Рахаб. Пьеса

Действующие лица:

Авксентий Евгеньевич Шубин, купец

Неонилла Виссарионовна Медова, возлюбленная его

Виссарион Валерьянович Медов, помещик, отец ее

Улита Ивановна Медова, жена его

Осип Годявирович Волянчак, цыганок

Игнатий Александрович Арапников, помещик

Елисей Игнатьевич Арапников, сын его

Прадип Акакиевич Собакин, секретарь его

Карина Маврикиевна Собакина (Темникова), дворянка

Капитон Павлович Тросточкин, мелкий чиновник

Аристарх Маркович Чертейский, дворянин

Рудольф Эрнестович Хоффман, помещик

Всеволод Ярополкович Викарийский, дворянин

Милица Богдановна Викарийская, жена его

Герман Андреевич Потеряев, поэт

Мстислав Мстиславович Дикий, философ

Варахасий Северинович Драконьевский, ревизор

Зосима, слуга его

Тараска Шаве́ттов, бандит

Поликарп Тимофеевич Щукич, купец

Апполинарий Демидович Красавский, журналист

Пахомий Филиппович Остриков

Семен Семенович Лениво-Земледелич, повар Домна Протасьевна Толстопузова, купчиха

Фока Кириллович Кушаков, градоначальник

Жена его

Сильвестр Мелетьевич Глухоглупкин, полицмейстер

Затрещинко

Пинковский полицейские

Тумаков

Онисим Метлин, дворник

Протопоп Лазарь, монах

Петша Тагарович Лотаничус

Мелкие слуги.

ЗАМЕЧАНИЯ И НАСТАВЛЕНИЯ ДЛЯ АКТЕРОВ

Шубин. Вспыльчивый молодой человек, однако не чуждый добрым намерениям или сострадательным побуждениям. Говорит всегда уверенно, прямолинейно, не выказывая никаких чувств, которые могли бы порушить его статус страстного воина-защитника. Постоянно поддаётся «страстно-непосредственной любви» (из-за этого, как итог, дичайшей ревности, сопоставимой с ревностью мавра Отелло; в речи актера в эти моменты должен быть огонь). Черная бородка и взъерошенные черные волосы – его главная деталь. Одет в замусоленный черный сюртук.

Неонилла. Мечтательница. Молодая девушка 18 лет. Речь плавна, правдива. Каждое предложение из её уст говорится как мелодия с чётким началом, идущей на легато серединой и сфилированным окончанием. Одевается в платья, коих в гардеробе у неё бесчисленное множество. Актриса в роли Неониллы должна понимать, что играет она скромную, вежливую, и нежную девушку, которой чужды прямые выпады против родительской воли, однако не чуждо вольнодумство и инакомыслие.

Осип. Цыганок, характером подходящий для лютого плутовского романа. Говорит быстро, не думая о том, о чем говорит, врёт, пьёт, и совершенно не стесняется. Делает он это, однако, не из злого желания, хоть и, конечно, наполнен такими грехами как жадность и корысть. Безусловно, актёр должен также понимать, что Осип — проныра и плут, понимающий людей, и поэтому готовый встать грудью за тех, кто ему близок по думам, и за тех, кто ему дорог (если таковые люди есть у этого проныры и плута). Одет в национальный цыганский костюм.

Собакин. Прадип Акакиевич — наидобрейшей души человек, не делающий никому зла, и максимально безгреховный светлый друг. Речь его правдива, наивна, мягка и размеренна, над каждым словом Собакин подумает тысячу раз. Актёр не должен торопиться, однако и не должен быть слишком медлителен. Собакин прост. В этом сложность его сыграть. Костюм самый обыкновенный, какой может быть у секретаря.

Елисей. Добродушный, волнующийся за всех паренёк.

Тросточкин. Человек наискучнейший, человек жалкий, «маленький». Речь его несвязная, у него много пауз, он рассеян и часто может терять мысль. И в его облике выражается вся его скука: на нём серый вицмундир, серый от пыли и грязи, а в руке обязательно трость. В этом человеке скрещиваются снобизм, неясно откуда взявшийся, и жалость, скучность, мягкость.

Чертейский. Чертейский — интриган, которого нужно играть с загадкой. Неясно, что он может сделать в любой момент, и его хитрость, скрывающаяся за простой интеллигентностью — важная черта для актёра. Пусть скрывает всё за улыбкой. Костюм должен быть подчёркнуто богат, однако строг. Речь быстрая, однако во время восторженных тирад Чертейский говорит более медленно и с жаром.

Викарийский. Костюм у него наистрожайший, это классические чёрный пиджак и белая рубашка. Викарийский — гордый, тщеславный, грешный, ищущий себя человек, с царём в голове. Каждому слову даёт вес, и слова вылетают у него метко, точно и лаконично, быстро и кратко, горячо, как пуля.

Сумасбродова-Викарийская. Актриса, которая играет Милицу Богдановну, должна сыграть безумную женщину, женщину опечаленную и меняющую настроение постоянно, из крайности в крайность.

Хоффман. Речь его чёткая, лаконичная, точная, как у солдата, холодная.

Драконьевский. Проверяющий все и вся, дотошный до любой мелочи — таким должен получиться этот ревизор. Он должен быть выискивающим, метким, думающим, однако не без капли веселья и интриганства.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?

(Иов. 40:4)

Сад усадьбы Медовых.

Явление I

Виссарион Валерьянович, Улита Ивановна, Неонилла, Игнатий Александрович Арапников, Прадип Акакиевич Собакин, Елисей

Арапников:(с жаром) …и вот, значится, мы под огнём, стоим, а я молодой ещё совсем! А над головами пули свистят, страшно! Вдруг шарахнет, прям рядом, аж фуражку сбило! Я в окоп, смотрю — а у меня усы обгорели! (громко смеётся)

Улита Ивановна:(фыркнув) Что за бестактность, Игнатий Александрович! Зачем же за столом такие истории рассказывать! Здесь же дети!

Виссарион Валерьянович:(посмеиваясь) Улита Ивановна, что же вы так остро реагируете.

Арапников: И правда, весёлая же история! (всё еще смеясь, хлопает Елисея по плечу) Вот, Елисей, гордись своим отцом!

Елисей:(смущённо улыбаясь) Папенька, я уже слышал эту историю…

Собакин: Ваше благородие, наверно, господам будет утомительно слушать одни и те же пассажи… Тем более, в именины Улиты Ивановны…

Арапников: Да как ты смеешь!.. А что, я правда, уже рассказывал?..

Елисей, хихикая, кивает

Ну и ладно! Всё равно, вмешиваться в рассказ неприлично!

Собакин: Извините, ваше благородие…

Виссарион Валерьянович: Ну, господа, не стоит ссориться! Довольно интересный курьез с вами случился конечно, Игнатий Александрович.

Улита Ивановна:(закатывая глаза) Неонилла, милая! Иди к нам! Чего ты там, неприкаянная такая, хоть поговоришь с нами! Чего ты, милая?

Неонилла:(вздыхая) Нет, маменька, мне и здесь хорошо... Здесь закат такой... Красивый..

Улита Ивановна: Ну, как хочешь…

Явление II

Те же, Семён Семёнович и Осип Волянчак.

Виссарион Валерьянович: (Арапникову) Вот, и потом грузди надо повесить на солнце, и сушить…

Семён Семёнович выходит из усадьбы к сидящим. Осип прячется за его спиной.

Лениво-Земледелич: (поклонившись и протянув поднос с тремя бутылками) Фуух.. Ваше высокоблагородие, взял лучшие вина из погреба… Кьянти, рислинговое белое, ну и бургундское разумеется!

Виссарион Валерьянович:Прекрасно! Наливай, Семён Семёныч, наливай!

Семён Семёнович разливает вино по бокалам. Собакин вежливо отказывается. Осип Волянчак незаметно направляется к большой яблоне.

Улита Ивановна: (громко) Осип!

Осип: (с плохо скрываемым раздражением) Чего, Улита Ивановна?

Улита Ивановна: Куда так крадёшься, словно вор? А?

Осип: Да просто.… Посмотреть…

Улита Ивановна: На что посмотреть? Опять на яблоки покушаешься? Семён Семёнович их растил почти всё лето, а ты вот есть да есть!

Семён Семёнович прикрывает рот рукой в стеснении от похвалы и чуть хихикает. Арапников гогочет.

Осип: Улита Ивановна, ну я немного…

Арапников гогочет сильнее. Елисей хихикает, Собакин также не может сдержать смешок.

Улита Ивановна: (махнув в его сторону рукой) Ишь какой! Ладно, лезь уж…

Осип залезает на яблоню и начинает грызть яблоко.

(Виссариону Валерьяновичу) Цыганку́ 18 лет, а он всё дурью мается.

Виссарион Валерьянович пожимает плечами с добродушной улыбкой.

Прям как наша Неонилла. (Снова громко) Неонилла! Что ты там всё сидишь да на небушко смотришь? Пойдём к нам!

Неонилла: Маменька, ну мне и так хорошо…

Собакин: Улита Ивановна, давайте оставим девушку наедине с собой.

Улита Ивановна: (громко вздохнув) Ладно… Пусть стоит уж… (Арапникову) Понимаете, девушке уже 18 лет! А она еще замуж не вышла. Так и останется в старых девах.

Виссарион Валерьянович: Этого-то мы и боимся.

Улита Ивановна: Вот-вот! Ухаживает правда за ней купец один богатый… Авксентий Евгеньевич, ну Шубин, помните наверняка. Сейчас в Астрахани. Уже год ухаживает! Дак она ведь его не любит.

Виссарион Валерьянович: Нет бы, вышла бы за богатого да и дело с концом! Нет, всё мечтает и мечтает, «рыцаря» ей надобно!

Арапников: Так может, Прадип Акакиевич на ней женится?

Собакин: Что вы, ваше благородие. Я женат.

Арапников: Что?! А на ком?!

Собакин: Ваше благородие, вы опять всё забыли. Мы с Кариной Маврикиевной Темниковой тихо и мирно обвенчались в конце мая.

Арапников: Ах да… (Хлопает себя по лбу) Точно.

Виссарион Валерьянович: Мне рассказывал табор цыган, что сушеные грузди помогают вернуть память в норму.

Улита Ивановна: Мне кажется, вас обманули, Виссарион Валерьяныч.

Виссарион Валерьянович: Ну, не уверен. Ведь за это у меня взяли 12 рублей.

Арапников гогочет.

Явление III

Те же, Авксентий Евгеньевич, Рудольф Эрнестович, Апполинарий Демидович и Поликарп Тимофеевич.

Слышен громкий топот. После громкого топота вбегает Поликарп Тимофеевич и падает на свой большой живот; за ним Апполинарий Демидович еле успевает остановиться и отдышаться; за ними прошагивает к столу с солдатской манерой Рудольф Эрнестович; последним входит Авксентий Евгеньевич, тяжело дыша. Елисей съеживается. Улита Ивановна старается рассмотреть прибывших через очки, остальные ошарашены.

Красавский: Извиняемся, что так врываемся – мы, мы, оой… Мы узнали, что у Улиты Ивановны сегодня праздник и приехали к вам!

Щукич: Мы… Мы… Да, проще говоря…

Щукич встает и оттряхивается.

Хоффман: Мы очень торопились,

Щукич поскальзывается и снова падает, Красавский пытается поднять его.

поскольку хотели поздравить всю вашу семью с сим отличным праздником.

Шубин подходит к Улите Ивановне, целует ее руку и дарит ей искусно сделанную малахитовую табакерку.

Шубин: Улита Ивановна, хочется поздравить вас с вашими именинами и подарить вам эту табакерку, купленную мною на Урале.

Улита Ивановна: Ой, спасибо, Авксентий Евгеньевич! Да вы никак специально к нам приехали?

Шубин: (смотрит на Неониллу) Да…Специально, к вам… (Подходит к Неонилле) Неонилла Виссарионовна… Позвольте, я…

Неонилла: Да, Авксентий Евгеньевич?

Шубин: Позвольте, я преподнесу и вам подарок…

Шубин нервно роется в сюртуке, и наконец достает розовую небольшую музыкальную шкатулку. Осип хихикает, но получает осуждающий взгляд Собакина и, закатив глаза, замолкает.

Шубин: Позвольте… Вот… (Протягивает шкатулку)

Неонилла: (берёт шкатулку в руки, говорит с восхищением, но устало) Какая красивая… Спасибо, Авксентий Евгеньевич.

Шубин кивает.

Собакин: ну, что же вы стоите все! Садитесь, к нам…

Все четверо новоприбывших садятся. Шубин не сводит глаз с Неониллы, которая опять отвернулась к вечернему темному небу. Щукич начинает есть, Красавский – смотреться на себя в ложку, а Хоффман – наблюдать.

Арапников: Ну, Виссарион Валерьяныч, только о груздях говорить не будешь, право слово…

Улита Ивановна: Попробуйте уху, Рудольф Эрнестович. Поликарп Тимофеевич, остальным тоже оставьте кулебяки! Авксентий Евгеньевич, да ешьте вы, ешьте!

Лениво-Земледелич: сименуху, сименуху мою пробуйте!

Красавский: Да как же мне есть, если я ложку испачкаю и отражения своего прекрасного не увижу!

Осип: Скажу вам так, Апполинарий Демидович, вы ничего прекрасного не потеряете уж точно!

Улита Ивановна: Осип!!!

Все разговаривают, ругаются и кричат, так что ничего не разберешь.

Явление IV

Те же и Капитон Павлович.

Капитон Павлович Тросточкин тихо скрипит калиткой и проходит в сад.

Тросточкин: Разрешите…присоединиться…к вашему…приятному обществу…в честь столь…замечательного…вечера…

Красавский и Щукич демонстративно морщатся.

Щукич: Глядите-ка, рыба мелкая подплыла… На кормовую пригодна?

Арапников гогочет. Тросточкин, опуская голову вниз и поправляя очки, шагает поближе к сидящим.

Красавский: Смотрите какой смелый! Ишь, какие коллежские регистраторы пошли! И идет ведь, головастый такой, прямо к нам! Смешной экземпляр!

Улита Ивановна: (с раздражением и громко) Хватит!!! Прекратить оскорбленья в нашем доме!

Все резко замолкают. Тросточкин подходит еще поближе.

Виссарион Валерьянович: Действительно, хватит ваших шуточек. Капитон Палыч – наш добрый и уважающий себя сосед. Так что попрошу не обижать его в нашей усадьбе. Садитесь, Капитон Палыч, садитесь.

Прадип Акакиевич улыбается по-доброму и освобождает свое место для Тросточкина. Тросточкин садится.

Тросточкин: Спасибо…Просто…Решил поздравить…Улиту Ивановну…

Тросточкин резко вскакивает и, подойдя к Улите Ивановне, целует ее руку и вручает ей самодельную бонбоньерку.

Улита Ивановна: Спасибо, Капитон Палыч, спасибо.

Тросточкин садится обратно на место. Шубин смотрит на него с интересом.

Арапников: Так, ладно, о чем это я… Ах да, и Сергей Семёнович Уваров был совершенно прав в своей теории! Православие, самодержавие, народность! Вот три кита, на которых держится Россия!

Хоффман: Да что вы такое говорите! То есть по вашему, свобода и честь – это не важные понятия в жизни России?

Арапников: Говорю же, три кита, Уваров, вы меня вообще слушаете? Да кому сдалась ваша свобода?

Хоффман: Ну-ну, посмотрим, как вы заговорите при либерализме да республике!

Осип смеётся.

Арапников: (с возмущением встаёт) Что?! У нас тут волтерианец сидит?!

Хоффман: (встаёт) Да, а вы что-то имеете против?!

Виссарион Валерьянович: Господа, господа! Прошу вас не ссориться!

Собакин и Тросточкин аккуратно усаживают Арапникова. Хоффман садится. Осип смеётся еще сильнее.

Явление V

Те же, Аристарх Маркович и Герман Андреевич.

Из тени кустов внезапно выходит Аристарх Маркович Чертейский.

Улита Ивановна: (кричит от неожиданности) А! Тараска наверно, Тараска! Вор!

Виссарион Валерьянович: (удивлённо) Аристарх Маркович! Какая неожиданность!

Все удивлённо оборачиваются к Чертейскому.

Чертейский: Виссарион Валерьянович! Я рад видеть вас в добром здравии. Прошу прощения за столь неожиданное появление, но я не мог не воспользоваться возможностью, чтобы навестить вас.

Виссарион Валерьянович: Господа, позвольте представить вам Аристарха Марковича Чертейского, сына моего давнего друга, который, к сожалению, уже почил в бозе. Аристарх Маркович прибыл к нам из Германии.

Все кивают Чертейскому.

Чертейский: Очень рад знакомству, господа. И поскольку вижу здесь довольно образованных людей, хочу представить вам моего друга, поэта Германа Андреевича Потеряева.

Потеряев выходит за Чертейским и отходит подальше в сторону.

Чертейский: Я прибыл в Россию для великой цели — внесения своего вклада в дела просвещения и справедливости нашей страны, ради великой свободы и равенства всех людей!

Арапников икает.

Арапников: что, новый вольтерианец у нас завёлся?

Чертейский: нет, что вы! Я за равенство выступаю абсолютное, а не за волтериански й принцип, так что не беспокойтесь об этом. И свобода тоже будет полная, и на ней будет построен порядок! Ах, какая утопия, достижимая утопия!

Неонилла:(с нежной улыбкой) вы интересно рассказываете... Мне нравится..

Шубин бросает на Неониллу ревнивый взгляд.

Осип:(громко) А я вот вам не верю! Не может такой противненький человечек таким защитником свободы!

Шубин хмыкает, а Улита Ивановна прикрывает рот рукой.

Чертейский:(с усмешкой) Ах, вот оно что! Я вижу, здесь у нас еще и цыгане есть. Виссарион Валерьянович, странно, что у вас еще не украли серебряные ложки!

Осип:(со злостью) Да как вы смеете! Мы свободный и гордый народ!

Чертейский: Зато невежественный до ужаса.

Красавский с Щукичем одновременно издают смешок. Осип в обиде незаметно забирается на дерево повыше и прячется в кроне. Гости начинают прощаться друг с другом и уходить.

Явление VI

Гости разошлись. Чертейский подходит к Неонилле,молча стоящей у стола.

Чертейский: Неонилла Виссарионовна, позвольте вас проводить. Уже поздно.

Неонилла:(Вздыхает) Спасибо, Аристарх Маркович, но я еще немного посижу здесь. Одна.

Чертейский садится рядом.

Чертейский: Я понимаю вас. В этом тихом саду можно почувствовать себя свободной от всех забот.

Неонилла:(восхищённо) Вы так хорошо понимаете меня, Аристарх Маркович.

Чертейский:(с улыбкой) Я же вижу, что вы — умная девушка, которая томится в этом маленьком городке. Вам нужна свобода.

Неонилла: Но как добиться этой свободы...

Чертейский: Я помогу вам.

Чертейский берёт её за подбородок.

Я могу вам помочь. Я знаю, как изменить этот мир, черт побери! Я знаю, как сделать свободной вас. Это возможно. Если вы доверитесь мне.

Неонилла восхищённо и доверительно смотрит на Чертейского. На его голову внезапно падает яблоко.

Чертейский:(раздражённо) Что за?!

Неонилла: С вами всё в порядке?

Чертейский:(ворчит) Да… Нормально… Проклятые падающие яблоки! Простите, Неонилла Виссарионовна, мне, пожалуй, пора.

Неонилла:(разочарованно) Да, конечно..

Чертейский: Мы еще обязательно с вами поговорим о свободе.

Чертейский уходит. Неонилла, через полминуты, уходит в усадьбу. За ней тихо спрыгивает Осип и пробегает через калитку.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Дом Шубина, подклет. Следующий день.

Явление I

Авксентий Евгеньевич Шубин один.

На столе в старом подклете лежит три куска черствого ржаного хлеба, початая бутылка женевера и граненый стакан. В углу стоит икона, перед ней теплится лампадка. Шубин встает с кровати с болезненным видом, наливает стакан женевера и выпивает залпом.

Шубин: (под нос) Существует же такая невинность на свете… Ах, ангел, милый ангел… Сама юность, воплощение грёз моих… Неонилла…

Шубин проходит к иконе Авксентия Вифинского и нервно крестится.

Пусты́нный житель, и в телеси Ангел, и чудотворец явился еси, Богоносе отче наш Авксентие, постом, бдением, молитвою Небесная дарования прии́м, исцеля́еши неду́жная и души верою притекающих к ти. Слава Давшему тебе крепость, Слава Венчавшему тя, Слава Действоющему тобою всем исцеления…

Шубин отходит к столу, наливает еще стакан женевера и снова выпивает его залпом.

Я заберу её.… Заберу подальше отсюда, подальше.… Заберу в Нижний Новгород…. Подальше отсюда.… От этих похотливых взглядов…Господи, покарай всех нечестивцев, что смеют смотреть на неё так! Я безумен…. Точно безумен, я одержим ею…. Господи, прости меня! Она моя…. Она будет моя…

Шубин садится на стул, закрывает лицо руками и тяжело стонет.

Явление II

Авксентий Евгеньевич Шубин и Поликарп Тимофеевич Щукич.

Из соседней комнаты, зевая и потягиваясь, выходит Щукич. На лице следы сна. Подходит к столу и жадно хватает со стола кусок чёрствого хлеба, обмакивает его в остатки женевера и начинает жевать.

Щукич: (бормочет и жуёт) Ох, Авксентий Евгеньевич…. Всегда есть у вас чего пожевать да чем похмелиться! Хоррошо!

Шубин: (со злостью) Пожевал? Иди отсюда, не мешай думать.

Щукич: (Продолжает жевать) Да ладно вам, Авксентий Евгеньевич. Что я вам – чужой?

Шубин кивает со злым взглядом.

Вчера хорошо посидели… Сегодня надо день начинать… (Замечает бутылку женевера) О, ещё осталось! Позволите?

Шубин: (раздражённо) Не трогай! Это моё.

Щукич: (Отмахивается) Да что вы жадничаете? Мне только чуть-чуть…

Щукич хватает бутылку и пьёт большими глотками. Полбутылки осушается. Шубин в ярости вскакивает.

Шубин: Поставь на место! И убирайся вон!

Щукич:(жуёт кусок хлеба) Слушайте, а давайте лучше на рынок сходим? У вас там всякого барахла полно… Продадим что-нибудь… Деньги будут. Например, могу уплатить за вашу усадьбу тысячу рублей!

Шубин: (с презрением) Я не буду торговать своим имуществом.

Щукич: Тьфу ты ну ты! Дурак вы, Авксентий Евгеньевич! Сидите, как собака на сене: не реставрируете, и не продаёте! Пойду я от вас!

Щукич быстро выбегает из подклета на улицу.

Шубин: Не приходи сюда больше! Паразит!

Явление III

Авксентий Евгеньевич Шубин снова один.

Шубин: (вздыхая) И снова возгордился я.… Грехопадение меня настигло…. Не могу я сдержать любовь свою. Господи, виноват ли я в том, что люблю?

Шубин опять проходит к иконе Авксентия Вифинского.

Ты не можешь избавить меня от этой греховной страсти, так за что меня винить!

За окном что-то громыхает и падает. Начинается ливень.

Отче наш!

Шубин падает на стул.

Саула покарали за недоверие Богу, и меня покарают…. Царь Саул умер грешником, да и меня лишь могила исправит! Прости меня, Боже! Прости меня! Не могу избавить себя от греховной безумной страсти да дикой гордыни, прости меня! Господи Боже мой, Ты знаешь, что для меня спасительно, помоги мне; и не попусти мне грешить пред Тобою и погибнуть во грехах моих, ибо я грешен и немощен; не предай меня врагам моим, яко к Тебе прибегох, избави меня, Господи, ибо Ты моя крепость и упование мое и Тебе слава и благодарение во веки!!

Шубин открывает сундук и достает из него перстень с крупным камнем и гравировкой.

Подарю ей…. Придет к нам счастье наконец…. Боже, помоги мне…. Неонилла… Ты будешь моей… Навсегда…

Шубин прижимает перстень к груди, закрывает глаза и тихо шепчет.

Только, моей…

Явление IV

Авксентий Евгеньевич Шубин, Рудольф Эрнестович Хоффман и Онисим Метлин.

В дверь стучат. Шубин в спешке прячет перстень в карман и открывает дверь. В дверях промокший Хоффман, сохраняющий невозмутимый вид.

Хоффман: Здравствуйте, Авксентий Евгеньевич.

Шубин:(с небольшой агрессией) Здравствуйте, Рудольф Эрнестович. Чего вам нужно?

Хоффман проходит в дом.

Хоффман: Авксентий Евгеньевич, простите, что беспокою. Но у меня к вам небольшая просьба. Мне срочно понадобились деньги. Не могли бы вы мне одолжить небольшую сумму? (Потирая нос) Я верну при первой же возможности.

Шубин:(С сомнением) Денег? У меня у самого их немного.

Хоффман: (твёрдо, со сталью в голосе) Я знаю, что у вас есть. Мне нужна небольшая сумма, я буду премного благодарен.

Шубин, не глядя, достаёт несколько купюр и отдаёт их Хоффману. За окном заканчивается ливень.

Хоффман: (с улыбкой) Благодарю вас, Авксентий Евгеньевич! Вы меня очень выручили. (Забирая деньги) Кстати, я хотел бы познакомить вас с одним интереснейшим человеком, прибывшим недавно из Твери. Его зовут Всеволод Ярополкович Викарийский. Думаю, вам будет интересно побеседовать с ним, особенно о трудах вашего любимого Данилевского.

Шубин: (безразлично) Мне сейчас не до знакомств.

С улицы кричит Метлин, его видно через большое окно.

Метлин: Барин! К вам Неонилла Виссарионна!

Шубин:(встрепенувшись) Неонилла?! Прошу прощения, Рудольф Эрнестович, но мне нужно встречать человека.

Шубин толкает Хоффмана к двери.

Хоффман: (Удивлённо) Но…

Шубин: Потом, потом!

Шубин выталкивает Хоффмана из дома.

Хоффман: Что ж, ладно, как скажете….

Слышен солдатский топот Хоффмана, уходящего от усадьбы. Шубин поправляет костюм и умывается.

Явление V

Авксентий Евгеньевич Шубин, Неонилла Виссарионовна Медова и Аристарх Маркович Чертейский.

Неонилла робко входит в комнату. Она одета в простое платье. Неонилла крестится около икон Авксентия Вифинского и Богородицы.

Шубин:(восхищённо) Неонилла Виссарионовна... Вы пришли...

Неонилла поворачивается к Шубину.

Неонилла:(мягко) Авксентий Евгеньевич.... Я решила серьёзно поговорить с вами...

Шубин:(берёт за руку Неониллу) Вы не представляете, как я ждал вас!

Неонилла вытаскивает руку.

Неонилла: Вы ухаживаете за мной уже год, и я...

Шубин: (разгоряченно) И вы наконец согласны?

Неонилла: Я... Я... Я не знаю, Авксентий Евгеньевич...

Полуминутная пауза. Вдруг Шубин бросается в ноги к Неонилле, она ахает.

Шубин:(кричит) Неонилла Виссарионовна!! Прошу, станьте моей!!! Я люблю вас больше жизни!!! (Цепляясь руками за подол платья) Вы — мой свет, вы — мой ангел, моя надежда, мой лучик во всей этой греховной тьме, так прошу, станьте же моей женой!!!

Неонилла: Авксентий Евгеньевич, встаньте... Прошу, встаньте...

Шубин: Не встану, нет! Не встану, пока не получу ответ!!

Неонилла: Авксентий Евгеньевич, прошу, встаньте.. (Со страхом) Авксентий Евгеньевич...

Шубин: Я сделаю для вас всё... Я сделаю для вас всё....

Шубин прижимается к подолу платья.

Неонилла: Авксентий Евгеньевич.... Если вы сможете... Увезти меня, отсюда...

Шубин: Куда угодно, хоть на край света! Я могу оплатить поездку в Нижний Новгород, в Астрахань, в Псков, в Петербург! Да хоть в Германию! Только пожалуйста, будьте моей, Неонилла Виссарионовна, я люблю вас!!

Неонилла: Если так, то... Ждите ответа... В ближайшие два дня... Я решаю окончательно...

Шубин встаёт с колен и кладёт ей в руку перстень. Шубин держит её руку.

Шубин: прошу, храните этот перстень, Неонилла Виссарионовна... Это знак моей любви...

За окном слышна громкая просьба Чертейского.

Чертейский: Откройте, Авксентий Евгеньевич! Нуждаюсь в серьезнейшем разговоре!

Неонилла испуганно отстраняется. Шубин в ярости вскакивает и открывает дверь.

Явление VI

Те же и Пахомий Филиппович Остриков.

Неонилла: (взволнованно) Мне пора идти, Авксентий Евгеньевич.

Шубин: стойте, Неонилла Виссарионовна!

Вошедший Чертейский нежно гладит Неониллу, проходящую мимо, по плечу.

Чертейский: (с улыбкой) Здравствуйте, Неонилла Виссарионовна...

Неонилла: (смущённо) Здравствуйте, Аристарх Маркович..

Неонилла быстрее выбегает из дома.

Шубин: (с яростью) Что тебе нужно?!

Чертейский: (с усмешкой) Я? Я пришёл посмотреть на вчерашнего, да как видно и сегодняшнего, ревнивца нашей общей подруги.

Шубин: Общей?! Нет, неправда! Неправда!! Она моя!! Только моя!!

Чертейский хохочет.

Чертейский: Только твоя? Какие мы горделивые, прямо вылитый царь Саул!

Шубин: Ты подслушивал?!

Чертейский: ну, не я лично, ноо... (Улыбается) В любом случае, даже если вы царёк Саул, вы не предложите ей ничего, кроме бедности и страдания.

Шубин: Уходи отсюда!

Шубин со всей силы даёт пощёчину по лицу Чертейскому.

Чертейский: Сссс... Не умеете вы прилично себя вести, Авксентий Евгеньевич...

Шубин хватает со стола бутылку женевера и с размаху выливает её на Чертейского.

Шубин: Убирайся вон!

Шубин выталкивает Чертейского за дверь и захлопывает на замок, после чего отсаживается на кровать так, чтобы зрителям было видно окно. В окно видно мокрого Чертейского и Острикова.

Остриков: Аристарх Маркович! Вы в порядке?

Чертейский: (слегка его отталкивая) Оставьте, Пахомий Филиппович.. А что это там он пил такое?

Остриков: это? Да как же, обыкновенный женевер!

Чертейский: так знайте, Пахомий Филиппович, что это последний раз, когда Шубин пил женевер... Последний...

Чертейский издаёт небольшие смешки, которые перерастают в безудержный маниакальный пугающий хохот. Он вместе с Остриковым уходит. Шубин уходит в другую комнату, обхватив голову руками.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Сад усадьбы Арапниковых и их крыльцо. Следующий день.

Явление I

Авксентий Евгеньевич Шубин, Прадип Акакиевич Собакин и Елисей Игнатьевич Арапников.

На лугу в саду лежат Шубин, Собакин и Елисей. Два последних увлечённо плетут венки из ромашек и васильков. Шубин тяжело вздыхает, смотря в небо.

Елисей: Смотрите, Авксентий Евгеньевич, какой красивый венок получился!

Елисей протягивает Шубину венок. Шубин вяло улыбается и отворачивается.

Шубин: Хорошо… Красиво… А мне что-то не до красоты…

Собакин: Не печальтесь, Авксентий Евгеньевич. Печаль пройдёт.

Шубин: А может, я её вообще потерял... Может она меня обманула вообще... И, может, убежала она уже с этим Чертейским...

Собакин: нет, что вы! Неонилла никого не обманывает!

Елисей: Правда... Все наладится.

Шубин: Почему же Господь не избавляет нас от любви и страсти? Почему, если они склоняют нас к греху?

Собакин: что вы, Авксентий Евгеньевич. Вспомните Первое послание к Коринфянам!

„Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,

не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,

не радуется неправде, а сорадуется истине;

все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит”

Елисей: это уже мы, люди, так извращаем понятия христианской любви.

Шубин: А что, по твоему, те, кто пишет это — не люди?

Елисей:(качая головой) Они Святые.

Шубин: Ладно... Хватит мне христианских дум... Присоединюсь-ка я к вам...

Шубин начинает плести венок, но у него не получается. Елисей ему помогает.

Елисей: Кстати, а что у вас вчера с господином Чертейским случилось?

Шубин: Ударил я его, да женевером облил. Смеялся, как сумасшедший...

Собакин: Чёрт он. Не иначе.

Явление II

Те же и Игнатий Александрович Арапников.

Из дома, шатаясь и громко напевая пьяную песню, выходит Игнатий Александрович Арапников. Вид у него помятый и нетрезвый.

Арапников:(Кричит, заплетающимся языком) Эй, друзья! Где вы там запропастились?! Что-то скучно мне одному!

Шубин, Елисей и Собакин поднимаются с травы и подходят к Арапникову.

Елисей: Батюшка, вам нужно отдохнуть.

Арапников:(Отмахивается) Какой отдых?! Мне веселья хочется! Мне пить хочется! Прадип! А ну-ка, налей мне еще!

Собакин: Вам хватит, ваше благородие.. Пойдёмте лучше в дом, приляжете..

Арапников топает ногой и упирается.

Арапников: Не хочу в дом! Хочу веселиться! И вообще... Сегодня гости к нам придут, вечером!

Шубин: какие гости?

Арапников гогочет.

Арапников: известно какие, самые наинтереснейшие! Чертейский с компанией придут! О политике говорить хотят, да и не только со мной!

Шубин: Аргх!

Елисей: Батюшка, может, не стоит...

Арапников:(перебивая) Не учи меня жить, Елисейка! Я сам знаю, что мне нужно! (Хватаясь за голову) Ой, голова болит...

Собакин подхватывает его и доводит внутрь дома. Слышна брань, потом все стихает. Собакин выглядывает из дома.

Собакин: я с ним останусь...

Шубин и Елисей кивают. Собакин проходит внутрь дома.

Явление III

Авксентий Евгеньевич Шубин и Елисей Игнатьевич Арапников.

Шубин и Елисей присаживаются на крыльцо и сидят. Елисей опустил голову.

Елисей: батюшку... Жалко... Ничего ему не нужно, кроме водки...

Шубин: Я понимаю тебя, Елисей... Но ты не должен терять надежду. Мы с Прадипом Акакиевичем будем тебе помогать.

Елисей: Да?

Шубин:(обнимая Елисея за плечи) Да. Ты все сможешь изменить.

Елисей: Разве?

Шубин: Да. Ты можешь любить его. Ты можешь заботиться о нём. Это важно. Ты должен верить. И молиться.

Оба замолкают. Тишина нарушается лишь пением птиц и шелестом листьев.

Явление IV

Те же и Капитон Павлович Тросточкин.

Мимо калитки, медленно и печально, проходит Капитон Павлович Тросточкин. Он опирается на свою тросточку и смотрит по сторонам с тоскливым видом.

Тросточкин: (скучным голосом) Здравствуйте...

Шубин: (Поднимая голову) М? Здравствуйте, Капитон Павлович.

Елисей: Здравствуйте.

Тросточкин: (останавливаясь у калитки) Что сегодня... В принципе... Будет?

Елисей: гости будут.

Тросточкин: какие, гости?

Шубин: Чертейский... С компанией...

Тросточкин вздыхает.

Тросточкин: (чётко) Черти... (к Елисею) Какая... Погода... Сегодня?

Елисей: (пожимая плечами) Да хорошая вроде... На небе ни облачка, не то что вчера.

Тросточкин: общаться хочется в такую погоду...

Шубин: так заходите, Капитон Павлович!

Елисей: мы будем рады!

Тросточкин: правда?

Елисей: правда, что нам, жалко что-ли! Заходите!

Тросточкин входит и садится на крыльцо.

Тросточкин: Спасибо... За приглашение...

Явление V

Те же и Прадип Акакиевич Собакин.

Собакин выходит из дома обеспокоенным.

Собакин: Елисей, батюшка проснулся. Велел тебе переодеться к приходу гостей.

Елисей:(вздыхая) Опять...

Собакин: пойдём, я тебе помогу... Авксентий Евгеньевич, Капитон Павлович, не хотите переодеться? Гости всё-таки...

Тросточкин: да не гости они толком, а черти...

Шубин:(с плохо скрываемой улыбкой) Да, не надо нам переодеваться.

Собакин: как знаете.

Елисей и Собакин входят в дом.

Тросточкин: перед чертями переодеваться... Ага, сейчас...

Шубин: Вот именно, правильно говорите, Капитон Павлович.

Оба через некоторое время прикрывают глаза и задремывают на крыльце. Следующее явление начинается только через 2 минуты.

Явление VI

Те же, Игнатий Александрович Арапников и Рудольф Эрнестович Хоффман.

Тросточкин тихо посапывает вместе с Шубиным. Из дома выходят нарядные Собакин, Арапников и Елисей.

Арапников: Что вы тут заснули! (Топая ногами) Гости скоро приедут, а вы спите!

Шубин приоткрывает глаза.

Шубин: ммм... Гм... Сейчас..

Шубин встаёт и будит Тросточкина, который также встаёт и облокачивается на крыльцо.

Арапников:(смотря в сторону озера) Красота какая... Птицы поют... Спокойствие... Настоящая идиллия...

В калитку входит Хоффман, как всегда спокойный и уверенный.

Шубин: Рудольф Эрнестович? Вы тоже... С ними?

Хоффман:(подходит к крыльцу) В каком смысле "с ними"?

Тросточкин:(внезапно громко, так, что Елисей аж пугается) с чертями!

Шубин: с Чертейским да его клубом.

Хоффман: это скорее кружок по интересам, так что не волнуйтесь, друг мой. Политика, философия, искусство... Мне это нравится.

Шубин: Ты с ними заодно, да?

Хоффман: Я ни с кем не заодно. Я...

Арапников: Рудольф Эрнестович, как я рад вас видеть! Заходите, будем веселиться!

Хоффман: Премного благодарствую, Игнатий Александрович.

Хоффман садится в самый угол скамьи на крыльце. Шубин смотрит на него с недоверием.

Явление VII

Те же, Всеволод Ярополкович Викарийский, Пахомий Филиппович Остриков, Мстислав Мстиславович Дикий, Герман Андреевич Потеряев и Аристарх Маркович Чертейский.

Все присутствующие на данный момент готовы встречать гостей. Собакин обнимает Елисея за плечи, Шубин настороже, а Тросточкин скучающе смотрит на всех них.

Арапников: Скоро будут все гости в сборе!

Подъезжает экипаж. Первым выходит Викарийский, быстрой и энергичной походкой. Заискивающе и подобострастно с места, где обычно сидит кучер, спрыгивает Остриков и бежит за Викарийским. Тяжело и яростно топая, третьим проходит Дикий. Тихо и незаметно как тень проскальзывает Герман Андреевич Потеряев. Последним, весело и непринуждённо, входит Чертейский.

Чертейский: Господа, рад вас всех видеть!

Арапников: друг мой, Аристарх Маркович! Добро пожаловать!

Арапников здоровается сначала с Чертейским, а потом с остальными клубовцами по порядку их входа в калитку. Собакин и Елисей отсаживаются на другую скамейку, ниже крыльца, в саду, и слушают. Вся компания Чертейского садится вокруг стола на крыльце, Чертейский садится напротив Шубина. Чертейский замечает Тросточкина.

Чертейский: о, Капитон Павлович, а я вас и не узнал сначала!

Чертейский протягивает руку Тросточкину, и тот её пожимает. После этого Чертейский демонстративно вытирает руку платком и садится обратно на место. Остриков хихикает. Шубин сжимает кулаки. Начинается галдеж и разговоры, из которых практически ничего не разберёшь.

Явление VIII

Те же.

Начинается бурная политическая дискуссия.

Арапников:(Пьяно) Уваров был прав! Три кита, на которых держится Россия — православие, самодержавие, народность! А все эти ваши либеральные наклонности да реформы – это от лукавого!

Дикий: Какие киты, какое самодержавие! Угнетатели! Нужна анархия! Кропоткин единственно правильный! Освободите народы от кандалов, освободите народ!

Тросточкин: неважно задумываться об идее... Главное, чтобы жили все хорошо...

Никто Тросточкина не слушает.

Чертейский: Хватит слишком упрощать и идеализировать всё, господа! Нужна революция — это единственное правильное решение! Вырвать с корнем старый мир, унизить христианство, как оно когда-то унизило нас, превратив в тупых пней, поклоняющихся какому-то воображаемому «Богу»!

Арапников:(икая) Вы, преувеличиваете!

Чертейский: нет, не преувеличиваю! Да и без христианства жить будем хорошо, и прижмем всех, кто нам мешает! Прав был Пестель, что хотел революции республиканской да смерти цыганской, а Герцен – прав был в своём изречении, «все религии основывают нравственность на покорности, то есть на добровольном рабстве»! Правильно же говорят, «в словах "Бог" и "религия" вижу тьму, мрак, цепи и кнут»!

Хоффман: Аристарх Маркович, сами же говорили о догмах, а сами же им поддаётесь. Вы же не верите в социалистическое будущее, я знаю.

Чертейский: Я ни во что не верю.

Хоффман: Я считаю, что нужно действовать эволюционным путём. Как писал Кавелин...

Остриков: (перебивая) Да-да, вы правы, вы правы! А….Эм…А-в-ва…

Потеряев: Да зачем задумываться о форме устройства человечества, когда оно безнадёжно... Лишь смерть всех нас спасёт этот мир от ужаса...

Викарийский: Россия, как особая цивилизация, должна объединить все народы славян!

«Мы слышим клеветы,

Мы знаем оскорбленья

Тысячеглавой лжи газет,

Измены, зависти и страха порожденья.

Друзей у нашей Руси нет!»

Пьяный Арапников хлопает по столу.

Арапников: хватит спорить! Сейчас я вас тут всех успокою! Слушайте меня!

Чертейский ухмыляется, и по его знаку все замолкают.

Сейчас буду рецепт своего габерсупа читать!

Чертейский хихикает, Елисей закрывает лицо руками, чувствуя стыд.

Вскипятить бульон с корнем петрушки, морковью и луком! Вынуть морковь, когда она сварится, и протереть сквозь мелкое сито!

Остриков и Потеряев записывают, Остриков с иронией издаёт смешок.

Получившееся — обратно в бульон! Вновь заставьте бульон кипеть, это важно, и помешивая, засыпайте муку!

Слуга подаёт тарелки с габерсупом.

Позже, когда будет похоже на кисель — томите два часа без кипения, а потом, пока не остыл, давайте едокам. Всё!

Гости кивают, начинают есть и одновременно снова говорить о политике, крича, бранясь и хохоча. Через две минуты этой брани Собакин, Елисей, слуга и Арапников уходят в дом.

Явление IX

Авксентий Евгеньевич Шубин, Аристарх Маркович Чертейский, Пахомий Филиппович Остриков, Всеволод Ярополкович Викарийский, Мстислав Мстиславович Дикий, Герман Андреевич Потеряев и Рудольф Эрнестович Хоффман.

Чертейский: Что-то вы сегодня совсем не в духе, Авксентий Евгеньевич. Неужели всё ещё страдаете по Неонилле Виссарионовне?

Остриков: Да-да, Авксентий Евгеньевич, она такая прекрасная девушка… Сама юность, воплощение грёз ваших! Ох, как жалко то, что ответ наверняка будет не в вашу пользу…

Шубин: Замолчите! Не смейте! Ничего про нее не говорите!

Чертейский: Ну что вы так горячитесь? Неонилла Виссарионовна давно уже сделала свой выбор, я уверен. Такие романтические девушки всегда ждут прекрасного рыцаря, причем не древнего рыцаря, коим, фактически, у нас является и Рудольф Эрнестович, а рыцаря мистического, из преданий и фантазий. Не древнего рыцаря, обладающего всеми качествами достойного моралиста, а рыцаря мистического, который не смотря на любые моральные границы, сможет спасти свою пассию. Таковым рыцарем вы не являетесь, и не сможете явиться!

Шубин:(Сжимает кулаки) Я убью тебя! Дьявол!

Чертейский: Простите, Авксентий Евгеньевич, но, пожалуй, я буду первым. (Поднимает руку) Время пришло, господа.

Викарийский и Дикий хватают Шубина за руки. Шубин отчаянно сопротивляется.

Шубин: Отпустите! Черти! Гады!

Чертейский:(Подходит к Шубину, смотрит ему в глаза) Ты был слишком слаб, Шубин. Ты не понимал, с кем имеешь дело. За это и поплатишься.

Шубин: Ты… Ты Рахаб… Сар шель Ям… Ярость вод… Бурный дерзкий ветер, ты погубишь всех нас! Тебя покарает Бог!

Чертейский: Рахаб? Интересное сравнение… Что ж, может быть, ты и прав… Ну, и верь своему «Богу». Вера нужна лишь чтобы народец дурачить. (Викарийскому и Дикому) Выполняйте, господа.

Викарийский и Дикий силой уводят Шубина вглубь сада. Оттуда доносятся приглушённые вопли и звуки ударов. Чертейский достаёт из кармана заранее приготовленное письмо. Читает его вслух.

«Я устал от этой жизни… Я не вижу смысла в своём существовании… Прошу никого не винить в моей смерти…» Герман Андреевич, как будто вы писали!

Потеряев нервно огрызается. Чертейский кладёт письмо на стол. В это время и так тихие вопли Шубина стихают. Слышен плеск воды.

Вот и покончено. Царёк Саул умер в бурных водах. А что, действительно Рахаба напоминаю! (Маниакально смеётся)

Викарийский и Дикий возвращаются, оттряхиваясь.

(Викарийскому и Дикому) Камень привязали?

Викарийский и Дикий кивают.

Отлично. Что ж, господа. Без сомнения, вы должны ощущать ту гордость, сопряжающую вас с грядущей атеистической революцией. Поздравляю вас с первою кровью в нашем котле возрастающего величия! А теперь, нам пора.

Дикий: Позвольте, Аристарх Маркович, я оставлю символичный след великого осквернения, которое мы привнесли, убив этого боголюба.

Чертейский: Ах да, разумеется, я совсем и забыл. Да, Мстислав Мстиславович, оставьте.

Дикий достает из кармана статуэтку Молоха, и ставит ее на стол. Члены кружка Чертейского, молча и угрюмо, покидают двор усадьбы Арапникова. Чертейский идёт последним, бросая на стол презрительный взгляд. В саду воцаряется тишина. Лишь тускло горит керосиновая лампа. На озере всплеск.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

Крыльцо усадьбы Арапникова; озеро неподалёку; опушка леса. Следующий день.

Явление I

Капитон Павлович Тросточкин.

Декорации размещены так, что в самой левой стороне сцены находится холмик, за которым – лес. Посередине сцены находится озеро, в правой стороне – декорации третьего действия.

Тросточкин гуляет около озера.

Тросточкин: Как… Хорошо… Ранним… Утром… Тихо… Спокойно… Птички поют… Растений, много…

Тросточкин подходит к самой кромке воды. Из озера всплывает безжизненный Шубин. Тросточкин падает на землю.

Тросточкин: Авксентий Евгеньевич… Умер… Убили!..

Тросточкин с трудом достаёт Шубина на землю. Постояв немного, шатаясь, Тросточкин вдруг быстро убегает в сторону усадьбы Арапникова, крича во всё горло и спотыкаясь.

Тросточкин: Убили! Черти убили! Убилииии!

Явление II

Капитон Павлович Тросточкин, Игнатий Александрович Арапников, Прадип Акакиевич Собакин и Елисей Игнатьевич Арапников.

Елисей: Авксентий Евгеньевич… Бедный Авксентий Евгеньевич… За что это ему…

Арапников: Не может быть… Что же это делается…

Тросточкин: Я просто гулял… Я просто гулял… И тут…

Арапников: Что ты, вы стоите! Капитон Палыч, бегите за полицмейстером! Живо!

Тросточкин:(дрожа) Сейчас, сейчас!

Тросточкин, спотыкаясь и падая, убегает.

Собакин: Несчастный был человек… Неимоверно несчастный.

Елисей: И, такой, хорошиий!

Елисей обнимает отца с жалобным воплем.

Арапников: (гладит по голове Елисея) Что же, такое, делается…

Явление III

Те же, Сильвестр Мелетьевич Глухоглупкин, Затрещинко и Пинковский.

Из телеги вылазит толстый Глухоглупкин, с телеги слазят Затрещинко и Пинковский. За телегой выбегает запыхавшийся Тросточкин.

Глухоглупкин: (маша руками) Ну что тут у вас!!!

Арапников показывает на труп.

(Полицейским) Ну, фотографируйте и тащите в телегу! (Арапникову) Это кто?

Арапников: Авксентий Евгеньевич Шубин, купец.

Глухоглупкин: Ай, да неважно. Самоубийство?

Арапников: Мы не знаем, Сильвестр Мелетьевич.

Глухоглупкин: Значит, самоубийство.

Пинковский: У умершего-с веревкой-с шея-с обвязана-с, видимо-с, камень-с был-с!

Глухоглупкин: Ну я же говорю!

Елисей:(Сквозь слёзы) Господин полицмейстер, прошу вас… Расследуйте это дело…

Глухоглупкин: Что расследовать?! Самоубийство, и всё тут! Нечего тут воду мутить!

Собакин: Но ведь, нужно проявить участие… Вдруг это убийство…

Глухоглупкин: Слушай, умник! Не учи меня работать! Я сам знаю, что делать!

Тросточкин выбегает вперёд.

Тросточкин: Господин полицмейстер, я уверен, это всё эти черти! Черти его убили, и Чертейский с ними!

При упоминании Чертейского Глухоглупкин кривится.

Глухоглупкин: Какие черти? Ты что, умалишенный?! Заберите его в больницу!

Собакин: Нет, не надо, не берите его….

Затрещинко кладет Шубина в телегу, а Пинковский со смехом забирает кричащего Тросточкина и сажает в телегу рядом, дав ему пинка. Глухоглупкин залезает к ним.

Глухоглупкин: Дело закрыто!

Телега уезжает. Остается только старый сюртук Шубина.

Явление IV

Игнатий Александрович Арапников, Прадип Акакиевич Собакин, Елисей Игнатьевич Арапников и слуга

Прибегает слуга.

Слуга: Ваше благородие, Медовым я уже всё сказал! На столе я нашёл записку, вот!

Слуга отдаёт письмо Арапникову.

Арапников: «Я устал от этой жизни… Я не вижу смысла в своём существовании… Прошу никого не винить в моей смерти…»

Елисей: Значит, всё-таки самоубийство…

Елисей начинает плакать.

Арапников: Вот дела…

Собакин: Не выдержал… Не выдержал…

Явление V

Те же, Неонилла и Осип

Неонилла подходит к Елисею.

Неонилла: Утонул?..

Елисей: У-у-у-утонул…

Арапников протягивает ей письмо. Неонилла быстро его прочитывает, у неё начинает дёргаться губа.

Неонилла: Из-за меня…. Точно из-за меня!

Неонилла закрывает лицо руками и начинает плакать. Осип берёт записку и хмурится.

Осип: Что-то здесь не так… Вы уверены, что это самоубийство?

Елисей: Это его почерк! Наверняка!

Осип: Ну не знаю… Что-то здесь не сходится… Я чувствую…

Неонилла: Прекрати, Осип… Какая уже разница… Он из-за меня…

Собакин: Неонилла Виссарионовна, не вините себя. Пойдёмте на крыльцо…

Все вместе уходят на крыльцо. Осип берёт статуэтку Молоха и прячет ее в карман. Елисей убегает внутрь дома.

Арапников: Тяжелая потеря для нас…

Явление VI

Те же, Поликарп Тимофеевич Щукич, Апполинарий Демидович Красавский, Домна Протасьевна Толстопузова, Сильвестр Мелетьевич Глухоглупкин и Затрещинко.

Подъезжает телега Глухоглупкина. Из неё выходит Затрещинко и открывает дверь телеги, выпуская Щукича, Красавского и Толстопузову.

Щукич: Вот мы и приехали! Где тут покойник?!

Красавский: Мы – близкие друзья Авксентия Евгеньевича!

Толстопузова всех расталкивает и выходит вперёд.

Толстопузова: Я, как шестиюродная тётка умершего по материнской линии, имею право на наследство!

Затрещинко нагло вваливается на крыльцо и хватает Елисея за руку.

Затрещинко: Парень, есть у вас здесь вещи покойного? Он у вас последний вечер проводил!

Елисей: Нет у нас ничего!

Красавский: Эй, Затрещинко, вот тут у них сюртук валяется! (Надевая сюртук Шубина) Значит, другие вещи уже прикарманили!

Щукич: Ну-ка, давай, затрещину парню, за обман богатого значительного лица! (Достаёт из кармана сюртука Шубина трубку с табаком)

Затрещинко отвешивает знатную затрещину Елисею.

Собакин: Соблюдайте приличия, господа! Авксентий Евгеньевич умер еще только в эту ночь, а вы уже наследство его делите!

Толстопузова: Какие приличия, чёрт бы их побрал! Мне деньги нужны!

Арапников: Прекратили беспредел! Вышли вон!

Толстопузова: Наверняка всё себе прикарманить хотят, или уже прикарманили!

Арапников выбегает с крыльца и толкает Толстопузову.

Арапников: Вон!!! Паразиты!!!

Толстопузова: Мы еще вернемся!

Толстопузова, Щукич и Красавский убегают через лес. Затрещинко сходит с крыльца и открывает дверь телеги, выпуская Глухоглупкина.

Явление VII

Игнатий Александрович Арапников, Прадип Акакиевич Собакин, Елисей Игнатьевич Арапников, Неонилла, Осип, Затрещинко и Сильвестр Мелетьевич Глухоглупкин.

Глухоглупкин: Навели порядок, теперь можно поговорить о важном.

Арапников: О чём еще?..

Глухоглупкин: о поводе убийства, а вернее о причине. Как я понимаю, покойный страдал от неразделённой любви? К вам, Неонилла Виссарионовна.

Собакин: Она ни в чём не виновата!

Неонилла: Что вы хотите сказать?

Глухоглупкин: Ничего особенного. Просто констатирую факт. Покойный был безумно влюблён в вас. А вы… Отвергли его.

Затрещинко снимает фуражку и, обмахивая себя, откашливается.

Затрещинко:(хрипло) И наказаны будете, как убийца.

Осип: Замолчите, ни в чём она не виновата.

Глухоглупкин: Может быть… А может быть, и нет… Но закон есть закон. Виновные в доведении до самоубийства должны быть наказаны.

Затрещинко: Как убийцы! Да и потом, слушать цыганка – себя не уважать.

Глухоглупкин: Мы еще вернемся. В следующий раз.

Телега с Глухоглупкиным уезжает. Затрещинко даёт затрещину Осипу и бежит за телегой, запрыгивая на ее заднюю часть.

Осип: Дураки!

Арапников: Друзья. После этих ужасных событий нам всем нужно отоспаться.

Неонилла: Идите спать, господа. Я здесь посижу.

Осип: Я тоже…

Собакин, Елисей и Арапников уходят спать.

Явление VIII

Неонилла и Осип.

Неонилла: Зачем он так сказал?

Осип: Не слушай его… Не волнуйся, я не позволю ему тебя обидеть.

Пауза.

Неонилла:(Вздыхает) Всё это так ужасно… Я никогда не думала, что всё так обернётся…

Осип: Я не верю, что он сам это сделал. (Качает головой) Это не похоже на самоубийство. Что-то здесь нечисто.

Пауза.

Неонилла:(Вздыхает) Может быть… Но теперь это уже неважно…

Осип: Как это неважно?! Его убили! И мы должны найти виновных!

Неонилла: Я мечтала о принце… Хотела вырваться из этого города… А теперь… (Замолкает, её глаза наполняются слезами.) Я хотела принца, а любящего не приглядела.

Осип: Ты романтична, Неонилла. Ты живёшь в мире грёз, а вокруг – реальность, жестокая и беспощадная. Голубка не сможет жить среди ястребов.

Пауза.

Осип: Я не могу сидеть сложа руки. Я должен что-то делать. Я напишу прошение в вышестоящие инстанции. Пусть расследуют это дело как следует. Я докопаюсь до правды.

Осип с Неониллой уходят.

Явление IX

Сильвестр Мелетьевич Глухоглупкин, Тумаков, Аристарх Маркович Чертейский и Всеволод Ярополкович Викарийский.

Викарийский стоит на холмике в самой левой части сцены. К нему мимо озера тихо подбегает Глухоглупкин с Тумаковым. Викарийский отдает Глухоглупкину мешочек с монетами.

Викарийский: Здесь столько, на сколько мы договаривались.

Глухоглупкин: Ну, Всеволод Ярополкович, что вы… Я не могу предать свой полицейский долг, да, Тумаков?

Тумаков кивает. Викарийский, закатывая глаза, достаёт еще мешочек с монетами.

Тумаков: Нуу, наверно это убийство нераскрываемое и очень сложное… Столько слухов в народе ходит…

Викарийский, уже злясь, достаёт еще мешочек монет.

Глухоглупкин: (выхватывает оба мешочка) Ну вот, Тумаков, как мы сразу не догадались, что это самоубийство! Спасибо за содействие следствию, Всеволод Ярополкович!

Тумаков: Да, выражаем огромную благодарность!

Тумаков и Глухоглупкин убегают. Сзади к Викарийскому подходит Чертейский.

Чертейский: Всеволод Ярополкович, что-то вы совсем разладились. Вы что, не до конца умылись в крови этого боголюба?

Викарийский: (вздрагивая) А, это вы… Нет нет, что вы… Милица Богдановна вопросов много задавала…

Чертейский: Эта ваша Милица Богдановна… Шибко умная в последнее время и просветленная. Надеюсь, вы не посвящаете её в планы нашего клуба.

Викарийский:Нет нет, зачем же... Кстати, а какое название вы придумали для нашего клуба? Оно же должно быть благозвучным, чтобы мы вошли в историю.

Чертейский: О, да, название столь благозвучно, что мне приятно каждый раз его произносить! «Дитиаты».

Викарийский: «Дитиаты»?

Чертейский: «Дитиаты». Вы «Божественную комедию» читали?

Викарийский: Нет, не читал.

Чертейский:(взмахнув руками и хмыкнув) Ну как же так, Всеволод Ярополкович! Это же классика, вы как царём собираетесь становиться! Это же воистину легендарные строки,

«Могилами изрыты крутояры:

Такую здесь увидел я страну,

Но вид ее был полон горшей кары.

Огонь, змеясь между могил по дну,

Их раскалял с такой ужасной силой,

Как никогда не плавят сталь в горну!»

Что вам, ничего не говорят эти строки?

Викарийский: Нет… Ничего.

Чертейский: Как куртизанок соблазнять, так вы первый, а как классику читать, так вы последний.

Викарийский:(фыркнув) А как вы думаете… Смогу ли я царствовать без вашего клуба?

Чертейский:(хрипло и злобно вопя, чуть ли не рыча) Что?!

Птицы в округе разлетаются.

(Тихо) Всеволод Ярополкович, вы с ума сошли? Разврат, мордобой, свобода и равенство - вот что ждёт Россию. Чертовщина, одним словом… И вы хотите взвалить всё это на свои хрупкие плечи? Вы наследник царя Гороха, а не Ильи Муромца, пожалейте себя в конце концов! И, как я уже говорил, всё, что в клубе, остаётся?

Викарийский: В клубе…

Чертейский: Либо ты остаёшься в клубе, либо умираешь. Выбирай. Выбирай!!!

Викарийский: Я… Остаюсь…

Чертейский: Очень хорошо, Ваше Императорское Величество.

Чертейский скрывается в ночи с ухмылкой. Через небольшую паузу Викарийский уходит за ним.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

Хижина Осипа и пространство рядом. Следующий день.

Явление I

Осип, Варахасий Северинович Драконьевский и Зосима.

Бедно обставленная комната. На столе – чернильница, перо, несколько листов бумаги. В углу – скрипка и гитара.

Осип: Как писать в эти самые «высшие инстанции»? Кто я такой? Цыганок… Кто станет слушать цыгана? Да ещё и безродного…

Осип откидывается на спинку стула. В правой стороне сцены слышен топот копыт, и выезжает роскошный экипаж. На месте кучера сидит Зосима в ливрее.

Это ж какой богатенький чудак в наш Клёнов приехал… Хотя, средства и желание не помешали бы докопаться до правды… Да, надо попробовать попросить помощи. Одному искать истину нет никакого смысла…

Осип берёт гитару и выбегает на улицу, маша экипажу.

Заодно хоть грусть свою распою…

Начинает петь и играть аккорды.

Две гитары, зазвенев, Жалобно заныли… С детства памятный напев, Старый друг мой — ты ли?

Драконьевский выглядывает из окна экипажа и начинает подпевать.

Драконьевский: Как тебя мне не узнать? На тебе лежит печать Буйного похмелья, Горького веселья!

Зосима, останови экипаж!

Зосима останавливает экипаж. Драконьевский с улыбкой кидает пять монет Осипу.

Хорошо поёшь, цыганок!

Осип: Позвольте, господин… Я хотел просить у вас…

Драконьевский морщится.

Драконьевский: Чего же ты хочешь спросить? Подаяния мало? Ну-ка, Зосима, открой мне дверь.

Зосима открывает дверь. Драконьевский выходит.

Явление II

Те же.

Драконьевский: Итак, что за срочное дело у тебя, цыганок?

Осип: Господин…(Смотрит на эполеты) Ваше высокоблагородие, вы можете помочь мне расследовать одно важное дело.

Зосима издаёт смешок.

Драконьевский: Расследовать? Цыган и вдруг расследовать? Это что-то новенькое. И какое же дело тебя так взволновало?

Осип: Ваше высокоблагородие, я думаю, что в нашем городе произошло убийство.

Драконьевский: Ну а мне какая разница? Я ревизор, а не полицмейстер. Я вам не работник следственных органов, чтобы искать убийц и бегать по городу в поисках преступников! Спросите вон про убийство у своего полицмейстера, ээээ…ммм…

Зосима:(читает по бумаге) Сильвестра Мелетьевича Глухглупкина.

Драконьевский: Хахаха, фамилия хуже некуда… Да, вот и спросите у него!

Осип: Ваше высокоблагородие, дело в том, что наш полицмейстер Глухоглупкин совсем не занимается этим делом и, как я полагаю, взял взятку, чтобы не расследовать сей случай.

Зосима встрепенулся.

Драконьевский: Взятка?! А это уже интересно!!

Осип: Ваше высокоблагородие… Можно вас, по имени-отчеству?

Зосима: Нагловато.

Драконьевский: Да брось, Зосима. Я заинтересован! Варахасий Северинович Драконьевский.

Осип: Варахасий Северинович, я понимаю, что вы, наверное, не любите цыган… И я не люблю государственных служащих…

Зосима:(перебивая) Верно подмечено.

Драконьевский: Ии, что дальше?

Осип: Но без ваших возможностей, я не смогу добиться справедливости. А без меня, до правды про чиновников этого города вы не докопаетесь.

Драконьевский: Это да, некоторые мздолюбцы так свои деньги упрячут, на взятках заработанные… Хотя, как они могут называться заработанными, если никакой работы эти мздолюбцы для получения сиих денег не сделали!

Зосима: Дилемма, ваше высокоблагородие.

Драконьевский:(Осипу) Посмотрим, что ты можешь мне представить о своём деле да об этом городе. Рассказывай.

Все трое заходят в хижину.

Явление III

Те же.

Осип разливает чай по кружкам Зосиме и Драконьевскому.

Осип: Убитый был Авксентий Евгеньевич Шубин, купец.

Драконьевский:(записывает в блокнот) Ага. Третьей гильдии?

Зосима пьёт чай.

Осип: Да. Третьей. А вы как узнали?

Драконьевский: Он некоторое время заведовал трактиром в соседнем городе, Волгинске, где я бывал. А что, правда убили?

Осип: Я уверен, что убили.

Драконьевский: А думаете, кто убил?

Осип: Есть у нас тут один… Аристарх Маркович Чертейский, дворянин. Недавно из Германии прибыл, а уже наворотил делов…

Зосима: Не сын ли это Марка Матвеевича Чертейского, философа, недавно почившего в бозе, ваше высокоблагородие?

Драконьевский:(записывает) Да может и сын… Кто еще замешан?

Осип: Я уверен, что подкуплена полиция. Полицмейстер Глухоглупкин не стал даже расследовать дело. Наверняка взял взятку.

Драконьевский:(записывает) Глухоглупкин… Взятка… Хорошо, это мы проверим. Нужно будет его допросить.

Осип: Варахисий Северинович, я бы не советовал вам с ним говорить напрямую. Он может вас обмануть. Всё-то у него схвачено.

Драконьевский: Всё ты складно говоришь, цыганок… Как тебя зовут хоть?

Осип: Осип Годявирович Волянчак!

Зосима издаёт смешок.

Зосима: Отчество сам выдумал?

Осип: А вот нет, все удивляются, а я не удивляюсь!

Драконьевский: Отлично, так и запишу! Кто у вас здесь ещё из алтынников?

Осип: Ну… Домна Протасьевна Толстопузова у нас есть, купчиха, так вообще беспределит! Вы знаете, что она сделала вчера?

Зосима: Что? (допил чай)

Осип: Пришла, и стала требовать всё наследство Аквсентия Евгеньевича, хотя человек буквально за день до этого умер!

Драконьевский: Так это что получается, на погребении сейчас все свидетели необходимые? Третий день ведь.

Осип: Все, кроме меня да Неониллы Виссарионовны Медовой.

Зосима: А это кто ещё.

Осип: Можно сказать, повод для гибели… Любил её без памяти Авксентий Евгеньевич.

Драконьевский: Брррр… Я путаюсь уже во всех лицах этой истории! Хотя и очень интересно. Значит так.

Драконьевский выхватывает у Зосимы чашку и ставит на стол.

Драконьевский: Зосима, приведи мне Неониллу Виссарионовну Медову. Живо!

Зосима, кивнув, убегает.

Так, Осип Гядирович…

Осип: Годявирович.

Драконьевский: Да, Осип Гадирыч, про алтынников сначала договори.

Осип: Ну так вот, Домна Протасьевна Толстопузова беспределит… Да ещё и гадкий дуэт есть, Поликарп Тимофеевич Щукич да Апполинарий Демидович Красавский. Подкупают полицию, чтобы делать что хотят. А хотят они много, два нарцисса… В своё время к Авксентию Евгеньевичу пристроились, и теперь всем заявляют, что они – его друзья…

Драконьевский:(записывает) Так…

Осип: А градоначальник наш, Фока Кириллович Кушаков, глаза на это закрывает… Кушает да ест.

Драконьевский: А что так?

Осип: Да думает, что само пройдёт.

Драконьевский: Это зря.

Зосима возвращается.

Зосима: Как я выяснил от повара Медовых Семёна Семёновича Лениво-Земледелича, Неонилла Виссарионовна также отправилась на погребение.

Драконьевский: Ясно… Потом допросим.

Явление IV

Те же и Милица Богдановна Викарийская.

Зосима: Кто там в окне?

Зрителям видно, что на улице Милица Богдановна ходит из стороны в сторону и что-то бормочет, размахивая руками.

Осип: Милица Богдановна Викарийская. Сумасшедшая, жена Всеволода Ярополковича Викарийского. В последние ночи часто он с Чертейским ошивался…

Драконьевский:(смотрит в окно) Чего-то всё машет и машет, машет и машет… (Улыбается) Смешная.

Осип: Она еще и поэтесса.

Драконьевский: Сумасшедшая поэтесса… Зосима! Немедленно приведи ко мне эту женщину!

Зосима: Слушаюсь.

Зосима выходит на улицу.

Милица Богдановна, зайдите на минутку, пожалуйста!

Милица Богдановна непонимающе смотрит на Зосиму. Вдвоём Зосима и Милица Богдановна заходят в хижину.

Милица Богдановна: Где я? Кто вы? Зачем вы меня позвали?

Драконьевский: Здравствуйте, Милица Богдановна. Я Варахасий Северинович Драконьевский. Я ревизор, надворный советник и экзекутор из столицы, а на данный момент, как вижу, еще и следователь.

Милица Богдановна: Ревизор?! Что вам нужно от меня?!

Драконьевский: Я лишь хочу спросить у вас о вашем муже, Всеволоде Ярополковиче Викарийском.

Милица Богдановна: Зачем?

Драконьевский: Ну, Милица Богдановна, вы разве не знаете? Прошлой ночью был убит купец Авксентий Евгеньевич Шубин.

Милица Богдановна: Убит? Смерть это плохо.

Драконьевский: Конечно плохо, Милица Богдановна, конечно плохо. Но понимаете, мы раздумываем над тем, причастен ли ваш муж к этой смерти?

Милица Богдановна: Всеволод Ярополкович?! Да вы что!

Он добр, он читает мне сказки

О царе Горохе да царе Берендее,

О том, как мы будем жить в богатстве,

О том, как мы будем жить посмешнее…

Драконьевский: Не беспокойтесь, это лишь предположение. Но ваш муж был как-то связан с, на данный момент, главным подозреваемым – Аристархом Марковичем Чертейским.

Милица Богдановна: Ох, Чертейский это очень плохой человек!

Рахаб, плывущий в просторе,

Крокодил, убивающий веру,

Демонический ангел моря

Разрушающий нашу эру…

Зосима: Метафорично, однако.

Осип: На месте убийства Авксентия Евгеньевича, кстати, я нашёл это.

Осип ставит на стол статуэтку Молоха.

Зосима: Удивительно, где убийца ее откопал.

Милица Богдановна: Молох! Ох…

Милица Богдановна падает на стул.

В лунном свете пляшет тень,

И шепчет ветер о былом,

Забытый город, словно плен,

Где сердце бьётся под замком…

Драконьевский: Принесите воды. Свидетелю плохо.

Явление V

Те же и Всеволод Ярополкович Викарийский.

Зосима приносит воды Викарийской. Та выпивает весь стакан.

Милица Богдановна: Молох… Это же Божество Войны! Это страшно! Это точно Чертейский!

В дверь хижины стучит Викарийский.

Викарийский: Милица Богдановна, милая, вы там?

Драконьевский кивает Зосиме. Зосима открывает дверь, Осип на всякий случай берёт первую попавшуюся палку.

Викарийский: Милица Богдановна! Что вы здесь делаете? Вы в порядке? С вами всё хорошо? Кто эти люди?

Драконьевский: Я Варахасий Северинович Драконьевский. Я ревизор. А это, как вы видите, Милица Богдановна. Я оказываю ей внимание.

Викарийский со злостью смотрит на Драконьевского, потом разворачивается обратно к Милице Богдановне.

Викарийский: Милица Богдановна, зачем вы ушли из дома? Вы же знаете, что я волнуюсь.

Осип: Мы с Милицей Богдановной просто разговаривали.

Викарийский: Нам пора. Извините пожалуйста, но Милице Богдановне нужен отдых.

Милица Богдановна: Я не хочу… Здесь… Здесь интересно…

Викарийские выходят на улицу.

Викарийский: Простите, господин ревизор, за беспокойство. Моя жена не всегда… понимает, что делает и говорит.

Викарийские чинно уходят.

Явление VI

Осип, Зосима, Драконьевский, Сильвестр Мелетьевич Глухоглупкин, Пинковский, Домна Протасьевна Толстопузова, Фока Кириллович Кушаков, Пахомий Филиппович Остриков и Карина Маврикиевна Собакина.

К хижине подъезжает карета. Из неё выбегает, неся свой большой живот, привязанный поясом, Кушаков, за ним бегут Глухоглупкин и Пинковский. Все трое с размаху входят в хижину, чуть не сшибая дверь. За ними входит Толстопузова, а сзади стоит Остриков и посматривает с взглядом хищной птицы.

Кушаков: (кланяясь в пояс) Ваше в-в-в-высокоблагородие! Извините меня, что не встретил-с вас на въезде в город! Какая честь принимать вас у нас в городе, какая честь!

Глухоглупкин: (выпрямившись и выпятив грудь вперёд) В-ваше высокоблагородие, полицмейстер Глухоглупкин к вашим услугам!

Толстопузова: (пытаясь всех растолкать) Ваше высокоблагородие! Я – Домна Протасьевна Толстопузова! Местная купчиха! Хочу засвидетельствовать своё почтение!

Пинковский: Заслуженный-с полицейский-с работник-с Пинковский-с, ваше-с высокоблагородие-с.

Остриков: А я просто за компанию… Пахомий Филиппович Остриков, копиист.

Драконьевский: Ну, тише, тише, господа! А то заболит голова. Проходите.

Все заваливаются в центр хижины.

Кушаков: (протягивает бонбоньерку) Вот, примите от меня этот скромный подарок! Лучшие конфеты в городе! Ручная работа!

Драконьевский: Ручная работа? Это я люблю… (суёт бонбоньерку в карман)

Глухоглупкин: Вот вам, ваше высокоблагородие, томик «Божественной комедии»! Еле откопал, в последнем переводе!

Драконьевский: Большое спасибо, Сильвестр Мелетьевич. Давно хотелось прочитать ее из своих рук, а не занимать книгу у друзей. Фока Кириллович, а вы читали?

Кушаков: Нет, сударь, не читал…

Драконьевский: Ох зря. Прекрасное произведение! Я даже процитирую!

“«У вас, граждан, Чиакком прозван я:

За гнусный грех обжорства, в низкой доле,

Ты видишь, ливень здесь крушит меня.

И, злая тень, я не одна в сем поле;

Но та же казнь здесь скопищу всему

За грех подобный!» – И ни слова боле.”

Кушаков отворачивается и обижается. Из книги выпадает несколько купюр.

Оу, это у вас, Сильвестр Мелетьевич?

Глухоглупкин: Нет, это вам, ваше высокоблагородие!

Лицо Драконьевского искажается улыбкой необычайной ярости. Зосима отворачивается с выражением лица «Только не это».

Драконьевский: Сильвестр Мелетьевич, я для вас здесь шутка? Я ревизор, а ревизия проводится без денежной благодарности. Или вы хотите полихоимствовать?

Глухоглупкин: Н-нет, н-нет, н-нет!

Драконьевский: Тогда, пожалуйста, возьмите свои деньги обратно. Я взяток не беру и вам не советую.

Глухоглупкин подбирает деньги. Зосима смахивает пот со лба с выражением лица «миновало».

Толстопузова: (протягивает Драконьевскому дорогой платок)Ваше высокоблагородие! Примите от меня этот платок! Из лучшего шёлка! Таких больше не найдёте!

Драконьевский: Шёлк? Люблю шёлк. (прижимает платок к лицу) Мягкий, нежный… Прямо как у матушки… То, что нужно. Благодарю, госпожа Толстопузова.

Пинковский: Ваше-с высокоблагородие-с, не хотите ли-с принять-с мой подарок-с для вашей дамы сердца? (вручает розовое платье) Пусть на ней-с оно смотрится, как на Эмме Гамильтон-с!

Драконьевский: Друг мой, прежде чем дарить столь дорогие, хоть и нелепые, подарки, нужно сначала осведомиться о том, есть ли у высокоуважаемого человека дама сердца! Иначе ваше преподношение, хоть и красивое, выглядит в край глупо!

Драконьевский берёт платье из рук Пинковского и кидает его Зосиме.

Драконьевский: Спасибо за подарок, конечно, но прошу вас в следующий раз сначала осведомляться о моём семейном положении, чтобы давать мне сие подношения!

Пинковский в страхе отходит назад. Драконьевский расслабляется.

Что ж, друзья, спасибо за ваши подарки. Проверку лихоимства, что я увидел сегодня и о чём мне уже донесли, я проведу немного позже, поскольку расследую шубинское дело.

Глухоглупкин ахает.

Надеюсь, что всё, что я слышал про вас, неправда. И не забывайте:

“Тот в глубь нырнул и всплыл облит смолой;

А демоны из-под скалы висячей

Вскричали: «Здесь иконы нет святой!

Не Серккьо здесь: тут плавают иначе!

Когда не хочешь наших крючьев злых,

Так не всплывай поверх смолы горячей!»”

Остриков хихикает и быстро ретируется, сталкивая с ног идущую к хижине Карину. Толстопузова, Кушаков, Глухоглупкин и Пинковский быстро пятятся к выходу.

Кушаков: Из-из-извините, что вас п-п-п-потревожили…

Вся четвёрка быстро выбегает и снова сталкивает с ног Карину, быстро пытаясь завалиться в карету. Карета уезжает, а Пинковский чуть не падает из неё. Карина заглядывает в хижину.

Карина: Ваше высокоблагородие?

Драконьевский:(устало) Да, да…

Карина: Вы… Вы разбираетесь с делом Шубина?..

Драконьевский: Я… Я.

Карина: Прошу, ради Неониллы Виссарионовны, ради меня, ради всей праведной части этого города… Раскройте это дело. Прошу.

Зосима: А вы, собственно, кто?

Карина: (не обращая внимание) Прошу, накажите виновных. Не обращайте внимания на всех, кто пострадает из-за этого. Накажите виновных. Успокойте бедную душу Неониллы.

Карина кланяется и уходит.

Явление VII

Драконьевский, Осип и Зосима.

Драконьевский: А действительно, кто эта мрачная дама?..

Осип: Карина Маврикиевна Темникова. С недавних пор Собакина. Подруга Неониллы Виссарионовны.

Зосима: Почему у вас все будто помешаны на этой Неонилле Виссарионовне? Как она вообще влияет на дело?

Осип: В неё был безнадежно и страстно влюблен покойный.

Драконьевский: Раз у нас появляется такой персонаж, почему мы не можем рассматривать версию с самоубийством?

Осип: Потому что я уверен, что Чертейский здесь имеет важную роль.

Зосима: Осип Годявирович, у тебя из доказательств пока только ревнивые взгляды Шубина на Чертейского. Я знал Марка Матвеевича, и это был наидобрейшей души святой человек.

Осип: Сын у него не такой, вообще не такой. Этот Чертейский революционер, атеист, развратник. Этот Чертейский соблазнитель. Злодей, змей…

Зосима: Чёрт?

Осип: Ага. Чёрт.

Драконьевский: Осип Гядырыч…

Осип: Годявирович.

Драконьевский: Ага, слушай, можно мы продолжим расследование завтра? Ты знаешь, кого мы завтра сможем допросить?

Осип кивает.

Вот и хорошо. Давайте отдохнём, прошу вас… Завтра все наконец вернутся и мы сможем всех допросить. Зосима, платье не порвалось?

Зосима: Не порвалось.

Драконьевский: И хорошо, отдашь своей загадочной мадам. “Дама сердца”, тьфу, лихоимцы…

Пауза.

Явление VIII

Те же.

Драконьевский: Вспомнилось сейчас… Был я на погребении Герцена в январе на Пер-Лашез.

Зосима наливает всем чаю.

Осип: Это где?

Драконьевский: Это в Париже.

Осип: А вы его знали?

Драконьевский: Не напрямую так уж точно. Много людей было там, много…

Осип: И что там было?

Драконьевский: Грустно было… Очень грустно… Все говорили о том, что Россия потеряла великого человека… Что теперь надежды нет… Хотя, кто-то и радовался. Как можно радоваться смерти человека? А Герцен был человеком, человечищем…

Зосима:(попивая чай) Дилемма, ваше высокоблагородие.

Драконьевский: (продолжает) Если бы каждый социалист был таким же, как Герцен, то не было бы бесов-нечаевцев, убивающих несчастного студента, или демонят-ишутинцев, покушающихся на императора… Эх, если бы когда-нибудь Россию наконец настигло просветление!

Зосима: “И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде — как звезды, вовеки, навсегда”.

Осип: Это откуда?

Зосима:(с важным видом) Книга пророка Даниила, 12 глава, стих 3.

Драконьевский: Зосима религию знает хорошо. Раньше монахом был.

Зосима кивает.

Зосима: Понял я, что обет не сдержу, так и ушёл…

Осип: Ну это понятно. Всем хочется жизни вольной да брюха сытого.

Зосима: Если бы я понял это до монастырской жизни, то и обет бы не давал… Бог видит, стану старым, обратно уйду. Покаюсь и уйду.

Явление IX

Те же, Сильвестр Мелетьевич Глухоглупкин, Тумаков и Тараска Шаве́ттов.

Подъезжает телега, из нее чуть ли не выпрыгивает Тумаков, таща за шкирку старого облезлого Тараску. За ними чинно выходит Глухоглупкин. Они трое заходят в хижину.

Глухоглупкин: В-ваше высокоблагородие, нашёл я убийцу, нашёл! Не скрылся он от нас!

Тумаков: Вот он, Тараска, пьяная харя!

Шаве́ттов: Сам такой, аспид! Я трезв! Я на покаяние иду! (пытается стукнуть Тумакова)

Драконьевский: Господин… Как вас по фамилии?

Шаве́ттов: Шаве́ттов!

Драконьевский: Господин Шаве́ттов, зачем вы убили Авксентия Евгеньевича Шубина?

Шаве́ттов: Да не убивал я его!

Тумаков: Прошу заметить, ваше высокоблагородие, что везде, где воровал Тараска, находились статуэтки в виде человека с головой быка!

Осип тихо достаёт статуэтку Молоха из кармана и смотрит на нее с хмурым выражением лица.

А если вспомнить обыски господина Пинковского, то на столе в усадьбе Арапниковых, откуда пропал ныне покойный Шубин, была также найдена сия статуэтка! Это всё записано у нас в протоколе!

Драконьевский: Повторяю, господин Шаве́ттов, зачем вы убили Авксентия Евгеньевича Шубина?

Шаве́ттов: Не убивал, я своей жизнью клянусь! Бог видит, ваше высокоблагородие!

Глухоглупкин: Дурак, скажи что убил!

Шаве́ттов: Нет, перед Богом клянусь, не убивал!

Драконьевский со злобой смотрит на Глухоглупкина.

Драконьевский: Что за шутовство?! Посмеяться вздумали?!

Глухоглупкин: В-в-в-в-в-в-в-в-в-ва,… В-в-в-ва….

Тумаков: Он правда у-убийца! Просто он боится!

Драконьевский: Вон отсюда! И отпустите вора! Не убийца он! Сам найду!

Глухоглупкин не может вымолвить ни слова. Тумаков забирает Глухоглупкина, и они убегают в телегу. Телега уезжает.

Шаве́ттов: Спасибо, ваше высокоблагородие! Да благословит вас Бог!

Шаве́ттов убегает вдаль.

Явление X

Драконьевский, Осип и Зосима.

Драконьевский: Паясничать вздумали, лиходеи! Ух, порву в судах, порву!

Зосима: Тише, ваше высокоблагородие…

Драконьевский успокаивается.

Драконьевский: Мммм… Осип Годявирович, я не смогу долго у тебя в хижине жить. Места здесь мало.

Осип: Так давайте поселим вас у Медовых! Вас с Зосимой они точно пустят!

Зосима: Думаешь?

Осип: Уверен! Я у них постоянный посетитель! Я вам заодно и дорасскажу, у Чертейского там есть еще дружки!

Драконьевский: Ну так чего мы ждём! Бери гитару со скрипкой, и идём!

Осип: А гитару со скрипкой зачем?

Драконьевский: Музицировать буду.

Осип с Зосимой в спешке берут скрипку и гитару, и вместе с Драконьевским бегут в правую сторону сцены, за кулисы.

Явление XI

Все «Дитиаты» и Карина Маврикиевна Собакина.

Большая пауза. Карина выходит из кустов.

Карина: Всеволод Ярополкович?...

С другой стороны проходит мимо хижины Викарийский. Карина бежит к нему в объятия.

Милый Всеволод Ярополкович… Я вас ждала…

Викарийский: (гладит ее по голове) И я вас ждал, Карина Маврикиевна…

Карина: Вы, наверное, слышали, какая трагедия… Авксентия Евгеньевича Шубина – убили…

Викарийский вздрагивает.

Викарийский: Да, слышал… Так п-печально…

Карина: У вас руки трясутся, Всеволод Ярополкович. Вам холодно?...

Викарийский: Нет, нет, Карина Маврикиевна… Просто… На меня эта смерть очень…плохо повлияла.

Карина: Я вас понимаю… (кладёт руки на плечи) Приехал ревизор… Он расследует это дело, наверняка…

Викарийский начинает трястись сильнее.

Может, вам пока что нужен отдых? Завтра вечером я могу снова прийти к вам…

Викарийский: Да, пожалуй…

Карина: Тогда… До свидания.

Викарийский: До свидания… Милая, милая Карина Маврикиевна…

Карина целует его в щёку и уходит. Викарийский стоит, трясётся и смотрит в землю.

Викарийский: Данилевский бы никогда не одобрил такую чертовщину….

Слышен шум. С правой стороны сцены выходит вся толпа «Дитиатов», слева же мимо хижины подкрадывается сам Чертейский.

Чертейский: Всеееееволод Ярополкович, да вы смотрите на чужую жену как волк на ягнёнка! Именно такой блудливый любодей станет наследником царя Гороха да Берендея!

Дикий: Нечего церемониться с ним, Аристарх Маркович! Мы пришли говорить с тобой о деле, Викарийский.

Чертейский: Мстислав Мстиславович, вы никогда не отличались тактичностью.

Хоффман: Мы видим, Всеволод Ярополкович, что вас гложет совесть. Что вы сомневаетесь в наших планах.

Потеряев:(с пустым взглядом) Ему жалко этих людишек. Он их боится. Вон, смотрите, как этого ревизора испугался!

Остриков: Ага, ага, ага. Хотя ревизор-то дотошный да умный. Вон как Пинковского обломал, с платьем-то! А Глухоглупкина как прогнал, когда он нашего Тараску показывал!

Остриков обходит Чертейского и тихо говорит ему.

Кстати говоря, Аристарх Маркович, Тараска-то шёл на покаяние к Лазарю… И перед Богом клялся, что Шубина не убивал…

Чертейский: (сжав кулак) Убью боголюба… (откашливается) Всеволод Ярополкович, мы пришли сказать вам, что вам надо избавиться от своей трусости и своей жены.

Викарийский: Зачем?!

Дикий: Потому что слабые должны уйти, чтобы дать дорогу сильным, ты же понимаешь это, сумасброд!

Чертейский: Верно.

Викарийский: Аристарх Маркович, вы все не понимаете меня, а особенно вы! Вы никогда не испытывали любви!

Чертейский: Да, да, верно. Потому что, как писалось в «Катехизисе революционера», “Революционер — человек обречённый”.

Хоффман: (хмыкнув) Катехизис революционера…

Чертейский: Понимаете, Всеволод Ярополкович, меня – никто не запомнит. И клуб никто не запомнит. Вернее, могут запомнить наши фамилии, если повезёт, то и имена, и название клуба, но лица наши в историю не врежутся. Мы будем безликими, а значит – бесчувственными. Но вы – не революционер, нет.

Викарийский: А кто же я?

Чертейский: Вы царь. Вы наш дитиатский викарий, вы наш лучший ренегат, вы отвратительнейший человек! Мы сможем так осквернить религию, сделав вас царём всероссийским, что она падёт в грязь, в самую глубь, и уже не выберется в сознание русское!

Дикий хохочет от радости.

Ну же, дерзайте, заберите Карину Маврикиевну! Неужели вы думаете, что такая красота должна прозябать в ожидании благоприятной погоды? Возьмите её у этого Собакина, заберите, станет она из Собакиной Викарийской! Убейте Собакина, убейте Милицу Богдановну, убейте всех, кто вам мешает! Станьте настоящим царём грядущего неверующего мира!

Викарийский: Да, царём я быть могу! (выпячивает грудь и смеётся)

Чертейский: Отлично, да, давайте! Топорщитесь, петушитесь, потешьте своё самолюбие! Царь, царь да и только! (маниакально смеётся)

Дикий: Да, смотрите-ка, прямо Берендей собственной персоной! Ещё немного, и вообще Додон будет!

Викарийский: Да, я Додон! Я царь всероссийский! (топает ногой)

Чертейский: (шипя от наслаждения) Смотрите, Ваше Императорское Величество!

Чертейский быстро достаёт похожую на царскую, но сделанную из дерева и покрытую лаком, корону.

Надевайте, Всеволод Ярополкович, надевайте!

Викарийский надевает корону и поправляет её.

Викарийский: Я – Всеволод Ярополкович Додон, из линии Берендеевой да династии Гороховой, царь всероссийский! И я объявляю свободу да мордобой!

Чертейский: Да, да, да, так и надобно! Ух какой вы лицемерный и гадкий барчук, ух!

«Дитиаты» хохочут во тьме. Потеряев внезапно тоже начинает хохотать с ними. Хоффман стоит поодаль и с отвращением смотрит. Свет выключается, слышно шипение и всплеск воды.

ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ

Усадьба Медовых. Горница. Следующий день.

Явление I

Драконьевский, Семён Семёнович Лениво-Земледелич, Петша Тагарович Лотаничус и Осип.

Тёмная комната, все окна закрыты. Стоит лишь несколько свечей. Драконьевский сидит напротив Лениво-Земледелича. Стул под Лениво-Земледеличем чуть ли не ломается.

Драконьевский: Итак, Семён Семёнович, рассказывайте всё, что вам известно об Авксентии Евгеньевиче Шубине.

Лениво-Земледелич: (вздыхает) Да что я знаю… Барин как барин… Чудной, конечно… Но не обижал.

Осип: (толкает его локтем) Не ленись, Семён! Говори всё, как есть!

Лениво-Земледелич: Ну… Он часто на Неониллу Виссарионовну заглядывался…

Драконьевский: О чём они разговаривали?

Лениво-Земледелич: (Чешет затылок) Да кто ж их знает… О чём барышни с баринами разговаривают… О любви, наверное…

Драконьевский: А что вы думаете о его смерти?

Лениво-Земледелич: (Пожимает плечами) Да кто ж его знает… Может, и вправду сам… Тоска его заела… Неонилла Виссарионовна не очень-то к нему благосклонна была… Всё мечтала о чём-то… О рыцаре каком-то… О заморском принце…

Драконьевский: А что о Чертейском знаете?

Лениво-Земледелич: Барин как барин… Злой правда очень. Вчера после похорон мне затрещину стукнул, мама не горюй!

Вдруг в горницу заваливается Петша Тагарович Лотаничус.

Лотаничус: Доброго дня, господа. Я сильно вас не потревожу, мне нужен лишь мой подопечный Осип Годявирович Волянчак.

Осип: Петша Тагарович? Вы как здесь оказались?

Лотаничус:(жмёт руку Драконьевскому) Петша Тагарович Лотаничус, купец второй гильдии. (Осипу) Я здесь, Осип, только для того, чтобы напомнить о твоём денежном долге.

Осип: Петша Тагарович, вы очень не вовремя! Правда, прошу, я отдам вам всё позже, только прошу, оставьте меня хотя бы до следующей недели!

Драконьевский: Да, Петша Тагарович, Осип Годявирович помогает в расследовании дела об убийстве человека. Я из столицы-с приехал, чтобы это дело расследовать.

Лотаничус: Ваше…(смотрит на эполеты) высокоблагородие, прошу тогда вас с Осипом, после расследования дела, пожалуйста, отослать его ко мне. Это дело цыганской чести.

Драконьевский: Хорошо, хорошо, Петша Тагарович, я обязательно его к вам отведу. Не волнуйтесь так.

Лениво-Земледелич: Позвольте, я вас чаем напою, Петша Тагарович…

Лотаничус со злобой смотрит на Осипа и уходит вместе с Лениво-Земледеличем.

Явление II

Драконьевский, Зосима, Осип, Виссарион Валерьянович Медов и Улита Ивановна Медова.

Драконьевский: Что это за Петша Тагарович за тобой ходит?

Осип: Да это… (мнётся) Купец второй гильдии, сами же слышали. Петша Тагарович, наш, цыганский. Не любит он меня, обманул я его однажды… Давайте лучше дальше к расследованию.

Драконьевский: Ладно, потом дорасскажешь. Зосима! Позови Улиту Ивановну и Виссариона Валерьяновича.

Зосима выходит. Через пару секунд они все втроем рассаживаются.

Улита Ивановна: Задавайте вопросы поскорее, Варахасий Северинович… Мы во всём готовы помочь следствию!

Драконьевский: Отлично. Каким Шубин был? Из-за чего, по вашему, могли его убить? И кто?

Виссарион Валерьянович: Он был добрый человек… Помогал нам… Деньги давал… Неонилле подарки делал…

Улита Ивановна: (сквозь плач) Он любил нашу доченьку… Очень любил…

Виссарион Валерьянович: Я не могу быть уверен, что убийцей был Аристарх Маркович. Все говорят об этом, но я был близок к нему с детства, и не мог заметить у него той жестокости, о которой многие говорят….

Улита Ивановна: Я считаю, что это всё этот Чертейский виноват! Я видела их взгляды за столом… Ох, это так было страшно, Авксентий Евгеньевич так ревниво на него смотрел…

Драконьевский: Прошу, говорите более связно! Ваши тезисы не дают нам практически никакой информации!

Виссарион Валерьянович: Если придерживаться версии, что убийцей был Аристарх Маркович, то тогда…тогда…

Улита Ивановна: Прошу, расследуйте это дело! Правильно Капитон Палыч говорил про этих чертей из клуба Чертейского!

Драконьевский: Капитон Павлович?

Улита Ивановна: Да, местный чиновник, первый свидетель! Он сразу понял, что во всём виноваты эти черти!

Драконьевский: Постойте. А где он сейчас?!

Виссарион Валерьянович: Капитон Павлович Тросточкин сейчас, к сожалению, находится в богоугодном заведении. Как нам донёс господин Пинковский, полицейский, Капитон Павлович находится там из-за нервного срыва на почве убийства Авксентия Евгеньевича.

Драконьевский: Верить полицейским в этом городе это всё равно что верить сорокам. Ладно, Медовы, спасибо вам за информацию.

Медовы уходят.

Явление III

Драконьевский, Осип, Зосима и Онисим Метлин.

Драконьевский: Кто ещё из свидетелей остался?

Осип: Онисим Метлин, дворник в усадьбе Шубина…

Драконьевский: Зосима! Зови.

Зосима выходит, через длинную паузу выходит, подталкивая Метлина. Метлин теребит в руках шапку.

Зосима: Да успокойся ты, никто тебя не обидит, его высокоблагородие добр.

Драконьевский: Ну, Метлин, рассказывай, что знаешь.

Метлин садится.

Метлин: За д-день, до смерти Авксентия Евгеньевича…царствие ему небесное, земля ему пухом! Я видел и слышал их ссору с Аристархом Марковичем Чертейским…

Зосима попивает чай. Осипа грызёт пальцы.

Стою я… Прибираюсь… И слышу, уже на крик переходит барин… Я смотрю в окно, а барин Аристарху Марковичу пощечину – БАМ!

В эмоциях Метлин стукает по столу. Осип вздрагивает.

Извините… А потом Авксентий Евгеньевич на него бутылку вылил, представляете!

Драконьевский: Бутылку чего?

Метлин: Да не помню… А, и ещё потом Аристарх Маркович выбегает... Нет, его точнее выталкивают! Барин и выталкивает… И сразу подбегает Пахомий Филиппович, Остриков, его оттряхивать начинает, а Аристарх Маркович так по злому говорит, как-то так… “последний раз, когда он пил женевер”, ну, под “он” я имел ввиду Авксентия Евгеньевича!

Зосима: Прямая угроза.

Драконьевский: А Остриков как там оказался? Это же, по-моему, местный…копиист, верно?

Зосима кивает.

Метлин: Он подслушивал! С утра стоял, подслушивал, я извиняюсь, гадина такая!

Драконьевский: Так, ясно… Спасибо за содействие следствию.

Метлин уходит.

Явление IV

Драконьевский, Осип, Зосима, Прадип Акакиевич Собакин, Карина Маврикиевна Собакина и Елисей Игнатьевич Арапников.

Собакины и Елисей входят в горницу.

Собакин: Разрешите?

Драконьевский: Вы кто?

Осип: Это ближайшие друзья покойного, Прадип Акакиевич Собакин и Елисей Игнатьевич Арапников. А это жена Прадипа Акакиевича, Карина Маврикиевна.

Драконьевский: Позвольте представиться, Варахасий Северинович Драконьевский, ревизор, надворный советник и экзекутор.

Елисей: Приятно познакомиться.

Карина: Вы расследовали дело, ваше высокоблагородие?..

Драконьевский: У нас есть основное предположение, которое сейчас дополняет множество доказательств.

Собакин с благоговением поправляет платье Карины. Карина холодно на него смотрит.

Собакин: Мы надеемся, что справедливость всё же восторжествует.

Собакины садятся. Елисей садится, и у него выпадает блокнот.

Зосима: У вас выпало, Елисей Игнатьевич.

Елисей: Да, это дневник Германа Андреевича, Потеряева… Он забыл его еще три дня назад, когда наша семья принимала их на своём вечере.

Драконьевский: Потеряева – это того самого, кто с Чертейским ошивался пять дней назад, здесь, у Медовых?

Осип: Да, он…

Драконьевский: Дайте-ка сюда. (берёт блокнот, листает) «Манифест Нелюдима»… Господи, да это же ценнейшее доказательство! Ценнейший документ! Меня не трогать, я сейчас на минуту уединюсь! Прочитаю в карете! Или нет, в любой комнате! Осип, за мной!

Драконьевский в спешке убегает. За ним убегает Осип.

Явление V

Собакин, Карина, Зосима, Елисей, Сильвестр Мелетьевич Глухоглупкин, Пинковский, Затрещинко, Тумаков, Домна Протасьевна Толстопузова, Фока Кириллович Кушаков, жена его, Виссарион Валерьянович, Улита Ивановна, и Неонилла.

Елисей: Папенька бы тоже хотел прийти. Да только ему срочно надо в Птицинск, по делам.

В горницу входит Неонилла. К ней подбегает Карина.

Карина: Неонилла Виссарионовна, милая… (обнимает) Вы уже оправились?

Неонилла: Да, Карина Маврикиевна, мне уже намного лучше.

Собакин: Неонилла Виссарионовна… (целует руку) Мы рады, что вы смогли пересилить всю скорбь от настигшей нас трагедии… И смогли прийти сюда.

Неонилла: Я сама довольно рада…. Где сейчас его высокоблагородие?

Зосима: Отошёл. Он случайно достал очень важный документ благодаря Елисею Игнатьевичу.

В горницу входят Виссарион Валерьянович и Улита Ивановна. Виссарион Валерьянович пытается сдержать дверь, за которой слышен шум и гул.

Виссарион Валерьянович: Пожалуйста, господа, не толпи-теееесь!

Виссариона Валерьяновича сбивают с ног Глухоглупкин, Кушаков и его жена, Толстопузова, Пинковский, Затрещинко и Тумаков.

Кушаков: Посторонитесь пожалуйста! Градоначальник следует!

Жена Кушакова: Я жена градоначальника, прошу места!

Глухоглупкин: Да двигайтесь, мы не помещаемся!

Зосима: Господи, когда они уже рассядутся…

Тумаков: Умолкни, слуга!

Кое-как все прибывшие рассаживаются. Неонилла садится в угол горницы. Тумаков, Затрещинко и Пинковский стоят над Глухоглупкиным. Зосима бежит к выходу, чтобы позвать Драконьевского.

Явление VI

Те же, Драконьевский, Осип, «Дитиаты», Милица Богдановна Викарийская, Апполинарий Демидович Красавский, Поликарп Тимофеевич Щукич, Семён Семёнович Лениво-Земледелич, Петша Тагарович Лотаничус, Тараска Шаве́ттов и протопоп Лазарь.

Протопоп Лазарь, идя за руку с Тараской, протискивается через толпу и оба садятся на пол.

Улита Ивановна: Ааа, Тараска!!!

Лазарь: Прошу вас, Улита Ивановна, тише. Тарас ничего плохого вам не сделает.

В толпе заходят Щукич и Красавский, с интересом ожидая. Лениво-Земледелич стоит на входе вместе с Лотаничусом и Метлиным. Лотаничус со злобой смотрит на Осипа, который отворачивается от него. В середину горницу протаскиваются Зосима с Драконьевским.

Драконьевский: Господа, сохраняем спокойствие!

В общем гуле слышен возглас Улиты Ивановны «Черти пришли!». В горницу заходят весь клуб «Дитиатов». Таким образов, рассаживаясь, на переднем плане оказываются «Дитиаты», Неонилла (в углу), Драконьевский, Осип и Зосима. Милица Богдановна, пришедшая с Викарийским, оказывается в толпе.

Зосима: Господа, почему вас так много?

Чертейский: Всё же понятно, почему так много людей! Варахасий Северинович, видно, решил устроить, как это называют в Америке, суд Линча!

Метлин: Мы ожидаем, этого… как его… вердикта по расследованию!

Щукич: Да, нам это очень интересно!

Зосима: Но его высокоблагородие еще не…

Драконьевский: Ты не представляешь, милый Зосима, но я выношу окончательный вердикт прямо сегодня и прямо сейчас.

Зосима: Правда?

Драконьевский: Правда.

Чертейский: Что вы хотите поведать нам, ваше высокоблагородие?Раз у вас уже есть вердикт, огласите его скорее народу!

Драконьевский: Я хочу сказать, что ваш клуб, господин Чертейский, причастен к убийству Авксентия Евгеньевича Шубина.

Дикий: Ложь, ложь, ложь! Мы мизотеисты, да, но мы не убийцы!

Потеряев: Нам бы просто не хватило духу…

Чертейский: Ваше предположение ничем не обосновано, ваше высокоблагородие.

Драконьевский:(поднимая руку) Онисим Метлин, дворник Шубина, видел, как вы ссорились с Шубиным, господин Чертейский. Он слышал, как вы угрожали.

Дикий с яростью взглядывает на Метлина, тот съёживается.

Чертейский: Ну, знаете, ваше высокоблагородие, ориентироваться на показания пьяницы это глупо, особенно для столичного ревизора.

Драконьевский: Мотив для убийства у вас, Аристарх Маркович, был значимый – во-первых, это знатное унижение от Авксентия Евгеньевича женевером, ну а во-вторых, ваше желание посмеяться над ним, как бы я выразился, “подёргать кота за усы”.

Чертейский: Всё это лишь выдумки народа.

Драконьевский: У нас есть для вас более смертоносный аргумент.

Явление VII

Те же.

Осип: Карина Маврикиевна Собакина и Всеволод Ярополкович Викарийский.

Карина: Да?

Викарийский: Да, мы тут причём, собс-но?..

Осип: Всеволод Ярополкович, вы изменяли своей жене с Кариной Маврикиевной Собакиной?

Викарийский: Нет!...

Карина: Да…

Милица Богдановна вскрикивает и падает без чувств. Лениво-Земледелич берёт её под руки и срочно выносит из дома. Собакин закрывает рот рукой.

Карина: Да, он изменил своей жене со мной… Но я не очень понимаю, какое это отношение имеет к убийству Авксентия Евгеньевича.

Осип: Настолько прямое, что вы и представить себе не можете.

Чертейский: Неужели адюльтер моего подопечного влияет на смерть купца?

Драконьевский: Дело в том, Аристарх Маркович, что буквально сегодня, благодаря Елисею Игнатьевичу Арапникову, был найден документ, названный «Манифестом Нелюдима».

Лицо Потеряева искажается испуганной гримасой. Чертейский хмурится.

И в этом манифесте, кроме прямой пропаганды убийств и описания любодеяний Всеволода Ярополковича и Карины Маврикиевны, есть и описание цели убийства Шубина. Позвольте я зачитаю.

«Я, Герман Андреевич Потеряев, поэт, мизантроп и последователь единственной истинной веры — Неверия, поднимаю свой голос в мрак, полный ужаса и безысходности, чтобы провозгласить идеалы, живущие в недрах наших сердец. Нелюдимом я себя называю здесь из-за того, что люди меня так называли, не понимая, что я лишь отвергаю их греховную душу. В моих мыслях, и мыслях моих друзей по клубу, лишь одна страсть — обрушить на мир те самые ужасные испытания, которые откроют глаза спящим и праздным».

Потеряев закрывает лицо рукой.

Так, здесь я пропущу… Ага, вот: «И да, мы задумываем злодейство: убийство Авксентия Евгеньевича Шубина. Шубин – купец здешний, боголюб и человеколюбящий мерзавец, как я узнал от своих друзей по клубу. Поэтому, убив его, его кровь будет первой кровью боголюбов и в принципе людей, которая потечёт шлейфом за будущим новым обществом».

Кушаков охает. Глухоглупкин потупляет взгляд.

Осип: Но, зная безупречную репутацию Карины Маврикиевны… Не знаю, как его высокоблагородию, но мне не верится в то, что она знала об этих замыслах клуба.

Драконьевский: Верно. Иначе бы она не упрашивала нас раскрыть это дело поскорее.

Карина: Не знала… Не знала… Я, пожалуй, подожду на улице.

Карина, потупляя взгляд, идёт к выходу. Вдруг она возвращается и наносит пощечину Викарийскому. Толпа ахает. Карина убегает на улицу.

Неонилла: Карина Маврикиевна!..

Явление VIII

Те же, без Карины Маврикиевны и Милицы Богдановны.

Из толпы протискивается Тараска Шаве́ттов с протопопом Лазарем.

Шаве́ттов: Послушайте меня все, прошу, послушайте! Ваше высокоблагородие, послушайте меня!

Все замолкают и смотрят на них двоих.

Эти «Дитиаты», как они себя называют, приобщили меня к богохульной вере в Молоха!

Виссарион Валерьянович и Улита Ивановна качают головами. Собакин сочувствующе смотрит на Тараску. Остальная толпа на заднем плане ничего не понимает.

Они заставляли меня оставлять статуэтки Молоха везде, где только можно! Чертейский и Дикий… Они богохульцы, гады, черти! И поэтому оставили статуэтку Молоха и у письма о «руконаложничестве» Авксентия Евгеньевича!

Драконьевский: Статуэтки Молоха предложили вам они?!

Шаве́ттов: Да! А потом… Потом я уверовал в Бога… И пошёл к протопопу Лазарю… И рассказал ему всё… Вот, буквально вчера…

Лазарь: Тараска покаялся передо мной. Он искренне раскаивается в своих грехах.

Чертейский с яростью встаёт с места и ударяет Тараску. Тараска падает.

Чертейский: Сумасшедший боголюб! Ты умрёшь! А ты, протопоп, тоже изрядно мне надоел!

Чертейский ударяет и протопопа Лазаря. Тот падает вместе с Тараской. Все ахают. Драконьевский хватает Чертейского.

Драконьевский: Помогите им подняться!

Зосима и Осип помогают подняться Тараске и Лазарю.

Лотаничус: (издаёт смешок) Интересно конечно дело развивается.

Явление IX

Те же.

Чертейский вырывается из рук Драконьевского и забирается на стул.

Чертейский: Смешно! Как же это всё смешно! Вы думаете, что я испугался? Что меня можно запугать каким-то сумасшедшим и каким-то старцем? Мне же плевать, вы не понимаете?

Чертейский обводит взглядом весь зал.

Хотите, арестуйте меня прямо сейчас, хотите, убейте, хотите – разорвите моё тело в клочья! Мне плевать, я ни во что не верю, и уповать ни на что и ни на кого не буду! Я неверующий! Я мизотеист, понимаете?!

Чертейский показывает пальцем сначала на полицмейстера и полицейских, потом на градоначальника, потом на купчиху, на Тараску с Лазарем и на пару Медовых.

Вы все – лицемеры, как и я! Вы все – подлецы! Вы все – трусы! Вы боитесь жить! Вы боитесь любить! Вы боитесь ненавидеть! Но вы так хотите этого, так желаете, а мне это не нужно! Я революционер, и я обречён! Я безлик, и мне повезло, что я уродился ни таким, ни сяким – хаха, идеальное лико для кровавой революции!

Чертейский указывает пальцем на Осипа. Чертейского трясёт.

Ты, цыганок, решил стать «защитником справедливости»! Хотя ты такой же плут, как и все цыганята! Такой же лживый, гадкий, мерзкий проныра!

Чертейский указывает пальцем на Драконьевского.

А ты?! Думаешь, приехал из столицы, будешь самым умным здесь, третейским судьёй! Неет, брат, ты такой же. Как и все они!

Чертейский указывает пальцем на Неониллу.

А ты… Глупая романтичная блудница, только жёлтого билета не хватает! (кривляясь) Мне нужен заморский принц, мне нужен рыцарь – да что за фантазии у тебя невинные! Ты подрастёшь и станешь такой же! Опошлишься, и вся твоя розовая романтика размажется вместе с грязью, в которую вмажут и тебя!! Ты хочешь, чтобы тебя любили и обожали! Но ты ничего не можешь дать взамен!!!

Смотря снова на всех.

Я видел, как коррумпирован этот мир ещё в раннем детстве! Когда мой отец оставил меня на попечение нянькам, которые крали у меня деньги и издевались надо мной! Я понял, что в этом мире нет места для милосердия и морали!! Я хотел поиздеваться над вами! А особенно – над такой «чистой душонкой» как ты, Неонилла. Данте думал, что он писал про город Дит как про столицу Ада – нет, он всё же писал про человечество.

Явление X

Те же.

Неонилла встаёт со своего места.

Неонилла: (дрожащим голосом) Зачем всё это…

Неонилла обходит горницу кругом.

Я мечтала… Да, в этом и была проблема… Я… Я хотела только свободы… Я хотела любви… Я мечтала о волшебном рыцаре, который бы спас меня… Холил и лелеял бы… Да, зря я мечтала…

Неонилла смотрит на родителей.

Я хотела уехать от вас… Я хотела вырваться из этого болота… Я в клетке! Я голубка, которая в клетке…

Неонилла оглядывает всех присутствующих.

Господи, я так долго не могла понять, почему я во время совместных вечеров всегда ухожу постоять одна… Теперь я понимаю.

Неонилла смотрит на купцов.

Вы – лягушки. Жабы. Змеи. Вы так злы… Мне всегда было так печально на это смотреть… Ах, лучше бы я уехала с Авксентием Евгеньевичем. Жаль, что уже поздно.

Неонилла смотрит на Чертейского, который спрыгивает со стула.

Вы монстр. Гореть вам в геенне огненной!

Чертейский: Получается, и любому другому человеку – тоже. Ты так ничего и не поняла!

Чертейский замахивается. Между ними резко встаёт Хоффман.

Хоффман: Хватит, Аристарх Маркович! Вы заблудились, вы перешли все границы!!!

Чертейский:(хохоча) Древний рыцарь! Защитник невинности! Как трогательно!

Неонилла убегает к двери.

Неонилла: Я убегу! Я убегу! Хоть живой, хоть мёртвой, я улетаю! Я улетаю на свободу!

Чертейский достаёт револьвер и выстреливает ей в сердце. Слышен вскрик всей толпы, начинается сумбур. Осип, Зосима и Драконьевский хватают Чертейского, а Улита Ивановна падает на колени перед телом Неониллы и рыдает. Лотаничус, издав смешок и притопнув ногой, убегает.

Чертейский: Такая у меня мышца, как у Бога! Правильно меня звали Рахабом!

Занавес.

ЭПИЛОГ

Берлин, Германия. Летнее кафе на Unter den Linden. Через год после трагедии.

Драконьевский, Зосима, Осип и Улита Ивановна.

Драконьевский, Зосима и Осип сидят в костюмах и читают газеты.

Драконьевский: Умиротворение – это, конечно, хорошо, но я скучаю по Клёнову. Здесь… Всё так чинно и благородно… Никаких страстей… Никаких интриг…

Осип: (с улыбкой) Вы же сами этого хотели, господин Драконьевский. Спокойствия и порядка.

Драконьевский: Это да, но… Старую трагедию в памяти не сотрёшь.

Зосима: Не стоит волноваться, господин. Это всё в прошлом. Сейчас мы отдыхаем.

К столу подходит Улита Ивановна.

Улита Ивановна: Здравствуйте, господа! Я приехала вас навестить. Я приехала рассказать вам… Обо всём, что случилось после вашего отъезда.

Драконьевский: Нам будет интересно послушать. Садитесь.

Улита Ивановна садится за столик.

Улита Ивановна: Дело в том, что…

Зосима наливает ей кофе.

Да, спасибо, Зосима. Дело в том, что после того, как…. Неониллу похоронили… Виссарион Валерьянович так редко разговаривает… Он даже ни на вечера, никуда не идёт…

Осип: Ну куда-нибудь же он выходит?

Улита Ивановна: Молиться. Молиться, очень часто.

Драконьевский: Главное, чтобы он не угас.

Улита Ивановна: Да… Вы, наверно, не поверите, но Капитон Павлович разбогател.

Осип: Правда? Как?

Улита Ивановна: Он смог открыть собственную мануфактуру. Он теперь вообще, очень богат… Взял под свою протекцию и нас с Виссарионом Валерьяновичем, и Игнатия Александровича Арапникова…

Драконьевский: А Арапникова зачем?

Улита Ивановна: Помните, он уезжал, когда вы выносили вердикт год назад?

Осип: Да, он уезжал в Птицинск.

Улита Ивановна:(вздохнув) Он уезжал к своему сыну, Ардалиону Игнатьевичу. Они разругались, и Ардалион забрал Елисея в Птицинск… Сейчас они вместе публикуются в каких-то журналах, да и путешествуют вместе. А Игнатий Александрович снова запил. Ему помогают оправиться лишь мы да Собакины…

Драконьевский: Кстати, как там, с Кариной Маврикиевной-то дела?

Улита Ивановна: Она раскаялась… И теперь живёт только с ним. Любила она его, всегда любила, видно. Просто охмурил её блуд.

Драконьевский: А «Дитиаты»? Они, надеюсь, на каторге?

Улита Ивановна: Да… Только Остриков избежал участи. Всё-таки откупился на суде…. А Глухоглупкина да Кушакова, да троих полицейских наших с постов сняли, после вашего, Варахасий Северинович, доноса.

Осип: Это хорошо… Вы-то сами как, Улита Ивановна?

Улита Ивановна: Я? Я… Я молюсь. За упокой дочки, за упокой Авксентия Евгеньевича, да за здравие всех живущих…

Драконьевский: Это правильно….

Осип: Рахаб уплыл… Но кто знает, какие ещё демоны будут ожидать нас.

Осип достаёт гитару и начинает петь. Ему подпевают все сидящие.

Гори, гори, моя звезда. Звезда любви приветная! Ты у меня одна заветная, Другой не будет никогда. Ты у меня одна заветная, Другой не будет никогда…

Занавес.