Последний долг Аристона

Глава 1

Городские ворота остались позади. Мы движемся по широкой мощённой дороге, уходящей на юг через ремесленный квартал. Каких вещей тут только не делают! Металлические изделия, ткани, рыбацкие снасти. Кажется, что весь Херсонес только и держится на плечах местных демиургов. Хотя некоторые, брезгливо морщясь, называют их банаусосами. Конечно, зерно истины в этом есть. Но и недооценивать их труд не стоит. Особенно гончаров, благодаря которым наша семья смогла добиться текущего положения. Вот, к слову, и знакомая усадьба мастера. Навевает воспоминания, как в детстве ходил сюда с отцом. А сколь умело он договаривался о ценах. Настоящая услада для ушей. Помню ещё отъезжающие повозки, гружёные пока пустыми сосудами, их тихий звон на каждой кочке. И помню разгружавших амфоры рабов на нашей недавно построенной винодельне.

Вот и сейчас я сопровождаю родителя. Двигаясь вдоль реки, мы постепенно втягиваемся в оживлённый квартал, отдаляясь от города. Чадящие гончарные печи, кожевенные и кузнечные мастерские, десятки и сотни грязных людей. С чем только не приходиться мириться тут. И ещё с постоянным гулом, шумом, грохотом, лязгом и гомоном. Однако, завидев нас, этот улей прекращает свою работу и монотонное гудение. Лишь иногда доносятся за моей спиной женские подвывания.

Возможно также стенал ветер на этих некогда варварских землях, не знавших ноги эллина, не знавших цивилизации. В то далёкое время, когда деды наших дедов только пристали к здешним берегам. Что побудило их отправиться на самый край ойкумены? Согласно городскому историку Сириску – мятеж в метрополии Гераклее. Бежавшие ионийцы и дорийцы, приверженцы демократии, искали спасения и новых возможностей. В их числе и основатели нашего рода. Все вместе заложили они апойкию, впоследствии выросшую до огромного полиса. Трудно поверить, смотря на внушительные стены Херсонеса, на его агору, булевтерий, храмы и многочисленные статуи, на широкие улицы и плотные ряды домов, что когда-то поселенцы вынуждены были ютиться в полуземлянках. И не было ничего, кроме них. Только дикие, чуждые земли. А как радовался отец, придя с народного собрания, на котором решили возвести новый храм в честь Партенос. Как раз на месте оставшихся первых жилищ, давно используемых как свалка. Славный отец! Сколько ты отдал городу сил. Твои заслуги даже помогли с лёгкостью выиграть голосование на должность астинома.

Сейчас же, как некогда, опять идём мы вместе. От реки дорога уходит левее, взбираясь на возвышенность. Наконец тесные ряды владений и усадьб сменяются открытыми просторами. Куда ни кинь взгляд – всюду невысокие каменные заборчики, формирующие прямоугольники и квадраты. Это клеры, ещё одно достижение колонистов. Когда-то дикие, поросшие кустарником степи, теперь подчинились нам. Неисчислимые кантары зерна мы получаем с этих земель. Но не только его. Овощи, фрукты и, что самое важное, виноград. Из него мы делаем всеми почитаемое вино – один из главных источник дохода. С помощью нектара Диониса наши предки поднялись, как и мы сейчас, на возвышенность. Посмотри же, отец! Отсюда хорошо видно по левую руку весь город, узкую бухту и корабли, стоящие в ней. Бесконечный поток торговых судов, прибывших из Афин, Ольвии, Пантикапея, Истрии и Керкенитиды, с островов Хиос, Лесбос, Фасос. Всем им нужен наш урожай, без него они будут голодать. А без сделанного моей семьёй вина не обходится ни один достойный праздник.

Там же, в оконечности бухты, начинается тонкая балка, простирающаяся прямо под нами. Именно туда, вниз, нам и необходимо. Здесь, у самого края, я себя чувствую сейчас на высоте жизни у обрыва в неизвестность. Давно закончилось утомительное порой обучение в гимнасии. Счастливое детство, не омрачённое тяготами взрослой жизни. Завершилась и эфебия, после которой дал я клятву Херсонесита. Теперь я полноправный гражданин, а значит на плечи мои ложится ответственность. И одну из важнейших обязанностей своей жизни готов сегодня я исполнить.

Поскрипывающая телега и длинная вереница людей, со мной во главе, постепенно спускается по южному склону. Оказавшись у перекрёстка, мы сворачиваем налево и следуем по дну балки в направлении бухты и гавани. Здесь я оказываюсь лицом к лицу с прошлыми поколениями. Десятки различных скульптур, полихромные стелы. Некоторые из них богато украшены карнизами, антифексами и пальметтами – признак высокого статуса. Проходя вдоль всех этих монументов я чувствую холод, пробегающий по моей спине. Но всё это меркнет перед предстоящим испытанием.

Наконец мы доходим до места назначения – нашего фамильного склепа, одного из первых в Херсонесе. Возле него уже сложен погребальный костёр. Я молча наблюдаю за тем, как согбенные слуги переносят на него паланкин с телом моего отца и прощальные дары. Когда эта часть церемонии завершается, ко мне подходит старый агроном Аполлоний, приехавший из Милета, и верно служивший ещё моему деду. Его сухая и дряхлая рука ложится мне на плечо. Значит время пришло. Взяв в руки зажжённый факел, я медленно подхожу к сухим ветвям и поленьям, на которых лежит мой родитель, завёрнутый в ткани. Прощай, о славный муж, чьи деяния достойны быть увековеченными в летописях!

Древесина вспыхивает моментально. Мерцающие языки огня взмывают в чистое, голубое небо. Я отхожу, не в силах выдержать жар. Спустя несколько минут пожарище уже поглотило всю конструкцию, наполняя пространство гулом и треском. С ним в унисон звучат вопли и стенания рвущих на себе волосы плакальщиц. Неужели, всех нас ждёт подобная участь? Время тянется мучительно долго. Наконец всепоглощающее пламя, насытившись, оставляет только дымящееся пепелище. Настал час мне завершить обряд погребения. Взяв переданную слугой изысканную чернолаковую амфору, я собираю в неё пепел, обжигающий руки. После чего, сопровождаемый матерью и сёстрами, следую в склеп. Место, где будет покоиться отец, уже готово. Рядом лежат щедрые дары, в том числе дидрахмы для оплаты Харону. Наконец, поместив сосуд в нишу, я могу с облегчением вздохнуть. Последние почести отданы. Пришла пора возвращаться в город и готовиться к пиру.