Прекраснее всех

Глава 1

Что мы знаем о любви, друзья? Любовь может осчастливить, а может ранить сильнее ножа!

На все ли готов человек, когда искренне любит? И должен ли считать любовь и внимание к своей персоне должным, когда сам кем-то любим?

Но, обо всём по порядку...

Молодой двадцати шестилетний поручик вот уже, как три года был безответно влюблён в дочь помещика Аркадия Семёновича Колосьева Ольгу. Они познакомились случайно; весной тысяча восемьсот двадцать третьего года, Аркадий Семёнович, вместе с дочерью и женой Натальей, возвращались домой от чиновника Синичкина, после посиделки дружеским вечером. Вышло по итогу так, что карета семейства Колосьевых застряла в грязи, на размытой снегом дороге. И вот тут, по счастливой случайности и проезжал наш поручик Павел Антонович Смертин. Он проезжал мимо, совершенно один, на своём сером коне, и помог бедному молодому парнишке извозчику Кольке вытолкать карету обратно на дорогу.

Благодаря сему случаю, между Ольгой и Павлом завязалось общение.

Тем же днем, молодой поручик сопроводил карету Колосьевых до самого их имения, потому как, ежели мало ли что, чтобы он вновь мог помочь Кольке извозчику выехать из кювета на дорогу.

В знак благодарности, и из соображений чисто дружелюбных, вежливых и порядочных, Аркадий Семёнович пригласил гостя отпить чаю. Тот согласился, с особым интересом весь вечер наблюдая только лишь за Ольгой. Собственно, и она, во время всего чаепития не сводила с него своих глаз. Бывало так, что она игриво ему подмигнёт, или даже улыбнётся, а он тут же смущался, краснел, но глаз от нее так и не отводил. Для него она была поистине прекраснее всех тех девушек, что когда-либо видел он до этого. И можно было с уверенностью сказать, что любовь поглотила его с самого первого взгляда.

Сама же Ольга Аркадьевна, в свои, на тот момент девятнадцать лет, была отнюдь не прочь кокетничать с молодым солдатом. Он был ей интересен, но интересен не как мужчина, или даже любовник, а как человек, испытывающий этот же самый интерес, но только к ее персоне. Она любила, когда на нее обращали внимание. Любила, когда мужчины не сводили с нее глаз. И потому, раз мужские взгляды на нее цеплялись, она считала себя девой неописуемой красоты. Но и тут, к счастью, никто бы спорить не стал. Ольга Аркадьевна была и остаётся девушкой красивой до безумия. Ее молодое, свежее и румяное лицо, буквально сводило мужчин с ума.

По достижению Ольгой Аркадьевной восемнадцати лет, за ней тут же принялся ухаживать какой-то усатый французик, некогда хороший знакомый Аркадия Семёновича. Сорокалетний высокий и худой Луи, нравился Ольге своими стихами на французском языке. Но затем, спустя месяц ухаживаний, французик, поняв, что девушка с ним просто играет, и ничего серьёзного у них не получится, немедля попрощался с Аркадием Семёновичем, и уехал к себе на родину в Франкфурт. Как ни странно, родился он именно там.

Затем был австриец Рюдигер, с которым Ольга Аркадьевна познакомилась в Вене. В тот год семейство Колосьевых изволило месяц отдыхать за границей. Рюдигер ухаживал за Ольгой весь июль, предлагал ей руку и сердце, лишь бы только она осталась с ним, но, когда Ольга, в их последний вечер, сообщила ему о том, что возвращается домой, он молча встал и ушёл. Куда? На этот вопрос девушка уже точно никогда не получит ответа.

По возвращению в город N, за Ольгой какое-то время еще бегал поляк Ванько Шешко. Он был художник, заметивший однажды семейство Колосьевых на своей выставке картин, привезенных из Кракова. Ольга тут же запала ему в сердце. Он ухаживал за ней три долгих месяца, но и ему она не ответила взаимностью. Тогда поляк ушёл. После него был, на удивление, мельник Кирилл; высокий крепкий парень с красивым лицом. По ночам он проникал в спальню Ольги, и читал ей стихи собственного сочинения. Это был уже второй раз, когда девушка отдавала всю себя во власть поэзии. Однако и с Кириллом она пробыла совсем недолго. После чего закрутила очередную интрижку уже с Рупертом Гакпо, английским аристократом, с которым Ольга познакомилась во время отдыха в Петербурге. Интрижка с Рупертом, как и все предыдущие до этого, также закончилась абсолютно ничем. Англичанин месяц ходил хвостом за дочерью Аркадия Семеновича, и наконец, после безответного признания в любви, уехал в Москву, осматривать и дальше русские достопримечательности.

И вот наступила весна тысяча восемьсот двадцать третьего года. И судьба вновь связала Ольгу Аркадьевну с очередным мужчиной, которым на этот раз, уже оказался Павел Антонович Смертин.

Здесь стоит рассказать совсем немного и о самом Павле. Роду он был дворянского, и воспитывался только лишь одной матерью. Она относилась к сыну сурово, не давая ему спуску и поблажек во всем, и даже несмотря на это Павел вырос не обиженным на мир человеком, а достаточно порядочным, честным, вежливым и по-своему добрым. Он был весел, и всегда открыт любому разговору, но и где-то было нужно, мог и помолчать. Этакое подобие скромности с теми, с кем не стоило быть ярким, и напротив, ясная открытость к тем, кому можно было явить свой веселый нрав, делали из него человека, способного сдружиться с любым. Люди любили в нем его простоту и открытость, и уважали его мысли, что являл он окружающим. Он думал и рассуждал, как это можно сказать, довольно правильно, отдавая предпочтение верности и чести. Именно благодаря этим качествам он имел успех и в армии, с которой решил связать свою жизнь.

Однако, фамилия у такого добродушного и хорошего человека была отнюдь не веселая. Смертин шла по роду Павла еще от прапрадеда. Никто из мужчин в роду не доживал и до сорока. Однако, уже на прадеде это остановилось, и по итогу также не коснулось и деда Павла, и его отца. Они оба пережили сорокалетний предел, и умерли гораздо позже, чем их предки.

И вот на момент знакомства с Ольгой Аркадьевной, молодому поручику Павлу было двадцать три года. Самой же Ольге было уже двадцать один.

Три долгих года Павел ходил за той, в которую был влюблён с самой первой их встречи, и все эти три долгих года Ольга никак не могла принять, и даже отвергала его любовь.

Стоит сказать, что поначалу у них все было очень даже хорошо. После того происшествия с каретой, они пробыли вместе, если можно так сказать, целых четыре месяца. Они проводили время вместе, часто гуляли и вечерами читали книги. Аркадий Семёнович и его жена даже начинали думать, что именно с Павлом их дочь и свяжет свою жизнь, и очень одобряли ее выбор. Но постепенно сама Ольга начала скучать от постоянной компании поручика. Ей хотелось новых ощущений. Хотелось знать, что она по-прежнему была нужна мужчинам, и они готовы бегать за ней, словно собака за костью. Она хотела повстречать в своей жизни кого-нибудь еще, дабы разгорячить своё женское сердце тем чувством значимости для мужского пола. Она хотела видеть, как мужчины опадают к ее ногам, как это было ранее, но постоянное присутствие Павла рядом, полностью перечеркивало эти желания и мечты.

И вот однажды она сообщила Павлу, что более не нуждается в нём. Для молодого парня, впервые ощутившего тот сладкий вкус любви в своей жизни, это был сильнейший удар. Его весёлость и жизнелюбие постепенно начинали сходить на нет. Он стал замкнут и печален, и совершенно не мог более думать ни о ком и ни о чём, кроме Ольги... Его душа болела, и болела страшно, когда он видел, как вечерами по площади она гуляла с другими, и слезы едва не начинали омывать его лицо. Он не понимал одного; как могла она так легко и непринуждённо разгуливать с другими после того, что между ними было? За те четыре месяца, что они были вместе, как считал сам Павел, они стали по-настоящему близкими друг другу людьми. А теперь она гуляет с другим. Она улыбается другому и смеётся с его шуток, и именно от этого Павлу было больнее всего.

На этом бы и закончилась вся эта история, если бы Павел просто сдался, и оставил все, как есть. Но он не сдался. Одним дождливым сентябрьским днём, прогуливаясь по площади после обеда, он решил для себя раз и навсегда, что Ольга должна быть с ним. Он не считал себя единственным достойным ее руки, нет. Он прекрасно понимал, что много порядочных мужчин имеют право просить руки Ольги, вот только сам Павел никому и ни за что не желал отдавать свою любовь.

Ближе к зиме, чтобы не встревать в очередную Ольгину интрижку с очередным мужчиной, он дождался, пока очередной ее роман подойдёт к концу. Он ждал исключительно потому, что если же вдруг у нее с кем-то разгорится огонь любви, то он не желал делать Ольгу несчастной, своим появлением в ее жизни. Всю осень девушка провела в компании сына банкира Степана Древко, что был родом из Малороссии. В конце концов, как это уже неоднократно бывало, Степан наскучил девушке, и она оставила общение с ним.

И вот тут на сцену снова вышел наш Павел.

Он явился в дом Колосьевых при параде, в своём мундире и с алой брошью в руках, в качестве подарка. Аркадий Семёнович встретил его с радушием. Они вместе с женою Натальей напоили Павла чаем, а после проводили его в спальню к дочери.

Ольга была приятно удивлена столь неожиданному визиту Павла в их дом. Она приняла от него в подарок алую брошь, и после просила родителей оставить их с гостем наедине.

– Поговаривают, ваше общение со Степаном Древко подошло к концу? – с вежливостью спросил Павел, как только Аркадий и Наталья Колосьевы покинули спальню дочери.

– Именно так! – ухмыльнулась Ольга. – А вы что же, Павел, наблюдаете за моей жизнью?

– Извольте же, Ольга, все совсем не так, – засмущался Смертин, опустив взгляд, но объясняться продолжил. – Наши с вами общие друзья донесли мне тот слух о вашей недавней разлуке...

– И что же вы думаете об этом? – продолжала улыбаться Ольга, усевшись на кровать.

Закинув ногу на ногу, она продолжала рассматривать Павла с нескрываемым интересом, и он, стоя перед ней, позволял ей наблюдать за собой, не смея поднять своих глаз на нее в ответ.

– Я думаю, что все это очень хорошо!

Подобный ответ Павла сумел ранить Ольгу до слёз. От обиды она вся раскраснелась, и была готова кричать, но сумев себя сдержать, лишь тихо прошептала:

– Пойдите же прочь, Смертин, и никогда больше не возвращайтесь.

Павел был в полной растерянности. Он тут же стал пробовать объясниться, мол, не имел в своих мыслях ничего дурного, но Ольга была непреклонна. Слова Павла о том, что он считает разлуку со Степаном Древко делом хорошим, никак не уходили у Ольги из головы. Она думала, что Павел был рад тому, что в ее жизни ничего не вышло с молодым сыном малороссийского банкира, и оттого стала ненавидеть Павла всей своей душой. Она стала считать, что ее неудачи в личной жизни, приносят ему удовольствие, но все совершенно было не так. Павел был лишь рад тому, что ее общение с Древко сошло на нет, и теперь он сам может ухаживать за девушкой. Однако же, объясниться в этом он не успел. Ольга прогнала его прочь, затаив крепкую обиду, и более не желала его видеть. Если бы Павел только знал, к чему все это приведет, то уж наверняка объяснил бы ей суть своих слов сразу, прямиком в ее спальне, но он спокойно ушел, думая о том, что обязательно объяснится при следующей их встрече... Вот только все эти встречи, более не имели для молодого поручика никаких успехов.

Явившись в имение Колосьевых на следующий день, он был неприятно удивлен, когда Ольга не вышла к нему на разговор. Аркадий Семёнович пытался вразумить свою дочь, выйти к гостю на разговор, но она отвечала отказом.

– Передай ему, чтобы он ушёл! – кричала она из своей спальни отцу, не желая открывать двери даже ему. – Я не желаю видеть этого человека!

– Олечка, но ведь это неприлично! – отвечал ей Аркадий Семёнович, стоя у дверей спальни дочери, словно какой-то вор. – Он тебя ждёт! Выйди же к нему хоть на минутку!

Но Ольга оставалась сидеть в своей спальне, не имея абсолютно никакого желания видеться с Павлом.

Следующая их встреча произошла спустя две недели, на центральной площади города N. Примечательно то, что перед этим Павел вновь собирался посетить имение Колосьевых, но, на свою удачу, встретил Ольгу и ее мать Наталью обычным субботним вечером на площади.

– Пойдём же скорее, мама! Я не желаю его видеть, – испуганно проговорила Ольга, заметив, как Павел с улыбкой шагал прямо к ним.

– Что же ты, Олечка? – удивилась Наталья Кирилловна, улыбнувшись подошедшему поручику. – Павел такой хороший человек!

– Здравствуйте, Ольга! – следом заговорил тот, ощущая дрожь по всему телу от волнения. – Вы очень хорошо выглядите сегодня!

– Не могу сказать о вас того же! – резко ответила девушка, потянув мать в сторону, дабы уйти.

– Позвольте же мне объясниться, Ольга! – в отчаянии крикнул Смертин, не желая упускать столь желанную беседу. – Я вас так люблю!

– А я вас нет! – в гневе ответила дева, даже не одарив поручика прощальным взглядом. – Вы для меня чужой! И мне все равно, что с вами будет!

Подобные слова ранили до глубины души уже самого Павла. Несколько месяцев он провел в полном одиночестве, не желая общаться ни с кем, и наконец, решив, что Ольга остыла от гнева, и, вероятно, соскучилась по нему, решил написать ей письмо, в котором выразил свою любовь к ней, и рассказал обо всех своих чувствах. Ответа не было долго. Лишь только через две недели, Павел получил такое же письмо, в котором было написано следующее:

«Получив ваше письмо, я долго думала, что же вам ответить. Скажу сразу, я его не читала, потому как его содержимое мне абсолютно безразлично, точно также, как и вы сам. Оставьте же меня, наконец, в покое! Это все, что я хочу вам сказать. Прощайте».

Павел был в отчаянии. Он не желал ни есть, ни пить, и думал лишь только о той, которую любил всем своим сердцем. Вот только он сам был ей совершенно не нужен.

Какое-то время он не мог этого принять. Еще несколько раз после полученного письма, он являлся в имение Колосьевых, в надежде поговорить с Ольгой. Но ни один раз, она не вышла к нему на разговор.

Затем, на протяжении года он встречался с ней на улицах города, но и тогда, она не желала с ним говорить. Он подходил к ней неоднократно; иногда их встречи были случайны, а иногда он узнавал от общих друзей, где именно может находиться Ольга, и тут же отправлялся туда. Девушка всегда встречала его холодно, а иногда и вовсе дерзила ему, дабы он, наконец, ушел, и оставил ее в покое.

И вот однажды, так по итогу и случилось.

В один из дней, Павел пришёл в гости к своему лучшему другу Андрею Захарину. Тот был поэтом, и даже выпускался со своими стихами в одной малой газете. Сам Андрей пригласил своего друга на чай в тот день только потому, что прекрасно знал, как сильно тот страдает от неразделённой любви к Ольге, а она, в тот вечер, как раз явилась в гости к его жене Виктории.

Приход Павла очень удивил, и даже рассердил Ольгу, желавшую спокойно провести вечер в компании своей близкой подруги. Андрей, пригласивший Павла, сделал вид, будто ничего не знал о его приходе, и после ненавязчиво предложил своей жене уйти, дабы Павел и Ольга смогли побеседовать наедине. И вот, когда муж и жена собирались уйти, Ольга неожиданно устроила истерику.

– Как же мне все это надоело! – кричала она в слезах, швырнув в Павла чашкой чая. – Оставьте же вы меня в покое! Я вас не люблю, и никогда не любила!

– Не говорите так! – в отчаянии отвечал Павел. – Мы ведь оба знаем, что это не так!

– Забудьте все, что было между нами! – продолжала кричать Ольга, укрыв лицо руками. – Как же я ненавижу тот день, когда мы повстречались с вами! Как же я вас ненавижу! Ненавижу! – в истерике кричала Ольга, упав на колени. – Ненавижу вас, Смертин! Уйдите прочь! Не будет мне с вами никакого счастья! Ваше присутствие рядом со мной делает меня несчастной!

Ольга плакала так отчаянно и громко, что Виктория, жена Андрея Захарина, с большим трудом смогла ее успокоить.

– Пойдем, братец, – виновато сказал и сам Андрей, обратившись к Павлу. – Не вышло у нас с тобой ничего. Видимо, она и впрямь не желает тебя видеть.

Всю оставшуюся ночь Павел проходил в смятении, и наконец решил для себя; раз Ольга не хочет быть с ним, то и не надо.

Неделю спустя он уехал в Смоленск, искать новой жизни. А что же Ольга? Она решила для себя так; раз Смертин, как она знала, был рад тому, что она оборвала все личные связи со Степаном Древко, то пусть она назло ему, вновь начнёт общение с этим малороссийским молодым человеком.

– Пусть Смертин лопнет от злобы! – улыбалась Ольга, готовясь к предстоящей встрече с Древко, о которой предложила ему в письме. – Он думал у меня все будет плохо? Ах, он был рад, что мое общение со Степаном сошло на нет? Ну, так посмотрим же, как он будет радоваться теперь!

Вечером того же дня, Древко прибыл в имение Колосьевых с золотым ожерельем в подарок дочери Аркадия Семёновича. Сам Аркадий, ровно также, как и его жена, встретили молодого сына банкира холодно, однако же, своей неприязни к нему не показывали открыто, чтя вежливость, и этикет. Родители не одобряли выбор своей дочери, отдавая предпочтение больше Павлу, нежели Степану, однако, указывать ей не стали, решив для себя так, если дочь счастлива, то пусть будет так, как она хочет.

Вечер Ольги и Степана прошел очень даже хорошо. После этого они еще месяц провели вместе, и после сыграли свадьбу. Сам Смертин узнал об этом уже будучи в Смоленске, получив письмо от своего друга Андрея Захарина. Поначалу эта весть очень сильно его опечалила, но затем, он решил для себя, что так будет лучше. Он желал одного, лишь бы только Ольга была счастлива, пусть даже и без него.

Но если ты думаешь, мой дорогой читатель, что на этом вся эта история подошла к концу, то спешу тебя обрадовать! История на этом не закончена! А даже наоборот, чуть позднее она обрела новые краски, пусть и не совсем яркие.

Но обо всём по порядку.

Покинув родительский дом, жизнь Ольги Аркадьевны Колосьевой пусть и не стала хуже, но определённо изменилась. Она по-прежнему одевалась в самые лучшие платья, отдыхала в Европе и не имела нужды в деньгах, вот только ее супруг несколько переменился по отношению к ней. Он стал холоден, очень часто напивался вина со своими друзьями, и по возвращению домой очень часто устраивал скандалы. Его очень злило, что ночами, когда он возвращался с гулянок, жена не встречала его с распростёртыми объятиями, а мирно спала в своей постели. При этом, сам Степан Древко был обидчив, и обидчив до глупости. Не пожелай иной раз Ольга Аркадьевна ему доброго утра, так он таил обиду весь следующий день, не произнеся в присутствии жены ни слова. Но затем, по всей видимости осознавая глупость своего положения, после употребления с друзьями вина, он возвращался домой, и просил у Ольги прощения на коленях. Он рыдал, говорил ей, что очень любит ее и никогда не бросит, а на утро, вновь обижался и даже грубил, когда за завтраком Ольга не подавала ему тарелку хлеба просто потому, что не расслышала его просьбы.

В это же самое время, Павел Смертин жил, и жил хорошо в Смоленске. В перерывах между службой, он увлёкся написанием картин, и один раз даже устроил собственную выставку, на которую приехал его близкий друг Андрей Захарин.

Вечером того же дня, после выставки картин, друзья осели в кабаке, дабы расслабиться за кружкой пива. И как бы невзначай, Павел осторожно спросил:

– Чего там слышно, друг мой, об Ольге Колосьевой?

– Она уж теперь не Колосьева, братец, – с улыбкой отвечал Андрей. – А Древко!

– Не идет ей совсем эта фамилия, ох, не идет, – устало выдохнул Смертин, опустив голову.

– Уж какая есть, друг, – тут же сказал Захарин. – Не нам с тобой решать.

– И правда, – согласился Павел. – Решать того, к сожалению, не нам.

Было видно, что упоминания об Ольге, приносили Павлу боль. Вот же он, наконец, начал новую жизнь в Смоленске, а тут опять эта Ольга. Пусть даже и сам он начинал о ней разговор, но Андрей понимал, что интересуется его друг не потому, что любит ощущать на душе ту боль, которая является ему от каждой мысли по неразделённой любви, а потому, что до сих пор любит, и никак не может отпустить. Ему на нее не все равно, хотя ей на него уже давно как плевать. Именно что плевать, ведь только ради того, чтобы причинить Павлу боль, она вышла замуж за того, кто ей точно также скучен и неинтересен, но хотя бы, в отличии от Смертина, своего мужа она не ненавидит, пусть порою он и ведет себя, как полнейший идиот.

Иной раз, одинокими вечерами, Павел задумывался о том, как же живёт сейчас Ольга, и все ли у нее хорошо. Но спрашивать об этом своего друга так и не решался. Боялся ощутить боль. А ощутил бы он ее при любом случае; если у Ольги все хорошо, то ему было бы больно, что хорошо без него, а если бы у нее все было плохо, то было бы больно от того, что он совершенно никак не может ей помочь.

Так вот они и жили; Ольга терпела истерики из-за пустяков от своего мужа, а Павел терпел горькое одиночество, испытывая любовь лишь к одной единственной женщине, которую повстречал далекой весной тысяча восемьсот двадцать третьего года.

Затем прошло два года. Павел Смертин по-прежнему оставался один, хотя не мало смоленских девушек строили ему глазки. Он всем отвечал отказом, и сам не бегал ни за одной, потому как в душе своей хранил место лишь для Ольги.

Сама же госпожа Древко, вот уже как последние полгода жила в постоянных ссорах со своим мужем. В какой-то момент ей надоели все его глупые выходки и обиды, и она стала отвечать ему тем же, вследствие чего между ними то и дело вспыхивали конфликты. Они ругались друг с другом день и ночь, так что даже лакеи устали слушать их крики.

В один момент, Ольга пожаловалась на мужа своему отцу, умоляя его заступиться за свою дочь. Аркадий Семёнович согласился, и прибыл в имение Древко, для личного разговора со Степаном, но будучи человеком мягким, вежливым и интеллигентным, ничего путного сказать не сумел, и вскоре возвратился домой. Степан Древко, поняв, что собственный отец совершенно не в состоянии защитить свою дочь, стал относиться к Ольге куда хуже, чем относился до этого. Он стал оскорблять её, принимался ругаться всякий раз, когда она не слушала его, и однажды даже разбил в гневе чайный сервиз, когда Ольга ответила ему, что пить чай не в настроении, хотя до этого желала испить чашечку.

В подобном кошмаре Ольга жила все последние полгода, покуда не наступила осень тысяча восемьсот двадцать шестого года.

Андрей Захарин, к тому моменту уже довольно известный русский поэт, отмечал свои двадцать семь лет. Он собрал у себя всех своих близких друзей, среди которых была Ольга Древко, и Павел Смертин, прибывший на праздник к другу из Смоленска.

За неделю до этого, получив приглашение в письме, Ольга утаила от своего мужа весть о том, что Захарин приглашает их двоих на свой праздник. Очень уж сильно она хотела явиться туда одна, дабы провести вечер с друзьями в спокойствии. Сам Степан, именно в этот день, собирался в очередной раз идти пить вино уже со своими дружками, рассчитывая на то, что жена будет дома ждать его возвращения. Но Ольга не желала ждать мужа домой, и потому, когда в назначенный день он ушёл развлекаться, она последовала его примеру и отправилась в имение Захариных, на именины Андрея.

Там, свобода от постоянного контроля мужа, окутала ее с головой. Она улыбалась, смеялась и веселилась так, как не улыбалась, не смеялась и не веселилась со временем замужества. Шампанское в бокалы лилось рекой. Хохот, и танцы успокаивали душу. А уж сплетни с подружками, и вовсе стали настоящим счастьем, за все последние годы.

Именно в тот момент, когда Ольга вела непринуждённую беседу с Викторией Захаровой, и другими подругами, за ней в тайне наблюдал Павел, спрятавшись в саду за колонной беседки.

– Что же мне делать, друг мой? – вздохнув, спросил он Андрея, сидевшего позади него, все в той же беседке. – Я ведь до сих пор ее очень люблю.

– Поговаривают, в браке со Степаном она несчастна, – как бы невзначай сказал Захарин, наблюдая за реакцией друга. – Быть может, это твой шанс.

– Я совершенно не знаю, что ей сказать, – тихо продолжал говорить Павел, не сводя с Ольги своих глаз. – Мы не виделись с ней два года, и наша последняя встреча была...

На этом моменте он замолчал, словно пытаясь подобрать нужные слова.

– Скажи ей, что в этом платье она выглядит просто изумительно, – тут же сказал Андрей, стараясь подбодрить друга. – И не забудь сообщить, что ты очень рад ее видеть.

– Думаешь получится? – обернулся Павел, заглянув Андрею в глаза.

В его взгляде Захарин разглядел ту самую надежду, которая, каким-то чудом, не угасла за все эти годы. Надежда на то, что все будет хорошо.

– Все получится, – уверенно ответил Андрей, указав рукой на Ольгу, что вела беседу со своими подругами совсем недалеко от беседки. – Иди и скажи ей, что ты любишь её. Любишь до сих пор, и несмотря ни на что.

Павел ничего не ответил, лишь сделал глубокий вдох, и пошёл. Сердце его бешено стучало в груди, руки дрожали и неприятное чувство страха окутало все его тело. Он подошел к Ольге, и заметив его, улыбка тут же ушла с ее лица.

– Здравствуйте, Ольга, – осторожно сказал Павел, попытавшись улыбнуться. – Я очень рад видеть вас сегодня. Вы выглядите просто изумительно.

Какое-то время Ольга молчала, стараясь понять, не перепила ли она шампанского, и не мерещится ли ей все это. И затем вдруг она рассмеялась. Рассмеялась настолько громко и весело, что Виктория Захарина и остальные подружки, заразившись ее смехом, засмеялись вместе с ней.

Они смеялись, а Павел продолжал молчать, сгорая от стыда. Ему было стыдно, что для Ольги он в очередной раз стал посмешищем, не имеющий никакого значения в ее глазах.

– Иди отсюда, Смертин! – наконец, сквозь хохот проговорила Ольга, махнув рукой. – Я уж и позабыла о твоём существовании, а ты снова тут как тут!

Ничего не ответив, Павел ушёл. Безумно больно и обидно было ему в тот момент от того, что человек, которого он продолжал любить не один год, так по-скотски к нему относится. И все из-за чего? Из-за какой-то глупости, которую ляпнул он не подумав в дальнейшем не имея возможности объясниться? Такая сильная злость окутала его душу, что теперь он был даже рад тому, что Ольга вышла замуж за этого Степана Древко, с которым теперь ей живётся несладко. Хотела быть с ним? Вот пусть теперь и будет! И сам Павел теперь уж будет с другой! Давно пора, и так впредь и будет! Именно с этими мыслями Павел ушел в самый конец сада, осев на одинокой скамейке, с бокалом вина в руках.

В это самое время все основное веселье плавно перетекло в стены имения Захариных. Начались танцы, в которых Ольга охотно приняла участие, приняв приглашение от некоего Бориса Моро, какого-то рижского купца.

И вот в тот самый момент, когда Ольга кружилась с Борисом в танце, в имении раздался ей до боли знакомый крик.

– Ольга! Ты где?

Кричал Степан Древко, нежданно явившийся на праздник Захариных. Отыскав жену в толпе, он схватил ее за руку, и потащил к выходу.

– Какого черта ты здесь забыла, дрянь? Я, твой муж, пришел домой, а ты шляешься не пойми где! Почему не сказала мне ни слова? Почему я должен тебя искать?

– Отпусти меня! – громко крикнула Ольга, вырвавшись из хватки мужа. – Иди туда, где пил! А меня оставь в покое!

– Как ты смеешь так со мной разговаривать, мерзавка! – громко крикнул Степан, замахнувшись на жену рукой.

Все присутствующие хором испуганно ахнули, когда кулак Степана прилетел в нежное Ольгино лицо. Она упала, не произнеся ни слова, лишь взглянула на мужа глазами полными слёз.

Андрей Захарин тут же подлетел к Степану, и схватив его за руки, вытолкал в сад. Несколько гостей, исключительно мужчин, пошли за Андреем. Девушки, напротив, остались внутри, и помогли Ольге подняться.

Вытолкав Степана на улицу, Андрей совсем не заметил, как к ним подошел Павел.

– Что тут у вас? – настороженно спросил он, скрестив руки на груди.

В лежащем на земле мужчине, Смертин без особого труда узнал сына банкира Древко.

– На жену свою руку поднял! – хором ответили мужчины, стоящие позади Андрея. – Ольга вся в слезах!

– Ну, хватит вам! – тут же громко перебил Андрей, взглянув на мужчин. – Лучше пойдите посмотрите, все ли с ней хорошо!

Пожав плечами, мужчины вернулись в имение.

Проводив их взглядом, Андрей тут же обернулся на Павла, и замер, увидев в его глазах лютые ненависть и гнев, по отношению к лежащему на траве Степану. Именно в тот момент, он ненавидел этого человека всей своей душой. Ненавидел его так сильно, как еще не ненавидел до этого. Он уже давно смирился с тем, что Ольга связала свою жизнь с этим человеком, но он не готов был примиряться с тем, что этот, так называемый, человек, поднял руку на ту, которую он до сих пор любил, и любил, быть может, даже больше собственной жизни.

Павел налетел на Степана с кулаками, и хлестал его настолько сильно, что от одного только удара, кровь из его носа хлынула рекой. Он бил его яро, совершенно не жалея ни самого Древко, ни собственных кулаков. Андрей понимал всю горечь, осевшую в душе своего друга, и потому принялся останавливать его лишь тогда, когда у Степана более не осталось сил защищаться.

– Довольно, братец! Хватит! – громко просил Захарин, оттаскивая Смертина от Древко. – Оно того не стоит!

Но Павел не слушал своего друга, продолжая отчаянно вырываться из его хвата, дабы наказать обидчика любимой... Наконец, когда силы оставили его тело, он упал на колени, и тихо заплакал, попав в крепкие объятия своего друга. И плакал Павел от обиды, что Ольга выбрала себе в мужья человека, способного поднять на нее руку, а с ним сейчас, не хочется даже ни видеться, ни разговаривать. И так больно было Павлу от понимания всего этого, что, казалось, выплакал он там все слезы, что накопились у него за все последние годы. Андрей продолжал держать друга в своих объятиях, лишь изредка приговаривая:

– Тише-тише, братец. Оно того не стоит...

Чуть позднее, когда Ольга пришла в себя, ей привели ее побитого мужа. Вся ненависть и злость к нему у нее тут же сошли на нет, и появились лишь жалость и сочувствие.

– Кто это сделал с тобой, Степушка? – ласково спросила она, гладя его по голове.

– Смертин, – коротко ответил Древко, залившись хриплым кашлем.

И в этот момент Ольга все поняла. Злость вновь забушевала в ее груди. Ненависть к Павлу возросла гораздо сильнее. Она наклонилась к мужу чуть ближе, и тихо произнесла:

– Он и правда сделал это с тобой?

– Да.

– Вот мерзавец! Вот подонок! Вот подлец! Он до сих пор завидует нашему с тобой счастью, и потому сделал это с тобой! Ах, помню я, как он был счастлив, когда мы расстались с тобой впервые! Как же я его ненавижу! Ненавижу эту сволочь!

Сидя вместе с мужем на ступенях имения, Ольга вся кипела от злобы. Она была уверена в том, что Павел избил ее мужа лишь из зависти, и зависть эта заключалась в том, что Ольга была замужем за Степаном, а не за ним.

Обернувшись по сторонам, дабы убедиться, что никто их не слышит, Ольга вновь наклонилась к мужу чуть ближе, и шепотом произнесла:

– Ты ведь это так не оставишь, любимый? Ты не позволишь Смертину чувствовать себя победителем? Он никто, и ты должен указать ему его место.

– Да, – хрипло ответил Степан, выпрямив спину. – Ты права, дорогая. Собака должна знать свое место!

– Собака, верно! Он та еще надоедливая собака! – радостно поддакнула Ольга, помогая мужу подняться. – Ты должен наказать собаку за ее дерзость! Накажи его! Накажи!

И в этот момент Степан Древко решил действовать. Оставив жену одну, он вернулся в имение, и подойдя к столу с закусками, принялся выискивать Смертина взглядом. Наконец, найдя его, Древко незаметно стащил со стола нож для нарезки мяса, и медленно подошёл к Павлу. К тому моменту, тот вел беседу с Андреем, рассуждая о том, как теперь жить дальше.

– Вот возвращусь в Смоленск, и женюсь, – с улыбкой говорил Павел, глядя на Андрея. – Дочь князя Дубкова очень приятная девушка. Мы гуляли с ней пару раз, она говорила мне, что мое присутствие рядом с ней ей очень приятно.

– Вот и славно, братец! – отвечал Андрей. – А как зовут то хоть ее?

– Светлана. Светлана Дубкова.

– Светлое имя, – рассмеялся Захарин. – Под стать тебе!

И в тот злополучный момент, заметив за спиною Павла подошедшего Степана, Андрей собирался уж было прогнать его, вот только не успел он сказать и слово, как Древко подло всадил нож Смертину прямо в спину. От боли тот даже не крикнул, лишь нахмурил брови, и медленно обернулся. Испуганно ахнув, Захарин увидел, как нож остался воткнутым в спине Смертина, аккурат между лопаток.

Сделав шаг навстречу Степану, Павел упал на колени, а тот лишь попятился назад. Заметив кровь, женщины закричали, а мужчины быстро схватили, и после повалили Степана на землю. К тому моменту Павел уже упал на бок; он хрипел, и из его рта вытекала тонкая струнка крови.

– Лекаря сюда! – громко крикнул Андрей, подбежав к умирающему другу. – Зовите лекаря скорей! – заглянув в глаза Павла, он принялся гладить его по голове, и приговаривать. – Только не смей закрывать глаза! Слышишь? Не смей их закрывать, братец!

Павел продолжал лежать на боку, глядя куда-то в пустоту, а не в глаза своего друга. Немного погодя, он едва заметно улыбнулся, и тихо произнёс:

– Когда я подошел к ней, я сделал все, как ты мне сказал. Я сказал ей, что она изумительна, и что я очень рад ее видеть, – тихо откашлявшись, Павел замолчал, но Андрей осторожно ухватил ладонями его щеки, и повернул лицом к себе.

– И что, братец? – в панике спросил он, лишь бы только Смертин не заснул, и продолжал говорить. – И что же было дальше?

– Ольга, и ее подруги, – тихо продолжал Павел, прикрыв глаза. – Они посмеялись надо мной... Но даже так улыбка Ольги была прекраснее всех...

И он замолчал.

Андрей пытался привести его в чувство, просил, умолял его открыть глаза и поговорить с ним. Но Павел молчал, и более не сказал своему другу ни слова.

Хоронили Павла Смертина без лишних людей. Были лишь самые близкие друзья, и старушка мать, что еще около часа рыдала на могиле сына после того, как его закопали. Она воспитала его одна, и теперь одна же и осталась. Андрей пробыл с ней до самого вечера, успокаивал ее как мог, и затем, когда все друзья разошлись по домам, он заперся в своём кабинете, и отправив жену Викторию спать, горько плакал до самого утра, вспоминая об убитом друге.

Ольга на похороны не пришла, да и, собственно, никто ее не пригласил. Лишь через полгода она узнала от жены Андрея о том, что в тот день, когда Павла убили, он избил ее мужа не из-за зависти по ее счастью, а потому, что тот посмел поднять на Ольгу свою руку. К тому моменту, сама Ольга Древко вот уже три месяца была вдовою. Степан, не смерившись с тем, что погубил человека, от сильнейших переживаний скончался и сам. На его похороны, Ольга, точно также, как и на похороны Павла, явиться не изволила.

Возвратившись в родительский дом спустя шесть месяцев после смерти мужа, Ольга случайно нашла ту самую алую брошь, что когда-то давно подарил ей Павел. Воспоминания о былом накрыли ее с головой; она вспомнила о том, когда впервые познакомилась с тем молодым поручиком, как они гуляли, и как проводили вечера вместе за чтением книг. Тёплая грусть окутала все ее тело. Желая побыть одна, вечером она даже отказалась пить чай, когда Аркадий Семёнович звал ее к ужину.

На следующее утро, она просила Кольку извозчика отвезти ее на кладбище. Решила посетить могилу Павла. Когда извозчик доставил ее к месту назначения, она велела ему ехать назад, уверяя, что вернётся домой сама. Поначалу Колька не желал оставлять барышню одну, но по итогу уехал. Она просидела на могиле Павла весь день, вспоминая о прошлом, и ведя беседу так, словно он сидел перед ней рядом живой, и слушал её внимательно. Пусть и не было его рядом, но она была уверена точно, что он ее слышал...

Уходя, она оставила на могиле ту самую алую брошь, что он дарил ей когда-то. Не смотря на прошедшее время, она была все также красива, как и в тот день, когда Павел принес ее в подарок. И в тот самый момент, для Ольги это был лучший подарок, из всех тех, что делали ей когда-то. Простая алая брошь, была прекраснее всех...

От кладбища до имения Колосьевых было десять вёрст. Небо чернело, и тучи закрыли собой закатное солнце. Путь до дома был явно не близкий, да к тому же и ночью. Но Ольга шла, плавно окунаясь во тьму, накрывавшую ее с головой.

Возвращаться домой совершенно не хотелось...