Предания и легенды курского края

Дальний Колодезь

В старые времена приходской храм села Жирова Фатежского уезда стоял на месте нынешней деревни Бирюковка. А рядом с храмом, как и положено, находилось сельское кладбище – последний приют жителей села. Смертность в то время была очень высокой: каждый день по несколько человек отпевались в жировском храме и предавались земле на сельском погосте.

У одного жировского крестьянина по имени Меркул умерла младшая дочь, едва достигшая двухлетнего возраста. Взял Меркул заступ и отправился на кладбище рыть могилу своей малютке. Выбрал поукромнее местечко и принялся бросать на поверхность комья земли. Погруженный в печальные раздумья, Меркул не заметил, как углубился на более допустимую глубину, и пришел в себя, когда лопата ударилась обо что-то твердое.

Пошарил крестьянин в яме и вынул кувшин полный золотых монет. «Не было бы счастья, да несчастье помогло» - вздохнул печально селянин и подумал, что жене о найденном кладе рассказывать не станет. «Еще растрезвонит по селу глупая баба, - подумал Меркул. – а там староста узнает - поделиться заставит». Прикопал он потихоньку кувшин в соседнем лесу и возвратился домой, готовиться к предстоящим поминкам.

После похорон замелила Меркулова жена, что ее муж все чаще стал уходить из дому, оставляя ее одну на домашнем хозяйстве. Подумала вначале, что от горя хозяин уходит в лес, скрывая от других свои чувства. Только нет, не видно на его лице печали и горя. Выйдет утром во двор, задумается о чем-то и быстро уходит прочь. А последнее время и ночами не стал домой приходить.

Решила жена проследить за Меркулом и узнала, что ходит он в лес и сидит там на краю оврага, глядя задумчиво себе под ноги. Решила жена, что заболел ее муж, потрясенный смертью дочери. Боясь, что супруг догадается о ее слежке, женщина не стала говорить Меркулу о своих подозрениях, а ушла на берег реки Курицы и там в одиночестве с плачем молилась об исцелении своего хозяина.

Так и повелось с тех пор. Каждое утро муж в лес – охранять свое сокровище, а жена на реку – молить о выздоровлении мужа. Видит Меркул, что-то неладное стало твориться в хозяйстве: огород и двор заросли бурьяном, живность еле живая ходит. Жена стала по утрам из дома пропадать. Понял он, что виной всему его клад. Что нет от него никакого дохода, только одно разорение. «Видно, зарок смертный на том золоте» - подумал Меркул, откопал ночью заветный кувшин и бросил «в даль», прямо в волны реки Курицы.

С тех пор все в доме Меркула стало по-прежнему: появилось усердие в труде и достаток в хозяйстве, любимая жена еще больше стало оказывать внимание супругу, старшие детки стали более послушными и прилежными. Через год в семье жировских крестьян родилась двойня. Все Меркуловы дети выросли крепкими и здоровыми, создали семьи и поселились рядом с родительским домом.

А на месте, где молилась Меркулова жена, позже забил родник, получивший славу оказывать помощь супругам, находящимся в ссоре. Местные жители стали называть его Дальним Колодезем.

Демина Дань

Село Жирово на протяжении нескольких столетий своего существования имело несколько названий. В старинных документах оно называется и Жирово на Демине Колодезе, и Жирово на Курице, и Жирово на Деминой Дани. Возможно, имелись в виду меняющиеся названия географических (водных) объектов по соседству с которыми располагалось поселение. Может быть, это были несколько одноименных соседних поселений с одни названием, которым добавляли отличительные географические окончания. Как современные Большое Жирово и Малая Жирова, или Жировка на Гамони – старинное название деревни Умские Дворы. И если наличие речек Гамонь, Даймень Колодезь и Курица установить ныне не составляет особого труда, то определить местность, где находилась Демина Дань затруднительно. Тем не менее, легенда о появлении этого прославленного в прежние времена места сохранилась.

Расположенное на Большой Московской (Посольской) дороге село Жирово всегда находилось под угрозой вторжения разбойников-кочевников, идущих походом на крупные города Центральной Руси. Несмотря на целую систему оповещения о выступившей в поход степной орде, жировчане не всегда успевали подготовиться к грядущему сражению, и тогда все население спешно уходило в леса. В укромных лесных чащах, недоступных для конного войска, были приготовлены лесные избушки, загоны для скота и амбары для запасов. Там крестьяне благополучно дожидались подхода основного русского войска, способного отразить вражескую угрозу, и возвращались по домам.

Такая хитрость на протяжении долгого времени позволила селянам скопить достаточное количество пропитания и тяглового скота для безбедного существования. Жители села загордились перед соседями своей смекалкой и изворотливостью, посчитали себя неуязвимыми от неприятельского нашествия. И как следствие этого были наказаны за свою беспечность. Высланная вперед разведка одного из вражеских отрядов выследила тайные схроны крестьян и внезапным набегом кочевники ворвались в лесной лагерь сельских жителей. Большинство жителей успело укрыться в чаще и лесных оврагах, но все их имущество досталось врагу. Большие стада скота и длинные вереницы кибиток с крестьянским имуществом отправили кочевники в свои улусы.

Предводитель войска собрал не успевших скрыться старейшин села и предложил сохранить им жизнь и оставить в сохранности дома и усадьбы жировчан, если селяне заплатятпобедителям дань – по одной девушке от каждого двора. Было установлено время до рассвета следующего дня и место, куда надо было привести живую дань для степняков.

В это время жил в селе Жирово крестьянин по имени Дема. Летом он целыми сутками трудился в поле, обрабатывая землю, зимой трудился в кузнице, готовил крестьянский инвентарь для будущей страды. Помогали Дементию его семеро сыновей, с детства обученных нехитрому крестьянскому труду и кузнечному ремеслу. Когда узнал Дема о предложении степняков, заперлись они с сыновьями в кузнице и всю ночь ковали что-то скрытые от постороннего глаза. А рано утром один их Деминых сыновей – младший Дмитро, переодетый в женские наряды вместе с другими девушками был приведен в стан кочевников на берегу реки Курицы.

При виде пленниц довольные кочевники расслабились в предвкушении богатой добычей, потеряв бдительность и осторожность. Несмотря на то, что большая часть войска ушла накануне с караванами. Захотели они развлечься с пленницами перед дальней дорогой. Воспользовавшись ситуацией, Дмитро выхватил меч и поразил нескольких вражеских воинов вместе с их предводителем. Кочевники, не имея при себе оружия и не способные сражаться в пешем бою, бросились к своим коням, но там их уже поджидали Дема со старшими сыновьями. Не один кочевник не ушел живым с места выбранной ими стоянки.

Собрал Дема мужчин способных держать в руках оружие, часть из них переоделась в одежду кочевников, другая часть крестьян изображала невольниц, увезенных в рабство. Оседлали жировчане степных коней, вооружились приготовленным накануне оружием, и бросилась вслед ушедшему каравану с их имуществом. Отягощенные награбленной добычей степняки не успели далеко уйти. Заметив приближающихся товарищей с добычей, они встали на привал, отпустив коней попастись.

С ходу жировчане врубились в строй ошеломленных кочевников. Одни спешившись, вступили в схватку, орудуя легкими мечами. Конники же отсекли степняков от их лошадей с притороченными луками, не давая возможности вооружиться. Через несколько минут боя неприятельские воины были уничтожены, награбленное имущество вернулось в руки своих прежних владельцев. Победителями вернулась дружина в Жирово, под радостные приветствия своих спасенных односельчан.

В честь знаменательного события место у околицы, где произошло сражение, стали назвать Деминой Данью. Женившиеся сыновья пахаря Демы получили фамилии по имени своего храброго родителя: Демины и Демехины. А потомки младшего сына, расправившегося с предводителем вражеского войска стали носить фамилию Дмитровых и отличились храброй воинской службой у южных границ Российского государства. Во всех средневековых городищах и крепостях Поусожья (жировском, солдатском, фатежском) защищали покой граждан «служилые люди» однодворцы Дмитровы, в мирное время возделывая отеческую землю.

Костинский родник

В пойме реки Грязная Рудка, на всем ее протяжении от верховья до впадения в реку Усожу, имеется большое количество родников, ключей и рукотворных колодезей. Почти около каждого дома жителей деревни Соломино находился собственный колодезь с ключевой водой, используемый для домашних нужд. Прежде всего, домашний колодец «под садом» был необходим для полива огорода и содержания скота. К тому же вкусная студеная вода хорошо утоляла жажду и была необходима в приготовлении пищи.

Но в особые, праздничные дни соломинчане предпочитали набирать воду из «общехуторского» общественного водоема. Таким образом, демонстрировались традиции сельского гостеприимства, соседского братства, дружеского единения с жителями всей округи. Славянские языческие традиции, заложенные предками в далекую эпоху заселения нашего края племенами северян-«севрюков», и поныне имеют свои отголоски в крестьянском быту.

На хуторе Костина широко использовался обряд «умывания» праздничного пирога. Рано утром, задолго до восхода солнца хозяйка дома затапливала русскую печь и «сажала» на лист пироги с различной начинкой. Причем, один из пирогов обязательно должен быть «главным» - для главы семьи. Остальные пироги являлись «второстепенными», с различным содержанием: капустный, картофельный, с вареньем или повидлом, мясом, фасолью и т.д. По вкусу каждого из членов семьи или самой хозяйки.

В летнюю пору пироги обязательно пекли на капустных листьях. Чтобы угощение не подгорало и лучше румянилось, и для придания сдобе особого аромата и вкуса. К моменту появления первых солнечных лучей пироги в печи поспевали, и начинался обряд «умывания» пирога родниковой водой. Некоторые хозяйки, умывая свое печево, «разговаривали» с ним, читая специальные для такого повода стихи – присказки и приветственные приговорки.

Вода для умывания праздничного пирога годилась не всякая. У Костинских жителей по такому поводу имелся специальный колодезь «на той стороне» - на противоположном берегу реки Рудки. Когда он возник, почему только он играл роль общественного сакрального источника? На эти вопросы история ответов не дает. Известно, что в 1970-х годах это был колодезь в бетонном кольце, почти полностью заилившийся во время весеннего паводка и разлива реки. Но мощь ключа позволяла ему пробиваться сквозь многометровую толщу песка и ила, вынося на поверхность прозрачно-хрустальную воду. Кроме приготовления праздничной пищи, водой Костинского источника вымывали дом накануне больших праздников и торжественных юбилеев, купали заболевших детей, кропили двор и скотину. Водой соломинского колодца потчевали самых почетных гостей и близких друзей.

Со временем о колодезе забыли. Местная молодежь разъехалась по мегаполисам, предпочитая питаться хлорированной водой из открытых водоемов общего пользования. Старики ушли в мир иной, где нет ни голода, ни жажды. В настоящее время на хуторе в трех дворах проживают четыре человека, разменявшие девятый десяток лет. И появляется мысль, а если восстановить династический родник Костиных, не возвратится ли жизнь в маленькую отдаленную деревушку? По примеру того, что все населенные пункты жировского края возникали вокруг живоносных источников - колодезей.

История реки Гамонь

Находящаяся ныне в пределах деревни Умские дворы, речка Гамонь когда-то была полноводным, с крутыми берегами водоемом. Ее окрестности были слабо заселены, и в середине XVIII столетия девять семей жировских крестьян-однодворцев (30 мужчин) династии Жировых, Толмачевых и Емельяновых переселились на свободную землю. Новообразованную деревню назвали Жировкой на речке Гамони.

С 1762 года окрестные земли находились во владении надворного советника Богдана Васильевича Умского – внука Петра Великого. По фамилии именитого владельца деревню переименовали в Умские Дворы.

Река Гамонь имеет старинное название, полученное в связи с одним интересным событием в жировском крае. Шел однажды охотник по берегу реки и видит, как недалеко от берега зовет на помощь барахтающейся в воде человек. Подбежал он к тонущему, и только хотел подать ему руку, как увидел, что несчастный находится дальше от берега, чем ранее. Вошел охотник в воду, а тонущий еще дальше удаляется от него. Вернулся прохожий на берег за палкой, а утопающего прибило ближе к суше. Только хотел он подхватить несчастного, а тот опять уже на середине реки.

Понял тогда охотник, что какая-то сила не отпускает тонущего, удерживает его в воде.

- Кто ты? – спросил охотник несчастного.

- Вор, - ответил человек из воды, - конокрад из соседнего села.

- Что с тобой случилось?

- Вел я коня продавать, подвел к воде напоить, оступился и упал. И теперь уже полдня выбраться из воды не могу.

- Помоги мне, мил-человек.

Пожилой охотник понял, что без исповеди своих грехов конокрад из воды не выберется. Сходил он в ближнее село, пригласил священника для исповеди тонувшего. Но только священник приблизился к вору, чтобы услышать его исповедь наедине, тот опять удалился от берега.

Стало ясно, что несостоявшийся конокрад должен был принести покаяние публично, перед всем народом. Когда вор стал признаваться в своих грехах, вода стала понемногу выносить его на берег. И когда грешник он коснулся земли, священник прочитал разрешительную молитву и вор смог встать на ноги и выйти к людям.

С тех пор по реке часто пробегала рябь, словно от сильного ветра. В таких случаях старики говорили:

- Опять вор коня украл.

Речку с тех пор назвали «Гамонь», от слова «гай» - крик, шум. В память о трагическом случае с конокрадом, который был вынужден прилюдно кричать о своих проступках. А в народе появилась поговорка «Ловок был вор, да сдал его ор».

Предание о Золотом Коне

Большая Московская (или Посольская) дорога из столицы на южные окраины и в Крым пролегала через нынешние населенные пункты Фатеж и Большое Жирово. Или, если быть точным,данные поселения возникли как сторожевые (а позже и путевые) посты при главной транспортной артерии страны. Ходили через наш край не только купеческие караваны и посольские делегации. В случае войны с половецким, золотоордынским или крымским нашествием, двигалось этим путем и конное войско кочевников, сметая на своем пути посты-поселения и небольшие города. Очень гордились военными победами ханы золотоордынских улусов. При каждом удобном случае стремились они показать воинскую удаль и военный талант.

При ставке золотоордынского хана постоянно находился один из атрибутов его власти – Золотой Конь. Отлитый в полную величину из награбленного кочевниками золота, Конь имел несколько важных функций. Во-первых, верхом на Золотом Коне военачальник «въезжал» в захваченные города. Это оказывало определенное эмоциональное воздействие на взирающий на шествие народ. И возносило в его глазах степного правителя до уровня небожителя. Что в свою очередь позволяло верховному вождю держать в повиновении как порабощенные кочевниками народы, так и собственное войско в случае военных неудач. Чтобы еще больше подчеркнуть «небесное» происхождение хана, простым воинам под страхом смертной казни запрещалось касаться золотого идола. Только личная охрана (нукеры) могли трогать священную статую. Непокорным же публично отрубали руки и головы.

Во-вторых, была еще одна причина иметь при себе золотое изваяние. Среди восточных мудрецов существовало предание, что с потерей Коня, находящийся у власти хан потеряет свое могущество и удачу. И, чтобы не допустить захвата идола во время отсутствия правителя в ставке, Коня возили всюду с собой в специальном возке: наглухо закрытой кибитке в виде огромной металлической коробки прямоугольной формы.

Однажды, во время очередного набега на окраины московского государства, войско кочевников попало в засаду на территории нынешнего Фатежского района (между реками Усожа и Курица). Уведомленные о предстоящем походе русские полки, нанесли внезапный удар по двигавшейся лесными тропами коннице. Стиснутые на узкой дороге всадники, не смогли должным образом противостоять укрывшимся за стволами деревьев русским лучникам, и замертво падали, не успев вступить в бой. Ханские нукеры, закрыв собой правителя, пробили путь к отступлению, и унеслись, бешено подстегивая коней, бросив всю ханскую верховную атрибутику.

Отряд слуг попытался спасти золотую статую, и даже смог покинуть поле сражения, но в одном из ручьев кибитка увязла и опрокинулась. Не имевшие право прикасаться к святыне, слуги разбежались, бросив Золотого Коня, упакованного в металлическую коробку, посреди водоема. Лишившийся своего идола хан, вскоре и правду потерял власть. То ли правы были мудрецы насчет предания, то ли сам правитель принял все это близко к сердцу и опустил руки. А, может быть, претенденты на ханский трон, при отсутствии мистической святыни стали действовать смелее. Так или иначе, хан был низвергнут. А вскоре и вся огромная империя кочевников распалась на несколько мелких княжеств. О Золотом Коне больше никто не вспоминал. И попыток его отыскать не делали. Боялись междоусобных войн за обладание святыней.

По сей день лежит Золотой Конь в фатежской земле. Многие полноводные реки и ручьи того периода поменяли свои русла, или, совсем перестали существовать. Некоторые источники появились гораздо позже кочевых набегов. Встает вопрос, по каким приметам вести ориентир, чтобы отыскать мистический атрибут?

В этом случае уместно будет обратиться к грамматике, широко распространенного в то время, тюркского языка. И, в первую очередь, к словам, произошедших от слова «конь». В современном турецком языке термин «конь, лошадь», звучит как «beygir» и состоит из сочетания двух слов «bey+gir» - что читается как «иди бей». Главным здесь является слово «gir» - идти. Тот же самый корень, что и в названии села Жирово. Более того тюркское словосочетание «gir ov» на русский язык переводится, как «он ушел» или «он вошел».

Рядом с селом Жирово расположена деревня Кутасовка, название которой очень трудно объяснить с позиций норм русского языка. В тюркских же языках слово «kute» имеет значение «коробка, футляр», что вполне отражает возможность наличия сокровищ золотоордынских ханов на жировской земле.

Что поведали метрики?

Сведения о первом храме на территории села Жирово относится к 1623 году. В 1841 году было освящено здание храма, простоявшего до 1930-х годов. Все эти годы церковнослужители Покровского прихода скрупулезно вели метрические книги, указывая в них сведения о родившихся, бракосочетавшихся и умерших прихожанах. До государственного переворота 1917 года метрические книги аккуратно хранили в архиве Курской Духовной Консистории. Затем имущество церкви «национализировали», более чем 300 метрических книг жировского храма передали из ведения «структуры мракобесов» на «ответственное государственное» хранение в советские архивы. На сегодняшний день в фондах Государственного архива Курской области сохранились всего 17 (!) метрических книг Покровского храма села Жирово за период с 1880 по 1918 год. Сведения о более чем 50 тысячах родившихся жировчанах, 9 тысячах пар вступивших в брак и 50 тысячах умерших жителей села навсегда утрачены.

Из оставшегося от «советского наследства» краеведческого богатства, тем не менее, можно извлечь несколько интересных сведений о жизни наших земляков в конце позапрошлого - начале прошлого столетия. И, прежде всего, обращают на себя внимание факты наличие о наших предков большого количества детей.

Во многих семьях женщины рожали не только ежегодно на протяжении нескольких десятилетий, но и дважды в год. Киреева Мария Макаровна из сельца Ушакова в 1880 году родила сына Ивана 4 января и дочь Татьяну 24 декабря (все даты даны в соответствии с записями, по старому стилю). У Натальи Петровны Толмачевой из д. Малая Жирова пер ерыв между родами был еще короче: 10 января 1893 года родилась дочь Варвара, а 12 ноября того же года сын Андрей. У жителей деревни Полевой Колодезь Чернышева Павла Георгиевича и его супруги Анны Михайловны (урожденной Лариной) в 1895 году родились два сына: Григорий (21 января) и Николай (6 декабря). В том же 1895 году сын и дочь родились у жителей деревни Курица Шевелевых: сын Дмитрий родился 9 февраля, а дочь Анастасия 14 октября, всего через восемь месяцев после предыдущих родов.

Много в нашем селе наблюдалось рождение близнецов – по 3-4 пары в год. Но бывали и «урожайные» годы на сдвоенные роды. В 1912 году родились четыре двойни и тройня. В непредсказуемом 1918 году на свет появились сразу 10 пар. В семье Ивана Петровича и Ольги Петровны Бартеневых родились три пары близнецов (четыре мальчика и две девочки), у Афанасия Ивановича и Татьяны Васильевны Емельяновых – две пары (все девочки). Жена Сергея Афанасьевича Полякова Александра Тимофеевна 9 июня 1906 года родила тройню. Чернышева Евдокия Стефановна близнецов родила с разницей более суток: когда сына Александра уже покрестили, дочь Вера еще не родилась.

Интересно наблюдать об одновременном рождении детей в разных семьях одной династии. У братьев Киреевых, Жировых, Разиньковых, Чернышевых, Моисеевых, Титовых, Поляковых, сестры и брата Набродовых, Чернышевых, Стасенковых – дети родились и крестились в один день. Даже у семьи переселенцев по фамилии Рева наследники появились на свет одновременно. В новогоднюю ночь 1918 года у братьев Ивановых родились сыновья, которых братья назвали Иванами. Два брата Поляковых женились на двух сестрах (в разное время), но дети у них родились в один день. Даже девицы Наталья Старожилова и Прасковья Ерохина из сельца Ивановка умудрились родить «незаконно» двух дочерей в одно время. Обеих девочек назвали Александрами.

Всем родившимся младенцам священники храма старались давать имена в соответствии со святцами, отчего в январе рождалось до двадцати Василиев, а в декабре десятки девочек с именем Варвара. Случались и весьма редкие наименования. Среди жителей села встречаются Татаренков Дометий, Игнатов Агафоник, Белокопытов Ананий, Иванов Асинкрит, Жиров и Чернышев Акакии, Агарков Евмений, Разиньков Вонифатий, Чаплыгина (Матвейцева) Нимфодора, Косилова (Жирова) Синклитикия.

Среди венчающихся встречается немало лиц с большой разницей в возрасте. Александра Ершевская в 16 лет вышла замуж за 46-летнего Андрея Жирова. 52-летний Степан Матвеевич Шевелев взял в жены 19-летнюю Пелагею Толмачеву, имея разницу в возрасте более 33 лет. Из 38 браков, совершенных в 1909 году, 28 пар повенчались в январе, пять невест были родом из села Боево Курского уезда, восемь девушек родились в Здобниковской волости. Наибольшее количество браков зафиксировано в 1918 году – 125 свадеб, причем 50 браков были заключены между жителями одного населенного пункта, а 15 человек женились на девушках одной династии. Сестры-двойняшки Жировы вышли замуж одновременно, обе в д. М.Жирова. Восемь пар сыграли свадьбы в мае, когда могли жениться только лица, вступающие в брак в третий раз или имеющие солидный возраст. Согласно народной примете «если выйти замуж в мае – всю жизнь придется маяться».

Каждый год в приходе Покровского храма села Жирово наблюдается большая смертность среди младенцев. Если взять для примера 1911 год, то можно видеть, что из 215 умерших в этом году, в возрасте до 6 месяцев скончались 57 детей, от полугода до года – 39 детей, от года до пяти лет – 51 ребенок. Из 296 родившихся в 1911 году детей до года не дожил каждый третий ребенок.

Немало было в селе и долгожителей. Андрей Иванович Емельянов (1795-1900) из д.Полевой Колодезь прожил 105 лет, бывший дворовый Афанасий Иванович Моисеев (1797-1900) – 103 года, Илья Максимович Чаплыгин (1812-1917) из д.Большая Жирова в возрасте 102 лет умер из-за потрясших его событий государственного переворота. В бурные 1917-1918 годы в Жирово наблюдается самое большое количество умерших жителей за все годы существования села. В то период в крае свирепствовали: тиф, холера, грипп-«испанка». Только в 1918 году умерших было более 350 человек. Для сравнения в благополучном 1913 году зафиксировано «всего» - 176 смертельных случаев.

Интересны и причины смерти, указанные в метрических записях. Так, Андрей Матвеевич Чернышев умер от «удара деревянным срубом», священник о.Никифор Никитин умер от «животной боли», «водяная» была причиной смерти вдовы Анастасии Никаноровны Жировой. Один из жировчан скончался от «колика», и остается только догадываться, что имел ввиду производящий метрическую запись: колики в животе или удар деревянным колом. Среди причин смерти есть и «сухотка», и «каменная болезнь», и даже смерть от «поноса лошади».

Довольно много смертей зафиксировано от болезней, которые в настоящее время поддаются лечению. В 1900 году от ревматизма скончались Малютина Мария (45 лет), Косилова Мария (46 лет), Павлов Алексей (55 лет), Белокопытова Татьяна (56 лет). В 1909 году из 68 умерших – семнадцать человек скончались от болезней дыхательной системы: десять человек от чахотки, четверо от астмы, по одному от воспаления легких, плеврита и удушья. Ежегодно женщины умирали во время родов (в 1910 году отмечено три таких случая), что считалось «удачей». По народному поверью души людей, умерших при родах или от удара молнией попадают в рай.

В метрических книгах Покровского храма, наряду с местными жителями, отмечены и лица, которые проживали в селе временно: от нескольких часов до нескольких лет. В 1912 году в Жирово проживали братья Евдоким и Александр Стефановичи Рева из деревни Григоровка (Кривой Рог) Александровского уезда Екатеринославской губернии. В июле у братьев родились дочери, которых крестили с именем Мария. В самом начале прошлого века в Покровском храме крестили дочь сербского подданного Якова Воировича Гонци.

В деревне Курица Жировской волости находился «фатежский заставный дом», что-то вроде пропускного пункта на границе Фатежского уезда. Начальником его долгое время был коллежский асессор Константин Илларионович Кочетов (1831-1894), чиновником Михаил Николаевич Курганов. Крестьяне, обслуживающие заставу и проезжающих путешественников проживали отдельно от дворов основной группы селян в т.н. «курицких постоялых дворах» и «жировских постоялых дворах», состоящих из трактиров, почтовых станций и «домов странников».Среди жителей «жировских дворов» упоминаются семьи Емельянова Романа Гавриловича, Емельянова Ивана Абрамовича, Емельянова Афанасия Филипповича, Матвейцева Михаила Петровича, Шутова Ивана Афанасьевича. В «курицких дворах» долгое время проживал ученый Санкт-Петербургской сельскохозяйственной школы Сергей Александрович Вдовин.

На кладбище Покровского храма похоронены многие знаменитые жители Жировской волости: поручица Софья Александровна Полторацкая (1816-1880), дворянка Екатерина Константиновна Ушакова (1849-1889), представители династии дворян Бартеневых, Дедюхиных, Исаковых, Ершевских, Матовых, Куколевских.

По благословению архиерея наиболее выдающиеся лица, удостаивались права быть похороненными в церковной ограде. К 1917 году у стен Покровского храма нашли упокоения диакон Григорий Афанасьевич Поддубный (1827-1902), штабс-капитан Павел Васильевич Шевелев (1850-1902), жена статского советника Анна Васильевна Знаменская (1860-1906), дворянка Александра Андреевна Северьянова (1827-1909), вдова священника Александра Ивановна Халанская (1836-1911), дворянин Иван Михайлович Емельянов (1843-1911) и другие знаменитые жировчане, в том числе священнослужители Покровского прихода. После уничтожения храма их могилы находятся на пустыре, поросшем бурьяном. И требуется немало усилий для восстановления захоронений и исторической справедливости.

Сестра белого генерала - кавалер ордена Ленина

Славный фатежский край является родиной пятидесяти восьми кавалеров высшей награды советского государства – ордена Ленина. Можно по разному относиться к советской системе, процедуре награждения и самому «вождю мирового пролетариата». Но сам факт наличия большого количества носителей награды на территории небольшого по размеру района, заставляет признать немалые заслуги фатежан, отлившихся воинской доблестью и самоотверженным трудом.

Первым фатежанином, удостоившимся высшей награды СССР стал Яков Кириллович Громашев, уроженец деревни Миролюбово. Простой паренек из крестьянской семьи, поступивший в местную сельхозартель «Серп и молот», трудился механизатором на полях родного села. За прилежание к работе 20-летний парень был удостоен в 1935 году высокой, недавно учрежденной награды. (Его орден имел № 1433). Ушедший в годы войны защищать Родину, младший военный техник Громашев, в сентябре 1941 года в жестоком бою у деревни Краснослабодка Почепского района Брянской области сгорел в танке, прикрывал дорогу на город Фатеж бронированным армадам генерала Гудериана.

За годы Великой Отечественной войны кавалерами ордена Ленина стали 18 фатежан. Восемь человек удостоились награждения орденом в связи с присвоением звания «Героя Советского Союза». Еще десять человек из числа военачальников были награждены за умелое руководство вверенными подразделениями. Среди них: генерал-майор Федор Семенович Гнездилов (с. Б.Жирово), полковники Иван Афанасьевич Бочаров (с. Миленино), Александр Степанович Головин (с. Кромское), Иван Степанович Демьянов (с. Путчино), Григорий Кузьмич Колоколов (д. Портино), Федор Алексеевич Лукин, капитан флота Гавриил Семенович Суворов (д. Гуровка). В 1942 году орденом Ленина был награжден комиссар партизанского отряда «Передовой» Павел Сергеевич Макеев, руководивший дерзким налетом на полицейский участок города Лихвин, будущий начальник Фатежского РО МВД.

За мужество и храбрость на фронтах Великой Отечественной войны к награждению высшем орденом государства среди фатежан был представлен только один солдат - летчик Иван Васильевич Будыкин, совершивший в 1942 году 96 боевых бомбардировок (в том числе 63 ночных). Но и ему представление к высшей награде «завернули», вручив лишь орден Боевого Красного Знамени. Зато руководители карательных органов высший орден получали без проволочек. Хотя, кто бы рискнул отказать представителям могущественных структур? В феврале 1945 года кавалером ордена Ленина стал начальник Кизлярского НКВД Грозненской области Иван Иванович Авксентьев, уроженец деревни Русановка.

Очень любили орден с профилем «Ильича» руководители партийных и хозяйственных органов. В разное время высший орден страны за первые места в социалистических соревнованиях получали первые секретари Фатежского райкома Петр Васильевич Телегин, Владимир Егорович Шаров, Виктор Иванович Проскурин, Верхне-Любажского райкома Иван Сергеевич Черников, председатель Житомирского облисполкома Виктор Александрович Кременецкий (уроженец села Шуклино), председатель колхоза села Хмелевое Анатолий Иванович Фокин, председатель Русановского сельсовета Николай Александрович Басов. Первый секретарь Кемеровского обкома КПСС (член ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР, депутат Верховного Совета РСФСР, член Президиума Верховного Совета РСФСР) Афанасий Федорович Ештокин, уроженец села Становое Фатежского уезда, стал кавалером сразу четырех орденов Ленина.

Больше было только у маршала Николая Демьяновича Псурцева, выходца из села Хмелевое. Он был представляем к награждению пять раз. По странному стечению обстоятельств указы о награждении Маршала Псурцева были датированы 3 февраля (в 1960, 1970 и 1975 годах). И даже единственный «боевой» орден Ленина вручен в феврале 1945 года. Николай Демьянович родился 4 февраля 1900 года. Не хочется думать, что все заслуги видного военного и государственного деятеля состояли только в факте его появления на свет в уездном городе Фатеже.

Орденами Ленина были награждены наши выдающиеся земляки, прославившие фатежский край на весь мир: композитор Георгий Васильевич Свиридов имел четыре ордена, академик Александр Александрович Байков был трижды кавалером высокой награды. Три ордена Ленина имел и начальник главного управления московского бассейна министерства угольной промышленности, ректор Московского горного института Яков Михайлович Федяев, уроженец Больше-Жировской волости.

В послевоенное время орден имени первого руководителя советского государства стали активно вручать за созидательный труд. Много заслуженных колхозников и служащих Фатежского и Верхне-Любажского районов были награждены за героический трудовой подвиг. Одними из первых послевоенных кавалеров ордена Ленина стали учителя: фатежанки Анна Григорьевна Костина и Василиса Алексеевна Гнездилова (1949 г.), а также учительница села Хмелевое Надежда Дмитриевна Федорова (1950 г.).

В случае с награждением Надежды Дмитриевны Федоровой (1879-1859) наблюдается парадоксальность истории. Ее родной брат Владимир Дмитриевич Косьмин – белый генерал, сподвижник Колчака, командующий Уральской группой войск, в эмиграции возглавлял Маньчжурское отделение Русской фашистской партии, готовившей покушение на Сталина. То ли местные руководители, готовившие представление на награждение Федоровой, не изучили досконально ее биографию, то ли высшее руководство решило «поиграть в демократию». Только орден Ленина вручили Надежде Дмитриевне еще при жизни ее брата – ярого борца с советским режимом.

За многолетний добросовестный труд кавалерами трудового ордена стали доярки Зинаида Степановна Борзенкова («Путь Сталина»), Наталья Павловна Коновалова и Елизавета Ивановна Кошкина («Россия»), Мария Ивановна Латышева («им. Артема»), Вера Сергеевна Оленченкова («Рассвет»), Валентина Ивановна Фенина («Нива»), Александра Семеновна Шеховцова («Ленинская Искра»); механизаторы Василий Федорович Белов («40 лет Октября»), Виктор Афанасьевич Галкин («Ленинская Искра»), Николай Григорьевич Лукьянчиков («им. Артема»), Николай Петрович Рудаков («Страна Советов»); бригадир Иван Илларионович Белов («Россия»); звеньевые Мария Михайловна Докукина («Рассвет»), Нина Ивановна Каплина («им. Артема»), Мария Петровна Киселева («Россия»); главный агроном Нина Дмитриевна Каменева («40 лет Октября»), свинарка Вера Антоновна Шахова («им. Ленинского Комсомола»), птичница Герой Социалистического Труда Варвара Яковлевна Кретова («им. Пушкина»).

За многолетнее служение идеям просвещения (более чем 33 года) кавалером ордена Ленина стала учительница фатежской школы Л.И.Лоторева. Ее коллега – педагог и руководитель Ждановской школы Михаил Лаврентьевич Евдокимов высший орден получил еще во время Великой Отечественной войны. Младший политрук роты 1195-го стрелкового полка 360-й дивизии 4-ударной армии М.Л. Евдокимов в апреле 1942 года защищал подступы к Москве на смоленском направлении. В бою у деревни Болошки Велижского района Смоленской области он командовал штурмовой группой, уничтожившей на передовой 10 огневых точек противника и 72 автоматчика. 36 бойцов под командованием политрука Евдокимова и лейтенанта Кулишкина ворвались в деревню Болошки и удерживали ее в течение суток, до подхода основных сил. Командование полка представило Евдокимова к награждению орденом Ленина и Золотой Звездой Героя, но руководство фронтом решило ограничиться одним лишь орденом.

Одним из награжденных орденом Ленина был уроженец деревни Шатовка ученый – металлург Николай Степанович Павлов (1913-1965). Начальник конструкторского бюро Днепровского алюминиевого завода, главный инженер ВАМИ, директор Тихвинского глиноземного завода, начальник управления черной и цветной металлургии Ленинградского совнархоза. Лауреат Государственной премии, впервые в мире осуществил процесс непрерывного обескремнивания алюминатных растворов, чем внес большой вклад в освоение процесса мокрого спекания трехкомпонентной шихты. Именем нашего земляка названа одна из улиц в городе Бокситогорске.

Легенда о Грязной Рудке

В стародавние времена, когда фатежский край заселяли первые поселенцы из числа представителей Северского племенного союза, проживали на территории нынешней деревни Соломино юноша с девушкой, горячо и преданно полюбившие друг друга. Дома двух семейств находились по-соседству, и молодые люди с родичами с радостью готовились к объединению своих небольших хозяйств в одно целое. Одобрение старейшины рода на брак было получено. Оставалось только дождаться первого снега, когда можно было войти в ритуальное капище священной рощи для проведения брачного обряда.

Не теряя времени даром, молодые люди готовились к совместной будущей жизни. Девушка готовила тонкую льняную пряжу для будущего свадебного наряда, убирала в доме к предстоящему торжеству и ожидала возвращения с охоты своего суженого. Молодой человек был неплохим охотником и сутками пропадал в лесу, заготавливая самую лучшую дичь для будущей жены и многочисленных членов нового родственного союза.

Однажды жители соседнего племени, воспользовавшись отсутствием мужчин, напали на небольшое соломинское поселение, чтобы «умыкнуть» себе девушек в жены. В их поведении, согласно традиции того времени, не было ничего предосудительного. Захваченная силой супруга особо ценилась в глазах ее племени, и многие девушки с радостью ожидали прихода молодых мужчин из близлежащих поселков. Понесенный «убыток в живой силе» пострадавшие в свою очередь восполняли, делая набег на поселения других жителей Поусожья, и приводя с собой количество девушек, равное похищенным у них. Обряда сватовства в тот период не существовало и данный «боевой обмен» представительницами слабого пола был необходим с точки зрения генетического обновления у потомков. Несмотря на традиционность и обусловленность «умыкания», нападение происходило по всем правилам военного поединка. И нападавшие, и защищающиеся сражались очень жестоко, и, нередко, подобное «сватовство» заканчивалось смертельным исходом. В этот же раз обошлось без жертв, к радости обеих сторон и молодых соломинских девушек, ожидавших себе женихов. Не рада была только обрученная невеста, мечтавшая соединить свою судьбу с полюбившимся ей молодым охотником. Но напрасно умоляла она пленителей не забирать ее у любимого человека. Только хохот опьяненных набегом молодых людей был ей ответом.

Понимая, что придется насильно стать женой одного из похитивших ее мужчин и, не надеясь больше на встречу со своим любимым, девушка выхватила у окружавших воинов нож и ударила себя в сердце, чтобы навсегда остаться там, где жила ее любовь. Не ожидавшие подобного исхода «женихи» и их захваченные пленницы в панике покинули место трагедии, оставив молодую женщину лежать у подножия столетнего дуба.

Когда молодой охотник вернулся домой с добычей, у разоренного порога его ожидали заплаканные родственники, поведавшие о трагических событиях прошедшего дня. Юноша нашел тело своей возлюбленной, долго ее оплакивал, а затем похоронил на том же месте, под дубом, по традиции насыпав высокий холм для погребальной тризны.

Через три дня у подножия холма пробился небольшой родничок, с каждым днем становясь все больше и больше, пока, наконец, не превратился в большой ручей со студеной ключевой водой. Покатились воды родника через соломинские поселения, объединились с другими родниками в полноводную реку. До того большую, что даже на картах конца XVIII века она была обозначена как судоходная река в 135 аршин шириной (около ста метров) с многочисленными островами. Из-за того, что история реки началась с упавших на землю капель крови, новый водный объект назвали Рудой или Рудкой («руда» по-славянски обозначает «кровь»).

Юноша – охотник долго не находил себе места без любимой. Днями и ночами сидел он около родника у могилы девушки, оплакивая ее и свою горькую судьбу. И однажды вдруг понял, что источник у могилы появился неслучайно. Его возлюбленная превратилась в реку, чтобы навсегда быть с ним, сопровождать его в жизненном пути. Не желая больше расставаться с мечтой, юноша радостно вошел в воду, крепко обнявшей и обласкавшей своего любимого, и навсегда остался в ней. Заметили люди, как входил охотник в реку, как сомкнулись над ним волны. И ни самого его, ни его тела больше никто никогда не видел.

С тех пор речку стали называет Черной Рудкой. В память о трагических мрачных происшествиях, произошедших в соломинском поселении. И долго сохранялось это название. До тех пор, пока жили на берегах Рудки потомки тех самых северян –севрюков. А когда на смену им на плодородные земли деревни Соломино пришло иное население, люди изменили наименование реки с Черная на Грязная, не особо вникая в смысл названия. С тех пор несет свои воды в Черное море речка Грязная Рудка, превратившаяся за много лет в крошечный ручеек, на берегах которого еще продолжают жить люди с интересной занимательной судьбой.

Апостол диалога

В канун празднования Преображения Господня 18 августа 1909 года в Покровском храме села Жирова состоялись крестины сына местного землевладельца Алексея Николаевича Полторацкого. Родители мальчика, которого назвали в честь деда Николаем, богатые дворяне, представители самых знатных династий Фатежского уезда, устроили по такому торжественному поводу богатое угощение для всех гостей присутствующих на церемонии. Жировские крестьяне, довольные богатым подношением, славили новорожденного, желая ему долгих дет и счастливой жизни. Они еще не знали, что появившемуся на свет младенцу предстояло с ранних лет познать тяжкий груз бренной жизни и стать знаменитым подвижником русского православия.

Уже в семь месяцев Николай Полторацкий лишился отца. Накануне Пасхи 1910 года мать младенца Надежда Карловна Полторацкая поехала с матерью Анной Ивановной Мейнике-Венедиктовой по делам в Курск. В городе женщины встретились с известным в ту пору хиромантом, который предсказал молодой женщине скорую смерть супруга. «Впрочем, смерти можно избежать, - добавил спиритист, если только муж в течение месяца не будет покидать место, где сейчас проживает». Надежда Карловна в тревоге вернулась домой и все рассказала мужу. Алексей Николаевич, будучи впечатлительным человеком, принял пророчество всерьез и пообещал супруге пребывать постоянно в имении. Через небольшой отрезок времени, жировского помещика вызвали по срочным делам в Фатеж и он в смятении уехал. Вернулся Полторацкий в Доброхотово уже смертельно больным и скончался в своем поместье 12 марта 1910 года. Как вспоминала позже Надежда Карловна «под праздничный звон колоколов в первый день Пасхи». По указу Курской консистории от 13 марта 1910 Алексея Николаевича Полторацкого похоронили в ограде Покровского храма села Жирово.

Еще через семь лет семья Николая Полторацкого лишилась дома и всех средств к существованию. События государственного переворота 1917 года вынудили бывших богатых землевладельцев оставить усадьбу и переехать в город Курск, где Надежда Карловна устроилась на работу кассиром Кожевенного завода. На ее зарплату выживали втроем. Маленький Николай пошел в школу, необходимо было изыскивать средства и для его обучения. Мальчик часто проходил около знаменитой гостиницы «Полторацкого – Монтрезор», принадлежавшей когда-то прадеду Алексею Федоровичу Полторацкому и его сестре Надежде Федоровне Монтрезор и о которой Антон Дельвиг воскликнул:

«Я в Курске, милые друзья,

И в Полторацкого таверне

Живее вспоминаю я

О деве Лизе, даме Керне…».

Анна Петровна Керн (урожденная Полторацкая), двоюродная сестра прадеда Алексея Федоровича, как и многие другие представители рода, были в дружеских отношениях с великими поэтами и писателями XIX века, и Николай любил перечитывать томики стихов Александра Пушкина, Антона Дельвига, Ивана Крылова, ощущая духовное родство с героями его произведений.

В 1925 году Надежда Карловна Полторацкая подала прошение в советский комиссариат иностранных дел с просьбой разрешить семье выехать во Францию для оформления наследства, доставшегося юному Николаю после смерти бабушки – фатежской дворянки, француженки по происхождению Елизаветы Георгиевны Долерн (Полторацкой). К изумлению всех членов семьи, Полторацким безпрепятственно разрешили покинуть Россию, и на последние имеющиеся средства Николай с мамой и бабушкой удается приобрести билеты в далекий город Ниццу. После кратковременного пребывания в Ницце они переселяются в Париж,разделяя с многочисленными осколками русских аристократических фамилий горькую эмигрантскую долю. Надежда Карловна после обучения на курсах кройки и шитья, поступает на работу швеей в известный парижский дом моды. Николай Алексеевич, помогая семье, сочетает учебу в русской эмигрантской школе с ночными работами каменщиком, маляром и грузчиком.

Несмотря на необходимость заниматься неквалифицированными профессиями, Николай Алексеевич остается настоящим аристократом. Он встречается с генералом А.И.Деникиным и историком П.Н. Милюковым, издателем Б.Ф.Струве. Среди друзей и знакомых семьи Полторацких во Франции были племянница писателя Татьяна Львовна Сухотина-Толстая. поэт Бальмонт, Лев Платонович Карсавин, Николай Александрович Бердяев, Марина Цветаева и ее муж Сергей Эфрон.

В 1934 году, по окончании Высшей школы экономических наук, Николай Алексеевич поступает на службу в парижское издательство школьной литературы «Атье». Одновременно он зачисляется на юридический факультет Парижского Университета. События второй мировой войны и тяжелое недомогание в связи с тяжелым материальным положением, вынудили его оставить обучение. Во время оккупации Франции гитлеровскими войсками, Николай Алексеевич увольняется из издательства и примыкает к французскому Движению Сопротивления.

Слово диакону Андрею Николаиди: «Живя в отрыве от Родины, Николай Алексеевич всегда оставался верным сыном Русской Православной Церкви, о чем свидетельствует его активная церковно-общественная работа по борьбе за церковное единство православных приходов во Франции с Московским Патриархатом. В мае 1939 года он был избран на пост Секретаря Особого Благочиннического Совета русских православных приходов во Франции. Николай Алексеевич принимал активное участие в деле воссоединение с Матерью Русской Церковью отколовшихся от нее заграничных частей. Он был одним из организаторов визитов в Париж в 1945 – 1946 годах митрополита Крутицкого и Коломенского Николая, митрополита Ленинградского и Новгородского Григория и архиепископа Орловского и Брянского Фотия, в результате которых состоялось возобновление канонического общения большей части русских православных приходов с Матерью Церковью и Святейшим Патриархом.

С именем Н.А. Полторацкого также связанно возникновение т.н. «Православия Западного обряда», появившегося в результате миссионерской деятельности братства святителя Фотия, в котором Николай Алексеевич занимал пост секретаря, а затем и начальника братства. Плодом просветительской работы братства стало присоединение к Православию группы французов т.н. «католико-евангелистической церкви» во главе с епископом Винаертом, которые были приняты в лоно Русской Православной Церкви указом Московской Патриархии от 1936 года.

В 1946 году Николай Алексеевич подарил Московскому Патриархату свое собрание религиозной литературы. В следующем году, по приглашению Святейшего Патриарха Алексия, Н.А.Полторацкий в составе церковной делегации посетил Советский Союз и пробыл в Москве и Ленинграде около 5 месяцев. В этот период им был прочитан в Патриархии доклад об экуменизме на Западе. В 1948 году он принимает решение по приглашению Московской Патриархии переехать вместе с матерью и бабушкой на постоянное место жительства в Советский Союз.

По воспоминаниям хорошего знакомого семьи Полторацких по Одессе: «В храме неизменно бывали молодой человек с пожилой элегантной дамой с неизменной шляпкой на голове. Они всегда стояли в левом приделе, у клироса. И при всей скромности и строгости их одеяния они выделялись среди церковной публики. Это были вернувшиеся из Франции Николай Алексеевич Полторацкий и его мама Елена Карловна Полторацкая (Мейнике). Собственно, мама об этом начала рассказывать, когда мы подружились с Николаем Алексеевичем и Натальей Филипповной Полторацкими. Потом подросла Анна Николаевна Полторацкая. Мы и с ней подружились. И ходили к Полторацким старшим на Нежинскую, и к Анке Полторацкой на Пушкинскую. Она к тому времени жила со своей семьей в тех комнатках бывшего Ильинского подворья, в которых по возвращении, до женитьбы на Наталье Филипповне, жил с Еленой Карловной Николай Алексеевич».

Определением Учебного Комитета при Священном Синоде Н.А. Полторацкий был назначен преподавателем Одесской Духовной Семинарии, где он читал лекции по французскому языку, Сравнительному богословию, истории Русской Церкви, церковнославянскому и русскому языкам. Примечательно, что он был назначен на вакансию, освободившуюся после перевода в Ленинградскую Духовную Академию профессора А.И. Сагарды. Свою преподавательскую деятельность Николай Алексеевич сочетает с переводами статей для журнала Московской Патриархи и с публицистической деятельностью, публикуя в различных церковных и светских периодических изданиях ряд статей. В 1950 году Николай Алексеевич вступил в брак с Натальей Филипповной Стояновой, которая стала его верной помощницей.

Более 58 лет отдал Николай Алексеевич служению Русской Православной Церкви, из них 28 лет трудясь в стенах духовной школы. Интеллигентный, мягкий, он, несмотря на тяжелую, полную лишений и невзгод жизнь, весь светился теплом, горячо любя своих воспитанников. Свет христианской любви, мягкость и доброта в этом удивительном человеке сочетались с твердостью убеждений и бескомпромиссным следованием святым канонам. Уникальный филолог-лингвист, дворянин, бывший грузчиком, патриот и преподаватель духовной школы, участник французского Движения Сопротивления и православный миссионер, Николай Алексеевич был скромным и простым служителем Христа, к Которому стремился на протяжении всей своей жизни. И Господь 31 августа 1991 года призвал к Себе Своего престарелого, но бодрого духом 83-летнего служителя, могилу которого на братском кладбище Свято-Успенского мужского монастыря осеняет высокий деревянный крест, свидетельствующий о высоте его жизненного подвига».

За время работы в Одесской духовной семинарии был награжден орденами Святого Владимира III и II степени, орденом преподобного Сергия Радонежского III степени, Патриаршей Грамотой к 40-летию Победы, Архипастырскими Грамотами и Благодарственной грамотой от Областного одесского Комитета Защиты Мира. К столетию со дня рождения нашего земляка 28 марта 2009 года в Золотом зале Одесского литературного музея состоялась выставка «Апостол диалога» в рамках международного семинара «Николай Алексеевич Полторацкий и Парижская Богословская школа» с участием докладчиков из Франции, России, Украины.

В городе Одессе, на 2-Христианском кладбище есть красивое надгробие над местом упокоения знаменитых фатежан. На центральной кладбищенской аллее, слева от ворот, немного не доходя храма, кубической формы мраморный камень. «Анна Ивановна Мейнике (ур. Венедиктова, 03.05.1853-09.01.1951), Елена Карловна Полторацкая (ур. Мейнике, 29.04.1884-18.11.1966)». Помещица сельца Шмарное и жировская дворянка. Жили они долго, помогая друг другу, и рядом, как были в жизни, поместились на боковых гранях общего могильного камня. Пережили две русских революции, братоубийственную и две мировые войны.

В 1962 году Николай Алексеевич с женой и дочерью Анной посетили свои бывшие имения в Шмарном и Доброхотово. Были еще живы конюх Кузьмич, вывозивший из имения семью Полторацких в Курск и няня Николая Алексеевича по имени Нила. Она посадила гостей за стол, посмотрела на Наталью Филипповну и спросила: «Ну что, Коленька, выбрал ты себе жену, небось, из благородных?» - «Нет, - сказал Николай Алексеевич. - Из мещан». Больше няня в сторону его супруги даже не посмотрела. А на вопрос Кузьмичу - почему не строят избы на пустыре, где стоял дом Полторацких, окончательно разрушенный во время войны, - получили ответ: - «Так это же барская земля».

Горсть земли с места проживания семьи Полторацких в Доброхотово – Жирово была отвезена в Одессу и теперь находится на могилах представителей династии, чтобы спокойнее им было лежать в ныне родной, но пока еще чужой земле.

Семейные тайны баронов фон Розен

Статский советник (полковник) барон Георгий Александрович фон Розен был в фатежском крае личностью весьма неординарной. Кавалер четырех императорских орденов, фатежский уездный исправник, он запомнился многим фатежанам чрезмерно строгим радением за судьбу Отечества и горячим желанием спасти Россию от революционных потрясений.

Не окончивший и двух курсов медицинского факультета Харьковского университета, юный Георгий решил посвятить себя служению на ниве правосудия. Тем более, что многие представители рода Розен уже были отмечены на курской земле именно в сфере правоохранения. Коллежский советник Александр Иванович фон Розен много лет являлся курским прокурором. Видное место в харьковском совете присяжных с 1900 года поверенных занимал курский адвокат Василий Александрович Розен, неоднократно переизбиравшийся на эту должность. Помимо этого, Василий Александрович был заместителем председателя Курского юридического общества, и в то же время руководил музыкальным кружком, слывя неплохим виолончелистом.

Георгий Александрович поступил на службу мелким служащим курской губернской канцелярии в 1883 году и прошел весь путь российского чиновника от мелкого клерка до уездного руководителя. В июле 1892 года барон Розен был назначен помощником фатежского исправника, и с тех пор его жизньнеразрывно была связана с судьбой нашего края.

В должности уездного исправника Г.А.Розен проявил себя усердным, исполнительным чиновником, за успешную работу имел многочисленные благодарности от различных инстанций, но в некоторых вопросах проявлял чрезмерное усилие (особенно в отношении революционеров и инаковерующих). В 1911 году фон Розен получил взыскание за слишком строгое отношение к фатежскому евреюМоисею Яковлевичу Могилевскому. В 1913 году исправнику объявлен выговор от лица курского губернатора за вмешательство в личную жизнь священника Григория Иваницкого, прозванного в Фатежском уезде «черным кадетом». В январе 1914 года на Розена была подана жалоба о том, что он не разрешил проживание в Фатеже бобруйским купцам I гильдии Вульфу Либерману и братьям Илье, Леониду и Ефраиму Раппорт по национальному признаку.

Стоящий на страже закона и порядка фатежский чиновник был неприятно удивлен, когда фатежское общество вмешалось и в его личную жизнь, найдя в судьбе Георгия Александровича расхождения с нормами закона и морали. Чиновнику пришлось в спешном порядке подавать прошение на имя Государя, с просьбой… усыновить собственных детей, закрепив за ними право ношения баронского титула. Оказывается, чиновник «прижил» с супругой Анастасией Яковлевной Подорожной четырех детей: Ксению, Елизавету, Александра и Веру, не оформив надлежащим образом брака.

2 марта 1917 года Георгий Александрович был отправлен в связи с состоянием здоровья на пенсию в 428 рублей. С февраля 1917 года он входил во Временный комитет Фатежского уезда, но приказом губернского комиссара № 36 от 13 марта 1917 года был уволен от службы.

Родовое поместье баронов находилось в Белгородском уезде,где проживали потомки Александра Ивановича Розена, служившие в различных уездных учреждениях. До сих пор сохранился дом Розенов в городе Белгороде (ныне площадь Славы, 2), принадлежащий ранее Федору Константиновичу фон Розену, имевшему крупные поместья в уезде. Его братья Константин Константинович и Александр Константинович были достаточно известные личности в курском крае в связи с поведением их супруг. Константин застал жену в объятиях армейского офицера и потребовал развода. Александр, зная о неверности своей супруги, предпочел было не замечать семейной драмы, но она стала достоянием общества в самом трагичном свете.

В ночь на 27 октября 1907 года в имении барона Александра Константиновича Розена в селе Наумовка Белгородского уезда была убита его жена Валентина Александровна и ранен сам хозяин поместья. По подозрению в преступлении был задержан приемный сын фон Розенов Георгий, взятый бездетной парой в 1895 году из харьковского приюта. На допросе 17-летний юноша признался, что убил приемную мать за то, что она приставала к нему, требуя, чтобы он жил с ней, как с женой. Не выдержав домогательств, Георгий схватился за топор, ударив баронессу по голове. Второй удар пришелся на голову, прибежавшего на крики барона, но последний успел подставить руку, лишившись нескольких пальцев.

По решению курского окружного суда Георгий Розен был помещен в психиатрическую больницу курского губернского земства. А затем предстал перед судом присяжным. Любивший приемного сына и знавший о любовных безумствах своей супруги барон попытался взять невольного убийцу на поруки, но суд отказался выпускать из-под стражи молодого преступника.

Вообще, представителям рода Розенов с правосудием не везло никогда. Даже игуменья Митрофания (в миру баронесса Прасковья Егоровна фон Розен), настоятельница Владычного монастыря в городе Серпухове, занимавшаяся с женой Великого Князя Николая Николаевича – принцессой Ольденбургской Александрой Петровной устройством в Санкт-Петербурге Покровской общины, попала под суд после нескольких финансовых неудач.

История Липовского городища

Во времена татаро-монгольского нашествия значение сухопутного пути по юго-западным землям жировского края было немалым. Бакаева дорога соединяла несколько древних городов, расположенных по притокам реки Усожи. Это безымянный город на «трех Колодезях Городьковых» - ныне село Городьково Конышевского района, город Липовец на реке Липовой в урочище Городное (современное село Колычево), город Милолюбов на Хотемле Колодезе (территория села Миролюбово) в нескольких верстах от реки Усожи, а также «Рапповское» поселение в селе Солдатское.

Город Липовец (Липник) находился на территории нынешнего села Колычево в одноименном урочище. Однажды огромное войско татарского ханапошло войной на русскую землю. Запылали города и села, хутора и деревни. Пали под натиском лютого врага фатежские крепости Липник, Городец, Милолюбов, разрушена была фатежская цитадель у брода через Усожу. По всей земле слышны были вопль и стенания.

Один из отрядов под командованием хана Кончака огнем и мечем прошелся по фатежской земле. Некогда процветающий обильный край с крупными населенными пунктами, превратился в сожженное, опустошенное место. Тысячу фатежан были уведены в невольничий Крым и волжскую Сарай-Орду, чтобы стать рабами воинственных кочевников. Фатежские города и села были безжалостно разграблены завоевателями и сожжены.

На месте крепости Липинец долгое время было дикое поле. В 1813 году потомственный орловский дворянин штабс-капитан Иван Андреевич Аладьин, купивший земли в деревне Верхняя Бартенева Большежировской волости, заложил имение в устье ручья Липовый Колодезь. Новая усадьба стала называться сельцом Никольским на Липовом верху.

Свое название урочище, а затем и крепость получили от женского имени Олимпиада, в просторечии среди высшего сословия - Липа. Простые жители фатежского края женщин, крещенных с именем Олимпиада, называли Пиятой или Пиёхой.

Липа была женой местного князя, который назвал построенную военно-административную цитадель именем своей супруги. Местное предание оставило о ней память, как об очень умной и мудрой правительнице.

Однажды Липа застала мужа в раздумье. Двое крестьян пришли на княжеский двор решить спор о коне. Каждый утверждал, что конь его, приводя в свою пользу множество доводов и доказательств. Князь был в замешательстве, не зная, кому из просителей отдать право на владение.

Княгиня молча взяла конский повод из рук княжьего слуги, вывела коня за стены городища и пустила на волю. Измученный многочасовым разбирательством конь пустился бежать прямо в дом своего хозяина.

Когда княгиня кончалась, муж приказал насыпать в честь его жены высокий курган, похоронить на его вершине Липу и водрузить над могилой крест. Другим распоряжением он приказал похоронить его самого таки же образом на соседнем кургане.

До середины прошлого столетия в деревне Абрамовка наблюдались три славянских кургана. Два из них были засажены деревьями и находятся теперь на территории Городного леса, плотно укрытые густыми зарослями. Один курган еще можно рассмотреть, но в честь кого он был возведен, остается загадкой.

Памятник И.В. Сталину в Фатеже

В 1951 году фатежане, восстанавливающие из послевоенных руин свой районный центр, приступили к освоению планов по преобразованию и совершенствованию родного города. Были начаты работы по возведению зданий новых магазинов, городской бани, дома культуры. Приступили к решению вопроса о переносе солдатских захоронений в братскую могилу, в том числе и с территории городского стадиона. Который было решено модернизировать, в связи с возросшими потребностями в занятиях физкультурой.

На Базарной площади города Фатежа было решено разбить большой парк на 1,5 гектара («3 тысячи деревьев и 10 тысяч кустов»). В центре зеленого островка планировалось возвести большую четырехметровую скульптуру «вождя народов товарища Сталина».

С большим энтузиазмом и воодушевлением взялись фатежане за посадку деревьев на бывшей торговой площади. Уже через два года новый парк стал местной достопримечательностью районного города. Ряды молодых деревьев были обнесены красивой оградой, вдоль которой располагались девятнадцать газетных витрин. В северо-западной части парка установили украшенный цветниками большой районный стенд достижений. Вверху установили красивую гипсовую скульптуру колхозника и колхозницы, поднимающих на руках золотые снопы пшеницы. На самом стенде разместили «Доску показателей», «Доску почета» и две «сельскохозяйственные доски» с полезной бытовой информацией.

В центре парка установили памятник генералиссимусу И.В.Сталину, который должен был стать центром всех мероприятий Фатежского района. Но, несмотря на значимый вклад Иосифа Виссарионовича в победу над фашизмом, фатежане (и руководители района) с опаской обходили каменный постамент. Видимо, память и страх, появившиеся в период массовых репрессий второй половины 1930-х годов, пересиливали «всенародную любовь» к партийному лидеру.

А, вскоре, состоялся ХХ съезд коммунистической партии, на котором был разоблачен культ личности вождя. И с февраля 1956 года имя И.В. Сталина стали потихоньку вымарывать из советской истории, приводя действительность в соответствие с политикой новой номенклатуры. Исчезли с карты Фатежского района названия колхозов и предприятий, носивших прежде имена Сталина, Буденного, Молотова, Кагановича, Микояна, Кирова, Ворошилова, Куйбышева, Чапаева, Дмитрова, ОГПУ, Красного Октября, 2-й пятилетки, 7-го съезда советов, а также такие нелепые названия как: «Боевик», «Красный пахарь», «ЗМИР» (заря мировой революции), «Восточная заря», «Путь к социализму», «День урожая», «Ленинские всходы» и многие другие. Даже истинно «пролетарское» название «Коминтерн» переименовали в более нейтральное: «имени Мичурина».

Одной из темных ночей к памятнику «отца народов» подогнали эмтеэсовский тягач. Двое молодых парней набросили крепкий трос на шею «любимого вождя» и низвергли скульптуру с пьедестала. Затем тягачом памятник оттащили к реке Усоже и утопили на стремнине у городского моста. Старались обойтись без свидетелей, но во время транспортировки монумента к сотрудникам «коммунальных служб» подошел старичок. Посмотрел на низверженное изваяние и сказал «Трижды зверь», и добавил: «придет время, снова придется доставать». Пока ошарашенные молодые люди думали о значении оброненных незнакомцем странных фраз, старик скрылся в темноте. Позже, на допросе у начальника МГБ, сотрудники клялись, что никогда старика прежде не видели, и что он точно не является жителем Фатежа. А умные люди подсчитали, что монумент простоял ровно три раза по шестьсот шестьдесят шесть дней. В постсоветское время группы молодых людей, интересующихся историей города, пытались обнаружить памятник на дне обмелевшей Усожи, но безуспешно.

В августе 1964 года был объявлен конкурс между скульпторами Вячеславом Клыковым и Михаилом Кузовлевым на сооружение в парке памятнику «видному революционеру», уроженцу села Глебово «товарищу Артему» - Федору Сергееву. При фатежском комитете ВЛКСМ был открыт счет на сбор средств для пожертвований на сооружение памятника. Одними из первых средства перевели члены литературного общества «Родничок» имени Николая Корнеева при редакции газеты «Путь Ильича». В конкурсе, как известно, победил простой и дешевый проект Н.Кузовлева, который и по сей день украшает наш город.

Богдановский родник

И здревле стояло на фатежской земле село Колычево. Земли, дарованные боярам Колычевым за несение государевой службы, несколько раз переходили из рук в руки, меняя своих владельцев, статус и границы, но название села неизменным остается с XVI столетия.

Отставной статский советник (по армейскому рангу – полковник) Зиновий Андреевич Богданов в первой половине XVIII века приобрел часть пустующих земель на левом берегу живописной Ницевой речки, построив дворянскую усадьбу и образовав в нашем крае новую ветвь династии. С женой - дмитриевской дворянкой Надеждой Алексеевной они перевезли часть своих крепостных крестьян из поместья «Волково» Дмитриевской округи и «Дворецкая Поляна» Рыльского уезда, а в Жировской волости прикупили еще несколько десятин земли в деревнях Жирова, Хотемль и Заболоть.

Дочь Богдановых Домна Зиновьевна вышла замуж за дворянина Богдана Ивановича Головачева и поселилась с мужем на правом побережье Ницевой речки, где новообразованная семья Головачевых основала свою родовую усадьбу на фатежской земле. Богдан Иванович в чине коллежского асессора служил директором торговой таможни в городе Архангельске, а по выходе в 1779 году в отставку в звании флотского капитана, поселился с семьей в сельце Богдановское Жировской волости.

Под влиянием пристрастий Богдана Ивановича обе родственные династии связали свою судьбу с несением морской службы. Известно не менее шести офицеров морского флота Богдановых и не менее семи дворян Головачевых – капитанов Императорского флота, участников героических морских походов и кавалеров Георгиевских боевых наград. Среди представителей славных морских династий Богдановых и Головачевых известны несколько боевых генералов и адмиралов , а также морской писатель Виктор Филиппович Головачев.

Неравнодушные к морской стихии, Богдановы и Головачевы, жившие друг напротив друга на берегах полноводного притока реки Усожи, поддерживали русло Ницевой речки в надлежащем виде: очищали берега, строили объездные плотины, облагораживали прибрежные родники. Согласно имеющейся среди местных жителей легенде, один из родников возник в момент приобретения колычевского поместья Зиновием Андреевичем Богдановым. Внезапно появившийся неподалеку от барской усадьбы интенсивный родник крестьяне посчитали добрым признаком для переселенцев, «знаком свыше». Вероятно, это послужило дополнительным стимулом дать название новому поселению: «Богдановское» - «Богом данное». Есть предположение, что и фамилию новые жировские помещики приняли после появления на их усадьбе живительного ключа.

Подтверждением данному предположению может послужить многолетнее наблюдение за Богдановским родником. В моменты затруднительного положения представителей династии Богдановых и Головачевых, а также накануне трагических событий в селе, источник иссякал и мелел, указывая на необходимость поиска решения ситуации. Так, однажды, когда подполковник Дмитрий Гаврилович Головачев объявил о продаже младшего сына своего крепостного Никиты Ильича Богданова, источник обмелел. Мальчика Иосифа оставили с матерью, а через несколько лет, он спас жену отставного офицера от верной гибели. Застоявшиеся кони понесли карету с пожилой барыней к оврагу. Кучер, прилагая неимоверные усилия, не смог сдержать пыл разгоряченных лошадей. Трудившийся в поле неподалеку мальчик, бросился на помощь и, схватив тройку за удила, остановил трагический заезд. За свой подвиг вся семья мальчика получила «вольную» от Головачевых, а Иосиф был принят на службу в господский дом.

Самый интересный случай произошел 28 ноября 1889 года. Штабс-капитан Михаил Алексеевич Головачев продал турецкому подданному Ибрагиму Яни небольшое количество земли в сельце Богдановское. Всего 52 десятины (из многосотенного владения) пашни на дальних границах своего поместья. Но… родник «перешел» на правую сторону Ницевой речки и забил на противоположном берегу. И это несмотря на то, что сам потомок янычар в селе почти не появлялся, и, вообще, принял христианство с именем Игнатий Петрович. И только, когда воцерковленный турок передал право на поместье местным крестьянам, источник вновь возобновил свое течение на «старом» месте.

В последний раз родник перебрался на правый берег сто лет назад. После государственного переворота 1917 года источник на левом берегу иссяк. Старики говорили, что после восстановления в России монархии, «Богом данный» родник вернется на прежнее место.

Предвестники революции

Вклад моряков в события столетней давности и их влияние на судьбу Российского государства в период кровавого переворота и последующих за этим событиях отмечены в большом количестве художественных фильмов. Об этом написаны тысячи хвалебных (в период СССР) и критических (в современной России) изданий. Можно по разному относиться к событиям 1917 года, предшествующим процессу революционного мятежа, последующей за ним «диктатуре пролетариата» и советскому режиму, но исторические реалии останутся неизменными.

Среди участников революционных выступлений были и уроженцы Фатежского уезда. Впервые наши революционно настроенные земляки «засветились» во время восстания на броненосце «Потемкин-Таврический» 14 июня 1905 года. В числе участников беспорядков командованием Черноморского флота отмечены:сухочевский крестьянин Василий Пахомов и уроженцы жировского края – Василий Миненков (с. Б.Жирово) и Иван Зиновьев (с. Кромское). Последний,кочегар-квартирмейстер корабля, был одним из организаторов физической расправы над офицерами экипажа. После подавления бунта бежал в город Берхада (Румыния), где до 1917 года скрывался от царского правительства.

Василий Михайлович Миненков, родившийся в 1883 году в деревне Беловка в многодетной семье Михаила Филипповича Миненкова и Евдокии Филипповны Емельяновой, оказался участником трагических событий случайно. В 1904 году он был призван в армию и направлен для прохождения службы в Севастопольский порт Черноморского флота. В 1905 году назначен матросом на кипящий от большевистской пропаганды броненосец. Не принимавший непосредственного участия в злодействиях Миненков спокойно предстал 26 января 1906 года перед военно-полевым судом, определявшим участь поднявших восстание моряков. За участие в бунте Миненков был осужден на 6 месяцев тюрьмы. Затем снова служил на флоте.

Вернувшись в родную Беловку, занялся привычным крестьянским трудом. В феврале 1910 года женился на хотемльской крестьянке Варваре Андреевне Чернышевой, подарившей бывшему матросу сына Егора и двух дочерей: Наталью и Евдокию. Как «активный борец с царским режимом и пострадавший от режима» Василий Михайлович был активно вовлечен в процесс коллективизации. Семья Миненковых одной из первых вступила в местную сельскохозяйственную артель имени Красной Армии, активно трудилась на благо государства.

Во время Великой Отечественной войны все члены семьи, а также внук Леонид Николаевич Воробьев и сестра Феврония Михайловна Миненкова, принимали активное участие в обороне родного края и послевоенном восстановлении разрушенного хозяйства. Сын Егор в 1939 году был призван в армию, избрал профессию защитника родины. С июня 1941 года воевал на Западном и 2-Белорусском фронтах. Лейтенант Миненков, командир взвода одной из частей 29-й стрелковой дивизии 17 января 1945 года первым со своим подразделением форсировал реку Ожиц на наревском плацдарме и закрепился на западном берегу. Шесть контратак отбили бойцы взвода отважного офицера. Сам Миненков был ранен, но продолжал руководить боем до прибытия основных сил. Сын отважного матроса за храбрость и мужество был награжден двумя орденами Великой Отечественной войны.

Жировская волость являлась родиной многих участников знаменитых событий. В деревне Томлин Колодезь 31 января 1888 года в семье Иосифа Антоновича и Евдокии Александровны Косиловых родился сын Иван. В 1909 году Иван Иосифович Косилов, вместе с еще одним фатежанином – Трофимом Еськовым были призваны на Балтийский флот и зачислены в экипаж крейсера «Аврора». 7 ноября 1917 года флагман Императорского флота вошел в устье реки Невы и дал залп в сторону Зимнего дворца, ставший сигналом к смене существующего строя. Матросы «Авроры» в числе первых приняли участие и в штурме Зимнего дворца, став грозной ударной силой восставших масс. Иван Косилов, всем сердцем принявший идет революции, принял активное участие в революционных событиях. В составе отряда балтийских матросов охранял Смольный, сражался против войск генерала Юденича. Отслужив десять лет на флоте, наш земляк вышел в отставку, вернулся в родные края. Имея выдающиеся заслуги перед революционной властью, переехал с женой Агафьей Ивановной и дочерью Евдокией в областной город Курск, надеясь на благосклонность руководителей области к человеку, принимавшего активное участие в установлении «диктатуры пролетариата».

Но яркий свидетель настоящих драматических событий «петроградского октября» был неугоден новой власти. Вынужденный устроится на работу в трамвайное депо, Иван Косилов находился под постоянным надзором репрессивных органов молодой республики. В «нужный момент» за ним пришли. 30 октября 1937 года Иван Иосифович был арестован и в начале 1938 года расстрелян на одном из кровавых полигонов под Курском. По законам своего развития, революция безжалостно пожирала тех, кто ее творил.

Жировская волость - родина трех правителей: Брежневы, Руцкие, Медведевы

Славный жировский край, удивительный по красоте природы, необыкновенным явлениям, количеству памятников истории, духовных и православных святынь, является еще и исторической родиной сразу нескольких правителей России. В нынешних его границах проживали представители династий Руцких, Медведевых и Брежневых, потомки которых достигли максимальных вершин на российском политическом Олимпе.

На берегах реки Грязная Рудка, берущей начало в знаменитой деревне Соломино, располагались несколько населенных пунктов, количество жителей в которых в некоторые периоды достигало 20-25 тысяч человек. При таком количестве сельских тружеников свободной земли катастрофически не хватало, и крестьяне уходили жить в городские центры, где надеялись устроиться на военную «государеву» службу, найти ремесленную или подсобную работу. Несколько семей с Порудья обосновались на северных окраинах города Курска – в Ямской слободе.

По традиции того периода фамилиями «низшего» сословия были либо сельские дворовые прозвища, либо названия мест проживания. Переселенцы с берегов Руды, записавшиеся в крестьяне города Курска под фамилией Руцкие, являлись бывшими жителями села Рудка (ныне центральная часть села Кромское). На протяжении столетий они писали свою новую фамилию через букву –ц (РуЦкие), в отличие от РуДских – уроженцев сел Шуклино - Алисово, находящихся ниже по течению реки Руды.

Соседями новых горожан по Ямской слободе стали представители выдающихся курских династий Субботиных, Роговых, Поветкиных, Бочаровых, Булатниковых. А также подобные им выходцы из северной («фатежской») части Курской губернии: Бирюковы, Медведевы, Колядины, Жировы, Емельяновы, Фильчаковы, Лукьянчиковы, Беловы, Волобуевы и многие другие. Одни меняли свои «прозвища» на фамилии прежнего владельца усадьбы, другие сохранили свою причастность к фатежскому краю.

Из деревни Малая Агаркова (ныне деревня Абрамовка – южная окраина села Колычева) ведет свою историю знаменитая династия Медведевых. В 1639 году в деревне проживали пять семей рода Медведевых – более пятидесяти человек. Знаменитый монах Сильвестр (Симеон Агафонникович Медведев, 1641-1691), русский писатель, ученый, имел отношение именно к этому «курскому» роду.

Агарковская однодворка Анастасия Ульяновна Медведева вышла замуж за сына соломинского помещика Павла Ивановича Амелина (1649 г.р.) – прямого предка преподобного старца Серафима (Амелина). Чета поселилась на берегах Ницевой речки, образовав в Колычево новую династию. За многовековую историю представители династии Медведевых породнились с жировскими родами Костиных, Скоровых, Малютиных, Жировых, Зиновьевых, Башкиревых. Переселившийся в село Мансурова Щигровского уезда прадед нынешнего премьер-министра России Федор Федорович Медведев имел отношение к славной жировской династии.

В начале прошлого столетия здобниковская жительница Мария Григорьевна Скорова вышла замуж в деревню Брежневу Курского уезда за Михаила Мироновича Брежнева – дальнего родственника будущего генерального секретаря компартии. Его отец Мирон Семенович взял себе жену из рода Ивановых, уроженку деревни Нижней Заболоти Жировской волости. Фаддей Прокофьевич Брежнев (брат прапрадеда Леонида Ильича) был женат на представительнице соломинского рода Костиных.

Одно время деревня Брежнева была «приписана» к Архангельскому храму села Звягинцева - Хреновец Жировской (а затем Здобниковской) волости. Неудивительно, что представители рода Брежневых часто связывали себя семейными узами с крестьянками жировского края. Чаще всего из близлежащей деревни Заболоти. Потому династия Леонида Ильича Брежнева состояла большей частью из уроженок нынешней жировской администрации. Будущий руководитель советского государства не забывал о своем родстве с фатежской землей и после окончания землеустроительного техникума работал в хозяйствах нашего уезда. В том числе и с земельными угодьями жировской зоны.

Половинки

Известны многочисленные поучительные притчи и фольклорные предания, посвященные супружеской преданности и верности, где главным мотивом повествования является сюжет, о том, как герои «жили долго и счастливо, и умерли в один день». Казалось бы, недостижимая мечта многих любящих пар на земле прожить жизнь «рука об руку» и покинуть бренный мир вместе, оставаясь и в Горнем мире неразлучными.

В истории фатежского края немало реальных случаев, когда муж и жена уходили из жизни одновременно, либо не могли пережить утрату любимого человека. И эти случаи вовсе не связаны с пылкой юношеской влюбленностью и эмоциональными переживаниями. Чаще всего вместе уходили в «мир иной» лица среднего и старшего возраста.

8 ноября 1907 года «от простуды» скончалась 50-летняя жительница деревни Здобникова Евдокия Михайловна Скорова. Ее 54-летный муж Стефан Данилович умер через несколько дней «от сердца», глубоко скорбя по поводу разлуки с любимым человеком.

Подобных случаев немало, но более интересен факт одновременно ухода обоих супругов. Любопытна судьба пожилой четы крестьян слободы Русановка 62-летнего Сергея Ефимовича и 57-летней Феодосии Назаровны Амелиных. Горячо любящие друг друга супруги мирно отошли ко Господу в один день 9 июня 1888 года, не имея видимых причин для преждевременной кончины. В метрической книге в графе о причине смерти было указано «по старости».Также в один день – 3 октября 1892 года «преставились о Господе» жители деревни Большая Жирова Павел Иванович Чернышев (1852 г.р.) и его жена Анна Лаврентьевна (1856 г.р.). Священнику, заполнявшему документы, в графе «причина смерти» пришлось указывать «натуральное» безвременное обоснование ухода из жизни.

В 2017 году на экраны кинотеатров вышел замечательный короткометражный фильм «Половинки» режиссера Байбулата Батуллина, получивший специальный приз на двадцать восьмом российском кинофестивале «Кинотавр» в Сочи. По сюжету к молодому человеку Евгению за три дня до свадьбы загадочным образом примагничивается незнакомка. В процессе общения выясняется, что все попытки разъединить молодых людей безуспешны. Вынужденные все время проводить вместе, Полина и Евгений понимают, что у них много общего: вкусы, пристрастия, привычки. По мере общения молодые люди все более срастаются сердцами, и врачам приходится проводить экстренную хирургическую операцию по их разделению. Но даже разобщенные не по своей воле, молодые люди осознают себя близкими по природе людьми. И в итоге соединяются в счастливом семейном союзе.

Вероятно, такие «половинки» на земле неслучайны. Как утверждают умные люди, у каждого из людей есть предназначенный ему судьбой человек, которого надо только уметь встретить на жизненном пути. Романтические случаи счастливого существования из истории фатежских семейных пар является тому явным подтверждением. Работающие в едином ритме любящие сердца и останавливаются одновременно.

«Как тяжело жить одному на свете»,

Изрек Господь и создал всех по паре,

Чтобы потом, гуляя по планете,

Друг друга мы случайно повстречали.

И Богу благодарны безконечно

За встречу, Божьи твари были б вечно.

И жили б вместе скромно, по-немногу,

И в день один ушли б в объятья к Богу.

Чистильщик

Вечером 16 февраля 1903 года в городе Курске стояла тихая морозная погода. В ожидании первого весеннего тепла затихли и сами куряне, и их дворовая живность. Да, и сама природа как-то подозрительно спокойно вела себя в последние дни зимы. И вдруг благостная тишина одного из городских кварталов нарушилась звоном бьющихся стекол и пронзительными женскими визгами. Выглянувшие в окна жители 2-Мещанской улицы смогли разглядеть в надвигающихся сумерках, разбегающихся в панике полуголых девиц и двух бравых полицейских, ведущих в участок приличного вида молодого мужчину в длинном зимнем пальто и теплом картузе.

На другой день стали известны подробности приключившегося скандала. 24-летний житель пригородной фатежской слободы Александр Егорович Амелин разбил окна одного из курских «домов терпимости», располагавшегося на 2-Мещанской улице (ныне улица Ломоносова). Владелица «заведения» Евдокия Васильевна Кудлярова обратилась за помощью в правоохранительные органы, попросив пресечь хулиганские действия гостя губернского центра и взыскать с него понесенный материальный и моральный ущерб.

Амелина задержали и на другой день допросили в местном полицейском «участке». Молодой человек не скрывал своего участия в погроме публичного дома и с удовольствием поведал как крушил «неприличное заведение», не забыв упомянуть, что попутно расквасил нос охраннику – вышибале. Вызванный в качестве свидетеля охранник – 42-летний крестьянин деревни Тарашечки Виленской губернии Станислав Августович Милявский подтвердил красноречивый рассказ фатежского буяна. Но не сумел объяснить причину внезапного нападения фатежанина накурскую бордель. Сам дебошир также наотрез отказался отвечать на вопрос, что побудило его к столь радикальному поступку.

Полиция запросила сведения по месту жительства допрашиваемого. Они оказались весьма положительными. «Сын Георгия Семеновича и Екатерины Федоровны Амелиных – крестьянина слободы Авксентьевка. Православный, поведения приличного, убеждений не имеет». Происходил из крестьян деревни Соломино. Прадед его Иван Амелин женился на дочери фатежского крестьянина Ефросинье Егоровне Громашевой и переехал жить в пригород Фатежа. Дядя – фатежский купец Николай Тихонович Амелин - известный в Фатеже человек, близкий друг и кум купцов Солнцевых и Ассорьевых – городского фатежского головы и его помощника.

Полицейские недоумевали, как поступить с «благородным разбойником». Им и самим надоели регулярные скандалы, связанные с присутствием дома терпимости на подведомственном участке. Но законами Российской Империи публичные дома в России были разрешены. «Сотрудницы»заведения регулярно являлись в полицию для беседы, проходили медицинское освидетельствование, имея специальные «желтые билеты» - вид на жительство, накладывающий ряд ограничений. Кроме борделя на Мещанской улице, в Курске легально работали еще четыре подобных заведения с тридцатью официально оформленными «жрицами любви».

Даже на Коренной ярмарке присутствовали «кочующие» передвижные бордели, о которых чиновник курского статистического комитета Бесядовский воспоминал в своих мемуарах. О ярмарке 1863 года он сообщает: «Всех публичных домов было 12, в них содержалось женщин 49, сверх того было 14 одиночек, живших по ставкам, в землянках и под открытым небом: последние имеют здесь особое название «копочек». Цифра публичных женщин доходила до 63, из них 41 из мещанского сословия (одна глухонемая), 10 солдаток и солдатских дочерей, 9 государственных крестьянок и 3 вышедших из крепостной зависимости».

Нетрадиционный поступок фатежанина привлек внимание общественности к теме публичных домов в городе Курске. Местные жители, ободренные действиями Амелина, обратились на имя мэра города с просьбой закрыть соседствующий бордель. Тем более что в нескольких десятках метров от нее, располагалась … духовная семинария с общежитием для студентов на 250 мест. Глава города Алехин адресовалходатайство горожан в губернскую администрацию. Губернатор дал распоряжение полицмейстеру, и 12 июня 1907 года было официально доложено, что все дома терпимости в Курске закрыты.

Так смелая выходка нашего земляка привлекла внимание к одной из малоприятных тем мещанского быта города Курска. Хотя проблему морали решить не смогла. Вместо легальных «чистых» «жриц любви» в Курске вышли на «промысел» подпольные проститутки – «одиночки». Уровень заболеваемости и смертности от сифилиса в городе Курске резко увеличился.

Русский крест: фатежане- белые генералы

Братоубийственная гражданская война, развязанная большевиками в 1917 году не оставила в стороне от событий и наш край. С первых дней государственного переворота жители Фатежского уезда разделились на два противоположных лагеря, не признающих и не терпящих друг друга.

Осенью 1919 года, когда фронт прокатился по территории Фатежского уезда к Москве, а затем обратно на юг, противостояния еще более усилились, ожесточились репрессии с двух сторон, в борьбе за будущее российского государства добавились внешние силы и факторы, порой идущие вразрез с нормами морали, нравственности, православной веры и личными убеждениями.

Фатежане с обеих сторон отставали право на развитие событий исходя из своих взглядов. Порой самоотверженно и ожесточенно, проявляя все свои внутренние качества и возможности. Многие уроженцы края, закалившиеся в горниле гражданского противостояния, стали известными и талантливыми красными командирами. Патриотически настроенные жители Фатежского уезда стояли на позициях Белого Движения. Среди уроженцев края – защитников русской государственности и православия были и талантливые полководцы. Четверо фатежан в чинах генералов русской армии сражались с большевизмом на юге, севере, западе и востоке бывшей Российской Империи. Если провести линии соединения между близкими по духу и идеям армиями, противостоящими «красной угрозе», получится крест. Русский Крест.

СКОБЕЛЬЦЫН В.С.

В начале апреля 1919 года на территории Финляндии, из оставшихся верными присяге частей императорской армии и жителей Финляндии, сторонников царской власти, т.н. «белофиннов», сформировалась Олонецкая добровольческая армия. Командующим нового боевого соединения из двух тысяч человек, был назначен генерал-лейтенант Владимир Степанович Скобельцын.

Сын землевладельца среднего достатка родился в городе Курске в 1872 году. Учился в Курской классической гимназии. В 1887 году унаследовалот отца - отставного капитана Степана Владимировича Скобельцына 245 десятин имения в Нижнереутской волости Фатежского уезда и некоторое время проживал в своем имении Роговинка с матерью Анной Васильевной. Продолжая воинские традиции рода Скобельцыных, поступил учиться в Орловский кадетский корпус, затем окончил Павловское военное училище и Николаевскую академию Генштаба. В 1896 году Скобельцын зачислен на службу в армию подпоручиком лейб-гвардии Московского полка. Летом 1914 года он отправляется на фронт в должности командира 2-Финлянского полка. Молодой и талантливый офицер в первых же боях зарекомендовал себя грамотным командиром и храбрым солдатом. Уже в декабре 1914 года Скобельцыну присваивают звание генерал-майора с назначением на должность начальника штаба армейского корпуса. В 1916 году в должности командира Финляндской стрелковой дивизии Владимир Степанович отличился во время знаменитого Брусиловского прорыва, после чего был назначен помощником командующего Северным фронтом.

События 1917 года в Петрограде не позволили Скобельцыну полностью раскрыть свой талант военного руководителя. Не согласившись с отречением Государя, Владимир Степанович отставляет службу и уезжает в Финляндию, порвав общение с курскими родственниками, лояльно принявшими революционные идеи. Среди уроженцев курской земли было немало представителей рода Скобельцыных, которые служили советскому государству и имели высокие государственные награды и звания от партийного руководства. Ученый-физик, профессор Владимир Владимирович Скобельцын (1863-1947), советский физик, член АН СССР, Герой Социалистического Труда, кавалер шести орденов Ленина Дмитрий Владимирович Скобельцын (1892-1990).

Боевой офицер, кавалер шести боевых орденов и именного Георгиевского оружия, Владимир Семенович болел душой за события на русской земле, ища возможность применить свои воинские знания и умения. В 1918 году он некоторое время служил в армии «украинской державы», с мая 1919 года – участник белого движения на севере России.

В первые дни боевых действий Олонецкая армия под командованием генерал-лейтенанта Скобельцына добилась положительных результатов. Белофинны освободили всю Южную Карелию, взяли города Видлицу, Олонец и в конце апреля 1919 года подошли к Петрозаводску. Большевики срочно мобилизовали пополнение в 6-Красную армию, противостоящую белофиннам, и активизировали действия Олонежской военной флотилии. Теперь преимущество было на стороне Красной Армии. После нескольких поражений в боях, остатки Олонецкой армии были соединены с войсками бывшей Мурманской добровольческой армии под командованием Владимира Степановича Скобельцына. В составе Северной армии генерал Миллера они сражались до февраля 1922 года. Окончательно разгромленные, белофинны вынуждены были уйти обратно в Финляндию и прекратить свое существование.

Владимир Степанович Скобельцын эмигрировал во Францию, где состоял членом общества офицеров и объединения лейб-гвардии Московского полка. Умер в 1944 году в городе По (Франция).

ЛАХТИОНОВ В.Н.

Владимир Нилович Лахтионов (Лактионов) родился 1 июня 1872 году в семье фатежского помещика отставного полковника Нила Петровича Лактионова, проживающего в городе Воронеже. В 1896 году родителям будущего русского генерала принадлежали 18 десятин пахотной земли в деревне Жердево Фатежского уезда. Фатежским имением управлял брат отца – Александр Петрович Лактионов, статский советник, врач, проживавший в селе с супругой Марией Павловной. А.П.Лактионов был активным в Фатеже политическим деятелем начала ХХ века, служил мировым судьей Фатежского уезда, был избран членом Фатежской земской уездной управы.

Как и большинство дворянский сыновей прошлого столетия, Владимир Лактионов по окончании Воронежского кадетского корпуса связал свою жизнь с армией. Вместе с братьями Алексеем и Георгием окончил Михайловское артиллерийское училище, затем учился в артиллерийской академии. Военную службу начал в чине поручика Туркестанской бригады. Во время русско-японской войны участвовал в боях на реке Шахэ и в Мукденском сражении. За храбрость и мужество награжден тремя боевыми орденами и именным золотым оружием.После войны служил инспектором артиллерии в разных частях и соединениях, заведовал офицерской артиллерийской школой.

С начала Первой мировой войны на фронте в должности командира дивизиона и артиллерийской бригады. 15 июня 1917 года в звании генерал-майора назначен инспектором артиллерии 8-й армии. После падения государственности осенью 1917 года уехал в Малороссию, служил в гетманской армии в должности командира бригады. В сентябре 1918 года приглашен генералом А.И.Деникиным в состав Вооруженных Сил Юга России, служил при штабе войск Юго-Западного края. Во время наступления Добровольческой армии осенью 1919 года на Курск и Фатеж назначен инспектором артиллерии. Благодаря умелым действиям артиллерийских частей ВСЮР против бронепоездов Красной Армии под Курском, город был сравнительно быстро взят.

После поражения армии генерала Деникина уехал в Югославию. Умер 9 июня 1929 года в Белграде.

ГРЕКОВ А.П.

Александр Петрович Греков родился 21 ноября 1875 года в селе Сопыч Глуховского района Черниговской губернии. В Фатежском уезде находилось имение Грекова, полученное в приданое за женой Натальей Ивановной Кабат. Гофмейстер Двора Иван Иванович Кабат, венгр по происхождению, был окулистом Императора Александра II, тайным советником и сенатором, старшим врачом Петербургского военно-сухопутного госпиталя.

Александр Петрович окончил юридический факультет Московского университета, затем поступил в Московское Военное училище и окончил в Николаевской Академии Генерального Штаба курс двух классов по 1-му разряду. За отличные успехи в науках в 1905 году был произведен в штабс-капитаны и командирован в лейб-гвардии Егерский полк.

Летом Грековы жили в Фатеже, а в холодное время года в Петербурге, где Александр Петрович читал лекции по политической и военной истории и тактике в Петербургских военных училищах и проводил экзамены по этим наукам. В 1910 году он был назначен помощником старшего адъютанта Штаба войск Гвардии и Петербургского военного округа. В 1912 году допущен к экстраординарной профессуре на кафедре военной истории Академии Генерального Штаба, где среди его слушателей были и великие князья.

Мобилизован на фронт 18 июля 1914 года в чине подполковника на должность начальника штаба дивизии. За участие в сражениях на карпатском фронте награжден восемью орденами, в том числе орденом Святого Георгия 4 степени. 20 сентября 1917 года произведен в генерал-майоры.

В ноябре 1917 года Греков поступил на службу в петлюровскую армию на должность начальника штаба округа. В марте 1918 года был отстранен от дел, проживал в Фатеже. В октябре того же года, с объявлением «директории» в Киеве, назначен главнокомандующим полевыми армиями. 16 марта 1919 года принял должность главнокомандующего галицкой армией. После поражения от поляков уехал в Австрию.

В 1948 году Греков был арестован в Вене советской разведкой и до 1956 года находился в сталинских лагерях. Умер Александр Петрович Греков 2 декабря 1959 года. Похоронен на кладбище Санкт Андрея-Вердерн на семейном участке.

КОСЬМИН В.Д.

Владимир Дмитриевич Косьмин родился 24 июня 1884 года в семье Дмитрия Петровича Косьмина – псаломщика Архангельского храма села Хмелевое Фатежского уезда, потомка известного с XVII века фатежского рода церковнослужителей Косьминых.

Окончил Курскую духовную семинарию, Чугуевское пехотное юнкерское училище и Академию Генерального штаба. Участник Русско-японской и Первой мировой войн. Кавалер восьми орденов Российской Империи, в том числе ордена Святого Георгия 4-й степени (03.02.1915). «За то, что 22-го августа 1914 года, будучи с вверенной ему ротой в головной заставе, подойдя к деревне Ольшанке и узнав, что на холмах, находящихся по пути движения нашей колонны, укрепился противник, быстро подошел к названной деревне, и выбил около трех рот окопавшегося противника, вскочив первым в неприятельский окоп, при чем были взяты в плен офицер и 48 нижних чинов». 21 декабря 1915 года - расположение полка посетил Император Николай II. Государь входил в землянки, смотрел их устройство, смотрел соломенную подстилку, на которой спали солдаты. Он попробовал пищу в 16-й роте Самогитского полка, нашел ее хорошей и поблагодарил кашевара.

В начале 1917 года подполковник Косьмин исполнял должность помощника старшего адъютанта штаба Особой армии. В 1918 году – полковник, начальник штаба 1-й Уральской пехотной дивизии (впоследствии 6-й Уральской дивизии горных стрелков), затем — начальник 4-й Уфимской стрелковой дивизии Войск адмирала А.В. Колчака. За боевые заслуги произведен в генерал-майоры, назначен командующим Уральской группой войск (03.08 — 15.11.1919). Командующий Сводной («Сковывающей») группой войск. 12 сентября 1919 года награжден орденом Святого Георгия 3-й степени, чином генерал-лейтенанта. Наш земляк участник Сибирского Ледяного похода Дальневосточной армии в чине генерала для поручений при командующем, а с 8 июля 1920 года в должности начальника дивизии броневых «имени атамана Семенова» поездов.

В эмиграции с марта 1920 года в городе Харбин (Китай). Формировал и руководил контрреволюционными отрядами, засылая их на территорию СССР для проведения диверсионных операций. Член союза монархистов. Генерал Косьмин представлял Маньчжурское отделение берлинского Братства русской правды (БРП), созданного в Берлине в 1923 годах генералом Красновым. На учредительном съезде при создании Русской фашистской партии (РФП) избран ее председателем. В 1932 году принял предложение японцев сформировать контрреволюционные отряды русских эмигрантов, объединенных позже в «бригаду Асоно» Квантунской армии. Существует версия, что с помощью диверсантов группой Косьмина готовилось покушение на Сталина во время одной из праздничных демонстраций.

В 1934 году в Харбине выпустил две книги: «Солдатская памятная книжка» и «Устав полевой службы». Умер 25 апреля 1950 года в городе Сидней (Австралия).

Сетной Бугор

В стародавние времена, когда наш край был повсеместно покрыт густыми непроходимыми лесами, появилось на берегу реки Хотемля племя пришлых поселян. Откуда они пришли и к какому народу прежде принадлежали – история умалчивает. Известно лишь, что занимались новоселы земледелием и, осев в безопасном месте, принялись осваивать целинный край, выкорчевывая окрестные леса для успешного хлебопашества.

Отличительной чертой новопоселенцев было их нежелание вступать в семейные союзы с окрестными крестьянами. Жили они замкнуто, выходили замуж и женились только внутри своего племени, сохраняя тайну происхождении и вероисповедания. Возглавляла племя молодая женщина с огромными голубыми глазами, которую окрестные жители называли «шаманкой» или «лесной принцессой». По распоряжению «лесной принцессы» была сооружена запруда на речке и создано искусственное озеро. На его берегу поставили переселенцы свою кумирню и тщательно охраняли от любого случайного прохожего. Руководила религиозными обрядами все та же «шаманка», молитвенный голос которой во время богослужений далеко разносился над водами культового водоема.

Много лет кропотливо трудились пришельцы, на зависть местному населению. Их богатые кладовые далеко были видны из-за мощных стен лесного поселка. Переселенцы первыми в крае посадили по берегам озера фруктовые сады, применили способ неводной ловли рыбы и силковой охоты на мелкого пушного зверя. Ежегодно отправляли они большие ладьи с богатыми дарами по Усоже и Свапе для торговли в крупные города Причерноморья. Золотые украшения были непременным атрибутом каждого поселянина и отличительным символом при богослужении.

Когда голубоглазая «принцесса» умерла, переселенцы устроили длительный траур. Насыпали над могилой своей предводительницы высокий холм, и много дней и ночей совершали тризну, оглашая округу безутешным плачем и рыданиями. А затем, вместо традиционного служения на кумирне, стали молится на кургане, громко сетуя на несправедливость бытия и скорбя о своей «принцессе». Местные жители так и стали называть культовое место гостей – Сетным Курганом. А со временем это название получило и само поселение пришельцев.

После смерти предводительницы, племя стало ослабевать и распадаться. Со временем от поселения отделились многие семьи, или совсем уйдя из Приусожья, или слившись с жителями окрестных деревень. Через пару десятков лет на территории Сетного Кургана остался проживать лишь один молодой охотник, который или не захотел покидать могилы предков, или, как говорили завистливые языки, остался охранять сокровища племени. Все золотые украшения пришельцы в знак траура сняли, и по одним слухам похоронили вместе с «принцессой», по другим – скрыли на дне своего озера.

Несколько лет скитался охотник по лесным чащам реки Хотемля, добывая пушнину и зверя себе не пропитание. За одинокий образ жизни и вольнолюбивый характер прозвали его «Бирюком». Много раз предлагали Бирюку поселиться среди жителей соседних населенных пунктов, но он упорно продолжал жить один в брошенном поселке Сетного кургана. Но вот однажды прошел по округе слух, что Бирюк привел в свой дом жену, и возникли споры о ее происхождении. Одни соседи уверяли, что охотник встретил в лесу девушку – сироту, предложив ей свой кров. Другие утверждали, что Бирюк отбил жену у лесных разбойников, коих в округе было немало. Были и такие, которые «видели», как отчаявшийся охотник молился на Сетном кургане о ниспослании ему спутницы жизни. Якобы «принцесса» услышала сетования молодого охотника и подарила ему девушку неземного происхождения.

Молодая пара поселилась у Сетного кургана, а вскоре у них родились детки. Близнецы Домаш и Громаш, сыновья Крет, Малюта, Кутас, дочери Дива, Истома и Капелька. Повзрослев, дети поселились семьями рядом с отчим домом, образовав новое поселение, существующее и поныне. Неподалеку есть населенные пункты Озерки и Кутасовка. А потомки семьи охотника: Бирюковы, Громашевы, Кретовы, Малютины, Дивавины, Истомины и Каплины до сих проживают в родном крае, прославляя и приумножая славу далеких предков.

Бакшеев Колодезь

Приток Бакшеев Колодезь как место поселения однодворцев Кобелевых известен с конца XVII столетия. В тот период в жировском крае было два населенных пункта с названием «Бакшеев». Первый находился на реке Рогозне, притоке реки Курица, и являлся поместьем дворян Жердевых и Лукиных. Второй располагался на Ницевой речке, граничил с владениями деревни Явленной. Собственно, Бакшеев Колодезь и был истоком Ницевой речки, т.к. давший название реке и населенному пункту Явленный родник, в силу своих специфических свойств, поникал – уходил в землю через несколько метров после выхода на поверхность.

Название населенного пункта происходит от малороссийского произношения понятия «огород», «овощная плантация», и употребляется в значении «плодородное место». Полноводный источник, орошающий окрестный чернозем, был вполне пригоден для безбедного проживания на его берегах. Что и было отражено в названии, данном нашими предками.

История Бакшеева Колодезя интересна нам в связи с житием фатежского святого, преподобного Василия Площанского (КИШКИНА). Находящееся в километре от урочища «Явленный», прославленного чудотворным явлением Иконы и Святым родником, деревня Бакшеева являлась как бы продолжением данного старинного поселения. В начале XIX века в окрестностях деревень имела поместье потомственная дворянка Акилина Афанасьевна Кобелева (урожденная дворянка Жердева). Проживающая до замужества рядом с владениями дворян Кишкиных, Акилина Афанасьевна был в родственных связях с представителями славной династии. И выйдя замуж продолжала поддерживать связь с прежними соседями. В 1803 году Акилина купила у своей родственницы – прапорщицы Феодосии Кишкиной (внучки преподобного Василия) семью крестьян Теньковых и переселила их в свое жировское поместье.

Жердева-Кобелева была не единственная из рода Кишкиных, кто проживал на жировской земле. Анна Кондратьевна Шатова, вышедшая замуж за курского подьячего Степана Петровича Ушакова, поселилась с мужем в его жировском поместье, имея во владении населенные пункты жировской волости: Жирово, Ушаково, Хотемль. Родной племянник Анны Ушаковой – Осип Давыдович Шатов был женат на родной племяннице старца Василия – Феодосии Евстафьевне Кишкиной.

Бакшеев приток Явленного источника являлся как бы связующим звеном в истории славных династий фатежского края со знаменитыми объектами жировской зоны. И судьба самой деревни разделила судьбу хутора на святом источнике. Оба населенных пункта почти одновременно перестали существовать. Сейчас на месте поселения обеих деревень растет лес. И если Явленный родник продолжает пользоваться популярностью у многих курян, то история Бакшеев Колодезь почти неизвестна. Немногие фатежане покажут остатки бывшего знаменитого поселения. Но местные старики утверждают, что когда в Явленном лесу будет возрождена традиция почитания иконы и родника, то и деревня Бакшеева (пусть и в новом качестве и с новым названием) возродится.

Фатежанки - жены С.М. Буденного

Небольшая деревушка Кореневка в центре села Кромское является родиной большого количества выдающихся людей с мировыми именами. В разное время в Кореневке родились кавалер ордена Ленина полковник Александр Степанович Головин, профессор, академик Международной академии наук Николай Алексеевич Кореневский, епископ Новгород-Северский Феофилакт (Феофан Авраамович Праведников), Матрона Григорьевна Кореневская – бабушка преподобного Серафима (Амелина). Родом из деревни Кореневка (до 1917 года – Рудка) происходили вторая и третья жена советского маршала Семена Михайловича Буденного.

В первый раз будущий советский полководец женился в 1903 году на казачке с соседнего хутора Надежде Ивановне, считавшейся одной из первых красавиц округи. Через год молодой супруг отправился в армию, где успешно стал делать военную карьеру. В 1917 году офицер, полный георгиевский кавалер перешел на сторону большевиков. Надежда Ивановна Буденная всю гражданскую войну прошла рядом с мужем: заведовала санитарным отрядов в его части. После войны поселились в правительственном доме на улице Грановской в Москве, но из-за отсутствия детей отношения супругов разладились. В 1924 году Надежда Ивановна Буденная случайно застрелилась из пистолета мужа.

Буденный долго переживал трагическую смерть жены, и Сталин дал распоряжение отправить боевого друга на лечение в Кисловодск. Там Семен Михайлович познакомился с подругой знакомого офицера – Ольгой Стефановной Михайловой и предложил ей выйти за него замуж. Очень красивая, элегантная и молодая, она твердо знала, чего хочет от жизни – стать знаменитой актрисой, блистать и покорять всех вокруг себя. Знаменитый муж вписывался в эту программу как нельзя лучше. Очень скоро Ольга Стефановна превратилась в приму Большого театра.

Ольга Михайлова была внучкой диакона Архангельского храма села Звягинцево – Хреновец Здобниковской волости Фатежского уезда Ивана Яковлевича Романова. В марте 1912 года о.Иоанн был переведен на должность учителя школ села Рудка - Кореневка и деревни Богдановское. Дочь диакона Варвара Ивановна вышла замуж за железнодорожного служащего Стефана Михайлова и провела большую часть жизни в переезде с мужем по стране. В 1905 году в Екатеринославе родилась их дочь Ольга.В 1915 году семья была приписана к мещанам города Курска, где Ольга пошла в школу. Окончила же учебное заведение в 1920 году уже в городе Вязьме, где в том же году (в 15 лет!) в первый раз вышла замуж за коменданта станции Рунова. В 1924 году Ольга Стефановна ушла от мужа и поехала смотреть Ессентуки, где познакомилась с С.М.Буденным.

Семен Михайлович прожил вместе с Ольгой Стефановной почти 14 лет. Зимой 1937 года Буденного вызвал Сталин. Сказал, что Ольга Михайлова неприлично ведет себя, тем самым компрометируя героя революции, и порекомендовал Буденному встретиться по этому поводу с наркомом НКВД Николаем Ежовым. Ежов сообщил, что, по его сведениям, Ольга Михайлова имеет интимную связь с артистом Большого театра Алексеевым, а также часто посещает иностранные посольства и играет на скачках, что ее нужно арестовать и на допросах выяснить подробности ее связей с иностранцами. В августе 1937 года, когда Буденный уехал из Москвы для инспекции военных частей округа, Ольгу Стефановну арестовали.

Пытаясь выбить показания на Буденного, Михайлову жестоко пытали много месяцев подряд. Как она сама впоследствии вспоминала, на допросах насиловали всем отделом. 18 ноября 1939 года Особое совещание приговорило уже тяжко душевнобольную Ольгу Стефановну к восьми годам исправительно-трудового лагеря. 15 августа 1945 года срок наказания Михайловой истек, но она продолжала находиться под стражей. «Принимая во внимание, что Михайлова О. С. является социально опасным элементом, она освобождена из-под стражи быть не может… заключить Михайлову в тюрьму сроком на три года». В апреле 1948 года Ольгу Стефановну этапировали в ссылку в Енисейский район Красноярского края, где она работала уборщицей в средней школе.

В 1955 году Буденный обратился в КГБ с просьбой пересмотреть дело своей второй жены. По его просьбе Ольгу Стефановну освободили, после девятнадцати лет заключения, больную, психически нездоровую. Маршал и Мария Васильевна готовы были помочь ей наладить быт, Семен Михайлович даже выхлопотал ей квартиру и устроил в больницу, но Ольга Стефановна отказалась от услуг бывшего мужа и двоюродной сестры.

После ареста жены маршал перевез к себе ее мать. Когда к Варваре Ивановне приехала ее племянница Мария Васильевна Романова, двоюродная сестра Ольги Стефановны, студентка московского мединститута, тетя познакомила ее с «красным маршалом» и предложила выйти за него замуж. Несмотря на разницу в 33 года Мария согласилась. Варвара Ивановна еще некоторое время жила в семье Буденных, а потом уехала в Ленинград к сестре. Семен Михайлович помог ей получить квартиру.

Родилась Мария Васильевна Романова 18 августа 1916 года в семье священнослужителей Фатежского района: отецВасилий Иванович Романов был священником храмов в селе Алисово и Кромское - Рудка, учителем Алисовской и Богдановской начальных школ. Мать Таисия Николаевна Архангельская, была дочерью настоятеля храмов села Кромское и города Фатежа о. Николая Ивановича Архангельского, благочинного Фатежского уезда, арестованного в 1932 году вместе со священномучеником Дамианом (Воскресенским) и погибшего в советских лагерях.

После обучения в школах Фатежского района Мария Васильевна работала в городе Курске, а затем уехала учиться в Москву. «В Москву я приехала в 1936 году из Курска, поступила учиться в стоматологический институт на Каляевской, жила в общежитии. Варвара Ивановна Михайлова – родная сестра моего отца, пригласила жить к себе – ее дочь Ольга была замужем за Буденным». Когда арестовали в 1937 году Ольгу Буденную (двоюродную сестру Марии Васильевны), тетя попросила помогать ей по хозяйству. Здесь она встретилась в Семеном Михайловичем, который предложил ей стать его третьей женой. Мария Васильевна съездила в Кромское к родителям, взяла у отца благословение и вышла замуж за «красного маршала». В 1938 году родился сын Сергей, в 1939-м дочь – Нина, и в 1944-м – на 60-летний юбилей маршала – Михаил. Поженившись, Буденные приезжали в Курск для встречи с родителями Марии Васильевны. Возможно, «красный маршал» побывал и в Кромском, но сведений об этом не сохранилось.

Когда родился первенец, Василий Иванович и Таисия Николаевна Романовы переехали в Москву и проживали в семье маршала вместе с его мамой – Меланьей Никитичной и сестрой Татьяной. Екатерина Сергеевна Катукова вспоминала: «Мария Васильевна была очень хорошая маленькая хозяйка большого дома. Добродушная. Смеялась как колокольчик». Тепло отзывался о третьей супруге Буденного и Сталин. Сам Семен Михайлович души не чаял в молодой жене, единственной, подарившей ему наследников. В одном из писем с фронта он писал: «Люблю я тебя беспредельно, и до конца моего последнего удара сердца буду любить. Ты у меня самое любимое существо, ты, которая принесла счастье – это наших родных деточек».

Третья супруга намного пережила Семена Михайловича, и скончалась 13 октября 2006 года. Дочь Буденных Нина стала журналистом. Ее супругом был известный артист театра и кино Михаил Державин. Старший сын – Сергей служил в армии, умер в звании полковника. Младший сын Михаил служил в Министерстве Иностранных Дел. Родной брат Марии Васильевны Виктор Васильевич Романов (1913-2004) работал ведущим специалистом Госплана СССР. Был частым гостем гостеприимной четы Буденных. На даче советского маршала проживали и родители его третьей супруги – Василий Иванович и Таисия Николаевна Романовы.

Святыни под Фатежом

Городок Фатеж и Фатежской район находятся вне железнодорожного сообщения России, что во многом предопределило экономическое развитие нашего края в XIX – первой половине ХХ века. Лишь немногие знают, что по первоначальному проекту, связывающего русскую столицу с портами Черного моря железная дорога должна была пройти через наш город.

В 1844 году инженер П.П. Мельников разработал проект сооружения сети железных дорог. Помимо Петербургско-Московской магистрали в нем предусматривалось устройство рельсовых путей в центре страны: от Москвы к портам Черного моря и в Донбасс. В 1856 году, еще до Указа о создании первой колеи, правительство провело серию переговоров с иностранными предпринимателями, и заключило концессию на сооружение железнодорожной сети. В нее входили несколько направлений, в том числе и линия «Москва – Курск – Феодосия» через Фатеж. Общая протяженность намеченной к строительству сети дорог составляла около четырех тысяч километров.

Если бы первоначальную строительную программу Главного общества российских железных дорог удалось реализовать в полном объеме, то возник бы непрерывный рельсовый путь, проходящий по территории 26 губерний Европейской России. Такой путь мог бы соединить Варшаву, Санкт-Петербург, Москву и Крым. Связать четыре основные судоходные реки европейской части страны, два торговых порта на Черном и Балтийском морях и ярморочно-торговую сеть страны. Все это облегчило бы экспортно-импортный оборот и подвоз продовольствия для внутреннего потребления.

В мае 1864 года был издан Императорский указ о начале строительства Южной (позднее переименованной в Московско-Курскую) железной дороги. Архитектором Н.И.Орловым было построено здание Курского вокзала в Москве, на пути строительства заложили несколько депо и 19 станций с грузовыми платформами и складами.

23 апреля 1865 года был высочайше утвержден план о строительстве 7117 километров железных дорог южного направления. Летом того же года группа вольнонаемных рабочих и солдат прибыла в город Фатеж для начала работ по устройству железнодорожной станции и моста через Усожу. Но к началу работ бригаду рабочих не допустили. На срочно собравшемся расширенном заседании Фатежской городской думы с приглашением всего уездного руководства, именитых жителей города и «неравнодушной общественности», было принято решение просить Государя изменить план устройства Южной колеи. Железнодорожное руководство пришло в ужас. Как можно поменять Высочайше утвержденный стратегический план, стоимостью в миллионы золотых рублей? Одна только неустойка в задержке работ грозила вылиться в десятки тысяч рублей.

Но фатежане были непреклонны. Принятая на «сходе» общественная резолюции содержала призыв отправить в Санкт-Петербург делегацию с просьбой перенести строительство железнодорожного сообщения из Фатежа в другое место. Отправленные в столицу фатежские купцы смогли в короткий срок добиться встречи с высшими чиновниками Российской Империи, и через короткое время железнодорожным служащим пришло распоряжение приостановить работы в Фатеже «до особого указа». В это время фатежские торговцы и простые жители собрали средства на оплату «отводных затрат» концессионным компаниям.

Указом от 23 апреля 1866 года Император утвердил скорректированный общий план строительства железных дорог «первостепенной важности», согласно которого рельсовый путь на Курск должен был пролегать по восточной границе Фатежского уезда (ныне территория Поныровского района).

В итоге скоростной путь из Москвы до Курска был проложен через село Поныри, но история с нежеланием фатежан иметь железнодорожное сообщение на этом не закончилась. В 1912 году была опубликована экономическая записка к проекту сооружения Фатежской ветви от станции Малоархангельск Московско-Курской железной дороги до города Фатежа (ГВИА.Ф.350.Оп.90.Д.90). И снова именитые люди города собрали крупную сумму денег «отступных», чтобы сохранить патриархальный устрой старинного городка.

Не только экологические и архитектурные интересы отстаивали наши предки. По одной из версий, таким образом фатежане оберегали нечто, скрытое в глубинах фатежских катакомб. До нынешних поколений жителей города не дошли сведения о скрытых под землей секретах Фатежа, а вот еще сто лет назад люди знали о заветных тайнах в подземельях и оберегали их. Исходя из того, что фатежане до 1917 года были ревностными христианами и единодушно положительно могли относиться только к православным святыням, можно предположить, что версия о нахождении под Фатежом древнего монастыря, имеет все основания на существование.

Курдюмовы: объединящий род

Без преувеличения фатежский края можно назвать центром монашеского подвига. По самым скромным, поверхностным подсчетам в Фатежском уезде родились или проживали более ста подвижников веры, среди которых такие выдающиеся лица, как глинский старец Домн (Агеев, с. Хотемль), схииеромонах Исайя (Амелин, д. Соломино), глинские монахи Наум (Бочаров, г. Фатеж), Климент (Чаплыгин, Фатеж) и Иоанникий (Иванов, г. Фатеж), духовник Знаменского монастыря Далмат (Переверзев, с. Жирово), архиепископ Чикагский Серафим (Иванов, г. Фатеж), епископ Новгород-Северский Феофилакт (Праведников, с. Кромское), игумен Николаевского Белгородского монастыря Ириней (Кузнецов, с. Гаево), архимандрит Софрониевой пустыни Курской губернии Ферапонт (Солнцев, с. Хотемль), 115-летняя монахиня Курского Свято-Троицкого монастыря Милеттина (Ломакина, с. Поныри) и многие другие.

22 февраля 1814 года в Знаменском монастыре города Курска был пострижен в монашество с именем Израиль пономарь Никольского храма города Фатежа Яков Васильевич Курдюмов. Родился он в 1784 году в семье фатежского пономаря. С 10-летнего возраста причислен чтецом к городскому храму. 2 октября 1810 года, овдовев, подал прошение о монашеском постриге. Иеродиакон (с 8 марта 1814 года) Белгородского архиерейского дома, уставщик правого хора Знаменского монастыря. В 1855 году упоминается духовником обители.

Яков Васильевич Курдюмов был ярким представителем фатежской династии Курдюмовых, известной своим родственным отношением почти ко всем святым, родившимся на фатежской земле. Начало славного рода идет из села Гаево, от двух братьев – церковников Покровского храма. Одного из братьев звали Савелий, имя другого в истории не сохранилось. о.Варфоломей Савельевич Курдюмов (1682 г.р.) был священником Покровского храма в начале XVIII столетия. Диаконом при нем был его двоюродный брат Константин (1684 г.р.). От них пошли две ветви большой и славной династии. У Варфоломея было пятеро сыновей, трое из которых (Антон, Филимон и Фома) приняли священнический сан, у Константина упоминается один сын Осип. Василий Осипович (1729-1791) служивший в Никольском храме города Фатежа пономарем, был отцом иеромонаха о.Израиля.

Почти век «Варфоломеевичи» и их потомки служили в храме села Гаево, затем стали назначаться на свободные приходы в Фатежском уезде и далее по курской епархии. Отмечено их служение в храмах сел Алисово, Глебово, Солдатское, Поныри, Миленино, Горки, Разиньково, Рудка, Хотемль, Пруты, Гнездилово, Тихвинское, Усть-Трясильный Колодезь Фатежского уезда. А также в селах Костина-Быканова Курского уезда, Погорельцево Дмитриевской округи, Пестово Щигровского уезда, Авдеевка Корочанского уезда, Орлянка Тимского уезда, Колпаково Льговского уезда, Волобуево Рыльского уезда и других селах и городах Курской губернии.

Александр Мартынович Курдюмов родился в 1815 году в семье дьячка села Миленина. В 1833 году женился на дочери дьячка села Рудка (Кромское) Акулине Стефановне Амелиной. После смерти тестя переведен в Архангельский храм села Кромское, где прослужил до самой смерти. Священник о.Виктор (Амелин) настоятель Пятницкого храма села Разиньково Здобниковской волости Фатежского уезда был женат на дочери священника Серафиме Георгиевне Курдюмовой. Известно, что как минимум шесть раз Курдюмовы находились в родстве с династией прп. Серафима (Амелина) Глинского старца.

Родная сестра священномученика Дамиана (Дмитрия Григорьевича Воскресенского) Анна Григорьевна Воскресенская также по воле Небес связала свою судьбу с представителем фатежской династии церковнослужителей Курдюмовых. Любопытно, что ее предки по линии рода Воскресенских также служили в селе Гаево Фатежского уезда, родственной «вотчине» династии Курдюмовых, где известны с 1660-х годов. Возможно, мужем Анны Григорьевны был Николай Курдюмов, диакон щигровского села Фентисово, рукоположенный в 1910 году во священники села Новоспасское Фатежского уезда.

Ирина Тимофеевна Кишкина, сестра преподобного старца Василия Площанского, вышла замуж за коллежского регистратора дворянина Курдюмова, основав новый населенный пункт на карте Фатежского уезда Кишкина-Курдюмовка в пределах своего родового села Хмелевое.

Общая судьба связала псаломщика Богословского храма слободы Михайловки Афанасия Ивановича Курдюмова и монахини храма села Погорельцево Михайловского (ныне Железногорского) района Агафьи Михайловны Локтионовой. Оба подвижника были арестованы по «делу епископа Дамиана» в 1932 году и понесли крестные страдания в советских застенках.

Представители церковной династии Курдюмовых отличались прилежанием в церковной службе и ревностным служением у Престола Божия. Священник Фатежского соборного храма Алексей Иванович Курдюмов за тридцатилетнее служение в священном сане удостоился награждения набедренником, скуфьей, камилавкой, наперсным крестом от Синода, многочисленными благодарностями за обеспечение семейств русских воинов во время русско-японской и Первой мировой войн. Его брат Николай так же ревностно служил в сане диакона в Покровском храме села Жирово.

Сын священника Дмитрий Васильевич Курдюмов, учившийся в Казанском (а с 1907 года в Харьковском) университете, оставил учебу, принял священнический сан и в должности настоятеля Христорождественского храма села Хотемль встретил государственный переворот 1917 года и «русскую Голгофу». Протоиерей Иван Васильевич Курдюмов семнадцать лет служил священником Архангельского храма села Звягинцева Здобниковской волости. После смерти отца назначен на его место настоятелем Дмитриевского храма села Горки. Член фатежского отделения курского епархиального училищного совета. За ревностное служение на ниве просвещения в 1909 году награжден орденом Святой Анны III степени.

До революции 1917 года священником в Ильинской церкви города Рыльска был о. Виссарион Курдюмов — отец всемирно известного физика в области атомно-кристаллической структуры стали, лауреата Государственной премии, Героя Социалистического труда, кавалера пяти орденом Ленина и двух орденов Трудового Косного Знамени Георгия Вячеславовича Курдюмова (1902-1996). Дмитрий Васильевич Курдюмов (1842-1905) окончил Курскую духовную семинарию, затем хирургическое отделение медицинской академии. Служил военным врачом, в чине статского советника (полковника) сочетал должность попечителя Ломоносовского народного училища с врачебной службой в Николаевском реальном училище. Николай Васильевич Курдюмов (1885-1917) – всемирно известный энтомолог, с 2011 года в Полтаве проходят Курдюмовские чтения. Симеон (Курдюмов) известен как монах Коренной пустыни в 1824 году.

История священнической династии Курдюмовых, несмотря на большое количество именитых ее представителей, является «обычной» историей любого рода церковнослужителей на фатежской земле, коих было весьма немало. Из их скромного «делания» той профессии, к которой призвал их Бог, и складывается славное прошлое нашего края.

Шагнувший в безсмертие

В Сквере павших воинов города Фатежа, среди сотен имен бойцов, погибших при освобождении Фатежского района, значится фамилия полковника Владимира Михайловича Бема. Командир артиллерии танкового корпуса В.М. Бем, талантливый военачальник и заботливый командир, являлся человеком удивительной судьбы.

Родился он 125 лет назад, 3 мая 1891 года в поселке Посьет Никольск-Уссурийского уезда Приморской губернии в семье будущего генерал-майора русской армии Михаила Антоновича Бема и его супруги Елены Александровной Высоцкой. По окончании военного училища воевал на фронтах Первой мировой войны, где за храбрость был произведен в поручики и награжден Георгиевским оружием. В марте 1917 года революционные матросы зверски убили его отца – командира 30-й пехотной запасной бригады, награжденного за храбрость личным золотым оружием, кавалера шести российских и четырех иностранных орденов. Несмотря на трагические обстоятельства, Владимир Михайлович принимает решение встать на сторону восставшего народа. И до 1930 года служил в РККА в должности начальника штаба 115-го артиллерийского полка. В марте того же года по «ленинградскому делу» вместе с сыном Олегом был арестован, приговорен к трем годам лагерей, а по окончании лагерного срока выслан в Среднюю Азию. В начале 1940 года Владимиру Михайловичу, как опытному военачальнику, было разрешено вернуться в Ленинград, где он работал старшим преподавателем военной кафедры Ленинградского химико-технологического института.

С лета 1941 года отец и сын Бем участвуют в сражениях на фронтах Великой Отечественной войны, защищая московское направление. Наибольший успех сопутствовал им в составе 9-го танкового корпуса в Малоархангельском наступательной и Курской оборонительной операциях на Центральном фронте. Артиллерия соединения, прикрывая наступление танковых частей, уничтожила сотни вражеской бронетехники и автомашин, склады и переправы, большое количество живой силы и вооружения. Во время развития наступления на северном фасе Курской дуги полковник Бем всегда находился на передовых позициях артиллеристов, лично руководя боевыми действиями. 5 августа 1943 года в сражении за деревню Нижний Любаж командный пункт советских войск попал под артиллерийский удар, Владимир Михайлович был тяжело ранен в бедро и грудь, и скончался от ран утром 6 августа. Любимого командира похоронили в Нижнем Любаже, а затем прах его был перенесен в братскую могилу города Фатежа.

Несмотря на немалые личные заслуги полковника Бема за два года успешных военных действий, он не был представлен ни к одной правительственной награде. Напомнили о себе лагерные годы. Но сын Олег, офицер связи штаба корпуса, уже после смерти отца был удостоен медали «За боевые заслуги», орденов Красной Звезды и Отечественной войны II и I степеней. Сложилось так, что в семье Бем мужчины умирали с оружием в руках и лицом к врагу. Капитан Олег Михайлович Бем погиб в боях у немецкого города Штаргардт 17 марта 1945 года, за пару месяцев до окончания войны.

Весной расцветут цветы у братской могилы павших за освобождение Фатежского района. У стелы героев соберутся очевидцы боевых действий, представители нынешнего поколения, благодарные солдатам грозных сороковых годов. И вспомнят всех поименно. И обязательно в числе первых назовут полковника Владимира Михайловича Бема.

Крестник Святителя Луки

небольшая часть земли в деревнях Соломино и Здобниково до 1917 века принадлежала дворянам Брусенцевым. Первым представителей династии в нашем селе был губернский секретарь Афанасий Брусенцев, женившийся на Анне Александровне Скоровой (1796 г.р.). У четы родились дети: Александр. Николай (1824-19.09.1888) и Варвара, вышедшая замуж за здобниковского дворянина штабс-капитана Дмитрия Афанасьевича Орлова.

Мелкопоместные дворяне Брусенцевы владели в Здобниковской и Жировской волостях небольшими поместьями, зачастую не превышающие крестьянские наделы. У Павла Андреевича Брусенцева в 1910 году было 13 десятин земли, у Павла Николаевича Брусенцева – 19 десятин.

За дворянина Владимира Алексеевича Брусенцева вышла замуж правнучка преподобного старца Василия Площанского Прасковья Александровна Кишкина. Известно, что 28 ноября 1889 года у них родился сын Евгений, крещенный в храме села Гниловод.

По удивительному стечению обстоятельств одного из потомков этой династии крестил Ясенецкий-Войно Валентин Феликсович (святитель Лука Крымский). 11 июня 1907 года жительница города Фатежа Варвара Васильевна Брусенцева родила мальчика, названного Владимиром. Крестили ребенка в Димитриевском храме села Любаж, восприемниками были земский врач Валентин Феликсович Ясенецкий-Войно и сестра молодой мамы – учительница Радубежской церковно-приходской школы Мария Васильевна Брусенцева. Примечательно, что родился младенец 11 июня в день памяти будущего святителя Луки.

Судьбу родного сына Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого - Михаила, родившегося в Любаже в феврале того же 1907 года мы знаем. Интересно, как сложились судьбы крестного сына знаменитого врача и его мамы?

В праведности и послушании

Священническая династия Праведниковых была одной из многочисленных среди церковнослужителей фатежского края. Первые представители династии известны с середины XVIII столетия как члены приходов нескольких храмов Фатежского, Курского и Дмитриевского уездов. В 1816 году Праведниковы служили в храмах сел Банино (пономарь Гавриил Антонович), Кромское (священник о.Авраам Иванович), Анненково (священник о.Иоанн Леонтьевич). Происхождение фамилии указывает на то, что основоположники династии были не только священнослужителями, но и почитаемыми людьми за свое честное служение Богу. В отличие от потомков других священнических родов, получивших «неблагозвучные» фамилии: Расстрыгиных, Мясоедовых, Хмелевцевых.

Представители рода Праведниковых отметились и в монашеском чине. Епископ Новгород-Северский Феофилакт (Феофан Авраамович Праведников) родился в 1812 году в семье настоятеля Михаило-Архангельского храма села Рудка (ныне село Кромское) о.Авраама Ивановича Праведникова (1790-07.04.1836) и его супруги Анны Ермолаевны Амелиной (1794-02.07.1833) – дочери священника о.Ермолая Леонтьевича Амелина. Учился в Фатежском духовном училище, затем Курском духовном училище и Курской духовной семинарии (1821-1833). В 1833 году поступил в Киевскую духовную академию. 25 сентября 1837 года по окончании академии со степенью кандидата богословия назначен учителем Павловского духовного училища. С 29 августа 1838 года - инспектор того же училища, а 25 августа переведен учителем в Воронежскую семинарию. 30 ноября 1845 года пострижен в монашество; 5 декабря рукоположен во иеродиакона; 6 декабря - во иеромонаха; 23 декабря определен инспектором семинарии. 6 августа 1851 года возведен в сан архимандрита. С 3 декабря 1852 года - ректор Тамбовской семинарии и настоятель Козловского Троицкого монастыря. С 1 декабря 1858 года - ректор Херсонской семинарии и настоятель Одесского Успенского монастыря. 13 октября 1868 года хиротонисан во епископа Новгород-Северского, викария Черниговской епархии. Настоятель Черниговского Елецкого монастыря. 16 апреля 1855 года он Всемилостивейше награжден орденом св. Анны 2-й степени, 21 апреля 1868 года удостоен ордена Владимира 3-й степени.Скончался 12 января 1869 года, погребен в Успенском соборе города Чернигова, рядом с могилой героя «Слова о полку Игореве», славного курского князя Всеволода Святославича «Буй-тура».

Род Праведниковых был известен своим прилежанием и послушанием. Известен такой случай: в 1815 году Владыка Курский Феоктист озаботился судьбой болезненного курского священника о.Фомы Солнцева. У немощного бедного иерея в семье были одни дочери, которых никто не хотел брать замуж без приданного. Епископ «ПРЕДПИСАЛ ученику синтаксического класса Курского духовного училища Алексею Праведникову СОГЛАСИТЬСЯ вступить в брак с дочерью священника» и взять на свое содержание беспомощного старца. Семинарист согласился, был рукоположен во священники и назначен служить на место тестя в Сергиевский собор города Курска. Эта семья являлась примером семейной любви, став одной из уважаемых в городе. И подарила курскому краю много именитых церковнослужителей.

Жировские дольмены

В селе Жирово находится географический объект, название которого указывает на его древнее происхождение. У деревни Кутасовка начинает свой путь родник Даймень Колодезь, известный с момента заселения первых людей на жировской земле. Из первых, дошедших до нас письменных источниках, известно о возродившемся в XVI столетии селе Жирово как находящемся «на Даймене Колодезе».

В современном русском языке не используются слова с корнеобразованиями подобных гидрониму «Даймень». Хотя еще несколько столетий назад слово Даймень широко применялось в обозначении водных объектов. У наших соседей, на территории нынешнего Золотухинского района, также имелась речка Даймень Колодезь, и населенный пункт, получивший наименование по реке, на берегах которой он был расположен.

Ключ к разгадке названия родника можно отыскать, изучив окружающую его местность. Неподалеку от водного объекта находится бывшее частновладельческое сельцо дворян Ушаковых. 5 марта 1999 года вблизи деревни, на берегу пруда, произошел мощный выброс энергии земли, образовавший т.н. «ушаковские воронки».

Сакральные сооружения наших предков, предназначенные для преобразования воды с использованием энергии планеты, называются ДОЛЬМЕНЫ. Как правило, это погребальные или культовые мегалитические (каменные) сооружения на месте разлома земной коры, предназначенные для преобразования биологических свойств водного объекта, вокруг которого возникало поселение. Они выполняют роль своеобразного проводника, соединяющего землю с информационной решеткой, ответственной за развитие земной цивилизации. И ставились дольмены только у источника воды. Даже на сохранившихся мегалитах встречающихся высоко в горах всегда стоит знак воды, а рядом находится искусственный накопитель влаги. Вода, обработанная дольменом, имеет мощнейший эффект, действующий на биологические организмы.

Деревня, у подножия которой берет начало Даймень Колодезь, называется Кутасовка. Странно, но среди местных жителей никогда не было людей с фамилией Кутасов. И имени Кутас, от которого можно было бы вывести название поселения, тоже не было. Известно, что до 1860-х годов деревней Кутасовка владели крупные землевла-дельцы Исаковы, которым принадлежали еще несколько населенных пунктов в Фатежском и Курском уездах, в том числе и курская деревня КУРАСОВКА.

Может быть, наименование Кутасовка является видоизмененным, и правильнее было бы называть населенный пункт Курасовка, с использованием слога РА – «солнце»? Ведь при строительстве дольменов всегда учитывался солярный культ – поклонение солнцу. И в названии реки Курица, в которую впадает родник Даймень Колодезь, также присутствует слог РА. А также слог КУ – «сокровище» и частичка ЦА, указывающая на женское начало. КУРА – «сокровище солнца», название аналогичное наименованию реки, на берегах которой возник город Курск.

Правда слог РА у наших предков имел еще и понятия «бог, дух, энергия, свет». Не та ли самая энергия, что явно была продемонстрирована весной 1999 года на берегу ушаковского пруда, и у источника которой предки жировчан соорудили родниковый Дольмен, отражена в названии реки, протекающей через наше село?

Само название «Дольмен» ученые выводят от британского выражения taol maen — «каменный стол». Маловероятно, что первые жировские поселенцы отправляли экспедицию в Британию (которой, кстати, в тот период вообще не было), чтобы дать название своему водному объекту. Скорее всего, в основе слова лежат славянские слоги ДО- «начало», ЛЬ – «поверхность», МЕ – «рождаться» и НЪ – «рост», что можно прочитать как «выросшее (построенное) на поверхности места, дающего начало».

Свойства жировского родника Даймень Колодезь еще мало изучены. Но находящиеся на месте единой мировой энергетической структуры, в которую входят все мегалиты планеты Земля и египетские пирамиды, они не могут не нести определенной информации. Имеющей задачу преобразовывать и совершенствовать биологические свойства окружающей нас воды.

Фатежане-генералы

В годы Великой Отечественной войны несколько тысяч уроженцев Фатежского района с оружием в руках защищали наш край от немецко-фашистских захватчиков. Летчики и танкисты, артиллеристы и пехотинцы, матросы и железнодорожники, женщины и мужчины, солдаты и офицеры. Среди участников битв особо выделяются те, которые блеснули полководческим талантом, благодаря кому выигрывались крупные сражения и одерживались замечательные победы. Несколько фатежан имели генеральские звания, среди них Ф.С.Гнездилов, Е.Н. Горяйнов, В.Д. Шабанов и В.И. Шлейков.

Федор Семенович Гнездилов родился в 1912 году в селе Большое Жирово в семье крестьян Семена Игнатьевича и ЕкатериныПетровны Гнездиловых. В 1930 году по призыву комсомола добровольцем вступил в ряды Красной Армии. В 1935 году окончил Оренбургскую военную школу летчиков и летчиков-наблюдателей. Служил в бомбардировочной авиации, летал на «ТБ-3» и «ДБ-Зф». Осенью 1940 года в звании старшего лейтенанта, окончил авиационное отделение Высшей школы штабной службы при Военной академии имени М.В.Фрунзе. Назначен в формирующийся 168-й истребительный авиационный полк на должность заместителя начальника штаба по оперативной части. При этом самого начальника штаба еще не было, и он исполнял его функции, а вскоре капитан Гнездилов был утвержден в этой должности. В январе 1942 года Ф.С.Гнездилову присвоено звание майор. В июне 1943 года назначен начальником штаба 18-го гв. Витебского Краснознаменного ордена Суворова авиационного полка 3-Белорусского фронта. В этой должности прошел до Победы. В 1955 году окончил академию Генерального штаба имени К.Е.Ворошилова. Кавалер орденов: Ленина, Красного Знамени, Суворова III степени (22.04.1945), Отечественной войны 2 степени (29.07.1943), Отечественной войны I степени (28.10.1944), двух орденов Красной Звезды (22.02.1944). Награжден медалями: «За оборону Москвы» (01.05.1944), «За взятие Кенигсберга» (09.06.1945). Автор книги: «На высотах мужества» (Мн.: Беларусь, 1987), где дает развернутое описание участия бойцов своей части в сражениях Великой Отечественной войны, в том числе и в небе на жировским краем.

Евгений Николаевич Горяйнов родился 15 ноября 1907 года в семье служащего в деревне Заболоть Жировской волости Фатежского уезда. Учился в Жировской начальной школе, в школах города Петрограда. В 1927 году окончил школу второй ступени в городе Малоархангельск Орловской губернии, уехал в Ленинград и поступил в институт советского строительства и права. После окончания института в октябре 1930 года направлен был на работу в органы ОГПУ. Службу начинал в городе Ленинграде: помощник уполномоченного, затем уполномоченный ОГПУ по Ленинградскому военному округу. С февраля 1937 года Горяйнов работал в военной контрразведке: оперуполномоченный ОО НКВД 7-го мехкорпуса, заместитель начальника ОО НКВД 13-й армии. Начало войны старший батальонный комиссар Евгений Горяйнов встретил в должности начальника отдела контрразведки 1-го мехкорпуса. 28 октября 1941 года находясь в составе5-го воздушно-десантного корпусаЗападного фронта получил легкое осколочное ранение в голову. С 18 июня 1942 года он начальник ОО НКВД 8-й воздушной армии Юго-Западного фронта. В дальнейшем занимал должности: заместителя начальника ОО НКВД Сталинградского, Южного фронтов,заместителя начальника СМЕРШЮжного, 4-го Украинского, 3-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов. С 1945 года генерал-майор Горяйнов являлся заместителем начальника группы советских войск в Германии, заместителем начальника МГБ Северо-Кавказского, Прикарпатского военных округов, войск Дальнего Востока, начальника МВД Дальневосточного и Прикарпатского военных округов. Уволен в отставку по болезни в октябре 1962 года, умер и похоронен в 1963 году в городе Львове. Награжден четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны Iи II степеней, двумя орденами Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За оборону Ленинграда», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», польскими орденами «Виртути Милитари V класса» и «За Варшаву 1939-1945 гг.».

Василий Дмитриевич Шабанов родился в 1903 году в Сергиевской волости Фатежского уезда Курской губернии. В 1926 году фатежским военным комиссариатом призван в армию. По окончании срочной службы наш земляк связал свою жизнь с профессией офицера. Начало Великой Отечественной войны Василий Шабанов встретил в должности полкового комиссара пехотной части. Отступая с ожесточенными боями, подразделения 26-й стрелковой дивизий вели сражения в сложнейших условиях: леса, болота, бездорожье, воздействие авиации. Вспоминая сентябрьские дни 1941 года, В.Д.Шабанов рассказывал: «Мы прибыли на Северо-Западный фронт, полные решимости громить врага. Дальневосточники проявили тогда массовый героизм. Понесли мы тогда и тяжелые потери».

В боях по уничтожению 290-й пехотной дивизии противника части 34-й армии генерала Берзарина с 10 января по 19 февраля 1942 года освободили семнадцать населенных пунктов, за два дня боев уничтожили тысячи немецких солдат и офицеров, захватили большие трофеи, в том числе танки и бомбардировщики противника. За умелое руководство подразделениями полковой комиссар Шабанов был награжден орденом Красного Знамени, ему присвоили звание бригадного комиссара и назначили начальником политотдела 11-й армии Западного фронта под командованием генерала И.И. Федюнинского. В составе прославленного соединения Шабанов участвовал и в сражениях на курской земле.

12 июня 1942 года В.Д. Шабанову присвоили звание генерал-майора. Он был назначен членом военного совета 37-й армии генерала С.С. Бирюзова, принимавшей участие в форсировании Днепра, Ясско-Кишиневской операции, освобождении Болгарии. В 1944 году он был награжден орденом Отечественной войны II степени.

Подвигу Василия Дмитриевича Шабанова посвящены несколько книг – мемуары его боевых товарищей: А.И.Шебунина «Сколько нами пройдено», Н.Б.Ивушкина «Место твое впереди», В.С. Кислинского «Нет ничего дороже», М.Н. Шарохина «Победа далась нелегко».Впечатления о первых днях сражений на Северо-Западном фронте оставил Павел Григорьевич Кузнецов в книге «Дни боевые»: «…решением Ставки наша дивизия передана в распоряжение командующего войсками Северо-Западного фронта и производит выгрузку на станциях Едрово и Валдай. Вместе со мной едут комиссар дивизии полковой комиссар Василий Дмитриевич Шабанов и начальник штаба - майор Григорий Иванович Секарев… 23 сентября полк выступил из района сосредоточения, с тем, чтобы занять исходное положение для наступления. Целый день мы с Шабановым, командиром полка и начартом изучали огневую систему противника, планировали новые варианты штурма. Всесторонне оценив обстановку, решили, что для успеха необходимо повысить действенность своего огня и сократить время броска в атаку. В четыре часа дня полк атаковал. С той же опушки, где несколько часов назад стоял Берзарин, я вместе с Шабановым, Черепановым и Егоровым наблюдал за ходом боя. Это был прекрасно слаженный скоротечный бой. После десятиминутного боя Большой Калинец был освобожден…

…. Вечером Шабанов позвонил мне в Казанский полк, где я в то время находился, и попросил приехать в штаб. Оказалось, что Шабанов получил новое назначение - начальником политотдела армии генерала Морозова. Расставаться с Шабановым было очень грустно. Нас сдружила с ним совместная служба на Дальнем Востоке и особенно боевая жизнь с ее неисчислимыми трудностями и мимолетными радостями…. Мы проговорили почти всю ночь. Потолковали обо всем: о положении в стране и на фронтах, о наших делах и о наших людях. Вспомнили мы в эту ночь и о своих семьях. Шабанов достал из кармана гимнастерки листок. На нем цветными карандашами нарисованы два танка и два самолета с большими красными звездами. Под танками надпись кривыми буквами: "Папы и дяди".

- Ада прислала, - говорит Шабанов. Передо мной сразу возникает милый образ белокурой четырехлетней девочки, дочери Шабанова.

- Что пишут? - спрашиваю я у комиссара. - Все ли благополучно дома?

- Да, на старом месте, в Ленинск-Кузнецком…».

С супругой М.Н. Кириковой–Шабановой и дочерью Адой Василий Дмитриевич после войны проживал в городе Москве. Награжден орденами Красного Знамени (1942 г.), Отечественной войны II степени (1944 г.) и Суворова IIстепени (1944 г.).

Шлейков Василий Иванович родился в селе Миролюбово Фатежского уезда в крестьянской семье. По окончании церковно-приходской школы местный учитель диакон о. Павел Костин дал ему направление для дальнейшего обучения в Фатежское четырехклассное городское училище, но у родителей не было средств на оплату обучения. Трудился в родном хозяйстве, был наемным рабочим в поместье князей Мещерских. В 1917 году вступил в ряды Красной армии. нескольких лет участвовал в сражениях на фронтах гражданской войны, а в 1921 году поступил в ряды фатежской милиции. В связи с усилившимся террором со стороны бандитских шаек, в ноябре 1921 года на территории района был сформирован отряд особого назначения под командованием Василия Ивановича Шлейкова. Ими были задержаны члены банды «Вассы» (главарь Макаров Гаврил Дмитриевич), действовавшей на территории района. Отличился Василий Иванович и в других операциях. В декабре 1924 года красное командование объявило благодарность В. И. Шлейкову за окончательное наведение порядка на территории фатежского края.

Затем Василия Ивановича перевели для прохождения службы в соседние районы Курской губернии, где он также с достоинством нес ее нелегкое бремя. По путевке партии Василия Ивановича направили для прохождения обучения в Московский институт инженеров железнодорожного транспорта. С декабря 1933 года, по окончании института, Шлейков трудился на строительстве транспортного хозяйства СССР, с успехом окончил аспирантуру. С 1941 года Василий Иванович Шлейков сражается на Волховском, Ленинградском, Западном фронтах. С сентября 1942 года Василий Иванович Шлейков был заместителем начальника управления и начальником отдела восстановления пути Западного фронта. На должности «железнодорожного генерала», он много сил отдал строительству и восстановлению железных дорог в прифронтовой полосе, строительству понтонных переправ.

За умелое руководство и своевременное исполнение распоряжений Ставки Василий Иванович был награжден орденами и медалями советского государства, благодарностями командования и памятными знаками. После войны проживал в городе Москве.

Тайны села Хотемль

Хан Сунчалей

В семнадцатом столетии большая часть владельческих земель северо-запада фатежского края находилась в руках … кабардинского князя. Села Гнездилово, Линец, Хотемль, Путчино и прилегающие к ним территории являлись вотчиной хана Сунчалея (или в русской транскрипции Сунчалея Сунчалеевича, а по принятии православия – князя Григория Ивановича Черкасского) и его родственников.

Седьмой (младший) сын правителя Кабарды Сунчалей провел с матерью два года в ссылке в городе Астрахани по обвинению отца и братьев в «воровстве и измене». В 1642 году был помилован и вернут в Терский городок. В том же году выехал в Москву, где принял православие и получил чин царского стольника. В 1657 году пожалован в бояре и отправлен воеводой к «черкасам и астраханским татарам», став посредником между русским правительством и горскими народами. За преданную службу князя Григория Ивановича Черкасского приблизили ко Двору, пожаловали многими поместьями. Боярин Федор Иванович Шереметев в 1645 году сосватал за видного царедворца свою внучку княжну Прасковью Никитичну Одоевскую, отдав в приданое три тысячи рублей и богатые поместья в деревнях Путчино и Хотемль Курского уезда. В октябре 1672 года Григорий Иванович был таинственно убит в своем подмосковном имении «Саврасово».

Трагическая кончина князя Черкасского имеет отношение к истории нашего края и связанна с событиями, происходившими в его хотемльском поместье. Горячий горец, имел привычку отбирать самых красивых девушек из дальних вотчин в свою подмосковную «резиденцию». Старосты на местах старались угодить властному хозяину, подыскивая красавиц, удовлетворяющих требованиям маститого царедворца.

Однажды хотемльский староста сообщил в Москву, что в фатежском поместье проживает «девушка невиданной красоты», обещая с первым же подходящим случаем отправить ее в распоряжение князя. Жадный администратор уже предвкушал большую награду за усердие и старания, но красавица не захотела покидать родные места и любимого человека. Она нанесла себе на лицо увечья, считая красоту источником грядущих бед. Разумеется, теперь об отправке ее в подмосковную резиденцию не могло быть и речи. Разгневанный староста приказал бить батогами строптивую крестьянку, не выдержавшую процесса жестоких пыток.

В ту же ночь староста был задушен в собственном доме. Подозрение в убийстве пало на местного крестьянина, жениха замученной девушки. Розыски подозреваемого результатов не дали, молодой человек успел скрыться от преследователей. А через несколько месяцев князь Черкасский погиб в своем роскошном дворце. В Хотемле поговаривали, что это бежавший юноша смог добраться до Подмосковья, устроиться конюхом на подворье бывшего кабардинского хана и, воспользовавшись подходящим моментом, расправиться с человеком, которого считал источником своих бед.

А еще через какое-то время в фатежском крае на Большой Московской дороге появилась шайка разбойников, грабившая проезжающие экипажи. «Благородные» кудеяры не трогали крестьянские и торговые подводы, расправляясь только с представителями дворянского сословия. По слухам, предводителем шайки стал бывший холоп княжеского поместья села Хотемль, мстивший правящей элите. Брошенным в спешном порядке на поимку злодеев отрядам курских стрельцов удалось схватить нескольких разбойников, но даже под пытками они не выдали своего предводителя и место расположения лагеря. Долго потом боялись землевладельцы и крупные чиновники проезжать по территории фатежского края без телохранителей и воинских отрядов.

Князь Григорий Иванович Черкасский был женат дважды: на княжне Прасковье, дочери боярина Никиты Ивановича Одоевского и Евдокии Федоровны Шереметевой, и на боярской дочери Евдокии Ивановне Пронской. Дети бывшего горца тоже оставили свой след в истории нашего края. Сын Даниил женатый на Марии Петровне Шереметевой, способствовал становлению представителей рода жены на берегах Усожи, владевшими крупными поместьями в селе Линец и в деревне Радубеж.

Дочь Елена Григорьевна Черкасская в 1692 году была выдана замуж за князя Юрия Юрьевича Трубецкого, с 1727 года – белгородского губернатора. Хотемльские земли Черкасских и 670 человек крепостных крестьян достались брату крупного чиновника – Ивану Юрьевичу Трубецкому (1667-1750).

Последний русский боярин

Князь Иван Трубецкой, которого историки называют «последним русским боярином», был интересной неординарной личностью. Любимец Петра Алексеевича, начавший службу солдатом Преображенского полка, дослужился до звания фельдмаршала. В 1698 году был новгородским наместником, в самом начале Северной войны попал в плен и находился неволе до 1718 года. Вернулся в Россию с внебрачным сыном – известным впоследствии писателем и мыслителем, президентом Академии художеств Иваном Ивановичем Бецким. Ярый сторонник самодержавия и рода Романовых, служил верой и правдой Престолу до глубоких лет.

Именно князю Трубецкому в хотемльское поместье был отдан на воспитание Богдан Васильевич Умский – внебрачный сын Императрицы Елизаветы Петровны и графа Алексея Разумовского. За преданность Двору Иван Юрьевич был «обласкан» и при вступлении на престол Анны Иоанновны. Императрица пожаловала князя Трубецкого званием сенатора, чином московском генерал-губернатора.

И.Ю.Трубецкой стал ярким представителем обширной ветви княжеского рода на курской земле. Его деятельность способствовала положительным изменением промышленности края, его демографического развития. Чета Трубецких основала в Старооскольском уезде, где им принадлежала 1541 десятина земли, слободу Ивановку (1729 г.) и слободу Александровку (1732 г.). В Ивановке был построен винокуренный завод, дававший до 1800 ведер вина в год.

Потомок великого литовского князя Ольгерда по линии легендарных личностей: ДАВИЛ – ВИД – ПРОЙДЕН – ВИТЕН – ГЕДИМИН, Иван Юрьевич Трубецкой считался наследственным князем Черниговским и Новгород-Северским, куда одно время входили и фатежские земли. Проживая в своем хотемльском поместье, Иван Юрьевич как человек умный и пытливый, занимался изучением своей родословной и историей новгород-северского княжества. На протяжении становления род князей Трубецких был мистическим образом связан с курской (северской) землей. Прапрадед Ивана Юрьевича Никита Иванович Трубецкой-Косой в 1604 году, во время возмущения против Бориса Годунова, вызванного появлением Лжедмитрия, прославился геройскою защитою Новгород-Северска. Князь Черниговский и Трубчевский Корибут (Дмитрий) Ольгердович погиб с сыновьями Иваном и Андреем в битве на реке Ворскле в 1390 году. Князь Андрей Васильевич Трубецкой был воеводой в Новгород-Северске в начале семнадцатого века.

Изучая родословную, Иван Юрьевич первым описал остатки милолюбовской крепости, изучил окрестные православные святыни. Представители рода Трубецких имели своеобразное отношения к религии. Они массово переходили в католическую веру, оставаясь глубоко русским людьми с традиционным славянским укладом. Это выглядело столь нелепо, что известный русский поэт Н.А. Некрасов, узнав, что Иван Дмитриевич Трубецкой (внучатый племянник Ивана Юрьевича, владелец поместий в селах Троицкое на Сучке и Радубеж Фатежского уезда) принял западное христианство, сохранив сочетание религиозных и политических убеждений, остроумно высмеял его в следующей эпиграмме:

Я однажды смеялся до колик,

Слыша, как князь NN говорил:

«Я, душа моя, славянофил». -

«А религия ваша?» - «Католик».

Иван Юрьевич Трубецкой скончался 16 января 1750 года в возрасте 83 лет и был похоронен в церкви Святого Лазаря Александро-Невской Лавры. Фатежские угодья князей Черкасских в селе Нижний Хотемль перешли во владение дочери Трубецких Анастасии Ивановны (1700-1755) вышедшей замуж за Дмитрия Константиновича Кантемира. Земли на территории нынешнего села Миролюбово достались внучатым племянниками «последнего русского боярина» Сергею Никитичу и Александру Никитичу Трубецким.

Дочь Петра Великого

Вся история жизни бывшего молдавского господаря Димитрия Кантемира состоит из сплошных тайн и загадок, начинаясь от происхождения рода Кантемиров и простираясь далеко после смерти последнего из потомков династии. Неофициально род Кантемиров восходит к легендарному Чингисхану, один из потомков которого Темир, был владельцем ногайского племени мангутов. По одной из версий, этого же происхождения и фамилия Кантемир (хан Темир).

Летом 1711 года российская армия под командованием Петра I, в союзе с молдавским господарем Д. Кантемиром, вступила в Молдавию, но была окружена юго-восточнее города Яссы превосходящими силами турок. Петр согласился на условия Прутского мира, вознаградив потери, понесенные молдавским господарем. Он даровал Кантемиру достоинство светлейшего князя, пожаловал дом в Москве и тысячу крестьянских дворов в Севском и Московском уездах. Дмитрий жил в Харькове, откуда, по приглашению Петра, переехал в Москву, а затем в Санкт-Петербург, где в 1717 году женился на дочери князя Ивана Юрьевича Трубецкого. Молодая девушка была воспитана в традициях послушания мужу и помогла ему преодолеть непростую внутриполитическую ситуацию у Императорского престола.

Старшая дочь Дмитрия Кантемира – Мария, одна из самых образованных и красивых женщин Российской империи, ждала ребенка от Императора Петра I. Придворная знать и иностранные агенты много злорадствовали по этому поводу, разделившись на два лагеря. Одни считали, что Петр непременно женится на Марии, другие ожидали решительных действий со стороны Императрицы в адрес конкурентки. «В случае рождения сына у княгини, царица опасается развода с нею и брака с любовницею, по наущению Валахского князя» - писал 8 июня 1722 года французский дипломат Кампредон. Планам обеих партий не суждено было сбыться. Ребенка объявили …. умершим при родах. Одной из женщин удалось избежать участи Евдокии Лопухиной.

Злые языки утверждали, что ребенка вывезли и спрятали у надежных людей. Но никому и в голову их окружения Императора не могло прийти, что за тайной Марии Кантемир стояли преданные Российскому Престолу люди: скромная молодая жена молдавского господаря Анастасия Кантемир и ее отец боярин Иван Юрьевич Трубецкой. Внебрачного сына Императора Петра спрятали в хотемльском поместье Трубецких, куда в 1728 году отправили и сына Императрицы Елизаветы и графа Разумовского – Богдана Васильевича Умского.

Вот только в отличии, от вернувшегося ко Двору дворянина Умского, дочь Петра Великого не была приближена к августейшим родственникам. Ее судьба осталась неизвестной истории, затерявшись в лесных просторах центрально-черноземной России. Если девочка выжила, то возможно, что она проживала в окрестностях села Хотемль под нейтральной, никому ничего не говорящей фамилией.

В середине девятнадцатого столетия на землях помещицы Мамчич в селе Хотемль тогдашней Жировской волости находилось место, которое местные жители называли «кантемиров камень». Откуда этот камень появился, и куда исчез впоследствии истории не известно. Сохранилось лишь упоминание о таинственных письменах, выбитых на каменной плите. Хотело ли семейство Кантемиров скрыть что-то под камнем, или, наоборот, оставить на нем определенное указание потомкам, неясно.

Возможно, что непонятная нашим предкам надпись принадлежала к каббалистическим масонским письменам. Известно, что Димитрий Кантемир принадлежал к мистическому ордену Розенкрейцеров, вступив в тайную организацию во время посещения Стамбула, переписывался с неформальным лидером европейских масонов сэром Исааком Ньютоном.

Дмитрий Константинович Кантемир скоропостижно скончался вскоре после исчезновения своей внучки и был похоронен в Москве, в Новогреческом монастыре, рядом со своей первой женой Кассандрой…(!). Для поддержания крепких дипломатических отношений нового советского руководства с Румынией, большевики передали прах волошского господаря на его родину. Сохранился протокол прибытия гроба с останками Кантемира в Румынию в котором записано следующее: «обнаруженные кости рук, ног, завернуты в остатки восточной шелковой одежды. Череп отсутствует».

Единственная дочь Дмитрия Кантемира и Анастасии Трубецкой Екатерина - Смарагда, вышедшая замуж за полковника лейб-гвардии Преображенского полка Дмитрия Михайловича Голицына, проживала в фатежском селе Дмитриевское на Горках в 1750-1760 годах. Чете принадлежали в Фатежской округе более тысячи крестьянских душ в селах: Покровское на Жигаревке, Радубеж, Волкова Дубрава, «Сбереженная роща и с прочими землями и урочищами» в селе Погорельцево. В селе Нижний Хотемль Курского уезда, согласно 3 ревизии 1769 года, Екатерин Дмитриевн принадлежали 664 крепостных крестьянина, «доставшиеся от деда князя Ивана Юрьевича Трубецкого». Среди крепостных крестьян – представители династии малороссиян Кострикины: Михаил Агеевич с сыновьями: Макаром и Василием.

Потомки кабардинского хана

Часть хотемльского имения досталась Сергею Никитичу и Александру Никитичу Трубецким, внучатым племянниками «последнего русского боярина». Генерал-лейтенант Сергей Никитич Трубецкой (1731-1812) с супругой Анной Ивановной Ладыженской, имели много земельных угодий в Фатежском уезде. Чете принадлежали: 200 душ крестьян и 46 десятин земли в сельце Дмитриевское, 200 крестьян в деревнях Сергеевка и Бычки, 56 десятин поместья «Дикое поле» у города Фатежа. Их внук князь Платон Николаевич Трубецкой, по указу Курской Палаты гражданского суда от 11 октября 1856 года, был назначен опекуном над имением Григория Григорьевича и Надежды Григорьевны Долгоруковых в селе Молотычи и деревне Новопетроселки Фатежского уезда. С.Н. Трубецкой, похоронен в Болховском мужском Оптином монастыре, является дедом декабриста Сергея Петровича Трубецкого.

Александр Никитич Трубецкой (1751-1778), гвардии капитан-поручик, Камергер двора, актер при труппе Императрицы Екатерины II. Был женат на Дарье Матвеевне Ржевской. Семья имела в распоряжении крепостных крестьян и земельные поместья в селе Рождественское, деревнях Жердева и Корытова пустошь, общей площадью – 576 десятин. 672 десятины земли и дворянская усадьба находились в селе Миролюбово. Старшая дочь Елена Александровна вышла замуж за князя Ивана Сергеевича Мещерского. От их семейного союза возникла знаменитая «миролюбовская» ветвь славной династии князей Мещерских, сыгравших положительную роль в истории Фатежского края.

Фатежанка- племянница генерала Краснова П.Н.

Волшебная музыка вальса и мазурки в сочетании с винными напитками туманили голову участникам бального вечера. Выпускники юридического факультета Московского университета устроили праздник в честь окончания учебного курса. На бал пригласили очаровательных девушек в красивых нарядах и бывшие студенты, не теряя времени, в непринужденных движениях танца заводили приятные знакомства.

Молодой дворянин Алексей Орлов повстречал на балу очаровательную 18-летнюю красавицу – блондинку из знатной семьи кубанских дворян Ольгу Краснову. Девушке тоже понравился спокойный и рассудительный молодой человек, и она с благосклонностью приняла его ухаживания. Но, предложение о свадьбе, сделанное Орловым, было категорически отвергнуто ее отцом Степаном Красновым, несмотря на знатность происхождение претендента, и поспешил увезти дочь в родовое поместье под Краснодаром.

Орлов отказался от выгодного назначения на престижную должность в Царстве Польском и определился следователем в станицу Пашковскую вблизи кубанской столицы, чтобы быть рядом со своей возлюбленной. Молодые люди тайно встречались в условленных местах, признались друг другу в пылкой любви и приняли решение бежать от родителей и вступить в брак без отцовского благословения. Одной из ночей молодой следователь похищает свою невесту, тайно венчается с ней, а затем увозит в город Фатеже Курской губернии, где поступает на службу в должности мирового судьи.

И такого самовольного поступка родители не простили зятю и дочери, и навсегда отказали им от своего дома. И только по смерти Степана Краснова его братья честно отдали богатое приданое племяннице, а оно позволило молодым супругам купить землю в городе, построить на ней каменный особняк и два флигеля (на нынешней улице Дзержинского). Заложенный на приобретенной земле сад пышно распустился и превратился в чарующий зеленый уголок, уходящий к реке Фатежику к живописному лугу за рекой.

Оба дяди Ольги Степановны были известными в России и уважаемыми людьми. Андрей Николаевич (1862-1914) - ученый географ и ботаник, ученик А.Н.Бекетова и В.В. Докучаева. Совершил ряд путешествий по Алтаю, Тянь-Шаню, Кавказу, Японии, Центральной Индии, Китаю, побывал на островах Ява, Цейлон. В 1889—1911 годах профессор Харьковского университета, основатель Батумского ботанического сада. Петр Николаевич Краснов (1869-1947) – военачальник, писатель, один из лидеров Белого движения. Участник русско-японской, Первой мировой и гражданской войны, генерал от кавалерии, донской атаман. Кавалер многих военных наград, в том числе ордена Святого Георгия и офицерского креста Эфиопской звезды 3 степени. Автор десяти замечательных произведений из жизни России, донского края, судьбах белоэмигрантов.

В Фатеже Алексей Алексеевич помимо службы занимался краеведеньем, основав роскошный краеведческий музей, а Ольга Степановна увлекалась садом и розами, коллекция которых была колоссальна. Сад обстригал садовник, занимавший их меньший флигель. Второй флигель был наполнен соленьями, вареньями, сушеньями. Ольга Степановна читала, холила розы и никогда не уходила за пределы усадьбы.

После революции дома и сад Орловых были национализированы, Орловы поселились в малом флигеле, все их капиталы «лопнули» в умершем императорском банке. Супруги стали жить на грани нищеты. Их последние годы жизни были отравлены выходками супругой уездного агронома Татьяной Вырвич – «поразительным гибридом психопатки и воинствующей хулиганки. Высокая, наглая, причесанная «под челку», она не только преградила выход Орловым во двор, не говоря о пути в сад, но почти ежедневно по утрам с сатанинской тупостью отправляла у крыльца их дома свои физиологические нужды».

В 1922 году Алексей Алексеевич Орлов умер. После смерти мужа Ольга Степановна опекалась их бывшим дворником Парфенычем, мужиком трудолюбивым, но и немного глуповатым. Это был своеобразный Швейк из села Миленино.

Когда семья Поповых в 1927 году заняла большой флигель, Ольга Степановна получила возможность не только быть во дворе, но и постоянно ходить в сад, ключ от калитки в который ей был вручен В.И. Поповым. Его супруга Татьяна Михайловна взяла на иждивение Ольгу Степановну к столу, ежедневно поставляла ей молоко, сметану, творог, масло, яйца и другую продукцию. В доме Поповых Ольга Степановна и поведала свою грустную историю.

После 1929 года Ольга Степановна Орлова выехала из Фатежа в Новочеркасск, где проживали ее двоюродные сестры. У Орловых был сын, но он после революции в Фатеже не жил, а после событий 1917 года эмигрировал во Францию. Дальнейшая судьба матери и сына неизвестна.

Фатежане на съемках "Войны и мира"

Великий шедевр Сергея Бондарчука внесен в Книгу рекордов Гиннеса как фильм, в съемках которого принимало участие самое большое число статистов — более 120 тысяч человек. География съёмок была очень обширна: от стен Новодевичьего и Новоспасского монастырей города Москвы до Закарпатья. Недалеко от Волоколамского монастыря вблизи села Теряево построили деревянные декорации Москвы и сняли пожар столицы. Для съёмки сцены русской охоты подошло село Богословское.

Возле города Дорогобуж Смоленской области, на пути Старой смоленской дороги, нашлось подходящее поле для съёмки Бородинского сражения. Это место в долине Днепра по рельефу очень схоже с ландшафтом настоящего Бородинского поля. Пятнадцать тысяч статистов на протяжении двух месяцев вживались в исторический образ.

Как вспоминал один из участников тех событий: «Ночью 26 июля 1963-го года воинский эшелон пригнали на станцию Дорогобуж. Нас помыли, переодели в военную форму и до отъезда в начале октября мы служили статистами в сражениях, в том числе – на «бородинском поле".

В «атаках» на неприятельские «редуты» осенью 1963 года принимали участие и уроженцы курского края: Вячеслав Терехов, Владимир Самошин, Иван Трунов, Виктор Чаплыгин. Нашим землякам посчастливилось сниматься на одной съемочной площадке с такими выдающимися актерами как Олег Табаков, Вячеслав Тихонов, Анастасия Вертинская, Василий Лановой, Джемма Фирсова, Олег Ефремов, Сергей Никоненко, Николай Рыбников, Нонна Мордюкова, Николай Гринько и другие.

Бойцы воинской части дислоцированной в районе Мигалово под Тверью почти в полном составе примерили на себе форму французской и российской армии начала XIX века. В течение нескольких месяцев переодетые в форму тех времён солдаты с раннего утра строились и шли в атаку, до деталей имитируя сигналы, построения и все приёмы ведения боя своих прадедов.

В день финальных съемок Бородинской битвы перед камерой оператора Петрицкого сошлись 13 тысяч 500 пеших солдат, изображавших русские и французские войска и 1500 всадников. Наметом промчалась конница, в рукопашной схватке сомкнулись шеренги «французов» и «русских». За три месяца доблестных стараний большого количества актеров и участников съемок был создан шедевр, подобных которому мировой кинематограф не смог превзойти.

Сопричастным к созданию «Войны и мира» мог стать еще один наш земляк. Право написать музыку к своему фильму Сергей Бондарчук первоначально хотел предложить Георгию Васильевичу Свиридову. Но выдающийся композитор уже был задействован в фильмах «Красная площадь» (1960) и «Воскресение» (1961), и Сергей Федорович отдал право на музыкальное оформление Вячеславу Овчинникову, тогда еще никому не известному студенту консерватории. А Георгий Васильевич Свиридов именно в период работы Бондарчука над съемками «Войны и мира» написал самые популярные свои произведения в области советской кинематографии: вальс к фильму «Метель» (1964) и музыку к фильму «Время, вперед!» (1966).

В ходе работы над фильмом был сформирован отдельный кинематографический кавалерийский полк, который впоследствии был успешно задействован во многих других советских фильмах.

Фатежские клады

Неразменный червонец

Недалеко от села Глебово мужик лошадь искал. Бродил, бродил по лесу, вдруг видит в земле дверь. Положил он уздечку на траву и пошел поглядеть, что это за чудо. Вошел, видит, в комнате бочки с золотом стоят, а в центре комнаты стол накрыт и множество всевозможных яств на золотой посуде. Только крестьянин налил себе из кубка вина в золотую чарку и хотел выпить, как вдруг откуда не возьмись, прыгнул к нему на руки котенок и вино пролилось. Испугался мужик, бросился вон из комнаты. Только выбежал из пещеры, как она тут же на глазах исчезла. Пошарил незадачливый крестьянин в траве, отыскивая уздечку, и нащупал золотой червонец. Забыл он и об уздечке и о лошади, и бросился домой со всех ног.

Налюбовались они с женой на нечаянный клад и спрятали его в заветную кубышку под печку. А наутро жена предложила супругу потратить золото на выкуп из крепостной зависимости. «Деньги, мол, и воры украсть могут, и староста отберет, если что прознает, да и в доме хранить вещь из загадочного места, вроде как не к добру. А тут, и сами себе хозяева станем, и детям воля вольная». Согласился мужик с доводами мудрой супруги и пошел к барину за отпускной. Увидел помещик золото в руках мужика, от жадности затрясся, тут же бумагу открепительную написал. Вернулся крестьянин домой свободным, сели праздновать с семьей торжественное событие. Видят, а из-под печки свет пробивается. Отрыли они кубышку, а в ней червонец прежний лежит, ярким светом переливается.

Наутро взял мужик золотой, пошел на фатежскую ярмарку лошадь покупать. Выбрал самую лучшую, расплатился не торгуясь, сел на лошадь верхом и галопом домой. Приехал, первым делом под печку полез, а в кубышке червонец лежит себе, да поблескивает. Поняли крестьяне, что попался им неразменный червонец. Куда только его не сносили, что только не покупали, а золотой вновь лежит на своем месте, переливается.

Решили крестьяне, что не к добру им будет неправедное богатство. Долго думали, как избавиться от заговоренной монеты и вернутся к обычному крестьянскому ремеслу. И придумали. Купили они строительный материал на новый дом и выстроили себе жилье рядом со старой избой. А червонец заговоренный на прежнем месте под печкой оставили. С той поры так и лежит неразменный капитал в селе Глебово, своего нового хозяина дожидается.

А крестьяне прилежным трудом скопили немалый капитал и передали его на строительство храма в часть Ангела-Хранителя. Догадались они, кто из рук главы семьи чарку золотую пролил.

Клад на озере

Было в старину на территории села Игино глубокое озеро. На берегах его прежде разбойники жили, и в селе ходили упорные слухи, что на дно озера бочки с золотом на цепях спущены. Но заговоренным было то место, заклятие разбойники на золото наложили. Потому озеро обходили стороной не только люди, но даже животные и птицы боялись к нему подходить. Лишь изредка, отчаявшиеся от крайней нищеты крестьяне, «была не была», пускались на поиски заветного клада.

Начинал искать человек золото, и не мог больше остановиться. Днем за днем, а потом и ночи напролет принимался бродить он по берегу водоема, тыкать багром в бездонную водную гладь. А потом или сходил с ума, или вообще бесследно пропадал, пугая других желающих любителей легкой наживы. На какое-то время забывали селяне о несметных сокровищах, но через несколько лет объявлялся следующий отчаявшийся смельчак, и все повторялось заново.

Через много лет родники, питающие водоем обмелели, озеро заболотилось, стало полностью непроходимым и неудобным для использования. А затем заросло кустарником и постепенно превратилось в широкий луг, скрыв в глубинах земли и все свои тайны. Местные жители забыли и о существовании кладов и о самом озере. Лишь посвященным дано было знать о подробностях таинственного озера. Одна древняя старуха поведала, что «разбойники сносили золото в воду по ключу, по нему и к озеру шли и от озера». Если бы кладоискатели догадались войти в озеро по руслу родника, клад бы им непременно дался.

Курицкая поклажа

В овраге на берегу реки Курицы есть потаенная пещера с заговоренным кладом. В ней стоят кадушки с золотыми монетами и корзины с драгоценными камнями. Дверь в пещеру может отвориться в первый день перед полнолунием. Человеку надо только исполнить зарок, положенный теми, кто зарывал несметные богатства. Но, таинственный зарок, так за много лет никто и не исполнил. Хитрые владельцы сокровищ установили, что тот добудет заветную поклажу, кто ни разу в жизни не выругается «похабным словом».

Хитрая сноха

В одном селе пошел старик в подполье клад зарывать, а сноха увидела и решила проследить за стариковым богатством. Слышала она, как старик зарок кладет: «Чьи руки зароют, те руки и отроют». На другой день женщина перерыла весь подпол, но ничего ценного обнаружить не смогла. Поняла она, что только к рукам старика выйдет клад из земли.

Дождалась сноха, когда старик помер, стащила его в подпол и стала мертвыми руками разгребать землю, приговаривая: «Чьи руки зароют, те руки и отроют». И что же? Нашла-таки хитрая женщина стариковские богатства.

Разбойничий клад

В старину все побережье Усожи было поросшее густым непроходимым лесом. В центре чаще стоял вековой могучий дуб, у корней которого разбойниками был зарыт клад.Однажды одного грабителя из разбойничьей шайки удалось схватить. Чтобы избежать смерти, он решил откупиться золотом «кудеяровского клада». Написал брату письмо с указанием, где именно надо рыть под заветным дубом. «В полночь откроется ход в подвал с золотом, отдай деньги властям и меня отпустят».

Брат один побоялся идти в лес, позвал с собой приятелей. Только стали они копать в указанном месте, как вокруг дуба стали ходить черные кошки. Не могут мужики оторвать глаз от кошек. Закружилась у них голова, упали на землю без чувств. Очнулись незадачливые копатели уже на рассвете. Поняли, что просто так клад им не дастся. Пришли они к местному колдуну за советом, а тот поведал, что клад никто взять не сможет. Повесился на том дубе один из разбойников, что клад зарывал.

Так и казнили миленинского грабителя, не дождавшись золота из заветной поклажи.

Тайны усадьбы Пашковых

В Фатеже до событий 1917 года проживало большое количество купеческих и торговых династий, отчего наш уездный центр небезосновательно называли «купеческим городом». До сих пор в архитектуре современного Фатежа преимущественную роль играют здания построенные негоциантами: дом купцов Абрамовых на углу Урицкого и К.Маркса, дом Харичковых – музыкальная школа, здания купцов Ледовских – РОНО и пищекомбинат, дом купцов Ассорьевых – кинотеатр, и много-много других прекрасных зданий.

На улице Красной города Фатежа в первой четверти XIX столетия стояла усадьба купцов Пашковых. Усадьба располагалась пониже нынешней ФСОШ №1 по всей длине квартала от улицы Красной до улицы Урицкого рядом с соборным Богоявленским храмом. «Длина по улице Екатерининской (Урицкого) 42 сажени (90 метров), ширина 3 аршинных сажени (7 метров) с «плодовитым» садом. На оном месте строение – каменный дом, крытый тесом о четырех комнатах с неоштукатуренным потолком, о 10 окошках со стеклами, о пяти дверях простой работы и о двух сенях. В передних сенях забранный в столбы дощатый чулан над домом со сводами. При доме имеются каменный погреб, две печи (одна кафельная цветная, а другая кирпичная), а также деревянный флигель, покрытый тесом, на четыре комнаты о пяти окнах со стеклами и притворами, и с дощатыми сенями с тремя дверьми. Во дворе баня, крытая дранкой, с потолком, одной дверью, одним оконном и печью. В саду плетневый сарай, покрытыйдранкой, во двор ведут дощатые ворота в три звена».

«Изюминкой» усадьбы Егора Матвеевича Пашкова был каменный ход с винтовой лестницей, ведущий из купеческого подвала с сторону храма (центральную часть города). По словам владельца усадьбы, заканчивался ход грунтовым обвалом. Но это только «по словам». Никто из посторонних лиц ни хода, ни обвала не видел, довольствуясь лишь рассказами старого негоцианта. Никто не знает, насколько вглубь кладки простиралась земляная насыпь, и не являлась ли она результатом «естественного» рукотворного сооружения.

Задуматься на эту тему заставило изучение состояния торговых дел Егора Матвеевича Пашкова. В 1820 году мы видим, что его торговля, находится в полном упадке. Судебное дело Фатежского городового магистрата в отношении фатежского купца III гильдии Егора Матвеевича ПАШКОВА. По финансовым обязательствам в 600 рублей серебром «казаку города Черкасск Войска Донского Ивана Ивановича Сербина» (ГАКО.Ф.59.Оп.1.Д.9848). Фатежский городничий по решению фатежской городской ратуши от 24 июля 1823 года описал дом Пашковых в счет погашения долга. Решением магистрата (бургомистры Горбачев и Непочатых, ратманы Булгаков, Коротков, Кофанов, Басов) Е.М. Пашков был признан банкротом. Егор Матвеевич не смог оплатить даже патент купца, и был переведен в разряд мещанина.

Все имущество семьи Пашковых было оценено в семь тысяч рублей. Три тысячи – усадебное место и четыре тысячи – строения. Руководство города, состоящее исключительно из купцов, приняло мудрое решение не лишать пока семью банкрота недвижимого имущества, а отсрочить время выплаты и дать возможность возместить ущербы.

Еще раньше в 1809 году Егор Матвеевич привлекался к судебному рассмотрению дела о долге перед несколькими жителями города Фатежа (ГАКО.Ф.59.Оп.1.Д.7508). Фатежский дворянин Родион Абрамович Лукьянчиков, обеспокоенный тем, что Пашков не может вернуть долг по «заемному письму» обратился в фатежский суд, с просьбой принудить купца Пашкова к уплате долга. Выяснилось, что Пашков кроме этого долга задолжал многим фатежанам (мещанину Алексею Ефимовичу Зюганову – 1800 рублей, дворянину Ивану Петровичу Мозалевскому - 460 рублей и т.д.). Однако, суд принял во внимание обстоятельства дела и оставил без удовлетворения требования Лукьянчикова, т.к. счел в то время состоятельным платежеспособность купца.

Необходимо отметить, что Пашковым катастрофически не везло с ведение торговой деятельности. Жена купца Пашкова Анна Кузьминична в 1816 году наняла в работники на один год сына однодворцев деревни Денисовки Курского уезда Фому Ильича Денисова. Глава семьи приставил его к приказчику Ефиму Афанасьеву помогать рабочим Тимофею Сливенскому и Максиму Лактионову торговать напитками. Фома раздал из лавки Пашковых «разным людям напитков на сумму 450 рублей», обругал хозяина и сбежал к родителям. Судебные служащие долго искали ученика и в родовой деревне, и в новом родительском доме по улице Солдатской города Курска, но безуспешно.

В 1827 году Пашкову вдруг внезапно удалось выплатить всю сумму долга (более десяти тысяч наличных средств частным лицам, и вексельные бумаги с процентами нескольким торговым организациям), приобрести купеческий патент, и построить каменные торговые лавки на Базарной площади города.

В это же время от непонятной болезни умирает жена купца Анна Кузьминична Пашкова. Скоропостижная смерть супруги заставила Егора Матвеевича бросить свое родовое поместье. Причем он распорядился снести дом и засыпать купеческие подвалы. А чтобы никто на этом месте не смог поселиться, отдал земельный участок в распоряжение муниципалитета и соседнего храма. Злые языки поговаривали, что находящийся в состоянии банкротства купец, очистил ведущий из подвала ход от грунта и проник в подземную часть города Фатежа, на посещение которого лежит строгий запрет. То, что обнаружил Пашков в катакомбах, смогло восстановить его пошатнувшиеся финансовые дела, но привело к смерти супруги.

Свой новый дом Пашковы построили подальше от бывшей усадьбы. Дети и внуки купца указаны проживающими на улице Солдатской (ныне Дзержинского). А на месте его таинственного погреба с тайным ходом ныне располагается здание КБО.

Боярин-разбойник

В 1962 году в американском городе Сан-Франциско уроженец Щигровского уезда Анатолий Львович Марков выпустил книгу воспоминаний «Родные гнезда», в которой рассказывает о семейных преданиях рода Марковых-Толмачевых. Интересны его сведения о проживании разбойника Кудеяра на фатежской земле и о нахождении разбойничьего клада на побережье реки Реут:

«Указом Грозного царя от 2 октября 1560 года тысяча детей боярских, названных «лучшими слугами», были внесены в списки так называемой «тысячной книги» и поселены вблизи столицы. В их числе были «боярские дети 3 ей статьи Суздальского уезда», три внука Марка Толмача — Давыд, Петр и Кильдеяр, получившие наделы в Коломне.

Младший из них Кильдеяр Иванович оставил о себе в истории и народной памяти заметный след. Приближённый Грозного и бывший одно время его любимцем, Кильдеяр, как и многие другие его современники, неожиданно для себя вызвал к себе злобу подозрительного царя, который, однако, до поры до времени искусно скрывал своё подозрение. Опасаясь решительного и храброго слуги, Иоанн послал его с фиктивным поручением в Литву. В запечатанном конверте, адресованном литовским властям, заключалась просьба посадить подателя в тюрьму и назад не выпускать.

Оказавшийся так неожиданно и незаслуженно в заключении, Кильдеяр счел это за вероломство литовцев. Подкупив охранников, сломав решётку подземной тюрьмы, выбрался он на свободу и, явившись в Москву, снова стал на царскую службу. На другой же день Малюта Скуратов по приказу царя, показывая Кильдеяру только что пойманного медведя на цепи, как бы нечаянно запер его со зверем в погребе. Кильдеяр голыми руками задушил медведя и явился к Грозному с жалобой на Малюту Скуратова, обвиняя этого последнего в покушении на его жизнь. Царь отделался какой-то шуткой, но через некоторое время приказал умертвить молодую и любимую жену Кильдеяра…

Этого преступления Кильдеяр Иванович царю простить не мог и не хотел, и, бежав в леса, стал легендарным разбойником Кудеяром, воспетым народной поэзией и поэмой Некрасова «Два грешника», впоследствии переложенной в популярную русскую песню «Жило двенадцать разбойников, жил Кудеяр атаман»…

В памяти народной и в исторических монографиях имя Кудеяра живёт не как простого разбойника с большой дороги, но как борца с неправдой, мстителя и защитника слабых и угнетённых, противника сильных и власть имущих.

Шайки Кудеяра оперировали на обширных лесных пространствах Московской области и теперешней центрально-черноземной полосы, в те времена сплошь покрытой густыми лесами, и обнимавшей губернии Тульскую, Орловскую, Калужскую и Курскую. Кудеяр держал заставы и караулы на всех больших дорогах и шляхах этих мест и грабил только бояр и купцов, одновременно с тем являясь благодетелем крестьян и холопов, которых он защищал от неправды воевод и властей. В этом его отношении к простому народу крылся секрет того, что Кудеяр, разбойничая десятки лет, до самой смерти своего врага Грозного, был неуловим для царских войск и губных старост, неоднократно посылаемых Москвой для поимки знаменитого разбойника.

Мстя лично царю за жену, Кудеяр особенно преследовал опричников и любимцев Ивана Васильевича, ездивших в Москву или из столицы с дарами или казной. Согласно историческим данным, операции этого рода удавались Кудеяру главным образом потому, что, бежав из Москвы в леса, он не терял связи с московскими друзьями и боярской, враждебной царю партией, почему всегда и вовремя имел из Москвы интересующие его вести.

В нашем семейном архиве хранилась полуистлевшая на пергаменте запись, несомненно очень древнего происхождения, на которой, по преданию, рукой Кудеяра, для памяти его детей и потомства сообщалось о зарытой в земле бочке с жемчугом, находящейся «в пятидесяти шагах от дуба», в урочище имя рек, на реке Реуте. Река Реут и поныне существует недалеко от моих родных мест в Орловской губернии. Записка эта тайны зарытого жемчуга никогда не открыла, так как по берегам Реута три сотни лет уже колосятся крестьянские нивы, а приметный дуб давно исчез.

Согласно семейному преданию, подтвержденному и поэмой Некрасова, Кудеяр прекратил свою разбойничью деятельность в год смерти Грозного царя, вместе с которым умерла и его месть. Он окончил свою жизнь в Соловецком монастыре 80-ти лет от роду, где постригся в монахи с именем Питирим. Помимо поэмы Некрасова, его воспел в своей балладе А.П. Соломон, последний инспектор классов императорского Александровского лицея в Санкт-Петербурге.

Крайней границей деятельности Кудеяра являлась северная граница степей, известных под именем Дикого поля в XVI и XVII веках, а именно пределы Орловской и Курской губерний. Эти места служили три века подряд сосредоточением для буйных голов и беглых крестьян со всей Московской Руси, или, по старому выражению, «воров». Здесь-то на заре XVI го века и сложились исторические народные пословицы о населении орловского края, согласно которым «Орел и Кромы были первые воры, а Елец был всем ворам отец», в то время, как Ливны, крайний к Дикому полю город, были «всем ворам дивны».

В этих-то местах на юг от Ливен на самом севере Курской губернии, бывшей Белгородской провинции, осталось от Кудеяра старое родовое гнездо — сельцо Теребуж, сохранившее темную тень его деяний, положивших проклятие на это поместье».

Фатежские уродцы

Во времена развития натурального хозяйства, когда крестьяне российских деревень за всю свою долгую жизнь никогда не покидали родных мест, браки между жителями одного населенного пункта заключались с регулярной частотой. Систематическое кровосмешение приводило к нарушению генетического кода человека и появлению на свет потомства с физическими отклонениями и аномалиями. По указу Петра I от 13 февраля 1718 года, который исполнялся не одно десятилетие и после кончины Императора, рожденных уродцев отправляли в российскую столицу, где изучали феномен отклонения в развитии человека. А наиболее «яркие экспонаты» помещали для обозрения в Кунсткамеру.

Чтобы побудить население не скрывать случаи появления на свет мутантов, человеку, доставившему генетического уродца в городовую комендатуру, полагалось вознаграждение. «10 рублей за скотскую, звериную по пяти, а за птичью по три рубля». По каждому случаю рождения человека с отклонениями заводилась переписка между административными ведомствами, благодаря которой до наших дней сохранились сведения о появлении на свет детей-монстров.

В 1795 году в деревне Воробьевой Фатежской округи в семье однодворца Дементия Павловича Чевычелова родился сын: «глазами слеп, а на голове близ бровей две шишени». О трагическом случае известили фатежское руководство. Городничий Карл Гендеман, земский исправник Исаков, заседатель от дворянства Кологривов и городовой лекарь, прибывшие в дом Чевычеловых, приняли решение заспиртованный плод отправить в город Курск «на усмотрение губернского начальства».

В этом же году 29 ноября зафиксирован факт появления ребенка-мутанта в деревне Шеиной Белгородской округи. У Ильи и Татьяны Логачевых сын родился «с двумя головами, тремя руками, из коих на одной три перста; тремя ногами, из коих на одной семь пальцев; и двумя проходами. И родившая оную уроду мать умре». Заспиртованное тело ребенка поместили в кабинете древностей народного училища, а уездная администрация обязала белгородскую почтовую контору «отправить экспонат эстафетой в комитет общественного призрения».

Не все родители отдавали детей с мутациями в руки административных чиновников и для «научных опытов». Некоторые пытались тайно вырастить имевших отклонение от нормы детей. Однажды, в 1820-х годах в окрестностях деревни Путчина появился «снежный человек». Обросшее волосами существо временами выходило из леса и наведывалось в деревню, нападая на мелкий скот и домашнюю птицу. Испуганные сельчане призвали полицейского исправника, который, проведя расследование, установил, что «лесным йети» был ребенок умершей полгода назад местной жительницы. Родив двадцать лет назад покрытого шерстью ребенка, крестьянка скрыла тайну его рождения и тайно растила малыша, спрятав его от посторонних глаз. Когда мать скончалась, не имевший пропитания, имени и пола «получеловек» покинул чердак в поисках пищи. Приученный скрываться от людей, он поселился в лесной чаще, но испытывая голод, приходил по ночам в родное село за провизией. Сохранившиеся документы не содержат дальнейших сведений о дальнейшей судьбе жизни путчинского «снежного человека». Вероятнее всего, он скончался от голода и холода в длительный период зимней стужи.