Портрет злодея в Морозную луну

Глава 1

1. Министр -администратор

Бывает со мной такое – смотрю исторический сериал, и начинает интересовать биография не главного героя, а какого-нибудь второстепенного злодея. И я принимаюсь за раскопки. Так было и с японским сериалом «Ходзё Токимунэ».

Для начала небольшое пояснения для тех, кто не в теме. В Японии 13 века было два правительства. Императорский двор в Киото, который был чисто для красоты, и военная ставка (бакуфу )в Камакуре. Официально главным там считался сёгун, но на интересующий нас момент сёгун уже был фигурой декоративной, а реальная власть была у сиккена (регента). Этот пост зарезервировал за собой могущественный воинский род Ходзё.

Итак, сиккен Ходзе Токимунэ, при котором японцам удалось отмахаться ото монголов, умер в 1284 г. в сравнительно молодом возрасте . Его наследнику Садатоки было всего 14 лет, поэтому ему был придан опекун Тайра Ёрицуна.

И последующий год в Камакуре явил схватку за власть между оным Тайра и Ясумори, главой рода Адати.

Что это были за люди?

Начнем с Адати, как с более уважаемых на Камакурщине.

Адати были ветвью рода Фудзивара ( какая же японская история без Фудзивар), но еще до войны Гэмпей переформатировались из утонченных придворных в суровых самураев. Во время оной войны они примкнули к Ходзё и стали им главными союзниками и опорой. Поэтому Ходзё с Адати нередко роднились – например, бабушка и жена Токимунэ были из рода Адати. А Ясунори приходился ему двоюродным дядей и одновременно шурином.

Если Адати были из Фудзивара, то Тайра, сами понимаете, позиционировали себя как потомки Тайра, потомки Киёмори. Но так ли это было? Мне попадалась версия, что эту фамилию присвоила себе семья самураев средней руки Нагасаки, когда Минамото самовыпилились. Эти Тайра были муичибито , ближними вассалами Ходзё. От обычных вассалов, гокэнин, эти отличались тем, что были действительно ближними, иногда буквально ( селились вокруг резиденции господина) и доверенными людьми.

Относительно должности Тайра Ёрицунэ возникают проблемы с переводом. Дословно она переводится как «глава всех слуг», поэтому что в русских, что в английских версиях переводчики мечутся между «дворецким» и «первым министром». В русской версии «Непрошенной повести» его вообще не напрягаясь, называют князем, Ну князь не князь, но и никак не дворецкий, назовем его администратором. Год рождения Ёрицуны неизвестен, известно лишь, что он был младшим сыном в семье. Полное имя его было Сабуро Ёрицуна, с возрастом он принят имя Хейзенмон. Биограф пишет, что он рос в доме Токимунэ, и вероятно вместе с ним, так что они скорее всего были одних лет. Когда у Токимунэ родился сын, жена Ёрицуны стала его нянькой и кормилицей. А сам Ёрицуна стал при наследнике сиккена тем, что у нас называлось «дядька». В общем, неудивительно, что Токимунэ полностью ему доверял, и оставил при сыне опекуном. Это была большая ошибка.

Вражда Ёрицуны и Ясумори началась еще при жизни Токимунэ ( пишут, что Ясумори был сторонником, и чуть ли не инициатором проводимых Токимунэ реформ, Ёрицуна- противником). После смерти Токимунэ обстановка стала накаляться, и через год Ёрицуна, объявив, что Ясумори замышляет переворот с целью захвата власти, послал против него воинов бакуфу. Историки пишут, что честный воин Ясумори пал жертвой клеветы и все обвинения были сфабрикованы,я бы не была столь категорична, в жизни всякое бывает. Так или иначе, Адати не ждали нападения, и люди Ёрицуны окружили поместье Адати. Ясумори отказался сдаться. Последующий бой продолжался около пяти часов, и закончился поражением Адати. Ясумори совершил сэппуку, вся его семья и вассалы, общим числом 500 человек, были вырезаны. Это события именуется в истории «инцидентом Морозной луны», ибо Морозная луна у японцев – последний месяц осени. Резня в поместье была лишь началом, дальше во всех провинциях, подвластных бакуфу, стали вырезать сторонников Адати. А Ёрицуна, как выражается современный историк «превратил Камакуру в царство ужаса». Современник выражается более конкретно « Ёрицуна один сосредоточил в своих руках всю власть, и все живут в страхе».

Совсем потерял берега Ёрицуна в 1289 г., когда выслал из Камакуры сёгуна, имперского принца Кореясу, при этом подвергнув его всяческим унижениям. Вообще-то Ходзё так и раньше поступали, но они были регенты, а кто такой Ёрицуна? Недавний завхоз.

Он упустил из внимания, что подопечный его вырос, и опекун ему более не нужен. К тому же вряд ли Садатоки забыл, что убитые Адати приходились ему родней. А может, опекун слишком уж хорошо воспитал подопечного.

В мае 1293 г. в Камакуре случилось разрушительное землетрясение. Садатоки немедленно заявил, что это небеса гневаются на деяния Ёрицуны, и послал воинов на поместье Тайра. Так события Морозной луны повторились зеркальным образом, хотя и в меньшем масштабе. Ёрицуна совершил сэппуку, его вассалы, числом 90 человек, были вырезаны, семья Ёрицуны была убита, но прочую родню не тронули – племянник Ёрицуны продолжал служить дому Ходзё, но уже под фамилией Нагасаки.

Восемьдесят лет спустя один буддийский монах, посетив Камакуру, записал в своем лневнике «Хейзенмон Ёрицуна убил неисчислимое количество людей, и потому дом его был поглощен землей, когда его убили. Сказывают, будто он еще живым попал в ад, и поэтому место это и поныне именуется «Ад Хейзенмона».

Таким образом, имя Ёрицуны почти век спустя все еще внушало ужас.

Все эти события, однако, невозможно вставить в сериал, который завершается смертью Токимунэ, они лишь вкратце упомянуты. Зато для пущего драматизма автор романа, по которому сериал поставлен, придумал Ёрицуне совсем другой бэкграунд.

Итак, по сюжету дело было так. Токиёри, отец Токимунэ, умирая, завещал наследнику убить потенциальных конкурентов - одного из родственников-свойственников Ходзё, который на тот момент исполнял обязанности регента, и собственного старшего сына Токиске – он был рожден от наложницы, но таки был старшим, и по мнению многих, лучше годился в наследники. Токимунэ, которому на этот момент было лет 15, пришел в ужас, и решил было от исполнения уклониться, но тут на него насели советники во главе с Ясумори, хорошо знавшие своего покойного господина – а кого это вам папенька приказал убить? В итоге Токимунэ сдал свояка, надеясь хоть брата вывести из под удара ( он его все равно прикажет убить. Но позже). Окей, сказали советники, не беспокойся, мы сами решим вопрос.

На решение опроса Ясумори подписал некоего Хачиро, уголовника, который шлялся по Камакуре и подрабатывал наемными убийствами. Хачиро тихо придушил клиента во сне, после чего было объявлено, что и.о.регента умер от геморроидальных колик удара. Ясумори же, сочтя Хачиро надежным человеком, приставил его к Токимунэ в качестве стражника-телохранителя. Хачиро по Токимунэ безумно зафанател ( если называть вещи своими именами, это была любовь с первого взгляда). Токимунэ к нему также очень привязался, стремился всячески его продвинуть, и, чтобы дать ему подобающий статус, велел одному из своих вассалов его усыновить. Так безродный гопник Хачиро стал уважаемым Тайра Ёрицуной ( что дает основания праведному монаху Нитирэну называть его«фальшивкой»). А со своим былым покровителем Ясумори Ёрицуна вскоре разосрался, что и привело нас к историческому канону. Что касается последующих событий, нам сообщают, что Ёрицуна не так уж и наврал – Ясумори и впрямь подумывал о захвате власти еще при жизни Токимунэ, но потом вроде как одумался. Самого же Ёрицуну к захвату власти подтолкнула жена, все зло от баб, мы в курсе.

Но это из романа современного автора. А вот как эта история отразилась в японской классической литературе…

2… и женская проза позднего Хэйана

Одной из самых значительных книг данной эпохи считается «Непрошенная повесть» дамы Нидзё. О книге я как-нибудь расскажу подробно, а пока вкратце.

Нидзё была придворной дамой, происходила из старинного аристократического, но потерявшего свое влияние дома Кога. С юных лет была отдана в наложницы экс-императору Го-Фусакусе. Жизнь свою она проводила в столице, и поглощенная личными переживаниями и событиями при дворе, не интересовалась, что происходит в варварской Камакуре.

Однако почти в самом начале книги упомянуто событие, имеющее самое прямое отношение к правлению Токимунэ. Нидзё рассказывает о смертельной болезни старого императора Го-Сага, отца ее покровителя.

«... мы заметили вдали, над столицей, густой черный столб дыма. «Чья это усадьба горит?» - спросила я и услыхала в ответ:

--Убили наместника Токиске и подожгли его дом!

Словами не передать, как сжалось у меня сердце. О бренность нашего мира! Человек совсем недавно, лишь в минувший девятый день, приезжавший проведать государя-инока Го-Сагу, умирает раньше больного, дни которого уже сочтены!»

Убийство Ходзё Токиске, наместника бакуфу в Киото, совершенное по приказу его младшего брата Токимунэ, важный, практически сюжетообразующий момент в упоминаемом нами сериале, но Нидзё «охвачена глубокой скорбью» лишь поскольку это напомнило ей о бренности сущего, она не знала этого человека, лишь видела иногда.

К тому времени, о которому нас пойдет речь, Нидзё уже оставила двор и приняла монашество. Это, как ни странно, давало женщине больше свободы, и она принялась путешествовать по стране «подражая Сайгё», как посещая святые места, так и для того, чтобы посмотреть достопримечательности.

В 1289 г., по приглашению одной знакомой, Нидзё посетила Камакуру, прожила там несколько месяцев и записала впечатления.

Поначалу, еще не зная ситуации и просто гуляя по улицам, она была поражена тем, как бедно и жалко выглядит свита и выезд сёгуна, имперского принца Кореясу. Особенно по контрасту с выездом сына и наследника Ёрицуны Синдзаэмона Сукумунэ Иинумы, напомнившем ей о выезде канцлера в столице. «Чувствовались сила и власть».

Через несколько дней по Камакуре разнеслись слухи, что сёгуна высылают из Камакуры. Нидзё пошла на это посмотреть. Зрелище предстало для нее самое унизительное. Принца Кореясу чуть ли не вышвырнули из его резиденции, и не дожидаясь отъезда, начали обдирать занавеси и прочее убранство. Никому из свиты не было выделено паланкинов, а носилки сёгуна демонстративно несли задом наперед. Пробыв несколько дней во временном жилище,сёгун должен был отправиться в столицу. В тот день шел проливной дождь, но власти не разрешили отложить отъезд, только прикрыли паланкин рогожей. Сёгун сидел внутри и плакал, хлюпая носом. «Это было так унизительно, так ужасно, что больно было смотреть!"

Руководил всем этим безобразием все тот же Сукэмунэ.

Будучи столичной аристократкой, Нидзё презирала «восточных дикарей, самовольно захвативших власть в стране», и она разражается филиппикой в защиту злосчастного принца Кореясу.

Тем временем стало известно , что вскоре приедет новый сёгун. Встречать его должны были дайме во главе с Сукэмунэ Иинумой, и тот заявил, что принципиально не поедет по той дороге, по которой уезжал прежний сёгун, чем изрядно шокировал население. В русском издании «Непрошенной повести» об этом просто рассказано, но в английских статьях по теме приводится стихотворение, сочиненное Сукэмунэ.

Я никогда не ступлю

По следам того, кто был изгнан.

А Нидзё, как столичную штучку, пригласили к Тайра,проконсультировать - как носить новомодные наряды и расставлять мебель.

К провинциалам Нидзё относилась к явно насмешкой, но отказаться не могла, и благодаря ей мы имеем описание усадьбы Тайра и ее хозяев. «Повсюду сверкало золото, серебро, драгоценные камни, блестели гладко отполированные зеркала… парчовые занавеси и ширмы. Расшитые узорами одежды слепили взор». Хозяйку Нидзё описывает так: «высокая, крупного телосложения, лицо и осанка горделивые… «Ничего не скажешь, величественная женщина!» - подумала я." А вот сам Ёрицуна, просто одетый, с небрежными манерами, показался Нидзё вульгарным. «Все впечатление было испорчено», записывает она.

Все вышеописанное не помешало Нидзё в скором времени завязать близкие отношение с помянутым Синдзаэмоном Иинумой. «Он оказался сверх ожидания утонченным, образованным человеком». Они часто встречались, чтобы совместно слагать стихи. Только стихи и ничего более, настаивает Нидзё, отнюдь не скрывая, что окружающие считали их любовниками. Но она это упорно отрицает.

Пришла пора Нидзё покидать Камакуру. Синдазэмон Ииунума пришел к ней накануне отъезда, и «до поздней ночи мы занимались стихосложением». Нидзё приводит стихи, которыми они обменялись перед расставанием.

Синдзаэмон Иинума:

Не ведал я прежде,

Что ложем реки Горьких слез

Рукав мой послужит –

Но и вчуже молвить не смею

В час разлуки слово : « Помедли!».

Нидзе вспоминает, как люди косились на них с неодобрением, и дает понять причину своего отъезда.

Из-за сплетен, наветов,

Доселе печалилась я,

Обливаясь слезами,

А в разлуке от слез горючих

Рукава и вовсе истлеют…

Синдзаэмон Иинума в последующие годы упоминается как губернатор провинции Ава.

Но в роковой майский день 1293 г., как кратенько сообщают примечания к запискам Нидзё, Тайра Ёрицуна был убит вместе с сыновьями ( всего их было четверо). Сама же Нидзё более не упоминает того, с кем обещала рыдать в разлуке. Правда, надо учитывать, что ее записки дошли до нас не полностью, и как раз годы, когда это все случились, попали в обширную лакуну.