Песнь о Вёлунде

Глава 1. Интро

Жил конунг в Свитьоде, звали его Нидуд. Двое сыновей было у него и дочь по имени Бёдвильд.

Жили три брата — сыновья конунга финнов, — одного звали Слагфид, другого Эгиль, третьего Вёлунд. Они ходили на лыжах и охотились. Пришли они в Ульвдалир и построили себе дом. Есть там озеро, зовется оно Ульвсъяр. Рано утром увидели они на берегу озера трех женщин, которые пряли лен, а около них лежали их лебяжьи одежды, — это были валькирии. Две из них были дочери конунга Хлёдвера: Хладгуд Лебяжьебелая и Хервёр Чудесная, а третья была Эльрун, дочь Кьяра из Валланда. Братья увели их с собой, Эгиль взял в жены Эльрун, Слагфид — Лебяжьебелую, а Вёлунд — Чудесную. Так они прожили семь зим. Потом валькирии умчались в битвы и не возвратились. Тогда Эгиль отправился искать Эльрун, Слагфид пошел на поиски Лебяжьебелой. А Вёлунд остался в Ульвдалире [1].

[1] «Песнь о Вёлунде», «Старшая Эдда», перевод А. И. Корсуна

Глава 2. Поцелуи пламени. Бронза

Пламень очнулся,

Вскинулся знатно,

Здесь его радость,

Здравствуй же, светлый.

Ночью брат старший,

Днём тот, что следом,

В сумерках третий,

Плавили в жаре олово с медью,

Ветер без устали веял им верно.

Где это было, как же их звали,

Скрытно, хоть важно.

Глава 3. Слагфид

Темно там было, холодно. Небо, чуть усеянное звездами, молчало. К озеру вышел Слагфид. Статен, силен он был, могуч его дух – дух воина. Летел он вперед сквозь битвы, сквозь звон, сквозь лязг оружия, летел птицей, бежал волком, а то и змеем по воде иль сквозь камни… Крепко Слагфид держал в руке копье – его оружие. Не любил Слагфид меча, не любил лука, хотя и тем, и тем владел. Но копье… с ним он сливался воедино – его дух, его ярость, его пыл, его лёд, его огонь… Дух ярости, дух воина… под небом, по земле – в высь и вниз…

Глава 4. Агиль

Тих утренний лес был, певуч, за оленем стрелка взгляд был направлен. Но не стрелял он. Следил, размышлял. Дух ему разрешил, но сердце молчало. Лук опустил и ушел. Он стрелы пускал, точно струны нанизывал. Стрелы, как струны пели и вились, словно бы ветер летел над снегами… Он в небо смотрел. Дух раскрывался птицей, летел он, как ветер, как стрелы, что он пускал из лука оков. Летел он над морем, под солнцем, он слушал музыку ветра и скал. Свободный дух ветра… Агиль был с луком, со стрелою един. Но было, иной раз, бывал он ужасным и громким, как грозное небо… он волком бежал, он рычал, как молний осколки, летели тогда его стрелы, гнев был его страшен, тогда преград он не знал…

Глава 5. Вёлунд

Жарко и звонко там было и гулко. Ветер и пламя, в хладе и жаре вой и смятенье и зимняя стужа… холод металла, окрашенный кровью. Вой, волчий, лунный… Мысли летели. Знал не на взгляд даже, чуял, предвидел, как поведет себя золото, сталь ли… Звать и не нужно, они звали сами… С ним обретая дыхание жизни… Мысли гремели, мягко и твёрдо… как сделать острым, что б долго так было? Соединяя, переплетая пламя и ветер, ветер и пламя. Красное с белым, твёрдое с мягким… Снова и снова, ровно и разно. Так вот и меч его, воина, сила… С ним был един, его духом рождённый…

Глава 6. История

Пряди льняные в нити свивались... небо плескалось в водах озёрных... Солнце ласкало, нежилось к коже, день завершался.Три женщины сами явились к волчьему озеру, не страшась, а, может, и ища встречи грядущей. Вечером они думали, что к утру покинут долину и берег. Ночи сиянье сменило дневное... в хвойных объятиях воды дремали… Три брата к ним вышли будто на встречу давно собирались. Был первый грозен, но сталью спокойной глаза сияли, небо в них было подернуто зеленью хвои. Второй был неспешен, но в глазах его серых, как небо в ненастье, сила таилась. Был третий суров и резок как будто, огонь пылал в темно-серой глаз глуби. Но видно то было, коль свое обозначит, того уж не бросит. Не сейчас и не впредь.

Одна положила руки на плечи старшему брату и слово сказала, она улыбалась, ясно, открыто, он словно ждал того, обнял, ответил.

Третья сестра подошла без улыбки к младшему брату, смотрела открыто, мягко ступала.

Одна оставалась, смотрела, молчала, Агиль взял за руку − тут улыбнулась.

Семь зим прожили братья со своими жёнами под кровом единым в волчьей долине у волчьего озера. Взяла на восьмую тоска этих женщин – по дому, по близким, по тому, что они… потеряли? И однажды вернувшись с охоты, стрелки зоркоглазые, не нашли своих жён в том доме. Было то на девятую.

Весело было их возращенье, славно добычей, но нету им встречи…

Неведомо было братьям, куда же шли женщины, когда встретились им у озера назад девять зим долгих.

В зимнюю стужу, когда солнце дома словно мерцало средь вечного мрака, пели те женщины песни родные, песни о том, к чему всё же стремились, больше, чем к дому, что был для них лучшим…

Слагфид и Агиль лыжи надели, пустились в путь долгий, Слагфид на юг вместе с сыном от той же, Агиль к востоку за женой своей нежной.Остался лишь Вёлунд, он верил, что дом его для жены самый лучший – сама возвратится.

Глава 7. Нидуд

Вёлунд творил золотое плетенье и заклинал золотые обручья, кольца свивая из красного золота, каменья вправлял в них, чтоб путь уходящий привёл бы к началу. Но время летело…

Золото стало сиять слишком ярко. Люди увидели, что он один там…

Они затаились, придя, но не сразу вошли к нему, хоть было их много. Ковал он неистово, столь уже долго, что ждать им было не в мочь, но идти, пока без сил он не свалится, они не решались… Был дома один он, сын и племянник в лесу силки проверяли.

Но Нидуд послал тех, кто были покорны ему, а ещё боле жадны до богатства. Однако боялись они кузнеца. Сокровища взять его не решились себе, хотели, что б вождь их сам бы раздал, да хоть что-то, мести кующего так опасались, хотели, чтоб месть вся ему – их владыке, коль будет она, досталась, а им хоть и меньше, да золото всё же перепадёт.

Остров стал заточеньем для Вёлунда, а ноги... Сухожилья подрезать ему велел Нидуд.

Глава 8. Месть

Ярость слепую острой болью убило... Месть осталась. Глаза хотели выжечь, ведь и слепые мастера встречаются, но жадность взяла, победила. Думали воина и охотника нет больше, остался кузнец, вот и пусть работает, всё равно больше нечего… и ничего не может. И он творил из золота не столь красиво, как до того, зато ярче... Так, что теперь блеск золотых его творений, застил бы самый пытливый взгляд, но не было добра в тех сокровищах, злую силу вкладывал в них он.

Месть его… месть была страшной… коварную штуку готовил он Нидуду. Молотом бил каждый день без устали, ярость питала дух силой, злоба горела, как в горне. Заприметив тягу отпрысков Нидуда – на золото пялились, как проклятые − головы снес им, черепа вковал в золото, кости дробились, пыль была мелкой, кровь была сладкой, светлые кости в обрамлении злата отправил отцу их, а глаза − их матери, для сестры же другой «подарок» готовил… Взял на скамье ее, только ступила к нему она в кузню с кольцом поврежденным. «По нраву тебе, как исправил я трещину? Отец твой точно доволен будет, а сильнее то понравится матери!»

Проснулся дух волчий, завыл он пламенем, птицей взлетел ввысь дух Вёлунда, черной птицей, вороном яростным взлетел над островом. К Нидуду он скорей отправился, чтобы о мести сообщить, «порадовать»…

«Головы снес сынам твоим, отпрыскам, черепа вковал в золото, кости дробились, пыль была мелкой, кровь была сладкой, светлые кости в обрамлении злата тебе я отправил, а глаза − их матери, дщерь же твою другой ждал «подарок»… Взял на скамье ее, только ступила ко мне она в кузницу! По нраву тебе, как исправил я трещину в кольце, что ты взял в доме моем у озера? Родит твоя дочь, в доме твоем тобою рожденная! А тронешь ее, тебя я выгрызу! Где бы ты ни был, клянись крепкой клятвою! И меч мой храни – залогом будет!»

«Нет слова горше…» − Нидуд промолвил, − «Кто ж одолеет тебя, могучий, коли паришь ты над домом под облаком?»

Выклевал Вёлунд глаз ненавистнику и поболе того, чтоб уж точно клятву сдержал, кто ж его ведает? А потом засмеялся диким рокотом, прочь умчался от дома Нидуда… А Нидуд один в горе остался.

Глава 9. Дева с янтарем

«Иди к нему, Агиль…» − был мягкий голос в тихом лесу ночью у озера. Локоны светлые, глаза с легким золотом. Красива была она в лунном облаке.

«Кто ты? Скажи, что тебе ведомо?», − Агиль спросил.

«То, что лишь ведомо сердцу твоему, но не разуму, брат тебя ждет, к брату иди, жену не найдешь – не ищи, во тьме она сгинула…»

Локоны светлые, глаза с легким золотом. «Дух или дева? Кто она, светлая?» − так думал Агиль, касаясь лица ее нежного.

Была она с ним, а он с ней был ласков. Но утром ушел, а она не пошла с ним. Хотел и желал, но она не хотела.

«Я лишь провожу тебя, но с тобой не идти мне…» − печально сказала. Янтарь на груди у нее тихо блестел.

И Агиль ушел, а она… по лесу пошла, она знала, что не дойдет – таков был ее путь… обрыв и полет, глаза пелена затянула, а позже звери забрали себе ее плоть…

Глава 10. Север

Зимний воздух хладом дышал, у костра было двое в лесу – Слагфид и сын его юный. Сидели оба, смотрели на пламя. Крепко держал Слагфид копье, в него уперевшись. Был еще день, была ночь, еще два, метель гудела, был путь и дорога длинна. На севере слышал в горах будто кто-то видел ее в белых одеждах, лён она пряла в доме… чужом иль родном?

На заре, когда небо светало, полоской холодной солнце вставало средь туч, нашел ее Слагфид. В доме отца она пряла…

«Я знала, придешь…», − вдруг сказала, − «Вождю нельзя без жены… и сына привел, не оставил… Род будет наш… так ярок и славен… Ты будешь править, коль снова в жены возьмешь… как мужа представлю отцу моему. А власть… обретешь. Ты – воин, за тобой пойдут люди».

Сказала она, отошла. Притянул ее Слагфид к себе сильно-быстро. Жадно, как волк.

«Не пущу, не уйдешь», − прошептал он ей в ухо, − «Моя. Я возьму. И тебя. И престол. И отца не спрошу. Твоего».

Взял Слагфид ту землю не добром, а копьем. И вождем он стал там. А жена женой ему стала, как прежде. Сделал он, как сказал. Правил сын его после.

Глава 11. Волчья долина

Агиль брата застал, когда дух его вился вороном в небе. И бездвижное тело отнёс его к лодке. Ужас охватил людей Нидуда от того, что творилось. Но конунг сказал − он был страшен, когда нашли его дома − и потребовал, чтобы шли все на остров. Он хотел только этого, люди пошли, они ведь не знали, что страшен он был оттого, что его сковал ужас. Агиль вёсла сложил, как они появились, взял лук он и стрелы. Вёлунда дух ещё не вернулся, Агиль стрелял, стрелы летели, что копья, кровь орошала воду и лодки... Трепещущий ужас летел, то Агиль стрелял, вселяя в воинов конунга страх лицом своим грозным.

Щедро, раздольно, люди кричали, кто-то пытался вернуться − не вышло… Агиль брата окрикнул, когда тот вернулся, и взялся за весла. Лодка шла ходко… Обвязал свои ноги Вёлунд веревкой, грести чтоб помочь. Преследовал кто, те отстали, не знали они, что у Агиля больше нет стрел…

Агиль с братом домой воротились – в волчью долину. Там ждали их дети… сыны от тех, что ушли.

«Где Слагфид?», − сказал брату Вёлунд.

«Он не придет, взял свое в другой он земле», − Агиль ответил.

«Пусть так».

Так и решили.

От всех троих пошли ветви славных родов рода единого.