелескам? Неужели только из-за гонорара и самоутверждения над Косолой? Из-за чего вкладываю в езду столько сил, энергии, времени и нервов? В конце концов, славно было бы сейчас не героически сжимать в руках руль, а, скажем так, вилку с ножом в ресторане, сидя за одним столом напротив Венлы.

— There's something inside you, it's hard to explain… — включаю магнитолу. — They're talking about you, boy, but you're still the same…

Это всё потому, что где-то в глубине души ты понимаешь, насколько же жалкое существование тебя ожидает в дальнейшем, если не будешь предпринимать хоть каких-либо подвижек в сторону счастливой жизни.

Вся моя жизнь — лишь одна большая подвижка к более счастливой жизни.

Ну вот не пизди хотя бы мне, Уле. Ты — одно большое блядское разочарование не только для меня, но и для себя самого. Ты успешно проебал двадцать семь ёбаных лет собственной жизни ни на что.

И прямо сейчас я это исправляю, причём всеми доступными силами и средствами.

Современное ралли — это не просто езда на регулярность движения, или, как ещё говорят, на «выдерживание расписания». Задаваемые сегодня скорости и регламент нередко таковы, что «выдержать расписание» (по целому ряду могущих возникнуть в пути причин) не удаётся никому из участников. Возникает даже необходимость (сколь ни парадоксально это звучит!) уметь опаздывать, понимая следующее: соперники тоже порой не укладываются в график… Поэтому надо использовать все возможности, дабы конкретно твоё опоздание оказалось сведено к минимуму; сие занятие, в свою очередь, требует грандиозного мастерства, точных штурманских расчетов, тонкого тактического чутья… Чёрт возьми, а я ведь даже не заметил, как прошла уже половина соревнования! Интересно, что будет дальше? Впереди ещё целая куча километров, десятки коварных возможностей заблудиться, ошибиться в расчётах, «залететь» в кювет, остановиться из-за неисправности, потерять время на её устранении, плохо пройти скоростные участки, устать, вляпаться в какой-нибудь форс-мажор или даже… Заснуть за рулём.

Нихуя ты не исправляешь. Стоило тебе оказаться за гранью зоны комфорта — и ты сразу же усиленно начал искать то, что тебе будет хоть сколько-нибудь, да напоминать о прошлой жизни.

Ты о чём?

О Венле.

Не начинай, пожалуйста.

Я уже не могу себя сдерживать. Ты сделал так много для того, чтобы наконец-то стать лучшей версией себя, а эта женщина собирается смыть всё в унитаз.

Я всё ещё не могу понять ни одного твоего предположения о потенциальной опасности моей возможной будущей жены.

Я не хочу, чтобы ты меня понял, Уле. Я хочу, чтобы ты мне поверил.

Как бы сильно ты не старался, я не изменю своего решения.

Тогда какой смысл продолжать двигаться дальше, если прямо сейчас ты просто можешь сказать ей: «Йоу, я — тупорылый двадцатисемилетний инцел, который ради сисиков и писиков готов окончательно закопать свой потенциал в могилу; давай бросим это дерьмо и поедем ко мне в комнату, где я впервые за двадцать семь лет поимею хоть кого-то, кроме собственной правой руки перед плакатом с Самантой Фокс».

Ты уже прекрасно знаешь, что я на это отвечу… Поэтому даже не буду утруждать себя никуда не ведущими лишними разговорами.

Ну-ну... Единственная причина, по которой я беспрекословно «затыкаюсь» после каждой твоей команды — факт того, что Я позволяю тебе себя затыкать. Вместо того, чтобы просто подумать и поговорить со мной, ты сразу кидаешься в меня своими «Заткнись!», «Иди на хуй!», «Не сейчас!», или что ты там ещё любишь изрыгать? Неужели ты не осознаёшь, что игнорирование проблемы не заставит её исчезнуть?

Кто водил автомобиль, тот прекрасно знает: езда по извилистой, узкой и опасной дороге отгоняет сон. Водитель весь поглощён активными действиями; каждую секунду ему надо быстро реагировать и принимать решения. Так было на спецучастках (риск не давал возможности даже подумать об усталости, а все мысли в голове были направлены к единственной цели: «НЕ ОПОЗДАТЬ!»); теперь же, напротив, наш Park Avenue катил по хорошему асфальтовому шоссе. Напряжение снизилось; опасно-трудный отрезок пути остался позади, а кажущаяся бесконечной лента дороги (в особенности — ночью) для усталого водителя — наихудший враг. Надо хотя бы немного поспать, но кто же тогда поведёт машину? Пьяный Дэйв? Не хватало ещё потом дисквалификацию заработать… А выдержу ли я остаток этих кажущихся тремястами тридцати последних километров?

Переутомление и монотонный гул двигателя действуют, словно снотворное. Глаза закрываются сами собой; в голове — шумит от напряжения, в ушах — звенит, музыка и резкие движения не помогают. Щиплю себя за уши, за нос, больно закусываю губы, а под конец — опускаю стекло и выставляю голову наружу… Конечно, ночной воздух не приносит облегчения, но вскоре испытание подходит к концу: предельно уставшим и измотанным я вкатываюсь в городок Корпилахти. Дотянули.

Я любезно прошу тебя ещё раз хорошенько подумать и определиться, чего ты действительно хочешь. Ещё немного — и тому снежному кому, что преследует тебя всю жизнь, начиная с того момента, когда над твоим желанием рисовать посмеялась твоя мамаша, будет уже наплевать, на кого он наедет.

КОНЕЦ 5 СЕРИИ.

Серия 6.Особенности национального ралли.

— До старта — несколько часов, так что немедленно спать. — встречает нашу машину на месте стоянки (пустующая площадка перед стадионом объединённой школы Корпилахти) Ингвар. — Дамы, обязательно посмотрите двигатель и передние рычаги; Кармэн вживую видела, насколько «по грани фола» проходились трамплины. Дэйва не будить…

Идиотина, блядь! Как вообще можно было заснуть?

Так он же пьяный… Короче, не буди лихо, пока оно тихо.

— Поняли. — кивнув, топчущаяся на улице возле синего Ford и красной Skoda стайка девушек-механиков берётся за дело: проще говоря, выудив и расчехлив инструменты, в кромешной темноте при свете подключаемых к дизель-генератору четырёх переносных ламп приступает к техническому обслуживанию и ремонту «в полевых условиях».

— Ну чего ты встал, Уле? — словно призрак, появляется из темноты Ингвар. — Шагом марш срочно восстанавливаться! Вон, возле церковного крыльца грузовой фургон стоит: заходи-ложись-отдыхай… Даже пятнадцать минут сна перед очередным спецучастком могут серьёзно улучшить прохождение оного: всем известный факт!

О, да: пятнадцатиминутный сон! Самое то.

Что ты снова разбухтелся?

Все почему-то дико суетятся и что-то постоянно требуют. Меня это бесит.

Горчично-жёлтый Mercedes-«почтовик» T1 308D внутри оказался весьма уютным: не чета именитым автодомам типа Fiat Ducato Pilote, но ночевать можно. Закрыв за собой сдвижную дверь, я очутился на шести квадратных метрах, половину из которых в длину занимала тахта с пледом (таковой, впрочем, особо не понадобился: внутри было тепло). На полу лежал серый офисный ковролин, под потолком находилась светодиодная лампа, из динамиков магнитолы звучала Summer Madness в исполнении Kool&The Gang, а возле входа висел плакат с Эммой Виклунд…

Усталость от долгого и мучительного пути по-прежнему давала о себе знать: у меня (несмотря на сразу же погашенный свет и максимально возможные в подобной ситуации комфортные условия) совершенно не получалось уснуть. В ушах звучал гул двигателя, а тахта «плясала», словно автомобиль на ухабистой дороге. Уверен, точно так же были утомлены и другие участники ралли. Мне мерещились странные и кошмарные видения о разнообразных опасностях в пути; время от времени забываясь в полусне, я постепенно успокоился и расслабился… Пока тишину и безмятежность прекрасного финского утра не нарушил вопль дикого животного.

— ЗАВОДИСЬ, КОРЫТО АМЕРИКАНСКОЕ! ЗА-ВО-ДИСЬ, КУСОК ДЕРЬМА!

Фраза «вставать с петухами» приобрела немного иной смысл. Или это я просто уже донельзя испорчен.

Скорее, второе.

Ну да, ну да, а ты прямо эталон морали и нравственности.

Надо бы поторопиться, пока оно что-нибудь не сломало.

Если оно так вопит, мне кажется, уже можно не торопиться.

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «SUOMEN YLEISRADIO OY» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Shin Megami Thousand Lakes.

Серия 6: Особенности национального ралли.

=========================

Так и есть: всю ночь проспав в салоне с включённым отопителем, Мацкейн разрядил аккумулятор и потому не мог завести машину.

Напомни мне потом напомнить тебе, чтобы ты незаметно плюнул в термос с кофе тому гению, который сказал «Дэйва не будить».

Ага, а потом он нам тормозную магистраль перережет. Видели, знаем.

Как известно, при минус двадцати градусах даже самый сильный аккумулятор теряет половину мощности, поэтому для облегчения старта в мороз сначала следует включить дальний свет и выжать сцепление: благодаря этим нехитрым махинациям разогреется электролит, плюс облегчится запуск. В данном конкретном случае к делу это отношения не имело, поскольку коробка передач у нас была автоматической, а Дэйв, наплевав на утверждение «Одна попытка раскочегарки двигателя в сильный мороз — плюс пятьсот километров негласного пробега», перекрутил стартер так, что если не залил свечи, то точно создал проблему в лице поиска того, кто даст нам «прикурить» (и я, спросонья позабыв про наличие у нас автомобиля технической помощи, тормознул оснащённый отвалом пикап Dodge Ram D100 89; наткнувшись на недоумевающие лица остальных членов команды и Стиджна с новым аккумулятором, пришлось, извинившись за лишнее беспокойство, отпустить водителя с миром)… Как бы то ни было, вскоре мы, сделав все утренние дела, позавтракав и ещё раз проверив автомобиль, вновь отправились в путь.

После открывающего день этапа под названием Леусту поездка по тянущимся среди красивых озёр центральной Финляндии извилистым дорогам с трамплинами многократно набрала сложность: испортившаяся погода внесла в гонку свои внезапные коррективы, добавив целую плеяду неудобств.

Такое ощущение, будто кто-то нарочно делает раллистам всякие гадости. Моя шутка про Mario Kart в какой-то момент перестала быть шуткой.

Как и моя… Про павлина в курятнике.

Ты уже об этом говорил.

Во-первых, лёд: скользящие на полуслепых поворотах с обледенелым асфальтом под тонким слоем снега автомобили, срываясь в неконтролируемый занос, останавливались и глохли. Некоторые — втыкались друг в друга, поэтому маневрировать Мацкейну (да, в тот раз за руль принудительно отправили его) приходилось много.

Чисто между нами: это — далеко не самое лучшее и дальновидное решение.

Я тоже так думаю… Но не уверен, что смог бы достойно совладать с машиной.

Нужно всегда повышать планку, иначе рано или поздно придёшь к стагнации.

Во-вторых, висящая в воздухе поднимаемая колёсами идущих впереди соперников снежная пыль. Хоть организаторы и увеличили стартовый интервал вдвое, экипажам всё равно приходилось ехать в своеобразном тумане. Несёшься по спецучастку Оунинпохья, где повороты визуально похожи друг на друга (прекрасно зная об ошибочности данного тезиса), а «привязаться» в случае потери или повысить темп езды попросту не можешь: впереди еле виден капот машины и считанные метры перед ним, а канавы с ямами как бы скрыты в раздражающем белом маскхалате. Так и тянет прилепить на задний бампер наклейку «ИДУ ПО ПРИБОРАМ!». В подобные моменты понимаешь, какую аналогию в закусочной проводил Маркко, говоря о «зрении» пилота и премудростях рельефа…

В-третьих, резкое обострение наших с Дэйвом взаимоотношений…

А поначалу в твоей голове всё это звучало совершенно по-другому.

И когда же такое было?

Когда эти самые «обострения» только начались.

Заткнись.

Знаешь, я вообще-то веду учёт всех твоих «Заткнись». Этот раз был десятым: так сказать, первый «затыкательно-ротовой» юбилей.

Затыкательно-ротовой?

Хорошо, могу предложить «заткнутельно-ебальниковый».

Утро изначально не задалось, когда напарник испортил мне сон и по принудительной рекомендации Регуларо оказался, вопреки возражениям, насильно посажен за руль на всю первую половину, так ещё и периодически отпускаемые в мой адрес злые колкости приобрели гораздо более оскорбительный характер, вследствие чего перепалки между нами теперь случались едва ли не перед каждым стартом скоростных спецучастков. Да, думаю, прямо сейчас Стиджн и Ингвар тревожатся о том, как мы пройдём скоростные дистанции; Истрис же жутко представить, как Мацкейн при своей разбитной и излишне скоростной манере езды будет «принимать» у меня легенду, не пропустит ли поворот, не запутается ли в расчётах… Благо, наш экипаж хотя бы не заплутал: точные дорожные указатели и километровые столбики предоставляли хорошую возможность более-менее безошибочного движения по обозначенному в стенограмме маршруту между этапами.

Возле деревни Вастиля (перед поворотом на одноимённый спецучасток) мы заметили несколько попавших в аварию автомобилей. Рядом с ними никого не было: по-видимому, их оставили, дабы делегировать буксировку непосредственно страховой компании (оно и понятно, почему: самовывоз обошёлся бы значительно дороже). Возле оных дежурил помахивающий светящимся красным жезлом полицай: мой напарник невольно сравнил его с попавшим за полярный круг чёртом; я же разумно предпочёл проигнорировать сию ремарку, вместо ответа убавив громкость звука магнитолы (по радио передавали бодрую Into The Valley Of The Heathen Go в исполнении группы ABC) и молча сфокусировавшись на «привязке» к началу этапа.

Дэйву уже стало настолько душно находиться с тобой рядом, что даже его так называемые «подколы» прекратили быть такими уж «подколистыми».

Думаешь, мне лучше?

Уверен, никому здесь не лучше.

Просил ралли — получи-распишись.

Я просил РЕАЛЬНЫЙ ДВИЖ, а не провинциальное собрание великовозрастных маргиналов, которые без умолку пиздят про какие-то рычаги, кнопки, коробки, двигатели-хуигатели, участки, стенограммы, автопромы, блядь. Я слов-то таких знать нахуй не знаю. Почему нельзя было просто собраться и чисто на полном расслабоне весело погонять по снежным полям и просёлкам? Но нет, блядь, у нас тут какая-то ебатория для тех, кому за сорок.

Это и есть «реальный движ», если ты ещё не понял.

Не верю!

Сюрприз: то, что ты видел в играх, никоим образом не отражает нашу действительность.

Интересный факт: нечто подобное я говорил тебе про порнографию.

Заткн…

Одиннадцать.

Сразу после прохождения данной дистанции снегопад усилился: видимость стала ещё хуже, а щётки стеклоочистителей едва успевали очищать стекло от снега. Кроме того, из моторного отсека послышался какой-то визг. Мы остановились, дабы выяснить, в чём дело… И обнаружили следующее: звук издавал скользивший по шкиву генератора ремень, а сам узел оказался буквально раскалён! Согласившись с моим предложением сбавить нагрузку, сидящий за рулём подопечный Джузеппе со скрипом отключил часть дополнительных противотуманных фар и отопитель; только тогда еле слышный ранее шум наконец-то прекратился.

При практике на спецучастке Койвулахти мои руки едва не завязались в узел; Дэйв же, ругаясь больше обычного, сгоряча сравнивал злополучный этап с лабиринтом. Тем не менее, его мы тоже кое-как осилили (спасибо девочкам из бригады Хекенхеймо за правильную настройку подвески!). Впрочем, впечатления от сией «поездки» меркнут по сравнению с тем, что стряслось по пути на этап под названием Ускила…

К слову, о «маргиналах»…

Давай не будем приплетать сюда Венлу.

Нет, дорогой друг: эта паскуда — застрявшая в моём горле рыбья кость, и мне очень не нравится, чего ты пытаешься добиться.

Я всё ещё не могу понять, что с ней не так… Почему ты говоришь какими-то загадками?

Какими, в пизду, загадками? Я несколько раз за прошедшую неделю чётко дал тебе понять: это — самая обычная ША-БОЛ-ДА, которая, как оказалось, вообще попала сюда в качестве замены.

Забери свои слова назад; особенно — те, которые про «шаболду».

Шоссе было покрыто льдом, деревья по сторонам стояли в инее. Среднюю скорость Мацкейн держал приличную, поскольку не хотел опоздать на скоростной этап (а ещё больше — позволить нагнать наш экипаж Бернольфу Левинсону)… И тут произошло то, чего мы меньше всего ожидали: лопнула левая задняя шина.

Прежде всего следует сказать, что даже на большой скорости внезапно лопнувшая шина — ещё далеко не авария. Кроме того, подобные случаи чрезвычайно редки, ибо современные покрышки отличаются от тех, которые предлагались двадцать-тридцать лет назад (однако, типовая причина потери воздуха остаётся та же: прокол острыми предметами). При обычном повреждении воздух будет выходить из шины постепенно; опытный водитель сразу почувствует изменение давления, поскольку при движении по прямой руль придётся доворачивать на определённый угол относительно привычного положения, а при прохождении поворотов — прилагать значительно больше усилий, чем обычно (автомобиль как бы нехотя вписывается в задаваемый поворот: его постепенно начинает закономерно заносить в сторону спускаемой шины из-за нарушения симметрии сопротивлений качению колес левой и правой стороны). В нашем случае превратность судьбы произошла внезапно; дальнейшие события прекрасно вспоминаются мне потому, что когда раздался хлопок, а сжимаемый Мацкейном обод руля рванулся прочь из его рук, я… Даже не знаю, как это объяснить… В общем, всё вокруг меня внезапно начало двигаться так, точно незримый монтажёр включил замедленное действие, подложив на фон фрагмент из трека Mindbender группы Ominus.

«Руль в сторону заноса-газ-колёса прямо-отпустить педаль, затем — опять прибавить и тянуть.» — кажется, шепчут мои губы (хочется закричать, но не получается). — «Ради всего святого: не тормози, только вытягивай и поскорее уходи со встречной полосы!»

Только бы он не опоздал с руками: секунды растерянности и испуга могут дорого обойтись! Лобовое столкновение — самая страшная вещь, а внезапное торможение в текущей ситуации равносильно самоубийству (дорога — как каток: нажмёшь широкую педаль — вылетишь в кювет!).

Воу-воу-воу, посмотрите-ка на него. Защищает свою женщину от соломенного чучела. Думаю, она точно оценит, как ты поставил меня на место.

З…

Двенадцать! Но знаешь, я более, чем уверен, что она действительно будет рада это услышать: подобные поступки— вполнев её духе.

Ты, блядь, не видишь, что происходит на дороге?!

Не знаю, заслугой каких Высших Сил является то, что мой напарник, выполнив все правильные действия, не только ушёл от столкновения с двухэтажным ретро-автобусом Bussing D2U, но ещё и удержался на дороге; ясно здесь лишь одно: после того, как Buick остановился на обочине, мы, выбравшись из салона с пассажирской стороны, уставились друг на друга (оба — бледные и с трясущимися руками).

— Международник, сука! — схватив Дэйва за шкирку, от души принялся я отвешивать ему долгожданные пинки по заднице. — Именитый спортсмен! Неблагодарная свинья ты, а не гонщик! Четырежды за двадцать четыре часа меня чуть на тот свет не отправил, любитель халявного бухла, угнетатель итальянцев, позор общества автолюбителей!

«Угнетатель итальянцев»? Сильно! Не от тебя ли я слышал тупые расистские сравнения с Супер-Марио, когда мы только явились в гостиницу?

А что, надо было назвать его Муссолини или Ламборджини? Не пыжься, не похож!

Уйдя от столкновения и справившись с переполняющими нас эмоциями, мы взялись за замену колеса, но заехавший в сугроб на обочине автомобиль никак не удавалось поднять домкратом: штатный девайс либо не влезал под днище, либо соскальзывал при первом же нажатии. Что делать? Увидев нашу беду, рядом остановился Wartburg 353 с надписью «Ajoneuvos»: только усилиями его пилота (как уже упоминалось ранее, им являлся известный телеведущий Юсси Халли) и штурмана у нас кое-как вышло поднять до утрированного громоздкий Park Avenue. Они оба нам очень помогли: об этом до сих пор приятно вспоминать и рассказывать. Именно такие люди должны быть настоящими спортсменами, ведь во всём этом и состоит спортивное благородство: помочь сопернику в беде. К сожалению, так бывает далеко не всегда…

А твои пинки под сраку Дэйву можно назвать спортивным благородством?

Тринадцать.

Что «тринадцать?»… А, всё, понял.

Трудности на этом не закончились: после того, как мы, устранив едва не стоившую нам жизни неполадку, проехали Ускилу и постепенно приближались к именуемому Саво заключительному этапу первой половины дня, у Buick вдруг полетел подшипник задней полуоси. Впрочем, беспокоиться было не о чем: достав телефон, я вызвал находящуюся поблизости машину технической помощи, твёрдо зная, что у них окажется запасной.

Невозможно описать словами, какие персонально Истрис и её подопечные проявили чудеса расторопности, сумев ликвидировать неисправность ценой всего лишь двадцати штрафных очков. Представьте, сколько всего им пришлось проделать за эти нервные двадцать минут: поднять машину домкратом, демонтировать колесо, снять тормозной барабан, щит колодок тормозов и полуось, вывалить содержимое багажника, дабы найти почему-то оказавшуюся там (вместо внутренностей забитого под завязку Ford) запасную полуось, поставить её, щит колодок тормозов и барабан на место, смонтировать колесо, уложить все обратно в багажник, снять машину с домкрата — и всё это под интенсивным снегопадом! Настоящие профессионалы… А о штрафных очках прямо сейчас сокрушённо вздыхать ещё пока слишком рано: цыплят, как известно, по осени считают.

Знаешь, почему они настолько хороши?

И почему же?

Потому, что в их окружении отсутствует Венла.

Да сколько ж можно-то, а?

Если говорить начистоту, то по сравнению с теми потерями, которые понесли другие экипажи, наш злосчастный подшипник и пробитое колесо — сущая мелочь. На десяти машинах поломки и неисправности были таковы, что их экипажам пришлось выбыть из соревнований; уцелевшие же по прибытию на парковку возле Ледового Дворца Тампере буквально сразу занялись усиленным осмотром и оперативным ремонтом ходовой части машин: подтяжкой, смазкой, регулировкой… Одним словом — «зализыванием ран». Не было буквально ни одного автомобиля, которому не потребовалось бы принудительное вмешательство вооружённых отвертками, ключами и прочими инструментами механиков и пилотов. Ремонтом занимался буквально каждый участник гонки (в том числе — мы с Дэйвом и Хекенхеймо). Ситуацию обостряло и то, что все экипажи получили штрафные очки: в накрывшей страну белой пелене никто не избежал неприятностей. Кое-кто даже с нежностью стал вспоминать зимние удовольствия предыдущих дней: раньше хоть было возможно видеть дорогу перед собой, а вот сейчас…

Между тем, без погрешностей не обошлось и в компании более сильных (на лично мой взгляд) гонщиков: они взялись за лихие «тёрки-разборки» с первого же этапа, хотя за последние сутки в нашем классе особых изменений не произошло; впрочем, «резня» между ними идёт отчаянная. Как по прибытию поведала супруга Стиджна, первым на место перегруппировки примчался Симо Лампинен; тут же за ним (как говорится, не сводя с него глаз) пожаловали Левинсон на Chrysler (убравшись на дистанции в овраг, он проиграл несколько минут, уверенно отыграв часть на следующий день и заняв на тот момент позицию чуть пониже нашей) и мадам Ларссен на Lada (видимо, Бернольф вовремя увязался за её машиной, иначе бы не прискакал так рано); далее появился перебравшийся на третье место SAAB 90, потом — мы и Volvo. Последний достаточно своеобразно постигал «финскую науку» — четыре раза на бешеной скорости вылетал с трассы, дивя немногочисленную публику и телезрителей замысловатыми сальто. После одного подобного «пируэта» штурман потерял все раллийные документы, поэтому часть гонки экипаж шведского моторизованного шифоньера выступал вовсе без стенограммы, закладывая (к радости телевизионщиков) эффектные виражи даже в тех поворотах, где это было теоретически невозможно: немудрено, что белый 460 выглядел так, будто его вытащили из-под пресса. Упорству Хаукио не было предела: даже раскурочив машину и едва не склеив ласты, разгорячённый Лембит, отремонтировав «железную калошу» при помощи забористого мата, молотка, лома и пинков по переду, сгоряча выигрывал часть последующих этапов, заставляя раскрывать рты как судей, так и соперников… Но самое смешное здесь в том, что автомобиль всегда финишировал (пусть с прикрученными кое-как не подходящими по размеру стёклами из плексигласа и «экстерьером» победителя американского автодерби, но ведь финишировал же!), демонстрируя полную готовность сражаться дальше.

Человек непростой судьбы!

Скорее, автомобиль непростой судьбы.

Ну, можно и так.

Кстати, почему-то именно здесь я ощущаю некоторый покой и умиротворение.

И не ты один.

Смею заметить, что остальные участники финские кусты особо не мяли, хотя разных экстраординарных случаев тоже хватало с лихвой: например, на одном из трамплинов у Fiat Tipo (да-да, того самого, Sedicivalvole) прямо в полёте феерично оторвалась задняя балка. Вернув оную на место и для пущей надёжности примотав к корпусу буксирным тросом, экипаж заряженной малолитражки в подобном «перебинтованном» виде ехал ещё половину дистанции… Или инцидент с вырвавшейся в первую десятку лицензионной итальянской поделки под названием Saab-Lancia 600 GLS: при очередном приземлении у неё сломался задний стержень рычага подвески правого переднего колеса, поэтому оно ушло под днище. Казалось бы, положение незавидное, но бравый экипаж, еле избежав переворота через крышу, решил взяться за ремонт: оттолкав машину в сторону, пилот натаскал под колёса деревяшек из расположенной рядом поленницы, а штурман, подняв её домкратом, открутил рычаг и обломки сломанного стержня. На вопрос «Где бы взять подходящий для замены болт?» дал ответ один из зрителей, вывинтив искомый откуда-то из своей Lancia A112; собрав узел обратно, благодарный экипаж рванул дальше, но уже осторожнее, без прыжков и рисков: именно поэтому их результаты, несмотря на все попытки проскочить в лидерскую пятёрку, были довольно скромными.

Вот думаю я обо всём этом, и такие метафоры-эпитеты в голове возникают…

Ну так поделись же.

Не, на хуй это дерьмо. Я устал. Попробуй ты.

Ладно, сейчас… Кстати говоря, а что такое «эпитет»?

Как же я тебя, неуча, в последнее время презираю…

Появилось и неожиданное «пополнение». Выступающая на Rover 114 GTI 90 пара молчаливых гонщиков по судейским протоколам считалась выбывшей из соревнования ещё в Пиексямяки; между тем, прибыв туда вовремя, эти двое граждан получили там соответствующую отметку в путевых документах, и, ничего не подозревая, продолжили сражаться за победу на финских трассах (неплохо, в частности, прошли спецучасток Рийхимяки). И тут-то внезапно выяснилось, что они нигде не числятся: вышел знатный курьёз уровня Святого Урхо, оруэлловского Товарища Огилви или русского поручика Киже. Сейчас справедливость восстановлена: они прибыли в Тампере, полноправно заняв не такое уж плохое седьмое место.

Насчёт того, что случилось с Alfa Romeo 33, нет ничего конкретного. Одни говорят, что экипаж, заблудившись в снежной круговерти, «простегнул» на огромной скорости лишних пятьдесят километров; другие — что в машине прогорело днище поршня… Во всяком случае, сами Венла с Диной ещё не появлялись.

Достойная смерть, как по мне.

Никто там не погиб!

Кому точно известно, где они сейчас? Может, давно сошли с дистанции, сломались, перевернулись… Или лежат где-нибудь под машиной, да чинят… Хрен его знает, что они там чинят! Не терпится спросить у Койдемисто, как они справляются, есть ли штрафные очки. Да, услышь меня прямо сейчас Мацкейн — точно бы решил, будто я сошёл с ума: волноваться за судьбу конкурентов он за годы гонок явно не привык. Тем временем, на всеобщее обозрение вывешиваются промежуточные результаты соревнований: согласно турнирной таблице, первым катится дизельный Orion Симо, вторым — Samara Baltic пары Ларссен-Нувелль, третью позицию удерживает SAAB 90, четвёртым стабильно стоит наш Buick, а уже после нас по порядку идут Wartburg Юсси Халли (прикреплённый рядом график показывает следующее: до начала сильной непогоды он находился в тройке лидеров), Saratoga Левинсона, парни из Rover, истрепавшийся в боях за подиум Volvo Хаукио (ещё пара выигрышей — и по очкам эта смесь Колина Макрея с Кеном Блоком финского разлива займёт место сразу за нами) Alfa Romeo Койдемисто (девушки резко опустились на три строчки ниже вчерашнего результата) и Triumph дамочек из фонда Хеффнера (британский седан мотало и швыряло по позициям то вверх, то вниз). Кстати, догадываюсь, почему бодающийся с русским хэтчбеком Ford «летающего финна» теперь находится впереди всех в классе переднего привода: на одном скоростном участке при приземлении после очередного трамплина у Lada вместе с уплотнителем отделилось от двери-«хлопушки» и феерично вылетело заднее стекло. Скорее всего, кузов Samara Baltic перекосило, вследствие чего деталь попросту вывалилась из проёма. Естественно, заметив сию «пропажу», Ларссен сперва резко притормозила, но поскольку была на скоростном участке, вынужденно продолжила заезд — вылетевшее стекло всё равно при падении разлетелось вдребезги. Уплотнитель им также не требовался — его извлечение из глубоких сугробов и очистка от осколков заняли бы слишком много времени. И всё же отсутствие данного не самого обязательного элемента крайне отрицательно сказалось на скорости: машину будто тянуло назад… Именно поэтому они и уступили Лампинену.

Хоть до начала ещё полчаса, я, закончив помогать Истрис с ремонтом, прохаживаюсь между стройными рядами соперников, ловя на себе неодобрительные взгляды. Да ведь не я один такой — и другие уже ждут с нетерпением, когда им дадут усесться в машины и рвануть дальше… Шагаем молча туда-сюда, пытаясь умерить волнение; практически никто друг с другом не разговаривает.

— Riders on the storm… — приходит на ум мелодия из второго NFS Underground. — Into this house we're born, into this world we're thrown…

Я больше уважаю творчество Pendulum из главного меню Undercover.

Мне даже не надо в очередной раз утверждать, что твои вкусы крайне специфичны.

— Уле! — внезапно слышу оклик. Поворачиваюсь… Венла приехала!

— Наконец-то. — с облегчением выдохнув, направляюсь в её сторону. — Привет!

А ну стоп!

Что на этот раз?!

Я просто хочу тебе кое-что сказать. Возможно, в последний раз.

Прошу, не нагоняй драматизма.

Не буду. Выражусь прямо: твоя Венла уже окончательно заебала.

Скажи мне то, чего я не знаю.

Дело в том, что сие безобразие начало подзаёбывать и меня самого.

И это всё?

Нечто подсказывает мне сообщить следующее: это, Уле — твой последний шанс для окончательного обозначения своей позиции по вопросу этой женщины.

В смысле «последний»?

Потому, что дальше пойдут необратимые последствия, а вот какими конкретно они будут— полностью зависит от тебя.

Ты говоришь обо всём этом с таким киношным пафосом… Будто я стою на краю скрытой туманом пропасти, и один неверный шаг решит всю мою дальнейшую судьбу.

Так и есть, Уле. Я устал высказывать тебе своё честное мнение. Я хочу, чтобы ты сам для себя решил, что тебе нужно по жизни. Но я сердечно прошу тебя подумать головой, только головой и ничем иным, кроме головы.

Ооокей?

Хорошо. Сейчас я даже, пожалуй, не буду стоять над твоей душой. Клянусь на Конституции Финляндии: не подумаю даже вмешаться…

Спасибо.

— Привет. — обнимает она меня (делаю то же самое в ответ). — Не поверишь, но мы с Диной проскочили поворот: пришлось возвращаться и навёрстывать упущенное. Едем себе, а тут по карте — одно, а на местности — совсем другое; развернулись — и вперёд, обратно… Средняя у Дины под сто десять получилась.

Я ужаснулся при мысли, что при такой погоде, когда задние огни впереди идущих машин выплывают из белой пелены в самый последний момент, экипажу Alfa пришлось пилить по трассе на полном дросселе. Нет, ни мне, ни Дэйву такое явно не под силу: на постоянной основе подобные рискованные махинации могут спокойно проворачивать разве что Маркку Ален, Илкка Кивимяки, Уно Аава и им подобные. В этом деле, как в хорошем искусстве — нет места дилетантам. Тут талант требуется…

— Надеюсь, это было вашей единственной неудачей за прошедшие полдня. — нервно почёсываю затылок. — Правда ведь?

— Увы, но нет: при приземлении после очередного трамплина на этапе Оунинпохья сзади раздался лязг. Машина завиляла из стороны в сторону; не сумев удержаться на дороге, Дина вынужденно перескочила через неглубокую канаву и остановилась лишь в поле. — вздыхает Койдемисто. — Накрылся задний левый амортизатор, а балку вообще перекосило. Кое-как нам удалось дотянуть до ожидающего на финише скоростного участка автомобиля технической помощи… Правда, приходилось избегать прыжков, а то влипли бы, как Хаукио: подскок-полёт-приземление — и передок говорит «arrivederci»!

— Такова спортивная жизнь: не всегда всё обходится благополучно и не только розами бывает усыпан путь чемпионов. — тянет меня на философию. — Встречаются на нём и каменья, и выбоины, и опасные пятна масла на проезжей части, и даже традиционные гвозди или грабли, из-за которых бывают проколы. Кстати, о них: у нас с Мацкейном на скорости лопнула покрышка… Чуть не финишировали у трибуны Апостола Петра. Даже удивлён, как Дэйв умудрился вытянуть нас из-под носа автобуса.

— Природа заложила в человека инстинкт самосохранения: поэтому в экстремальной ситуации водитель всегда будет инстинктивно спасать свою жизнь. — нежно берёт меня под руку Венла; развернувшись, мы неторопливо идём в сторону Ледового Дворца. — По этой причине важные персоны, которые ездят на больших чёрных машинах вроде Acura, Infiniti или Lexus обычно садятся именно за водителем.

— Знаешь, когда за рулём сидит Мацкейн, я действительно хочу перебраться на задний ряд, но не могу: во-первых, на мне — штурманская работа; во-вторых, у нас там стоит каркас безопасности. Постоянно кажется, что из-за его раздолбайской манеры езды мы закончим, как тот Peugeot 309 GTI… Или свалимся с трассы вообще.

— Если в первую секунду автомобиль удержался на дороге — значит, большая часть задачи по предотвращению аварии уже выполнена; во всяком случае, лучше направить автомобиль в кювет и перевернуться, чем столкнуться со встречной машиной… Правда, опрокидывание тоже чревато повреждениями, но зачастую — гораздо меньшими, чем при лобовом ударе. — подходим мы к удобно воткнутому между чёрным Mercedes-Benz W251 11, бирюзовым микроавтобусом Volkswagen Transporter T4 и малиновой Alfa Romeo 159 Q4 Sportwagon серому седану Volvo 360 GLS 85. — Слушай, я тут под сиденье кое-что уронила; посветишь фонариком?

— Без проблем. — забираюсь вслед за девушкой на прикрытый зебровыми чехлами задний диван автомобиля и закрываю за собой дверь, дабы не намело в салон. Внутри машины — светло и тепло, как в гостинице (а из колонок играет Heart Of The Night в исполнении Poco), поэтому я даже снимаю перчатки и кладу их на полку под задним стеклом с задёрнутой шторкой. — Так, где фонарик и куда нужно светить?

— Вот сюда. — расстегнув комбинезон, тянется вперёд и щёлкает кнопкой активации центрального замка Койдемисто, явно давая понять, что мы здесь не за поисками вещей под сиденьем. Устоять от подобного invitation au voyage трудно… Да и стоит ли вообще?

Пододвинувшись ближе, я помог ей снять верхнюю часть (попутно расстегнув свою) и стал мягко массировать её плечи. Когда дошло до поцелуев в шею, она прижалась ко мне; когда начал целовать горло — прикрыла глаза от удовольствия; когда опустился до груди и поглаживаний бёдер — начала тихо постанывать, а потом — схватила голову, и целовала, целовала меня, целовала и прижималась ко мне, стонала и вздыхала, когда я делал ей хорошо, а когда мы оба кончили, упав на спину, она вся подрагивала ещё где-то пару секунд, а дальше — перевернулась на бок, целовала и обнимала меня, пока мы не успокоились, мирно лёжа в объятиях друг друга: я — на боку, а Венла — рядом, тоже на боку, но уткнувшись в моё плечо. Мы оба чувствовали такое умиротворение, которого никогда прежде не испытывали. Иногда я приоткрывал глаза, дабы удостовериться в реальности происходящего: что действительно лежу на заднем диване, в этой тесной малолитражке, с этой девушкой, а потом, вновь закрыв глаза, тихо вздыхал, чувствуя её тепло и гладкую кожу, и умиление разливалось по моему телу. Слегка повернув голову, я нежно поцеловал Койдемисто в лоб, погладив её по голове…

— Как хорошо, что ты и вправду здесь. — после этих слов она прижалась ко мне ещё сильнее; я ощутил её горячее дыхание… И каким-то образом почувствовал, что жизнь этой девушки отныне стала частью моей: мне хотелось быть с нею, заботиться о ней, любить и защищать, а также держать в своих руках, такую хрупкую и прелестную…

— Я люблю тебя, Уле Юкси. — прервало поток моих мыслей внезапное признание.

— Я тебя тоже… Только вот не ясно одно: кругом столько молодых и привлекательных парней, которым нужна достойная спутница, и в твоём случае с моральной и физической стороной вопроса всё в порядке; почему же на тебя никто не обращает внимания?

— Скажем так: выбираемые этими «молодыми и привлекательными парнями» девушки соответствуют негласным стандартам-стереотипам, которые не ясно, кто и когда сумел пропихнуть в умы людей. Я, по мнению окружающих, «потеряна для общества», а также не только всё делаю не так, но ещё и всегда во всём сама виновата… Только потому, что предпочитаю не загонять себя в петлю, а напротив, делать то, что люблю, а не то, что модно, престижно или «положено приличной девушке». Я люблю свою нестандартную работу, поскольку при мне там всё начинает делаться, как надо; люблю проводить время со своими немногочисленными друзьями, ибо других у меня нет и навряд ли появятся ещё; люблю тебя, потому что… Потому что люблю и находясь рядом с тобой, ощущаю приливы счастья.

— Значит, в данный момент со мной ты абсолютно счастлива?

— Не вполне. Знаешь, если бы мне прямо сейчас удалось выпить стаканчик горячего кофе, я была бы полностью удовлетворена…

В любом фильме, как и в жизни, есть персонаж, который одним своим появлением портит самый хороший за последние сорок пять минут момент. Нетрудно догадаться, что таковым для меня стал Мацкейн: по пути к припаркованному в некотором отдалении от толпы кофебусу Borgward B611 61 я внезапно заметил, как «именитый международник», взяв разводной ключ и мыча себе под нос мотивчик мелодии Scorpion в исполнении The Budos Band, втихаря возится под капотом чужого автомобиля (вот уж правда: не машина ломается у спортсмена, а спортсмен ломает машину!).

— Mita vittua?! — невольно вырывается у меня.

— Что такое, Уле? — с удивлением оглядывается Венла.

— Ничего, всё в порядке… — успокаиваю её. — Подожди здесь: я сейчас вернусь. — с этими словами галопом бросаюсь к своему напарнику (как выяснилось буквально через десять секунд, этот «гигант мысли» для прорыва в лидеры не придумал ничего лучше, чем, сняв крышку корпуса воздушного фильтра, незаметно бросить маленькую гаечку в карбюратор Opel Kadett E 88). — Да ты с ума сошёл! Это — против правил!

— Против правил — это когда они шланг на заправке своим знакомым суют; здесь же имеет место быть акт справедливого возмездия. — огрызается Дэйв. — Они у меня ещё ответят за своё паскудство!

К слову, подобная пакость действительно случилась: когда мы вчера остановились на одной из АЗС, перед нами заправлялся экипаж данного Kadett; после завершения процедуры заполнения бака пилот немецкого хэтчбека, минуя нас, протянул шланг парням из буквально только что подкатившей Nissan Almera N15, попутно весело с ними переговариваясь. Естественно, Мацкейн вышел из себя…

— Уле, ну что же ты не идёшь? — слышится оклик сзади. — Мне холодно!

— Сейчас… — спешно возвращаюсь обратно к девушке. — Закажи мне молочный латте; у нас тут некоторые технические неувязки… Я тебя догоню.

— Хорошо… — крепко обняв меня, Койдемисто, кивнув, удаляется к изначальной точке назначения; Дэйв же с довольным видом закрывает капот и отряхивает руки.

— Порядок. — с целью убрать следы вскрытия накидывает он на Opel пару пригоршней снега. — Мина замедленного действия заложена: в процессе езды посторонний предмет попадает под клапан — и капитальный ремонт ГБЦ обеспечен! Мы так с Джузеппе особо сильных конкурентов убирали, когда нуждались в деньгах из призового фонда.

— Что ты, что синьор Регуларо не умеете вести себя терпеливо. — замечая, как судьи собираются объявлять старт второй половины третьего дня соревнований, оперативно бросаюсь к Buick. — Вы оба разрушаете буквально все мои надежды и мечты.

— Но-но-но! — бежит за мной Мацкейн. — Уверен, эта твоя девица из тех, что держит чашку чая двумя пальчиками, а член — двумя руками…

Данная фраза, как обычно говорят, оказалось последней каплей: я до такой степени разозлился на «спортсмена», что сорвался, да… Послал его кое-куда, причём в далеко не литературных выражениях. Он, в свою очередь, тоже высказался и тоже не слишком изысканно… Но всё же опустился в кресло штурмана: наверное, не захотел сталкиваться с сулящим в случае преждевременного обнаружения последствий «акта справедливого возмездия» ворохом проблем (к слову, вид у него весьма энергичный — точно «принял на грудь», можно не сомневаться).

Когда я выехал на старт, вокруг скопилось уже немало вынужденно превратившихся в зрителей членов других экипажей: у некоторых опоздание по времени превысило все возможные нормы, поэтому для них соревнования завершились. Мы же, как ни странно, снова вместе (только на этот раз за рулём сижу я). До следующего привала — минимум восемь (а то и все десять) часов движения и явно не меньше полутора сотен километров пути. Мой напарник, кажется, постепенно успокаивается: поворчав, хлебнул из своей потайной алюминиевой фляжки чего-то горячительного, закусил остатками спонсорской еды, включил радио (салон заполнился звуками песни Keep On Runnin' в исполнении группы Journey) и потянулся к стенограмме…

Ты доволен своим выбором?

Более, чем. У меня было потрясающее свидание.

«Never stick your dick in crazy, or she’ll totally take that shit seriously.» Народная американская поговорка.

Да иди ты.

— «Коктейль гольфиста»: пятьдесят граммов виски Ballantine’s или Johnnie Walker, такое же количество текилы Jose Cuervo и чуть-чуть диетической колы с пивом. — замечая мой косой взгляд, объясняется он. — Охмурив горничную, накрутил себе для бодрости из мини-бара в соседнем номере, пока мой старый хрыч-макаронник ушами хлопал.

— Ты бы пить-то завязывал, а! — морщась, разгоняю перед собой воздух. — Не приведи Всевышний, дорожный патруль остановит — а у нас в салоне перегаром, как в каком-то полуподвальном кабаке воняет!

— Однажды я вышел на старт с жутким похмельем и молился, чтобы намеченная гонка не состоялась. Всевышний меня услышал: при взмахе флага и повышении оборотов под тачкой раздался жуткий грохот… Короче говоря, у меня отвалился кардан.

— Ты на что это намекаешь, а, пьяный мастер?

— Да так, ни на что…

***

Кто бы что ни говорил, но городской этап — это уже не ралли: только и делаешь, что объезжаешь разнообразные препятствия. Но организаторы непреклонны: по их мнению, для зрелищности в каждом соревновании должно быть немножко цирка (иначе, видите ли, смотреть никто не будет).

Можно было бы отправить в эфир запись с тобой и Венлой. Это уже не просто цирк, а настоящая манифестация негативного значения этого слова.

Ты просто злишься на меня, причём потому, что я тебя не послушал.

А когда ты меня вообще слушал?

Промчавшись по улицам Тампере, мы получили отметку на контрольном пункте и отправились далее, а уже через час с лишним были на следующем спецучастке, причём добрались до оного быстро и без особых происшествий…

Ха, поверили? Да как бы не так! Начавшаяся в первой половине дня относительно приемлемая вьюга переросла в полномасштабную метель; за несколько часов выпало осадков больше, чем за весь прошлый год. Слой снега на дорогах достигал пятидесяти сантиметров (а под ним, как водится, скрывалась превращающая и без того не самую лёгкую дорогу в каток опасная корка льда). Нам приходилось «с ходу» пробивать себе путь через снежные заносы: хорошо, что во время привала Хекенхеймо установила на автомобиль защиту картера — сейчас она работала, как полозья.

Движение на дороге прилично замедлилось. У автомобилей зажглись габариты; весь транспорт двигался со скоростью до тридцати километров в час. Мы хотели ехать чуть быстрее, но этого не получалось, ибо поток полз почти вплотную друг к другу (а много кто, включив аварийные огни, останавливался на обочине) и обгоны не представлялись возможными. Конечно, можно было попробовать рискнуть, рванув в объезд: протекторы резины у нашего Buick были очень хороши… Но осторожность требовала своего. Так мы и доехали до двадцать шестого этапа, где наконец-то вернулись в норму.

Почему ты «это» сделал?

Сделал «что»?

Ты знаешь, «что».

Потому, что я подумал «головой, только головой и ничем иным, кроме головы»: всё, как ты и просил.

Да, вот только голова, по-видимому, оказалась какая-то чужая.

«О, нет, у меня появилась девушка: теперь точно настанет конец света!»

Ты даже не видишь, как она тебя уничтожает.

Потому, что этого не происходит.

Случившиеся ранее аварии и технические сходы послужили предупреждением всем участникам: стрелка спидометра застыла в левой половине циферблата — как раз такой темп и требовалось выдерживать. Время от времени на вьющейся среди длинных белых стен дороге мелькали встречные лучи света от автомобильных фар; нервы взвинтились до предела, а конкуренция была настолько сильна, что любое внезапное происшествие могло перечеркнуть усилия всех предыдущих дней. Так, не позволяя себе ввязываться в азартное состязание с соперниками, мы разрешали им обгонять себя: к чему рисковать напрасно? Кроме того, всё больше давала о себе знать усталость; именно по её причине гонку вынужденно покинули сёстры Элоранта: то ли Лена, то ли Минтту (как их только отличают зрители?), не выдержав нагрузки, уснула за рулём и не совладала с одним из коварных виражей между спецучастками Пяйяля и Паатери, вследствие чего Triumph вылетел с трассы и перевернулся. Впрочем, не вписался в один из поворотов и сам Симо Лампинен: его Ford тоже «отдыхал» в канаве кверху днищем. На заданный ему вопрос о помощи огорчённый гонщик заявил, чтобы мы не тревожились и не теряли драгоценное время: сам он, собственно, невредим и просто сошёл с дистанции (как говорится, «и на старуху бывает проруха»). Тем не менее, когда после нас к нему подъехала санитарная машина, он охотно воспользовался её услугами (может быть, только в качестве «такси до города»). Нам же он невесело помахал рукой, пожелав успеха на трассе.

После ваших кувырканий в Volvo она действительно показала свою «pick-me-girl»-личность; особенно тогда, когда начала сравнивать себя с другими.

Она поделилась своей проблемой.

Нет, она поделилась решением своей проблемы.

Ты просто слишком много выдумываешь и накручиваешь.

Как раз-таки наоборот. Она всей своей сущностью кричит о том, что находится за её гнилой душонкой, а ты отказываешься во всё это верить ради халявных «сисиков и писиков». Взрослеть пора, кретин!

Даже не хочу это слушать.

Данные эпизоды вновь закономерно вернули меня к мыслям о виражах и искусстве их прохождения. Как видите, даже для старых мастеров таковые по-прежнему остаются Проблемой Номер Один, не говоря уже о гораздо менее опытных автоспортсменах…

Да, в дисциплине ралли мы с Дэйвом, конечно, далеко не профессионалы. Но раз уж полезли на трассу — значит, по уровню навыков обязаны ими стать: здесь, в отличие от других видов спорта, участников обычно не пытаются разделить на профессионалов и любителей. Гонки подобного формата интенсивно используются как средство рекламы и конкурентной борьбы фирм-спонсоров, поэтому «подбор кадров» во многом зависит от них; мы же должны реально оценивать существующее положение вещей. Если хочешь участвовать в соревнованиях — будь любезен овладеть спортивным мастерством так, чтобы не ударить лицом в грязь (недаром же я упоминал в давнем разговоре с Диной, что о квалификации водителя надо судить не по тому, сколько лет он ездит за рулем, а по тому, сколько зим). И вообще, представление о труде и о спортивной квалификации раллиста будет неполным, если откинуть способность быстро и качественно устранять всевозможные неполадки в машине, умение быть на «ты» с техникой: иногда ведь всё же приходится надеяться на себя.

В большинстве умов бытует распространённое мнение, что раллист — скорее шофёр, чем гонщик. И соревнуется он на стандартных машинах, и виражи не всегда проходит с заносом (в подобных лихих манёврах есть смысл лишь на скорости свыше ста), и углы не срезает на поворотах, элементарно учитывая возможность встречного движения. Тем не менее, судя по тому, что творится на трассе сегодня, если хочешь добиться успеха в современном ралли, тебе надо… Мимикрировать манерами езды в гонщика. По темпам езды данный вид состязания всё более приближается к гонкам; тем не менее, оставаясь соревнованием на регулярность движения, ралли всё равно полностью сохраняет свою специфику — не случайно в нём столько скоростных элементов. Подлинное многоборье на автомобилях: бессмысленно принимать участие, если не овладел всем многообразием элементов автомобильного спорта (согласно мнению нашего с Мацкейном наставника).

Возвращаясь к теме: любой поворот — это практически всегда уравнение со многими неизвестными. Предельная скорость его прохождения даже в течение одной гонки не остаётся постоянной — сначала она одна, а под конец — совсем другая: у машины уже нагрелись тормоза, немного потёрлись шины, да и состояние дорожного полотна могло радикально измениться. Моё мнение таково: «настоящий» гонщик никогда не проходит поворот по шаблону: он обязан каждый раз оценить всю ситуацию заново и применить (в случае чего) способность «поворота на пределе» — это и отличает его от шофёра. Да, люди зачастую говорят: «Гонщик — это отличный шофёр.»… Или даже так: «Хороший шофёр — это уже почти гонщик». Ничего подобного: основным критерием водительского мастерства является не умение лететь вперёд, сломя голову, а движение соответственно складывающимся условиям. Оно имеет свои особенности и законы, которые на большой скорости едва ли может соблюдать условный водитель средней руки. Даже не говоря о тактических, моральных и чисто гоночных сторонах дела, управление спортивным (и не только) автомобилем на высоких скоростях (да и вообще в целом) совершенно отлично от управления обычным автомобилем при нормальной, повседневной эксплуатации. И не всегда работает метод «Хочешь жить — выплывешь.» Далеко не всегда… Но иногда всё же работает, пусть и не особенно часто.

Еду я так, размышляю обо всём этом, а напарник мой, широко зевая, карикатурно поклёвывает носом: его с завидной регулярностью требуется будить. Осталось всего «день простоять, да ночь продержаться»… Впрочем, у меня нарастает ощущение, что главные трудности уже позади и в дальнейшем всё будет в полном порядке.

Понимаешь, что будет дальше?

Счастливая жизнь?

Возможно. Вместе с закопанным потенциалом.

Скажи, на кой хер мне сдалась несчастливая жизнь с раскопанным потенциалом, если есть просто счастливая жизнь?

А какой, собственно, вообще смысл в твоей «просто счастливой жизни», если ты не оставишь после себя ничего путного?

А как же дети?

Ты уже и о детях задумался? Вот так умора...

***

«Если нужно испытать машину, приезжайте в Хасси. Лично я не люблю дороги в этих лесах — всё время едешь наудачу.» — вспоминалась мне при езде по соответствующему спецучастку очередная цитата Маркко Мяртина. Данный этап заставил понервничать за узлы и агрегаты Park Avenue: выдержат ли? К счастью, опасения оказались напрасными: как-никак, машину не с бухты-барахты собирали и готовили.

После того, как Симо сошёл с дистанции, а выбившийся было вперёд нас по очкам Chrysler дисквалифицировали за вскрывшиеся благодаря случайным свидетелям в лице «внезапно» сломавшихся ребят из Opel махинации (оказывается, не желая тратить силы зря, экипаж Левинсона с первого дня нанял себе тягач Marmon 125DHR со здоровенным закрытым трейлером и катался в нём между этапами: именно поэтому мало кто видел вишнёвую Saratoga), теоретически мы могли выбиться в лидеры. Что же беспокоит меня теперь? Коварно накапливающаяся усталость. Вчера ночью по прибытию на стоянку мы были откровенно никакущими, а ведь помимо прочего нужно подкрепиться, узнать, как дела с нашим положением в зачёте по классу, но главное — осмотреть машину, если не приехали Истрис и её бригада. Не представляю, как всё это пройдёт сегодня…

На старте спецучастка Сахлойнен мы были вовремя, «тик в тик», как это называется на языке раллистов: полностью наверстали упущенное время и обошлись без штрафных очков. Этот отрезок пути (по сравнению с остальными за вторую половину третьего дня состязаний) был коротким (всего двенадцать километров), но проходил по извилистым, грязным и скользким дорогам, а во время заезда постоянно шёл густой снег. Я хорошо помнил данную дорогу ещё со времён своего репетиторства «с выездом на дом»: именно поэтому у нашего экипажа вдруг появилось ощутимое преимущество (настолько быстрой езды от нас попросту никто не ожидал). Во всяком случае, испытываемые мною с раннего утра по самым разным причинам нервно-психологические нагрузки не прошли даром: вскоре оные не преминули сказаться, когда подоспел заключительный этап.

Многие команды допустили ошибки и опоздали, но, к счастью, не мы. Решающим в те сутки являлся длинный спецучасток Суркее, где среднюю скорость задали из расчёта на благоприятную погоду, а мчаться приходилось по извилистым дорогам, ориентируясь на местности не только по стенограмме, но и с помощью интуиции. Вся ответственность за успешное прохождение ложилась на штурмана, которым был Дэйв; я хоть и нервничал, но знал следующее: средняя часть данного этапа повторяет третий спецучасток первого дня, поэтому будет не так тяжело.

В районе полдевятого вечера мы взяли старт и ломанулись в неизвестность.

В зимнем парке тополя так грустны,

Липы просят подождать до весны.

Какие ещё тополя? Какие липы? Ты зачем в моей голове музыку включил?

Для антуражу. Прогуливаться down memory lane надо под мелодию.

Куда прогуливаться?

Кверху дном все лодки молча лежат,

Как пилотки задремавших солдат.

Будь проклят тот день, когда мы с Айно пошли на курсы иностранных языков по акции!

Начальная школа. Ты был малолетним дебилом, для которого единственной проблемой было, разве что, наличие в мире крокодилов и зыбучих песков. Ты рисовал каракули на обложке собственной тетради. Тебя считали психом. Мать подозревала наличие у тебя аутизма.

После нескольких средних и серии длинных затяжных шикан пошли прямые участки, но расслабляться было ещё рано: оные чередовались с правыми и левыми поворотами средней градации, попутно разбавляясь внезапными трамплинами…

Средняя школа. Всё поменялось. Ты растворился в коллективе. Мать, бабушка, да и вообще почти все за каждым застольем смеялись над твоими потугами в рисование. Особенно — после того, как тебя резко выперли из художественной школы, ибо старая пизда хотела, чтобы ты рисовал злоебучие кувшины, тряпки и яблоки. После этого всё покатилось к чёрту.

На больное давишь, сукин сын?

Но ты помнишь, как давно по весне

Мы на чёртовом крутились колесе,

Колесе, колесе… А теперь оно во сне.

Один из обычных подъёмов коварно закончился двумя следующими друг за другом трамплинами, выход из которых переходил в средний левый поворот…

Но я лечу

С тобой снова.

Я лечу — Эх!

— Ну и куда ты так лупишь, баран? — когда мы чуть не убрались с трассы, недовольно рявкнул Дэйв. Поразительно, но до этого момента наша скорость его не беспокоила…

И одно слово я кричу,

Кричу: «Люблю!», —

И лечу я к звёздам,

Кричу и вновь лечу.

На пути лежал ещё один сложный участок: переходящий в затяжной левый поворот длинный трамплин, после которого следовал ещё один такой же…

Время шло. Старшая школа. Университет. Вороха цифр и формул заменили тебе красочные каракули. Ты был поглощён царицей наук. Ты знал, что всё делаешь правильно, но… Действительно ли это было то, чего ты хотел?

В жизни часто следует делать не то, что хочется, а то, что надо!

В зимнем парке так бело, так бело…

Словно парк, мою любовь замело.

— Крутой левый три с уклоном на развилке. — поступают штурманские указания; им я следую чисто автоматически. — Мини-трамплин перед средним правым два, опасно…

Дискобол, грустя, в снегу так увяз,

Танцплощадке под снежком снится вальс.

Может, хватит? Я уже понял, что, согласно тебе, живу неправильно и занят не тем…

Именно здесь, незадолго до написания диплома, внезапно начались настоящие проблемы. Тебя начали терзать и сковывать смутные сомнения, но ты не стал ничего с этим делать, позволив себе утонуть в пучине собственного эскапизма.

— Твою мать… — не замечаю, как произношу это вслух; не прекращая «скармливать» мне стенограмму, Мацкейн отвечает коротким «Угу», дабы ненароком не прикусить себе язык: мы преодолеваем затяжной подъём с двумя полутрамплинами.

И как будто позабыл я про всё…

Только чёрт заводит снова колесо,

Колесо, колесо… И летит твоё лицо!

Когда закончилась сложная S-образная шикана, стартовал короткий прямой участок, сдобренный двумя мини-трамплинами, которые я даже не почувствовал… Зато в полной мере ощутил опасный размытый поворот, ибо еле успел, работая педалями, удержаться от того, чтобы не перевернуть седан кверху днищем.

К великому сожалению, ты выбрал наихудший вариант среди трёх, которые у тебя были. Ты не стал соглашаться со мной, но ты и не встал против меня. Ты не сделал ничего, кроме абсолютного игнорирования…

ОТЪЕБИСЬ! НЕ ДО ТЕБЯ СЕЙЧАС!

Но я лечу

С тобой снова.

Я лечу — Эх!

Серия из четырёх полутрамплинов изрядно пощекотала нервы, ибо находилась на затяжном левом повороте, что после разгонного участка сразу перешёл в следующий…

И одно слово я кричу,

Кричу: «Люблю!»,

И лечу я к звёздам,

Кричу и вновь лечу.

Длинная прямая с лёгким уклоном в затяжной правый поворот завершилась длинным подъёмом, на котором я пришпорил (хотя мы и так мчались с приличной скоростью) наш Buick, ибо Мацкейн молчал; чуть позднее до того дошло, что надо перевернуть лист…

И ты продолжаешь игнорировать.

Трамплин, трамплин… Заебали эти прыжки, да ещё и ты никак не затыкаешься!

Жизнь — это затяжной прыжок из пизды в могилу. Подумай об этом, Уле… Пока ещё можешь. Скоро будет поздно. Не представляешь, насколько скоро…

Кричу: «Люблю!»,

И лечу я к звёздам,

Кричу и вновь ле…

— ТРАМПЛИН, ПРАВЫЙ ТРИ С ПОЛОВИНОЙ ОПАСНО!!! — не своим голосом орёт Дэйв, но реагировать уже поздно: выпущенной из подлодки торпедой Park Avenue взмывает ввысь и перелетает через лесной перекрёсток; перед моими же глазами в ускоренной перемотке проносится собственная жизнь (такая короткая и скучная!)

Ты забрал у меня всё, Уле; над тем же, что осталось, жестоко надругался самым отвратительным образом. Всё это время я хотел только поговорить и решить один блядский вопрос, от которого ты уворачивался, как ёбаная змея. Теперь же, в твои последние мгновения, я счастлив видеть, что такая бесхребетная мразь, как ты, уже на полпути к праотцам…

И он мне ещё затирал за мораль и нравственность.

Давай прокатимся, приятель… Давай отправимся в путь.

КОНЕЦ 6 СЕРИИ.

Серия 7.Моя скромная персона.

Когда трамплин и следующий за ним поворот возникли прямо перед носом машины, это стало для меня полной неожиданностью: из-за перепалки со внутренним голосом я не успел вовремя среагировать, а Мацкейн, будучи подшофе, их прозевал. Злополучное место казалось совсем неопасным, вот только успешно затормозить с полной скорости, увы, было банально невозможно…

Набравший приличную скорость Park Avenue, подскочив на относительно небольшом трамплине, соколом взмыл в воздух, пролетел расстояние до перекрёстка, перескочил через него, вылетел на обочину, ткнулся мордой в камни, резко перекувырнулся вдоль корпуса (своротив при этом растущие рядом деревья), после чего, сменив тип движения, совершил несколько переворотов через борта и окончательно обрёл последний покой в молодом берёзовом перелеске, увалившись на крышу. Чуть позднее я увижу сделанную с чудом не снесённой нами телевизионной камеры запись аварии: снарядом летящий Buick, наши изломанные в немых криках полного страха и ужаса физиономии (насколько это возможно заметить через заснеженное стекло и опущенные визоры шлемов), а также судорожно закрывающие голову мои собственные руки… Знатный вышел инцидент!

— Внимание, внимание! — увязая в глубоком снегу, со всех ног бросается к автомобилю маршал безопасности с прикреплённой к рыжему жилету рацией. — Экипаж Starbuicks попал в аварию: тридцать первый спецучасток, пятый километр семьсот! Повторяю: пять семьсот! Вышлите скорую и техпомощь: будь здоров, куда залетели! Как поняли, приём?

— КРЕТИН! — вытащив из салона, хватает меня за грудки и мешком с песком тащит к дороге вылезший наружу Дэйв (в моей голове при этом почему-то звучит композиция Dreads в исполнении Guilty Simpson). — Ну, профанатор с высшим образованием, сейчас мы выкарабкаемся на ровную поверхность — и я тебе, клянусь карьерой, поотшибаю все рога, рот на жопу натяну и ноги вырву: работать на лекарства будешь!

— А твоей дурной башке особые таблетки требовались с самого первого дня: настолько долбанутыми скотами люди обычно не рождаются… Однако, увы, бывают и исключения.

— Да ты, вижу, сам напрашиваешься! — казалось бы, сейчас случится то, о чём в самом начале предупреждал Джузеппе, но нет: рядом очень вовремя оказываются двое ранее наблюдавших за гонкой из-за ограждения на перекрёстке и лицезревших нашу аварию сотрудников полиции.

— Ну-ка, брэйк! — разнимают нас они. — Вы ещё рыла друг другу начните чистить, как Донни Эллисон и Кейл Ярборо за разбитый Oldsmobile. Привыкли хватать друг друга за глотки — и думают, что так можно нормально жить…

— Офицер, вы разве не замечаете очевидного? Эта спортивная сволочь, нажравшись по дороге импортного виски, села за руль и угробила машину! Принюхайтесь, да учуйте, как от него разит! — сказав это, замечаю, как слуги закона и порядка меняются в лице; Мацкейн, конечно, пытается отбрехаться, но его не слушают, а берут «под белы руки», отводят к тёмно-сине-белому универсалу Volvo V70 98 с надписью «POLIISI» на бортах и запихивают в заднее отделение салона.

— Ну, ботаник, погоди! — только и слышу перед тем, как хлопает дверь.

— Вколите ему в участке чего-нибудь успокоительного. — опираюсь на дерево. — Этот «спортсмен-международник» любит основательно нажираться и буянить.

— Благодарю за бдительность. — жмёт мне руку один из бравых блюстителей. — Будьте спокойны: сейчас в трубочку подует — и пару лет точно будет размышлять над своим поведением в атмосфере совмещённого со строгим бесправием тотального аскетизма.

— Каждый из нас уяснит свои ошибки: он поймёт, что был полным мудаком, а я пойму, что катался в паре с полным мудаком. — прощально взмахиваю рукой. — Как говорится, против лома нет приёма… — тут меня окончательно покидают остатки сил; я постепенно проваливаюсь куда-то в пустоту (кажется, при перевороте ударился головой)…

— …окромя другого лома. — слышится откуда-то сбоку. — Маршал, подставьте же ему плечо: кажется, сознание теряет!

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «SUOMEN YLEISRADIO OY» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Shin Megami Thousand Lakes.

Серия 7: Моя скромная персона.

=========================

— Почему же он не известил меня о том, что ушёл на дистанцию? — под передаваемую по радио фоновую композицию Oh, don't lose your heart tonight в исполнении Silent circle рулила красной Alfa Romeo 33 и терялась в море догадок Койдемисто. — Если увижу их машину технической помощи — обязательно спрошу.

— Поздравляю, подруга. — зевнула Дина. — Вознамерившись сделать глупость ради мужчины, ты наконец-то превратилась в настоящую женщину.

— Можно подумать, ты никогда не совершала какой-нибудь ерунды ради парней.

— Признаюсь честно: основном эту «ерунду» делали ради меня. Я — мадам эффектная, уважаемая и очень надёжная: мужчины всегда клюют на мои шведские привычки.

— То есть, ты — полноприводный универсал Volvo 850R?

— Скорее, SAAB-кабриолет в цвете Monte Carlo Yellow.

— А выглядишь, как грузовик Scania.

— Очень смешно… Ладно, кончай грустить, верная жена: скоро спецучасток, а у нас отставание подкопилось.

— В каком смысле «верная жена»? Я ведь ещё ни с кем не расписывалась!

— Женщины, дорогая Венла, всегда делятся и делились на две категории: верная жена или блядь. Ты относишься к категории верных жён; такие, если с кем-то переспят и не выходят замуж, разочаровываются в противоположном поле! Ты запрограммирована на семью… И у тебя когда-нибудь обязательно появится замечательный муж, глядя на которого в церкви тебе будут все завидовать. Ну, не надо на меня так смотреть; когда кому-либо доверяешься, в конце всегда получается одно из двух: или человек на всю жизнь, или урок на всю жизнь. Признаю: этот Юкси не такой уж и плохой ездок, но как человек, кажется, дерьмо… Иначе бы не уматывал неизвестно куда, пока ты ходила ему за кофе. И ещё один полезный совет: в макияже обязательно должно доминировать что-то одно: либо глаза, либо губы; третьего не дано…

— Я тебе не верю, Дина. — подрулил итальянский седан к старту спецучастка, возле которого тарахтел дизельным мотором серебристый Chrysler Voyager 89. — Уле — совсем не такой… И я обязательно его найду, дабы расспросить обо всём напрямую.

— Стоп, стоп. — выставив вперёд жезл с красным кругом на конце, покинул минивэн и подскочил к ним один из судей. — Придётся подождать: произошёл крупный сход.

— Ну хорошо, хорошо… — опустила стекло Койдемисто. — А кто сошёл?

— Американец. Вон, везут; посторонитесь. — гудя, проехал мимо быстро откатившейся назад машины девушек эвакуатор Mazda T3500 с оранжевой «люстрой». На выдвигаемой назад и вниз железной бортовой платформе лежал раскуроченный Park Avenue…

Внутри Венлы всё так и рухнуло. Плохо понимая, что делает, она отстегнула ремни, выскочила из-за руля и бросилась вслед за эвакуатором…

— Куда? — воскликнула томбой. — Вернись! Мы же с тобой, как Эйя Юрванен и Минна Силланкорва!

— В госпиталь! — последовал ответ. — Может быть, Юкси там уже при смерти!

— СТОЯТЬ!!! — в три прыжка догнав подругу и крепко ухватив за талию, потащила её обратно к автомобилю Дина. — У нас по текущей стенограмме после этого спецучастка стоит возвращение в город, дура! Давай, соберись — и вперёд! Чем быстрее проедешь, тем скорее увидишься…

***

Кто-то, будто издеваясь, постукивает по столу в такт играющему откуда-то шлягеру Murder by numbers группы The Police. Звук отдаётся эхом по… А по чему? Где я?

С каждым ударом заполняющий моё сознание стук становится всё громче. По какой-то необъяснимой причине я не могу ничего с этим сделать.

— Сколько уже можно притворяться спящим, Уле? — звучит над ухом до боли знакомый голос… Голос того, кто всегда был рядом. Я начинаю чувствовать свои тяжёлые веки и как на меня давит воздух, а также ощущаю на себе чей-то очень пристальный взгляд.

— Где я? — открыв глаза, оглядываюсь и кое-как выдавливаю из себя самый очевидный вопрос. Кругом — усеянная источающими слабый свет фиолетовыми лампами кромешная темнота. Отчётливый запах сигарет и алкоголя. Небольшой круглый столик, на котором, видимо, я спал. Это — бар? Но почему здесь никого нет?

— В проклятом мире, который ты сам же и создал. — отвечает Он.

Он сидит напротив меня, глядя прямо в глаза с самой самодовольной ухмылкой, что я видел в своей жизни. Интересно, почему у него внешность Карла Лагерфельда?

— Заткнись. — спустившись на пол, по привычке отвечаю на очередной выпад.

— Четырнадцатый раз. — говорит Он, крутя в руках бокал с красным полусладким.

— Я произнесу это столько раз, сколько мне захочется.

— Прямо сейчас в этом нет никакого смысла. — делает Он небольшой глоток. — Да и до нынешнего момента никакого смысла твои затыкания тоже особо не несли… Это было, знаешь, как таблетка-плацебо.

— Где все? — игнорируя колкость-откровение, спрашиваю я.

— А кто тебе нужен? Это место — целиком и полностью для тебя; никто не собирался никого сюда приглашать. Хотя, если бы уважаемые опера не помешали твоей стычке с Дэйвом, то… Думаю, ему бы здесь непременно понравилось.

К чему тут эти пафосные речи? Хотя, погодите-ка…

— Я что, умер?

— Нет… Как минимум, пока. — произнеся данную фразу, Он, неспешно поднявшись из-за стола, подходит к барной стойке и наливает себе ещё одну порцию вина из открытой бутылки. — У меня есть предположение, что это — последние мгновения, за которыми потом пойдёт чрезвычайно глубокое чёрное ничто такого масштаба, восприятие которого окажется за гранью нашего понимания.

— То есть, я ещё не умер, но скоро умру?

— Что ты всё о себе, да о себе… — грустно жалуется Он, неторопливо возвращаясь за наш столик. — Нельзя быть по жизни таким эгоистом.

— То есть, умрёшь ты, и поэтому тебе хочется со мной проститься?

Ответом служит тяжёлый вздох.

— Какая же ты всё-таки мразь, Уле Юкси. Давай начнём, пожалуй, с того факта, что я просто не могу умереть.

— Но почему?

— «Пачиму?» — передразнивает меня Он. — Хотя бы потому, что я вообще никогда не существовал: ни как нечто материальное, ни как нечто… Хм… Духовное, если можно так выразиться. Строго говоря, существовала только та часть Уле, которая обо мне не знала и для которой я был всего-навсего отдалённо напоминающим начало кризиса среднего возраста непонятным чувством.

— Минуточку! В смысле «часть, которая обо мне не знала?».

— Ты так за всё это время ничего и не понял?

— Нет.

— Ты — не Уле. — покрутив пальцем у виска, заявляет Он. — Ты — то, что находится внутри его головы. Ты — некая часть его больного сознания, что влияет на судьбу или ещё какое-то архиважное дерьмо.

— Чего, бля? Как это всё можно представить с научной точки зрения?

— Да хуй с ней, с научной: я тебе по-простому говорю! Мы с тобой находимся у него в голове, как некая мешанина из мыслей, которую он не может осознать в привычном для себя понимании происходящего, но… В какой-то степени мы оба смогли повлиять на его дальнейшую жизнь. Только между нами есть некоторая разница: ты был ответственен за него в большей мере. Настолько, что считал себя Уле вплоть до того момента, пока я не ткнул тебя носом в сей не самый весёлый факт.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Две причины. Во-первых, я сам слишком поздно это понял; во-вторых, твои идеи шли вразрез с моими, и мне не хотелось, чтобы ты делал всё по-своему… Однако, ты меня не слушал и продолжал упираться рогами в забор, заставляя Уле поступать по-своему… Ну, или по-твоему. Тут уж, что называется, как тебе хочется.

— Я пытался сотворить для него наиболее лучший финал… Если бы всё делалось по-твоему — неизвестно, чем бы закончились события последней пары месяцев.

— Допустим. Но, как бы то ни было, ты не учёл одну маленькую деталь…

— Какую?

— Прямо сейчас, вполне вероятно, за жизнь Уле борются врачи. Я более, чем уверен, что он выкарабкается, а после этого — заживёт «просто счастливой жизнью»… В том числе — благодаря тем, кто ради него хорошенько постарался.

— И где подвох?

— Мы оба навсегда растворимся в его разуме. Будто нас никогда и не было.

— Как это «растворимся»?

— Мне уже остопиздело всё тебе разжёвывать. Более того, в данных объяснениях, как я уже говорил, больше не существует никакого смысла.

— Ты просто не можешь ответить на мой вопрос.

— Считай, как хочешь. — залпом осушая бокал, пожимает плечами Он. — Я рассказал всё, что тебе следовало бы знать. Даже немного больше, чем нужно.

— И даже в подобной ситуации ты всё такой же упрямый сукин сын.

— Да мы оба хороши.

Тяжело вздохнув, я облокачиваюсь на стул, не зная, что и думать.

— Получается, вне зависимости от того, проснётся Уле или нет, мы больше не увидимся и не перекинемся колкостями-подковырками? — интересуюсь напоследок.

— Получается, так.

На некоторое время воцаряется тишина.

— Знаешь, на самом деле я даже рад, что до титров осталось всего ничего. — выдержав театральную паузу, вздыхает Он. — И сцены после них не будет.

— Почему?

— Да потому, что меня всё это просто заебало. Работать с тобой — самая неблагодарная хуйня, которую только можно придумать.

— Сочту за комплимент.

— Это и был комплимент. — усмехнувшись, Он вновь размеренно поднимается со своего места. — Ладно, надоели мне все эти разговоры. Пошли, налью тебе чего-нибудь, пока наш незадачливый пациент либо не очнулся, либо не откинулся…

***

В ночь с субботы на воскресенье Вьокка Юкси проснулась в холодном поту. Почему? Во-первых, ей приснилось, как она, стоя на платформе ювяскюльского вокзала, куда-то провожает сына (не имея никакого желания его отпускать); во-вторых, у неё впервые за много лет заболело сердце (правда, не очень сильно и совсем ненадолго: на мгновение разок кольнуло и слегка сжало). Не желая будить посапывающего на другой половине кровати вернувшегося из командировки мужа, женщина тихонько поднялась с кровати и вышла в гостиную, где на разложенном диванчике похрапывала бабушка. Прокравшись мимо неё, Вьокка преодолела лестницу и очутилась в комнате Уле; там она, встав на колени у кровати, сложила руки перед лицом…

— Господь Милосердный и Всепрощающий, обращаюсь к Тебе с открытым сердцем и душой. — зашептали её губы. — Я знаю, что жизнь Уле в Твоих руках, и судьба — Твоя воля, поэтому прошу пощадить его, если Тебе угодно. Помоги ему вернуться живым, и пусть в этой помощи он увидит любовь Твою, и обретёт силы нести свой крест далее. Во имя Отца, Сына и Святого Духа, Аминь…

Удивительно, но то же самое в этот момент делала и произносила Венла Койдемисто, только не у кровати, а возле окна палаты в госпитале (если бы кто-нибудь со стороны запечатлел, как управляемая ею 33 неслась по оставшемуся спецучастку, получился бы замечательный клип на мелодию One Track Mind композитора Raffertie или трека Thank от дуэта Plaid). Между тем, стоит отдать должное и системе финского здравоохранения…

***

В Scandic Laajavuori я вернулся на такси, утром понедельника; после больницы и в относительном порядке (как физическом, так и ментальном).

Под звучащую фоном Make the Road By Walking в исполнении Menahan Street Band светло-бежевый Mercedes-Benz W202 провёз меня через безлюдный центр города; за всю дорогу нам повстречались только чёрный хэтчбек Skoda Fabia 09, голубой Ford Focus Coupe-Cabriolet, да убитая Opel Astra F на русских номерах. Разгулявшийся ветер трепал висевшие буквально повсюду (на углах домов и стёклах витрин, на заборах и оградах, на широких стёклах остановок и телеграфных столбах) здоровенные рекламные афиши с изображением кислотно-зелёной Opel Manta B: фестиваль завершился и настроение стало слегка паршивым, но что я мог с этим поделать? Наступил конец отгремевшей на полную катушку праздничной недели: пришло своеобразное похмелье. Пустота…

В дверях отеля сталкиваюсь с Брассетом; на плече он тащит огромный чемодан.

— Домой? — спрашиваю, не надеясь на внятный ответ.

— Ничего не поделаешь: у каждого ралли есть финиш. — закидывает свой тяжёлый груз в багажник белого Chevrolet Alero со швейцарскими номерами разочарованный Ингвар. — Конечно, получился форменный «Дукакис на танке», но чёрт его знает, как повернутся дальнейшие события…

— Я всё запорол? — вырывается у меня.

— В инциденте нет твоей вины: ты выложился на всю сотню, а недосмотр случился исключительно с нашей стороны. — хлопает крышка грузового отсека американского седана. — Вещи и остаток твоего гонорара — у администратора; костюмчик можешь оставить себе. Ну, не поминай лихом! — закрывается дверь, щёлкают замки, заводится двигатель, откуда-то глухо звучит Escape в исполнении группы Journey, а выруливший с парковочного места Alero, дважды погудев, отправляется обратно в Швейцарию.

Я не стал задавать лишних вопросов. Мне хотелось почувствовать себя хоть сколько-нибудь значимым и известным; не получилось… «Да уж, переоценил ты себя, Уле Юкси: знатно переоценил.» — невольно думается мне во время наблюдения за портье, что, выйдя на улицу, начинает бесцеремонно обдирать с ресторанной витрины порядком надоевшие, выцветшие и слегка истрепавшиеся плакаты. Хорошо одно: раздражающий голос из головы меня больше не беспокоит (уверен, он бы сейчас за словом в карман точно не полез). Между тем, мимо проезжает белый грузовой универсал Peugeot 305 Break Service с чёрной надписью «Ruokatoimitus» на цельнометаллическом борту…

Кто бы что ни говорил, но после трёх отвратительных (и всё же в каком-то смысле великолепных) дней дикого метания, тряски, неудобств, езды в мороз под сильным снегопадом и так далее этого самого быстрого в мире ралли тысячу раз усомнишься в справедливости фразы, что ценится только одно место — первое. Получается, все, кто въедут на подиум вслед за лидером, носились по Финляндии напрасно?! Моё мнение, может быть, разойдётся с бытующим в штабах чемпионов мира, но по большому счёту ралли — отнюдь не бенефис одних лишь пилота и штурмана. Гонщик ли ты, механик, менеджер, корреспондент — это ралли, которое будет всегда с тобой, а неоценимый опыт — приобретение безусловное. Хоть мы не победили, однако, будем реалистами: ни один из нас (как и некоторые другие участники), думаю, внутренне даже не помышлял о выдающихся достижениях в абсолютном зачёте; нам вполне могло хватить и достойного места в классе переднего привода.

Я часто слышал, что 1000 Озёр считается негласным эталоном современного ралли: оно не любит проходимцев, а наша куцая команда отчасти оказалась именно подобного разлива. Впрочем, такие, как мы, всё равно гоняли, гоняют и будут гонять… Некоторые въедут в столб; некоторые — в десятку сильнейших спорта; некоторые — в могилу или инвалидную коляску. Ввязываясь в данную авантюру, я это отлично понимал, и, сидя в увозящей меня прочь от города по заснеженной и неестественно пустой трассе грязно-серой Matra Murena (глядя на мой уставший вид, плюс торчащий из-под куртки мятый раллийный комбинезон, водитель согласился подбросить меня за автограф) внутренне радовался своему выходу из данной заварухи живым, без переломов и потерь.

— Tell me, did you sail across the sun? — раздаётся из хриплых динамиков песня рок-группы Train. — Did you make it to the Milky Way…

Как только высплюсь и приведу себя в порядок — возьму мамину Honda и поеду в Иматру, где обязательно найду Койдемисто и объясню ей всё, как есть.

***

— Объясни нам, что произошло? — буквально с порога набрасываются на меня мама с бабушкой. — Мы ничего не понимаем! Обе сидим, как на иголках: все изволновались! Куда ты пропал на несколько дней и почему нам в церкви соболезновали соседи? Кроме того, что на тебе за обноски?

— Я участвовал в ралли. — опускается на пол спортивная сумка. — По-настоящему.

— Где? — не понимают домочадцы.

— В ралли; любительской вариации 1000 Озёр. — расшнуровывают мои пальцы тонкие шнурки гоночных спецботинок. — Простите, но я ужасно устал и хочу спать.

— Значит, в том седане был не ты? — следуют синхронные вздохи облегчения.

— К сожалению, я. — летит моя куртка на поставленный в прихожей раскладной стул; туда же отправляется и шлем. — Впрочем, как видите, всё обошлось.

— Тебе хотя бы заплатили? — спрашивает бабушка.

— Я вас умоляю: не сейчас. У меня раскалывается голова. — устало шлёпаю в сторону ванной комнаты. — Ничегошеньки не соображаю, прямо совсем. Несчастный я человек: случайно проигравший, стабильно безработный…

— Зато не выпиваешь, как наш сосед. — постепенно успокаивается мать. — Ничего, всё образуется; прими расслабляющий душ, переоденься, да ложись отдыхать: тебе сейчас это нужно больше, чем кому-либо…

— Кстати говоря, а что это была за машина? — осторожно интересуется наша любимая пенсионерка. — Не русская ли?

— Американская. — закрываю дверь ванной. — Buick Park Avenue.

— Дорогая была, наверное. — пожав плечами, возвращается бабушка к телевизору; я же, в свою очередь, наконец-то смыв с себя накопившуюся за эти дни грязь и по-мужски сняв напряжение, сушусь, переодеваюсь в халат, после чего, прыгнув на кровать, почти мгновенно проваливаюсь в сон, дабы наверстать упущенные часы необходимого отдыха.

В обед следующего дня, когда снова начинает валить частый мелкий снег, к крыльцу нашего дома подруливает компактный серый четырёхдверный седан (именно седан, а не хэтчбек) Volvo 360 GLS 85, и пусть мне этого, увы, не видно и не слышно (моё бренное тело всё ещё сонно валяется в постели), но зато данное событие из окна кухни замечает нарезающая овощи для салата моя мама…

Когда я с трудом просыпаюсь от того, что кто-то зажёг стоящую на тумбочке лампу, а мою щёку нежно трогает чья-то мягкая рука, то далеко не сразу понимаю, где нахожусь; впрочем, протерев глаза и немного приподнявшись на локтях, осознаю, что пребываю у себя в комнате, а рядом со мной на кровати сидит…

— Венла… — изумлённо отвисает моя челюсть. — Из Иматры…

— Ты забыл в моём Volvo свои перчатки. — кивнув на положенное рядом искомое, девушка крепко обнимает меня (естественно, прижимаясь всем телом). — Гонщик трёхщитового покроя…

— Как же ты нашла мой адрес? — обнимая её в ответ, кое-как формулирую мысль.

— Через биржу трудоустройства. — улыбается она. — Под твоё описание подходят лишь два человека: ты и молодой Сами Яффа из Hanoi Rocks… — после этой фразы мы нежно целуемся по-французски, а также трёмся друг об друга щеками и носами. Из динамиков магнитофона внезапно начинает звучать Кенни Роджерс с его хитом про леди…

— Уле! К тебе пришли! — слышится с первого этажа громкий женский вопль. — Подъём, учитель Юкси! Слушай, поднимись, да разбуди его, только ботинки сними. — последняя фраза явно адресована внезапному гостю.

— Нет, ну ты представляешь, какие дела? Косола Хедвиг поудалял все свои соцсети и укатил на ПМЖ в Ниццу… — появляется спустя примерно полминуты на пороге моей комнаты взмыленный Оулуярви. — Перестань, что ли, обниматься, когда с тобой диалог ведут! Так вот, уж не знаю, какая муха его укусила, но…

— Айно, помнишь, я тебе говорил, как видел во сне идеальную жену? — не отрываясь от Койдемисто, вклиниваюсь в рассказ товарища. — Так вот, это она и есть. Наконец-то жизнь решила оказаться благосклонной к моей незначительной персоне…

КОНЕЦ.

P.S.:

Увы, но никто в этой жизни не застрахован от случайностей; впрочем, если хотите повысить навыки безаварийной езды, то… Занимайтесь автомобильным спортом. Это — самое верное средство снижения аварийности на автотранспорте и прекрасная школа вождения, ориентирования на местности, освоения собственной машины. То, что можно получить здесь за день соревнований, вряд ли приобретётся за месяцы езды в обычной обстановке… Также стоит отметить, что эти состязания были не последними, в которых я принял участие: позднее нам с Венлой ещё доводилось показывать своё мастерство, ибо несмотря на наши относительно спокойные работы (вашего покорного слугу всё-таки взяли преподавателем в старшую школу, а Койдемисто (упс, извиняюсь: после нашей свадьбы — Юкси) устроилась в тот же садоводческий магазин, где работала моя мама), мы жаждали быть в гуще событий, выслушивать радости и горести спортсменов, раз за разом проживать напряжённую суету подготовки и облегчение после финиша… От себя напоследок добавлю следующее: в своём последнем ралли наш супружеский экипаж поучаствовал на спонсируемой местным музеем технической эстетики старенькой Mazda Marella 74, когда нам обоим исполнилось семьдесят девять лет… У меня — всё.