Пес гончий, пес сторожевой

Глава 1

Диего провели к дону Матео как есть — в грязи и в пыли, и по прежнему в шпорах, с которых на узорные плиты пола капала кровь.

Сеньор Диего второй раз в жизни увидел своего господина в доминиканском облачении, замешкался с поклоном, а тот, будто не заметив заминки, совсем по-юношески нетерпеливо выпалил:

— Ну?!

— Полковник ван ден Берг погиб, мой господин, — почтительно склонил голову полковник де Сола.

Лишь на миг досада мелькнула в лице молодого терциария — не такой вести он ждал из Низинных земель, но тотчас овладел собой.

— Bene. Отдыхай, ешь, смени одежду. Я за тобой пришлю.

Холодно и спокойно произнес дон Матео эти слова, будто сразу на несколько лет стал старше, и Диего подумал, что всё-таки стоило бы ему узнать, сколько лет его господину. И, вроде бы, позаботился о нем сеньор, но таким тоном слова милости произнес, что невольно холодок по спине пробежал… Ему и кусок в рот не лез, хотя и рассказал он на кухне героическую историю, как вражеское знамя захватил.

В следующую встречу дон Матео ждал его не один. Кроме уже известного ему сеньора Санчеса, еще один пожилой сеньор скромно занимал табурет около стола вельможного терциария.

— Это Лукас, — кивнул дон Матео, не представив в ответ Диего своему секретарю, а полковник вдруг почувствовал себя неуютно, будто перед судьями сидит.

И рассказ, так просто и естественно звучавший среди прислуги, офицеров и солдат во дворце дона Родриго, вдруг сделался скомканным и путанным.

— Да, чего в горячке боя углядишь-то, — махнул рукой Диего, чуть подзабыв, что отчитывается перед господином, а не у костра байки травит.

— Значит, маркиз был один, когда ты на помощь ему поспешил, и он со знаменосцем сражался…

Диего послушно подтвердил:

— С тремя людьми, ежели взаправду.

Матео задумался. Оглянулся на пожилых сеньоров, будто ища у них поддержки, и произнес тихо и раздумчиво:

— Не сбился ты ни разу в своих словах и все-таки…

Выдержал паузу, встал, обошел полковника, как обыкновенно дон Фадриго любит делать.

— Ты всегда, лучше рассказываешь… в смысле — интереснее… А нынче… дону Фадриго бы не понравилось…

Обратился уже к сеньору Лукасу:

— Признаки обмана — ежели человек отводит взгляд и потирает веко, ежели моргает часто, губы кусает и облизывает, голову к плечу не склоняет, а держит её ровно … Так ведь? Так ты меня учил?

— Все так, господин, — спокойно отозвался «секретарь», поправляя длинную шпагу.

— И ты доволен мной? — дон Матео даже чуть голову склонил и прямо на Лукаса уставился, явно ища похвалы, а Диего де Сола замер. Он, вроде бы, наизусть выучил свою байку, а вот ведь как оказывается все повернулось.

Кажется, ответа не требовалось.

— Я ведь дал тебе время все обдумать,— досадливо обронил молодой дон, возвращаясь за стол. — Вот что же ты не можешь искренним быть со мной? Ответь!

Диего на колени опустился, а дон Матео вновь досадливо поморщился:

— И зачем вот это? Вижу, не о жизни просишь, а извинений мне твоих не надобно, коль искренности в тебе ко мне нет. Или, думаешь, мне не ведомо, что ты и Освальд, как бойцовые псы друг с другом грызлись? А тут ты ему вдруг на помощь поспешил… И не говори, что не признал сразу, в первой же фразе своей ты маркиза покойного упомянул. Ладно, надоел ты мне. Санчес, отдай ему жалованье за полгода вперед и пусть отправляется в свое имение — вино пить. Из уважения к принцу Фризии милую, но более не попадайся на моём пути.

Молодой господин говорил и говорил свои обидные слова, а потом и вправду рукой махнул и отвернулся.

Что — всё?.. Вот так? Так просто принц его отпускает?!

Диего как стоял на коленях, так и остался стоять. В голове стучало, в душе было пусто. Вот так разом — и всё?

Он не мог заставить себя подняться, он хотел сказать своему сеньору, что дело не в личной мести, но захочет ли выслушать его дон?

А дон Матео отослал секретаря с поручением и позвал сеньора Санчеса, указывая тому что-то в бумагах.

— Ты здесь ещё? — спустя полчаса сеньор Толедо поднял голову от бумаг и, казалось, был искренне удивлен. — Жди сеньора Санчеса у него в передней, я его скоро не отпущу!

А Диего на это вдруг неожиданно для себя головой мотнул — что тебе осёл.

И тогда уже сеньор Санчес о чем-то спросил тихо господина и, получив от того ответ, уже сам подошёл к провинившемуся полковнику:

— О чём сделал — жалеешь? Не торопись с ответом — будущность твоя от него зависит. И поднимись, да табурет возьми, коль уж остался.

— Нет, — ответ Диего прозвучал звучно и уверенно, как звучали от него команды «к бою» и «держать строй», и дон Матео опять склонил голову на бок и уставился прямо на полковника, как обыкновенно делает человек, которому что-то интересно и донельзя странно в собеседнике.

— Объясни, — голос дона Матео уже не жёг огнем, а был любопытствующим, как если бы ребенок просил объяснения у фокусника с его трюками.

Сеньор Диего встал. Он уже не мог более от волнения на месте усидеть, так что уже и правила этикета забыл — нельзя без разрешения сеньора место покидать.

— Мой господин, вот ежели пёс, вместо того, чтобы защищать овец и хозяйскую семью, начинает их рвать и хозяина не слушает, что с таким псом делают? А маркиз хуже пса взбесившегося себя вёл! Не спорю — храбрость в нём была, да и в военной науке он не из последних, лучше меня уж точно, но вот после боя как бес в него вселялся, — осекся, взглянул испуганно на инквизитора. Тот слушал внимательно, положив подбородок на сцепленные руки, и, казалось, размышлял о чём-то одновременно.

— Он и Кастилию позорил, дон Матео, и нас срамил, — и вновь осекся, потому что дон Матео руки на стол положил и будто очнулся от своих дум.

— Нас?

— Вас, дон Матео, и всю семью Толедо, простите за дерзость, — Диего стоял уже напротив стола молодого терциария, а тот на спинку откинулся, руки скрестил на груди и… улыбнулся искренне и совсем по-мальчишески.

— Мила мне творя оговорка. Bene, продолжай.

А что продолжать-то? Да он там сцепляться с маркизом не хотел, да, видно, от судьбы не уйдешь, и ненависть направила их клинки друг против друга.

— Я с ван ден Бергом фехтовал, — задумчиво обронил дон Матео. — Ежели так всё и было, воистину, суд Божий случился. Но ведомо ли тебе, что у маркиза поручение было от меня? Бретея… то есть — принца Фризии захватить в плен, и теперь эти планы нарушены.

— Нет, — и опять голос Диего прозвучал резко, как не отвечают добрые слуги своим сеньорам. — Он не смог бы это сделать. Не от того, что дурной загонщик — загнал бы он его в ловушку, а от того, что бешеный пёс — не смог бы он себя сдержать. Он и Янса моего хотел живьем закопать… И сделал бы это… Ну…если бы я…

Дон Матео его жестом остановил, по обыкновению подняв кисть вверх.

— Я понял, и за то, что распознал Зверя в обличье человека, благодарность тебе должна быть. Не все болезни Духа могут быть излечены молитвой и покаянием. Но тогда возьмешься ли ты закончить его дело и изловить принца Фризии?

Диего молчал. Он растерялся и не знал, что и ответить своему сеньору. Сказать «да» — слукавить. «Нет» — оскорбить. А, ладно, не хочу больше лжи!

— Если только госпоже Фортуне будет угодно его в мои руки привести.

Дон Матео поднялся.

— Ты сказал. Да будет так. Вижу, научился ты мне не лгать, и счет мой и принца Фризии в отношении тебя нынче ровен. Слушай тогда, мою волю и решение.

Дон Матео говорил торжественно, как и положено судье и будущему Верховному инквизитору, каждое слово которое запоминается и записывается.

— Гончьим псом ты не станешь, извини, сам такое сравнение выбрал. А вот сторожевым — будешь. Ты принца Фризии доставишь в Вальядолид, тебе я его жизнь и сохранность вверяю.

Диего стоял как громом пораженный.

Вот как дон Матео все повернул… И отказать уже нельзя. И, бесспорно, понимает его господин, как тяжело это будет, и то, что для других было бы великой честью, для него будет худшим из наказаний. Но он свой выбор сделал, когда не вышел из кабинета вслед за Лукасом, повинуясь приказу. И, значит, осталось ему только подчиниться с поклоном. И получить две бумаги: один приказ — о передаче генерала и руварда де Бретея, именуемого так же графом Гента, сеньором Влиландом и принцем Фризии в его полное распоряжение, тотчас после пленения оного генерала, руварда, графа, сеньора и принца. И вторая бумага с подтверждением возведения его баронства в графское достоинство. Да, никакой ошибки — не может простой дворянин личного врага короля сопровождать. Позор ведь будет на всю Европу!

Диего вышел из кабинета дона Матео и опустился прямо на каменные плиты без сил…. О… как тебя, там, Кудряшка? Ну, что ты ж лижешься-то, глупыш… Слёзы-то ведь соленые…