Повесть о красной девице

Примечание и словарик

Примечание от автора:

Автор вдохновлялась культурой славянских народов и стремилась максимально придерживаться временных рамок, традиций.

В книге могут описываться вещи, традиции, действия и т.д., свойственные другому времени, другой культуре и т.д.

Язык произведения так же может не совпадать с временными рамками сюжета.

Словарик

Рогожа - грубая, плотная и прочная хозяйственная ткань.Сбитень - горячий напиток, сваренный из мёда, пряностей и трав.Каракуль – шерсть овец каракулевой породы.Вяжихвостка - сплетница, болтушка или женщина, разносящая слухи по округе.

Глава 1

Деревенька А никогда не славилась своим размером, но это не мешало многим дворам владеть богатым и очень даже зажиточным хозяйством. А обычаи крепко держали власть благодаря дальней дороге до стольного града.

Именно в этой деревеньке и родилась девица, чью историю я хотела бы Вам, читатель милый, поведать.

- Чаво это ты снова, на печке калачиком села? Уже не девчушка, а здоровая девчина! Работы мало? Так скажи, я найду, чем занять! – в избу зашла пышная женщина с корзиной зверобоя. – Говорила я тебе не ходить к этой русалке! Вона как портит тебя! Читать научилась и теперь можно ничего не делать? – негодование её было таким же красным, как и вышивка на рубахе, а речь пестрила манерностью.

- Матушка, не сердись ты так! Я на реке уже была, одежда вся весит. Воды принесла, в печке уже горшочки стоят, я жду, когда доготовятся. – шустрым движением что-то было спрятано в глубины печной лежанки, Настасья Яковлевна то ли не заметила, то ли не стала обращать внимание.

- А в избе чего так пыльно? Как сватов в избу звать, коли в избе грязно? В девках остаться хочешь? М, Прасковья? Они ведь не поглядят на твою начитанность! – женщина последние слово нарочито по слогам растянула.

- Ах, матушка, откуда же у нас сваты? Женихи-то все вывелись уже. – не без горечи молвила Прасковья.

- Ты раньше времени слёзы не лей! Отец сказал, коли до зимы всё ладно будет, поедем мы с тобой в город. Там на Крещение будет невестья выставка. – хитрые глаза матери так и сверкали, глядя на дочь.

- Ба, так это же уже сейчас надо готовиться начать. Это и шубку украсить, и спрясти нового чего!

- Да погоди ты, только август кончается, а она ужо к январю готовиться стала. Будет всё, но к своему времени!

Зверобой уже разложился нежиться на столе. Тоненькая игла с ярким хрустом шустро протыкала ещё свежие стебли густо-пахнущего растения. Аккуратные гирлянды к вечеру украсили старую белёную печь, местами передав ей свой желтоватый цвет.

Солнце уже почти укрылось горизонтом, стало холодать. Это красавица ночь начинала править.

- Настасья, тебе из городу чего привезти? – мужичок, сидя у окошка, точил ножи.

- А когда это ты туды собрался?

- Так ведь скоро урожай собирать, вот в город поеду продам маленько.

- Так считай всё есть у нас на этот годок. Урожаю много, грех жаловаться, а остальное в том купили.

- Я вот думаю, может чего Паранье купить? Украшения какого или бисеру немного?

- Бисеру. Пусть разошьёт себе венец. Да платок пуховый, чтоб не взял её мороз.

- Хорошо, я тебя понял, Настасья.

Солнце догорело, много дел было сделано, деревня начала засыпать.

И только в одном оконце ещё долго танцевал робкий огонь свечи.

Глава 2

Через неделю уехал отец Прасковьи со старшими братьями. С ними уехали и другие отцы, деды, сыновья и братья. Всем был дан наказ купить множество разных вещей, коли получиться их найти. - Матушка, я пойду на реку вещи стирать, коли кто искать будет, туда и отправляй! – тяжёлый таз с разными вещами тянул к земле. - Ступай, только до вечеру возвращайся! На реке сегодня было много хозяек. Наконец можно было в тишине заняться бытом без мужских улюлюканий. Дети радостно играли на берегу: кто-то бегал, у кого-то уже возвышалась огромная башня из песка, камней и палок, совсем малыши сидели на большой рогоже1, а вокруг них были разбросаны деревянные и соломенные игрушки. - Парашка, давно же тебя не было видно! Мать из дому не выпускала, али сама не хотела выходить? – подруги задорно шутили над девушкой. Все они уже были замужние. Волосы их были спрятаны, и делать они могли многим больше, чем юная Прасковья. - Чего смешного? Со мною поделитесь весельем? - заступилась высокая девушка с длинной тёмной косой. Все затихли. Потупились в своё бельё. - Дария! - Я самая! Ну, что? Дочитала последнюю книгу? - о Дарие в народе ходили не лучшие истории: она ухватила очень удачную партию, переехала в деревню А за мужем, но обычаи не соблюдала, да и умом была острее многих. - Ещё нет. Но правда, скоро верну! – Прасковье было радостно от появления старшей подруги, но её смущала собственная скорость чтения. - Ты только не спеши! Читай покойно, мною она уже много раз перечитана, так что нет в ней дома нужды. - говоря о доме, Дария нарочито сделала на нём упор, поглядывая на других девушек.

Старухи давно перемывали невестке косточки, а за ними и молодые стали: - Снова она простоволосая!

- Скалится, смотрите-ка!

- Чужая она, околдовала нашего парнёнку, а он и рад!

- Не слушай их! Им непривычно просто. - с печалью пыталась подбодрить Прасковья. - А я и не слушаю! - хмыкнула Дария и начала раскладывать вещи. Так разговор и кончился.

Глава 3

В отсутствие мужчин и юношей девушки часто собирались то у одной, то у другой, чтобы скоротать время за рукоделием. Прасковья не была частой гостьей таких встреч, но, если её и уговаривал кто прийти, она оставалась в стороне от озорных обсуждений.

В деревне о Прасковье говорили с некоторой досадой: девица хороша и умела, да вот с женихами ей не свезёт никак: то сваха споткнётся на пути к её дому, то кошка чихнёт при сватах, а последнего и вовсе подруга увела. Я, мой милый читатель, хочу уверить тебя в том, что очень она милое создание, чужой глаз очень радуется её появлению. Конечно, есть и те, кто убеждены, что все эти и другие злаключения связаны с общением с Дариёй, а прочие поговаривают о вине самого этого ангельчика.

Мне же, как рассказчице этой истории, уже известно, что никакой магии тут вовсе нет места. На самом же деле, эта юная голубка ещё просто не повстречала своего человека.

Что-то Вы меня совсем отвлекли, многоуважаемый и премноголюбопытствующий читатель! Пора вернуться к вечерам!

Девичьим собраниям Прасковья предпочитала вечер с книгой. Никогда уже не узнать, какими историями окружала себя девица эта, оттого что переплёт она всегда прятала от чужого взора. В те редкие дни, когда матери иль кому ещё удавалось её уговорить, Прасковья отсаживалась в дальний угол или не упускала возможность побеседовать с Дариёй о тех же книгах.

К слову, о Дарие. Пару лет назад, на Купалу, пока девицы пускали венки по реке, а парни искали цветок папоротника, она расположилась на наклонившейся к воде иве с небольшой книгой. Прасковья была с ней знакома, но от слухов и матушкиных наставлений держала ухо востро, однако ж вещица в руках соседки очень уж её завлекла.

- Дария, а чего ты тут одна сидишь? – яркий и сильнопахнущий венок хрустел от переминания в боязливых ладонях.

- Читаю, тоже хочешь? – тёмные глаза продолжали бегать по строкам.

- Читаешь? А, я не умею, братьев учили, а мне, сказали, не надобно. – до этого не беспокоящее невежество залило алым щёки.

- А хочешь научу? – тут Дария наконец оторвалась от книги, в глазах что-то блеснуло.

Немного нерешительно, но Прасковья согласилась. Так они и начали дружбу водить.

Глава 4

После возвращения отца с братьями, в семье стало дел совсем невпроворот: урожай собери, скот накорми да напои да за прочим хозяйством уследи.

Прасковья понемногу готовила приданое и помогала жёнам братьев с детьми.

За всеми хлопотами пролетает время многим быстрее, чем кажется: вот уже прошла осень, проскочили и первые морозы, выпал снег, да такой, что не пройти, даже если очень захочется, настала пора поезжать в город.

Из-за снега, так жадно поедающего дороги, ехать было очень трудно. Частые остановки и медлительность лошадей превратили намеченные четыре дня пути в полные восемь. Из-за такой задержки Прасковья не успела к началу гуляний, но тёплая тёткина встреча была ей намного приятней, чем мысль о шумной толпе молодых людей.

- Настасьюшка! Как жеж я по тебе-то скучала! Парашенька! Как ты выросла! Ну невеста! Как бы ненароком-то не сглазить! – я думаю, мой милый читатель, описания излишни, у каждого есть строгие, но уж очень любвеобильные тётушки. Если у Вас таких не имеется, советую задуматься, возможно, ею являетесь именно Вы!

- Марфа Степановна, Пантелей писал тебе о нашем горюшке. – Настасья Яковлевна то ли намеренно, то ли и вправду прослезилась, глядя на дочь.

- Помню-помню, да не беспокойся, я-то пристрою её, как положено. У меня-то она не забалует! Останьтесь на ночь сегодня, а с утра вернётесь. Ночью-то неправильно в путь выдвигаться. Да и у меня готово всё. – Марфа Степановна так и жаждала общения.

- Пантюша, чего ты, как незваный гость? Давай-давай, заходи! Нечего нам в дом стужу пускать! – только старшая сестра могла так строить Пантелеймона Никифоровича. От редкости бываний у родственницы Прасковье было неуютно от всего этого.

Я думаю, Вы, мой милый читатель, понимаете это странное чувство, которое наводит страху в гостях. Но, впрочем, тёплый чай с вареньем и пирожками, а затем и мягкая перина очень помогают в избавлении от этих помутнений сознания.

Глава 5

Родители не без слёз прощались с Прасковьей, только солнце начало просыпаться:

- Смотри у меня! – предостерегал отец, а сам держался из последних сил, чтоб дочь не забрать с собою.

- Помни, что мы с тобой! – на обычно спокойную Настасью Яковлевну напала особая чувствительность, какая появляется у матерей, когда что-нибудь непременно случится.

- Ну, всё-всё. Пора! А то и к вечеру не тронемся. – Пантелеймон Никифорович прикладывал немалую силу, чтобы хоть как-то направить жену от дома.

Вот уже второй день как проходили гуляния. С самого утра по городу катали девиц в санях, а после полудня они накрашенные да украшенные гуляли по центру под чутким надзором тёток. Прасковья не была исключением. Дом её тетки стоял напротив церкви, в самом центре крупнейшего в губернии города К. Марфа Степановна сидела в мехах на балконе, греясь свежим сбитнем2. - Ах, девочки, смотрите! – одна из девиц, с которыми гуляла Прасковья, шёпотом обратила внимание на группу парней, которые подходили к площади. – Это же Баринова сын! В самом центре шёл притягивающий глаз юноша. Голову грела меховая шапка, отделанная синим бархатом. Чёрная шуба, отделанная каракулем3, плотно облегала крепкий стан. На ногах высокие темные сапоги, очень искусно сделанные. Перстни на пальцах так и сияют на ярком зимнем солнце. Девушки перестали дышать, ожидая, с кем же он заговорит. - Ясны девицы, чудесны красавицы, не холодно ли вам? – он был смел. Черные волосы его уже обдало морозом, они начали белеть, покрываясь инеем.

- Не холодно, братец. Уж батюшки одели нас в тёплые шубки, да крепкие сапожки. – одна из девиц не побоялась ответить. – Али вы хотите нас отогреть чем? – звонкий смех её разлетелся по площади. Многие следили за этим разговором. - А коли и хотим, пойдёте? – юношеский азарт отражался на лицах парней. Но девушки тоже не так просты: - А коли хотите, возьмите в жёны, и будем мы с вами греться везде, где вам захочется! Но Прасковья не была из столь смела, она могла себе позволить только робко из-под ресниц глядеть на столь яркого юношу. - Эге-е, тебе палец в рот не клади, откусишь. – шутили парни. - А я и не для того здесь, чтобы мне пальцы в рот клали! - Парни, идём отсюда, нам тут кажется не рады. – все понимали шутки. До самого закаты юноши и девушки гуляли по городу. Возможно, многие сегодня поняли, что нашли того, от кого скоро ждать сватов, но не наш ангельчик. Уже темнело. Тётка отправилась к себе, остальные домочадцы разошлись, кто куда. Прасковья осталась одна. И казалось, наконец, можно заняться своим излюбленным делом, сесть за книгу, но в окно кто-то постучал. - Свят-свят-свят, после захода солнца лучше никому не открывать, тем более окна. Но стук повторился. - Или может попробовать, лес ведь далеко. И вот ещё раз: - Красна девица, дай водицы напиться. – из-за окна послышался знакомый голос. - Ох, барин, вы меня очень напугали! Чего же вы один так поздно ходите? Чего же вы дома водицы не испьёте-то? – Прасковья была очень смущена его приходом, она волновалась, как бы кто не услышал, и оттого говорила тихо, вполголоса, но сбивчиво, быстро. - Из твоих рученек хочу водицы испить, голубушка. - Не могу я спуститься к Вам, барин! Тетушка меня из дому не пустит! - Голубушка, милая, ты в окошко выпорхни, а я тебя и поймаю! В объятьях моих тёплых окажешься! - Прасковья, чего из комнаты твоей так холодом веет? – Марфа Степановна, ничего не стесняясь, зашла в комнату. - Тётушка, милая, воздуха свежего вдохнуть захотелось мне! - Нечего! Горячку поймаешь, ни за кого мы тебя не выдадим! – Марфа Степановна с силой закрыла окно, успев посмотреть нет ли кого под ним, но никого не смогла найти. – Поздно уже, ложись спать! - Хорошо, тётушка. – оставшись одна, девушка заглянула в окно, но его там уже не было.

Глава 6

На третий день, когда гулянья поутихли, под покровом вечера в дом Марфы Степановны постучались. Старенькая задняя дверь тише обычного, будто зная о намеренной скрытности, скрипнула под руками хозяйки.

- Варвара Панфиловна, всячески рада Вас у нас встречать.

- Марфа Степановна, как Вы уже смели догадаться, я по делу. – за стол села статная дама. По одежде было понятно, что недостатка она не знает и не имеет. – У Вас товар, у нас купец.

- Конечно-конечно, Прасковья, иди, помоги мне. – конечно же это уже было предопределено, чтобы показать “товар”.

- Здравствуйте! – ангельчик наш робко поздоровалась с гостьей. - Здравствуй да не хворай! Сколько ужо годков-то? – глаза женщины оценивающе цеплялись за каждую мелочь. Прасковья не успела даже одуматься, как за неё ответила Марфа Степановна: - Так пятнадцатый годок только начался. Она девица юная, но родители её решили пораньше доброго молодца ей сыскать. В деревеньке у ней парней не осталось, но о приданом беспокоиться не стоит. Она умелица у нас, да отец её торгует хорошо. - А чего ж она сама о себе не говорит? Языка у ней нет, или она меня боится? - Что Вы, она у нас девушка скромная, место своё знает! - Это хорошо, полезно! – одобряюще закивала Варвара Панфиловна. И тут началась вереница вопрос обо всём: кто её мать, а кто отец, есть ли братья да сёстры, сколько в ней росту и весу, какую хворь имела или не имела, каких она дел мастерица и ещё очень-очень многое. Сваха наверняка уже знала всё это, но где ж ещё искать время на смотр невесты, если не во время расспросов.

- Кума, а не будет портретика купца-то? Вам мы, конечно, всецело верим, но поглядеть, привыкнуть хочется. – заговорщически начала тётка, понимая волнения Прасковьи.

- А как ему не быть, да только отдать не смогу. Только сейчас поглядите, да и всё. – на белую скатерть лёг небольшой портрет. С него на девушку смотрели цепкие глаза, на удивление смуглого паренька.

Знавала я его, гуляка. Смуглым был, это правда. Мать у него с самого юга, вот он в неё и пошёл. Не было бы у Прасковьи с ним счастья, она будто почувствовав это, рухнула без памяти, только завидев юнца.

Глава 7

- Паранья, милая! Зачем ты в то оконце выглянула? Кого ты там завидела? – Марфа Степановна не успокаивалась. Прошёл уже день целый, а Прасковья даже не пыталась встать, только мокрое от пота лицо её кривилось в муках болезни. В доме кипела жизнь, а в девице нашей – кровь от жара сильного.

Домочадцы кое-как смогли убедить хозяйку выйти, дух перевести. Через мгновение послышался стук в окно:

- Милая девица, дай мне поглядеть на тебя снова.

Но из комнаты не послышался даже шорох.

- Не уж-то я обидел тебя чем? – наигранно обиженный голос молодого человека продолжал попытки привлечь внимание.

Под окнами послышались ещё чьи-то шаги.

- Кого это нечистая у дому нашего держит? – трескучий, как мороз, голос деда Агафона, тёткиного работника, ответил за Прасковью.

- Тебе чего, старый? Дело у меня здесь. – юноша говорил многим тише, наверняка не хотел быть другими услышан.

- Какое такое дело? Али Вы, барин, девицу нашу забрать хотите?

- А коли и так, что с того? Иль она уже другому обещана?

– Коли барин хочешь её своей сделать, молись за её здоровье или женись на ней больной. А иначе Мороз её так и заберёт.

– Нет ли у тебя портретика её? Отцу покажу, благословления просить стану.

– Нету его у меня. Ступай отсюда, пока не накликал хворь и на себя.

Баринов сынок думал ещё ответить что-то, да так молча и ушёл.

Глава 8

Облака отступили. Лунный свет смог наконец пробиться в комнату Прасковьи, окутав её лицо. Вот уже третью ночь она лежала, мучилась от хвори, лишь изредка давясь собственным голоском.

Никто в доме не находил себе место.

Родители ещё не знали, что с дитятком их такое приключилось, но на сердце у них было неспокойно.

- Настасья, будь покойна. Всё у ней там хорошо. Марфа пусть и строга, любит её, как дочь свою. – Пантелеймон Никифорович пытался унять тревогу супружницы.

- Да не в том ведь дело! Верю я Марфе. Что-то случилось. Не могу я места себе найти. Может мы вернёмся? Паня, миленький, прошу! – глаза женщины заволокло страхом. Она не спала уже дне ночи.

- Тася, тебя вымотала дорога. Давай лучше до дому доберёмся. Ты там отдохнёшь. Там ужо и посмотрим. Нам тут недалеко совсем осталось. – он убаюкивал вымотанную жену.

- Да? Думаешь? – слабость давала о себе знать.

Пока мать погружалась в сон, дочь её навеки замолкала.

Некогда румяные щёки теряли своё тепло. В комнате становилось холоднее, но не из-за бушующей за окном стужи. Это неумолимая старуха-смерть начала подходить.

Думаю, даже ей было жаль забирать столь юную особу, но уже ничего не изменишь.

Глава 9

Уж не знаю я, как схоронили девчушку эту. У кого не спрошу, все лишь опускают глаза да горько вздыхают.

Слышала от многих вяжихвосток4, что родители её были убиты горем. Настасья Яковлевна припала к телу и несколько часов молила её проснуться, не шутить так с матерью. Она обещала ей любые книги, что угодно ей только будет, клялась баловать её.

Но мёртвого таким не поднять.

Пантелеймон Никифорович очень похудел. Из резвого, бодрого мужчины он превратился в высушенного старика.

От других я слышала, что Баринов сын не горевал по новой знакомой. Всего через недели две его видели в соседнем уезде с новой барышней, но она не была ему ни родственницей, ни невестой, ни тем более женой.

Что я могу сказать в заключение?

Я там не была, мёд да пиво не пила. Да в общем-то и всё.