Письма: О сударыня, о Екатерина

Глава 1

Письмо 1.

«Милостивая государыня, несравненная Екатерина.

С трепетом дерзаю вновь обратиться к вам — я, некогда имевший дерзость именоваться вашим, Егор.

С тех пор, как судьба разлучила нас, душа моя пребывает в смятении и не знает ни покоя, ни утешения. Ныне же, пройдя через горькое раскаяние, осмеливаюсь открыть вам: я всё постиг, всё прочувствовал до последней муки. И нет для меня отрады выше, нежели надежда — пусть слабая, почти неуловимая — узреть вас вновь, хотя бы на единое мгновение, хотя бы украдкой.

Ночи мои исполнены тоски: не было ни одной, в коей образ ваш не являлся бы мне с неизменной ясностью. Я томлюсь, я изнемогаю, и воспоминания о вас суть единственное мое утешение и вместе с тем — сладчайшая пытка.

Вижу вас, как наяву: как вы, бесценная и кроткая Екатерина, склоняетесь над своим рукоделием, вышивая платок дивной красоты — алый, словно заря, и тончайшим кружевом украшенный. С каким изяществом, с каким небесным дарованием творили вы! Ни прежде, ни ныне не встречал я подобного совершенства; и если бы даже встретил, дерзну сказать — не сыскалось бы ему цены, ибо творения ваши превосходят всякую меру земной красоты.

Не изгладится из памяти моей и тот пирог со спелою вишнею, коим вы почтили меня. Клянусь всем, что свято для сердца моего, — нигде и никогда не вкушал я ничего столь дивного; и ныне всякая пища кажется мне безвкусною в сравнении с тем, что было даровано вашими руками.

Но более всего терзают меня воспоминания о наших вечерних прогулках. О небе, распростёртом над нами, подобно великому полотну, созданному гением. И вы… о, вы! — на его фоне являлись мне существом не от мира сего, героиней тех возвышенных романов, коим суждено пережить века. Волосы ваши, темные, струящиеся, при свете солнца озарялись мягким огнём, словно сами лучи искали в них приюта. А глаза ваши… простите мне дерзость — но нет в языке человеческом слов, достойных их описания: два живых янтаря, бездонных, сияющих, в коих, казалось мне, заключена вся душа мира.

Смилуйтесь же, умоляю, прекраснейшая, добродетельнейшая и несравненно талантливая Екатерина, и допустите мысль о встрече нашей. Даруйте мне хотя бы тень надежды — и я сочту себя спасённым от окончательного падения духа.

С неизбывной тоской, благоговением и преданностью пребываю,

К. Егор.»

Письмо 2.

«Милостивая государыня Катерина.

Пишет к вам неизменно преданный вам К. Егор.

Не имея счастья получить ответ на предыдущее моё послание, дерзаю вновь обратиться к вам. Осмелюсь полагать, что вина тому не ваше молчание,а неисправность почты нашей, столь ненадёжной, что письма нередко пропадают без следа. А между тем каждое слово моё было исполнено искренности и всей души моей; и ни в едином из них не было лжи.

Люблю вас, Екатерина. Господь свидетель, сколь глубоко и неизменно чувство моё к вам. Три года минуло с той поры, как судьба разлучила нас и вы изволили отбыть к отцу вашему в провинцию, тогда как я остался здесь, в разлуке и томлении. И с той поры не было ни дня, дабы мысль моя не обращалась к вам; ни единой ночи не миновало, в коей образ ваш не являлся бы мне.

Сердце моё изнывает и болезненно страждет; разлука с вами есть для него тяжкое испытание, и любовь моя, не находя ответа, обращается в тихую, но непрестанную муку.

Единственным утешением моим остаётся надежда — столь хрупкая, что я едва смею назвать её так — вновь узреть вас, хотя бы на кратчайшее мгновение, дабы удостовериться, что вы по-прежнему существуете не только в памяти моей, но и в мире сем.

Прощайте же, драгоценная Екатерина.

С неизменной преданностью и тоскою пребываю,

ваш К. Егор.»

Письмо 3.

«Сударыня Екатерина.

Вновь не имею счастья получить от вас ни строки ответа.

Я ожидал. Денно и нощно пребывал в ожидании, вверяя надежды свои всякому дню, что миновал в напрасном чаянии. Но ни единого известия от вас не достигло меня. Быть может, сие молчание есть уже ответ.

Поневоле заключаю: не мил я более сердцу вашему. Чувство ваше угасло — или же никогда не было столь глубоко, как я дерзал верить.

Ныне с горечью вынужден признать то, что прежде гнал от себя: вы более ценили во мне положение и состояние, нежели душу мою, к вам столь искренне устремлённую. В том, видно, и заключалась моя ошибка.

Прощайте же, Екатерина.

К. Егор.»

Письмо 4.

«Милостивая государыня, дражайшая Екатерина.

Осмеливаюсь вновь обратиться к вам, умоляя о снисхождении к неразумию моему.

Погорячился я, простите безрассудного. Письмо предыдущее было писано в смятении духа и с горячностью, о коей ныне горько сожалею. Дурен я был, признаю — и в том не ищу себе оправдания.

Жизнь моя в последнее время исполнена тягот: начальство не даёт покоя, непрестанно укоряя и требуя более, нежели в силах моих исполнить. К тому же и повинности, возложенные на меня, отягощают и без того скудное моё состояние. Не обладаю я средствами значительными — едва хватает на хлеб насущный да на послания к вам, кои остаются единственным моим утешением.

Простите же меня, драгоценная Екатерина.

Сознаю, что поступок мой был недостоин и обидел вас, и тем более терзаюсь раскаянием.

С неизменным трепетом и надеждой лелею мысль о встрече с вами.

Преданный вам,

К. Егор.»

Письмо 5.

«Сударыня Екатерина.

Итак, молчание ваше продолжается, и я вынужден заключить, что ответов от вас ожидать более не следует.

Не могу не задаться вопросом: чем объяснить сие упорное безмолвие? Неужели столь трудно уделить несколько строк тому, кто некогда имел счастье быть близок к вам?

Осмелюсь заметить, что недостаток средств вряд ли может служить тому оправданием: мне известно, что вы никогда не были стеснены в расходах на предметы, не столь необходимые. Посему не дерзаю верить, будто именно сие обстоятельство препятствует вам ответить.

Остаётся лишь принять ваше молчание как намеренное.

К. Егор.»

Письмо 6.

«Сударыня Екатерина.

Считаю необходимым уведомить вас, что ныне я примирился с Татьяной. Посему прошу вас не придавать значения всем прежним моим посланиям и оставить их без внимания, как не имеющие более силы и смысла.

Прощайте…

К. Егор.»

Письмо 7.

«Милостивая государыня Екатерина.

Ныне ясно постиг я заблуждение своё: нет мне ни покоя, ни жизни в ином союзе. Душа моя не находит пристанища нигде, кроме как в воспоминании о вас.

Вас одну желаю узреть и к вам одной устремлены все помыслы мои.

К. Егор.»

Письмо 8.

«Сударыня Екатерина.

Покорнейше прошу вас оказать мне денежное вспомоществование. Уверяю, что, получив оное, более не стану утруждать вас своими посланиями.

Денег, Екатерина, денег, и я более не осмелюсь заявлять о себе…

К. Егор.»