Полчище

Глава 1

За тысячу лет до рождества Христова сформировалась первая империя. Она охватила весь ближний восток. Изначально шумеро-аккадская цивилизация состояла из общин, построивших культовые города-центры к северо-западу от Вавилона. На эти города совершали набеги местные племена как с севера, так и с юга. Требовалась ответная сила, армия, способная противостоять шумерским и арамейским племенам. Власть от общины постепенно перешла в руки царей, нация ремесленников-торговцев перековалась в воинов. Поменялась тактика, ассирийцы перешли от обороны к упреждающим нападениям на местные племена. Вскоре стало очевидно, что такие действия ведут к куда большему успеху. Развившаяся военная сила уже комплектовалась простым народом, из поколения в поколение население Ассирии переформировалось для укрепления этой империи древнего мира. Все близлежащие непокорные государства были разгромлены, подавлены и обложены данью. Соседние племена и народы из тех, кто не подчинился империи, были планомерно истреблены самым жестоким образом, остатки уведены в рабство в Ниневию, Ашшур, Харран.

По той же схеме ассирийцы вторглись в Ханаан, в израильское государство, разрушили все крупные города и близлежащие поселения. Выжившие евреи переживали массовый геноцид. Шел семьсот первый год до рождества Христова. Ассирийский царь Сеннахериб с многочисленным войском спешил к Иерусалиму, где в тот момент укрывался иудейский царь Езекия. Там же располагались остатки израильской армии. В пылу новых, разгоравшихся очагов сопротивления, менялись обстоятельства вторжения и военную группировку ассирийцам приходилось делить. Основной, ударный корпус, во главе с рабсаком, военачальником, двинулся на Иерусалим. Сеннахериб потребовал от своего военачальника: ослепить или обезглавить всех восставших местных начальников и князей, всячески показать израильскому царю бесплодность какого-либо сопротивления, потребовать новые выплаты ещё большей дани.

Военная группировка численностью в сто восемьдесят пять тысяч воинов вплотную приблизилась к Иерусалиму. Город надо было взять в кольцо. В случае необходимости, инженерные войска могли быстро собрать осадные стенобитные орудия. Рабсак потребовал построить громадный насыпной вал, если переговоры не состоятся. Он знал упорство и упрямство израильтян, был наслышан об их неколебимой вере в единого Бога. На это и делался упор в письме Сеннахериба к Езекии, которое требовалось официально зачитать во всеуслышание для иудейского царя в Иерусалиме.

Большая боевая колесница с рабсаком в сопровождении корпуса всадников почти вплотную подошла к воротам Иерусалима. Вскоре на стене собралась вся царская свита, лучники заняли свои позиции в нишах. Военачальник возвысил голос:

- Мы перекроем все подъездные пути к вашему городу. Ассирийская армия столь многочисленна, что при переходе через рощи, остаются лишь выжженные степи, наши воины своими стопами вытаптывают и осушают реки, ничто живое, пересекающее наш путь уже не возвращается вспять. Многие государства пали под неумолимыми ударами ассирийских мечей. Непокорные народы упрашивали, молили своих богов о защите и ни один из них не спас их. Множество богов мы низвергли, немало государств подчинились и служат нам теперь. Ваш бог не исключение.

Слушайте меня внимательно, народ Иерусалима! Царь, Езекия, вас всех обманывает. Послушайте меня, военачальника ассирийского. Я говорю от лица великого царя, Сеннахериба! Ваш бог не спасёт этот город, боги ваших соседей не спасли их. На днях мы захватили Самарию. Где их боги? Не слушайте своего царя. Откройте город, и мы пощадим вас. Вы сможете принести жертвы нашему великому богу, покровителю Ниневии и обретёте милость, получите подарки.

Царь израильский, Езекия, всю ночь молился в храме перед святая святых, в полумраке. Ночь прошла беспокойно. Он плакал, зачитывал вслух письмо Сеннахериба, разговаривал с Богом.

- Господи, помоги, услышь меня. Ты видел и слышал вчера, как хулят и поносят имя Твое. Боже, помилуй нас, пощади народ Свой, пошли нам спасение. Пусть узнают о Тебе, познают Тебя как единого истинного Бога.

Так шел час за часом, царь по временам преклонял колени, совершая земные поклоны, много поклонов, сознание меркло. Вначале захлёстывали мысли, душило ужасное ожидание новой предстоящей встречи с рабсаком. Потоки сознания непрерывно вращались в разуме, изматывали своей неумолимостью. В какой-то момент сознание померкло, Езекия провалился во тьму, стоя на коленях. Царя привёл в чувство стук в дверь храма. Дверь отворилась, на пороге стоял секретарь:

- Пришёл слуга от Исайи. Он что-то просит вам передать.

Езекия вышел из храма, спустился во двор. Снаружи все уже было согрето ярким солнцем, задувал лёгкий теплый ветер. Слуга подбежал к царю:

- Пророк просил передать вам слова Божьи:

- То, о чём ты молился Мне против Сеннахериба, царя ассирийского, Я услышал. Не войдёт он в этот город, вернётся назад той же дорогой, что пришёл. Я буду охранять город.

Ночь мягко опустилась на равнины, на поля, проникла в лесную чащу. Ветер порывисто задувал с севера, некоторые деревья потеряли листву. Вихрь стал закручивать листья и относить их дальше и дальше от леса. Маленькая стихия играла с облачком из пыли и листьев, взметая всё выше и выше, устремляясь к реке. Волны Иордана грозно перекрывали друг друга во мраке. Шумный вихрь пробежал по волнам, немного рассеялся в ширь реки, устремился к подножию горного склона. На подъеме снова начал набирать силу, взмыл ввысь и стремительно пронёсся над грозной грядой. Разомкнув ветви, вихрь ворвался в рощу и нежно ступил на каменную подошву нагорья.

Ангел оглядывал ночной лес. Внизу, с обрыва, просматривалась обширная панорама: горели многочисленные костры, вся равнина оказалась сплошь усеяна палатками, местами переходили люди в военном снаряжении, о чём-то переговаривались. Свет от костров напоминал перевёрнутое звёздное небо.

Ангел мягко дотронулся до древесного ствола. Окрестность в нескольких местах разорвал глухой радиошум и сразу рассеялся. Вокруг, среди густых многочисленных ветвей и листвы, проявились совершенно незаметные серо-оранжевые злые глаза. Взгляды тысяч и тысяч глаз разного размера и глубины остановились на образе ангела. Они ждали. Он внимательно и строго осмотрел кругом и произнёс:

- Эти люди в вашей власти. До утра. Не повреждайте лошадей и скот.

Ангел исчез. Глаза скрылись, померкли, тьма слилась со тьмой.

Рабсак разомкнул веки, голова отчаянно кружилась, равновесия в ногах не было. Сознание возвращалось как-то мучительно, разум клокотал в тревожном ожидании смерти. Он не мог понять, что случилось, почему так сильно мутит, отчего тело не слушается команд разума. Нога заходила за ногу. Военачальник приподнялся и рухнул наземь. Встал, снова собрал силы и выглянул из палатки. Снаружи клочками рассеивался утренний туман. Кругом звенела мёртвая тишина. Костры погасли. Людей не было видно. Лошади стояли зачумлённые, осторожно поглядывая из стороны в сторону.

Военачальник окрикнул помощника, пробежал по нескольким палаткам. Удивительно, но он знал, всем своим нутром осознавал всё произошедшее. Не понятно как, но рабсак всё понимал. Кругом лежали умершие: у погасших костров, на дорожках, у палаток, повсюду, до горизонта. Не долго думая, он вскочил на первую лошадь и помчался галопом прочь.

Рабсак скакал к своему царю. Из последних донесений следовало, что Сеннахериб осаждает Ливну. Надо срочно сообщить: армия погибла.