Пламя и Крест

Глава 1

История эта началась в селе Курша, Рязанской губернии, когда старый мир рухнул, а новый ещё не родился. В 1919 году, в небольшом, но просторном домике священника Николая Николаевича Грацинского родился сын, которого нарекли Михаилом.

Казалось, что судьба мальчика предрешена, он станет таким же священником, как и отец, и будет до конца дней читать псалмы. Но «пути Господни неисповедимы», никто не знает, куда жизнь забросит и что сотворит.

Первые годы Миши прошли в запахе ладана и воска, в окружении богословских и мирских книг о любви к Богу. А в Красном углу, у икон, всегда теплилась лампадка.

Мальчик вставал поутру, после отца, сразу умывался и шёл помогать Николаю Николаевичу по хозяйству, выпускать скотину, проверять всходы на огороде. У отца дел, конечно, поболе было, надо и воды натаскать, и дров в печку нарубить, и всю скотину отвести на пастбища, да пастуху, юному пареньку, с белыми волосами, в клетчатой простецкой рубашке, наказ дать, чтоб следил в оба глаза, да ухо востро держал. А как отец Николай дела поделает, так на службу в сельскую церковь начинает собираться. А Мише всяко интересно. Подойдёт он и спросит:

- Тятя, куда идёшь?

- В храм иду, службу служить надобно.

- А кому ты служишь?

- Как кому? Богу, конечно. Мы все Ему служим, и царь, и вельжа, и пахарь, все. Просто некоторые люди не ведают сего. Да и время нынче наступило тёмное и неспокойное, всяк безбожником норовит показаться и творит для сего всякие злодеяния, не понимая, что Бог милостив и терпелив. Он как любящий отец, ждёт, пока дитё само осознает свои грешные дела, да с покаянием придёт. Бог ведь не только в храмах живёт. Посмотри, Мишенька, на свой крестик! Всегда держи его близко к сердцу и помни, пока ты носишь его с верой, ты не одинок и никакая беда не страшна, ибо Господь - твоя защита. Он внутри каждого из нас.

- Даже у меня?

- Да, даже у тебя. Бог вездесущ, Он и внутри муравья, что ползёт по земле, и в величественном и гордом орле, что парит выше всех, и в каждой травинке, и в каждом деревце. Но в первую очередь, Он в наших сердцах.

Миша задумывался. Отец слишком умный, не подловить его. На всё даст ответ так, что ни возразить, ни добавить. Не находя тем для новых вопросов, мальчик просто брал какой-нибудь элемент облачения и спрашивал:

- А что это?

И ведь придётся объяснить! Вечером напомнит про свой вопрос или будет всю дорогу спрашивать. А вечером, когда отец Николай возвращался после службы, Миша встречал его и допытывался, не встретил ли тятя Боженьку. Мальчик ещё не понимал сущности Бога и считал его вполне обычным человеком, представлял добрым маленьким дедушкой в обычной крестьянской одежде, с густой белой бородой, что Он всегда быстрее любого гонца оказывается там, где просят защиты или помощи.

Так и пролетели четырнадцать лет. Михаил возмужал и поумнел. Отец научил его читать и писать, посвятил в тонкости церковного дела. Теперь мальчик помогал в храме по мелким просьбам: подать кадило, поменять сгоревшую свечку возле иконы.

Но время тогда было суровое и мрачное, церкви закрывали, священников раскулачивали, ссылали в Сибирь или просто расстреливали. В Курше церковь, где служил отец Миши, тоже закрыли, но люди не отошли от веры и продолжали ходить на службы, только тайно.

Соберутся у кого-нибудь в доме, и отец Николай быстренько отслужит, да причастит кого надо, а после все люди расходились в колхозы. Нельзя было допустить, чтобы председатель заметил, что на поле никого нет. Ещё хуже придётся, если узнает, что человек церковь посещает, вместо работы. Это же проблем не оберёшься! Да и из партии могут погнать, и из колхоза.

Неожиданно в семью Грацинских пришла беда, умер отец Николай. Тяжко Миша пережил потерю, но делать нечего. Он продолжил дело отца, а для прикрытия, пас лошадей.

Но мирные годы продолжались недолго. В июне 1941 года Гитлеровская Германия напала на Советский Союз, нарушив все договоры и соглашения, проявив невиданное вероломство и беспощадность. Весь народ поднялся на борьбу с врагом. Михаил Николаевич получил повестку в октябре 1941 года. Для себя он принял решение: «Если Родина в опасности, я отдам всё, что нужно, ради её спасения, а Господь Сам распорядится, как дальше будет».

У военкомата Михаил отошёл подальше, не желая привлекать к себе внимание. Он сжимал в кармане своего пальто маленький образок. Наконец громкий, суровый окрик военкома: «Грацинский Михаил Николаевич!». «С Богом», - тихо прошептал юноша, и выдохнув, пошёл оформляться.

Военком был на вид суровым мужиком, прошедшим Первую Мировую войну и Гражданку, даже в советско-финской побывал, правда получил ранение и был комиссован обратно. Он сидел за деревянным мощным столом, с крышкой, обитой зелёным сукном, а вокруг лежали бумаги. Рядом стояла чернильница с перьевой ручкой и небольшим латунным метрономом с маятником. Мужчина устало, но всё ещё строго, осмотрел подошедшего призывника и командным отрывистым голосом спросил:

- На Дальний Восток пойдёшь! Там как раз люди нужны, мало ли японцы предпримут воевать с нами. Что, не очень хочешь? В армии нет слова «не хочу», есть только «надо», а воевать тебя уж обучат на месте. Дивизия твоя 424-ая.

Прапорщик поставил печать на военный билет и вручил её новобранцу.

- Служи честно, не трусь, и Красную Армию не срами, будь честен с самим собой, с товарищами и с начальством. Ну, чего я тебе объясняю, на присяге всё скажут.

Через некоторое время загудел поезд, и будущие красноармейцы начали занимать вагоны. Новая дивизия формировалась под Соль-Илецком, куда Михаил и прибыл.

Начались изнурительные подготовки. Солдат обучали ведению боя, рытью окопов в промёрзшей дубовой земле, учили ходить в разведку, стрелять из разного оружия. Через пару месяцев наш герой стал прекрасным наводчиком пулемёта.

Однако это были лишь теоретические знания, на практике, к счастью, применить их пока не удалось. Японцы не торопились нападать на Советский Союз, ограничиваясь лишь мелкими провокациями. А вот на западе дела обстояли несколько иначе. Немца погнали от Москвы, а он полез на Волгу, к Сталинграду. Тогда, 424-ая стрелковая дивизия, переименованная в 196-ю, была срочно переброшена под город. В составе 62-й армии она приняла участие в боях на большой излучине Дона.

Холодные, сырые, грязные окопы стали домом для солдат. Каждое утро, лишь солнце покажет первые лучи, начиналась пальба. Тут и там разрывались снаряды, кричали раненые и контуженные, тихо хрипели умирающие. Несколько раз бойцы поднимались в атаку, и столько же раз им приходилось возвращаться обратно.

А немцы шли нескончаемым потоком, постоянно подтягивая резервы к Сталинграду. Советские солдаты стояли храбро, стояли насмерть.

Жёлтая степь, шумевшая тысячами травинок, ныне превратилась в выжженную пустыню, с горами неубранных тел, десятками искорёженных и сгоревших танков и мотоциклов. Михаил был наводчиком, от его расчётов и зоркого глаза зависели жизни его товарищей и судьба целого города. Каждый день он видел кровь, смерть, разруху и каждый вечер, когда стрельба стихала, молился за живых и за мёртвых, за спасение одних и упокоение других. Он вставал на колени, доставал маленькую иконку и нательный крестик, который всегда носил под гимнастеркой, и тихо молился. В самые страшные моменты, когда казалось, что надежды нет, он крепко сжимал крест в руке и вспоминал слова отца: «Пока ты носишь его с верой, ты не одинок, и никакая беда не страшна, ибо Господь - твоя защита».

Дивизия продержала немцев на подходе к Сталинграду почти двадцать дней, но потеряла почти две трети личного состава и была передислоцирована в сам город. И вновь бои, огонь, смерть, разруху, слёзы и стоны. Пулемёты не умолкали ни на секунду. Солдаты бились до последнего за каждый дом, каждый куст, каждый камешек. Михаил стоял в первых рядах и направлял доверенное ему орудие. Там он и получил своё первое серьёзное ранение. Девятого сентября 1942 года сержант Грацинский был ранен в шею. Его доставили в Камышин, а затем отправили в эвакогоспиталь в Казань. Но он не стал долго отлёживаться в госпитале, пока другие люди страдали и нуждались в защите.

Вскоре Михаила направили на Ленинградский фронт. Немцы отступали, но продолжали огрызаться. Они придерживались тактики выжженной земли. Уходя из деревни или города, минировали и взрывали всё, что только было можно, уводили людей в концлагеря, а многих просто зверски убивали. Советским солдатам, заходившим в разоренные поселения, было тяжело сдерживаться, чтобы не перейти черту и не начать мстить. Михаил всегда отговаривал своих товарищей, когда они брали в плен очередного эсесовца и хотели выместить на нём всю ярость и боль советского народа. Грацинский говорил, что если они начнут творить бесчинства, то чем они лучше фашистов? Советский народ – народ освободитель, народ герой, народ мученик, но никак не безумный монстр,ходящий с ума при виде крови.

И снова бой. Михаил получил задание выбить немцев из деревни Староселье. Он, избрав удобную огневую позицию, открыл огонь, уничтожил пулемётную точку и восемь солдат противника. Награда не заставила себя ждать. Сержанту Грацинскому вручили медаль «За отвагу».

В боях под Ригой он получил своё второе ранение, был комиссован и вернулся в родное село Курша. Но остался немного глуховат на одно ухо.

Грацинский вернулся к службе в церкви в 1954 году псаломщиком, он продолжал сражаться за людские души, но не с реальным врагом, а с невидимыми врагами и гораздо более опасными. Став священником он служил в Троицком храме села Китово Касимовского района. И до последних дней он служил стране верой и правдой, отдавал всего себя на благо Родины и её жителей, пронеся через всю свою жизнь Огонь и Крест. Не стало отца Михаила в 2008 году.

Подвиг священнослужителей в годы Великой Отечественной войны огромен, как и подвиг солдат, тружеников тыла, партизан, что не щадили своих жизней и делали всё ради Победы. Хоть священники не носили ряс и официально были под запретом, но всё равно они сражались наравне со всеми, помогали сослуживцам словом и делом, в трудные минуты, молились за страну и людей.