Популярная история Одессы

Фонтан

Какой он Фонтан сейчас, и какой он был? Раньше на Фонтане жили простые советские люди. Эти люди выезжали на дачу на все лето и с ними прощались, как с уехавшими в эвакуацию. «А где Шмулькович?» – «Так он на даче» – «Аа,понятно, тогда только в сентябре». Мобильных телефонов не было, на дачах телефонов тоже не было, разве что у какого профессора. Впрочем, Шмулькович иногда давал о себе знать. Он выстаивал сумасшедшую очередь возле единственного на весь Фонтан телефона-автомата и раз в месяц дозванивался соседке: «Тетя Лиза, вы полили цветочки?».

О том, чтобы поехать домой и полить самому, не могло быть и речи – Фонтан, это было так далеко, ехать полдня с двумя пересадками.

А как люди жили на Фонтане? Домики на Фонтане были совсем маленькие, не такие как сейчас. Раньше не полагалось иметь большой дом. Был однокомнатный деревянный домик с верандой, кухня под каштаном, туалет за акацией. В этом домике жили хозяева с двумя детьми, сестра мужа со своим мужем и двумя детьми, брат жены со своей женой и двумя детьми, двоюродная сестра мужа со своим мужем и своими двумя детьми. По-моему, я никого не забыл, хотя кто-то был еще, просто я не помню. Это не считая гостей-друзей, которые приезжали на субботу-воскресенье. Где все спали – хоть убей не знаю, но помню точно, что у каждого было свое одно спальное место. И никто никому не мешал. Но было весело, всем было хорошо, потому что тогда все так жили. Жить как все, не хуже других, – это и есть счастье. А сейчас на Фонтане в доме площадью двести квадратных метров живут муж с женой. Детей у них нет, потому что они никак не могут встретиться. В будние дни они на работе, а в субботу и воскресенье они ходят по дому и ищут друг друга. Все общение у них происходит по мобильному телефону. «Дорогой, ты опять в подвале, что-то тебя плохо слышно, дорогой где ты?»

Заборов раньше, по сути, не было, были живые изгороди из высоких кустов. За кустами ничего не было видно, но все было слышно. И все были в курсе всего. Кто с кем ругается, кто поздно пришел, кто кого ревнует. Можно было переговариваться, не ходя в гости. Но зато какой был воздух, какой был свежий фонтанский воздух-сквознячок, за этот воздух все можно было простить и все отдать. Только на Фонтане в городе можно было спрятаться от нестерпимой асфальтовой жары.

А сейчас? Как-то приехала моя хорошая знакомая из Америки, они давно уехали, когда-то у них на 13-й Фонтана была дача, которую они продали, я там у них часто бывал в гостях. Ну и говорит, давай поедем, посмотрим, как там наша дача. Все началось с того, что я никак не мог понять, где тот въезд, по которому я въезжал раньше столько раз. Наконец мы нашли его, въехали. На месте, где двадцать лет назад была маленькая полянка, от которой расходились дорожки между зеленых кустов, оказалась асфальтовая площадка, а вместо кустов со всех сторон были трехметровые заборы. В одном из заборов было окно, оттуда выглянул охранник, он был явно встревожен, до нас донесся чей-то голос по рации: «Проверьте второй выход», а камера наблюдения на воротах пристально уставилась на нас. Нам стало очень жарко и неуютно, тем более что трехметровые заборы не способствовали сквозняку, и мы почли за благо ретироваться.

Сейчас я езжу по Фонтану, смотрю на трехметровые заборы и не могу понять, кто там живет. Какие-то загадочные люди. Они одесситы? Ха, но им не удалось полностью скрыться за своими заборами. Гугл нам в помощь, например, очень хорошо видно, где у кого какой бассейн. Общественность должна все видеть и знать!

Одесса в иммиграции

Из Одессы уехало столько людей, что сейчас по всему миру живет в два раза больше одесситов, чем в самой Одессе. Но невидимые нити, связывающие одесситов, остались. Социальные сети только укрепили эту общность. Те, кто уехал, не забывают Одессу. В своих новых городах и странах они называют районы, улицы и кафе одесскими названиями – «Маленькая Одесса», «Ланжерон», «Глечик». В этих кафе они попивают местное пиво и мечтают снова увидеть Одессу. Это сто лет назад люди уезжали навсегда. А сейчас можно жить на две страны. Я знаю таких, которые летают туда-сюда по несколько раз в году.

Приезжая в Одессу, одесситы-иностранцы дивятся новым названиям. Мой дядя, увидев магазин с названием Рорус (был у нас такой), прочитал его по-американски – получилось Попик. Но я вернул долг. Когда я был в Америке в гостях, я прочитал Coney Island Avenue (что читается как Кони Айленд авеню) как Соня Исланд авеню. Мы квиты.

Иммигрантов, которые приезжают в родную Одессу в гости, можно отличить по нескольким словам. Одесский язык они еще помнят, но вместо «да, ладно» они говорят «Окей». И так красиво грассируют звуки! А еще они забывают слово «фотоаппарат» и говорят «камера». Выкидывают они не мусор, а «гарбидж». Я бы на месте мусора серьезно обиделся бы. А дети иммигрантов ходят в «каледж». Те, кто живут во франкоязычной среде, вместо привычного и нормального «добазарились» все время вспоминают какой-то «дакор».

У них у всех есть большое преимущество. То, что мы, постоянно живущие в Одессе, воспринимаем как должное, привычное, для них уже немного экзотика, возвращение в мятежную юность.Их чувства освежены, не замылены. Они заточены на все «одесское», как приезжие. Когда мой кузен и дядя приехали в Одессу, я им дал свою машину. Тогда нужно было оформить доверенность у нотариуса, но при этом был фокус: доверенность эта была нормальной, но вроде как к ней можно было прицепиться, так как для иностранцев как-то не так нужно оформлять. Так они ездили и мечтали, чтобы их кто-то остановил, так соскучились по нормальному общению с одесскими гаишниками. Так их задолбали эти правильные американские полицейские, которые все делают по закону. И моим родственникам повезло. Их остановил одесский гаишник, чтобы проверить документы. И прицепился, что доверенность не та. Они только этого и ждали, вспомнили былое. Вы себе представить не можете, как они были счастливы, когда мне про все это рассказывали. Спрашивают они гаишника, сколько же тебе дать. А он отвечает: «На паперти размер милостыни не назначают». Дали они ему с американской щедростью, и сказали, что сдачи не надо. А наши гаишники такие, могут и сдачу дать, например, раньше на Новый Год со ста долларов пятьдесят всем давали, все строго по таксе. Очень удобно. Такие были времена.

Купленный город

Меня иногда спрашивают приезжие, если Одесса – такой расчудесный город, то почему из него уехало так много людей? Действительно, из Одессы уехало две Одессы. Одна из причин – вокруг слишком много умных людей. А разбогатеть можно только если ты умный среди дураков. А в Одессе дураков нет. Поскольку жизненный успех связан с умением собрать со всех по доллару, то в Одессе все этим и занимаются. Но давайте скажем правду в глаза, если каждый возьмет у каждого по доллару, то ни у кого ничего не прибавится. Вам это сложно понять, но поверьте мне, это так, я изучал в институте матстатистику. Вторая причина: Одесса – купленный город. Это город, который купили. Кто купил, и как это можно купить целый город, я вам объяснить не смогу. Даже не спрашивайте. Могу рассказать одну историю. Хотите?

У меня был друг Эдик, очень прыткий. Настоящий одессит. Во что он только не влазил, чем только не занимался. Хотел немного деньжат заработать. И получал по шапке неоднократно. Вот как-то в начале 90-х решил он заняться бункеровкой. Кто не знает, что это такое, объясню. В Одессе есть порт, хорошее место, золотое место, золотое дно. Поверьте, если бы у вас был хотя бы один приватизированный метр причала, вы попали бы в список «Форбс». В порту швартуются суда со всей планеты. Этим судам нужно много всего, в том числе такая малость, как топливо, дизель. Заправкой судов топливом занимаются «бункеровщики» – специальные суда. А процесс заправки называется бункеровкой. И как-то мой друг влез в это дело, кто-то там в небесной канцелярии чего-то недосмотрел, и Эдик стал бункеровать первое судно. Он сам лично присутствовал при этом священнодействии. Ему мечталось, что свой путь до состояния Рокфеллера он пройдет в два раза быстрее самого Рокфеллера. А что, для этого бизнеса – бункеровки, это вполне реально. Но в небесной канцелярии опомнились раньше, чем Эдик успел обогнать Рокфеллера. Еще не закончился процесс перекачки топлива, как на причале появились две черные «Волги». Рабочие на них не обратили внимания, к таким вещам они были привыкши, но Эдик заволновался. Из машины вышел человек в темных очках с характерной внешностью и взглядом, не терпящим возражений. «Эдуард Николаевич, проедемте с нами», – сказал он твердо. Отказаться было нельзя. Эдика привезли во всем известный огромный дом на улице Еврейской. Его вели долгими гулкими коридорами, потом зачем-то спустились в подвал. Прошли через одну решетку, вторую. Там у человека в очках был кабинет. Что переживал в душе Эдик, думаю, говорить лишний раз не стоит. Эдику предложили сесть, человек в очках сел напротив него.

«Ты чьих будешь?» – спросил он Эдика после некоторой паузы.

Эдик не ответил. Ему нечего было сказать, и говорить ему было тяжело, так у него все пересохло в горле. Человек в очках раскрыл какую-то папку.

«Эдуард Николаевич, у вас так все хорошо, мама добрая, ветеран труда, жена с высшим образованием, увлекается флористикой, сын у вас недавно родился, кесарево сечение, у сына ацетон, нужна диета, любовница у вас блондинка шикарная, четырнадцатого мая сделала операцию по увеличению груди, ей поставили текстурированные имплантанты каплевидной формы, то есть все так прекрасно, так скажите, зачем вам все это надо?» – снова спросил человек в очках.

Эдик снова не ответил, его душа ушла в пятки. Он понял «все» и ответ был написан у него на лице.

«Ну, хорошо – смягчился человек в очках, – я вижу, вы все поняли. Ну, ладно, это судно еще дозаправьте, и все». Человек в очках встал, давая понять, что аудиенция окончена. Тут у Эдика прорезался голос:

– А можно задать один вопрос? – отчаянно спросил он.

– Можно, – ответил человек в очках, – но только один.

– Почему? – задал по-детски наивный вопрос Эдик.

– Вы не свой, – был ответ.

– Как стать своим? – Эдик превысил выделенный ему лимит вопросов.

– Это не ко мне, – ответил человек в очках.

Эдик заправил первое и единственное в жизни судно, и больше бункеровкой не занимался. А вскоре он уехал. Поэтому и уезжают из Одессы люди. Они заправляют свое судно, а потом быстро понимают, что пора ехать.

Завод шампанских вин

На Французском бульваре есть очень интересное место. Это завод шампанских вин. Есть смысл туда заехать. Как минимум, выпить шампанского. Как максимум – послушать историю. Завод – творение Людвига-Эдуарда-Генриха Редерера, занимается тем же, чем занимался и более ста лет назад – делает шампанское вино. Пардон, игристое. На заводе работают простые люди. Я там тоже работал, когда был студентом. Грузчиком. Там мне довелось увидеть особую касту пьющего рабочего класса. Когда им бросали в упрек, что «мол чего вы пьете» всякую дрянь, они гордо отвечали «мы пьем шампанское!». В то андроповское время было очередное усиление борьбы с воровством, меня предупредили, чтовыносить ни в коем случае нельзя, зато на самом заводе пей, сколько хочешь. Так все и делали. Люди то, что они раньше обычно выносили и распивали дома со своей семьей, теперь выпивали на месте, так сказать, не отходя от станка. После обеда на заводе уже было трудно найти трезвого человека. Ну, подумаешь, водитель кара промахнулся, и десять ящиков разбилось, какая проблема? Кого при социализме за это ругали? Рабочий – он гегемон, ты его не трожь.

У меня недавно был юбилей, и заводчане в память о моем тогдашнем нелегком труде выпустили специальную партию бутылок в количестве семисот семидесяти семи штук под названием «Будь здоров, Пашка, не кашляй!». Очень мило с их стороны, такое прелестное полусладкое игристое. Такие мятно-томные тона. Вино разлетелось в момент. Я еле успел себе выторговать десять бутылок, из которых восемь уже выпил. Одна бутылка стоит в музее вина, она обложена подушками, чтобы случайно не упала и не разбилась. Еще одна – в археологическом музее, чтобы облегчить труд археологам будущего, чтобы они не мучались, выкапывая бутылку из песка. Те бутылки, которые народ не выпил, разошлись по коллекциям. Я слышал, что на черном рынке такая бутылка сейчас стоит сто семьдесят долларов и ее цена постоянно растет.

Лучший район города

Угадай, дорогой читатель, он же гость города-героя, какой в Одессе лучший район города? Исторический центр? Не угадал. Как может быть лучшим районом зажатое в камне место, где ходят туристы и летом плавится асфальт? Фонтан? Нет, конечно, там же зимой нет никого на улице, вся прячутся по домам, а по пустынным улицам катят волны пронзающе холодного морского воздуха, а все металлические поручни, заборы и т.д. омываются потоками влажности и гниют со скоростью увядания листьев. Жить у моря зимой – это мука. Овеянная славой Молдаванка? Снова мимо. А какой же тогда лучший район? Ну не буду тебя больше изводить загадками. Лучший район города Одесса – это Черемушки, и не потому, что я там живу. На всех старых картах Одессы это место обозначено, как «стрельбищное поле». Здесь тренировались стрелять. Иногда, говорят, даже по людям. Рядом исторический район «Мельницы» (которые, как известно, бывают ближние и дальние), и жители этих районов часто срезали углы, идя через поле. Большая экономия времени, главное – от пуль увернуться. От стрельбищного поля, говорят, осталась насыпь, которую можно увидеть в парке Горького. А еще где-то тут было озеро. Озеро засыпали, но на нем ничего не строили. Раньше строители были умные. Зато сейчас на этом месте построен элитный жилой комплекс. Где именно – я вам не скажу, себе дороже.

А теперь про современные Черемушки. Не надо слушать этих умников, которые рассказывают, что одесские Черемушки – это якобы памятник советской безвкусице, и архитектура там якобы такая же безликая, как и во всех других «черемушках» бывшего СССР. Разве дело в архитектуре? Причем тут архитектура? И чем тебе мешают эти магистральные трубы, заботливо пущенные вдоль улицы? Ты же не знаешь, что когда они были в земле, каждые три месяца разливалось черемушкинское море, вода в котором стояла так долго, что это море успевали нанести на карты. Это было море союзного значения. Потом трубы подняли наверх, и сейчас они идут грациозно волнами и каскадами, составляя неповторимый черемушкинский пейзаж. Кому это не нравится, тот просто не привык еще, ну не может понять всю прелесть этого авангардно-модернистского стиля, тому нужно еще подучиться архитектуре. Зато сколько зелени! Где, в каком районе еще столько деревьев? Как они выросли за 50 лет! Мы гуляем по Черемушкам, как в лесу, дышим свежезагазованным воздухом. Да, нужно знать тропинки. У меня есть три маршрута – после сильного дождя, после среднего дождя и когда месяц не было дождя. Самый сложный маршрут – после сильного дождя.Нужно обойти все лужи республиканского значения. Это только кажется, что их нельзя обойти. Любой местный Сусанин знает те островки суши, куда можно перепрыгнуть, чтобы не промочить ноги. Кое-где лежат заботливо положенные невидимой самаритянинской рукой кирпичики. При прыжках на кирпичики у человека хорошо развиваются специфические мышцы голеностопа, улучшается кровообращение, уменьшается риск простудных заболеваний. В городе уже два дня, как сухо, а на Черемушках все еще стоит вода и грязи по колено. Если в центре вы увидели человека, у которого грязь на ногах до самых коленей, а дождя уже нет три дня, то знайте, этот человек выше вас по духу, он с Черемушек, у него особая закалка. Житель Черемушек должен проявлять смекалку, уметь лавировать, и в результате чего он гораздо лучше, чем житель центра,приспособлен к жизни в нашем непростом бурлящем мире.

А когда дождя нет уже месяц, то возможности прогулок увеличиваются, можно забираться в самые потаенные уголки, закрываемые от солнца плотной тенью акаций, каштанов и тополей. А сколько на Черемушках школ, сколько стадионов, сколько турников, сколько детских садиков, сколько простора! Есть все для того, чтобы жить и наслаждаться жизнью, дышать полной грудью. Однозначно, без сомнений, Черемушки – лучший район города.

Самое начало

Самое начало

Одесса уже тем интересна и загадочна, что по сей день историки спорят, с какого года нужно отсчитывать её историю. Мнения есть разные на этот счет. По одной версии, Одессе 220 с копейками лет, то есть начало положено 1794 годом – годом закладки первых камней Одесского порта. Другая версия – Одессе более 600 лет, от упоминания Кацюбея (он же Качубей), предвестника Одессы, который проживал здесь в 1415 году. Третья версия – Одессе 2450 и более лет, так как серединой пятого века датированы греческие амфоры, найденные на Приморском бульваре, что свидетельствует о существовании здесь античного поселения. Спор этот не новый, похожие споры были уже в ХIХ веке. Некоторые исследователи в попытке примирить разные точки зрения говорят, что где-то в районе Михайловской площади были найдены человеческие кости возрастом 4,5 миллиона лет. И тогда выходит, что одесситы явно были первыми людьми на земле. Интересно, как у них было тогда с юмором?.. Уверен, что все в порядке, и уже тогда наши предки говорили на специфическом одесском наречии. Я буквально слышу, как наш предок говорит своему соплеменнику: «Сеня, давай завалим на ужин того хромого динозавра с Приморской улицы». А Сеня отвечает «А шо, давай, пусть не выпендривается». Именно так оно и было. Можно было бы ринуться в самую гущу этого спора, если не понимать, для чего все эти исторические изыскания. А понять это нужно так: когда одесситы садятся за стол, то у них есть целых три тоста за Одессу вместо одного. Пьют одесситы мало, но часто. А самые смелые растягивают празднование дня рождения Одессы на три дня и пьют за свою родину в порядке убывания: в пятницу восхваляется самая старая Одесса, в субботу – шестисотлетняя, а в воскресенье – самая молодая. Зато в любви к городу никто не усомнится, а в понедельник, несмотря на шалости печени, можно смело идти на работу. Но задача этой книги – не выдумывать новые теории, а пройтись по и без того богатой истории Одессы и найти в каждом периоде что-то веселое и позитивное. Поэтому мы будем разбирать все по порядку.

Античные дела и Киевская Русь

Благодатную землю с хорошим климатом у моря заприметили еще древние народы. Нельзя не вспомнить трипольскую культуру, которая существовала в V-IV тысячелетии до нашей эры и является важным этапом древней истории современной Украины. Самой близкой к современной Одессе была так называемая усатовская культура, небольшая по ареалу, зато основательная. На территории села Усатово, а это практически Одесса, найдены остатки древнего поселения. Жили пращуры неплохо: ловили рыбу, охотились на кабанов, оленей, зайцев и пр. Нужно отметить, что в ту пору Хаджибеевский лиман был пресноводной рекой, впадавшей в море, и никакой Пересыпи еще не было. Одесситы любят хвастаться своим генеалогическим древом, подтверждающим, насколько глубоко они пустили корни в Одессе. Один говорит, что он одессит в четвертом поколении, другой – что в седьмом, а я знаю человека, который утверждает, что он потомок «усатовцев», при этом у него такая убедительная интонация и такой суровый взгляд, что поневоле в это веришь. Вообще, всегда, во всем нужно верить одесситу, чтобы он там не говорил. Но вернемся к истории. Где-то тут возле нас ошивались фракийцы. Точно неизвестно, появлялись ли они на территории нынешней Одессы, но на юге Одесской области возле села Орловка найдены остатки их поселений. А вот последовавшие за фракийцами киммерийцы практически точно бывали на территории современной Одессы. Их одиночные захоронения найдены возле сел Маяки и Великодолинское, и целый киммерийский курган – возле села Суворово Измаильского района.

Самые древние и правильные люди – это греки. Нельзя писать историческую книгу, тем более правдивую, и не вспомнить о них. В наших краях было древнегреческое государство Ольвия, столица которого находилась на берегу Днепро-Бугского лимана недалеко от города Николаев. В сферу влияния Ольвии входили древнегреческие города: Тира на месте нынешнего Белгород-Днестровского, город Борисфен, который находился на тогда еще полуострове Березань, Никоний, который был расположен на другой стороне Днестровского лимана, аккурат возле нынешнего села Роксоланы. А ближе к нам, в Лузановке, была древнегреческая колония Истра (гавань Истриан ). Греки у нас занимались тем же, чем везде занимаются греки: пили разбавленное вино, делали амфоры, торговали всем подряд со всеми, развивали искусство. Точно неизвестно, продавали ли они шубы, хотя есть серьезные историки, для которых сей факт является неоспоримым. Но самые значительные и известные древние люди на нашей земле – это скифы. Те самые, которые с «раскосыми и жадными очами». Азиаты, одним словом. Северное Причерноморье было основным ареалом их обитания. Разгулялись они тут по-полной. О скифах писал Геродот. Тот самый знаменитый «отец истории», историк всех времен и народов. Он посетил наши края во время своих знаменитых путешествий в середине V века до н.э. И поселился он совершенно точно в «Лондонской», не мог же такой великий человек жить в частном секторе на Фонтане!

Скифов сменили сарматы, а это были очень серьезные вояки, раз им удалось скифов приструнить. Вообще, по широким степным просторам Северного Причерноморья кто только не перекатывался, надолго особо не задерживаясь. Долгое время наши края называли Диким Полем. Жили на наших землях и геты, и готы, и гунны, и анты, и хазары. Нами даже Римская империя успела покомандовать. Но, видимо, отсутствие лесов приводило к тому, что народы были как перекати-поле: задерживались максимум лет на пятьсот, не больше. Вся эта котовасия продолжалась, пока, наконец, не образовались наши предки – славяне. Анты, кстати, и были раннеславянскими племенами. Анты обитали в наших краях, судя по источникам, в IV-VI веках н.э. А уже в VI-VIII веках сформировались славянские племена. И закончилось это все тем, что в середине IX века возникло наше родное древнее государство Киевская Русь. Несмотря на то, что в те достопамятные времена еще не было автобана Киев-Одесса, киевские князья часто проезжали через наши края, так как их любимым занятием были походы на Царьград. Этим занимались Аскольд и Дир, затем Олег, который прибил щит к воротам Царьграда, а потом еще и Игорь со Святославом. А последний поход осуществил Ярослав Мудрый, только, кажется, этот поход был не очень удачным. Но дело не в этом. Все киевские князья проезжали через наши края и, наверняка, дивились тихой умиротворенности нашего края, и подумывали про себя: вот где нужно прикупить себе дачку, соток шесть, а то и двенадцать, и построить себе домик с мансардой, чтобы сидеть с удочкой возле моря и ловить скумбрию и бычка. Какая мечта!.. И только архиважные захватнические дела помешали киевским князьям её осуществить.

История создания «Популярной истории Одессы» ​

В 2015 году я издал за свой счет книгу «Прогулки по Одессе. И Одесской области!». Эта книга сложилась у меня постепенно, из коротких юмористических историй, которые я писал в течение нескольких лет. Я в книге вспоминаю разные моменты из своей жизни, часто веселые, описываю современную Одессу и т.п. Глубже советского периода в историю я, конечно, не лез.

И как-то раз в январе 17-го года я пошел на презентацию «Путеводителя по Одессе», составленного и написанного Александром Бабичем. Сел я где-то в конце зала и слушал презентацию. Через какое-то время я заметил, что в первом ряду сидит сам Александр Красовицкий, собственной персоной, владелец и директор известного в Украине издательства «Фолио». И даже написал об этом в мессенджере знакомой писательнице. И где-то в конце презентации слово дают Красовицкому, и он встает и говорит, что вот он просит Бабича написать книгу «Юмористическая история Одессы» (так оно звучало вначале), а тот отказывается. Бабич при этом кивнул, что да мол так, отказываюсь. Ну и у меня возникла мысль. Я вроде как над этой темой работаю уже. После презентации я подошел к Красовицкому и говорю, что уже начал работать по этой теме. Разговор не был долгим. Он предложил прислать мне несколько отрывков через личку в фейсбуке и дал понять, что разговор окончен. Приветливость – это не та характеристика, которая присуща Красовицкому. А с другой стороны, как еще общаться с надоедливыми авторами? Нужно несколько слов сказать про «Фолио». Это одно из самых известных украинских издательств и самых старых. Одно время на сайте у них было написано, что просят авторов ничего им не присылать. Концепция такая – издательство само заказывает у авторов то, что им нужно. А если у автора какие-то свои идеи, то есть другие издательства. Рассматривают ли они рукописи неизвестных авторов? Кто знает, сейчас всем тяжело. Но у «Фолио» своя концепция. Это продюсерское книгоиздание, как есть продьюсерское кино. Кому-то не нравится? Сколько за десятилетия открылось и закрылось издательств? А «Фолио» существует.

Перед этой встречей у меня не было планов писать что-то по чьему-то заказу, но идея этого проекта мне показалось интересной и перспективной. Договор с издательством, гонорар, дистрибьюция книги (ведь при издании книги за свой счет удается ее пристроить лишь в пару-тройку магазинов и все), возможные презентации с поездками по стране (а может быть еще и в Нью-Йорк и Израиль, Канада и Австралия вряд ли – далеко). А еще попадание в «пул» авторов (моя наивность все-таки не самое худшее качество), возможные последующие проекты и т.п.

Ну и отправил я три отрывка из своей изданной книги. Довольно быстро Красовицкий ответил, что два отрывка – это не то, а вот третий – это то, что нам нужно. Это был отрывок «Фонтан», я его часто читаю на литературных вечерах. Ну и сразу Красовицкий предложил заключить договор. Я ж говорю, гениальный книгопродьюсер Красовицкий раздает задания прилежным авторам при издательстве.

И озвучил сумму гонорара, которую может предложить издательство. «Больше мы не можем», написал он. Говорить о величине суммы я не могу, запрещено договором, но могу сказать, что в какой-то момент за эти деньги удалось заплатить долги за отопление, как раз хватило. Еще нужно уточнить важную деталь: автор продает авторские права, а не просто получает «за книжку», и у этой продажи есть параметры – на какой срок, в какие страны, и на каком языке. И согласитесь, на три года, страна Украина, один язык – это одно, а все страны мира, на десять лет, и на всех языках мира – это другое. Какие условия были в моем договоре сказать не могу по тем же причинам, что и выше, но вы же понимаете, мне были предложены жесткие условия и мой выбор был – писать или не писать. Да, еще был предусмотрен аванс. Видимо дело рисковое для издательства, а вдруг автор получит аванс и уйдет в запой, разве так не бывает?

Ударили мы по фейсбучным рукам, и Красовицкий дал мне телефон менеджера, с которой я и должен обсуждать все вопросы. На согласование договора ушло месяца полтора. Как мне сказала менеджер, так долго еще ни с кем договор не согласовывался. Я привык все внимательно читать, задавал вопросы, вносил предложения, и ждал ответ на каждый вопрос по 3-4 дня. Тем не менее, по истечении времени, могу сказать, что не все вопросы предусмотрел. По договору я обязался написать книгу «Популярная история Одессы», которая должна состоять из двухсот статей по две тысячи символов в каждой (страница ворда) и к каждой статье я должен предоставить по две фотографии (итого четыреста). Историю нужно было начинать с самого начала, т.е. с древних греков, а то и раньше. Договор был подписан в конце марта, а срок сдачи – через четыре месяца. На такой короткий срок я сам подписался, не понимал, за что взялся.

Что еще было важно: «Фолио» никак не регламентировала что именно я буду писать. Полная свобода творчества. Хотя история Одессы политизирована, но никаких указаний на этот счет не было. И ни разу потом и до сего дня политические вопросы не затрагивались! Курорт!

Начало работы было тяжелое. На следующий день после подписания договора мой папа попал в больницу и провел там пятьдесят один день. Работать я мог эпизодически. Занялся сбором информации, посещал музеи. Нужно отдать должное одесским музейщикам – все пускали меня осмотреть экспозицию бесплатно после моей просьбы. Только один раз меня попросили показать письмо от «Фолио» о том, что я действительно работаю над книгой и нуждаюсь в содействии (я таким письмом запасся). Прикольный случай произошел в музее партизанской славы в Нерубайском. Я позвонил по телефону, взятому из справочника, и на мою просьбу посетить музей бесплатно мужской голос сказал, что это возможно. Я поехал в Нерубайское, в котором не был еще со времен школы, когда нас туда возили. По памяти я нашел одиноко стоящее здание на широкой площади, которое принадлежало музею. Но сейчас в нем находился выход из музея, а вход с другой стороны дороги. А когда-то здесь был и вход, и выход. Возле музея был небольшой сувенирный киоск, где скучала девушка-продавщица, и на клумбе копошился рабочий. Туристов не наблюдалось от слова совсем. Я снова позвонил по телефону, и голос сообщил мне, что я могу спускаться в подземелье именно с выхода и тогда это будет бесплатно. Ведь на входе стоят турникеты. Рабочий с клумбы сообщил мне, что лестница вниз находится за дверью в конце холла. Но я был в замешательстве. Как-то не очень хотелось идти к партизанам (или к их духам) в катакомбы одному. Вряд ли мои школьные воспоминания помогли бы мне ориентироваться под землей. Рабочий увидел мое смущение и пошел со мной, за что ему спасибо. Лампочки в подземных коридорах горели далеко не все, так что без спутника пришлось бы тяжко. Я осмотрел экспозицию, сделал фотографии и вышел на поверхность. Потом я еще раз звонил на загадочный телефон с просьбой сообщить, кого благодарить. И мне ответили – поблагодарите работников музея. Что я и делаю.

Нужно еще сказать, что меня предупредили, что работать с «Фолио» непросто. В Литературном музее мне сообщили, что у них был опыт работы с «Фолио», после чего они решили с издательством не сотрудничать. При случайной встрече в таком же предупреждающем о сложности работы с «Фолио» духе высказался Александр Бабич. Но в чем могли возникнуть сложности, я тогда не понимал.

Также очень скоро я понял, что недооценил объем работы, связанный со сбором фотографий. Старые фотографии можно было брать из интернета. Есть сайты, которые собирают старые фотографии Одессы. Некоторые их них ставят свой адрес или логотип на фото. Что не запрещено, хотя непонятно зачем. Эти фотографии уже стали общественным достоянием. Я обратился к одному из администраторов подобного сайта с вопросом, окажет ли мне он поддержку, если таковая понадобится. Но этот персонаж «бросил трубку». Наверно, думал, что я денег предложу. Но у меня на фотографии не было никакого бюджета (с «Фолио» я это не оговаривал, и потом они сказали, что никакой дополнительный бюджет не предусмотрен). Также я посетил фотоклуб, где мне любезно разрешили выступить. Я сказал, что мне нужно сфотографировать исторические здания в Одессе без вознаграждения, но с упоминанием в книге. Я оставил телефон, но никто не перезвонил. Было также непонятно, где брать фотографии после 1950 года, на которые распространяется авторское право. Мне нужны были фотографии квн-щиков 70-х и 80-х годов, фото Карцева, Ильченко, Жванецкого, Водяного, Высоцкого, причем с письменным разрешением от правообладателя. Где брать эти фото, было непонятно. Есть фотография Высоцкого и Марины Влади, снятое из автомобиля на одесском морвокзале, но кто автор этого фото? К сожалению, в книгу ее ставить нельзя. Я начал обращаться за помощью ко многим своим знакомым, мне обещали помочь, но дело не двигалось.

Четыре месяца пролетело очень быстро. Естественно, я не успел написать и двадцати процентов книги. Но «Фолио» просто прислало приложение к договору, с продлением срока работы над книгой до конца года. Без всяких нервов. Так что «Фолио» – это ангелы издательского дела? Не спешите, самое интересное впереди. Кстати, где-то летом на какой-то презентации я встретился случайно с Красовицким. Я уточнил у него, должна ли «Популярная история Одессы» быть также «юмористической»? Напомню, что именно так первоначально была озвучена идея книги. Красовицкий подтвердил, что да, «юмористическая». И неожиданно спросил меня, выплатило ли «Фолио» мне аванс, уже прошло пару месяцев, как должно было. Я ответил, что нет. После чего через несколько дней я таки получил аванс. «Бояре плохие».

Книга писалась медленно, но неуклонно. И с фотографиями появились просветы. Первое разрешение об использовании фотографий я получил от известного краеведа Сергея Калмыкова. А там были фотографии старой «Юморины» и другие! Я не переставал напоминать тем, кто обещал мне помочь, и стал получать от них фотографии. Меня друзья (известная в Одессе семья Незавитиных) познакомили с Сергеем Щербиной, который сделал профессиональные фотографии достопримечательностей Одессы и также сфотографировал несколько объектов в одесском порту, режимном предприятии. Удалось получить и работы других фотографов. Интересная деталь – при окончательной верстке некоторые фотографии выпали из книги. По какой причине, – не знаю. Но на странице благодарностей я написал фамилии всех фотографов, которые мне помогли, в том числе тех, кто предоставил по одной-две фотографии, не вошедшие не по моей вине в книгу.

Подошло время сдачи – 1 января 2018 года, и книга была написана! И было подобрано около 700 фотографий, из которых можно было выбрать. Объем книги был превышен в два раза, т.е. в среднем на каждую главку приходилось две вордовские страницы, а не одна. Я перевыполнил план! А как иначе, если писать «новороссийский и бессарабский генерал-губернатор граф, светлейший князь Михаил Семенович Воронцов», то это уже на пол-страницы. Оставалась лишь работа по написанию подписей к фотографиям, что я оставил на потом, когда будет ясно, к каким фотографиям подписывать. В конце декабря я отправил рукопись в издательство (банально, емэйлом, теперь это так делается) и стал ждать. Думал, что в течение месяца мне ответят что-то. Но прошел январь, тишина, думаю, новый старый год, старый новый год, подожду еще. Прошел февраль, тишина. И тут я решил побеспокоиться, и написал менеджеру. Она меня успокоила, пообещала, что скоро со мной свяжется редактор. Процесс редактирования очень важный этап выпуска книги, просто поверьте. Но тут тональность моего рассказа меняется, идиллия заканчивается.

5 марта 2018 года раздался звонок. Что ждет писатель от звонка редактора, с которым придется поработать совместно, может быть несколько месяцев над своим детищем – выстраданной книгой. Ждет примерно такого: «Здравствуйте, уважаемый Павел Васильевич, я Ваш редактор, прочитала Вашу книгу, она интересная, давайте подумаем, как мы с Вами будем работать…» Ну что-то подобное. Но в трубке раздалось совершенно иное. Очень хочется назвать подлинную фамилию этого персонажа, тем более что история у нас быль, и в ней фигурирует всем известный Красовицкий. Но назовем редактора вымышленной фамилией Рыбешкина.

Итак, от Рыбешкиной я услышал следующее в хамской неприязненной манере: «Здесь все неправильно, я исправляю 80%, Вы возьмите такую-то книгу, почитайте ее, вот так нужно писать про Одессу и т.п.» Напомню, Рыбешкина живет в Харькове, неизвестно была ли в Одессе, а я одессит как минимум в четвертом поколении, и из Одессы никогда не выезжал на срок более трех недель. Рыбешкиной не нравился именно стиль моей книги. У меня в жизни было всякое, и я знал, что к неожиданностям нужно быть готовым каждую минуту. Но грамм двести крови Рыбешкина у меня выпила. Шок был от того, что издательство, оказывается, может в такой манере общаться автором. Я сказал Рыбешкиной, что пусть она пришлет пару глав этой «отредактированной» книги, а я посмотрю. После разговора у меня был шок, но такой, двухминутный. Я ко всему привыкший. Почитал я эти главы, и увидел, что моей книги там нет, и меня там нет. Было, например, такое исправление: у меня было «там ошивались фракийцы», а Рыбешкина поменяла на «там бывали фракийцы». И так далее. Ну и написал я Рыбешкиной, что меня такие исправления не устраивают. И перечитал наш договор. А это полезное занятие. А в договоре черным по белому написано, что значительные исправления издательство может требовать внести в рукопись только в течение одного месяца после срока сдачи, а после этого рукопись считается принятой и в нее можно вносить только небольшие правки. А прошло уже два месяца. Видимо, сотрудники «Фолио» договоров не читают. Ну и стал я ждать. Ни при каких условиях я бы не согласился на то, чтобы под моим именем вышла бы не моя книга. Я отвечаю только за слова, которые сам написал. Прошло какое-то время, я стал думать, что если со мной расторгнут договор, то я опубликую книгу за свой счет небольшим тиражом в одесском издательстве, как это я делал с первой книгой про Одессу. И тут «Фолио» разразилось грозным письмом. Мне пришел скан по электронной почте. Там было написано, что издательство разрывает со мной договор потому что я такой-сякой, и неправильно пишу. Но я отнесся к этому спокойно. Письмо было на фирменном бланке, с исходящим номером, но без печати, и подписано той самой Рыбешкиной. А я снова читаю договор, а там белым по черному, черным по белому написано, что все изменения к договору и прочее может отправляться только по почте, должна быть печать живая и подпись только Красовицкого и только его. Как полезно читать договора! Кстати, очень хочется обнародовать это знаменательное письмо. Почитаю договор, сам договор секретен, а вот переписка с издательством, кажется, нет. Если я это сделаю, то там будет подлинная фамилия Рыбешкиной, ну и поделом. И придется тогда написать еще постскриптум, чтобы прокомментировать это письмо.

Ну и понял я, что это проброс «Фолио», которое оказалось в трудном «путинском» положении, и пытается на меня надавить, чтобы я приступил к «мирным» переговорам. А я уперся и решил ждать. Закончилась весна, прошло лето. Кажется, к концу лета вдруг мне позвонила менеджер из «Фолио» и сказала, что у меня будет новый редактор. Кстати, хороший редактор, это большая проблема. Их мало. К ним очередь на года, у хорошего редактора в работе около пятнадцати романов, а у физических возможностей человека есть пределы. И у издательств проблема с хорошими редакторами проблема, это правда. И вот «Фолио» дает мне нового редактора, и мы с ней плодотворно поработали и почти закончили редактирование. Она оказалась дельной (к сожалению, забыл, как ее зовут, вот так – только негатив отпечатывается в сознании). Где-то половину ее предложений я принял. Например, она посоветовала мне перечитать мою главку про Романа Карцева, который тогда еще был жив. Я перечитал, и понял, что переборщил с шутками, могло случиться так, что он мог прочитать и ему это не понравилось бы. И я исправил. Когда дело шло к финишу, то неожиданно выяснилось, что эта редактор уволилась. Почему не знаю, но какие там бывают причины увольнений. И снова пауза месяцев два. И появляется третий редактор, это уже декабрь, и все по новой: «ошивались-бывали» и так далее. Я тут взмолился и сразу это пресек, сказал, что книга уже была отредактирована, и осталась только последняя глава. Третий редактор согласилась. И снова пауза. Уже начался 2019-й год. Я продолжаю играть в стойкое ожидание. Была неловкость перед фотографами «а где же книга», но я терпел. И тут вдруг в марте 2019 года прорывает: «Фолио» обрывает мой телефон, давай быстро пиши подписи к фотографиям, уже идет набор. Быстро! Мне каждый день звонят. Фотографий было, напомню, примерно 400 штук и у меня ушло на подписи три дня. Отправил я все материалы, и через месяц появилась книга, причем она сразу попала на киевский «Книжный арсенал», и я услышал отзывы, хотя сам ее в руках на тот момент еще не держал. Но вскоре получил авторские экземпляры, здесь задержки не было. Отзывы были отличные, причем из всех «лагерей». Прошло еще какое-то время, и я получил гонорар. С момента, когда я должен был получить гонорар, до дня, когда я его реально получил, прошло полтора года. Но это такие мелочи. Зачем деньги писателю, он же говорит с вечностью. Что это за мелочь такая, – гонорар, тем более что «теплоснабжение Одессы» готово подождать и пени пока не берет.

Книга появилась во многих магазинах, мне Стефан Машкевич прислал фото из Нью-Йорка, моя книга красовалась в книжном магазине «Санкт-Петербург», что на «Брайтоне». А на Дерибасовской я зашел в магазин, так моя книга сразу бросается в глаза и рядом с Бабелем и Голубенко. Как бы я еще мог туда попасть?

По сути, это конец истории создания. Книга отлично продавалась, в том же магазине на Дерибасовской мне сказали, что одна книжка в день уходит, что является суперрезультатом. Также, она продавалась во многих интернет-магазинах, в том числе на Амазон. В интернете стали появляться отзывы, только положительные. На книжной выставке в Одессе в августе 2021 года «Зеленая волна» я арендовал полстола и рекламировал «Популярную историю Одессы». Продавать я ее не мог, но недалеко была палатка, где ее хорошо продавали партнеры «Фолио». А я подписывал экземпляры. Я предлагал «Фолио», чтобы они поучаствовали в выставке материально, например, сделали постер, но «Фолио» не проявило интереса.

Осенью 2021 года книга стала исчезать из интернет-магазинов. По какой причине – не знаю. Чтобы найти электронную версию, нужно хорошо поискать. А саму книгу, пожалуй, можно купить только на официальном сайте «Фолио», где висит надпись «осталось несколько экземпляров». Книгу, возможно, можно прочитать и в библиотеках. В некоторых точно есть.

P.S. Поскольку я, по-видимому, опубликую письмо Рыбешкиной, то нужно сделать два комментария. Никакого оскорбления, конечно, не было, от слова совсем. Привидилось.

А вот насчет «ошибки историка» нужно поподробнее. Представьте себе, что некий специалист по ресторанам посетил очередное заведение, и делает негативный отчет: мол, стейк жесткий, недожаренный, обслуживание отвратное, неприятные запахи и интерьер неуклюжий. И так далее. Вы ему верите, но при этом этот «эксперт» умалчивает, что он не в зале ресторана расположился, а зашел на кухню, и, пока никто не видел, откусил кусок от полуфабриката, которому еще в духовке нужно было минут пятнадцать доходить до кондиции. Примерно так поступает Рыбешкина. Рукопись, отправляемая на суд редактору, это немного полуфабрикат, я же ожидал нормального рабочего процесса, и в главу «Античные дела» было забито несколько главок из ранней истории Одессы, и у меня был вопрос, на сколько их делить, который я и хотел задать. В книге было еще несколько таких глав. Потому что, как вы помните, в договоре говорилось про 200 глав, а у меня получилось в итоге 194, так я хотел спросить, принципиально ли это? И я не заморачивался с названием, так как если глав будет две, так будет два названия. Оказалось, не принципиально, и античное время и Киевская Русь у меня в одной главе. Все просто.

И еще раз про «политические соображения» – я ни с кем из «Фолио» их не обсуждал, что кстати было хорошо!

Максим Горький

Великий писатель Максим Горький тоже был в Одессе. По одной простой причине – если ты не был в Одессе, то великим писателем тебе не стать. Все начинающие писатели это знают и едут в Одессу за опытом, и чтобы отметиться. Во время своих скитаний в молодости Горький не мог миновать Одессу и в первый раз посетил наш город в августе 1891 года. Он работал грузчиком в порту, а жил в «баржане» – ночлежном доме для самых обездоленных слоев общества, который находился на Ланжероновском спуске номер два. В этом здании сейчас находится музей порта и есть мемориальная доска, посвященная Горькому. Первые одесские впечатления отражены во многих рассказах Горького, в которых он описывал каторжный труд рабочих и ужасные условия их существования. Главные герои рассказа «Челкаш» явно были подмечены в Одессе. Описывает Горький одесский порт и Черное море. Главная работа грузчиков была – погрузка зерна в трюмы судов. Все делалось вручную – грузчики, «босяки» с тяжеленными мешками за спиной цепочкой поднимались на суда и сбрасывали груз в бездонный трюм.

Второй раз Алексей Максимович (да, для молодых читателей, Горького зовут и Максим, и Алексей Максимович, и это один человек, так бывает) побывал в Одессе в 1904 году уже в ранге известного писателя. Некоторые работники порта его узнали. Горький интересовался, как идет работа, какие доходы. В этот же приезд Горький получил заманчивое предложение от редактора газеты «Одесские новости» В.Н. Маракуева переехать в Одессу и стать сотрудником газеты. Горький, говорят, всерьез раздумывал об этом предложении. Но в итоге выбрал родной Нижний Новгород, и наверно, правильно сделал. Вероятно, Чехов, с которым Горький дружил, рассказал ему о своем мнении насчет одесских журналистов.

Ну и запомнился одесситам приезд Горького в Одессу 17 мая 1933 года в ранге «великого писателя» на теплоходе «Жан Жорес». Горький в последний раз возвращался из-за границы на родину. По воспоминаниям чуть ли не весь город вышел встречать Алексея Максимовича. Горький был растроган и сказал приветственную речь. Вечером того же дня он поездом отбыл в Москву.

Известно, что Горький с симпатией относился к украинцам и опекал одесских литераторов: Исаака Бабеля, Юрия Олешу, Веру Инбер, Валентина Катаева.

Также, одно время, Горький был не только писателем, но и издателем. И ему удалось поднять резко гонорары, он сделал некоторых бедных писателей богатыми после издания только одного романа. Эх, сейчас не хватает Горького. Но и сейчас есть сердобольные издатели. И они таки платят авторам гонорары. После получения такого гонорара писателю удается заплатить долги за отопление, а это дорогого стоит.

Одесситы помнят великого писателя. На Ланжероновском спуске есть уникальный исторический объект – окаменелый след босой ноги Горького, который сохранился с 1891 года. Горьким был очень высоким и след довольно большой. Как удалось его сохранить? Поскольку охрану к нему не приставишь, то было принято решение его замаскировать. То это лужа, то просто грязь, то полусгнившая листва. Есть специальный человек от городской власти, который под покровом ночи меняет маскировку. Массовому туристу след не показывают, но профессиональные историки могут подать заявку в мэрию Одессы (к секретарю) и в трехдневный срок будет организован осмотр.

Отзывы читателей о книге "Популярная история Одессы"

В приложенных сканах отзывы читателей книги "Популярная история Одессы".