Последняя капля

Глава 1

Влажное сопение оборвалось горьким всхлипом. Сухие руки вытянулись вверх, царапая темноту. Горло болезненно сжалось, не давая вздохнуть. Громко хлопнули ставни.

Уолтер Джонс распахнул глаза, жалкий, оглушённый. Нервно провёл ладонью по мокрым щекам, постепенно возвращаясь из царства кошмара. Ему снилось крушение корабля посреди ночного моря. Крушение, перечеркнувшее прежнюю жизнь. Уничтожившее саму ценность жизни, но не прервавшее бренное существование.

Он устал, да, он очень устал цепляться за эту никчёмную жизнь, но он будет за неё цепляться.

Пока хватит сил.

Скрипучие дубовые ставни снова негромко хлопнули, и наверху, из квартиры соседей, послышалось недовольное ворчание. Заскрипели половицы, напомнив Уолтеру скрип корабельных палуб. Ещё не до конца проснувшееся сознание родило образ стремительного галеона, мчащегося по сияющей синеве. Водные брызги, разлетаясь из-под форштевня, сверкали как россыпи жемчужин. Хлопали края парусов, раздуваемые весёлым ветром. Волны били о борт…

– Старик! – донёсся свыше приглушённый голос соседа. – Забери тебя дьявол, да закрой ты уже эти ставни!

Уолтер остался лежать. Ещё какое-то время сверху доносились проклятья. Но человека, привыкшего к отборной матросской брани, подобным было не смутить.

За стеной послышались тихие шаги, и в комнату, освещая себе путь свечой, вошла супруга Уолтера, Мэри. Бледным призраком прошествовала она к окну, заперла ставни и также молча покинула комнату. Уолтер, закрывавший глаза от света ладонью, шумно выдохнул в подушку и прислушался. Ворчание сверху прекратилось, и половицы перестали скрипеть.

Если закрыть веки и попробовать отдаться отступившей было дрёме, то можно оживить старый кошмар: жидкий мрак, в котором отражались звёзды, поглощал палубу гибнущего судна. Снизу идёт скрежещущий стук гнущихся досок. Отчаянно трещит накренившаяся мачта. В воду падает призрачное полотно парусов…

– Дерьмо, – ругнулся Уолт, отбрасывая одеяло. Но не нашёл в себе сил встать, а потому просто распластался на постели, глядя в тёмный потолок.

Оставшаяся ночь прошла в тягучем безмыслии. Сон не шёл. Взгляд остекленел. Мир застыл.

Постепенно сквозь защёлкнутые ставни просочилась узкая полоска света, выхватившая из слабеющего сумрака медленный танец пылинок.

Из прострации старого моряка вывела жажда. Сухое горло спазматически сжалось, Уолтер закашлялся и резко сел, скривив тонкий рот. Бросил быстрый взгляд на столик возле кровати, в ящике которого хранилась заветная фляга, но решил пока не тревожить её содержимое. Пусть ждёт повода посерьёзней.

Кое-как поднявшись, Уолтер скинул пижаму и взялся собираться на улицу. Натянул панталоны на тощие чресла. Легко влетел в посеревшую от времени сорочку. Покрыл плечи жилеткой. Просунул ноги в мятые кожаные башмаки. Подхватил с вешалки чёрный коут и вынырнул в тёмный коридор.

К супруге заглядывать не стал: он не любил её утром, находя Мэри постаревшей и не ощущая к ней былой мании. Вот вечером всё будет по-другому. Иначе, чем утром. Но сперва, как водится, неплохо было бы промочить горло.

Улицы Плимута встретили старого моряка терпкой прохладой и ярким утренним светом, так что Уолтеру пришлось протереть невольно намокшие глаза. Его путь лежал в сторону бухты Саттон, где на Бритон Сайд можно отыскать среди тесно жавшихся друг к другу четырёхэтажных домов приятный кабак «Смеющаяся макака»: не самое дорогое, но и не дешёвое заведение, где каждая рожа знакома и мила, где общество понимает толк в морской науке, а бренди подают отнюдь не по тем отталкивающим ценам, что можно встретить, к примеру, на Миллбэй Роад.

Правда, никакой макаки в кабаке давно уже нет. Обезьяна, привезённая хозяином из неведомых далей, действительно была большой охотницей поржать над краснорожими выпивохами, но позапрошлым летом её забрала то ли болезнь, то ли просто старость, в общем, название менять не стали, но от былого колорита не осталось и следа. Теперь это место мало чем отличалось от других подобных заведений. Разве что порядок здесь соблюдали весьма строгий да чистоту поддерживали исправно.

Всякий сброд, вырывавшийся из тесноты с только что приставших кораблей, истомившийся по свободе, драке и женской ласке, ошивался в заведениях, прилегавших непосредственно к Проливу, и до «Смеющейся макаки» обычно не добирался.

Уолтер шагнул в гостеприимно распахнутую дверь и очутился в небольшом полутёмном зале, где за столиками мирно сидели завсегдатаи. Кто-то дремал в уголке. Несколько забулдыг бросали прямо на скамье игральные кости. От двери в дальней стене доносился запах жареного мяса и выпечки.

Второй этаж был наполовину разобран, представляя собой обширный внутренний балкон, куда вела широкая деревянная лестница. Там стояли столики для особых посетителей, к числу которых относился и Уолтер. Из широких окон второго этажа открывался вид на бухту и Пролив, где теснились десятки судов.

Прекрасное зрелище.

Ноги сами собой понесли Уолтера к лестнице. По пути ему встретился мальчик, служивший в кабаке разносчиком.

– Бой! – подозвал старый моряк паренька. – Неси как обычно.

Мальчик неуверенно кивнул, потом бросил испуганный взгляд наверх и шёпотом поведал:

– Сэр, ваш столик…

– Что?

– Ваш столик занят, сэр.

Уолтер пожевал губами. Новость была не из приятных: уже много лет он занимал один и тот же столик напротив окна и изменять привычкам не собирался.

– Пойдём-ка глянем, – решил он и бодро направился по скрипучим ступеням наверх. Он сразу увидел субтильного мужчину в коричневом рединготе, сидевшего спиной к лестнице и внимательно разглядывавшего содержимое своей тарелки. Его тёмную голову венчала небольшая круглая плешь. На соседнем стуле лежала плоская кожаная сумка.

Уолтер приблизился и встал над душой у коварного захватчика чужих столиков. Незнакомец повернул голову и обратил взгляд маленьких, низко посаженных глаз к гостю.

– Штурман?! – удивлённо воскликнул незнакомец.

– Капитан! – обрадовался Уолтер, заключая вскочившего мужчину в крепкие объятья. Похитителем столика оказался капитан Вилли Хейс, с которым Уолтер служил страшных двадцать лет назад.

– Эх, как же ты постарел, Уолт! – широко улыбаясь, разглядывал моряка Вилли. – Жёлтый ты какой-то. Цирроз не мучает? – Он засмеялся и похлопал старого друга по печени.

– На себя посмотри, – беззлобно огрызнулся Уолтер. – Кстати, ты занял мой столик.

– Так садись рядом, старый дьявол! Садись! Выпьем за встречу!

Уолтер кивнул и обернулся к мявшемуся в ожидании мальчику.

– Бой, ты слышал? Тащи выпивку! И пожрать чего-нибудь. Да поживее!

Парнишка коротко кивнул и помчался выполнять поручение.

Старые друзья придвинули стулья и уселись, продолжая поглядывать друг на друга и удивляясь про себя, насколько же время меняет людей.

– Я думал, ты давно сгинул, – честно признался капитан. – Как ты живёшь? Где? На что?

– Да здесь вот и живу! – сделал широкий жест рукой старый штурман. – А ночую в квартирке на окраине. У меня есть кусок земли под Ландоном. За ним следит сын. И присылает мне деньги раз в месяц.

– А что ж сам не переберёшься в Ландон?

– Хэ! Я старый девонширец! Я вырос здесь, на этих проклятых улицах, среди отбросов, воров, убийц и шлюх. И море здесь особенное, Вилли! Своё море.

– Понимаю, – уважительно кивнул капитан.

– А сам-то где пропадал?

Вилли тяжело вздохнул.

– Морозил свои кости на Ньюфауленде. Иногда счастье улыбалось мне, и я дрался с французами, но не часто, мой друг. В конце концов, мне надоело, и я перебрался на Родину. Купил корабль, нанял команду. Теперь готовлюсь к отплытию. И никто мне не указ! Кстати, – капитан спохватился, вспомнив о чём-то важном, – хочешь взглянуть на моего красавца? – Он потянулся к сумке и извлёк новёхонькую подзорную трубу в золотой оправе.

– Ого! Какая вещь! Откуда?..

– Голландская! – похвастался Вилли.

Уолтер уважительно цокнул языком.

– А теперь гляди вон туда, – указал рукой в окно капитан. – Напротив горы Баттон. Трёхмачтовое судно с двумя красно-жёлтыми полосами. Видишь?

Уолтер утвердительно хмыкнул, не отвлекаясь от просмотра. Корабль был красив. Изящный вытянутый корпус с приятными глазу изгибами, густая паутина оснастки, десятки закрытых бойниц, двумя рядами тянущихся вдоль борта. Настоящий красавец.

Наконец-то принесли бренди, и старые друзья радостно выпили за встречу. Потом опрокинули кружки за здоровье обоих сразу и каждого по отдельности. Обмыли покупку корабля. Помолились Богу за здравие Вильгельма III. Помянули тех, кого уже не было на свете.

Часы летели незаметно.

– П-помнишь М-моргана? – заикаясь, спросил Уолтер, держа в одной руке деревянную кружку, а из другой не выпуская подзорной трубы.

– Конеш…

– Й-я дум-мал, он тебя этого… того! На верёвоч-ку…

Вилли картинно и неловко развёл руками.

– Повезло! Больной ублюдок предал всех. Выдал Короне даже самых близких… эх… друзей. И так красиво, чертяка, устроился! Губернатором! – обидчиво протянул капитан.

– Жестокий Генри, – хмуро помянул Уолтер прозвище бывшего авантюриста Моргана, отчего Вилли невольно вздрогнул. – Хотя служба при нём была отрадная.

– Это ты про Панаму? – нахмурился собеседник.

При упоминании Панамы, Уолтер выпустил всё из рук и опёрся потными ладонями о стол, стараясь скрыть предательскую дрожь пальцев. Ему иногда снились кошмары, в которых он был на месте тех несчастных, кого морские псы под командой Генри Моргана садистки пытали в Панаме.

– Забудь о Панаме. Не вс-с-споминай больше!

– Хорошо. Хорошо. Как скаж-шь. А ты слышал про то, что море утащило останки Моргана?

– Как это утащило? – выкатил глаза старый штурман.

– А вот так! – гордо вздел палец капитан, довольный произведённым эффектом. – Земля затряслась, будто сам дьявол плясал на дне. Море вспучилось и накрыло Порт-Ройял, а когда схлынуло, то, помимо других разрушений, люди обнаружили, что вода вынесла с собой и тело Моргана с размытого кладбища.

Уолтер поспешно перекрестился.

– Вот же как, – покачал он головой. – Не отпустило его море. И давно эт-то случил-лось?

– Уж год как.

– Так ты… поэтому кор-р-рабль приобрёл? Вернуться хочешь?

Вместо ответа Вилли опрокинул в себя содержимое ещё одной кружки и радостно кивнул.

– А помнишь, как гоняли голландцев под Нордфорелендом? Весело же было, а?

– Я помню ещ-щё и другое! – похвастался Уолтер. – Как в Карибс-ском море мы шли без флага, а потом показался фрр-анцузс-ский линкор!

– Только не это, нет, замолчи! – взмолился капитан, замахав руками.

– Хэ-хэ! А ты тогда сидел в гальюне, и когда тебе с-сообщили о линкоре, ты оттуда истошно заорал: «Поднимайте английский флаг!».

– Ха-ха-ха! Было! Я тогда аж весь взмок!

…Они ещё долго сидели, обсуждая былое. Снова и снова перебирали события ушедших дней. Припоминали кем-то брошенные слова. Размышляли о времени.

– Это было такое время, эх, такая эпоха, когда сама жизнь делала обычных людей – великими! А сейчас – не то, – глубокомысленно изрёк капитан, сидя в обнимку со старым штурманом.

– Какая трезвая мысль пришла в твою пьяную голову, – пробурчал Уолтер и вздохнул. – А как хотелось бы вернуться, – горько добавил он, неосознанно скребя толстым ногтём столешницу.

Вилли оживился.

– Ну так давай со мной! Йик! Вон же, – он указал кривым пальцем в окно, – стоит мой красавец. Каюту тебе найдём. А? Что скажешь?

За окном уже сгустились сумерки, и с низких туч начал накрапывать мелкий дождик.

Уолтер потёр бугристую щёку и вмиг протрезвевшим взором уставился на друга.

– Ты серьёзно?

– Абс-с-солютно!

– Так… значит, ты ждёшь меня на корабле?

Вилли с усилием задумался.

– Не. Приходи сюда. Завтра, когда тебе удобно.

– В полдень?

– Можно и в полдень. Посидим немного, поедим жареных макак. А потом – вперёд! На Ямайку! Вперрёд!

За спиной послышались тяжёлые шаги. Капитан обернулся и увидел двух матросов со своего корабля. Он расслабленно улыбнулся им и потянулся руками, ожидая, что его подхватят и помогут подняться со стула. Матросы поняли его правильно и быстро поставили на ноги.

– Распл… пл… кхем! Расплатитьсь! – кивнул он одному из матросов и, обернувшись, крикнул Уолтеру: – До завтра, друг! До завтра! Мы поплывём вперёд как… как дельфины, молодые и резвые! Йик!

Уолтер тоже поднялся и проводил задумчивым взглядом старого друга. Затем и сам поплёлся на выход, пошатываясь и держась рукой за стену.

– Палуба… качается, – с трудом выплюнул из себя слова, жалуясь непонятно кому.

Под открытым небом уже вовсю бурлила стихия. Потоки воды неслись по улицам, направляемые стоками и канавами. Долгие мигающие вспышки молний отражались от низких облаков. Гром дробился и, дрожа, гулял по улицам, отскакивая от стен.

Уолтер припомнил, что утром, осмотрев небо, предвидел надвигающуюся грозу. Есть ещё чутьё! Будет ещё польза, когда выйдем в море!

Раскаты грома напоминали ему грозный гул артиллерийских орудий. Мечущиеся вдоль домов люди, ищущие спасения от холодного всепроникающего ливня, добавляли городской панораме боевого хаоса.

Старый штурман шел, смеясь, радуясь, грозя небу кулаками. Седые слипшиеся волосы лезли в глаза. Ноги спотыкались о булыжники мостовой. Но в душе – в самой её глубине, где хранится всё самое сокровенное – царил бесконечный, упоительный и долгожданный покой.

***

Наутро сильно болела голова, но, не смотря на слабость, жажду и несмолкаемый гул под черепушкой, Уолтер Джонс был полон решимости немедленно начать новую жизнь, покинув ненавистную сушу и наконец-то вырвавшись из ловушки плимутских улиц. Свою супругу, такую увядшую по утрам, но ещё привлекательную вечерами, он решил отослать к сыну. Всё равно она томилась здесь молчаливой пленницей, удерживаемая законным долгом перед мужем.

В окно свободно лился яркий свет солнца, сообщая о том, что сегодня будет прекрасный ясный день. О минувшем дожде напоминали разве что лужи, по которым шлёпали нерадивые прохожие.

Уолтер приготовил большую сумку, куда закинул запасные штаны, рубашку и шляпу. Следом в нутро сумки были помещены бумаги с картами и таблицами, старая потёртая астролябия, разобранная армиллярная сфера и большой пузатый компас. И, конечно, заветная фляга, припасённая на чёрный день.

В последний раз оглядев свою квартиру, он стремительно вышел из дома, закинув сумку за плечо. На улице рядом с входом высился молодой ясень, на ветке которого висело кем-то забытое дырявое ведро, из которого капала вода.

«Клепсидра недоделанная!», мысленно усмехнулся штурман, направляясь вниз по улице в сторону «Смеющейся макаки». Он часто осматривался по сторонам, глядя на массивы домов по-новому: они остаются здесь, в месте, которое быстро исчезнет вдали и затеряется в лабиринтах памяти.

В кабаке всё осталось без изменений. Кажется, даже число выпивох не изменилось. Наверх по лестнице к условленному месту Уолтер поднимался со странным смятением, с затаённой робостью, под громкий и быстрый стук сердца. Столик был пуст.

«Я пришёл рано. До встречи ещё два часа».

Появился знакомый мальчишка, у которого от постоянного бегания по лестнице вверх и вниз порозовели щёки.

– Как обычно, сэр? – поинтересовался он.

– Нет, – серьёзно покачал головой Уолтер. – Лучше просто принеси воды.

Он хотел сохранить трезвость ума в этот ответственный день.

Мальчик с плохо скрываемым удивлением помчался выполнять поручение. А Уолтер ждал, глядя в окно и силясь рассмотреть корабль мечты, который увезёт его из этого пусть и родного, но унылого и грязного города. Увы, глаза пятидесятисемилетнего моряка уже давно не отличались зоркостью. Сперва ожидание давалось ему с трудом. То он принимался стучать пальцами по столешнице, негромко бубня несложный мотивчик. То вскакивал и начинал ходить по пустому этажу, вслушиваясь в то, что творится внизу. То начинал копаться в своей сумке и прикидывать, не забыл ли он чего-нибудь важного.

В полдень напряжение достигло пика. Вилли мог зайти в любой момент. Уолтер уже был готов его встретить, но шли минуты, а субтильного капитана всё не было и не было.

Прошёл ещё один час, и, не выдержав, штурман подозвал к себе разносчика.

– Бой! Хочешь заработать шиллинг? Тогда быстро сгоняй в порт и посмотри, стоит ли напротив горы Баттон трёхмачтовое судно с двумя полосами – красной и жёлтой. Запомнил?

Парнишка кивнул и выбежал из кабака. Уолтер ждал его с волнением и нетерпением, а когда тот вернулся, сразу же приступил вплотную.

– Ну?! Он там?! Говори!

– Да, сэр! Корабль стоит там, где вы и сказали!

Уолтер шумно выдохнул и, расслабившись, вручил мальчику монетку. Он вернулся за свой столик, решив ждать столько, сколько нужно. Раз Вилли задерживается, значит, на то должны быть веские причины.

Но время шло, а капитана всё не было. Застыв в бездумном созерцании, Уолтер продолжал сидеть и смотреть в окно. От напряжения он задремал, а когда открыл глаза, на бледнеющем небе уже можно было различить первые звёзды.

Он снова послал мальчишку в порт, но тот почему-то долго не возвращался, и штурман успел проклясть всё на свете: и мальчишку, и Вилли, и Плимут. И самого себя за глупость.

Паренёк вернулся приунывшим и растерянным.

– Корабля нет, сэр, мне очень жаль. Мне сказали, что он ушёл ещё днём около трёх часов.

– Не может быть, – глухо выдохнул Уолтер. – Этого не может быть…

Он схватил свои вещи и сам направился в порт, чтобы убедиться самолично, и вскоре понял, что мальчишка был прав.

Старый штурман не мог понять, что же произошло. Как это могло случиться? Что это: предательство, обман, стечение обстоятельств? А может, Вилли просто протрезвел и понял, что принял не лучшее решение, предложив старому знакомцу место на корабле? И не решился отказать ему лично?

Чёртово дерьмо!

Уолтер возвращался домой злой, угрюмый и хмурый. Он ощущал горькую досаду от своей неудачи. Сердце продолжало стучать как-то особенно отчётливо, и его стук отдавался ноющей болью в висках. Глаза щипало от сдерживаемых и непривычных чувств.

Вокруг высились дома, с которыми старый штурман уже успел попрощаться, и отчего-то казалось, что дома смотрят на человека с молчаливым укором. Стены давили своей серой монолитностью. Улицы как нарочно выглядели тесными и бесконечно далёкими от желанного морского простора. Пустые глазницы окон словно уличали Уолтера в чём-то постыдном, а он шёл под ними, как провинившийся ребёнок под суровым взглядом родителей. Глаза невольно опускались к грязной мостовой. Доносившиеся словно издалека голоса и смех каких-то людей бил жестокой плетью по сломленной гордости одинокого человека.

Он дошёл до дома, но не стал заходить внутрь. Остановился, бессильно опустив руки. Его внимание привлёк молодой ясень, на ветке которого продолжало висеть забытое ведро. Только больше из него не капала вода.

«Закончилось время в клепсидре», мрачно подумал Уолтер, бросив сумку на землю и встав под деревом. «И корабль моей жизни разбит».

Кому он теперь нужен, этот старый больной выпивоха? Кто примет его на службу, если даже старый друг усомнился в верности принятого решения и не пожелал даже явиться на встречу? Что уж говорить о других.

Все двадцать последних лет всплыли в памяти как один нескончаемый день. Бесконечно повторяющаяся рутина, в которой словно в болоте увязали ноги. Не уйти, не спастись. И что же теперь? Опять туда, в эти холодные давящие стены? К хлопающим ставням, пустой постели, злым соседям? Мэри уехала. Сын давно вырос. Их словно и нет – так они теперь далеко.

Уолтер представил, как входит в дом, раздевается, садится на постель… И его передёрнуло от отвращения. Он затряс головой. Нет! Хватит! Этого не будет! Кончилось время старой жизни. А впереди и вокруг – лишь безысходная пустота.

Полетела в сторону опустевшая фляга, чьё драгоценное содержимое согрело нутро и помогло собраться с силами. Настало время принимать решение, и нечего жалеть. Уолтер утёр рот тыльной стороной ладони и посмотрел на свой дом. Он вспомнил, что под кроватью лежал свёрток прочной верёвки. С намерением проверить ветви ясеня на прочность, Уолтер Джонс, старый забытый всеми штурман, решивший оборвать свои мучения, тенью шагнул за порог дома.

***

Вилли Хейс вывалился из своей каюты на свежий воздух и, болезненно щурясь, осмотрелся. Его корабль резво мчался по бесконечному морскому простору, подгоняемый попутным ветром. Солнце клонилось к закату. Болтал ногами на марсе вперёдсмотрящий. Двое матросов повисли на вантах, распутывая какой-то такелаж. Несколько человек, негромко напевая песни, надраивали верхнюю палубу.

Капитан взбежал по лестнице на ют и различил вдали размытую серо-коричневую полоску удаляющейся суши. При виде его рулевой, дежуривший у колдерштока, вытянулся как по струнке.

– С пробуждением, сэр! – сказал подошедший помощник капитана Джеффри Грант.

– Ага, – хрипло отозвался Вилли. – Долго я проспал…

– Вас что-то беспокоит, сэр? – учтиво поинтересовался Грант.

– Да нет, – нахмурился капитан. – Хотя… У меня такое чувство, будто я что-то забыл. Что-то очень важное.

– Что-то, что осталось на суше? – попытался уловить его мысль помощник.

– Да, – напряжённо кивнул Вилли.

Грант бросил короткий взгляд на туманную линию побережья и задумчиво произнёс:

– Я думаю, что, уходя в море, все земные дела должно оставлять на земле. Всё забытое на суше принадлежит суше. Это моё мнение, сэр.

Вилли судорожно вздохнул и покивал, соглашаясь со своим помощником.

– Может быть ты и прав, Джеффри. Может быть ты и прав…

21 апреля – 1 мая, 3 сентября 2015 года