Перстень Аттилы

Вступление

Правители Гуннии, границы которой с 374 года с каждым годом все больше приближались к границам двух римских империй в результате побед гуннов на берегах Волги, Дона и Дуная, хотели иметь с "цивилизованным миром" хорошие отношения.

В качестве гарантии мира был налажен обмен посольствами и почетными представителями, в роли которых чаще всего выступали сыновья знатных семей. В 15 лет Флавий Аэций приехал с другими молодыми римскими почетными заложниками в Гуннию и провел там несколько лет в свите десятилетнего принца Аттилы. Римский юноша стал одним из первых учителей молодого гунна по изучению латинской и греческой цивилизаций, языков, истории. Сам Аэций за это время превратился в прекрасного наездника и знатока гуннской культуры и армии.

А через несколько лет Аттила в свою очередь, вместе с сыновьями князей и вождей других племен, приехал в Рим продолжать свою учебу.

(из Всемирной истории)

Итак, год 410 от Рождества Христова...

Термы Диоклетиана

Вечернее летнее солнце неуклонно опускалось к черепичным крышам Великого Рима, окрашивая Вечный город в пурпурные цвета. Двое юношей пятнадцати-шестнадцати лет сидели ( а не лежали как это принято у римлян) на верхней террасе Диоклетиановых терм. Небрежно закутавшись в белые простыни они неторопливо пили молодое ардейское вино.

- Нас на завтра школяры из риторической школы зовут в мяч сразиться, - вяло сказал светловолосый юноша, которого его товарищ называл Русом. - Думаю - игра будет интересной. Пойдем? - безразлично добавил он, явно мыслями витая где-то далеко.

Невысокий, но крепкосбитый, темноволосый юноша отрицательно покачал головой.

- Я хотел завтра в библиотеке посидеть, - ответил он.

- Снова нашел что-то любопытное?

Гунн кивнул, улыбнувшись своими черными как смоль глазами и автоматически поправляя на среднем пальце правой руки неказистый тусклый перстень с печаткой. Этот перстень он не снимал даже в парилках терм. Но о нем никто его не расспрашивал. Надо будет - сам расскажет.

- Историю войн, - ответил Гунн. - Вот где по настоящему интересно!

- Наверное, - проговорил Рус. - Впрочем, одно другому мешать не должно.

Он задумчиво проводил взглядом солнце, в последний раз зацепившееся за высокие башни Фламиниевых ворот, и вот уже густые как деготь тени словно пауки поползли по каменным мостовым раскаленного города. А следом за ними отблески редких факелов таинственно заиграли на стенах бакалейной лавки, расположенной напротив. Рабы поставили возле дверей изящные носилки, крытые роскошным балдахином. Легкая ткань невесомо одернулась и взорам юношей предстала изящная девушка с длинными вьющимися светлыми волосами.

От внимания Гунна не укрылась легкое смущение Руса, но он только вздохнул, стараясь не подать виду и случайно не обидеть своего товарища. Вот уже который день в одно и тоже время появляется эта красивая незнакомка, отвлекая Руса от спортивных упражнений. И Аттила вынужден тоже составлять ему компанию - не оставлять же его одного!

Рус замолчал, забыв о чем шел у них разговор. Молчал и Гунн, не мешая своему товарищу. Он медленно пил разбавленное вино, думая о превратностях жизни.

- А вот и наши, - наконец прервал он молчание.

Шлепая босыми ногами по подогретому полу к ним подошли Ромей и Гот, небрежно подпоясавшись своими простынками.

- А я на мечах дошел уже до 3-й ступени! - воскликнул, хвастаясь по-детски, все еще разгоряченный Теодорих, присаживаясь, в то время как подошедшие рабы быстро, но без подобострастия, и незаметно принесли еще два небольших кубка, кувшин прохладного традиционно разбавленного - один к одному - вина, наполнили кубки, фрукты, и также незаметно удалились. - Жалко что вы так рано ушли! - добавил он, беря свой кубок.

Рус наконец-то оторвал взгляд от опустевшей улицы.

- Да что-то расхотелось, - промолвил он слегка покраснев и из-за этого еще больше нахмурившись.

Аэций понимающе усмехнулся. Среди них он был самым старшим - все-таки скоро будет 20 лет, и уже участвовал в боях. Остальным не было и 16. Ромей украдкой вопросительно посмотрел на Аттилу, чуть покосившись на Руса. Гунн утвердительно кивнул головой и Аэций понимающе улыбнулся одними кончиками губ.

- Как, кстати, решился твой вопрос? - спросил Рус у Римлянина, стараясь побыстрее сменить тему разговора.

Аэций слегка поморщился, немного отпивая из своего кубка.

- Просит много, - сказал он с неохотой.

- Кстати, я сегодня как раз прочитал о его владельце в Истории Войн, - вставил Аттила.

Аэций кивнул.

- Это имя знакомо каждому римлянину, - сказал он как о чем-то само собой разумеющемся.

- Не спорю, - наклонил в свою очередь Гунн. - У каждого народа - свои герои.

- А он действительно так велик? - спросил нетерпеливый Теодорих - самый юный из них.

- И даже больше чем ты можешь себе представить.

И этого ответа юношам оказалось вполне достаточно. Они замолчали, проникаясь величием услышанного.

Речь шла о мече самого Цезаря. И хотя это имя заставляло учащеннее биться только сердце одного Аэция, но зато такое понятие как Меч Великого Воина было хорошо знакомо всем остальным. И обладать им - огромная часть для каждого настоящего мужчины.

- Куда сегодня пойдем? - прервал всеобщее молчание непоседливый Гот. - Снова на Марсово?

Аэций отрицательно покачал головой и заговорчески поднял руку.

- Друзья, - сказал он, требуя внимания и тишины, и Теодорих, который принялся вдруг горячо рассказывать Русу, какие он видел на Марсовом поле в последний раз кулачные бои, потихоньку замолчал, перестав жестикулировать.

- Друзья, - повторил Аэций, весело оглядывая товарищей. - Сегодня мы идем в гости. Компания будет женской и аристократической. Так что предлагаю этим кувшином и ограничиться. Если, конечно, никто не возражает.

В гостях

Дом, к которому они подошли, располагался совсем неподалеку от терм, в этом же старом квартале римских богачей и аристократов - Виминале, на улице Патрициев.

Они неторопливо прошли через вестибюль и остиум и остановились в приемном зале - атрии. Сверху - крыша с четырехугольным отверстием (комплювий) напротив стока для дождевой воды - имплювий. Сквозь которую проникал лунный свет, перемешиваясь с редкими полутемными факелами он придавал интерьеру необычный вид.

- Хозяйка сейчас выйдет, - сказала молоденькая смуглокожая рабыня, стрельнув карими глазами и удалилась в глубину дома.

Молодые люди присели на лавку у колонны, со сдержанным любопытством оглядывая помещение.

- Напоминаю, - строго прошептал Аэций. - Хозяйку зовут Валерия Элиана Невия. Просьба - не переспрашивать, как в прошлый раз.

Это имя никому ничего не говорило и молодые люди только пожали плечами, согласно кивнув головой.

Неслышно выйдя откуда-то из боковых ответвлений просторного дома, худенькая стройная девушка 14-16 лет, в очень легком абсолютно прозрачном шелковом хитоне, накинутом по последней римской моде на обнаженное тело, с женской грацией приближалась к ним в лунном свете.

Молодые люди дружно поднялись, ожидая когда она подойдет.

Ее тонкая фигура, походка, длинные светлые вьющиеся волосы, произвели на всех неизгладимое впечатление. Но смутился только один Рус - в хозяйке дома он признал девушку, только что виденную им у бакалейной лавки.

- Здравствуйте, молодые люди, - насмешливо улыбнулась Валерия. - Вы с официальным визитом?

Аэций покачал головой, ни чуть не смущаясь оказанным холодным приемом.

- Прослышав, что такая прекрасная донна страдает от одиночества, мы взяли на себя смелость скрасить один час ее драгоценного времени, - торжественно провозгласил он тоном театрального трагика.

И Валерия озорно рассмеялась, скинув с себя напыщенный вид римской недотроги.

- Если конечно прекрасная донна не будет против нашего общества, - добавил Аэций уже нормальным тоном, в то время как Гот неуклюже толкал Руса локтем в бок, думая что этого никто не видит.

- Прекрасная донна не будет против, - улыбнулась в ответ девушка, слегка наклонив голову. - Проходите. - И она, повернувшись к ним спиной, повела за собой в открытый внутренний дворик, по старинной технологии окруженный по периметру легкой воздушной колоннадой.

Здесь уже, неслышно появившиеся рабы, молча готовили триклиний возле водоема, застилали новые простыни, обновляли подушки. А на столе появлялись гроздья спелого винограда, румяные яблоки, сочные сладкие персики и другие не менее аппетитные яства.

- Кстати, ваши сведения уже устарели, - снова улыбнулась хозяйка. - Я не совсем одна. У меня - подружка. Я вам сейчас ее представлю.

И от зеленой беседки к ним во дворик во всем своем великолепии величественно вышла 21-летняя римская красавица Элия Галла Плацида.

Она была с аристократической небрежностью закутана в роскошный гиматий, застегнутый красивой резной фибулой на левом плече. Правое плечо оставалось неприкрыто, рождая неожиданные желания прикоснуться к нему щекой.

И без того невероятно черные глаза Гунна еще сильнее засверкали угольным блеском, а брови Аэция чуть заметно приподнялись.

- Кто же в Риме не знает дочь Великого Феодосия и сестру нашего императора, - промолвил он за всех.

Элия холодно посмотрела на юношей необычайно красивыми светло-бирюзовыми глазами из под черных, как смоль, ресниц.

- Аттила, - наклонил голову Гунн, без всяких подсказок поняв, что наступило время представиться и им.

- Теодорих, - с вызовом тряхнул лохматой головой здоровяк гот, сделав зачем-то шаг вперед.

- Кий, - скромно представился Рус, прижав правую руку к сердцу.

Арбитром легкого застолья они выбрали Аэция, в обязанности которого входило назначить количество выпитых кубков и в каких пропорциях будет разбавлено вино.

- Нас - шестеро, - вслух рассуждал он, обводя присутствующих взглядом. - Люди в этом доме пока еще новые. Значит - гостим недолго. Около часа. Так что кувшина вина и кувшина воды я думаю нам вполне хватит.

Никто из юношей не возражал. Понимали, что долго задерживаться в незнакомом месте неприлично.

- Сорт вина? - напомнила Валерия.

- Мозельское, если никто не возражает, - повернулся он к девушкам, зная, что друзья его поддержат.

Снова никто не возражал и стоявший в отдалении раб неслышно удалился.

Юноши, по-детски толкаясь, и шушукаясь, расположились на римских ложах. Римский обеденный триклиний состоял их трех лавок, расставленных вокруг стола. На каждой лавке могло разместиться по три человека. Размещались, естественно, головой к столу.

Как-то незаметно получилось, что Рус оказался на одной ложе с Валерией. Элия одна заняла трехместное ложе - никто почему-то не осмелился составить ей компанию. Юноши же расположились напротив нее через стол.

Рус полулежал на левом боку, опираясь локтем на небольшую подушку и затылок и лопатки девушки были прямо перед его глазами. Он видел каждый завиток ее волос. Да и прозрачность ткани фактически ничего не прикрывала, открывая взору каждую часть ее молодого тела.

Еще не привыкнув к обществу друг друга первый тост выпили сумбурно - За богатый урожай винограда (Чтобы не оскудевала виноградная лоза), закусив фигурно-нарезанными дольками сладких александрийских яблок.

Разговор пока никак не завязывался и Элия, насмешливо посмотрев на юношей и как бы думая о чем-то своем, переменила позу - легла поперек ложа - вдоль стола, и взору лежащих напротив юношей предстали не только ее красиво лицо и плечи, но также не менее волнующие тонкую талию, округлые бедра и стройные ноги. Она, казалась, была совершенно равнодушна к бросаемым на нее взглядам. И только ее тонкие губы чуть заметно кривились по неизвестной причине. Она возлежала на ложе с таким видом, словно находилась среди маленьких детишек, и улыбалась их шуткам с таким же видом. И только изредка ее взгляд задерживался на Аэции, но тот делал вид что не замечает этого.

Второй тост Аэций предложил за красоту женщин.

- И чтобы с годами ее было только больше, - добавил Аттила, посмотрев прямо в глаза Элии и ее тонкие аристократические брови чуть заметно приподнялись в легком удивлении. Но только на самую малость - в рамках приличия и воспитания в императорских покоях.

Впрочем, она только равнодушно улыбнулась в ответ своей обычной холодной улыбкой, кивнув ресницами и принимая смелые слова Гунна как должное.

Вино, хоть и разбавленное, все-таки было вином и вскоре разговор потихоньку стал налаживаться.

Сначала, как водится, обсудили последние новости. Потом как-то незаметно перешли на отдельные личности и их роль в служении империи. Потом переключились на долг каждого вообще - и пришли к единодушному выводу, что надо приносить пользу своему народу - это несомненно, иначе и быть не может.

А потом разговор стал дробиться на отдельные кучки.

- Наш достославный Аэций, - тихо произнесла Элия, беря тонкими пальчиками дольку апельсина. - Я смотрю - пребывание у гуннов пошло тебе на пользу. Говорят во всей империи тебе нет равных в стрельбе из лука и в метании дротиков.

- У меня был хороший учитель, - улыбнулся тот в ответ, наклонив голову в сторону Аттилы. Гунн слегка кивнул в ответ. Все это он умел с детства и когда у них появился ромей, гораздо старше его по возрасту, поначалу вызвало удивление его слабое с их точки зрения умение воинского искусства. Но ромей учился на совесть и это сблизило и подружило двух юношей, стерев разницу в возрасте.

- Наверное - непривычно тебе в Великом Риме, - снова насмешливо произнесла она, намекая на то, что до гуннов Аэций мальчиком три года был заложником у Алариха.

- Зато теперь у меня везде друзья, - парировал он в ответ.

Да и немаловажным плюсом в это неспокойное время было то, что он свободно говорил на гуннском и германских языках.

- А к вам, я слышал, питает большие чувства ваш сводный брат, - сказал он с такой же ответной улыбкой, как и у Элии. - И не только - родственные.

Однако Элию это нисколько не задело.

- Сводные братья, они, наверное, все такие, - ответила она с искренним смехом и покрутила в воздухе своей очаровательной ручкой.

- Но зато, я надеюсь, вы не оставляете то внимание, которое оказывает вам наш славный Констанций, - продолжал Римлянин с иронией.

Сестра императора только равнодушно пожала плечами.

- Что ж так? - все так же вежливо спросил он, и только насмешливые искорки сверкали в его глазах. - Есть прекрасная возможность самой стать императрицей Рима.

- С чего это Вы так решили? - спросила она недоуменно, подчеркнуто ставя ударение на Вы.

- Ну как же! Констанций фактически негласный правитель Рима. А в скором времени вынудит нашего тютю Гонория объявить своим соимператором. А с твоей помощью это произойдет гораздо быстрее.

И Элия в ответ улыбнулась Аэцию так, словно это он в скором времени должен стать соправителем Рима. И юноша прекратил свои нападки.

А в это время на другом ложе шел совершено иной разговор.

- А где ваши родители? - несмело обратился Рус прямо к спине девушки.

- На загородную виллу уехали. У Тирренского моря отдыхают, - медленно, словно раздумывая, стоит ли это делать, повернулась она к нему.

- И не страшно им оставлять вас одну?

Валерия только рассмеялась и покачала головой.

- Какое у вас все-таки смешное произношение! - сказала она. - Вместо ae говорите ve. Ну ка, скажите - "воздух" (aer) ?

- Веер, - послушно произнес Рус (ver).

- А эфир (aether)?

- Ветер (vether).

- А Энеиды по вашему будут значит Венеды? - снова рассмеялась она.

- Ну да, - смутился Кий. - Деды сказывают - наши племена тоже участвовали в этих событиях. (Племя венедов, - прим. автора).

- Надо же, - весело улыбалась она, с любопытством поглядывая на своего смущенного собеседника. - Сколько всего нового узнаешь!

- Просто все упирается в произношение, - сказал Рус все более смущаясь от близости ее открытого тела. - Мы себя называем "русами". А вам легче произносить это как "руги". И вообще - по древнему преданию мы произошли от этрусков. Так что сейчас в каком-то смысле находимся на своей родной земле, земле наших предков.

Валерия только улыбнулась наивным представлениям юноши.

- Согласна, - сказала она полусерьезно. - Возможно, корни наших языков и одни. Но вот имя ваше звучит как-то непривычно для нас. Как вы это объясните?

Рус пожал плечами.

- Не может же все у нас быть одинаковым, - сказал он, рассуждая совершенно по-взрослому. - Какая жизнь - такие и имена. - И совсем тихо, словно извиняясь, добавил. - Ваши имена, как и ваша жизнь, звучат словно строки из песен, как поэма. - И он протянул нараспев и по слогам. - Ва-ле-ри-я Э-ли-а-на Не-ви-я.

- Тут ты абсолютно прав, - вмешался вдруг молчавший все это время Аттила, снова многозначительно поглядывая на Элию. - Но только относительно женских имен. Они звучат совершенно по особенному, как-то непередаваемо красиво. - И он, подражая Русу, протянул, не отрывая своих черных глаз от римской аристократки. - Э-ли-я Гал-ла Пла-ци-да.

И сестра императора снова, и на этот раз более внимательно, посмотрела на юношу. И к своему удивлению сама первой отвела взгляд. Нахмурилась, и перевела разговор на давно заинтересовавший ее предмет.

- Какой у вас интересный перстень! - сказала она Гунну, протянув свою очаровательную ладошку.

Аттила молча снял перстень.

- По виду - он очень древний, - сказала она, заинтересованно разглядывая этот несколько тускловатый неказистый предмет. - Подобные делали еще во времена Трои, - произнесла она как знаток и ценитель древностей. - Вон какая на нем печатка. Видите?

Аттила кивнул. На этом перстне он знал каждую царапину.

- Я его покупаю. Назовите цену, - сказала она, не сомневаясь в ответе.

Аттила решительно покачал головой, подняв на нее свои невероятно черные глаза и девушка снова не выдержала его взгляда и, неизвестно от чего смутившись, почему-то занервничала.

- Этот перстень мне очень дорог, - сказал он серьезно, протянув руку. И Элия вернула его обратно, снова встретившись со странным взглядом Гунна.

- Его подарила мне ведунья венедка, - сказал он как бы нехотя, возвращая перстень на свой палец. - А она сама получила его от своих древних волхвов. По преданию - чистому человеку он приносит удачу, защиту и покровительство, а нечистому - горе.

- Тогда - это очень страшная штука, - философски заметил Аэций.

- Почему? - искренне удивился Гунн.

- Идеально чистых людей не бывает, - пожал плечами Ромей. - Я думаю, каждый, если честно заглянет в свою душу и основательно покопается там, всегда найдет какую-нибудь мыслишку или желание, которое он не хотел бы произносить вслух.

Между тем, незаметно любующийся Валерией Рус, с удивлением заметил ее пристальные взгляды, обращенный к Элии и чуть вопросительное подрагивание бровей сестры императора в ответ. Взгляд хозяйки стал еще более настойчивым и Элия, незаметно и понимающе улыбнувшись, слегка кивнула ресницами, отвечая утвердительно на немой призыв.

- Может - мы немного разнообразим наш застолье? - как бы мимоходом произнесла Валерия, ни к кому не обращаясь конкретно.

- Мы не возражаем, - ответил за всех более искушенный в этих вопросах Аэций. - Ваши предложения? Какой из многочисленных способов разнообразия вы предпочитаете?

- Игра, конечно, - стараясь как можно равнодушнее произнесла Валерия, но не удержалась и немного смутилась.

Аэций пожал плечами.

- Игры бывают разные, - сказал он, пытаясь уловить, к чему они клонят. - От детских игр в палочки до известных игр Тиберия и Нерона. А какие игры нравятся вам?

- На наше усмотрение, - сказала Валерия, глядя на Элию, и та, помогая подруге, согласно кивнула.

Кареглазая рабыня, таинственно улыбаясь своей госпоже, вынесла на тонком подносе целый ворох разных свитков, бросив лукавый взгляд на гостей и, не удержавшись, хихикнула. Хозяйка, принимая поднос и отпуская рабыню, заговорчески улыбнулась ей. И девушки, то смеясь, то краснея, принялись выбирать, смущая юношей своим поведением.

- Давай - вот эту, - сказала Элия, разглядывая какой-то свиток.

Валерия покраснела, покосившись на молодых людей.

- Да ты что?! - чуть испуганно прошептала она.

- Ну как знаешь, - улыбнулась Элия улыбкой очень опытной женщины, с легким сожалением откладывая свиток в сторону и беря другой.

- Может - вот эту? - в свою очередь предложила Валерия.

- Нет, - отрицательно покачала головой Элия, чуть скосив свои прекрасные глаза. - Здесь мне роли не найти.

- Возьми мою, - сказала Валерия. - А я тогда не буду. На вас посмотрю со стороны.

- Нет уж, - снова покачала головой Элия, улыбнувшись подруге. - Либо играют все, либо не будем вообще.

Наконец выбор был сделан.

- Мы разыграем сценку, - объявила Валерия, как хозяйка дома, когда все расселись в кружок, - которая называется "Освобождение прекрасной Ливии". Краткое содержание: Великий Юпитер, прослышав о мытарствах прекрасного юноши Камилла, пытающегося разыскать похищенную чудовищем девушку Ливию, решил проверить чувства юноши - настолько ли сильна их любовь? Если да - то он поможет им воссоединиться. Ну а если уж нет... - Тут она, не выдержав, рассмеялась.

- Но об этом мы говорить не будем, - произнесла Элия, странно улыбнувшись. - Итак, - продолжила она, перехватив инициативу, - для этого он отправил сомневающихся в этом Венеру и Аполлона на Землю. Венера должна была соблазнить Камилла, а Аполлон, соответственно, Ливию. Если им это удастся, то они спор выиграли.

Она обвела присутствующих слегка затуманенным взором.

- По пьесе - у богов ничего не получается. Но они не обижаются на смертных и показывают Камиллу, где чудовище прячет девушку. Ну а в игре результат может быть разным - как уж получится, - сказала она очень странно улыбнувшись, так что у Аттилы мурашки пробежали по коже. - И в финале пьесы Камилл борется с чудовищем.

- В нашем случае, - продолжила она после небольшой паузы, давая возможность юношам представить, как могут выглядеть их роли, и как могут развиваться события. Главное в этой игре, как и в любой другой - чтобы разыгралось их собственное воображение. И она это прекрасно знала. - Каждый говорит и поступает сам за себя, - продолжила она с интригующей интонацией. - То, что ему подсказывает фантазия по этому поводу. Словами из пьесы мы пользоваться не будем.

Девушки переглянулись и таинственно улыбнулись друг другу.

- То есть как раз для нас - шестерых? - переспросил Аэций.

- В пьесе событий и действующих лиц конечно больше, но мы решили ее несколько урезать. Принимается? Нет возражений?

Никто не возражал, тем более, что в таких играх юношам еще не доводилось принимать участие, и как все это будет выглядеть понимал только один опытный Аэций.

- Как будем делить роли? - спросил он у высокородной Элии.

Она повернулась к Валерии.

- У тебя есть какие-нибудь пожелания? - спросила она, словно на что-то намекая.

Девушка отрицательно покачала головой.

- Ну тогда - жребий.

Кареглазая рабыня, снова лукаво улыбаясь, принесла шесть счетных палочек. Аэций нацарапал на них инициалы ролей, разложил на столе на две кучки - мужские и женские - и тщательно перемешал каждую кучку отдельно.

Первым, пожав плечами, вытянул палочку Теодорих, и ему выпала роль чудовища. (А какое будет у меня оружие? - тут же спросил он). Аэцию выпало быть Юпитером. Элия под общий смех и негрубые замечания - Венерой, Аттила - Камиллом, Валерия, соответственно, Ливией, а Рус - Аполлоном.

Вдоволь посмеявшись и поглядев друг на друга уже в качестве персонажей, девушки, в сопровождении все той же остроглазой рабыни, удалились переодеться к игре, и парни остались одни, приставая к Аэцию с просьбой растолковать, что же надо им делать.

Девушки, между тем, переодевшись в легкие хитоны, тщательно уложили складки, которые являлись предметом особой заботы модниц и многое что обозначали для сведущих лиц.

Наконец все кое-как разместились на ложах. Начали со сценки спора богов.

Аэций, с венком на голове, свесив ноги, с глупым видом уставился куда-то вниз. Скорее всего - на свои сандалии.

- Посмотрите, как мучается вон тот бедолага! - начал он неторопливо.

- Какой, о лучезарный? - игриво спросила Венера-Элия, слегка прижимаясь к нему и заглядывая в ту же сторону из-за его спины.

- Да вон тот, темноглазый, - сказал новоявленный Юпитер и, взяв со стола яблоко, кинул его куда-то в глубь сада. - Видишь, затылок чешет.

Все засмеялись и Аттила на всякий случай смешно почесал себе голову.

- А-а-а, этот, - беззаботно произнесла Венера, непринужденно усаживаясь к Юпитеру на колени. - А я не верю ему. И вообще - всем мужчинам верить нельзя. Так же легко он увлечется и какой-нибудь другой, более смазливой мордочкой, - сказала она и приглашающе посмотрела на Руса.

Поняв, что пора и ему принять участие в споре, юноша, предварительно кашлянув, собрался.

- Ну, я тоже не верю в их любовь, - хрипло проговорил он, покраснев и стараясь не смотреть на Валерию, и вообще ни на кого, произносил куда-то в дальний угол сада. Все засмеялись - впрочем, как и над всеми другими репликами.

- Дети мои, - произнес Юпитер-Аэций, делая до смешного удивленное лицо. - Какие вы все-таки у меня циники!? Лучше спускайтесь-ка на Землю и испытайте их. Удастся соблазнить - я его накажу, ну а вас - награжу. А не удастся - так и быть, помогу этому бедолаге.

Элия тут же гибко спрыгнула с колен Юпитера и странно улыбаясь стала приближаться к Аттиле, так что он на какое-то мгновение опешил и остолбенел. Руса кто-то в это время в спину подталкивал к улыбающейся сквозь легкое смущение Валерии.

И тут Элия вдруг замерла.

- Если мы все будем делать одновременно, - сказала она, - останемся без зрителей. Предлагаю сценки соблазнений разыграть по очереди. Начнем с Ливии, - и с этими словами, улыбаясь, она вернулась на ложе и на правах дочери уселась возле Аэция.

- Просим-просим, - похлопал Аэций.

И Рус с серьезным лицом осторожно приблизился к девушке. Лицо Валерии, хоть и улыбалось, но тоже было залито краской.

- Э-э, - протянул Рус. - Прекрасная Ливия, можно составить вам компанию в этом саду? - несмело проговорил он.

- Вообще-то она в заточении, - тихо подсказал ему кто-то, и Рус смутился еще больше.

- Это не самое главное, - махнула рукой Элия. - Все нормально, - ободряюще кивнула она Русу, - продолжайте.

Ободренный поддержкой, Рус еще ближе приблизился к Валерии.

- Нет нельзя, - ответила Валерия вдруг пересохшими губами.

А возлежащий на ложах народ в это время покатывался со смеху от одного только их вида.

- Да обними ты ее, не стесняйся, - подсказывали робкому Аполлону. - Это же театр. Тут можно все - в рамках приличия.

Рус покраснел еще больше и послушно и неловко обнял девушку за тонкую талию. Она тоже покраснела, но продолжала улыбаться.

Он еще немного потоптался, неуклюже произнося какие-то глупости, и, видя, что дело явно застопорилось, все признали его миссию не выполненной, и они уступили место Элии и Аттиле.

Сестра императора не стала сильно затягивать с разговорами и ловко уронила юношу на свободное ложе. Нависнув над Аттилой, и разметав волосы, она вдруг не спеша расстегнула фибулу и ее хитон упал вниз, удерживаемый одним только поясом. Взору Гунна открылась прекрасная крепкая грудь римской аристократки.

- Камилл, любимый, - воркующе прошептала она Гунну на ушко. - Ну возьми меня. Видишь - я вся горю.

Однако Гунна, несмотря на молодость, это нисколько не смутило. Он только лихорадочно засопел, а зрители одобрительно засмеялись. Кроме Валерии и Руса, которые, наверное, мысленно перенесли эту сценку на себя и оба одновременно покраснели.

- О, волшебная Венера, - хрипло промолвил Гунн. - Ты прекрасна. Но я вынужден тебя огорчить - я люблю Ливию, - добавил он, впрочем, не делая никаких попыток освободиться от ее обьятий.

- Ну, тогда подари мне что-нибудь на память о себе, - прошептала она еще более соблазнительно, прижимаясь к нему своим обнаженным телом, и даже немного подрагивая - то ли от приторного то ли от настоящего возбуждения. Она в шутку попыталась снять перстень и Гунн серьезно насупился.

- Извини, прекраснейшая, но это очень ценный перстень, - честно сказал он, и от его необычайно серьезного тона все покатились со смеху.

Под общие горячие аплодисменты Элия неторопливо поднялась и медленно вернула хитон на свое законное место. Пьеса перешла к заключительной стадии - поединку.

Аттила и Теодорих дрались на палках. И это получалось у них искренне и совсем не по театральному. Да и не умели они изображать сражение. И поэтому эту сценку все смотрели с особым интересом. Юноши - с точки зрения военного искусства и умения, девушки - просто завороженные красивым зрелищем.

Гот был выше и сражался яростно, но Аттила был коренаст, да и старше по возрасту. И в конце концов победил своего оппонента без всяких ролей.

И им аплодировали словно в Колизее.

- Ну что ж, кубок победителю, - сказала Элия, поднося вино Аттиле. Не отрывая от нее своих глубоких глаз, он вежливо поклонился, принимая этот дар.

За отдыхом после игры все как-то незаметно разбрелись по дому.

Рус и Валерия стояли на террасе третьего этажа и смотрели на ночной Рим, на золотой дворец Нерона рядом с мрачным темным силуэтом Тарпейской скалы, на платановые рощи в саду Мецената, яркие огни в котором свидетельствовали о том, что гулянье там уже началось.

Они тихо разговаривали о чем-то серьезном и им старались не мешать.

Элия же сидела в отдаленной беседке в обществе Аэция.

- Я смотрю - ты сильно изменилась, - тихо говорил Аэций. - Раньше тебя не тянуло к юношам, которые младше тебя.

- А ты сам? - улыбалась в ответ Элия.

- Ну, я-то всего на год, - протянул он. - Это ничего не значит.

- Значит, да еще как, - засмеялась девушка.

Аэций пожал плечами.

- Как бы то ни было - все это осталось в прошлом, - сказал он.

- Ну почему же? - проговорила Элия. - У тебя есть возможность все вернуть как было. Вспомни наши сценки. А будут еще более интересные, обещаю! За это время я многому чему научилась, - произнесла она с легкой горечью

Римлянин снова пожал плечами, не обратив внимания на ее интонации.

- Ты же видел, - продолжила она, - я и не соблазняла в общем-то Гунна. Это я делаю несколько иначе - даже в играх.

- Я помню, - равнодушно ответил он.

И Элия слегка отстранилась, внимательно глядя на Аэция.

- Ну что ж, - улыбнулась она устало, поправляя складки своего хитона. - Как знаешь. - Она вдруг засмеялась. - А взгляд у твоего друга, словно два кинжала - аж мурашки пробирают до самой глубины, - и она поежилась.

- Просто глаза у него сильно черные, - пожал плечами Аэций. - Впрочем. Мы давно привыкли и уже не замечаем. Хотя, наверное, на женщин такой взгляд должен производить впечатление.

- А вы действительно с ним друзья? - спросила она задумчиво.

Аэций кивнул.

- Конечно, - подтвердил он.

- Раз так, - сказала она, недобро улыбаясь в темноте. - Ну тогда сделай одолжение - позови сюда Аттилу.

- Как скажешь, - пожал Аэций плечами, приподнимаясь, словно только этого и ждал. - Но предупреждаю - у тебя с ним тоже ничего не получится.

- Я думаю - тут ты ошибаешься, - ответила она ему уже в спину.

Аэций нашел Гунна в обществе Теодориха. Они со смехом и шутками, расспрашивали остроглазую рабыню о чем-то. Девушка откровенно кокетничала и смеялась в ответ, ничего, впрочем, не отвечая.

Не успел Гунн войти в темную беседку, как шею ему обвили жаркие женские руки.

- Победителю полагается поцелуй, - прошептала сестра императора, прижимаясь всем своим телом.

Гунн не стал сопротивляться.

- Однако, как ты странно целуешься!? - вдруг отстранилась девушка.

- Учителей не было хороших, - ответил он не обижаясь.

- Хочешь, я буду твоим учителем? - спросила она томно, и в лунном свете в ее глазах он прочитал только скуку.

- А для чего? - спросил он чуть отстраняясь. - Какой в этом смысл? Особенно тебе?

- Однако ты странный, - покачала головой римская аристократка и присела на лавочку. - Кто же задает такие вопросы?

Гунн внимательно посмотрел на хрупкий женский силуэт, одиноко сидящий в углу беседки.

- Пойду я, наверное, - сказал он, хотя ему вдруг стало ее почему-то жалко. - Так будет лучше.

- Для кого? - переспросила Элия, не обижаясь на его далеко не светские манеры.

- В первую очередь - для тебя, Элия, - честно ответил он, впервые назвав ее по имени.

И дочь Великого Феодосия и сестра императора Гонория вдруг расслабилась.

- Вот и ты уходишь, - грустно и без улыбки сказала она. - Все у меня есть, а счастья почему-то нет. Можешь мне ответить, почему так? Как свежий человек и еще неиспорченный Римом?.

Аттила пристально посмотрел ей в глаза и девушка вдруг отвернулась.

Их беседу прервал Аэций.

- Нам пора, - сказал он тактично. - И так уже подзадержались больше чем позволяли приличия первого визита.

Они чинно раскланивались у самого выхода.

- Я обещала показать вам коллекцию оружия моего отца, - вдруг сказала Валерия Русу. - Приходите послезавтра в гости. - Рус молча кивнул.

Элия, поймав взгляд девушки одобрительно улыбнулась ей.

- Наверное - я тоже приглашу в гости Аттилу, - тихо сказала она Аэцию, внимательно следя из под якобы скромно или в задумчивости опущенных длинных ресниц за реакцией рядом стоящего римлянина.

К ее неудовольствию тот равнодушно пожал плечами.

- Я возражать не буду, - спокойно ответил он. - Аттила - мой друг.

- И что? Ты всем своим друзьям уступаешь своих женщин?

Он только улыбнулся в ответ.

Нападение

Отказавшись от предложенного сопровождения и взяв только одного раба-факелоносца, они решили пойти в сады Мецената - там этой ночью планировались ночью какие-то игрища с гуляниями и выступлениями.

Стояла светлая безоблачная ночь.

Им было весело. Они шли узкими улочками - срежем, здесь недалеко, как сказал Аэций - и смеялись, вспоминая сценки только что разыгранной игры.

- Надеюсь, мы теперь уже не будем так рано уходить из спортзала? - спросил смеясь Гунн, хитро поглядывая на Руса. Тот в ответ тоже только рассмеялся и отрицательно покачал головой.

Небольшая группа преградила им дорогу. Как раз в районе пустующих вилл.

- Молодые люди, - сказал один из них, забрав у раба факел и оттолкнув того в угол, чтобы он не смог убежать и позвать на помошь. - Как вы относитесь к собственной жизни? Во что ее цените? Впрочем, как мне кажется, ваши кошельки явно тяготят вас.

- О чем это он? - переспросил ничего не понимающий Гот, еще плохо говорящий по ромейски.

- Нас грабят, - усмехнулся Аэций.

- Совершено верно, - поддержал его вежливый грабитель.

- Вы сейчас сами свои кошельки оставите, - зло процедил Гот делая шаг вперед. Но грабители тут же быстро выхватили из под плащей короткие мечи.

- Не советуем, - снова подал голос самый разговорчивый из них. - И поторапливайтесь - у нас мало времени.

- Что будем делать? - тихо спросил Аэций, глядя на бандитов.

- С голыми руками и против мечей, - протянул Гунн задумчиво, в то время как рядом стоявший Гот тяжело дышал с налитыми кровью глазами. - Да и больше их.

- Я беру двух крайних справа, - промолвил Рус, снимая с себя плащ.

- Идет, - весело поддержал его Гунн, в то время как Аэций с сожалением посмотрел на единственный факел в руках бандита. Потушить бы его.

- Мы выбираем честь, - сказал он. - Так что защищайтесь, мы атакуем.

И началось.

Отпрыгнув в сторону Рус плащом пытался поймать руку своего противника, в то же время стараясь вести его так, чтобы тот своими действиями мешал своим товарищам, сталкивая их между собой. Разъяренный Гот, разбежавшись с громким ревом, сделал вид, что собирается прыгнуть на врага, а сам упал прямо перед выставленным мечом ногами вперед и, прокатившись по гладким булыжникам, сбил бандита с ног. Гунн, ловко уйдя от выпада своего противника, успел перехватить его руку, и теперь они, сцепившись, катались по каменной мостовой, яростно рыча.

Между тем соперник Аэция явно не торопился нанести удар, тщательно выбирая момент и позицию, чтобы было уже наверняка и без всяких подвохов.

- Мне жаль тебя, - сказал он, наконец изготовившись, и в этот момент мимо протанцовывающий Рус накинул на него свой плащ, оставшись без своего единственного оружия.

Аэций сполна воспользовался заминкой, ногой выбив меч в сторону. Противник Руса резкими взмахами огородил место его падения, стараясь не подпускать их к валяющемуся мечу.

Однако отброшенный в этой суматохе единственный факел погас. Да и Луна скрылась за тучкой. Стало совсем темно. И тут-то все и завертелось.

Некоторое время слышалась возня, сопение, удары железа о камень, и короткие выкрики, говорящие о том, что наши друзья все еще живы и не собираются сдаваться.

- Гунн, берегись!

- Гот, сзади!

- Рус, иду на помощь!

- Ромей, держись, сейчас поможем!

А тут и в конце улочки зашумело, высыпали рабы с факелами и бандиты, подобрав в спешке свои вещи, быстренько скрылись в темноте.

- Все живы? - тяжело дыша спросил Аэций, оглядывая место битвы в свете множества факелов.

- Я жив вроде, - ответил устало поднимающийся с мостовой Аттила.

- Я тоже, - подал голос Рус, оставшийся сидеть у стенки дома.

- А где Гот?

- Я здесь, - хмуро отозвался Теодорих, который в горячке боя бросился было за бандитами, но вскоре вернулся.

- Извините, - вмешался один из подбежавших рабов. - Хозяин спрашивает, может ли он чем-нибудь вам помочь?

- Кому-нибудь раны надо перевязать? - спросил у юношей Аэций, попутно сам осматривающий себя - ведь сейчас можно за царапину принять серьезное ранение и не обратить на нее надлежащего внимания.

- Да нет, - раздались голоса юношей, осматривающих себя и друг друга. - Вроде легко отделались.

- Ну что? Тогда в сады? - спросил Рус, неторопливо подбирая свой растоптанный плащ.

- Куда нам в таком виде? - с сожалением подал голос Аэций.

- Я предлагаю, - перебил всех Аттила. - Пойти к ростовщику и сообща купить меч Цезаря. Он будет хранится у Флавия, как символ нашей дружбы. Я думаю - наши закладные ростовщик не откажется принять.

Упирающегося Римлянина слушать никто не стал и, захваченные новой идеей, молодые люди дружно скрестили руки, как-то неожиданно дав клятву всегда помогать друг другу. Они тогда еще не знали, что история вертит и простыми людьми и вождями - для нее все равны, и вожди зависят точно также от народа как и народ от вождей.

- Еще минутку, - задержал собравшихся было уходить друзей Аттила и отвел Римлянина в сторону.

- Ты любишь Элию? - требовательно спросил Гунн.

Флавий усмехнулся.

- Была когда-то давно такая глупость. Или болезнь. Не знаю как это назвать. Но к счастью - излечился и теперь я совершенно здоров. А что?

Ничего не ответив, Аттила только кивнул, задумавшись о чем-то своем. Потом он неспеша снял с пальца свой перстень и решительным жестом подозвал раба-факелоносца, все еще испуганно жавшегося в сторонке.

- Отдай это достопочтимой Галле Плациде, - сказал Гунн, протягивая свой драгоценный подарок. - И передай - Пусть он принесет ей удачу и счастье. И еще скажи, - добавил он чуть помедлив, - что я не приду.

- Возможно, ты об этом еще пожалеешь, - криво улыбнулся Аэций, слышавший весь этот разговор.

- О перстне или о Элии? - спросил, вдруг легко рассмеявшись, Аттила.

И они дружной компанией скрылись в темноте переулка.

Эпилог

Как известно из истории, перстень никому счастья не принес.

Вскоре после описанных нами событий вестготы во главе с Аларихом захватили Великий Рим. И наши юноши были свидетелями этого.

Разграбив город, король вестготов, уходя, забрал красавицу Элию с собой, собравшись жениться на ней против ее воли. Но вскоре умер и мужем красавицы Элии стал следующий король, Атаульф. Правда, через год умер и он. И следующий король, Валлий, отец Теодориха, вернул Элию в Рим. В неволе она провела долгие пять лет.

Теодорих, став после смерти отца королем вестготов, основал первое варварское королевство на территории Западной Римской империи - Тулузское королевстве вестготов. Оно просуществовало дольше всех из готских держав - до 713 года, когда было разрушено арабами.

Элия же вскоре повторно вышла замуж за военачальника Констанция. И вновь - против своей воли. Как и предсказывал Аэций, муж Элии быстро стал соимператором Гонория, получив титул Констанций III. И, соответственно, Элия стала императрицей (августой). В 418 году у нее родилась дочь Юста Грата Гонория, которая, как утверждали, красотой вся пошла в мать. А в 419 году родился сын Флавий Плацид Валентиниан, ставший в 425 году после смерти своего дяди Гонория императором Западной Римской империи Валентинианом III. Было ему в ту пору неполных 6 лет. Опекунами при нем были его мать Элия Плацида и Аэций.

Флавий Аэций со временем стал фактическим правителем Рима. Все его называли "последний настоящий римлянин" - за бескорыстную службу и сильное искреннее желание вернуть Риму былое величие. Он правил более двадцати лет.

Гунны все это время были союзниками Рима и пополняли войска Аэция.

И все, казалось, было у них хорошо, но, как известно, сильные мира сего тоже зависят от народа, как и народ от них. Сначала Антиох, разорил могилы предков Аттилы. И Великий Гунн вынужден был не оставить это безнаказанным и вторгнуться в Восточную Римскую Империю, сея смерть и разорение. За что и был прозван "Бич Божий". А потом в ход событий вмешалась Юста Грата Гонория, сестра Валентиниана III. Не подчинившись требованию брата выйти замуж за какого-то римлянина, которого сочла отвратительным, она отправила Аттиле неказистый перстень с печаткой, призывая спасти ее.

Это ли послужило поводом для начала войны между, казалось бы, крепкими союзниками или что-то еще, но факт остается фактом - в июне 451 года доселе не враждующие между собой гунны и римляне сошлись в битве на Каталаунских полях.

На стороне гуннов были остготы во главе с Валамиром, гепиды с Ардариксом и русы во главе со своим князем, имя которого история умалчивает.

А на стороне ромеев были франки, аланы и вестготы во главе со своим королем Теодорихом I.

Наверное, можно и не говорить, что командовали этими огромными армиями Аттила и Аэций, впервые в истории встав друг против друга.

Битва началась довольно поздно в 3 часа дня, и в чем причина задержки - историкам неизвестно. Есть предположения, что в это время Аттила и Аэций встречались между собой. И если это так, то это была последняя встреча двух друзей (не скажу - бывших). Поначалу успех сопутствовал гуннам, фактически разбившим центр римского войска. Но потом фланговая атака вестготов опрокинула фланг гуннов, который держали остготы, и положение армии Аттилы стало плачевным.

Но в этой атаке погиб Теодорих I и битва сама собой почему-то утихла. Аэций вдруг прекратил боевые действия, позволив гуннам беспрепятственно уйти в Испанию. Ушли и вестготы - хоронить своего короля.

В этом сражении по одним источникам погибло около 300 тыс. воинов, по другим 165 тысяч. И из одних этих цифр можно понять, что сражение было грандиозным.

А в 453 году во время своей свадьбы неожиданно умер король гуннов Аттила. Силы некогда мощной гунской империи вконец ослабли и в решающей для них битве против своих извечных врагов гепидов, свевов и аланов они потерпели сокрушительное поражение.

Ненадолго пережил своего друга Аэций. Он был убит в 454 году прямо во дворце, во время своего доклада, по приказу императора, обеспокоенного все более усиливающимся влиянием своего главнокомандующего. Но и сам император вскоре был убит воинами своего бывшего опекуна и военачальника, своей смертью положив конец династии Валентинианов и Феодосиев. И, как говорят историки, с уходом этой династии, конец Великой Империи был уже не за горами.

Потеряв сильного союзника племя русов разделилось. Часть их осела в провинции Норик, основав там свое королевство Русиланд, а часть ушла на службу в Византию - охранять дунайские границы. Именно там, в Византии, впервые и прозвучало славянское имя Кий. А после, придя к полянам, как гласит история, Кий расширил небольшое старинное (основанное еще в I-II веках) поселение на Днепре, и этот городок так и стал называться - град Кия, Киев град. Возможно, его женой и была Валерия - про это в истории ничего не говорится.

Прошли века. Канули в лету и "Бич божий" суровый но справедливый гунн Аттила, и "Последний настоящий римлянин" Аэций, и необузданная красота Элии Плациды. И только древний перстень продолжает свой путь, кому-то принося счастье, а кому-то - наоборот.

И если у вас вдруг завалялся старый неказистый перстень, приглядитесь к нему повнимательнее. Возможно, в тусклом блеске старого металла вы увидите и наивного черноглазого юношу, и молодого человека с гордым римским профилем, и прекрасную девушку с черными как смоль ресницами и бровями.