Send me an angel/Спустите мне ангела

Серия 1.Winter of Discontent.

— Синдзи… — раздался в темноте чей-то знакомый женский голос.

— Мама? — открыв глаза, увидел парень перед собой чистую небесную синеву.

— Спасибо, что сдержал обещание. — раздалось сверху. — Теперь всё будет хорошо. У всех живых существ есть силы, чтобы восстановить собственную жизнь… Если сохранилась воля визуализировать изображение самого себя; она существует где-то в глубине их сердец и сознаний, а при желании — поможет вновь стать полноценной личностью.

— Но… — запнулся Синдзи. — Что ты будешь делать сейчас, мама?

— Я буду рядом с тобой. — ответил голос. — Сейчас и всегда, вплоть до самого конца своей жизни. Когда ты умрёшь, то тихо переродишься; не важно, сколько раз ты это сделаешь: я всегда буду за тобой присматривать. — возникли перед парнем расплывчатые силуэты отца с матерью (сам он, в свою очередь, твёрдо шагнул вперёд и обнаружил себя стоящим под раскидистой кроной дерева). — Живи, поднимайся и иди по жизни, используя собственные силы; пока существуют Земля, Луна и Солнце у тебя всё будет хорошо…

— До свидания…отец…мама… — вздохнув в последний раз, парень закрыл глаза и медленно растворился в неизвестности.

=========================

TO «MIRISCH 64» PRESENTS:

Send me an angel.

Серия 1: Winter of Discontent.

=========================

[Зима 1979, 08:56 AM; Центральный Лондон, район Кэмдэн, телевизионный центр Independent Television на Юстон роуд, редакция Thames Television.]

— D-E-A-R M-I-S-T-E-R C-O-U-N-C-I-L-M-A-N… — насвистывая мелодию песни Raindrops Keep Falling on My Head в исполнении BJ Thomas, с усердием пулемёта выстукивал Рёдзи на пишущей машинке цвета задницы слона письмо в Дорожную Инспекцию. — M-Y V-E-H-I-C-L-E H-A-S H-I-T A P-O-T-H-O-L-E. Точка. — передвинув металлический держатель влево и подкрутив закреплённый лист бумаги, продолжил он составление сообщения. — M-E A-N-D O-T-H-E-R R-E-S-I-D-E-N-T-S A-R-E P-O-L-I-T-E-L-Y R-E-Q-U-E-S-T-I-N-G…

— Всем доброе утро! — зашла внутрь полного людей офисного помещения темноволосая девушка в цветастой блузке, жёлтой юбке, коричневых сапогах и нейлоновых колготках телесного цвета. — Привет, напарник! — вешая свою джинсовую куртку на лакированную трёхногую вешалку для пальто, махнула она вовсю стучащему по клавиатуре аппарата для печати парню в черных брюках, кедах и кофте.

— Привет. — кивнув, почесал свою чёрную бескосичковую шевелюру средней длины, короткую шею и гладко выбритые щёки Кадзи. — M-A-I-N-T-E-N-A-N-C-E O-F T-H-E D-R-I–V-E-W-A-Y… — отхлебнул он из бумажного стакана похожую на использованное масло кофесодержащую субстанцию. — I-N O-U-R N-E-I-G-H-B-O-U-R-H-O-O-D…

— Машину совершенно не поставить; на Лонгфорд и Станхоп стрит всё забито до самого предела. — подобрав юбку, присела девушка рядом с ним и практически сразу приступила к делу (то бишь, к разбору накопившейся за вечер прошлой смены макулатуры различной степени важности). — Подвозившая меня бухгалтер с большим трудом сумела воткнуть свой Lotus Esprit S1 у двориков Уильям роуд; что поделать, коли с каждым годом людей, купивших себе транспорт, становится всё больше, парковочные инспекторы свирепеют, а городские власти всё никак не успокоятся, пытаясь продвигать безуспешные проекты по переделке столичного центра под исключительно пешеходов и велосипедистов!

— Согласен. — вынув письмо из креплений, принялся складывать его вчетверо Рёдзи. — А про ямы — вообще молчу: сегодня утром случайно залетел в одну из них.

— И серьёзно? — доставая из ящика стола чёрную ручку, поинтересовалась Кацураги.

— Потерял номерной знак; проткнул переднюю левую покрышку; помял корпус. — тяжело вздохнул парень. — Пришлось бежать к метро… Кстати, а ты почему не на колёсах?

— Мой Jensen Healey намедни выплюнул водяную помпу: пришлось звонить на завод, дабы по почте в срочном порядке прислали новую. — чиркая дешёвой пластиковой авторучкой по отпечатанным на машинке строчкам, расстегнула Мисато верхнюю пуговицу блузки. — Вот с Austin Maxi моего соседа по лестничной площадке всё куда проще: поломается чего — звонит в службу поддержки! По программе Leycare к нему практически сразу приезжает трёхосный Range Rover с толстой буксировочной балкой и увозит landcrab на ремонт, а дилерские механики, судя по всему, того ещё больше ломают, что приводит в бесконтрольное бешенство супругу и тёщу бедного главы семейства… А ещё он, как ни странно, фанат телесериала The Sweeney, поэтому поведал мне, что после окончания гарантии продаст этот ржавый хлам и приобретёт Ford Consul 3000GT, если, конечно, к этому моменту не подаст на развод. — обведя большой абзац водянистого содержания, девушка поставила на поле рядом изящную скобку со знаком вопроса. — А вообще, знающие люди говорят, что автомобиль массового производства обычно служит гораздо меньше собранного вручную…

— Конечно! Если на ходу у вашего TVR внезапно отвалится правая дверь или левое крыло, можно будет прикрыться данной отговоркой, дабы не было стыдно. — воткнул чистый лист в держатель аппарата Кадзи. — Этими и другими подобными словами все мелкие конторы-изготовители могут оправдать даже кривизну своей продукции на один из бортов, что случается чаще, чем хотелось бы: посмотри на Marcos Adams GT нашего шефа! Кстати, у тебя случайно не будет свободного конверта?

— Так он же его не прямиком с производства забирал, а на аукционе исторического транспорта подержанным купил. — покопавшись в одном из ящиков, вынула и положила перед коллегой тонкую упаковку для письма Кацураги. — Case dismissed.

— Я вас всех категорически приветствую! — появился в офисе радостный выпускающий редактор. — Угадайте, какой сегодня день?

— Вспомнишь солнце — вот и лучик. — сложив и запечатав письмо, приступил парень к наклеиванию марок. — И чего ему в кабинете не сидится?

— Правильно, выездной! — не дожидаясь внятного ответа, торжественно провозгласил главный сотрудник редакции. — График студий расписан до самой полуночи; любые другие варианты, в том числе — нетривиальные, типа «собраться, хряпнуть бутылочку Labatt's и пойти домой» — не рассматриваются. Итак, не будем долго тянуть: приступим к распределению…

— Вот, теперь порядок. — ещё пару раз бегло просмотрев содержание документа сверху донизу, зевнула Мисато. — Размножить в двадцати экземплярах — и можно отдавать на озвучку для последующего монтажа. — расписавшись в нижнем углу, с довольным видом отложила она лист на край стола. — Так, а куда мой степлер опять пропал?

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение Юстен Тауэр./

— Нет, да он над нами, чёрт возьми, издевается! — проходя по коридору, возмущалась Кацураги. — Мало того, что не удовлетворил запрос о выделении аккредитации, так ещё и предписал снимать репортаж на такую спорную тему — аж жуть!

— Конечно! — всецело соглашался Рёдзи. — Забраться в пекло бастующего региона Мидлендс ради сомнительного аналитического сюжета — та ещё затея; не хочу каркать, но всё могло обернуться гораздо хуже… А так мы всего лишь прокатимся до Ковентри.

— Намекаешь на Северную Ирландию? — обернулась к нему девушка. — Нет, такое нам бы точно снимать не дали: совсем другой градус журналистики, да и у Питера Тэйлора его хлеб отнимать не будут… Кстати говоря, ты слышал, как нас напоследок окрестили?

— «Кокни-педант и приятель-обалдуй». — процитировал парень слова выпускающего редактора. — Будто не материал для передачи TV EYE собираем, а в массовке у Бенни Хилла снимаемся. И ведь с такой интонацией это сказал, словно сам с белыми крыльями за спиной поставлен недостижимым народным эталоном proper englishman, fine motorist, and a main candidate for the House of Commons speaker's chair. И ведь против него, в общем-то, не попрёшь: уволит, гад такой…

Выездное мероприятие — само по себе не торт, а подготовка к нему — отдельный вид бюрократического ада. Получить направление, слетать на склад, посетить отдел соответствующего назначения, при необходимости — выписать заявку на необходимый дополнительный персонал, проштамповаться у главного, дабы тот позвонил на место съёмок… Ох! Во всяком случае, через некоторое время нашим героям всё же удалось перебороть бумажную волокиту, перекочевав со всеми нужными разрешениями на руках прямиком в подземный гараж, где им несказанно повезло: освободились тёмно-синие Jensen FF (полноприводные Interceptor), за право использования которых в качестве «автомобилей на подхвате» боролась каждая телебригада. Не стал исключением и этот конкретный раз: четырёхместные купе (их было всего по одному от каждого поколения данной модели) страстно желали отхватить ведущие детской образовательной передачи Мик Робертсон и Дженни Хэнли (по каким-то причинам они, оставив своего коллегу-соведущего Дугласа Рэя на просторах студии пригородного района Теддингтон, прибыли в центр), обозреватель из полицейской экшн-программы Police 5 Шоу Тэйлор, новостные репортёры и бригада полугосударственных кинодокументалистов British Pathe (видимо, предоставленный им чёрный Renault 16 уже не удовлетворял растущие с каждым новым эпизодом операторские потребности). Шугануть новостников и хроникёров к начальству по совершенно надуманному поводу не составило особого труда, вследствие чего в скором времени из ворот подземного паркинга под Forty and tight в исполнении Cy Laurie's Jazz Band выехали и разъехались в разные стороны все три четырёхместных гранд-турера: первый отправился на преступные окраины столицы, второй — в сторону Брайтона, а третий — к центральной части Британского острова.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение мигающего жёлтого шара на макушке чёрно-белого столба около пешеходного перехода (Belisha beacon)./

— Притормози возле угла; есть дело. — когда Jensen FF объехал четверть квартала, вдруг попросил девушку Рёдзи. Снизив скорость, Мисато выполнила озвученную просьбу; открыв дверь, парень вышел на мокрый от утреннего снегодождя тротуар, опустил конверт в прорезь ближайшей почтовой колонны, купил у уличного торговца газету Daily Mirror, а затем, стряхнув с плеч крупные капли, вернулся обратно в кресло штурмана.

— Что нового в прессе? — выруливая на dual carriageway, зевнула Кацураги. — Наверное, опять какую-нибудь ерунду на первую полосу пустили.

— Недалеко от правды. — развернул Кадзи слегка промокший таблоид. — Эти деятели пера и собиратели слухов до сих пор смакуют скандал Sex Pistols и Билла Гранди.

— Уже три года прошло, а от бедного мужика всё никак не отстан… КУДА?! — ударила нога девушки по широкой педали тормоза. — Да с твоими мозгами паровой каток водить надо: в зеркала смотреть не научили? — опустив стекло, погрозила она кулаком подрезавшему её рыжебородому мужчине в полосатом килте и берете с помпоном, что управлял загруженным мебелью бирюзовым универсалом Ford Zephyr 6-213 mk.3. — Больной на голову… — посигналив, объехала Мисато его шушлайку (а также внезапно остановившийся посреди «вафельного» перекрёстка Datsun Bluebird 160B, что пытался пропустить поворачивающий с бокового проезда новый Chrysler Avenger с прицепом-дачей Sterckeman Victoria).

— Спокойнее, спокойнее! — чуть не полетел головой в панель Рёдзи. — Как доберёмся до Брент Кросса — будет посвободнее. Очистители лучше включи.

— Да я на нервах! — заходили туда-сюда по ветровому стеклу две тонких щётки. — В свете последних событий, того гляди, наговорю всякой дурной ерунды кому-нибудь иерархически важному — и полный «привет» со всеми вытекающими! Самой порой страшно…

После помощи Синдзи с уходом от расстрела ценой собственной жизни (то бишь, стычки с солдатнёй в формате «три на одну») Мисато очнулась на диване в скромно (но со вкусом) обставленной квартире блочного многоэтажного дома под звучащую фоном с крутящейся на проигрывателе виниловой пластинки спокойную мелодию Dance (While The Music Still Goes On) в исполнении ABBA; поднявшись на ноги, осмотревшись и походив по апартаментам, она обнаружила, что висящий в прихожей календарь с изображением музыкальной группы 10cc показывает 1975 год, а согласно лежащей на прикроватной тумбочке документации её теперь зовут Сандра Дансфолд; кроме того, в зеркале вместо неё самой (то есть, внешности из предыдущей жизни) отражается почти точная копия телеведущей Сьюзен Стренкс из Magpie (только не с коричневым каре, а длинными чёрными волосами). Множество разных вопросов вызывал и паспорт: он был не коричнево-красный с цветком и иероглифами, а тёмно-синий с вырезом; не прояснял ситуацию и тиснёный на обложке причудливый герб, под которым красовалась надпись «United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland», а также указанный в качестве места регистрации город Стивенидж графства Хартфордшир; сложившуюся ситуацию не помогала понять даже вписанная на вторую страницу в графу «Должность» профессия репортёра… Да уж, раньше было куда проще (впрочем, было ли вообще это «раньше»? Возможно, весь футуристический японский бред, который она частично помнит — всего лишь страшный сон?)

— А что, я очень даже привлекательная… — отложив идентификатор личности в сторону и оглядев с ног до головы своё отражение, произнесла на чистом английском бывшая майор Кацураги; не успев как следует переварить внезапно выявленное владение иностранным языком, она чуть не упала от неожиданности: тишину пронзила трель стоящего на комоде в гостиной небольшого зелёного телефонного аппарата. Быстро взвесив все «за» и «против», Мисато решилась ответить: в конце концов, задать интересующие её вопросы было больше некому, а абонент вполне мог оказаться знающим нужные ответы человеком…

— Алло? — раздался из динамика трубки приятный мужской голос. — Сандра? Это Уильям. Как твоя голова?

— Какой Уильям? — не поняла девушка.

— Хорошо, тогда для простоты общения пусть будет Билл; Билл Гранди, с твоего рабочего места. — последовал ответ. — Да, тебе ещё многое предстоит вспомнить; меня-то, надеюсь, не забыла? Судя по тому, что ты сейчас не в госпитале — наверное, нет…

— Подожди, а что со мной случилось? — оперлась Кацураги на скруглённый угол предмета мебели. — То есть, почему я должна находиться в госпитале?

— Видимо, память вернулась не до конца. — вздохнули на другом конце провода. — Тогда слушай внимательно: неделю назад у тебя сломалась машина…

— У меня есть собственный автомобиль? — приятно удивилась наша героиня.

— Да, достаточно хороший. — подтвердил абонент. — Марки Jensen. Так вот, из-за этого тебе вынужденно пришлось воспользоваться автобусом, а в тот роковой день был час пик; на повороте ты не удержалась, сорвалась с подножки, при падении сильно ударилась головой и теперь практически ничего не помнишь, усекла?

— А где я работаю? — задала уточняющий вопрос «гостья из Токио-3».

— В Лондоне. Редакция независимого телевизионного канала Thames Television, должность — репортёр программы This Week. Главный говорит, что больничный у тебя заканчивается сегодня; завтра утром доберёшься до студии сама, или попросить руководство прислать за тобой кого-нибудь из твоих знакомых?

— Второй вариант был бы весьма неплох. — справедливо рассудив, что в одиночку ей не справиться, выбрала одну из опций Кацураги. — Только нужен некто, хорошо меня знающий.

— Вот и отлично. — с облегчением выдохнул собеседник. — Скорее всего, за тобой заедет оператор Эмон Тамшифт; с ним тебе точно вспомнится всё и даже больше…

В связке с Эмоном Мисато проработала около года: он был весьма неплохим парнем тридцати пяти лет, что любил кемпинг и постоянно шутил про своих родственников из Глостершира (дядю Кэбла и тётю Пэтти). Девушке нравилось проводить с ним время; они даже сходили в кино на повторный показ психологического триллера The Man Who Haunted Himself, во время просмотра которого Тамшифт уснул, а когда проснулся, то решил поведать об увиденной им во сне научной фантастике с гигантскими роботами, подземными городами и безумными идеями по совершенствованию и объединению человечества; испытав гамму странных чувств, Кацураги робко поинтересовалась, имел ли он во время событий данного видения действующую грядку с арбузами…

После озвученного вопроса в опустевшем коридоре кинотеатра повисла тишина; спустя мгновения непродолжительной неловкости оба синхронно прокричали свои прежние имена и крепко обнялись… С тех пор они старались держаться вместе (но повторять свои прежние отношения Мисато не торопилась: памятуя полученный ранее опыт, девушка предпочитала довольствоваться исключительно рабочими контактами; так было и сейчас, когда они оба, пристроившись за остроносой серебристой Vauxhall Firenza HP2300, быстро двигались по автостраде М1 под гремящую из динамиков Lovely Day в исполнении Bill Winters).

— Так вот, мне тут на днях осветитель анекдот рассказал… — видя моральное состояние напарницы и её резкие перестроения (они чуть не устроили аварию между Humber Super Snipe и Hillman Imp Caledonian), попытался поднять настроение Кадзи. — Умора! Едут, значит, два джентльмена в поезде Эдинбург — Ньюкасл; один из них достаёт из саквояжа маленькую коробочку, распахивает окно, берёт небольшую щепотку порошка и бросает на проплывающую мимо местность. «Что вы делаете?» — интересуется попутчик. «Распыляю специальный порошок от тигров.» — отвечает ему пассажир. «Но ведь в Англии не водятся тигры!» — удивляется второй джентльмен. «Вот видите? Это убедительно доказывает, что оный чрезвычайно эффективен!» — восклицает первый…

Кацураги не слушала своего коллегу: она «ушла в себя», управляя автомобилем чисто автоматически; в её голове, быстро сменяя друг друга, словно кадры киноленты, пулемётной очередью прокручивались безрадостные мысли о насущных проблемах. Надо бы составить план на следующую неделю: каждый день — минимум два дела, не меньше. После ремонта — заехать в прачечную, поскольку узел с бельем уже который день валяется в багажнике среди гнутых ключей, кучи запасных свечей зажигания, металлических хомутов, патрубков и прочего расходного деталья. Прикупить себе сапоги и куртку потеплее: с этой постоянно дождливой английской погодой недолго и простудиться, а уход на больничный сейчас, увы, нежелателен… Ещё хорошо бы вызвать мастера по ремонту бытовой техники: электроника конца семидесятых годов пусть и являлась в каком-то смысле прорывной, но (к сожалению потребителя) была жутко ненадёжной; то же самое можно было сказать и про автомобили: редко какой из них проезжал шестьдесят пять тысяч миль без капремонта или крупных поломок). Неплохо поразмыслить и о пылесосе Hoover, отвезти в химчистку скатерть с пятном, подтянуть капающий кран в ванной… Впрочем, пылесос в этом году она, пожалуй, не потянет: придётся потерпеть до премии. Вечная депрессия. Поддержки ждать неоткуда… Одна, одна, одна. Чёртова Англия…

— Англия… — словно прочитав её тяжёлые думы, повернулся к ней Рёдзи.

— Да, ты прав: Англия. — машинально подтвердила репортёр.

— Нет, ты не поняла: Англия. — настойчиво повторил оператор.

— Так и есть. — не торопясь выходить из раздумий, задумчиво ответила бывший майор.

— АНГЛИЯ!!! ТОРМОЗИ, DAMN IT!!! — заорал парень.

Выйдя из условного астрала, Мисато увидела в опасной близости от переднего конца машины заднюю часть жёлтого грузового вэна Ford Anglia 307E с рыжим маячком и логотипом Автомобильной Ассоциации, вследствие чего — инстинктивно дёрнула руль в сторону обочины (тормозить оказалось уже поздно…)

Автомобиль резко потащило куда-то вбок; Кацураги попыталась выправиться, но вместо этого Jensen FF вошёл в неуправляемый занос. Немного покрутившись на мокром асфальте, спортивное четырёхместное купе, на какие-то дюймы минуя тошнящую по средней полосе Mazda 616, камнем из пращи вылетело с трассы в припорошённый снегом пологий кювет, где благополучно заглохло, чуть не перевернувшись на крышу.

— Ты чего? — потёр затылок больно ударившийся об стойку Кадзи.

— Не знаю… — оправившись от шокового состояния, спрятала глаза девушка. — Само как-то получилось… — не желая показывать коллеге внезапную слабость, покинула она салон автомобиля и уселась на капот (снегодождь к тому времени прекратился, хоть это уже и не имело никакого значения).

— Ну, успокойся. — выйдя из автомобиля, сел рядом и приобнял её за плечи оператор (он уже догадался, что к чему). — Несмотря на общую тяжесть нашего существования, киснуть ни в коем случае не надо: следует продолжать жить дальше, не прекращая искать лёгкие и выгодные пути; как говорила моя мама, «Не давай пинать себя ногами»…

— Ну почему, почему всё так получается… — промакивая мокрые глаза носовым платком, прошептала Мисато. — По-дурацки…

Так они просидели минут пять или шесть; могли бы и дольше, но ситуацию и играющую фоном (несмотря на то, что двигатель FF заглох, магнитола не выключилась) мелодию Close To You (They Long To Be) в исполнении дуэта The Carpenters прервал остановившийся на обочине трассы оснащённый синим маячком и плашкой «Police» на крыше белый Rover P6 с рыжей полосой, из которого вышел констебль в чёрной каске с серебряной звездой.

— Всё в порядке? Жертв нет? — взяв переданный напарником из салона портативный громкоговоритель, задал он несколько дежурных вопросов. — Что у вас произошло?

— Никто не пострадал! — прокричал в ответ офицеру дорожной полиции Рёдзи. — У нас тут ничего серьёзного: просто слегка занесло! Погода сегодня — абсолютный ужас…

— Согласен! — высунувшись в окно, включился в диалог второй патрульный. — Вы — не первые, кто сегодня оказался в подобном положении; сейчас вызовем вам буксир…

— Нет, не нужно никаких буксиров! — поднялась с капота Кацураги. — Здесь — полный привод; сами выберемся! — направилась она к водительской двери…

— Подожди. — остановил её Кадзи. — Я поведу; так будет лучше для нас обоих.

— Ладно. — уступила ему управление девушка. — Садись, да поехали отсюда.

— Да, хорошо ещё, что мы не с полной съёмочной группой на съёмку поехали, а в формате журналистского расследования выдвинулись. — запуская двигатель, поддал газу бывший специальный инспектор NERV. Необузданной экзотической зверюгой зарычал американский шестилитровый силовой агрегат, закрутились легкосплавные пятиспицевые диски, веером полетел из-под колёс снег вперемешку с землёй: как следует взбрыкнув, Jensen вернулся обратно на дорогу и продолжил путь к пункту назначения.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение гигантских размеров дорожного указателя с не менее крупной надписью «Midlands»./

— Ну быстрее, быстрее! — вовсю сигналил Рёдзи еле плетущемуся впереди Vauxhall Victor FC 101, но что тот мог сделать? Его (как и собравшуюся перед ним длинную очередь из машин) держал в заниженном скоростном лимите бежевый универсал Volvo Amazon 121 с прицепом-домом на колёсах. Продукт шведской промышленности явно никуда не торопился, что изрядно бесило каждого застрявшего позади него водителя, но угнетало, в основном, отсутствие всякой потенциальной возможности для обгона: по обеим сторонам типовой для сельской Великобритании узкой (всего на одну машину) асфальтированной дороги без разметки (ведь дёрнуло же наших героев обойти затор и срезать путь до Ковентри именно по ней!) возвышалась высоченная изгородь.

— Может, развернёмся? — внесла рациональное предложение Мисато.

— Во-первых, здесь — одностороннее движение. — вытер проступившие на лбу капельки пота сжимающий обод спортивного трёхспицевого руля оператор. — Во-вторых, за нами уже есть народ. — кивнул он на закрывшую собой обзор из заднего стекла массивную решётку радиатора междугородного автобуса Leyland Leopard.

— Вперёд — нежелательно, назад — не положено… — крепко задумавшись, озвучила пришедший на ум тезис работница медиа. — А если, плюнув на всё, двинуть вбок?

— Вбок? — не понял оператор. — В смысле «вбок»?

— В прямом! Да-да, именно туда! — воткнув в прямоугольное отверстие 8-track-магнитолы найденный внутри перчаточного ящика картридж с музыкой группы The Doors, кивнула на промежуток в правой ограде девушка. Послушавшись совета, парень лихо вырулил из ряда, проскочил через дыру и ломанулся по изуродованному колеями просёлку, разбрызгивая во все стороны находящуюся под колёсами жижу из воды и грязи.

— Замечательно идём! — преодолевая лёгкую распутицу под дубасящую на весь салон песню Break On Through (To The Other Side), вовсю крутил рулём оператор. — Как Тони Кёртис и Роджер Мур из The Persuaders!

— Скорее, как Пэт Мосс и Энн Уисдом из Королевского Автоклуба! — подскакивая почти до самого потолка на каждом ухабе, подтвердила вцепившаяся в дверной подлокотник обеими руками Кацураги. — Ой, мама! — прилетел в лобовое стекло ком липкой грязи, моментально избавиться от которого обычными средствами, увы, не удалось: пришлось съехать на более-менее твёрдую поверхность и полностью застопориться…

— Как хорошо, что вы тут остановились! — почти сразу подбежал к их автомобилю усатый седой мужчина в кожаном пальто и кепи с острым козырьком. — Я здесь уже десять минут торчу; хоть бы мимо кто проехал! — кивнул он на забрызганный по самую крышу увязший в здоровой выбоине седан Peugeot 404. — Мне ужасно неудобно вас беспокоить, но я желаю знать, не могли бы вы оказать мне некоторую помощь, если не посчитаете затруднительным…

— Объехать и дёрнуть тросом? — опустив оконное стекло, поинтересовался Кадзи. — Или немного подтолкнуть сзади?

— Зачем дёргать и толкать? — изумился обладатель французского седана. — Вы, молодой человек, прорезиненные клыки на заднем бампере видите?

— Вижу. — обратив свой взор на застрявшую машину, кивнул парень. — Хорошие клыки. Мощные.

— Не соизволите ли подсобить вызволению, встав на них, да хорошенько попрыгав?

— Что? — изумились оба сотрудника медиа.

— Ну, попрыгав! Ногами! — повторил просьбу бедствующий водитель. — А я в это время попробую как следует погазовать!

Сказано — сделано. Надев большие резиновые сапоги, оператор с трудом взобрался на указанные чёрные выступы и принялся скакать так, будто утрамбовывал асфальт; обладатель 404 же, не теряя ни секунды, метнулся за руль…

Несмазанной телегой поскрипывает подвеска, фонтанируют из-под задней части потоки глинисто-щебёночного мокрого месива: малолитражка шатается туда-сюда, но двигаться с места никуда не торопится, пока — о чудо! Не появляется долгожданный зацеп с твёрдым покрытием. Дёрнувшись и хрустнув, Peugeot выкарабкивается из плена дорожной стихии, даже не забрызгав Рёдзи.

— Огромное вам спасибо! — уезжая, благодарственно приоткрыл дверь и прокричал спасённый из грязи автомобилист. — Будете у нас в Эйлсфорде — обязательно свожу вас в местный паб! — от резкого хлопка с багажника рухнул присохший кусок грязи, что обнажил большой чёрный круг с номером «17» и надпись «Matt Richardson, AB+» около заднего стекла.

— Ну и спортсмен… — бегом вернулся Кадзи в очищенный за время помощи его спутницей Jensen. — Не только рулём крутит, но и головой работает.

— Кумекает. — пересаживаясь на место водителя, подтвердила Кацураги. — Поехали!

Пока четырёхместное купе добиралось до въезда в город, его успели обогнать красный SAAB 96, оранжевый Fiat 128SL 74, Morgan Four Seater в цвете British Racing Green, синий Bristol 409 с надписью «R.A.C./JUDGE COMMITTEE» и салатовый кабриолет Triumph TR3, водитель которого старался не поднимать брызг, поскольку двигался без мягкого верха. Как бы то ни было, через некоторое время FF, выбравшись на нормальную дорогу, наконец-то въехал в Ковентри, добрался до нужной промзоны, и… Остановился: путь преградили прочно собранные баррикады из досок, бочек, глыб, кирпичей, колючей проволоки и поставленных поперёк дороги Humber Hawk, Riley 4, побитого жизнью старого MG Magnette ZA, а также опрокинутого набок неизвестного грузовика.

Неподалёку от препятствия выжидательно стояла пара полицейских Land Rover (Series IIA и просто Series II) с цельнометаллическими бортами; возле них, слушая местное радио, буднично курили и переговаривались между собой несколько офицеров (видимо, ожидали прибытия подкрепления). Недолго думая, Мисато подрулила к ним: как-никак, соваться «в пекло» без разведки обстановки ей не хотелось.

— Добрый день! — остановилась она возле машин блюстителей закона. — Сандра Дансфолд, программа TV EYE, Thames Television: скажите, что здесь происходит?

— Инспектор Чессней! — подошёл к машине один из сотрудников государственной охраны общественного порядка. — Опять забастовка началась! Сначала водители автобусов вышли на улицы, потом — шахтёры, далее — мусорщики, а теперь и автозаводы BL подключились, причём далеко не в первый раз! Кто инициатор? Правильно, опять «Красный Роббо»!

— А чего они хотят? — подтянулся к окну Рёдзи. — Точнее, что им вообще нужно?

— Да чёрт его знает! — бросив окурок на мокрый асфальт, придавил его констебль носком вычищенного до блеска чёрного ботинка. — Идите, да сами спрашивайте; в отличие от нас, вас за барьер наверняка пропустят: тем, кто засел у ворот фабрики, медийность и широкая огласка явно приглянутся больше ссадин и переломов.

— Только обязательно покажите им пресс-карты! — убавив передаваемую по радио I fought the law в исполнении The Bobby Fuller Four, напоследок сориентировал их один из водителей внедорожников. — Простых гражданских они, как видите, разворачивают. — кивнул он на сдающий задом голубой Ford Consul Classic.

Припарковав служебную машину у поста ожидания полицейских, представители телевизионных искусств высадились на улицу и стали готовиться к съёмкам: проще говоря, Кацураги помогала оператору нацепить на себя всю необходимую для работы экипировку. На правое плечо ставилась камера RCA TK-76 с увеличительной линзой Canon и тысячеваттным прожектором Lowel; её рукоять обматывалась практически километровым удлинительным проводом; к поясу цеплялась обойма аккумуляторных батарей Cine 60; на левое плечо вешалась лямка большого магнитофона Sony BVU-110, рядом с которым размещалась переносная сумка с двумя двадцатиминутными кассетами и парой запасных батарей для оного; в креплениях возле ремня находились сразу два микрофона: основной Electro Voice 635A и дополнительный Sennheiser MD 421-2. Весила вся эта ерунда семьдесят фунтов с хвостиком, сильно ограничивала мобильность, а при долгом использовании — вызывала дикую боль по всему телу (говорят, будто некоторые сотрудники после нескольких лет работы были вынуждены спускать деньги на лечение невыносимого остеохондроза).

— Порядок. — помогла прочно закрепить оборудование девушка. — Снимай смело.

— И что бы я без тебя делал… — поправив переплетающиеся на собственном теле толстые провода, проверил работоспособность инвентаря оператор. — Ну, идём?

— Идём. — утвердительно кивнула Мисато.

Миновав баррикаду, наши герои втиснулись вглубь толпы бастующих; с трудом заняв нужную позицию, они приступили к своим непосредственным обязанностям…

— Я в фокусе? — поправляя причёску, спросила Кацураги. — Волосы нормально?

— Да, годится. — подкрутил объектив Кадзи. — Начинаем по моей команде: три, два, один, мотор! — показав соответствующие цифры «на пальцах», включил он запись.

— Новый раунд «зимы недовольства» набирает обороты: больше двенадцати тысяч рабочих собрались на массовый митинг у здания одного из сорока двух автозаводов автомобильного концерна British Leyland. Масштабные забастовки проходят не только здесь: к протестующим присоединились и сотрудники других предприятий компании. Но какие же у них требования? Это… — не успела Кацураги договорить, как по толпе прокатилась волна шума: на трибуну вышел сам «Красный Роббо» (он же — Дерек Робинсон). В первые минуты его выступления было почти ничего не разобрать, но все присутствующие на забастовке и так знали, о чём он говорит; немного позднее звук всё же выправился…

— …не сдержали озвученных в ответ на наши претензии и требования компенсации за массовые сокращения и трансферы обещаний! Теперь никто из них нам точно не указ! Товарищи, мы с вами больше не можем на них надеяться, а тем более — верить; я прошу вас выразить нам всем максимальную поддержку! И пусть одни мы не так сильны, но с поддержкой национального и международного профсоюзного движения — неуязвимы, как бы государство ни пыталось нас придушить! Все, кто согласен с нашим решением — голосуйте! — раздавался его голос из передвижных репродукторов на крышах фургонов Commer. Ответом на призыв послужил громкий гул одобрения и взметнувшийся вверх «лес рук» собравшейся толпы…

— Несколько лет назад высшее руководство компании попыталось лишить профсоюзы их значительного влияния, попутно заявив о частичной отмене налоговых льгот и понижении заработной платы; как вы можете видеть, в долгосрочной перспективе подобные действия только сильнее раззадорили воинствующих активистов. — продолжила Мисато. — С каждым годом управленцы загоняли себя во всё более неудобные положения, пока не довели своих подчинённых до окончательной точки кипения и невозврата; скажите, сэр, сколько уже это продолжается? — обратилась она к держащему транспарант мужчине средних лет.

— Семнадцать недель! — повернулся к ним бастующий. — И будет продолжаться до тех пор, пока начальство не поймёт, что с нами такие фокусы не пройдут!

— А разве нельзя попробовать решить этот индустриальный диспут как-то по-другому, не саботируя производство?

— Боюсь, что это — единственный выход. — прозвучал ответ. — Мы, если хотите знать, изначально не хотели выходить на забастовку, но как тут быть, если несговорчивое руководство понимает лишь язык силы; другие методы взаимодействия с ним попросту бесполезны, понимаете? Мы слишком долго терпели и больше не хотим, не желаем, не намерены сносить всё это на собственных шкурах! — выдав горячую тираду, отдышался рабочий. — Желаете знать, что об этом думают остальные? Идите к проходной!

— Стоп, снято! — остановил запись Рёдзи. — Сейчас соберём несколько общих планов и возьмём двадцать секунд фонового шума, а дальше придётся поменять кассету…

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение людей с плакатами./

— Семнадцать недель затяжной забастовки лишь усугубили отношения между рабочими и представителями дирекции British Leyland. — встав почти у самых ворот проходной завода, продолжила вещание Кацураги. — Конечно, очень популярная сейчас политика индустриальной демократии работает далеко не везде, но чтобы её последствия были настолько жёсткими…

Появление репортёров вызвало среди бастующих заметное оживление: присутствующие с большим нетерпением ждали, пока наши герои закончат с формальной частью сообщения и перейдут непосредственно к интервьюированию людей. Практически у каждого рабочего имелась собственная гипотеза о том, что делать и кто виноват; трудовой народ активно рвался к микрофону, желая «выразить единственно правильное мнение»…

— Новое предприятие, абсолютно новое! — размахивал руками первый. — Угробили на его постройку миллионы фунтов стерлингов, а ставят в качестве шефов невесть кого: каких-то желторотых белых воротничков, которые не сумеют даже покрышку на мотоцикле залатать!

— Они говорят, что мы хреново работаем: видите ли, им не хватает продуктивности; а как, спрашивается, можно работать, когда почти каждый узел и агрегат для появления на нём нужных деталей приходится таскать по всей территории? — с жаром доказывал и рассказывал второй. — Коробки передач, в которые на восьми разных этапах в двух корпусах вставляют по одной шестерёнке, если не забывают вставить вообще; задние мосты, собираемые почти десятью разными людьми в трёх отдельных сараях; даже болты ГБЦ вкручиваются где-то на задворках цеха, из-за чего сильно затормаживается и без того очень медленный процесс сборки; а что мы можем сделать? Какие слова нужно сказать, дабы сверху наконец-то поняли и по достоинству оценили все наши усилия? Мы тут пашем на износ, а не дурака валяем! Люди напрягают все силы, люди буквально падают у станков, люди начинают даже заикаться, покрываются глубокими морщинами и вынуждены вставлять себе золотые зубы, но в это же самое время находятся некоторые господа и дамы, которые из всех достижений человечества облюбовали себе Rolls-Royce с шофёром, шариковую ручку и калькулятор!

— Вот некоторые говорят: качество сборки падает, нужны станки с ЧПУ. — попросил слово третий. — А я вам так скажу: для штамповки крыльев, капотов и прочей кузовной ерунды не нужна подобная аппаратура: работа там нехитрая. Надо отремонтировать те агрегаты, что имеем сейчас, да вовремя их налаживать, а наладчиков у нас не хватает, поскольку уважающий себя человек ни за что не будет работать с такими начальниками, а даже если и будет, то медлительно и плохо. Если бы хоть кто-то где-нибудь на улице так матерился, как эти обормоты в цехах, точно схлопотал бы по рылу… Может быть, покажусь вам идиотом-популистом, но вышестоящий работник в трудные моменты должен поднимать моральный дух команды, а не ругаться с подчинёнными по поводу и без. В конце концов, что это за коллектив такой, где царствует тотальный бардак?

— Кстати, коль речь зашла о бардаке: однажды нам прислали пять тысяч передних левых крыльев для Triumph TR7, но не завезли ни одного правого; мы отправили заявку на пять тысяч правых… И что вы думаете? Они снова притаранили сюда ровно столько же левых крыльев! — пробился к микрофону четвёртый. — Это не имеет к нам никакого отношения, но подобная хрень повторяется снова и снова. Теперь шутки кончились: желая исправить ситуацию, какой-то dickhead, извините, придурок написал заявление на переправку данных деталей с забившегося под самую крышу склада куда подальше, но главный транспортник всё перепутал; куда нам теперь девать двадцать тысяч левых передних крыльев?

— Я вообще считаю, что надо освободить от должности начальника транспортного цеха. — вылез из-за спин телевизионщиков пятый. — Во-первых, над его тупостью ржут все рабочие; во-вторых, он подлизывается к менеджменту, а про его хозяйственные пируэты вы уже и сами только что услышали. Требуется назначить на данный пост кого-нибудь из старожилов, что ещё выпуск Austin 10 в молодости застал…

— Triumph TR-7 есть форменный позор на четырёх колёсах. — решил слегка поменять тему шестой. — Он никогда не продавался в обрисованной в теории руководством численности, а громкие заявления про «большой объём экспорта» — не что иное, как банальный миф! Эта машина — куча хлама с запаской в багажнике; треугольник и сбоку бантик! Вы видели, как выглядит этот клиновидный четырёхколёсный ужас? Спереди — ничего, сбоку — туда-сюда, а сзади — полный кошмар! Кроме того, вместо переделки экспортных машин под нормативы соответствия безопасности США нас заставляли разбирать готовые образцы и пихать в переднюю подвеску по две пухлые резиновые вставки! Я хоть и человек малограмотный, но хочу высказать соответствующий призыв: руководство BL, сдавайтесь! Идите на конструктивный диалог; хватит, чёрт бы вас всех побрал, дурить! Наше терпение лопнуло, понимаете? Мы тут упахиваемся, а нас, как и наших отцов с дедами, просто ни во что не ставят! Да при таком отношении вы просто обязаны согласиться на трёхдневную рабочую неделю и нормальную зарплату с хотя бы частичным освобождением от налогов; я не говорю о полном… — в этот момент всё резко перевернулось с ног на голову: катализатором событий послужил криво брошенный провокатором увесистый булыжник, который прилетел вместо изначальной цели (скорее всего, оный предназначался для оказавшегося недалеко от проходной предводителя демонстрантов) прямо по макушке ничего не подозревающей Кацураги…

— Мисато! — позабыв про всякую осторожность, рванулся к сражённой шальным орудием пролетариата девушке Кадзи. — Очнись! — приподняв коллегу с асфальта, он узрел свежую кровь; вспомнив, о чём рассказывали на тренингах по оказанию первой помощи, оператор, воспользовавшись разорванной рубашкой какого-то гражданина, перебинтовал подбитую Кацураги, взял её на руки, после чего, пыхтя и потея, потащил её прочь от проходной. Вокруг, между тем, начался дикий хаос: в кулачном месиве под матерные возгласы, треск добротных английских костей, свистки полиции и сыплющиеся с разных сторон удары было уже не ясно, кто куда воюет; казалось, в этой круговерти наши герои и сгинут, но тут сквозь разрушенную баррикаду на сцену побоища ворвался белый фургон Leyland Sherpa с маячками и огромными надписями «AMBULANCE» по краям стеклопластиковой крыши.

— Посторонись! — чуть не сбил парня полицейский Land Rover. — Уйди с дороги!

— СКОРАЯ!!! — едва не уронив напарницу, что есть мочи заорал Рёдзи. — СКОРАЯ!!!

Словно по взмаху волшебной палочки из задних дверей выскочили врачи; не дав Кадзи опомниться, эскулапы оперативно перегрузили пострадавшую на вытащенные из недр носилки, запихнули их в большой отсек, воткнули заднюю и двинулись в сторону городской больницы. Кое-как выбравшись из начавшейся заварухи, оператор побежал к ближайшей типовой красной будке телефона-автомата, но срочный звонок в Лондон абсолютно ничего не прояснил (выпускающий редактор беспокоился только за сюжет; люди его совершенно не интересовали). Бросив поцарапанную эбонитовую трубку шататься на проводе, Рёдзи выскочил наружу и метнулся к ныне одиноко стоящему FF (впрочем, Jensen не был бы Jensen, если бы при старте в нём что-нибудь, да вдруг не поломалось: у четырёхместного купе залило свечи).

— Да чтоб из тебя кастрюлю сделали! — в сердцах громко выругался парень; поснимав с себя всю тряхомудию, он запер машину и кинулся в сторону соседнего перекрёстка…

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение панорамы города./

— До госпиталя далеко? — остановил наш герой проезжающий мимо голубой Invacar.

— Мили полторы по городу будет. — отодвинув стекло, ответил ему старичок в военном мундире. — А то и больше, если заплутаете. Вон туда идите! — махнул он в сторону центра.

— Спасибо! — будто спринтер, рванул Кадзи по улице под зазвучавшую в его голове Down Down в исполнении Status Quo. В лицо бил холодный ветер и летели брызги; в промокших кедах что-то противно хлюпало; взятая с собой немецкая напоясная сумка колыхалась то вверх, то вниз, а мимо проносился полупустой город с заколоченными фанерой витринами магазинов, нищетой и «украшающими» стены домов, заборы и вывески надписями «For Sale», «Out of business» и «Council property since 197…». Забастовки наложили на город свой косвенный жестокий отпечаток: в воздухе пахло депрессией, тотальной безработицей и ожиданием очередного неизбежного витка «зимы недовольства» (или этот запах источала загрязнённая химическими отходами вода? Для нашего героя это не имело никакого значения: на просторах Ковентри Кадзи окончательно заблудился…)

— Извините, не подскажете, как пройти к госпиталю? — прервав изнурительную беготню по пустым улицам, наткнулся оператор какую-то совершенно диккенсовскую старушенцию, что, стоя под зонтиком, копалась в моторе микролитражного Goggomobil T250 Sedan 54.

— Конечно, дорогуша! — с тяжёлым шотландским акцентом забурчала та. — Сейчас идёшь прямо до кругового движения: там повернешь сначала направо, а потом — сразу же налево; далее — пойдёшь полмили вниз по улице, следом на развилке — направо, затем — снова прямо, мимо нового дома престарелых; как упрёшься в тупик — откроешь калитку, протопаешь по переулку, а после этого — прямо через площадь до длинной лестницы, которая приведёт к дороге с односторонним движением: как доберёшься туда — сверни налево, обойди газетный киоск, да снова спроси направление… — закончив пояснения, старушка захлопнула капот, положила в багажник клетчатую сумку, пустила в салон проснувшуюся от хлопка упитанную собачонку, села за руль и укатила; Кадзи, в свою очередь, не разобрав ни одного слова, решил поступить проще…

— ТАКСИ! — встав на краю тротуара, вытянул он руку и тут же получил веер брызг в лицо из-под колёс промчавшегося мимо жёлтого Reliant Regal Supervan III 69 с чёрной надписью «Trotters Independent Trading Co., New York-Paris-Peckham» на борту; быстро вытеревшись, парень остановил коробчатый Austin 7, водителя которого еле-еле уговорил помочь добраться до больницы (естественно, за некоторое вознаграждение)…

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение входа в отделение экстренной медицинской помощи./

— Где она? — чуть не споткнувшись о сильно выступающий порог, ввалился Кадзи в здание и налетел на стойку регистратуры. — Куда вы её утащили?

— Кого? — нехотя оторвав взгляд от газеты Daily Star, поправила толстые очки одетая в белый халат скучающая дамочка средних лет с большой блестящей бежевой заколкой на затылке. — Потрудитесь изъясниться точнее.

— Девушку; буквально полчаса или час назад привезли! — отдышавшись, выпалил Рёдзи. — Её зовут Ми… Тьфу! Сандра Дансфолд! Скорее: я — с телевидения: мы вместе работаем! — показал он свою пресс-карту. — Thames Television; программа TV EYE!

— Послушайте, мужчина: не надо так торопиться. — зевнув, неторопливо достала гроссбух регистрации сотрудница больницы. — Дансфолд, вы говорите? Верно, привезли с полчаса назад; третий этаж, а там — спросите… — застучали по ступенькам подошвы кроссовок нашего героя. — Эй, вы! Стоять! Куда без халата?

— Четвёртая дверь справа. — полистав журнал учёта пациентов, безучастно сообщила примчавшемуся парню всю необходимую информацию дежурящая в коридоре нужного этажа медсестра дирижабльного телосложения. — Не споткнитесь, пожалуйста; там пол только что…

«ХРЯСЬ-ШВАРК-БУМ!» — это оператор всё-таки упал, едва не расквасив себе нос.

— Я же говорила! — раздался позади него похожий на пароходный гудок сестринский бас, но Рёдзи её уже не слушал: рывком поднявшись, он распахнул нужную дверь и ворвался в палату, где лежала его коллега.

— Мисато… — с облегчением присел парень на край ближайшей койки. — Да, сильно тебя там «приложили». — погладил он красноватую повязку на её голове. — Больно?

— Кадзи… Зачем? — не открывая глаз, обессиленно спросила девушка. — Мы же с тобой такой репортаж упустили… Начальство нам этого не простит.

— Да будь четырежды проклят этот поганый репортаж. — нежно взял её руку в свою наш герой. — Человеческая жизнь гораздо важнее отснятого материала.

— Дико извиняюсь, что смею бестактно вмешиваться… — раздалось сзади. — Вы сюда прямо с бастующей фабрики попали?

— Да… — обернулся Рёдзи. Его взору предстал (точнее, предлёг) немолодой гражданин со сломанной ногой и забинтованной рукой.

— У меня есть, что вам рассказать. — приподнялся тот на локте. — Вы сможете это записать?

— Записать? — привычным движением полез за микрофоном оператор, но вспомнив, что оставил оборудование в машине, чертыхнулся (однако, не упал духом: покопавшись в недрах напоясной сумки (чего там только не было: 8-track-картриджи, жевательные резинки, лампочки и так далее), он выудил компактный микрокассетный диктофон Sankyo MTC-10, проверил наличие свободного носителя, вставил батарейки…)

— Мотор! — щёлкнула соответствующая кнопка.

— Руководство на протяжении многих лет было чересчур мягким. — начал мужчина. — Оно своими собственными руками загнало себя в положение, при котором цеховые мастера фактически стали главенствовать на предприятиях. Это — псевдоуправление: менеджеры и ногой не могут пошевелить без их согласия. Какой-то идиот придумал шибко «замечательную» вещь, называемую «Соглашением о взаимности»: главная цель оного, как мне кажется, состоит в том, чтобы вообще прекратить нормальное управление заводами. Поверьте, я работаю в этой индустрии немногим более двадцати пяти лет, а потому, насколько понимаете, точно знаю, о чём говорю.

— Как вы считаете, почему рабочие бастуют и выдвигают всё больше требований?

— Эти проблемы — наследие ливерпульской доковой системы труда: тогда либо вы «подходили лицом», либо работали за меньшие деньги. С этим сталкивались деды; с этим разбирались отцы; теперь, когда на работу поступили сыновья, они больше не желают иметь дело с подобным отношением к рабочему классу, а ещё — вымещают ненависть на представителях менеджмента.

— Так уж и вымещают?

— Ещё как! — едва не закричал интервьюируемый. — Взгляните на меня: стоило поздно ночью сократить путь до дома через парк — и вот, валяюсь тут уже который день…

— Как вы думаете, в чём причина последней забастовки?

— Сокращения. Когда начальство решило эффективно уволить добрую часть персонала, началась интенсивная борьба за сохранение рабочих мест; кажется, кампания «Право на труд», хотя, правильнее было бы сказать, «Право работать, когда захочется». Как вы понимаете, в конечном итоге приложенные усилия просто вылетели в трубу: мало того, что British Leyland не является высокопроизводительной компанией, так ещё и занимает первое место в лиге по прогулам, что более, чем вдвое превышает средний показатель по стране, особенно — в понедельники и пятницы; от пятнадцати до двадцати пяти процентов соответственно. Прибавьте ко всему вышеупомянутому большой переизбыток людских ресурсов — получите крайне неэффективные заводы в крайне неэффективной компании! Уверенно заявляю, что BL — один из самых неэффективных конгломератов не только в Великобритании, но и во всём мире… У меня — всё. — выдохнув, гражданин повернулся на другой бок и демонстративно закрыл глаза.

— Спасибо за содействие. — остановилась диктофонная запись. Наступила тишина.

— Кадзи… — открыв глаза и чувственно посмотрев на парня, подала голос Кацураги. — Ты же мог попросту себя угробить… Скажи мне, к чему было так рисковать?

— Я не хочу снова потерять тебя, Мисато. — собрав мысли в кучу, под зазвучавшую фоном White Lady в исполнении Chris Spedding признался оператор. — Преодолев гору трудностей жизни мы настолько прикипели друг к другу, что я просто не мог поступить иначе.

— Кадзи… — приподнявшись в койке, девушка подтянула его к себе и поцеловала в щёку. — Мой герой…

— Побереги силы. — уложил её обратно на больничную подушку Рёдзи. — Всё будет хорошо; главное — мы оба выбрались живыми. Кстати, ты замечала, что бухгалтер нашего канала, когда наведёт красоту, становится похожа на Петру Маркшам?

— Так она же никогда не красится…

— Да? А какая разница…

КОНЕЦ 1 СЕРИИ.

Серия 2.Autumn of Understanding.

[Осень 1980, 14:34 PM; Северо-Восточный Лондон, район Финчли, оживлённый Y-образный перекрёсток дорог A1 и A406.]

— Намедни на своём Datsun 120Y я въехал в Rickman Ranger 78 и попал на лёгкий ремонт передка. — сидя в кресле штурмана двигающегося в сторону шоссе ярко-жёлтого родстера Triumph Spitfire 1500 75 с опущенным верхом (в тот день было более-менее солнечно, но прохладно), рассказывал Кадзи. — Однако, из-за того, что он стоял в зоне двойной жёлтой линии, возмещать ущерб, Хвала Небесам, пришлось не мне. И ведь что интересно: выворачиваю, торможу, раздаётся удар — морда всмятку, а со мной, как говорится, ничего! Ну, кое-как очухавшись, вылезаю на улицу; тут подбегает хозяин, хватает меня за грудки и кричит хриплым басом: «ТЫ ЧТО, ПЬЯНЫЙ?». Я, естественно, нисколько не растерявшись и руководствуясь принципом «Никогда не бери вину на себя», тоже крепко хватаю его за грудки, да как закричу во весь голос: «А ТЫ ЧТО, НЕ ПЬЯНЫЙ?»; он, естественно, не ожидая подобного поворота событий, растерянно орёт: «Я ДОМА, СИЖУ ОБЕДАЮ!»; дальше нас уже разнимал подоспевший констебль…

Когда Мисато более-менее пришла в норму, перед ней встал выбор: засудить Thames TV и сломать карьеру выпускающего редактора или получить достаточно увесистую денежную компенсацию… Рёдзи посоветовал выбрать второе; воспользовавшись его рекомендациями, она забрала предлагаемую телекомпанией внушительную сумму и продолжила работать на прежней позиции (теперь шеф всякий раз шарахался от их пары, а наших героев это очень забавляло); казалось бы, ситуация вырулила на вполне счастливый исход, но девушку всё ещё мучил один важный незакрытый гештальт в виде сорвавшегося репортажа. Сей облом настолько не давал ей спать по ночам (после инцидента Кацураги периодически оставалась в квартире Рёдзи (тот жил на юго-востоке Лондона, в многоэтажке около озера Саутмир, что в районе Темсмид), ибо они активно работали над сюжетами и всё больше влюблялись друг в друга) настолько часто, что когда положение на просторах региона Мидлендс более-менее стабилизировалось, она, взяв почти ту же самую тему выездного «репортажа с производства», основательно подготовилась, получила все необходимые бумажки, загрузила оборудование внутрь багажника своего «нового» (т.е. купленного подержанным на часть от компенсации) родстера и двинула в Солихалл вместе со своим напарником…

— …кстати, всё забываю у тебя спросить… — пропустил Triumph красный Bristol 407. — Чем кончилась история с твоим соседом, его жёнушкой, тёщей и Austin Maxi?

— Он развёлся с супругой ещё до того, как кончилась гарантия. — последовал ответ. — Заранее избавившись от автомобиля, этот затюканный мужчина со спокойной душой перебрался в Элстри, снова женился, но купил не Ford, а ярко-белый Sunbeam Alpine из конца шестидесятых; если не ошибаюсь, у его новой жены почти та же самая машина, только модели Tiger.

— Говоря об этом: когда настанет время для следующего шага?

— Чего ты от меня хочешь, Кадзи?

— Поданных заявлений; обручальных колец; соответствующей обычаям данной страны длинной церемонии с визитом в собор; белый Bentley, Rolls-Royce, Rover P5B или Daimler с лентами…

— Ну, Daimler ты и так получишь, если внезапно откинешься на боевом посту. — чуть не врезалась в стоящий у тротуара светло-бежевый шутинг-брейк Volvo P1800ES Мисато (хозяин оного, куря трубку, неторопливо выгружал из багажника какие-то коробки и баулы). — Только не белый, а чёрный… В кузове универсал, с обилием разных цветов и панорамными стёклами по кругу.

— Я усиленно стараюсь намекнуть на то, что мы с тобой — не хуже всех; большинство не может жить неправильно! Следует быть решительнее, не то, честное слово, какой-то провинциальный театр с показухой и спецэффектами получается.

— Весь мир — театр. — подрезав гружёный садовыми растениями Portaro Pampas, вырулил на магистраль Spitfire. — В нём женщины, мужчины — все актёры…

=========================

TO «MIRISCH 64» PRESENTS:

Send me an angel.

Серия 2: Autumn of Understanding.

=========================

Под песню Get up and boogie в исполнении Siver Convention мчит по автостраде на полной скорости ярко-жёлтый Triumph; за рулём — одетая «под шестидесятые» (тёмные очки, развевающаяся на ветру яркая косынка, длинный бежевый плащ, высоченные сапоги, битловка, юбка и чёрные колготки) Кацураги; рядом с ней — выбравший чуть более современный наряд (демисезонная тёмно-синяя куртка-ветровка с капюшоном, почти такого же цвета джинсы, белая футболка с премьеры вышедшего в предыдущем году фильма Quadrophenia и средние чёрные кеды Converse All-Star) Рёдзи, а за бортом — стремительно проносящиеся мимо автомобили и осенние провинциальные пейзажи.

— Послушай, ты ещё не проголодалась? — наблюдая, как девушка идёт на обгон автовоза AEC Marshall с новыми Morgan Plus 8 на грузовой платформе, спросил парень.

— Есть немного… — желая «стряхнуть» слишком близко пристроившийся к родстеру сзади NSU Super Prinz 4L 70, прибавила ходу Мисато. — Только я сухой паёк не взяла.

— Во время нашей прошлой поездки я подметил придорожное кафе; заедем? Угощаю.

— Почему бы и нет? Думаю, оно окажется нормальным, да и других вариантов нет…

Заведение общепита оказалось маленьким, но уютным: это наши герои выяснили, когда, проследовав по обозначенному на указателе-стрелке «SERVICES» направлению движения, поставив (и не забыв запереть) Triumph между гранитно-серым Jaguar XK150 и Wolseley 4/44, не спеша зашли внутрь, осмотрелись, а затем, поздоровавшись с читающей газету The Sun немолодой женщиной в переднике, уселись за длинную барную стойку.

— Два «полных Монти», пожалуйста. — положив на стол пятифунтовую купюру, попросил оператор. — Если вас, конечно, это не затруднит…

— Ирландских или Британских? — оперативно проверив деньги «на свету», уточнила хозяйка. — Мы готовим оба варианта и стараемся всех удовлетворить.

— Британских. — ответила Кацураги. — Исключительно британских.

— Как будет угодно. — отсчитав сдачу и вымыв руки, удалилась на кухню мадам в переднике; повернувшись к окнам, телевизионщики стали ждать выполнения заказа…

— …а как вы себя чувствуете? — раздавался из динамиков стоящего на маленькой полочке компактного радиоприёмника Hitachi KH-1016H весёлый тенор ведущего. — Расскажите, не стесняйтесь! Здесь, как говорится, все свои…

— Ну… — ответил ведущему неуверенный телефонный бас. — Бывало и лучше.

— А что у вас произошло?

— Понимаете, я застрял в отношениях, которые никуда не прогрессируют; мы любим друг друга, но нечто мешает нам сделать следующий шаг и сблизиться по-настоящему.

— Так, а сколько между вами всё это продолжается?

— Около десяти месяцев; может быть, чуть больше.

— А как часто вы видитесь?

— Пару дней в неделю и по праздникам.

— Мой совет: старайтесь видеться чуть чаще. Если вы будете заходить к возлюбленной не только на неделе, но и по выходным, она увидит, что вы действительно присутствуете в её жизни; тогда, может быть, вам удастся сблизиться больше, чем сейчас; если же у вас ничего не получится — возможно, стоит разойтись… Спасибо за звонок. С вами всё ещё DJ 3A-Surrey на волнах Radio Noble Spirit; я с большим удовольствием составлю вам компанию в ближайший час, а прямо сейчас — наслаждайтесь музыкой. — разлилась по всему помещению чувственная композиция If You Leave Me Now в исполнении Chicago.

— Кадзи… — услышав шёпот, почувствовал парень тёплое женское прикосновение к своему правому предплечью; прекратив наблюдение за происходящей на улице увлекательной пантомимой разговора владельца Ford Galaxie Sunliner 60 и офицера магистральной полиции на старом Ford Capri (первый гражданин явно был иностранцем и заблудился, ибо в руках у него была занавесочных размеров карта Соединённого Королевства, которую он изо всех сил пытался развернуть в нормальное положение, а второй — не понимал, что говорит его собеседник), Рёдзи повернулся к девушке и нежно приобнял её, подтянув к себе (кафе практически пустовало, поэтому никто из них совершенно не стеснялся); так они и сидели, пока на стойке перед ними не появилась аппетитно пахнущая (и не менее привлекательно выглядящая) свежеприготовленная еда, а также несколько салфеток с парой полотенец.

С аппетитом проглотив комплексные английские завтраки (каждая индивидуальная порция которого состояла из пары сосисок, трёх кусков бекона, приготовленных на гриле помидоров, ломтя кровяной колбасы, пары жареных яиц, тостов, пригоршни печёных бобов и стакана апельсинового сока), наши герои покинули заведение общепита (очень вовремя: к зданию подъехал полный галдящих туристов большой междугородный автобус Volvo B58), вернулись в машину и продолжили свою рабочую поездку под The boys are back in town в исполнении Thin Lizzy (8-track-картридж данной группы с альбомом Jailbreak обнаружился у Кадзи внутри напоясной сумки). До города Солихалл они добрались без приключений, поэтому уже через несколько долгих часов неспешной езды ярко-жёлтый родстер вовсю парковался у заранее забронированной телекомпанией дешёвой гостиницы.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение старого здания./

Двухзвёздочная гостиница Griffin&Greyhound напоминала известный на всю страну комедийный отель Fawlty Towers (только без Джона Клиза и испанца-официанта). Чего от неё ожидать, наши герои не знали, ибо за город их посылали не слишком часто…

«В однозвёздочных всё просто и понятно.» — поднимаясь на крыльцо и придерживая дверь для напарницы, думал Рёдзи. — «Ты знаешь, где находишься, а в кровати справа храпит флотский офицер; интересно, какие сюрпризы преподнесёт ещё одна звезда?»

— Добрый вечер! — подойдя к стойке регистрации, опустила одну из сумок на пол Мисато. — Для нас должны быть зарезервированы места.

— Имена? — прекратив читать книжку под авторством Яна Флемминга, открыл журнал регистрации и взял ручку лысый коренастый мужчина с галстуком-«бабочкой».

— Сандра Дансфолд и Эмон Тамшифт. — ответила девушка.

— А, со столичного телевидения? — полистав страницы, заулыбался гражданин. — Как же, указаны здесь такие… Распишитесь и получите ключи от номера; поскольку наш служащий заболел, ваш багаж наверх понесу я. — с этими словами он, сняв ключ с пронумерованным брелком и выйдя из-за стойки, легко подхватил сумки наших героев и загрохотал вверх по лестнице. — Попрошу за мной!

— Вот так сервис! — расписавшись и взяв ключи, присвистнул Кадзи.

— А то! — услышав данное замечание, подтвердил поднимающийся мужчина. — Ведь кроме того, что вы — корреспонденты, вы же ещё и люди, а человек, как известно, ищет, где ему будет лучше… Кстати, дайте угадаю: руководство послало вас отснять прототип заводского Range Rover с пятью дверьми?

— Нет, мы здесь для других целей. — поспешила опровергнуть его предположения Кацураги. — Будем снимать длинный сюжет о проблемах BL и качестве продукции.

— А, производственный репортаж! — продолжая тащить сумки, понял коренастый гражданин. — Не поверите, но когда-то я сам собирал автомобили. Помню, как испытал первый восторг, начав работать на конвейере, да затрепетал в страхе от мысли, что если вдруг сделаю неверное движение, вся линия остановится, а мне устроят взбучку; тем не менее, чёткость трудового ритма вызывала у меня восхищение, общее чувство ответственности и ощущение сопричастности к тому, что на моих глазах и при помощи моих собственных рук рождается новый автомобиль. — поднявшись на этаж, пошёл он по коридору. — И хоть на заводе есть немало интересных цехов и участков, но такого ощущения, как на главном конвейере, нигде больше не испытаешь… Прошу, не думайте, что я хочу уменьшить роль остальных участников процесса рождения нового автомобиля или как-то принизить тех, кто не работает на главном конвейере: автомобиль изготовляется тысячами людей, во многих цехах, причем далеко не только одного завода — это всем понятно, но есть всё-таки нечто, что побуждает, отвечая на вопрос: «Где работал?» ответить не просто «В сборочном цехе», а ещё и с гордостью добавить: «На главном конвейере». Не берусь судить, почему, но что так говорят все мои старые знакомые — неопровержимый факт! — поставил мужчина багаж перед дверью одной из комнат. — Однако, когда я вижу, как мимо меня по улице проезжает то, что выпускалось тогда и тем более выпускается сейчас, у меня не возникает чувство гордости; напротив, появляется настораживающий вопрос о том, как оно ещё ездит.

— Это почему же? — заметно удивился Рёдзи.

— Несмотря на то, что отдельно взятые узлы и агрегаты могут быть наивысшего качества, плохая сборка ставит на их тщательно выверенной комбинации жирный крест: рабочих, которые соединяют эти компоненты в единое целое, угнетает и превращает в тяготящихся своим трудом, изнывающих от скуки, однообразия и одиночества не заботящихся о качестве конечной продукции роботов принудительное соблюдение ритма, монотонность и моральное одиночество; для этого даже специальный термин есть: «конвейерная ипохондрия». Когда почти целый день монотонно прикручиваешь одну и ту же деталь, пара пинт портера прямо на рабочем месте скрашивает твоё существование; когда же после смены отмываешь руки от машинного масла, из-за которого кожа становится бледной, сухой и натянутой, а потом, приходя в бухгалтерию, получаешь чек с двухзначной цифрой — серьёзно задумываешься о том, как извлечь из своего удручающего положения максимальную выгоду.

— А что конкретно понимается под этой самой выгодой? — открывая дверь и занося часть сумок внутрь комнаты, поинтересовалась Мисато. — Материальное удовлетворение?

— Представьте себе, что литейщики тайно подрабатывают отливанием клюшек для гольфа, а менеджер продаёт секретную документацию «налево». — пустился в объяснения бывший рабочий. — Если же говорить об этом деле в глобальном плане, то большинство трудящихся ходит на работу для того, чтобы либо поспать, либо что-нибудь спереть: если вы взглянете на фасад этой гостиницы, то заметите следующее: оный выкрашен в цвет Carmine Red, забор палисадника обновлён эмалью Mimosa Yellow, а стены конкретно вашей уборной имеют оттенок Jawa Green… Всё то, что выносят с предприятия, считается как бы «необходимой для жизни дополнительной зарплатой», но одновременно и преступлением, хотя дела спускают на тормозах. Отдельные сотрудники даже воруют отдельные орудия производства и отдельные партии материалов, а на того, кто ничего не тащит, буквально все вокруг смотрят, как на идиота.

— Неужели у вас тут всё украдено с ближайшего производства?

— Не всё: половина составляющих — продукция фирмы Dunlop; тапочки, сапоги, покрытие во дворе, ковры в коридоре, клей для плитки, пожарное оборудование и кровати. В общем, отчасти поэтому почти все абсолютно новые машины выезжают с завода собранными «как попало»: из своего опыта могу припомнить вывалившуюся после двух тысяч миль пробега коробку передач, а про сломавшийся буквально на первой сотне вентилятор, заскрипевшие подшипники, да заклинивший замок багажника и говорить нечего. Конечно, у всех моделей есть проблемы, но я, попав под сокращение, всё же пересел на лёгкую Ginetta G15: с ней у меня нет никаких проблем. Сейчас же там, где работал — полный бардак: хоть компании и объединены в одну корпорацию, каждая из них всё равно вовсю тянет одеяло на себя; те же самые модели с частичным видоизменением от почти одного и того же производителя воюют между собой: где это видано? Ладно, не смею больше задерживать; если возникнут какие-нибудь вопросы — ищите меня внизу. — удалился он обратно в лобби.

— Жалко, что это весьма пламенное повествование не попало на плёнку. — проводив его сочувствующим взглядом, вздохнул Кадзи. — Такой материал бы получился.

— А если подумать, сколько ещё таких историй могут рассказать те, кто работал на других заводах… — достав чашку, подошла к электрическому чайнику Кацураги, но не успела она взяться за изношенную ручку, как парень, в три тигриных прыжка подскочив к подносу с чайными принадлежностями, перехватил посудину и прижал её к себе.

— Откуда ты знаешь, что внутри — именно вода? — открыл он крышку. — Может быть, там налито нечто похуже?

— Прекрати нести бред. — поставила кружку на комод девушка. — Верни чайник обратно, да давай переодеваться: ляжем пораньше — с утра успеем больше.

— При выписке каждый уважающий себя англичанин специально ставит будильник на три часа ночи, распрямляет брюки в специальном аппарате, чистит ботинки и справляет нужду в электрочайник. — не включая света в ванной комнате, ловко вылил содержимое в унитаз Рёдзи. — Слушай, а телевизор тут ловит BBC? Хочу посмотреть Шоу Келли Монтейта или Not the Nine O'Clock News с Памелой Стивенсон и Роуэном Аткинсоном…

— Скорее всего, тут ловит только его региональное отделение. — включила телевизор Sony Trinitron KV-1922 Мисато. — А оно ставит в эфир ежемесячную передачу Top Gear, в которой люди с важным видом расхаживают по студии, держа в одной руке — двойной карбюратор, в другой — коленчатый вал, пока булькают супы в миллионах кастрюль и смывается вода в миллионах туалетов; из других вариантов выбора можно отметить ITV со скучным сериалом Coronation Street и кабельный канал с эротикой. — включила она упомянутую программу... И сразу же её выключила.

— Буду не против, если мы перед сном покувыркаемся так же, как они. — зевнул парень.

— Ни в коем случае: ковёр, который лежит на полу этого номера — акриловый; как только кто-нибудь из нас после длительной возни на нейлоновых простынях коснётся его хотя бы кончиком пальца, случится такая физическая реакция, что мало не покажется! Усёк?

— Ну вот, даже на выезде развлечься никак не получается.

— Вернёмся в Лондон, сдадим репортаж — тогда и развлечёмся. Ложись спать.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение состоящей из серых с грязно-белыми блоками высокой многоэтажки./

Рицуко Акаги всё устраивало; можно сказать, дела у неё теперь шли в разы лучше, чем до внезапной смерти от пули Гендо и «купания» в LCL. Ей чрезвычайно нравилась сложившаяся вокруг (на момент 1980 года) обстановка: нравились новые имя и фамилия (по паспорту бывшую научную сотрудницу после попадания в Великобританию образца 1974 года звали Линдси Сприджет); нравилась внешность Джоанны Петтет (эффектной блондинки из оригинального фильма Casino Royale-1967); нравилась квартира; нравилось то, что на дворе — совсем другая эпоха совсем другой вселенной, а также нравилась руководящая должность, к которой приятным дополнением прилагалась похожая на Майю Ибуки начинающая секретарша Эрика.

Обычно Рицуко спала подолгу: ей, как лицу из касты высшего начальства, разрешалось приходить не к восьми, а к десяти (или вообще одиннадцати-двенадцати). Впрочем, сегодня Акаги проснулась гораздо раньше: буквально накануне подсчитав, что для выполнения всех запланированных задач ей не хватает всего пары часов в сутки, она решила изменить свой график, выкроив свободное время в утренние часы.

Проснувшись раньше установленного ею нового времени для пробуждения, девушка, ни о чём не думая, ещё несколько минут лежала в полудрёме, а затем, потянувшись, приняла на диване сидячее положение, спустив голые ноги на пол. Прохладный паркет избавил её от остатков сна; широко зевнув, потянувшись и покрутив головой, Рицуко открыла глаза и включилась в жизнь.

— The Indians send signals from the rocks above the pass… — заиграл радиобудильник хит группы Squeeze. — The cowboys take position in the bushes and the grass…

— The squaw is with the corporal, she is tied against the tree… — убирая постельное бельё и складывая диван, подпевала Акаги Тилбруку и Дифорду. — She doesn't mind the language, it's the beating she don't need; she lets loose all the horses when the corporal is asleep, аnd he wakes to find the fire's dead and arrows in his hats… — расправившись с конвертированием спальни обратно в гостиную, девушка пошла в ванную. — And Davy Crockett rides around and says it's cool for cats, it's cool for cats… — практически сразу же ставшая крылатой последняя фраза повторялась в конце каждого из четырёх куплетов. — Cool for cats!

Продолжая напевать свою любимую композицию, Рицуко приняла душ (вначале слегка теплый, потом горячий, потом холодный, снова горячий и снова холодный), высушилась и встала перед широченным зеркалом; удовлетворившись увиденным результатом, а также уложив волосы, она отправилась на кухню: готовить себе завтрак (радиобудильник к тому времени автоматически отключился).

Не торопясь, Акаги позавтракала привычной яичницей, выпила чашку кофе и вышла на балкон. Осеннее утро было довольно прохладным: поначалу блондинка даже хотела уйти обратно в комнату, но ей внезапно понравилось наблюдать за просыпающимся городом, поэтому она задержалась ещё на несколько минут, а только потом — вернулась в квартиру, дабы слить остатки кофе в красно-белый термос и сделать бутербродов с ветчиной и сыром на обед (блюда в столовой были не самого лучшего качества из-за дефицита средств).

Перелопатив всё содержимое книжного шкафа (данное дело откладывалось ею уже месяц) и попутно вытерев пыль с полок, девушка включила телевизор и активировала систему BBC CEEFAX: ознакомиться с собранными информационной службой телетекста текущими заголовками и статьями (дабы быть в курсе мировых событий) перед выходом на работу считалось Рицуко обязательным «ритуалом», ибо это помогало не терять связь с реальностью.

Ознакомившись с новостной сводкой, Акаги выключила телеаппарат и принялась собирать сумку: положила блокнот, пачку Marlboro (она почти не курила, но держала для солидности), зажигалку, складной нож, журнал Vogue, термос, бутерброды, кофту на вечер (если случится не указанное в метеосводках похолодание), ключи от квартиры, ключи от машины, губную помаду, пудреницу, кошелёк, салфетки, запасной комплект белья; решив этот вопрос, девушка взглянула на часы, оперативно оделась, подхватила свою элегантную кожаную тару и поспешила покинуть квартиру.

Выйдя во двор, Рицуко оглядела свой припаркованный у дома длинный светло-синий универсал Triumph 2.5 PI Estate Mk II 73 (по должности ей полагался серый Bentley T1 с шофёром, но когда ей предложили пользоваться данной услугой на регулярной основе, она отказалась, предпочтя ездить на работу из Лонгбриджа в Солихалл и обратно самостоятельно); её машина стояла ровно — значит, правое заднее колесо не спускало.

Отключив сигнализацию, девушка уселась за руль и вставила ключ зажигания в замок на рулевой колонке; двигатель завёлся с половины оборота (помогло включаемое Акаги на ночь вмонтированное под капот автономное электроодеяло, что не позволяло электронике производства фирмы LUCAS замёрзнуть или испортиться от влаги, тем самым подтвердив негласный статус «князя тьмы» и обозначив наиболее понятную для простого обывателя причину не покупать британский автомобиль).

Тронувшись с места и вырулив на большую улицу (перед этим пропустив Vauxhall Viscount 71 с прицепом-дачей Sprite Ariel), эффектная блондинка прислушалась, как Triumph ведёт себя во время движения. Вчера с правой стороны раздался непонятный металлический стук; она надеялась, ей показалось, но сейчас звук повторился вновь.

— Опять придётся попросить ребят перетряхнуть подвеску. — включив магнитолу, под Voulez-Vous в исполнении ABBA увеличила скорость Рицуко.

Акаги держалась в потоке с разрешённой скоростью, лишний раз не обгоняя, но и не давая вклиниться впереди себя; искусство вождения давалось ей легко (спасибо и на том, что отсутствовала необходимость в переучивании под движение по правой стороне дороги), поэтому на забитой транспортом широкой магистрали она чувствовала себя вполне уверенно…

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение вращающихся проблесковых маячков на голубом с белой дверью патрульном Vauxhall Viva./

— Лейбористы — это партия придурков, сэр Рэдбрест. — когда на следующий день ведущая и оператор спустились в лобби, разговаривал с одним из текущих постояльцев (отставным военным из Королевских военно-воздушных сил) хозяин отеля. — И лидер их точно такой же: почти всё прошлое десятилетие наш народ за волосы хватал и таскал туда-сюда, из крайности в крайность.

— Да, но Тэтчер… — пытался что-то возразить старик.

— Женщина, идущая в политику — это женщина, идущая за любовью; она хочет, чтобы её полюбили все. Ваша Тэтчер как раз поэтому туда и пошла, но больше любить её не стали; я бы и сам с удовольствием занялся этим делом, но боюсь однажды проснуться и обнаружить собственную голову в тумбочке около кровати. — в этот момент он заметил подошедших к стойке наших героев. — Доброе утро, мистер Тамшифт, мисс Дансфолд! Я имею вам сказать ещё кое-что: когда у нас не хватало некоторых деталей, автомобили сходили с конвейера без дверных карт — с одной стороны, а дверных ручек — с другой; кроме того, электрики часто путались в компонентах проводки или забывали вставить её вообще: тогда никто из нас не мог понять, что работает, а что — нет… Например, при тесте включаешь правый сигнал поворота, а мигают одновременно все лампы сразу или клаксон гудеть начинает; кроме того, однажды к нам на фабрику припёрся недовольный клиент, у которого куда-то «сбежала» часть переднего крыла: как оказалось, машину случайно «приложили» об ворота, после чего, дабы скрыть ущерб, наскоро замазали строительным наполнителем, да отправили на продажу… — тут за окном раздался дикий грохот, скрежет металла и женский крик: произошло явно нечто ужасное.

Гипотеза подтвердилась: прямо возле гостиницы случилось ДТП с жертвами. Синий универсал Austin Allegro 3 Estate, на приличной скорости пытаясь уйти от столкновения с пятящимся из двора MG SA, выскочил на тротуар, снёс вышедшего из скобяной лавки пенсионера, отправил в нокаут молодую пару и вмазался в стоящий на противоположной стороне улицы Wolseley 6/90.

— Доставай «обмундирование»! — пулей выскочив на улицу и оглядев общую картину, полезла в сумки девушка. Вмиг «нарядив» оператора по первому разряду, она схватила микрофон и бросилась занимать удобную позицию. — Так, я в фокусе? Волосы нормально?

— Да, годится. — подкрутил объектив Кадзи. — Начинаем по моей команде: три, два, один, мотор! — показав соответствующие цифры «на пальцах», включил он запись.

— Сегодня утром напротив гостиницы Griffin&Greyhound в городе Солихалл произошло странное дорожное происшествие. — начала было Кацураги, но продолжить у неё не вышло: к месту инцидента (вокруг которого уже собралась жиденькая толпа) с одной стороны подлетела голубая с белыми дверьми патрульная Vauxhall Viva, а с другой — бронзовая Ford Granada Mark II с красным маячком. Из последней вышел мрачный мужчина-следователь, что, бегло оглядев локацию, снял шляпу и закурил.

— Доброе утро, сэр! — подошёл к нему офицер из Vauxhall.

— Доброе. — ответил детектив. — Похоже, я тут не понадоблюсь; делайте, что должны, но навряд ли уже можно что-то сделать с ним. — кивнул он на лежащий в салоне Austin труп водителя. — Да и старика уже не спасти… Несчастный человек. — отправился он к Granada.

— Скажите, сэр… — перехватив мрачного сотрудника полиции практически у самой двери автомобиля, подставила к его рту микрофон Мисато. — Для программы TV EYE: что могло послужить причиной произошедшего?

— Чёткого ответа дать нельзя. — садясь в Ford, вздохнул детектив. — На асфальте нет ни следов от торможения, ни следов от попыток уйти в сторону; пьян водитель, скорее всего, тоже не был: утро среды к такому не располагает… Остаётся грешить на дефекты в машине, но и здесь, увы, тупик: судя по общему состоянию и поколению, автомобиль даже не успел разменять первую тысячу миль. Впрочем, согласно базовым принципам логики, в жизни ничего не случается просто так: думаю, имел место быть внезапный отказ тормозов, да вот только выяснить, чья за данную фатальную оплошность в этом конкретном случае будет вина, к сожалению, не представляется возможным.

— Благодарю. — кивнув, повернулась ведущая лицом к объективу. — Так кто же должен понести ответственность за технические ошибки? Это всё нам и предстоит выяснить. Стоп, снято! Давай несколько общих планов и фоновый шум.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение внешней панорамы предприятия./

Рицуко въехала на автомобильный завод Rover в Солихалле вместе с постепенно подтягивающимися опоздавшими. Увидев её Triumph, начищающий тряпкой табличку «ПРЕДЪЯВИ ПРОПУСК» вахтёр-шотландец тут же открыл ворота проходной. Его жест не остался незамеченным…

— Доброе утро, мистер Фитцпатрик! — притормозив, поздоровалась с ним блондинка.

— Доброе утро, мисс Сприджет! — поприветствовал тот её в ответ. — Проезжайте!

Акаги держала в голове сотни имён: людям приятно, когда их помнят, а знать всех по имени — первое правило руководителя. Этим полезным умением она воспользовалась ещё раз, когда заметила суетящегося возле стоящего на парковке у административного блока серого Rolls-Royce рабочего с главного конвейера.

— Алекс, почему ты здесь? — припарковавшись на зарезервированном месте, спросила она у мужчины возрастом чуть за сорок пять, что старательно перерисовывал один из ключевых элементов экстерьера. — Разве рабочий день не начался?

— Доброго вам утра, мисс Сприджет. — оторвался от своего наиувлекательнейшего занятия рабочий. — Меня на короткий перерыв отпустили, а я, как увидел, что к нам приехало, так сразу за линейку и ручку взялся… — передал он альбом Рицуко (листая страницы, девушка немало удивлялась: на всех листах была изображена статуэтка Духа Экстаза, но в разных стилях, ракурсах и вариациях. — Вот, изобретаю удобный способ, как сделать роскошь доступнее: намерен собрать такой аппарат, который будет быстро штамповать подобный декор для капотов; в теории должно получиться нечто вроде пресса для изготовления кузовных панелей, только меньше и для использования всего одним человеком. Вы поймите: внутрь шоурума Rolls-Royce меня не пускают, а в городе заниматься этим очень рискованно…

— Вы — мечтатель, МакКеллер. — возвращая ему альбом, улыбнулась Рицуко. — Только не учли одной важной вещи: если роскошь сделать доступной — это будет уже совсем не роскошь, а обыденность.

— Во всяком случае, надежды я не теряю: если всё получится, фабрика в Кру, может быть, купит у меня патент, а то они у себя эти статуэтки вручную отливают, полируют и подтачивают, теряя кучу времени. — убрал предметы в карман Алекс. — Вдобавок, я бы модернизировал дизайн, дабы он органично смотрелся на других машинах: например, на моём Vauxhall Ventora 72! Кстати, вас уже искали: там какой-то гражданин из Правительства приехал.

— С такими амбициями вам надо идти в инженеры. — кивнув, отправилась Акаги ко входу в здание. — А за сообщённую информацию — большая благодарность.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение вывески с логотипом British Leyland и надписью «Great cars and a great deal more: Leyland Cars!»./

— Для лучшего понимания общей картины следует обратиться к истории. — присев на корточки, достала из сумки чистый белый мел и принялась чертить схему на свободном асфальте Кацураги. — Между Первой и Второй Мировой сэр Герберт Остин, бывший стригаль из Йоркшира, владел фирмой Austin; его соперник, сэр Уильям Моррис, бывший производитель велосипедов из Оксфорда, владел, как уже можете догадаться, фирмой Morris; делал он это на пару со своим товарищем, сэром Леонардом Лордом из Ковентри, причём последний, вскоре основательно повздорив с «отцом-основателем», немедленно переметнулся в Austin. Позднее Герберт, передав бразды правления Леонарду, вышел на пенсию; после войны же, когда Уильям аналогично отошёл от дел, предприимчивый Лорд прибрал к рукам Morris, создав автоконгломерат British Motor Corporation. Всё бы и хорошо, но в 1965 году набравшаяся нервов, наглости и сил компания приобрела ключевую для всей автомобильной индустрии страны металлургическую фирму Pressed Steel, что штамповала кузова почти для каждого производителя транспорта в стране; как только BMC заполучило предприятие в свои руки, оно сразу же узнало все секреты конкурентов внутреннего рынка и стало крутить ими, как хотело. Всё это привело к тому, что три года спустя путём слияния конкурирующей Leyland Motors с BMC фирма переросла в пятый по величине во всём мире неповоротливый альянс British Leyland, модельный ряд которого на тот момент являлся самым обширным среди вообще всех автомобилестроительных корпораций; естественно, сформировавшийся неуправляемый крейсер очень скоро наскочил на целый айсберг проблем, которые оказалось не решить без вмешательства государства. Компанию национализировали, но делу это помогло крайне мало. — закончив со схемой, встала Мисато на ноги (тут Рёдзи взял общий план, показав расположившийся на фоне дилерский центр). — Одна из проблем заключалась в том, что никто из вошедших в BL марок не видел и не ощущал себя частью единого целого: проще говоря, у конгломерата получилась условная «многоэтажка», где жильцы каждой квартиры живут отдельной жизнью, а также регулярно ругаются друг с другом по поводу и без. Перед тем, как устроить для вас данный краткий экскурс в историю, мы посетили два конкурирующих за клиентуру автомобильных магазина в городе Солихалл: первый оказался закрыт на переучёт, а во втором на наши вопросы, увы, не смогли дать внятного ответа; сейчас же мы намерены посетить третий. — с этими словами Кацураги зашла внутрь шоурума, где продолжила вести репортаж в привычном ключе. — Любая машина, выражаясь сухим языком документации, «сложный аппарат с определённой спецификацией». Усреднённый покупатель задумывается о подобных определениях крайне редко: его больше интересует сам продукт… Такой, как данный Morris Ital. — указала правая рука девушки на упомянутый автомобиль. — Простой семейный седан для неспешной езды из точки «А» в точку «Б»; его «одноклассник» Triumph Dolomite Sprint на шестнаре, хоть и может использоваться по тому же назначению, имеет немного другую цель. — сказав всё это, уселась за руль последнего Мисато. — Спортивный характер, удобный руль, грамотно спланированная посадка… Вот если бы ещё сиденье не ездило туда-сюда само по себе, то я, как потенциальный клиент, с удовольствием бы его купила; уверена, со мной непременно согласятся и многие другие автолюбители, которых не устраивают подобные дефекты, ибо качество сейчас — превыше всего. — продемонстрировав дефект, ведущая покинула салон Triumph и подошла к Jaguar XJ-S. — А вот действительно потенциально качественный автомобиль: за указанную на ценнике сумму можно купить оба предыдущих седана и ещё останется чуть-чуть для визита в ресторан. — опустилась она за руль купе. — Впрочем, покупая данную модель, на самом деле вы платите за немного более богатую спецификацию; высокая цена не есть гарантия качества… Особенно — сейчас, когда водительская дверь почему-то не открывается. — выбравшись через окно, Кацураги отряхнулась и встала рядом с люкс-купе. — Кто ответственен за допущенные ошибки? Неудовлетворённый клиент скажет, что завод-изготовитель…

— Кто вы и что здесь делаете? — подошёл к ним менеджер. — Где разрешение на съёмку?

— Сандра Дансфолд, Thames TV. — сунула ему бумажку-одобрение девушка. — Скажите-ка, уважаемый, почему вы у себя продаёте дефектные транспортные средства?

— Каждая получаемая нами с предприятия машина в обязательном порядке проходит через наш технический центр. — заволновался управленец. — Специально обученные механики-специалисты осуществляют осмотр и делают предпродажную подготовку…

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение большой дубовой двери с металлической табличкой «ПЕРЕГОВОРНАЯ»./

— …понимаете, в чём дело: в начале декады Rover планировал к запуску небольшой среднемоторный автомобиль класса GT, прототип которого на данный момент стоит в хранилище; для этого был приобретён обанкротившийся Alvis. — вела Рицуко диалог с председателем правления British Leyland, сэром Майклом Оуэном Эдвардсом. — Уже была готова папка необходимых документов и закуплено новое оборудование… Но тут марку Rover сначала приобрела успешная компания Leyland Motors, а потом случилось слияние с «бездонной финансовой бочкой» в виде British Motor Corporation, которое автоматически привело к вынужденной жёсткой экономии буквально на всём. При новообразованном British Leyland модельный ряд Rover столкнули «лицом к лицу» с Jaguar, приказав власть имущим выбирать, кому следует отдать денежные и людские приоритеты; естественно, Rover проиграл, поскольку одним из ключевых членов совета директоров являлся «мистер Jaguar», он же — сэр Уильям Лайонс, что старательно продавливал свою позицию и манипулировал остальными в угоду хорошего будущего своей собственной компании. Так, утверждённые концепты и прототипы новых Alvis завернули, но кроме того — пострадала почти полностью готовая среднеразмерная модель, на разработку которой ушло шесть лет, а коллектив конструкторов, инженеров и дизайнеров остался с очень старым макетом и другой разработкой, которая потом преобразовалась в SD1.

— Всё, что она вам говорит — исключительная правда. — поддержал девушку заместитель её отсутствующего в тот момент (естественно, по деловым причинам) непосредственного шефа, седовласый мистер Кобблсон. — Лично присутствовал и могу подтвердить… Радует одно: этот горе-изготовитель колясок для мотоциклов не смог залезть в отдел по работе с внедорожниками, ибо только он пришёл туда и раскрыл рот, как работающие над Range Rover парни встали грудью и показали ему кукиш, попутно пригрозив переломать ноги.

— А что, Alvis Limited со всеми её подразделениями до сих пор находится в собственности Rover? — сделав пометку на страницах записной книжечки, уточнил Майкл. — То есть, BL?

— Да, но мы можем попробовать продать права на эту марку. — кивнула блондинка. — Всё зависит от того, что нам скажет государство: финальное слово — только за вами. — решила она сыграть на самолюбии председателя.

— Хорошо, подумаем. — помолчав, закрыл книжечку Эдвардс. — Всё, что мне нужно, я уже увидел; задерживаться у вас более не смею, ибо ещё должен успеть на завод Coventry Climax, пока у них не начался обеденный перерыв. — обменявшись с обоими собеседниками крепкими рукопожатиями, Майкл попрощался и покинул комнату для переговоров.

— Эбеллу привет. — закрыл за ним дверь заместитель начальника. — Слушай, а хорошо ты с ним под конец пошла! — обратился он к девушке. — Заставила почувствовать себя важным…

— Лесть должна быть грубой: тогда она легко доходит. — развела руками Рицуко. — Но вот только зачем вы так про Лайонса высказались? Его же давно отправили на пенсию, да и со здоровьем, как я слышала, у старика значительные проблемы…

— С такими говнюками, как он, мы можем сделать немногое. — объяснил Кобблсон. — Но когда можем — надо делать… А ещё лучше — давить, пока те не успели вскарабкаться на недостижимую высоту. И на пенсию твой Лайонс ушёл не до конца: хрыч от случая к случаю проводит с дизайнерами Jaguar консультационные собрания.

— Обязательно возьму на карандаш. — почесав затылок, кивнула Акаги. — Интересно, где сейчас околачивается наш шеф? Не будем же мы всё время отдуваться за него!

— Два часа назад он позвонил и сказал, что задержится на совещании; не хочу разводить панику, но ходит устойчивый слух, будто нашу фабрику собираются закрыть… Надеюсь, этого не случится, ибо мне, как, думаю, и вам тоже, хочется постараться сохранить рабочие места себе и коллективу… В общем, он появится — сразу отправлюсь на вокзал, поскольку вчера всё-таки смог отпроситься уйти пораньше: буду встречать внуков из Дигсуэлла.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение сервисного помещения./

— Плохо прикрученная и громыхающая панель, слабый пластик, линяющая обивка салона, частично перекрашенный кузов, не говоря уже о качестве покрытия: я слышал, будто корпуса вообще делают отдельно и возят с другого завода… — словно рабочие во время забастовки в Ковентри, жаловались под видеозапись «счастливые владельцы». — Последнее, что отвалилось от моей машины — пластиковый кожух под водительским сиденьем…

— А внешний вид? — показывала свой Maxi 2 HL женщина средних лет. — Складывается устойчивое ощущение, будто каждый человек из департамента дизайна работал в строгой изоляции, придумывая что-то своё! Мой пятилетний сын — и то проект в разы лучше нарисует!

— У машины есть годовая гарантия: иными словами, за первый год в ней обязательно что-нибудь, да поломается. — скакал в кадре работник парка служебных машин. — В первые шесть тысяч миль на половине автомобилей приходится менять по три коробки передач!

— А шестицилиндровые двигатели? — чуть ли не кричал хозяин Rover 2600. — Полный ужас! Ремни жуют только так! Выезжаешь из салона — и сразу едешь к итальянскому мотористу Джино!

— Одиннадцать поломок за тысячу миль! — прорвался к камере взмыленный мужчина в гоночном комбинезоне и шлеме. — Я приобрёл этот спорткар всего месяц назад, но то, что думаю о BL сейчас, заставит ваши волосы встать дыбом! Снимите: на ходу в районе капота что-то звенит; сварные швы сзади уже покрылись ржавчиной; подвеска скрипит по кругу; дверь не закрывается с первого раза; механизм стеклоподъёмника постоянно заедает, фары — мерцают, а двигатель — троит! — обходя свой серебристый MG MGB GT LE 80 по кругу, показывал он все поломки фокусирующемуся на упоминаемых им вслух местах Кадзи. — Повторюсь: прошёл всего месяц — и на тебе, такое вот безобразие! А сколько они его чинили? Всевышний за семь дней мир создал, а тут…

— Вы что, с мозгами поссорились? — раздалось из угла. — Посмотрите на этот мир — и посмотрите на этот MG! И потом, у нас тут все личности творческие: хотим — творим, а хотим — вытворяем…

— Ну знаете ли, мистер МакКлаузенд, на главном конвейере для монтажа детали отведено всего две минуты. — поддержал менеджер. — Шансы на то, чтобы успеть уловить и устранить оплошность, увы, ничтожно малы; кроме того, мы предоставляем гарантию…

— Гарантия? — вскипел гонщик. — То есть, наличие каких-то призрачных обязательств по ремонту позволяет вам спихивать покупателям отвратительно сделанный четырёхколёсный хлам, выгораживая тех, кто его собирал? В конце концов, я — клиент, причём недовольный, и меня не интересуют ваши проблемы: у меня есть свои, а их, благодаря вам, теперь куда больше, чем было!

— Не надо расчесывать нам нервы! Как видите, мы делаем всё, что можем…

— Значит, плохо можете! — хлопнув дверью, плюхнулся за руль взбешённый обладатель проблемного купе. — А знаете что, мистер Брукс? С меня, чёрт возьми, хватит: продаю это ведро с гайками, да пересаживаюсь на TVR: у них хотя бы сервис нормальный! — запустив двигатель со второго раза, со скрипом покрышек покинул он здание дилерского центра. — Мне стыдно с вами ездить по одному острову!

— Такие клиенты к нам приезжают редко. — сохраняя максимально невозмутимый вид, продолжил менеджер (по слегка изменившемуся голосу стало понятно, что внезапный «показательный манёвр» выбил его из колеи). — Как уже было сказано, технический осмотр и предпродажную подготовку осуществляют наши специально обученные механики-специалисты. — неторопливо подошёл он к поднятой на пяти домкратах бронзовой Princess, из-под которой торчали чьи-то ноги и доносилась насвистываемая мелодия-тема из сериала Terry and June. — Док! Вылезай: тут телевидение приехало.

— Да некогда мне, мистер Брукс: ещё на пяти машинах масляный фильтр поменять надо!

— Хорошо, можем побеседовать и так. — присел на корточки менеджер. — Потрудись объяснить, почему ты плохо проверяешь поступающие к нам транспортные средства?

— Я — механик, а не госприёмка; мне за это не доплачивают! — мгновенно выкатилась из-под машины чумазая рожа в кепке. — И вообще, почему я должен этим заниматься? British Leyland для этого людей на должности всяких инспекторов по качеству готовой продукции нанимает; более того, продукт подобной сложности изначально следует собирать хорошо, а не ремонтировать «по ходу дела»!

— Док, ты внезапно отупел или просто так прикидываешься? — накалились страсти между начальником и подчинённым. — Это — твоя работа!

— Вы наобещали людям «воздушных замков», а я по итогу имею немногим меньше часа на детальную проверку каждой машины, полное исправление ошибок, составление отчёта и проведение необходимого тест-драйва: немудрено, что получается сделать только половину из всего прописанного в регламенте; это мы ещё не трогали другие машины! Не нравится, как я работаю — переодевайтесь в спецовку, берите разводной ключ, да ложитесь рядом!

— Выметайтесь! — осознав своё поражение, менеджер не выдержал: выйдя из себя, он позвал вернувшуюся с обеда охрану и выставил журналистов за дверь.

— Согласно Большому Оксфордскому Словарю, «качество» является общим стандартом чего-либо при сравнении с другими подобными ему вещами; проще говоря — прямым отражением того, насколько хорошо или плохо это самое «что-либо» сделано. — стоя на фоне серого забора с большой (и весьма кривой) чёрной надписью-призывом «BAN THE FOREIGN IMPORTS», продолжила репортаж Кацураги. — Качественный автомобиль — такой автомобиль, который полностью отвечает заданной спецификации и выполняет соответствующие цели, при этом не рассыпаясь на составные части. Рассказать о таком автомобиле — легко; сделать — в разы труднее. Даже на импортных производствах случаются значительные проблемы с качеством продукции; чего уж говорить о наших… Возвращаясь к вопросу ответственности и вины: пока что лидирует гипотеза о заводе-изготовителе с некоторой конкретикой в виде упоминания инспекторов из отдела технического контроля. Так ли это на деле, мы выясним прямо сейчас, отправившись непосредственно на производственную линию. Стоп, снято!

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение плана внутренней территории предприятия./

Побеседовав с начальством из Правительства и отдав секретарше Эрике Эрман указания касательно бумажной работы, Акаги отправилась «в поле»: решать привычные для себя вопросы. Поскольку предприятие занимало огромную площадь и автобусов для внутреннего пользования к ним пока не завезли (а между цехами, как известно, не набегаешься), по совету девушки завод закупил несколько стареньких грузовых Austin A35 Countryman приметного голубого цвета: теперь между зданиями, развозя разные вещи и сотрудников, сновали вызываемые по телефону маленькие вэны. На одном из таких фургончиков она и прибыла в очередную «проблемную точку»: рабочие со склада запасных частей требовали сменить руководителя, а до тех пор — наотрез отказывались осуществлять привычный цикл разгрузки-выгрузки (что бесило собравшихся в длинную очередь водителей грузовиков).

— Приветствую! Бастуете? — хлопнув дверью, зашла в помещение Рицуко. Заведующий складом был принудительно выдернут со старого и назначен на новое место совсем недавно; в отчаянных попытках навести элементарный порядок после уволенного прокоммунистического предшественника (ярого фаната известного на весь BL Дерека Робинсона) он перессорился со всеми рабочими вверенного ему участка, но всё же смог добиться того, чего хотел.

— Ждём, когда удовлетворят наши требования! — крикнул кто-то из толпы рассевшихся на ящиках активно смолящих дешёвые сигареты мужчин. — А что, разве не видно?

— Для начала мне видно, что я пришла на склад, а не в курилку. — после её слов курево тут же оказалось потушено. — Кончайте протест и возвращайтесь к работе.

— Не вернёмся. — наперебой загалдела толпа рабочих. — Меняйте руководство!

— Можете не возвращаться. — неожиданно для всех заявила блондинка. — Поделать мы с вами ничего не можем: даже уволить за прогул не получится, поскольку вы все вышли на работу. Поступим по-другому. — достала она из внутреннего кармана плаща громоздкий калькулятор. — Запасные детали ждут в магазинах Unipart; сорванные поставки приведут к тому, что шефы подразделения получат тонну жалоб и немедленно свяжутся с нашим руководством из государства, а те, в свою очередь, влепят фабрике крупный штраф и дисциплинарное взыскание. Опираясь на средние размеры подобных санкций, подсчитаем масштабы… — защёлкали кнопки. — У…

— Что «У»? — насторожились все.

— Придётся полгодика бесплатно поработать в ночную смену. Не думаю, что ваши семьи шибко обрадуются тому, что вы трудитесь больше, а получаете, пардон, в разы меньше. У вас разве есть много денег, чтобы так себя вести? Я бы хотела расстаться с вами на дружеской ноте, но, видит Всевышний, не получается…

Замолчав, рабочие принялись задумчиво чесать затылки. Спокойные рассуждения Акаги поставили их в тупик, выбраться из которого оказалось сложнее, чем раньше.

— Сознавайтесь, кто вас на это надоумил? — сделала следующий ход Рицуко. Наблюдение за событиями в Лонгбридже и Ковентри показало следующее: любая забастовка начинается по воле неформального лидера-бунтаря, от которого надо либо избавиться, либо выдвинуть на какую-нибудь должность повыше, отчётливо намекнув, что теперь ему нужно отстаивать «правильные» интересы. — Не стесняйтесь: кто этот гений манипуляции? Впрочем, можете не отвечать: просто передайте ему, что Линдси Сприджет — не Леди Годива, которую можно прокатить голой по всему городу на крыше Range Rover, а большая фригидная сука, которая способна устроить любой скандал… Вдобавок, очень неудобный противник: очень коварный и весьма мстительный; сделает вам скандал и будет весело. — после этих слов мужчины, нехотя поднявшись на ноги, разбрелись по своим местам и приступили к работе. Постепенно склад снова начал функционировать, а довольная собой блондинка, поймав внутризаводской транспорт, отправилась далее… Именно в этот момент на территорию автозавода въехал ярко-жёлтый родстер Triumph Spitfire 1500 75.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение главного конвейера./

— Панорама по всей линии. — выбирая удобное место у конвейера, давала указания Мисато. — Потом — остановка, чуть держишь на общем, идёт проход, а дальше сразу хватаешь крупно и фокусируешься на отдельном этапе; усёк?

— Усёк. — вставляя новую кассету, кивнул Рёдзи. — Готова? Три, два, один, мотор!

— Итак, инспектора из отдела технического контроля готовой продукции. — продолжился репортаж. — Как думают недовольные автовладельцы, за пропущенные дефекты следует ругать их одних, что в корне несправедливо: тщательно осмотреть машину сверху донизу и проверить работоспособность всех систем за какие-то две-три минуты трудно даже только вышедшему с утра на смену натренированному человеку, не говоря уже о тех, кто стоит у линии не первый час. На любом производстве обязательно проскакивают ошибки: против среднего арифметического показателя не попрёшь, ибо автомобиль собирается такими же обычными людьми, как мы с вами; они пашут буквально на износ… — тут Кацураги слегка замялась: её рассуждения зашли куда-то «не туда» (Кадзи же, не теряя времени, принялся записывать фоновый шум и снимать дополнительные кадры). — …но есть и другая сторона медали: как вы могли читать в газетах, имидж Солихалла был сильно запятнан историей, связанной с производством Land Rover, когда сотрудники ночной смены оказались пойманы спящими, причём вместе с собственными постельными принадлежностями. Некоторые из последующих дел о несправедливом увольнении были детально рассмотрены отраслевыми трибуналами, благодаря процессу расследования которых наружу всплыла культура слабой дисциплины: так, например, выяснилось, что на рабочих местах спали даже охранники, а поставленные государством производственные цели выполнялись за счёт «срезания углов» в ущерб безопасности и качеству, на что местные управленцы закрывали глаза… Кстати, об управленцах: перед вами… — достала она из приколоченного к стене футляра коричневую папку с тесёмками, внутри которой содержался органайзер. — Заполняемый бригадирами журнал происшествий. Открываем и читаем: «8:45. Профсоюзное собрание. 9:40. Погрузчик продырявил готовые кузова. 10:30. Вышибло пробки в электрощитке. 11:15. Профсоюзное собрание. 12:00. Перерыв; четверть рабочих не вернулась обратно.» Хотелось бы побеседовать с составителями…

— Старший с удовольствием побеседует с вами, как только проснётся. — раздалось слева от журналистов; синхронно повернувшись, наши герои упёрлись в Алекса (разглядывали они его, будто нечто неодушевленное; он сам так обычно рассматривал готовую машину, прикидывая, где на этот раз напортачили сборщики.) — Между прочим, всё это — правда; если бы на этих страницах записывалось и общее количество минут, во время которых все действительно работали,у вас бы точно глаза на лоб полезли… Вот вчера, например, было всего четыре часа; рекорд за последний год — шесть с четвертью.

— Минуточку, а кто вы и почему не находитесь на своём месте? — последовал вопрос.

— «Скользящий». — не заставил себя ждать ответ. — Есть такая должность; между прочим, в плане контроля не менее ответственная, чем инспектор ОТК.

— И чем же вы занимаетесь?

— Хожу вдоль конвейера, за работой пристально поглядываю; лента ползёт не быстро, но неумолимо, поэтому бдительности мне ослаблять нельзя: то тут, то там периодически людям подсоблю, заменю кого-нибудь, заданный ритм с темпом поддержу и обеспечу…

— А кого конкретно вы заменяете?

— Как сложится обстановка. «Скользящих» мало, но мы важны; наше оружие — чутьё на предотвращение ошибок, знания большинства операций, быстрота и универсальность. Рост у нас идёт не ввысь, а вширь: не по положению, а по количеству овладения профессиями.

— А не вредит ли ваша многостаночность качеству сборки? Если постоянно приходится перепрыгивать с одного вида работ на другой, третий, пятый, семнадцатый…

— Не думаю; мы, «скользящие», находимся в постоянной готовности. Случится у сборщика перекос, окажется сорванной резьба, ну или просто немного замешкается человек — и ему уже не управиться с работой: глядишь, загорятся красные лампы, загудит сирена, а линия, загрохотав, остановится… Именно в этот момент начинается вся наша бурная деятельность: я, как и остальные мои коллеги, обязан реагировать быстрее, быть точнее и действовать квалифицированнее, чем любой из работающих на главном конвейере; заранее угадывая, где становимся нужнее, мы, оправдывая дарованный нам «особый» статус, наоборот, от начала и до конца смены спасаем качество продукции, а не портим всё ещё больше, словно парни из прессовочного цеха, что кидают листы под штамповку «на авось»; шлёп — криво, шмяк — косо, а отговорка — одна: другие, тоже по-любому где-нибудь сплоховав, сумеют сколотить спущенные на них компоненты в единое целое; брак браку — рознь!

— Хорошо, но кто же тогда портит так называемое «дело»? Неужели оборудование?

— Нет, совсем не оно, хотя некоторую часть можно списать и на него… Вы знаете, почему у новых Rover 3500 при торможении мигают задние огни?

— Понятия не имею.

— Потому, что тормозные барабаны овальные!

— А почему они овальные?

— Из-за бездарного управления! Поставили абсолютно новую линию по производству тормозов: сплошная автоматика, только успевай всё готовое в аппаратик проверки ставить, да брак эллипсоидный красной краской помечать и прочь откладывать. Так вот, дабы она больше продукции выдавала, по приказу сверху все балансировки к чертям повырубали, а как протестовать начинает — ломом её, да кувалдой! А недавно наблюдал такую картину: барабанов два ящика осталось, конвейер минут через десять встанет, так бригадир, слетав за новой партией, вернулся с целым штабелем брака…

— Как же их на машины ставили, если они красным мечены?

— Собранные мосты перед попаданием на главный конвейер задуваются чёрным; кто там и что будет замерять да прикидывать, когда на сборку отведено чересчур мало времени? Авто каждые две минуты — наша разнарядка; каждый старается максимально её выполнять, используя лишь те детали, что должен прикручивать в определённое место… Прикрутилось хорошо — уже хорошо, нет — как это увидеть «с ходу»? После сборки уже поздно сидеть и заниматься проверками; даже если бы каждому давали больше, чем ничтожные две минуты, за которые следует, поставив нужную деталь, подкрутить её, смазать и потыкать, уверен, качество всё равно бы не взлетело под самый потолок… Вы же помните, из чего состоит Mini? Карбюратор, вентилятор, да коробка скоростей — всё! Собирать можно хоть в сарае на коленке… А из чего состоит Rover и сколько места нужно для него? Даже не хочу об этом рассуждать, ибо свежие SD1 добираются до конца производственной линии и выкатываются во двор «травмированными» изначально… Выводы делайте сами.

— Вы вот это здесь рассказываете на полном серьезе и ничем не рискуя? Нет, Вы мне просто начинаете нравиться! А что, по вашему мнению, сможет ли каста «скользящих» уверенно не только заменить любого работника, но и руководить всем заводом, не имея никакого профильного образования?

— Руководить, может быть, нет, но ведь не каждый начальник может заменить любого из тех, кем руководит; «скользящий» же по долгу службы обязан это делать, иначе зачем бы он тогда был нужен? Я считаю, что конвейер не должен ни в коем случае простаивать: это противоречит его природе… Отчасти поэтому и отверг заманчивое предложение перейти на работу в административный блок: дел пока невпроворот и там, где я работаю сейчас, недосуг мне становиться шефом. Конвейер подвластен людям «снизу» и движется в том направлении, куда устремлены их помыслы, чаяния и высокие цели; от того, как налажен процесс сборки, зависит показатель качества продукции на выходе…

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение дымоходной трубы./

Удивительный это человек — верхолаз Фред Дибна! Самостоятельно освоив тонкое и опасное искусство выравнивания стен с ремонтом кирпичных дымоходов, он задался интересующим общественность вопросом их сноса без использования взрывчатки или «классического» демонтажа молотком… И внезапно раскопал старый, но проверенный метод: контролируемое разрушение. В основании вырезался широкий проход; оставшаяся кирпичная кладка укреплялась деревянными подпорками; впоследствии оные сжигались, а уничтожаемый объект падал в заранее обозначенном направлении. «Всё дело — в тонкой балансировке и противодействии силам ветра.» — объяснял всем верхолаз; в данный момент он занимался сносом оставшейся от одного из старых зданий фабрики дымовой трубы, что уже давно мозолила руководству глаза и мешала объявить модернизацию предприятия законченной.

— Зажигай! — завершив приготовления и убрав лестницы в кузов зелёного пикапа Land Rover Series III с надписью «F.DIBNAH&SON|STEEPLEJACK», отдал верхолаз команду своему ассистенту; последний, взяв длинную палку с привязанной к концу пропитанной спиртом тряпкой, зажёг оную и положил к основанию деревянных подпорок. Занялось пламя…

Разворачивающуюся сцену наблюдали сбежавшиеся почти со всех цехов рабочие; наблюдала её и попросившая остановиться водителя Austin Рицуко. Инициированный процесс разрушения невольно заставил девушку проводить символические параллели: «Вся труба, от макушки до основания — BL». — думала она, глядя на разгорающийся костёр. — «Дыра, которая внизу — закрытия заводов и волна продаж зарубежных активов; доски — поганая репутация, огонь — волны забастовок и сопутствующих им убытков, а единично падающие кирпичи — недавняя реорганизация с выделением некоторых марок в самостоятельные единицы и дроблением остальных подразделений на две группы. Вскоре вся конструкция с грохотом обрушится и похоронит экономику региона; это — вопрос времени. Впрочем, из Лонгбриджа уже вовсю тащат огнетушители в виде призванных заменить давно устаревший Mini проектов ADO88 и LC8, но хватит ли их, чтобы BL хоть как-то остался стоять на своём месте?»

— Попрошу всех отойти подальше! — продолжал командовать Дибна. — Все — назад!

Наконец, у основания что-то затрещало; Фред громко засвистел в свисток, а старый дымоход, накренившись, пошатнулся и медленно упал на землю. Бурно аплодируя, ликующая толпа со всех ног кинулась поздравлять верхолаза с очередным успешным разрушением; Акаги же, вдруг почувствовав некоторое спокойствие и удовлетворение, приказала везти себя в административный блок через главный конвейер; оба этих ощущения у неё продлились недолго, ибо по пути блондинке попались наши старые знакомые с Thames TV…

«Журналисты!» — не на шутку перепугалась Рицуко. — «Наверняка после съёмок будут искать меня… Но о чём же им рассказать? Как вчера восемь часов носилась по предприятию или как ругалась, что смежники не завезли по графику детали интерьера и весь участок полдня стоял без работы, а некоторые мастера даже успели сбегать в соседнюю пивнушку, пропустить по пинте портера и вернуться обратно? Надо что-то выдумать, причём быстро.»

— Мисс Сприджет! — бросился на капот Austin человек в белом халате (грязно ругаясь, водитель ударил по тормозам так резко и сильно, что блондинка едва не вылетела через лобовое стекло). — Мисс Сприджет, у нас — инженерное ЧП: обнаружилась проблема с размерностью.

— Показывайте. — покинув салон внутризаводского транспорта, побежала следом за ним Акаги, по пути обдумывая, что конкретно могло произойти. В её голове активно крутилось следующее предположение: некто из инженеров перед копированием чертежа пролил на ватман чашку с кофе из автомата, промокнул салфеткой и отправил, куда следует; получивший собственную копию главный конструктор не стал заморачиваться с проверкой цифр, идентифицировав полученные числа по-своему и разослав чертёж по подчинённым, а те, в свою очередь, изготовив деталь и поняв, что она вообще никуда не подходит, потребовали собрать весь состав на обсуждение… С подобным Рицуко уже сталкивалась, только в тот раз проскочившую мимо всех ответственных лиц досадную ошибку заметили слишком поздно, да и сделала её спутавшая номера в документах машинистка; пока сподобились доложить, прошло полтора месяца, за которые завод выпустил не меньше трёх десятков тысяч автомобилей и выточил «неверных» деталей на миллионы фунтов стерлингов; хорошо, что нашлись сознательные рабочие, которых интересовал общий результат труда...

Разбор очередного «промаха» получился очень коротким: сверившись с откопанным откуда-то оригиналом (а по итогу — коллективно выяснив, что допущенная ошибка не представляет серьёзной проблемы), старый чертёж под чётким контролем сразу троих человек отправили на переделку с копированием; Акаги же, выяснив причину (виновен во всём оказался уже давно уволенный сотрудник) и отчитав нескольких подчинённых, пешком отправилась туда, куда направлялась ранее, но добраться туда ей, увы, вновь не удалось…

— Алекс, выручай! — завис в воздухе крашеный зелёным металликом длинный кузов пятидверного фастбека. — Зашиваюсь, не вывожу: подмени минут на двадцать!

— Извините: работа. — сориентировавшись, занял место коллеги «скользящий». — Если вам интересно что-нибудь ещё — вон там идёт мисс Сприджет: по иерархии она ближе к верхушке, чем к народу, но баба умная и много чего знает. Её все уважают, хотя я уже забыл, за что…

— Спасибо за рассказ. — коротко кивнув, бросилась ведущая в сторону блондинки. — Мисс Сприджет! — в этот момент Рицуко захотелось провалиться под землю: репортёры её всё-таки поймали. — Не будете ли так любезны ответить на пару вопросов…

— Только поскорее: у меня и без вас сейчас дел невпроворот. — нехотя остановившись, подошла к ним Акаги. — Спрашивайте, раз уж сумели поймать в этой производственной суете.

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение электронного табло с количеством выпущенных машин и часами отсчёта времени до конца смены./

— Мисс Сприджет, судя по тому, что мы услышали ранее, с рабочими у руководства до сих пор «высокие отношения». — заняв удобную позицию, начала Мисато. — Некоторые такого наговорили, что сложно поверить в правдивость…

— Отношения? Ха! — усмехнулась блондинка. — Знаете, сколько времени тратится на выяснение отношений рабочих и руководства, предположим, в условной ФРГ? Всего пять процентов. Их политика такова: не нравится — пошёл отсюда к чёрту; освободившееся место займёт другой, достойный нормальной зарплаты и не помышляющий о забастовках простой трудящийся. У нас же на тот же самый предмет спора спускается шестьдесят процентов времени, но лучше ни одной из сторон совершенно не становится.

— Ходит слух, что ваше предприятие намерены закрыть; правда ли это?

— Государство не может так поступить; если одну фабрику закрыть, потом другую, потом освободившиеся площади под склады переделывать, да начать неумело дырки в производственной статистике региона закрывать, поскольку «так для всех удобнее», то это уже не Мидлендс получится, а настоящая экономическая пустыня!

— Это почему же? — не поняла ведущая. — Заводы BL — не единственные предприятия…

— Снабженцы. — подняла указательный палец Рицуко. — Возьмём обыкновенный дверной замок. — пройдя чуть далее, указала она на озвученный этап сборки. — Много винтиков и полторы минуты монтажа старым инструментом, который следует крутить руками; в ФРГ тот же элемент, имея всего два винта, ставится за какие-то полминуты электроаэроприбором: нажал кнопку — и готово! Техническое несовершенство во всей красе…

— А что, собственно, мешает перейти на другую систему замков?

— Снабженцы. — повторила Акаги. — Типовой Rover SD1 состоит из нескольких тысяч деталей; для изготовления оных требуются чуть ли не все известные науке и технике современные материалы: десятки металлов, сплавов, стальных листов холодной и горячей прокатки, пластмасс, тканей, кожзаменителей, нефтепродуктов, разных химических соединений, а также многих других видов сырья. Массовое производство автомобилей для гражданских нужд в наше время требует широкой кооперации со специализированными заводами и разноплановыми смежными предприятиями, которые, в свою очередь, аналогично тесно связаны с поставляющими жизненно необходимые для производственных процессов комплектующие фабриками-«спутниками»; «география» главного конвейера, таким образом, очень широка: в Солихалле и на других крупных заводах British Leyland сходятся тянущиеся почти со всей Великобритании невидимые нити. Для примера разберём по деталям тот же замок… — взяв из металлической клети-корзины искомый предмет, показала она его в камеру. — Так, British Steel Corporation изготавливает основу замка; соединительные пластиковые элементы штампует DuPont Group; JKN из Лидса делает всю электрическую составляющую и защитные резинки; фирма Wilmot Breeden Limited из Бирмингема собирает весь замок в единое целое, так что любое изменение прежде всего сказывается именно на них; цилиндр замка с ключом для оного производятся компанией Linwood Engineering, одним из кучи средненьких «сарайных» предприятий, что стабильно выдают мелкие, но важные комплектующие; к тому же разряду фабрик относится и Vanguard Pressworks из Першора, что стабильно поставляет нам круглые шашечки с небольшой прямоугольной дырочкой для ключа. Производственный кооператив Teme Tool&Product вытачивает алюминиевые болванки, из которых нарезаются цилиндры, плашки, основы и так далее… В общем, они не могут отказаться от нашего партнёрства, а мы не знаем, как существовать без них, отчего зачастую работаем себе в убыток и отчасти поэтому у нас страдает модельный ряд: обновить его стоит очень дорого, а когда доходит до дела, в департаментах творится тихий ужас… Зато как быстро меняются тренды! Вчера все удлиняли корпус, сегодня — укорачивают, завтра — снова будут удлинять, попутно прилепляя резиновые бампера и пластиковые молдинги; то же самое касается и внешнего вида: наклейки — хорошо, два цвета — уже не модно, один — скучно, три — необычно, но дорого! А фары? Сколько их нужно для того, чтобы покупатель «клюнул»? Две? Четыре? Шесть? Восемь? Автомобиль ведь появляется далеко не из воздуха, а с учетом совокупности всех возможностей производства, планов по выпуску и рекламной…

— Внимание, внимание! — активизировался репродуктор громкой связи. — Мисс Линдси Сприджет убедительно просят вернуться в административный блок. Повторяю: мисс Линдси Сприджет просят немедленно вернуться в административный блок; её ожидает мистер Дьюис.

— Думаю, я рассказала достаточно. — вернув деталь обратно в металлическую корзину, спохватилась Рицуко. — Хотите отснять что-нибудь ещё — посетите склад запчастей: там сегодня было достаточно жарко. — с этими словами эффектная блондинка запрыгнула в удлинённый кузов проезжающего мимо Austin Mini Pickup 72 и умчалась прочь; нашим же героям не оставалось ничего, кроме как отправиться туда, куда посоветовали…

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение рядов стеллажей./

— Организация транспортировки компонентов является головной болью множества людей из логистического сектора. — зайдя внутрь помещения и встав у складских ворот, перешла к следующему сегменту Кацураги. — На каждом из них, от водителей фур до погрузчиков, от бригадиров до высшего руководства лежит ответственность за состояние и сохранность…

Она не договорила; её слова заглушила комбинация из дикого грохота, громкого лязга, а также визга изношенной резины Dunlop: к разгрузочной площадке подлетел тягач-бескапотник с брендированным прицепом. Выскочив из кабины, водитель в грязных сапогах принялся спешно отстёгивать расхлябанный тент…

— Эй, Билл, там некоторые детали слегка погнулись; передай на линию, пусть возьмут, да подправят кувалдой, хорошо? — раздалось откуда-то сбоку. — И пара блоков из пяти тысяч треснула.

— Не вопрос! — подъезжая на погрузчике к открытому прицепу, проорал щербатой пастью небритый мужчина. — Скажу, чтобы взяли инструмент размером побольше…

— Тысячи свозимых со всей страны разнообразных запасных частей хранятся на этом складе. — стараясь сохранять спокойствие, попыталась продолжить Мисато. — Часть из них разложена нормально; остальные же навалены как попало, вследствие чего, увы, довольно-таки часто бывают повреждены во время перевозки…

«БУХ!» — словно подтверждая слова девушки, рухнула металлическая тара с вил погрузчика на полку стеллажа, попутно задев часть не очень ровно воткнутых ящиков по соседству; при падении сверху вывалилось и упало в перевозимые по складу клети с другими компонентами несколько деталей…

— Всё, довольно!!! — швырнула микрофон на пол Кацураги. — Поехали в студию: больше не могу держать себя в рамках цензуры! — двинула она к своему Spitfire.

— Бегом, бегом от инфаркта. — смотав провода и выключив оборудование, поспешил за ней Кадзи; пока они шли, прозвучал оповещающий о конце рабочего дня громкий гудок, услышав который, рабочие, побросав всё, «как есть», гурьбой ломанулись к выходу…

/Кадр-перебивка с фоновым барабанным «бдрыммс»: изображение подсвеченного оранжевым аквариума с рыбками и декоративной чёрной пирамидой./

Как и Рицуко, мистер Дьюис занимал руководящую должность, но по иерархии был чуть выше её: выражалось это в расширенных полномочиях-привилегиях, Rolls-Royce с шофёром и расположенной за кабинетом личной комнаты отдыха с уборной, душем и раскладным диваном; именно в этом помещении шеф и находился, когда на пороге возникла вызванная им блондинка. Заместитель (как и большинство людей после гудка) уже давно ушли, поэтому на этаже оба находились практически в полном одиночестве.

— Вас вызвали не просто так. — не удосуживаясь подняться с кресла, повернулся к Акаги мистер Дьюис. — Сегодня я встречался с некоторыми важными людьми, которые поставили нам ультиматум: либо предприятие закрывается, либо мы сокращаем ещё половину персонала. Закрыв завод, не надо будет сокращать никого вообще; второй вариант, согласно отчёту сэра Майкла Оуэна Эдвардса, оказался более лёгким и привлекательным сразу по нескольким параметрам, поэтому решение было принято…

Сказать, что данный тезис поверг девушку в шок — ничего не сказать. Акаги и до этого момента ненавидела похожего на Гендо причёсанного щёголя с бакенбардами и тёмными очками, но сейчас параллели между бесславным концом NERV (впечатления от работы в котором портились вследствие комбинации поступков её собственной матери, начальника, а также синеволосой куклы с тонной клонов) и рассыпающимся на глазах British Leyland (трудиться здесь было полегче, но их с Кобблсоном шеф являлся не меньшим моральным уродом) становились всё яснее, только вот вместо острого вопроса существования всего человечества на кону стояло достойное существование большого количества проживающих в регионе Мидлендс ни в чём не повинных граждан со всеми сопутствующими делами. Почти мгновенно девушка сопоставила текущие события и сразу догадалась, что к чему; испытывая эффект дежавю, Рицуко потянулась за всегда имевшимся при ней неизменным «козырем»…

— Не смотрите на меня так! — не прекращая сверлить Рицуко взглядом, продолжал мистер Дьюис. — Судьбу предприятия решает специальная комиссия, в которую входят трое: я, как представитель завода, независимый человек из государства и председатель правления British Leyland. Двое из троих проголосовали за закрытие…

— Вы меня использовали… — уставилось дуло извлечённого из внутреннего кармана плаща Акаги старого (но функционирующего) револьвера Webley на непосредственного начальника. — …держа за круглую дуру, да?

— Я смертельно вами разочарован, мисс Сприджет. Силовой вариант — это удел тупых и больных людей, у которых нет интеллекта; поэтому они делают упор на грубость…

— Разочарованы? — щёлкнул снимаемый предохранитель. — Я была нужна вам только для убеждения Эдвардса в том, будто предприятие можно смело закрыть и никто не пострадает! Вы можете делать со мной, что хотите: уволить, избить, унизить, но я не позволю вам пойти на поводу у этого идиота-южноафриканца. — намерения Рицуко были тверды, как никогда. — Мне всё равно, какой вариант вы выберете; я — на стороне простых рабочих. Моим долгом является не допустить того, о чём потом будут жалеть все; каким бы радикальным или неправильным ни показался вам мой метод, но завод будет жить.

— Мисс Сприджет… — потянулась рука начальника к столешнице.

— Вы — vicious bastard, мистер Дьюис.

«БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ!» — прозвучало в тишине комнаты отдыха. Пять обычных и один контрольный; как в построенном на клише спагетти-вестерне.

Да, дорогой читатель. Стороны — поменялись, задуманное — осуществилось. Отбросив пустой револьвер в сторону, Акаги испытала облегчение и дикий стресс; дабы подкрепить первое, попутно заглушив последнее, она достала из шкафа бутылку виски, откупорила её и сделала несколько больших глотков прямо из горла.

— С такими говнюками, как он, мы можем сделать немногое. — пнув сползший на пол труп, покинула комнату, захлопнув за собой дверь потерявшая свой эффектный вид блондинка. — Но когда можем — надо делать… А ещё лучше — давить. — вышла она в общий коридор.

— Пить начали? — донёсся до её ушей голос Эрики.

— Почему «начали»? — вновь закрывая дверь, повернулась Рицуко к секретарше. — Я тут стараюсь держаться ближе к народу. Уверена, минимум четверть вернувшихся с обеда рабочих сегодня перед продолжением смены для настроения пропустили по пинте портера…

— Но вы же не рабочая! — воскликнула Эрман.

— А проблемы у меня с ними почти те же самые. — вновь приложилась к горлышку Акаги. — Я, между прочим, хоть и занимаю должность сверху, но тоже не шикую, опасаюсь сокращений, регулярно размышляю о халтуре, ругаюсь с начальством, растягиваю зарплату, экономлю электричество, смотрю телевизор, а также говорю одно, думаю совсем другое, но делаю третье — значит, имею право провести время по их образу и подобию… И пусть курит наш народ! Курить и пить каждый день всем — это единственное спасение, чтобы меньше было самоубийств. Кончат курить — все будут вешаться. И ещё: мистер Дьюис попросил его ни в коем случае не беспокоить, ибо решает архиважный государственный вопрос.

— Я вас не узнаю… — испуганно попятилась девушка.

— Ты — хорошая секретарша, Эрика Эрман; уверена, Кобблсон по достоинству оценит твои способности. — подмигнув ей, развязно пошла вниз по лестнице Рицуко. — Туда, где царит сплошной раздор, мы принесём гармонию; где заблуждение — принесём истину; где сомнения — принесём веру, а где отчаяние — принесём надежду, а принесёт её сбитый над страной падший ангел…

Выдавая бессвязный бред, Акаги вышла на улицу и оказалась среди рядов новых (некоторые из них были с приписанными к производителю красно-белыми номерами) Rover модели SD1: проще говоря, попала на усыпанную грунтом площадку готовой продукции. Осушив бутылку до дна, блондинка, перехватив оную, разбила боковое стекло 3500 цвета яичного желтка, забралась внутрь, скрутила нужные проводки (поскольку ей показывали чертежи, девушка знала, что соединить между собой, дабы машина завелась) и рванула с места под Wild in the Street в исполнении Chris Spedding. Куда она поехала? Неизвестно…

[На следующий день, 10:43 AM; Центральный Лондон, район Кэмдэн, телевизионный центр Independent Television на Юстон Роуд, редакция Thames Television.]

— Ты уверена, что эта часть действительно нужна? — устанавливая камеру на стул в одной из пустующих студий (такое обычно бывало, когда какую-то одну программу уже отсняли, а декорации для другой ещё не установили), спросил у девушки Рёдзи.

— Главное правило журналистики — сообщать людям правду… Пусть горькую и не слишком удобную, но правду. — усевшись на стул, приготовилась Мисато к записи возникшего у неё после всего увиденного во время съёмок справедливого завершения для производственного репортажа (что в процессе приобрёл оттенки журналистского расследования). — Довольно общественности носить «розовые очки»; самое время их снять, а лучше — выбросить.

— Хорошо. — тяжело вдохнув и выдохнув, нажал соответствующую кнопку Кадзи. — Три, два, один, мотор!

— В заключение хочется вынести вердикт. — хрустнув костяшками пальцев, приступила к делу Кацураги. — Да, многим из вас он не понравится, зато будет правдив. В самом начале данного сюжета мы решили выяснить, кто должен понести ответственность за технические ошибки; проще говоря, «что делать и кто виноват». Для дачи однозначного ответа следует задать ставший насущным наводящий вопрос: почему в отечественной автомобильной промышленности (выражаясь конкретнее — у принадлежащего нашему государству автомобильного конгломерата, именуемого British Leyland) всё настолько плачевно? Первое: отвратительный продукт. Дерьмовый, ненадёжный, невостребованный и никому не упёршийся товар в виде шушлаек, что собраны «на отвяжись». Второе: поганые взаимоотношения между верхами и низами. Никто не будет собирать качественный автомобиль, если начальник — редкостный говнюк, который ни грамма не смыслит в делах предприятия. Третье: профсоюзы с чрезмерным влиянием. Тут даже объяснять ничего не надо: все они — вовремя перехватившие халаты санитаров сумасшедшие придурки. Какая, к чертям, трёхдневная рабочая неделя? Вы там совсем умом тронулись, идиоты? Четвёртое: плохие рабочие. Ленивые, постоянно жалующиеся на всё подряд и совершенно не заинтересованные в результатах на выходе немотивированные прохиндеи. Наконец, пятое: идиоты-клиенты. Да, конкретно вы! — спрыгнув со стола, резко ткнула в объектив пальцем Мисато (и тут её, как говорится, понесло). — Вы должны были приобретать то четырёхколёсное дерьмо, которое BL со стонами и хрипами вытаскивал из себя все последние годы, но нет, мнимый патриот пойдёт и купит себе Volkswagen, а потом будет ныть о плохом положении дел… В конце концов, граждане, посмотрите на Восточный Блок! Там за автомобилями, которые хуже наших, стоят в очередях по десять лет и ни на что не жалуются! — тут опасающийся за сохранность их рабочих мест Кадзи не выдержал: подбежав к девушке, он схватил её за пояс и потащил прочь из кадра (Кацураги при этом активно сопротивлялась). — ЛЮДИ! Люди, чёрт возьми, есть причина всего произошедшего и происходящего сейчас! Не отношения, не качество деталей, не недостаточное количество места или времени для сборки! Трудящиеся в этой сфере промышленности люди — вот, кто виноват в растущей горе ошибок, причём все поголовно: от вахтёра до директора!!!

P.S.:

[Несколькими часами позднее, угол Хампстед роуд и Драммонд стрит.]

— Жёлтый Rover 3500 с номером [EVA 995], немедленно остановитесь! — мерцали в центральном зеркале заднего вида синие маячки. — Жёлтый Rover 3500, повторяю: снизьте скорость, прижмитесь к обочине и немедленно остановитесь! Жёлтый Rover 3500, вы что, не слышите приказ остановиться?

— Заткнитесь! — под звучащую из динамиков аудиосистемы Mess Around в исполнении Ray Charles выбросила в открытое окно очередную пустую бутылку Рицуко. — Ungrateful pricks!

Угнанный ею новый SD1 по состоянию теперь являлся далеко не таким, как прежде: куда он заезжал и во что врезался, не припоминала даже его пьяная драйверша (зато припоминала следующая за ней по пятам с самого въезда в Лондон дорожная полиция). Нахлынувший от непонимания дальнейших перспектив и точного повторения ситуации из предыдущей жизни дикий стресс толкнул блондинку на череду подкреплённых употреблением большого количества разного алкоголя необдуманных поступков; говоря начистоту, исход сложившегося положения ныне, увы, ей был совершенно не ясен…

— Жёлтый Rover 3500, буду открывать огонь на поражение! — вдруг ощутила Акаги толчок в заднее правое крыло: полицейские явно пытались применить «пит-манёвр» или вообще столкнуть движущийся на большой скорости автомобиль с дороги.

— Во, видали?! — показав неприличный жест, попыталась девушка умело обхитрить надоевших ей преследователей с помощью резкого торможения, но педаль внезапно «провалилась» в пол; не зная, что и предпринять, бывшая руководительница свернула на улицу пошире…

— ...Не знаю, что на меня нашло. — между тем, стоя на автобусной остановке возле телецентра Юстон роуд (Triumph стал чудить, отказавшись заводиться) объяснялась Мисато своему оператору. — Словно волной накрыло; как думаешь, что подумают зрители, когда плёнку с последним фрагментом пустят в эфир, если вообще пустят?

— Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. — обнадёживающе заявил её напарник. — А за то, что прочитали, услышали или увидели…

— Поберегись! — раздался вопль кого-то из ожидающих общественный транспорт граждан; реакция Рёдзи последовала незамедлительно: мгновенно сориентировавшись, он, вновь обхватив девушку за пояс, по-киношному отпрыгнул вместе с ней в сторону от столба с фирменным логотипом London Transport и расписанием, причём очень вовремя, поскольку по тому месту, где они находились ранее, сшибая зазевавшихся людей в следующий момент промчался яично-жёлтый фастбек (впрочем, данная поездка оказалась недолгой: лобовое столкновение со стоящим на тротуаре (нарушающим Акт о парковке от 1974 года) большим двухцветным вишнёво-коричневым седаном Humber Imperial 66 прервало недолгую жизнь оснащённого трёх-с-половиной-литровым V8 Rover и блондинки за его рулём). Моментально собралась толпа: кто-то кинулся вызывать неотложку, кто-то — оказывать первую помощь пострадавшим, а кто-то — прямиком к подъехавшим на локацию полицейским машинам…

— Не ушиблась? — очухавшись и поднявшись на ноги, помог встать и попутно задал вопрос своей спасённой коллеге парень. — Это было близко!

— Ты — мой герой… — крепко обняв, поцеловала его Кацураги. — Поехали к тебе?

— С превеликим удовольствием. — под чувственную композицию Peace в исполнении Peter Gosling увозил наших героев в сторону Темсмида пойманный ими через несколько минут после этих слов слегка угловатый на передок чёрный кэб Winchester …

КОНЕЦ 2 СЕРИИ.