Серенити

Глава 1

Стрела со звоном впилась в деревянный свес крыши. Молодой человек испуганно присел. Погрозив кулаком в темноту, он вернулся в избу, захлопнув за собой дверь.

— Правда, бать! Лучник в ночи скрывается.

Старик с косматой бородой медленно поднялся с лавки, приколоченной напротив глинобитной печки, сделал несколько шагов навстречу сыну и тихо молвил:

— Что я тебе сказывал? Всё будет, как благодетель наш пожелает. Не следовало тебе выступать прилюдно, словами окаянными его светлость одаривать. Уж я их сколько на веку повидал! Когда был мальцом у старца в услужении, ведаешь, что я с его слов записывал?

— Конечно, бать, только снова не начинай…

— Рассказывал я, да! Только не так, как сейчас решаюсь. Наивно полагал, что и поныне беда стороной нас обойдёт. Ты должен был стать подмастерьем у плотника, а своё ремесло я собирался передать твоему старшему брату. И не упоминай, что вестей про него нет. Уж третий год пошёл, как отдали его Князю в услужение...

— Есть ещё надежда, — прошептал младший сын.

— Ныне слишком поздно. Жизнь наша... Э-эх, всё пропало. Князь не дозволит знаниям по свету без его усмотрения гулять. Беда в том письме, которое ты помогал мне переписывать лун тридцать назад или… позабыл уж. Ну! Давно это было…

— Неужто вы, батька, о том послании, где сказывалось о путешествии Князя и встрече его со святыми отцами, которое прислано было недругом княжества нашего? Не уразумею, в чём дело, бать. Неужто схоронил для памяти?

— Грех мой, пожелал для наследия рода нашего, для общей памяти сохранить. Не сейчас, а когда на правление взойдёт новый Князь! И будет уверенность, что в летопись быль запишется. Старец мой, учитель и наставник, всегда хранил списки важных донесений. Никто их не видывал, даже я… и об этом не сказывали! Знай, что не все, но многие из нас это делают и строжайше таят от любопытных глаз до времени, которое порой вовсе и не наступает.

— Как они прознали… Бать, ты же не?..

— Когда я служил у Князя писцом, застал он меня за составлением тайного списка. Тогда я как? Оправдался перед ним, уже и не помню, что наплёл, но с тех самых пор я стал вторым, запасным, как сам ведаешь.

— Знамо вот, отчего содержание твоё скудным сделалось.

— Они ценили дар и умение моё без ошибок слова выводить. До сих пор ценили, как видишь. Князь оказался мудрее прежнего. Ошибка моя, стало быть, в том, что я бездумно список с послания сотворил от его недруга заклятого. Намедни сказывали мне, что по ранней весне поселился он в городище за рекой. Слишком близко... По слабости своей я выдал себя почерком, ибо бумагу ту третьего дня сыскали в тайнике новой церкви. Нам осталось недолго. Желание моё: сбереги себя и старшему брату поведай о том, что случается, когда правду ставят превыше головы своей.

Голоса снаружи стихли, словно в ожидании кого-то. В почерневшем от сажи каганце выгорел жир, и прежде тускло освещённая изба наполнилась неприятным дымом.

— Бать, внемли, о чём поведаю, — нарушил тишину сын. — Они ведь не захотят палить избу? Вестимо, огонь перекинется на соседей, весна сухая, займётся весь посад.

— Пока не слышно никого, — тихо ответил старец. — Они ждут рассвета, ну а там… Уразумей, что в памяти моей явилось! Подлей жира и запали новый фитиль от лампадки.

Сын взялся исполнять указание, но замешкался.

— Старый-то совсем плох, прогорел... — Оглядевшись, он заметил на полке ящичек с фитилями. Один из них почему-то был вынут и лежал рядом, словно дожидаясь своего часа.

Старик сдвинул стол в сторону и ловко поддел топором одну из досок. Затем убрал ещё несколько и с усилием выкатил из тайника на скрипучий пол обмотанный мешковиной шарообразный предмет. Дождавшись, когда в избе станет светлее, он с дрожью в голосе объявил:

— Это… Сам погляди. Положил сюда его мой отец, а получил он его от своего деда, который кузнецом был.

Перед парнем предстал огромный шар. Беспокойный огонь разгоревшегося каганца тускло освещал один его бок, другой же полностью сливался с темнотой. Мужчины молча смотрели на явленное чудо, не понимая его истинной природы и для чего оно предназначалось.

— Значит, камень этот тебе достался от моего прадеда, который кузнецом в Киеве был? Отчего же так?

— Сам не ведаю. Было наказано: упрятать и забыть про него. Внимание он привлекает, да людей недобрых…

— Куда мне его, батя?

— Останется здесь же, когда меня не станет. Ты не сотворил ничего дурного. Вспыльчивость твою простят, плетью накажут — это да, проси пощады, авось смилостивятся. Скажешь им, что грамоте хорошо обучен старший брат. Вестей про него не слышно. Они поверят, ибо это правда. Про меня сказ другой будет… На рассвете выйду к ним, я так решил.

Вскоре загадочное творение было снова упрятано в подполье. Только на этот раз старик задвинул его куда-то вбок и для верности протолкнул глубже сосновым поленом.

— Если взломают подполье, вероятно, они сотворят это в известном месте. Когда обнаружат пустой тайник, далече могут и не проглядывать, а в погреб наведаются! Коли найдут, тверди, что ничего не ведаешь, про письма отпирайся — я тебе ничего не сказывал. Спустя годы, как надумаешь переезжать, достанешь его и увезёшь куда подальше. Чудо это нерукотворное. Думается мне, что это упавшая звезда.

— Может, лучше предать её земле? — робко спросил сын.

— Если сможешь — доброе дело сделаешь, а вот я… не решился. Просто не смог заставить себя. Сон одолевает, утомился. Утро настанет — решится всё! Да и ты давай, хоть бы дрёму подпусти.

Утро застало усталых мужчин на лавке. Отец и сын сидели, прислонившись друг к другу, и уже не дышали. Петухи, возвестившие округу о начале нового дня, не разбудили спящих. Стук тупым концом багра по крыльцу не прервал сон, и даже выломанная дверь не потревожила их безмятежность.

Взбешённый лучник поморщился от незнакомого запаха и осторожно шагнул внутрь. За ним проследовали гонец и княжеский стражник.

Неторопливо ступая, парень приблизился к неподвижному старику, окликнул его по имени, толкнул в бок. Почувствовав головокружение и резь в глазах, он огляделся по сторонам.

Светильник продолжал чадить. Вошедшие поняли всё без слов. Затушив отравленный фитиль, щедро пропитанный соком борца-аконита, они поспешили на свежий воздух.

Красное солнце осветило город ласковыми лучами. Начинался новый, полный мирских забот день. Только для старика с сыном длилась вечная, безмятежная ночь поздней весны.