«О Героях былых времен...»

О ГЕРОЯХ БЫЛЫХ ВРЕМЕН

О ГЕРОЯХ БЫЛЫХ ВРЕМЕН

Нет в России семьи такой,

Где б не памятен был свой герой,

И глаза молодых солдат

С фотографий увядших глядят.

Этот взгляд, словно высший суд,

Для ребят, что сейчас растут.

И мальчишкам нельзя

Ни солгать, ни обмануть,

Ни с пути свернуть.

Евгений Агранович

ГВАРДИИ – КАПИТАН ИЛЯСОВ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ

(3 декабря 1912 года – 6 июля 1943 года)

Герой Советского Союза (посмертно)

Герои Великой Отечественной войны, наши отцы и деды, оставили нам в память о себе Родину, которую защитили от коричневой чумы. Нам, их детям и внукам – советским людям, ясно, в чем сила солдат Красной Армии, остановивших заразу, поразившую и поработившую Европу. Эта сила в вере советских солдат в то, что они защищают своё, народное государство, своё Отечество и каждый – свою «малую» Родину (Илясов Иван – Азербайджан). Верили, что строят справедливое общество и защищали свою свободу. Они были ни фанатиками, ни камикадзе, а солдатами социалистического Отечества, которое в опасности. Чтобы понять суть подвига солдата Красной Армии, одного героя, в данном случае – Илясова Ивана Васильевича, недостаточно рассматривать конкретный, единичный военный эпизод, например, сражение на Курской дуге у Крутого Лога. Необходимо проследить тот путь, который прошел Иван Васильевич по опасным, пыльным или заснеженным дорогам войны вместе со своими боевыми товарищами, совершавшими такие же подвиги ежедневно, но оставшиеся неизвестными, по какой-то причине не попавшие в оперативную сводку командира по результатам сражения. Люди с благодарностью возлагают цветы к вечному огню у памятника неизвестному солдату. Сохраняя память о своих героях, мы помним о подвиге советского народа в годы Великой Отечественной войны и не имеем права забывать о тех идеалах, за которые сражались наши отцы и деды.

Прошло уж восемь десятков лет после той великой войны, а многие ли из нас, их детей и внуков, могут выдержать этот взгляд с фотографии, под которым «нельзя ни солгать, ни обмануть, ни с пути свернуть»? Мало кто сможет точно ответить на вопрос: «Что с нами произошло, куда и к чему мы идем?» Наши отцы сказали бы нам, словами героя, чешского антифашиста – Юлиуса Фучика, погибшего в фашистском застенке: «Люди! Я люблю вас! Будьте бдительны!»

Решить поставленную задачу: осветить боевой путь Илясова Ивана Васильевича и его боевых товарищей, в определенной степени, удалось в результате обработки большого информационного материала, который долгие годы собирался в семье Илясовых. Сын Илясова И. В. – Александр Иванович, для которого отец был всем – учителем, советчиком, судьей, многие годы собирал военную литературу, публикации, статьи, всю информацию о битве под Курском, и не только о ней: все, что было связано с отцом. Бережно хранятся в семье фронтовые письма отца, документы, фотографии Ивана Васильевича. Когда же представилась возможность в 60–80-ых годах Александру Ивановичу встречаться с боевыми друзьями, однополчанами отца на юбилейных встречах в честь Победы или годовщины Курской битвы, то у него появились новые свидетельства о событиях тех огненных лет. Переписка Александра Ивановича с друзьями отца, их рассказы о нем как о человеке, воине и командире, очень многое дала всем членам семьи для формирования в сознании у каждого из нас образа Ивана Васильевича Илясова – человека, отца, командира. Особую ценность представляли общение и переписка Александра Ивановича с командиром 214 полка Давиденко В. И., с начальником штаба полка Ященко Н. И., которые высоко оценивали Ивана Васильевича как солдата и командира. Многое дала Александру Ивановичу переписка с теми, кто был в роте отца и воевали рядом с ним. Интересны письма Квашнина В. Г., Синицкого В. П., Колбасова И. А., Гордиенко Н. С., Никитина П. Я., Голушевского И. Я., Разгильдиева В. И. Письма и воспоминания соратников отца о битве позволили живо представить это сражение в отличие от сжатых, сухих строчек информационных бюллетеней, военной литературы и официальных публикаций. Результатом встреч в Белгороде и Шебекино стали ценные фотографии немногих, оставшихся к тому времени в живых, участников сражения у Крутого Лога.

Самим Александром Ивановичем оставлены его детские воспоминания об отце, написана биография Илясова И. В. На основе, имеющейся на то время информации, коротко описан его боевой путь, дано описание сражения у Крутого Лога, как он всё это себе тогда представлял.

Свою исследовательскую работу проводила и внучка Илясова Ивана Васильевича – Григорьева Людмила (дочь Марии Ивановны Илясовой – Полежаевой). Совместно с сыновьями она собрала материал по истории стрелковых дивизий, в которых служил Илясов И. В. . Ей удалось, после неоднократных попыток, получить документы из военного архива в Подольске, проливающие свет на события осени и зимы 1942 года в военной судьбе Илясова Ивана Василевича, связанные с разбирательствами Военного Суда 57 Армии. О тревожных событиях в военной жизни Илясова И. В. долгие годы задумывались близкие, особенно сын Илясова И. В. – Александр Иванович, который не имел возможности, в связи с различными обстоятельствами, разрешить в свое время этот вопрос. Людмилой была проведена большая многолетняя работа по составлению родословной семьи Илясовых. Хотя это не имеет отношения к событиям Великой Отечественной войны, но интерес представляет тот факт, что корни Илясовых уходят к однодворцам, «служилым людям» Тамбовской губернии начала 17 века, защищавшим южные границы государства. Благодарю Людмилу за поддержку, представленную интересную, ценную информацию и дельные замечания.

Написание нынешней работы оказалось возможным также благодаря большой помощи, техническому редактированию и полезным советам моей внучки – правнучки Ивана Васильевича – Гасымовой Хавяр.

Думается, что предложенное чтение поможет молодому читателю лучше понять характер прошедшей в прошлом веке Великой Отечественной войны, осознать суть той эпохи и величие подвига советского солдата. А люди постарше задумаются над тем, почему нам, детям солдат Великой Отечественной войны, не удалось осуществить мечту, за которую боролись наши отцы и защитить уже в мирное время то, что отстояли они в сражениях?!

1. Годы молодые довоенные.

Илясов Иван Васильевич родился 3 декабря 1912 года в селе Хильмилли Шемахинского уезда в бедной крестьянской семье. Отец – Илясов Василий Петрович (1886 г. – 1967 г.), мать – Мария Ивановна Илясова (Теплякова, 1892 г. – 1974 г.).

На фото: въезд в село Хильмилли, главная улица – Мыльевка, на которой находился дом Илясовых.

Жители Хильмиллей, в том числе семья Илясовых, по вероисповеданию были духовными христианами – молоканами. В 1840 году предки Илясовых, как и многих хильмиллинцев, переселились из Тамбовской губернии в Каспийскую область, которая незадолго до этого была присоединена к России. Как духовные христиане они ценили и воспитывали в своих детях высокие моральные качества: честность, порядочность, милосердие, преданность, трудолюбие, доброту. Придерживались чистоты во всем: мыслях, поступках, пище, одежде. Бескорыстная взаимопомощь в повседневной сельской жизни была в порядке вещей. В отличие от других духовных христиан и сект, молокане не отвергали воинскую службу и применения оружия для защиты Отечества. Предки и родственники Ивана Васильевича принимали участие в русско-турецкой войне в 1877–78 годах, в войне с Японией, в Первой Мировой войне. А в Великой Отечественной войне из ушедших на фронт жителей села можно было бы сформировать целый стрелковый полк.

На фото: Хильмилли. Родительский дом.

Иван Васильевич в семье был первенцем, после него родилось ещё пять сестер и брат. Поскольку он был старшим ребенком в семье, то ему с раннего возраста приходилось помогать отцу и матери по хозяйству, опекать и заботиться о своих сестренках и брате. Нравы, быт и духовность в семье и сельской общине, тяжелый крестьянский труд оказали влияние на формирование характера Ивана Васильевича, воспитали в нем трудолюбие, стойкость, мужество, честность, высокие моральные качества.

В те годы в селе была только начальная школа, которую закончил Иван Васильевич в 1924 году. Юность Ивана проходила в тяжелом крестьянском труде, помогал отцу по хозяйству, позже работал в недавно возникшем колхозе. В 1933 году, в возрасте 21 года, Иван Васильевич женился на жившей по соседству Марии Жабиной, с которой дружил с детства.

На фото: Сухуми. 1935 год.

На фото: Сухуми, 1936 год. Перед демобилизацией. Илясов стоит слева.

В 1934 году Илясова Ивана Васильевича призвали на срочную воинскую службу. В то время призывники с их села, как правило, проходили службу в городе Сухуми. В 1935 году в семье родилась дочь Мария. В 1936 году Иван Васильевич демобилизовался, семья решила переехать в город Баку. Поселились у родственников. Вскоре, пройдя курсы обучения, Иван Васильевич устроился работать в Управление промысловых железных дорог на должность заместителя начальника станции «Кишлы». В те годы это была большая организация.

На фото: схема промысловых железных дорог на Апшероне в довоенные и военные годы.

Сеть узкоколейных железных дорог охватывала все нефтяные промыслы, машиностроительные и нефтеперерабатывающие заводы Апшеронского полуострова. Эта сеть использовалась не только для транспортировки промышленных и строительных грузов, но и для пассажирского сообщения между пригородными поселками. В народе этот вид транспорта ласково назывался «Кукушка», видимо, по звуку сигнального гудка, да и проезд стоил недорого. Правда «летала» эта птичка довольно медленно.

На фото: коллектив Управления промысловых железных дорог. Илясов сидит в первом ряду, второй слева.

На фото: проспект Сталина. 1936 год.

В 1937 году в семье Илясовых родился второй ребенок – сын Александр. С 1938 года Иван Васильевич стал работать уже начальником станции того же Управления. Работа ему нравилась, жизнь в большом городе налаживалась. Организация помогла построить в небольшом дворике у родственников на месте хозяйственной постройки комнату, а потом ее благоустроить дополнительной пристройкой, в которой разместилась кухня-столовая, провести свет, в результате чего, получилась практически квартира.

Летом 1940 года, когда в стране сложилась напряженная предвоенная обстановка, Октябрьский райвоенкомат предложил Ивану Васильевичу пройти в Тбилиси ускоренные военные курсы по подготовке кадровых офицеров. Начальник Управления посоветовал Ивану Васильевичу отказаться от этого предложения, так как в случае войны работники промысловых железных дорог, особенно руководящий состав, будут иметь броню. Иван Васильевич ответил, что не сможет оставаться в тылу, зная, что его родные и друзья сражаются, а пройдя курсы, он будет иметь военные знания и таким образом будет более подготовленным к военным условиям. На фото: 1937 год. Площадь Димитрова – в центре, перпендикулярно к ней – Шемахинская улица. На углу – «Пятиэтажка». В этом районе Баку проживала семья Илясова И. В.

На фото: Апшеронская улица, дом 21. Голубые стены квартиры слева, в которой проживала семья Илясовых до 1965 года. Фото 2020 г.

В мае 1941 года Илясов Иван Васильевич окончил годичные курсы при тбилисском военном пехотном училище, по окончанию которого ему было присвоено звание младшего лейтенанта, и получил направление на военную службу в город Ленинакан (ныне Гюмри), в Армении, на границе с Турцией.

На фото: выпуск курса ускоренной подготовки офицерских кадров. Май 1941 год. Илясов И. В. – во втором ряду слева первый.

На фото: листок из курсовой учебной тетради Илясова.

В начале июня Иван Васильевич приехал в Баку, чтобы забрать семью и попрощаться с родными в деревне. Из воспоминаний сына Иван Васильевича – Александра: «Я сидел у ворот дома, когда увидел, как из остановившейся «эмки» вышел крепкий, коренастый мужчина в офицерской форме, я сразу узнал в нем отца, подбежал к нему. Он поднял меня, поцеловал и крепко прижал к себе. Потом он вытащил из машины большой чемодан и шинель. Память сохранила образ отца, его лицо улыбку, крепкие руки. Я помнил, как еще перед отъездом на курсы, после прощального застолья, отец с улыбкой обратился ко мне: – «Вот уеду я. А ты сможешь себя защитить?» Потом он стал показывать мне элементы бокса и сказал: – «Никогда не давай себя и своих близких в обиду!» Слова эти я хорошо запомнил на всю жизнь! Иногда тяжело было, иной раз надо было выбирать: промолчать, согласиться или высказаться против, за себя постоять. Я запомнил эти слова отца, как наказ. Прежде чем уехать в Ленинакан, мы поехали в родное село, оно находилось в 110 км от Баку, попрощаться с родственниками. Пробыли там неделю. Многие эпизоды этой поездки в памяти сохранились очень ярко. В Баку вернулись 17 июня, приобрели билеты, упаковали багаж. Уезжать должны были 24 июня, были куплены билеты. На улице ребята прощались со мной, а 20 июня пришел посыльный из военкомата и передал отцу пакет, в котором приказывалось: – «Немедленно прибыть в часть». Стало ясно, что надвигается что-то страшное. Провожали отца в эту же ночь, все были взволнованы. Я спал, отец поцеловал меня сонного, и все уехали на вокзал. А через два дня наш сосед Валька, почему-то уже постриженный наголо (поступал в военное училище), прибегает на улицу и кричит: – «Война, война! Германия напала на Советский Союз!»»

Спешный вызов Илясова И. В. в часть объяснялся тем, что 18 июня, т. е. за пять дней до нападения Германии на СССР, Турция подписала с Германией договор о дружбе и военном сотрудничестве. Советское правительство, опасаясь за южные границы и начало военных действий со стороны Турции, привело в боевую готовность свои военные силы на рубеже, где располагалась 136 стрелковая дивизия, в которой служил Иван Васильевич.

«Мама осталась одна с двумя маленькими детьми без средств существования, одна перед пугающей неизвестностью, – вспоминал сын Ивана Васильевича. – Вероятно, у родителей была договоренность, что в случае войны она переедет к родственникам в деревню. Через неделю мы на попутной машине доехали до райцентра, а дальше до деревни 10 километров шли пешком, мы с сестрой постоянно сбегали с дороги в поле за маками. Мы, дети, воспринимали нашу поездку и поход как небольшое путешествие, не сильно утомившее нас, радовались пестрым бабочкам и перепелкам, шумно выпархивающим перед нами из зарослей травы и цветов. Мы еще по своему возрасту не могли осознавать, что где-то шла война, и что делалось там, за далекими горами, куда вызвали отца.

В деревне мы жили до конца войны, Мария Федоровна работала в колхозе. Но иногда приезжали в Баку на несколько месяцев. В городе она всегда находила себе работу, мы удивлялись её энергии и трудолюбию: нужно было в наступившее тяжелое время не только выживать, но растить и воспитывать детей».

136 стрелковая дивизия, в которой служил Иван Васильевич Илясов, была сформирована в Горьком в сентябре 1939 года. Участвовала в советско-финской войне 1939–40 гг. В апреле 1940 г. была погружена в эшелоны и отправлена в Закавказский военный округ для дислокации в г. Ленинакане (ныне Гюмри – Армения).

С начала 41 года командующим 136 ст. дивизии до октября 1941 года являлся Андреев Анатолий Иосифович, имевший большой военный опыт, участвовал в гражданской войне, окончил Военную Академию им. М. В. Фрунзе.

В первые месяцы войны, когда фашистские войска рвались к центру страны, к Ленинграду, Донбассу, Москве, в 136 стрелковой дивизии на границе с Турцией велись работы по техническому оснащению, усилению боевой подготовки личного состава дивизии, проводились масштабные полевые учения. Полевые учения, как правило, проводились в районах, прилегавших к границе, и завершались на артиллерийском полигоне в горах.

Всесторонне отрабатывались приемы взаимодействия подразделений в обороне и наступлении, при этом главное внимание обращалось на борьбу с танками противника, действия штабов, специальных саперно-заградительных подразделений и подвижных штурмовых групп. Когда стало ясно, что Турция в войну не вступает, 2 сентября 1941 года поступил приказ грузиться в военный эшелон и совершить переезд: Закавказье – Ростов-на-Дону. Далее – район разгрузки под Мелитополем.

На фото: окрестности Ленинакана (Ныне Гюмри – Армения).

136-я стрелковая дивизия (комдив – Василенко Емельян Иванович) в составе 18 Армии (командующий армией генерал-лейтенант А. К. Смирнов) Южного фронта сразу же включилась в военные действия, заняла позиции в районе сёл Малые и Большие Белозёрки (в 60 км северо-западнее Мелитополя). Против неё были сосредоточены танки генерала Клейста, горнострелковый корпус румын и две немецкие пехотные дивизии.

2. Первые сражения и тяжелые оборонительные бои 1941 и 1942 года.

Старые солдаты свидетельствуют: «Кто не познал войну в сорок первом – начале сорок второго, тот не знает, что такое настоящая война».[1] Константин Симонов, служивший военным корреспондентом, написал известное стихотворение «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины» в самые первые месяцы войны, об этих тяжелых боях, когда приходилось нашим солдатам отступать, оставляя беззащитных жителей.

«… Ты помнишь, Алеша; изба под Борисовом, По мертвому, плачущий, девичий крик, Седая старуха в солопчике плисовом, Весь в белом, как на смерть, одетый старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их? Но, горе, поняв своим бабьим чутьем, Ты помнишь, старуха сказала: – Родимые, Покуда, идите, мы вас подождем.

«Мы вас подождем!» – говорили нам пажити. «Мы вас подождем!» – говорили леса. Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется, Что следом за мной их идут голоса…»[2]

На фото: Эвальд фон Клейст, фон Браухич, фон Рейхенау – исполнители плана «Барбароссы» на Восточном фронте. 1941 год.

Солдаты 136 ст. дивизии сполна познали, горечь поражений и вынужденного отступления, что такое «настоящая война», познали и радость побед!

Впервые в бой 136 дивизия вступила 29 сентября в ходе Донбасской оборонительной операции. После артиллерийской подготовки первые эшелоны стрелковых полков перешли в атаку и, прорвав оборону противника, ворвались в село Малые Белозёрки. В течение одних суток 136-я стрелковая дивизия разбила 2-ю румынскую бригаду, захватив несколько сот пленных солдат и офицеров, много техники и ценные штабные документы.[3] Бой местного значения, начатый 136-й и поддержанный 4-й дивизией, был настолько удачно продуман, что сковал значительные силы немцев и помог оттянуть срок их главного удара на юге.

На фото: комдив генерал-майор Василенко Е. И. (c 30.09.41 года).

Комдив Е. И. Василенко остался доволен результатом боя и выразил благодарность наиболее отличившимся бойцам и командирам. Решительно действовал третий батальон 541-го стрелкового полка капитана А. Д. Фролова, взвод противотанковых пушек лейтенанта Макарова. Окрыленные бойцы и командиры готовились развить первый успех. Но к утру 30 сентября стало известно, что дивизия в срочном порядке перебрасывается на правое крыло Южного фронта. Срочная переброска была вызвана тем, что 1-я танковая группа фон Клейста, сломив в районе Днепропетровска сопротивление, не успевшей закрепиться на новых позициях, нашей 12-й Армии, продвинулась на юго-восток и создала угрозу глубокого охвата всего фронта. К исходу 2 октября начали разгружаться военные эшелоны. Был получен приказ занять оборону на рубеже Троицкое – Писаревка и готовиться к боевым действиям с танковыми частями противника. Вечером стало известно, что немцы продвигаются двумя танковыми колоннами в направлении Кативец – Павлоград и Романовка – Раздоры. Дивизия начала поспешно окапываться, создавая разветвленную систему обороны. Каждый работал, без устали. Сердце жгла одна мысль: «Не дрогнуть! Выстоять!».

Подождав подкрепления, передовые части 1-й танковой группы фон Клейста предприняли массированную атаку. На позиции 541-го и 733-го стрелковых полков 136 ст. дивизии одновременно двинулось 100 танков с пехотой и самоходными орудиями. Особенно тяжелый удар обрушился на 541-й стрелковый полк, в котором 7-м взводом командовал младший лейтенант Илясов Иван Васильевич.

Противнику ценой неимоверных усилий удалось во второй половине дня вклиниться в оборону полка. Но бойцы не оставили окопов, продолжали вести бой отдельными боевыми группами, отсекая от танков и прижимая к земле пехоту. Пришло время сказать свое веское слово и командиру дивизии. Используя свой подвижный резерв, он выдвинул со вторым эшелоном 541-го стрелкового полка 75-й отдельный танковый батальон и стремительно контратаковал немцев. Положение было восстановлено. Около десяти сгоревших вражеских машин остались на поле боя. На фото: Эвальд фон Клейст (в центре) на донецкой земле.

С напряженным боем южнее Павлограда совпало появление на участке 541 полка реактивных минометов «Катюш», недавно поступивших на вооружение. Огненными лучами, просверлив мглистое небо, они с нарастающей скоростью устремились вперед и через несколько секунд разорвались в отмеченном районе. Над позициями немцев взметнулась сплошная стена огня. Появление реактивных минометов на фронте подняло уверенность наших войск и окончательно спутало замысел гитлеровцев.

Дивизия выстояла, но общее превосходство продолжало оставаться на стороне врага. В связи с расширением прорыва обороны левого соседа все больше усиливалась угроза левому флангу 541-го полка. Однако полностью восстановить положение не удалось. Силы были неравны. Противник усиливал давление, бросив в обход более ста танков одновременно. Сосед слева, не устояв, начал отходить. По данным разведки, на участке, удерживаемом двумя нашими стрелковыми дивизиями, уже было введено в бой до двух танковых и двух пехотных дивизий немцев. Нависла опасность расчленения и окружения наших войск по частям. В этом бою возле станицы Андреевка погиб командарм 18 Армии генерал-лейтенант А. К. Смирнов, опытный генерал, прошедший Первую мировую и гражданскую войны. Видя тяжелую обстановку на фронте, И. В. Сталин предлагал эвакуацию Смирнова, даже выслал специальный самолет, но Смирнов, воспитанный старой армейской школой, отказался покинуть свои войска, как этого требовала воинская честь.

На фото: Смирнов А. К. – генерал-лейтенант, командующий 18 Армией.

18 Армию возглавил генерал-майор В. Я. Колпакчи, он сумел вывести часть войск 18 Армии вместе со штабом из окружения. 136-я дивизия получила приказ отойти в район города Красноармейска. Отход был проведен организованно, под прикрытием арьергардов, сдерживавших наседавшего противника, который стремился продвинуться как можно дальше в направлении Горловки. После этих напряженных боев всего два дня было отведено на отдых и пополнение.[4]

На фото: командующий 18-й Армией генерал-майор Колпакчи В. Я.

В этих боях осенью и зимой 1941 года Иван Васильевич Илясов командовал взводом в составе 7 роты 541 стрелкового полка 136 стрелковой дивизии 18-й Армии, здесь формировалось его военное мастерство в борьбе с вражескими танками. Из наградного листа Ивана Васильевича известно о тех сражениях, в которых он принимал участие и отличился.

На фото: Марьевка – село, где отличился Илясов И. В.

Так, 27 октября 41-го года в районе селения Марьевка в Ростовской области его взвод в ожесточенном бою попал в окружение танков, бронемашин и пехоты противника. Несмотря на ураганный, орудийный и пулеметный огонь, Илясов умело организовал оборону взвода, метким огнем взвод в результате боя уничтожил 50 солдат и офицеров противника, подбил 3 бронемашины.

136 ст. дивизия перебрасывалась на самые тяжелые участки фронта, помогая одним частям Советской Армии выходить из окружения, другим – держать оборону. Командование армии предполагало, что противник в районе Дьяково постарается нанести мощный танковый удар: ведь в случае успеха он смог бы одновременно угрожать Ростову-на-Дону и тылам Донбасской группировки наших войск. Против 136 ст. дивизии был брошен 48 танковый корпус того же генерала Эвальда Клейста и все силы вражеской мотопехоты.

136 ст. дивизии, был дан приказ любой ценой закрепиться на рубеже Дьяково – Бирюково – Новошахтинск. Натиск немецких войск оказался настолько мощным, что наши войска вынуждены были с боями отходить. Правофланговая 136-я стрелковая дивизия закрепились в районе Дьяково, где был подготовлен мощный противотанковый район.[5]

Фашисты начали наступление на рассвете 5 ноября. Они нанесли мощные авиационные и артиллерийские удары по расположению 136-й, 30-й и 150-й стрелковых дивизий. Поднялись в небо смерчи из огня и дыма. Командующий 1-й танковой армией противника генерал Эвальд Христиан фон Клейст, по-видимому, решил, что в этом аду ничто не сможет уцелеть, и поэтому двинул вперед свои танки и мотопехоту, даже не проведя разведку.

Вражеские стальные колонны заняли не только все дороги, но и промежутки между ними. Казалось, их ничто уже не остановит. Но как только они приблизились к позициям 136-й стрелковой дивизии, перепаханные снарядами и бомбами, окопы под Дьяково ожили: винтовочные выстрелы сливались в залпы, длинные пулеметные очереди косили вражескую пехоту. Дружно ударили минометы и орудия. С фланга ринулись советские танки.[6]

6 ноября был самым напряженным днем в противоборстве с 48 танковым корпусом. Немцы бросили против 136-й дивизии все наличные силы мотопехоты, все время вводили в бой новые танковые группы, стремясь найти слабую точку в нашей обороне. Огонь и стальной скрежет смешали небо и землю. Трудно было поверить, что в этом кромешном аду может сохраниться что-либо живое. Но советские воины, израненные, смертельно уставшие, пропитанные гарью и дымом, не сдвинулись ни на шаг.

Геройски проявили себя бойцы и командиры 3-го батальона 541-го полка под командованием капитана Д. Д. Фролова, где взводом 7-й роты командовал Илясов И. В.. Враг бросил на батальон 40 танков одновременно. Бесстрашные воины расстреливали вражеские машины прямой наводкой из противотанковых орудий, забрасывали гранатами и бутылками с горючей смесью. В этом бою батальоном было уничтожено более 400 солдат и офицеров, свыше 20 танков и бронемашин противника. Поистине, поразительную стойкость и отвагу проявили бойцы роты, которой командовал лейтенант Силенко. Свыше 30 вражеских танков атаковал их позиции.

Рота, не имея достаточных противотанковых средств, понесла большие потери, но ни один боец не покинул своего поста. В единоборстве с большой группой танков погибла 4-я батарея и весь ее командный состав. В этом бою разрывом вражеского снаряда был убит наповал командир 2-го дивизиона, участник финской войны капитан В. М. Герасименко. За исключительный героизм, проявленный в противоборстве с превосходящими силами противника, Военный Совет 9-й Армии объявил благодарность личному составу 3-го батальона 541-го полка и 2-го дивизиона 291-го артполка. Многие воины были награждены орденами и медалями, а отважный командир 3-го батальона – капитан А. Д. Фролов первым в дивизии в период Великой Отечественной войны удостоился высшей награды – ордена Ленина.

На фото: бронебойщики 541 полка ведут бой.

6 ноября враг несколько раз пытался штурмом овладеть небольшой высотой в степи, которую оборонял командир стрелкового отделения 733-го полка Иван Степанович Федорок с восемью воинами. Горстка отважных воинов отразила все атаки, подбив несколько танков и уложив наповал десятки фашистов. Тогда разъяренные гитлеровцы обрушили на смельчаков сотни артиллерийских снарядов и мин. Казалось, нет на высоте живых. Но когда фашисты снова поднялись в атаку, их встретил огонь наших воинов. Это было непостижимо. Не знали враги, что израненный, почерневший от порохового дыма И. С. Федорок один оборонял высоту. Рядом в воронках лежали погибшие и тяжелораненые боевые товарищи. Поочередно, меняя ручной пулемет на противотанковое ружье, быстро переползая с места на место, Федорок сумел создать видимость, что бой ведет полноценная боевая группа. До позднего вечера держалась одинокая высота в степи. Противник так и не прошел рубеж обороны отважного и находчивого командира отделения. За этот беспримерный бой Ивану Степановичу Федороку было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

На фото: Федорок Иван Степанович

Заканчивался самый напряженный день сражения возле села Дьяково. Солнце большим ярко-красным диском, словно его тоже опалил огонь войны, опускалось за черный горизонт. Восемь яростных атак выдержала 136-я дивизия в течение этого дня. Было уничтожено 45 танков и 1500 солдат и офицеров противника. Советские воины проявили исключительную стойкость и боевое мастерство. До поздней ночи из частей и подразделений продолжали поступать в штаб дивизии донесения о подвигах личного состава. К ордену Ленина был представлен пулемётчик Кадыр Кинзебулатов.

Не сумев пробиться через противотанковый узел в Дьяково, штаб немецкой группы армий «Юг» поставил перед 1-й танковой армией новую задачу – овладеть Ростовом прямым ударом с юго-запада. В ночь на 7 ноября противник стал заменять соединения 48 корпуса новыми частями и переводить их на новое направление. Однако действия противника были замечены нашей разведкой. Комдив дивизии Е. И. Василенко перебросил сформированную ударную группу на новое направление, получив одобрение командования армии.

В день 24-й годовщины Великого Октября, перейдя в наступление, наши части внезапным ударом рассекли вражеские позиции, продвинулись вперед на десять километров и разгромили колонны 48-го корпуса противника на марше. Был полностью уничтожен штаб 14-й танковой дивизии. Командир дивизии генерал Репс был найден мертвым в разбитой машине. Трофеями нашей ударной группы стали знамя дивизии противника, около 200 автомашин, множество другого имущества и оружия. Но самую большую ценность представляли захваченные карты, оперативные документы штаба, раскрывавшие дальнейший план наступления танковой армии генерала фон Клейста на Ростов.

На фото: местность у деревни Дьяково, где проходило сражение в ноябре 41 года между танками Клейста и советскими дивизиями 18 Армии. В их числе была 136 ст. дивизия.

Потери, понесенные фашистами, были настолько большими, что перегруппировка и приведение в порядок 48-го танкового корпуса растянулись на целых восемь суток. Но у личного состава 136-й дивизии передышки не оказалось. Немецкое командование поспешно предприняло попытку взять реванш за свое поражение. С утра 8 ноября противник при поддержке авиации крупными силами нанес удар по Дьяково и прилегающим окрестностям. В этом бою совершил свой подвиг Хусейн Андрухаев – сын адыгейского народа, поэт, один из инициаторов снайперского движения в дивизии.

На фото: Герой Советского Союза Андрухаев Хусейн Борежевич (1920–1941)

До войны Хусейн окончил педагогический техникум, военно-политическое училище, работал корреспондентом в газете «Социалистическая Адыгея», писал хорошие стихи: «Я буду петь», «Считайте меня живым», «Песня молодости» и др. Чувствуя приближение военной грозы, в одном из стихотворений он писал:

«Если вдруг нежданно враг нагрянет,

Как один придем на зов страны.

Весь народ стальной стеною встанет,

Заслоним Отчизну от войны.

Яростною молнией горячей

Мы врага испепелим дотла.

Чтобы нас, как мать – смеясь и плача –

Родина героями звала»

На фото: Дьяковская оборонительная операция. Ноябрь 1942 год.

Хусейн служил во 2-й стрелковой роте 733 полка 136 дивизии, являлся политруком роты. В 8 километрах от села Дьяково, он оборонял вместе с ротой важную высоту. В бою погиб командир роты. Наступила обычная в таких случаях растерянность бойцов. И тут младший политрук Хусейн Андрухаев первым устремился в атаку. За ним пошли уцелевшие бойцы роты. Но противник, во многом превосходивший атакующих, окружал красноармейцев, стремясь, прежде всего, взять в плен командира (Андрухаева). Хусейн остался прикрывать вынужденный отход подразделения. Когда закончились патроны, он выждал, когда немцы оказались в метрах четырех, поднялся перед ними с гранатами в руках, фашисты стали кричать ему: «Рус, сдавайся!». В ответ на это предложение немцев Андрухаев крикнул: «Русские не сдаются!» – и подорвал себя и окруживших его вражеских солдат связкой противотанковых гранат. О последних минутах героя узнали позже от одного из плененных немцев. Эта информация попала в газету. Эта фраза неоднократно использовалась И. В. Сталиным в выступлениях. Слова «Русские не сдаются!» стали символом борьбы многонационального советского народа с фашизмом.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1942 года, младшему политруку Хусейну Борежевичу Андрухаеву посмертно было присвоено звание Герой Советского Союза. Захоронен Х. Андрухаев в братской могиле в селе Дьяково, там же поставлен ему памятник.[7] Командование дивизии в память об отважном политработнике и снайпере учредило снайперскую винтовку его имени: к прикладу прикрепили металлическую пластинку с надписью «Имени Героя Советского Союза Х. Андрухаева». В 70–80-е, годы были опубликованы в Майкопе сборники его стихов: «Я буду петь», «Считайте меня живым». В 1976 году ему посмертно была присуждена литературная премия им. Островского Краснодарским крайкомом комсомола.

В течение суток фашисты несколько раз пытались овладеть Дьяково, сумели оттеснить наши войска к центру села, но в уличных боях потеряли большое количество людей и отошли в исходное положение. Только на берегу реки Нагольной потери врага составили более 700 солдат и офицеров.[8]

Военный Совет Южного фронта в своём приказе от 15 ноября 1941 года отметил особые заслуги 136 ст. дивизии в боях возле села Дьяково. Танковая армия фон Клейста, имея почти пятикратное преимущество в танках и бронемашинах, понесла большие потери. В боях с 5–8 ноября было сожжено и подбито 113 танков, ряд другой боевой техники, было уничтожено до 4-х батальонов живой силы противника.

Замысел врага был сорван. Впервые противник был вынужден бездействовать в течение почти десяти дней. Бойцы, командиры и политработники дивизии в ожесточенных боях с противником, имевшим пятикратное превосходство в танках и бронемашинах, показали образцы мужества, самоотверженности, стойкости и геройства. Военный Совет фронта объявил всему личному составу 136-й стрелковой дивизии благодарность. Многие солдаты и командиры 136-й стрелковой дивизии были удостоены правительственных наград.

Героическая оборона Дьяковского противотанкового узла стала одной из классических операций начального периода Великой Отечественной Войны[9].

История этого сражения, получившего названия «Дьяковская оборона», послужила основой для сюжета художественного фильма «Товарищ генерал», снятого на Мосфильме в 1973 году по мотивам одноименной повести Марка Колосова. Дьяковская оборонительная операция и другие, подобные ей, способствовали в будущем успешным наступательным операциям, как это произошло под Ростовом.

«Чья душа с тоскою не оглянется Сквозь туман, взрывая ночь и тьму Вражья рать по тем дорогам тянется К городу родному твоему. Ой, доро́ги, дымные, военные, За Москву тяжёлые бои!.. На дорогах воры иноземные Растеряли головы свои. Не для них сады у нас посажены, Молодые, светлые сады, Не для них дороги наши лажены, Не для них построены мосты. Ты гори, зари полоска узкая! По земле ползёт пожара дым… Мы тебя, земля родная, русская, Никогда в обиду не дадим!»[10]

Иван Молчанов. «Дороги»

Наступление Южного фронта на Ростов началось с 17 ноября. В тот же день возобновила своё наступление 1 танковая армия Клейста. Используя своё превосходство в танках, противник вошел в город.

26 ноября ударная группировка Южного фронта вышла на рубеж реки Тузлов и создала угрозу окружения армии противника, прорвавшегося к Ростову. 29 ноября части 9-й Армии, куда на тот момент входила 136 и 56 ст. дивизии, нанесли удар по противнику в Ростове с северо-запада и юга. Под угрозой окружения противник начал выводить свои войска из города. 29 ноября части советских дивизий при содействии ростовских ополченцев и партизан очистили город от немецких захватчиков. Это была одна из первых ярких побед Красной Армии в 1941 году. 2 декабря советские группировки вышли к реке Миус, где противник заблаговременно подготовил для себя оборонительные рубежи.

Контрнаступление Южного фронта закончилось не только крупным поражением немецкой 1-й танковой армии и других войск группы армий «Юг». Оно сковало под Ростовом почти все силы этой группы армий и не позволило немецкому командованию за ее счет подкрепить свои войска, действовавшие под Москвой. Ведь это случилось именно в тот момент, когда немцы, напрягая последние силы, рвались к Москве и надеялись на близкую победу. И вдруг – разгром под Ростовом. Это событие, естественно, далеко не воодушевляющее, подействовало на войска противника.

Поражение потерпела 1-я танковая армия генерала Клейста – гордость фашистской военной машины. Она была отброшена на 60 км на запад. Эта армия опустошительным смерчем пронеслась по полям Польши, Бельгии, Франции, а затем по дорогам Балкан. Она вступила на землю Украины в ореоле чёрной славы и могущества, оставляя за собой кровь и пепел.

Узнав о поражении Клейста, Гитлер пришел в бешенство. С Браухичем – начальником генштаба вермахта случился сердечный приступ. Гитлер снял ряд видных генералов южной группы армий. 1 декабря в 4 утра Гитлер распорядился о быстрой доставке 1-й танковой армии группы армий «Юг» более совершенных средних танков.

В этот же день в 15:30 Гитлеру позвонил, назначенный утром, новый командующий с просьбой дать разрешение отойти ночью за Миус. Фюрер срочно вылетел из Берлина на военно-транспортном самолете «Юнкерс-52» в Мариуполь – к Клейсту. В Мариуполе Гитлер поговорил с фон Клейстом и Дитрихом, они подтвердили своему фюреру необходимость отвода войск за Миус. Многие из историков оборонительные бои у села Дьяково, контрнаступление армий Южного фронта и разгром Клейста у Ростова называют «репетицией Сталинграда».[11]

Действия 18 Армии, в частности 136-й ст. дивизии, как и других частей Красной Армии, показали вермахту, что он столкнулся на Восточном фронте «с первым серьезным противником». Советские военные историки (Алексей Исаев) отмечают, что это понимание отражалось в документах, донесениях с фронтов, в мемуарах немецких генералов. В них подчеркивалась особенность, умение русских солдат и командования в условиях оборонительных боев найти тот момент, ту грань, когда атака принесет успех. Атака необходима, если сил еще достаточно, но она не принесет успеха, если опоздает, так как позволит врагу укрепиться. Ну, как у Ленина о вооруженном восстании: «вчера – рано, а завра – будет поздно».

На фото: село Дмитриевка, где отличился со своим взводом Илясов И. В.

Эта русская тактика применялась в боях с Наполеоном солдатами Кутузова и партизанами Дениса Давыдова. В этом применении тактики активной обороны отразился особенный подход советских военачальников к военному делу как к сочетанию науки и искусства. Такая тактика не позволяла противнику расслабиться и далее укрепиться. Такая тактика позволила советским войскам, втягивая противника, имеющего огромное превосходство в живой силе и технике, вглубь огромной территории, постепенно «снимать с него стружку», чтобы в конечном итоге лишить врага силового преимущества, наращивая при этом свою силу и одержать победу.

Во всех этих тяжелейших боях осенью и зимой 1941 года Иван Васильевич Илясов, командуя взводом, набирался боевого опыта. Из наградного листа Илясова И. В. нам известно, что 6 декабря в бою за село Дмитриевка Снежнянского района Сталинской области он повел взвод в атаку на обороняющегося противника, овладел важной стратегической высотой – 130,5. Командование полка и военный совет 18 Армии представили его к правительственной награде – ордену «Красной Звезды» – к редкой, по тому времени войны, награде.

Однако позже, в феврале 1942 года, Военный Совет Южного фронта почему-то понизил статус награды, Иван Васильевич был награжден медалью «За Отвагу».

В своих письмах с фронта домой поздней осенью и в декабре 1941 года он писал, что крепко бьёт фашистов, находится на хорошем счету у командования, его повысили в звании, командует ротой, имеет награды, просил родных не беспокоиться. Хотя здесь сильные морозы, но он тепло одет, и пули его не берут. В письме от 4 января 42 года поздравляет с новым годом. «Сообщаю вам о том, что я пока жив и здоров, способен уничтожать врага, злобного хищника в человеческом облике, готов уничтожать его днем и ночью! В наступающем новом году я буду храбро биться на боевом фронте! А вы, не покладая рук, работайте на фронте труда. Общими усилиями мы ускорим нашу победу над проклятыми немцами! Давайте, мои дорогие, вместе выполнять этот лозунг, нам легче будет бить врага: вы – снабжать, чем возможно, а мы назад не сдадим, будем бить врага вместе, тогда скоро победим!». И это были не газетные, формальные слова, а его личным убеждением и пониманием ситуации как человека искреннего и преданного Родине, родным и любим людям.

С начала наступления советских войск под Москвой главная задача операции, к которой привлекалась 136-я дивизия, в том и заключалась, чтобы не дать противнику произвести перегруппировку для усиления западного направления за счет войск группы армий «Юг». В район нового сосредоточения личный состав дивизии прибыл с новым боевым маршем, который написал красноармеец Александр Хазин:

«По дорогам, по широким Мы со славою прошли От Карелии далекой, От украинской земли. Помнят горы и долины, Помнят снежные холмы, Как бежали белофинны, Как фашистов били мы. Как от боя до боя, Через бури и снега Беззаветные герои Шли в атаку на врага. О высокой их отваге, Память Родина хранит, Ведь на нашем красном стяге Орден Ленина горит!»

На фото: памятник воинам, павшим в бою у села Дмитриевка.

С утра 22 декабря дивизия, совершив марш-бросок по маршруту Штеровка, Шевченко, Фащевка, остановилась в районе хутора Веселый против позиций итальянского корпуса. Подход частей 136-й и соседней 348-й стрелковых дивизий противником был обнаружен. Противник поспешно вывел на передний край свою 98-ю пехотную дивизию, в подкрепление ей подтянул танковую дивизию и парашютный полк. В полночь 25 декабря 136 дивизия быстро выдвинулась к переднему краю вражеской обороны и без артиллерийской поддержки бросилась в штыки. В первом эшелоне наступали 733-й и 541-й стрелковые полки, во втором эшелоне 387-й стрелковый полк. Итальянцы и немцы явно опешили. Не давая им опомниться, дивизия расширила полосу прорыва и по фронту до 5 километров начала развивать наступление в направлении населенных пунктов Орлово – Ивановка – Петропавловка. Местность здесь была пересечена глубокими оврагами, что создавало возможность скрытно накапливать силы для атаки. Командир дивизии не замедлил использовать это. По его приказу в овраги был переброшен и замаскирован 27-й минометный дивизион. В решающий момент минометчики точным огневым залпом накрыли скопление вражеских сил. Наступление дивизии продолжалось. Углубившись на 15–16 километров в глубину обороны противника, наши войска выполнили задачу по обеспечению ввода в прорыв кавалерийского корпуса, который должен был закрепить и развить дальше начальный успех. Четкими колоннами, по четыре в ряд уходили вперед конники. Вслед за эскадронами двигались на рысях тачанки с пулеметами.

Фашистские самолеты начали беспрерывно бомбить и расстреливать кавалерийский корпус. Положение еще больше усугубилось, когда корпус одновременно был атакован с двух сторон большими группами танков. Потеряв походный порядок, эскадроны беспорядочно повернули обратно на исходный рубеж. Немецкие танки, наступавшие навстречу друг другу, встретились и прочно замкнули пробитую брешь в обороне. 136-я стрелковая дивизия была отрезана и осталась во вражеском тылу. Попытка с ходу отойти вслед за кавалерийским корпусом не удалась. Нужно было срочно окапываться, занимая круговую оборону. Замерзший грунт трудно поддавался лопате, руки не слушались, но люди упорно вгрызались в землю, понимая – иначе смерть.

С утра 26 декабря на рубеже населенных пунктов совхоза имени Ворошилова, Михайловка, Орлово, Ивановка снова завязались танковые бои. 73-й полк выдержал три атаки, в которых участвовало до полка пехоты и до 70 танков противника. Удар силой полка и 50 таков противника обрушился на 541-й стрелковый полк. Дивизия упорно продолжала сдерживать противника, сковав вокруг себя значительные силы. Мужество и отвагу проявили многие бойцы и командиры: Сиров, Манукян, Гаврилов, Поляков, Веретенников. На поле боя был убит находившийся в боевых порядках новый командир 541-го полка майор Дорожкин. Лишь на третьи сутки дивизия сумела прорвать вражеское кольцо и по приказу командующего 18-й Армией генерал-майора В. Я. Колпакчи заняла свои прежние позиции.

28 декабря противник вновь возобновил наступление по всему фронту дивизии. Весь день его танки и пехота, волна за волной, накатывались на наши позиции. Потери росли с обеих сторон, но у немцев они были чувствительнее, особенно в танках. Как показал взятый вечером в плен фашистский танкист, его командиры были уверены, что «у русских значительное превосходство в огневых средствах». А секрет состоял в тактическом плане, который был разработан и применен комдивом Е. И. Василенко и командующим артиллерией Н. И. Телегиным. Они собрали всю пушечную и минометную артиллерию в две мобильные группы, оперативно перебрасывали их на самые угрожаемые участки, выводя на прямую наводку против скопления вражеских танков. 29 декабря противник, вероятно, продолжал оставаться при своем заблуждении, т. к. отказался от атак по всей линии обороны. Он сконцентрировал мощный удар танков и пехоты на узком участке – в направлении железнодорожного разъезда Кулинацкий. Едва двинулась первая группа танков и автоматчиков, как с НП передали точные координаты. Все батареи 27-го минометного дивизиона открыли прицельный огонь. Три танка остались на месте, пехота тоже понесла потери и отошла. Немцы бросили в атаку другую группу танков, но и они дошли лишь до полотна железной дороги. Артиллеристы дивизии понесли большие потери, но сумели остановить армаду немецких танков накануне нового 1942 года.

На фото: танки фон Клейста под Ростовом.

За три месяца непрерывных боев с 28 сентября по 31 декабря 1941 года части дивизии разбили 2-ю пехотную бригаду 1-го горнострелкового корпуса румын, 1-ю горную пехотную дивизию немцев, нанесли большие потери механизированной дивизии «СС-Викинг», итальянской дивизии, 1-й мотодивизии, 14-й и 16-й танковым дивизиям 1-й немецкой танковой армии генерала фон Клейста. Было уничтожено до 13 тысяч вражеских солдат и офицеров, 400 автомашин, более 200 танков, сбито три самолета; пленено до 500 румын и столько же итальянцев, еще больше немцев и словаков, захвачено 56 орудий, более двух тысяч пулеметов и много других трофеев.[12]

За успешные военные операции, проводившиеся непрерывно на протяжении нескольких месяцев, за вклад дивизии в освобождение Ростова от фашистских захватчиков, Приказом Народного Комиссара Обороны СССР за №38 от 16 февраля 1942 года 136 стрелковая дивизия была преобразована в 15 Гвардейскую стрелковую дивизию и награждена орденом «Красного Знамени». Были перенумерованы полки дивизии, они тоже стали называться гвардейскими. Так, 541 стал называться 47 Гвардейским стрелковым полком.

Незабываемый день вручения гвардейского знамени наступил 29 марта 1942 года. Утро выдалось на славу, по-весеннему теплое. Представители частей – бойцы, командиры и политработники построились на небольшой поляне. Они пришли сюда прямо из окопов уставшие, забрызганные весенней грязью, в опаленных войной шинелях. На небольшой пригорок, заваленный сухим валежником, поднялись командир дивизии Е. И. Василенко, комиссар И. Ф. Абадулин, представители командования Южного фронта и 18-й Армии.

На фото: торжественное вручение дивизии Гвардейского знамени.

«Смирно! Равнение на знамя!» – раздалась команда, исполняющего обязанности, командира полка майора Ивана Адамовича Усикова.

Чеканным шагом перед строем с развернутым гвардейским знаменем прошли знаменосцы – Герой Советского Союза старшина И. С. Федорок, орденоносцы – командир пулеметной роты Е. И. Батурин и знатный снайпер Н. Я. Ильин.[13] Член Военного Совета Южного фронта бригадный комиссар П. П. Ларин зачитывает Приказ Народного комиссара обороны Союза ССР за №38 от 16 февраля 1942 года. Орденами и медалями награждалось большое количество солдат и офицеров, в том числе Илясов Иван Васильевич. Командующий дивизии генерал-майор Е. И. Васильев и комиссар дивизии И. Ф. Абадулин были награждены орденами Ленина.

Домой с фронта приходили короткие письма. Иван Васильевич в письмах с передовой подбадривал семью, уверенный в победе над врагом. Он беспокоился о детях и близких. По его просьбе ему послали фотографию детей, которая у него всегда была с собой. За всё время тяжелых, кровопролитных боёв он ни разу не был тяжело ранен, хотя часто находился на волосок от смерти, порой сам не верил тому, что оставался жив; «иногда бывало в бою так, что шинель пробита в нескольких местах, а на теле – ни царапины». Он просил жену беречь детей, не наказывать их строго, покупать гостинцы, когда получает деньги по аттестату, хотел, чтобы дети помнили его, он писал: «если случай, чего… Я нахожусь на передней линии».

На фото: Шурик и Мария

«Письмо и карточка в конверте, Написан чётко адрес твой. Обязан быть готовым к смерти Солдат, не раз ходивший в бой. Мы здесь привыкли к этой мысли И, жажду жизни затая, Висим на шатком коромысле У самой грани бытия… Пусть нелегко нам, ну так что же, К нам век тревожный наш ревнив. Мы чище сделались и строже, Всё суетное отстранив. И мерой нас, какой ни мерьте, Как ни оценивайте нас, Мы здесь в глаза глядели смерти, И мы не опустили глаз!»

Николай Рыленков [14]

В апреле 1942 года 15 гвардейская стрелковая дивизия вновь вела ожесточённые бои на Донбассе. После переформирования и небольшого отдыха в резерве ставки Верховного Главного Командования, 15 гвардейская дивизия была переброшена в мае 1942-го года (в составе 28 Армии Западного Фронта) под Харьков на борьбу с армией Паулюса.

С 24 февраля 1941 года город находился под гитлеровской оккупацией, население которого испытало все ужасы политики фашистского министра Розенберга, реализующего план «Ост» по освоению оккупированных территорий. Харьков – крупный экономический центр Украины, её вторая столица, важный транспортный узел, имел стратегическое значение. Для гитлеровцев этот город был важен для подготовки операции по завоеванию Кавказа, а близость к богатым и плодородным областям Украины превращала его в центр сосредоточения продовольственных и сырьевых ресурсов для отправки их в Германию. Для Советских войск важно было выбить гитлеровцев из этого города.

12 мая началось наступление советских войск с Изюмовского выступа и под Волчанском. Ох, как знакомы и как часто повторяются сейчас (весна-лето 2022 г.), в эфире названия городов: Харьков, Изюм, Барвенково, Волноваха, Лисичанск, Валуйки! Так тревожно! Что это вновь «грохочет над городом? То ли гроза, толи эхо прошедшей войны?» А возможно – это угроза новой войны, надвигающейся на человечество?!

Советским войскам, начавшим 12 мая наступление, удалось прорвать оборону противника. Наши танки были всего в 20 километрах от Харькова. Чтобы удержать оборону противник бросал в бой последние силы. Вот как описывает ситуацию под Харьковом адъютант штаба 6-й армии Паулюса Адам: «Для нас создалось угрожающее положение. Наносящим удар советским войскам удалось на ряде участков прорвать нашу оборону. 454-я охранная дивизия не устояла перед натиском. Случилось то, чего Паулюс опасался ещё 1 марта. Дивизия отступила. Советские танки стояли в 20 километрах от Харькова. Правда, 3-я и 23-я танковые дивизии пытались нанести контрудар, но безуспешно. Почти столь серьезным было положение под Волчанском, северо-восточнее Харькова. Понадобилось ввести в бой буквально последние резервы 6-й армии, чтобы задержать противника. Но затем поступил перелом. 17 мая к Изюмскому выступу с юга подошла армейская группа «Клейст» с III танковым корпусом под командованием генерала фон Макензена. Одновременно с севера развернула наступление 6-ая армия. В ожесточенной борьбе удалось окружить наступавшие советские соединения. Это были две изматывающие недели. Ни днем, ни ночью мы не снимали с себя сапог, не говоря уже об одежде».[15]

Силы были неравными. Опасный для противника прорыв был им под Изюмом ликвидирован. Паулюс получил Рыцарский крест и звание генерала танковой армии. Командный пункт 6-й армии Паулюса был перенесен из Полтавы в Харьков. Полтава оставалась опорным пунктом Ставки Гитлера на Восточном фронте по осуществлению оккупационной политики и разработке дальнейших военных операций. 1 июня 1942 года Полтаву посетил Гитлер в сопровождении своего союзника Муссолини. Это был своего рода «Победный парад» на восточных землях.

Не удалась попытка советских войск 18 мая нанести контрудар по прорвавшейся в район Барвенкова группировке противника. А 22 мая боевое напряжение достигло кульминации. Группа Клейста с бешеным упорством рвалась на север, в сторону Чепеля, а с чугуевского выступа Паулюс бросил обе свои танковые дивизии в южном направлении. К исходу дня врагу удалось перерезать последние коммуникации, связывавшие с тылом, войска 6-й и 57-й Армий. С 24 по 29 мая с боями, при полном господстве противника в воздухе, под жесточайшим обстрелом немецкой авиации, пробивая с большим трудом проходы между вражескими частями, группы советских войск двигались на восток к Северскому Донцу, выходя из окружения.

15 дивизия, вместе с другими, вернётся к Северскому Донцу через год, после разгрома гитлеровцев под Сталинградом. Здесь, летом 1943 года, будет завершен коренной перелом в войне и начат освободительный поход на Запад.

В ночь на 29 мая окруженная группировка советских войск при содействии 38 Армии, действовавшей с советского тыла, прорвала линию фронта противника по правому берегу Северского Донца и успешно вышла в расположение основных сил возле города Чепеля. Удалось вывести из окружения 22 тыс. солдат и офицеров.[16]

На фото: советские солдаты отступают из села Ирмино под Харьковом. Июнь 42 г.

29 мая весеннее сражение за Харьков закончилось крупным поражением Красной Армии. Были большие потери личного состава: много погибших, среди них были видные генералы – А. М. Городнянский – командующий 6-й Армией, Л. Б. Бобкин – командующий армейской группой, Ф. Я. Костенко – заместитель командующего Юго-Западного фронта, К. П. Подлас – командующий 57 Армией и другие. Врагу удалось захватить десятки тысяч пленных.[17] Причин неудач было несколько. К тому времени мы еще не располагали достаточными силами и средствами для организации успешного контрнаступления. Ставка и Генеральный штаб неверно оценили общую обстановку на советско-германском фронте после зимнего поражения немцев, предполагали, что с началом летнего периода военные события вновь развернутся под Москвой. Существовали недочеты в ведении разведки, недостаточно четким было управление войсками.

Необходимо было отказаться от наступательной операции и разгромить противника, когда он вошел в тыл нашим войскам. Преимуществом противника являлись его танковые и моторизованные дивизии. Каждая из пяти танковых дивизий армий «Юг» имела в своем составе 170–180 танков. Советские бронетанковые войска составляли преимущественно бронетанковые бригады, лишь небольшая часть которых спешно была сведена в корпуса.[18] Кроме того, противник не только превосходил численно в авиации, но имел более гибкую централизованную систему управления ею в операциях. Допущенные командованием просчеты в планировании боевых действий на лето 1942 года были учтены в дальнейшем, как под Сталинградом, при планировании и осуществлении наступательной операции в ноябре 1942 года, так и летом 1943 года, когда принималось решение о характере боевых действий на Курской дуге. Таким образом, Харьков оказался в руках противника. Врагу открывался путь на Кавказ и Волгу.

На фото: Харьков. Весна, 1942 год.

Но и потери у Паулюса были большими, до 20 тысяч убитыми и ранеными.[19] Несмотря на неудачу с планом «Барбаросса» и большие потери в зимних и весенних боях (до полумиллиона солдат и офицеров), гитлеровское командование не отказывалось от наступательных операций, от своих планов разбить советские войска под Ленинградом, взять Москву («операция Кремль»). Но всё это пока отодвигалось по времени. Сравнительно небольшими силами противнику невозможно было проводить операции на фронте в 3 тыс. километров.

На фото: русские пленные солдаты под Харьковом. Май-июнь 1942 год.

На лето 42 года в ставке Гитлера тщательно разрабатывались наступательные операции, направленные на разгром южной группировки советских войск. В апреле и позже в июле (директива 41 и 45) были разработаны планы и цели наступления германских войск, где предполагалось отрезать русских от нефти, захватить Кавказ, нарушить коммуникации вдоль Волги, захватить плодородные районы Дона, Кубани и Северного Кавказа. Успешное проведение операции на сталинградском направлении подчинялось главной задаче – завоеванию Кавказа.

Адъютант Паулюса Вильгельм Адам так описывает о цели операции, уточненные Гитлером на расширенном совещании с командующими в июне 1942 года в Полтаве: «Гитлер вел большую игру, по поводу чего сам заметил: «Если мы не возьмем Майкоп и Грозный, то я должен буду прекратить войну». На юге России, западнее Дона, намечалась крупная операция с целью окружения и уничтожения основных сил Красной Армии. При успехе этой операции открылся бы доступ к Волге и Кавказу с его нефтяными источниками и, по замыслу Гитлера, был бы нанесен смертельный удар Советскому Союзу. Паулюс информировал наш отдел о предстоящих операциях, в которых, со стороны Германии и союзников, должны были участвовать более полутора миллионов солдат, свыше одной тысячи самолетов и несколько тысяч орудий всех калибров. 6-я армия первоначально получала задачу по обеспечению фланга танковой группировки, наступающей на Сталинград. Наш командующий вселил в нас уверенность. Мы все с новыми силами принялись за работу».[20]

10 июня 1942 года 6 армия Паулюса и 1 танковая армия Клейста начали операцию «Вильгельм» (8 пехотных дивизий) по захвату Волчанска. Целью операции был захват плацдарма на реке Северский Донец и занятие выгодных рубежей для предстоящего наступления на южном крыле фронта. Вторая ударная группа осуществляла операцию «Фридерикус» в районе Чугуева с захватом восточного берега реки Оскол. Цель этих операций – создать выгодное положение для наступления к большой излучине Дона.

5 июня части 15-й гвардейской дивизии выгрузились на станции Уразово во втором эшелоне Юго-Западного фронта. Войдя в состав 28-й Армии, которой командовал генерал-лейтенант Д. И. Рябышев, они быстрым маршем двинулись в направлении Ольховатки.

Противник, сосредоточив крупную группировку своих войск на правом крыле 28 Армии, прорвал оборону, переправился через Северский Донец и, развивая наступление, овладел городом Волчанском и соседними населенными пунктами. Части 15 гв. дивизии, выдвигающиеся к участку прорыва, спешили занять оборону в районе Петропавловки.

На фото: боевые действия на Харьковском направлении. Май-июнь 1942 г.

Под мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации противника и контрударом превосходящих его наземных частей наше наступление с большими потерями было отражено. Имея полное превосходство в воздухе, он начал усиленно бомбить походные колонны выдвигаемых к месту боев наших войск. Большими группами проносились низко над головой «юнкерсы», сбрасывая не только бомбы, но и пустые бочки, рельсы, мотки колючей проволоки. Ожесточенные бомбежки сбили темп продвижения.

На фото: разработка в Генштабе планов вермахта на лето и осень 42 года.

Дивизия не успела к утру 11 июня занять позиции перед населенным пунктом Белый Колодезь. Немцы уже были в городе. Частям дивизии ничего другого не оставалось, как поспешно развернуться и с ходу вступить во встречный бой с превосходящими силами противника. Город Белый Колодезь несколько раз переходил из рук в руки. В одной из контратак против танков и пехоты противника в районе Белый Колодезь были убиты командиры трех батальонов – ветеранов дивизии. К концу второго дня операции «Вильгельм» инициатива в районе Волчанска полностью перешла к противнику. Связь 15-й гвардейской дивизии с соседями была потеряна. Не получив приказа об отходе, гвардейцы продолжали упорно сражаться, неся большие потери.

12 июня частями 15 гв. ст. дивизии был нанесен контрудар по прорвавшемуся противнику. Важный бой выиграли у деревни Ивановка 47-й гвардейский полк и 27-й гвардейский минный дивизион. Однако, находясь на открытом правом фланге дивизии, они в результате сильного давления немецких танков и авиации были оттеснены на восток. Воспользовавшись сильно пересеченной местностью, наши части сумели оторваться от противника. Немцы решили, что наши части рассеяны и потеряли боеспособность.

Командир 47-го полка майор И. И. Батьянов решил сыграть на вражеской самоуверенности. Гвардейцы скрытно заняли позиции вдоль дороги у въезда в Ивановку и на господствующих вокруг высотах. Зеленые кроны деревьев и маскировочные сети надежно укрыли людей и огневые средства, за деревней устроили наблюдательный пункт. В случае появления противника, бой ему нужно было дать неожиданный и скоротечный. Разведчики доложили, что с запада в сторону Ивановки приближаются три колонны пехоты. Немцы, как и предполагалось, двигались спокойно, без боевого охранения и разведки. Едва немецкие колонны начали вползать в Ивановку, по телефону была передана команда комиссара Страхова: «Назаровцы – огонь!». Эти слова много значили для воинов 47 полка, всегда помнивших своего бесстрашного командира, погибшего в недавнем бою. Внезапный мощный огонь из всех видов оружия ошеломил противника. Немцы в панике бросились врассыпную. Но тут со всех сторон ударили наши пулеметы. Орудия прямой наводкой продолжали методично расстреливать технику и живую силу противника, создавая пробки на дороге и не позволяя занять огневые позиции. Разгром был полный, в короткой схватке в течение 30–40 минут был уничтожен пехотный полк немцев.[21]

Поднимая бойцов в атаку, комиссар называл их «назаровцами». Это считалось высшей оценкой. В тот вечер под Ивановкой бойцы вполне заслужили ее. 47-й гвардейский полк и 27-й отдельный гвардейский миндивизион, оттесненные от своих на 35 километров, совершив под покровом темноты быстрый марш, в ночь на 12 июня 1942 года снова присоединились к основным частям дивизии. Потери дивизии в этих тяжелых боях под Волчанском составили 2972 человека, но боеспособность дивизии была сохранена.

На фото: С. К. Тимошенко – командующий Юго-Западным фронтом.

13 июня части дивизии отошли на новый рубеж обороны в район Ольховатки, где закрепились. 14 и 15 июня возобновились атаки противника, он бросил на участок нашей наспех организованной обороны сотни танков. Казалось, такого удара уставшим людям не выдержать. В это время на КП дивизии приехал Маршал Советского Союза Семен Константинович Тимошенко, командовавший Юго-Западным фронтом. Он едва держался на ногах, видимо, несколько ночей не спал. Тяжело опустившись на стул, он ровным голосом начал излагать боевую задачу: любой ценой удержать немцев у Ольховатки. «Надо, для всего фронта надо!» – сказал тихо, окидывая всех присутствующих в тесной штабной землянке воспаленными глазами. И столько внутренней силы было в словах командующего, которого многие в дивизии помнили еще по встрече на Карельском перешейке!

Гвардейцы выполнили приказ маршала! Две недели не утихали напряженные бои на подступах к Ольховатке. Две гвардейские дивизии (15-я генерала Василенко и 13-я – генерала Родимцева), четко взаимодействуя, сумели стянуть к себе основные силы немцев. Втянувшись в ожесточенное встречное сражение, враг начал выдыхаться. Наступательный пыл фашистов окончательно охладили залпы «Катюш», которые были посланы в помощь пехоте. Они на поле боя создавали не только психологический и огневой эффект, но и придавали больше маневренности пехотным подразделениям. Это сыграло решающее значение для судьбы 28-й Армии. Ее разрозненные части смогли избежать полного окружения и выйти к своим.

Части и соединения Юго-Западного фронта, среди которых находилась и 15-я гвардейская дивизия, несмотря на то, что им пришлось действовать разрозненно, испытывать острую нехватку боеприпасов, тем не менее, у недостаточно вооруженных советских солдат и командиров берутся силы для непрерывных ударов, быстрых переходов, стойкого противоборства с танками. Только 29 июня 1942 года противник, подтянув новые резервы, решил возобновить наступление на широком фронте. Ему удалось прорвать оборону правее Ольховатки и нависнуть над боевыми порядками 15-й гвардейской дивизии.

На фото: фашистские танки в районе Ольховатки.

30 июня 6 армия противника перешла в наступление на стыке 21 и 28 Армий в районе правее Ольховатки и продвинулась к боевым порядкам 15 дивизии. Дивизия была вынуждена отойти к 3 июля на новые рубежи обороны. Потери дивизии с конца июня составили более 700 человек. 7 июля под ударами противника дивизия продолжила отход в направлении реки Айдар, где 8 июля заняла оборону на рубеже Дедков, Кучгуры, Ново-Хлеборобовка. К тому моменту части дивизии были в полном окружении, не имея связи со штабом 28 Армии. Потери за 7–8 июля составили еще столько же.[22]

В последующие три дня продолжалось отступление наших частей с тяжелыми боями и потерями. 12 июля связь 15-ой гвардейской дивизии с соседними дивизиями продолжала отсутствовать. В Валуйках бои шли за каждую улицу, за каждый дом. Ослабленная в прошедших сражениях дивизия сражалась в одиночку с 79-й полнокровной немецкой пехотной дивизией. Несколько раз контратаками наших частей противник отбрасывался на западные окраины Валуек. Перегруппировав свои силы, немцы опять атаковали город, однако пройти по мосту, который находился под прицельным огнем 43-го гвардейского артполка и 27-го отдельного гвардейского минного дивизиона, ему не удалось. Тогда он сместился правее и, найдя мелководье, занял на противоположном берегу ряд господствующих высот. Немцы просочились в лес, примыкающий к Валуйкам, и зашли в тыл дивизии, угрожая отрезать все пути отхода. В бой вступили автоматчики 47-го гвардейского полка и штаба дивизии. Бросившись врукопашную, они задержали немцев на опушке леса, не дав возможности просочиться в город. Батареи открыли беглый огонь по всему лесу. Воспользовавшись замешательством врага, части дивизии оставили город Валуйки и заняли оборону на реке Айдар.

На фото: бойцы прикрывают отход основных частей 47 полка.

Обстановка на фронте с каждым днем становилась все сложнее. Оборона трех наших фронтов – Брянского, Юго-Западного и Южного была прорвана в полосе шириной свыше 300 километров. Противник пытался окружить советские части. Немецкие ударные группировки сумели продвинуться в глубину на 150-170 километров, стремясь выйти в большую излучину Дона.[23]

В Ставке советского Верховного Главнокомандования понимали, что перед лицом превосходящего противника требовалось сохранить войска для организации обороны в более выгодных условиях. Для этого необходимо было выиграть время за счет потери пространства. Целесообразность такой тактики советского командования понимали наши противники, например К. Типпельскирх или Ганс Дёрр: «В начале июля Тимошенко отдал приказ, в котором указывал, что теперь хотя и важно нанести противнику тяжелые потери, но прежде всего, необходимо избежать окружения… Новая тактика русских, конечно, больше способствовала сохранению их сил, чем попытка оборонять, словно специально созданную для танков, обширную открытую местность между реками Сев. Донец и Дон».[24]

На фото: Валуйки – станица, где 47 полк 15 ст. дивизии оказался в окружении, бои шли за каждый дом.

В эти дни комдив Е. И. Василенко собрал командный и политический состав на оперативное совещание. Устроились прямо на траве в старом колхозном саду. Легкий ветерок в тени деревьев вливал в измученное тело бодрость, восстанавливал силы. Однако на отдых не было времени. С двух сторон клубился черный дым пожарищ, где-то далеко позади тяжело ухала артиллерия. Мрачно прислушиваясь к далекому грохоту, Василенко говорил медленно, четко выделяя каждое слово, откровенно стремясь довести до каждого понимание сложной ситуации на фронте, что в силу сложившейся трудной обстановки дивизия оказалась в тылу врага. Наша задача – с боями выходить из этого положения, нанося противнику чувствительные удары, умело сочетать оборону на выгодных естественных рубежах с нанесением внезапных ударов по противнику, своевременно выводя наши части из-под ударов его превосходящих сил. Правда – пусть горькая и суровая, в те исключительно тяжелые дни была очень нужна людям.

12 июля части дивизии подошли к населенному пункту Донцовка. Разведка во главе с гвардии капитаном А. И. Алексеевым сообщила, что в селе находится фашистская мотопехота без танков. Командир дивизии тут же приказал 47-му и 50-му гвардейским полкам атаковать и уничтожить противника. Стремительная атака с тыла была неожиданной для, расположившихся на отдых, немцев. Солдаты и офицеры в панике разбежались по переулкам, огородам, но везде попадали под меткий огонь гвардейцев. Гарнизон немцев в Донцовке был полностью уничтожен.

Спустя пять часов гитлеровское командование с помощью авиации смогло обнаружить на марше нашу дивизию, которая, не мешкая, уходила из Донцовки. У населенного пункта Волошино её путь преградила большая группа фашистских танков. Выставив артиллерийский заслон, основные силы двинулись в обход. Несколько часов артиллеристы сдерживали атаки танков. Сбить их с позиций немцы не смогли. Выбрав момент, когда танки ушли на заправку горючим, наши батареи скрытно снялись с места и догнали дивизию. Тогда в ход была брошена авиация. Самолеты врага буквально повисли над окрестными полями и проселками, охотясь даже за отдельными повозками и солдатами. До самого села Греково они бомбили и расстреливали наши части, пытаясь уничтожить или хотя бы рассеять походные порядки дивизии.[25] 47 стрелковый пехотный полк, в котором тогда воевал Илясов И. В., также попал в полу окружение и с тяжелыми боями выходил на юго-восток, к Сталинграду.

Хотя враг достиг большого территориального успеха, но он не выполнил главной задачи летнего наступления: окружить и уничтожить советские войска, действовавшие на юге. Весьма симптоматично признание, которое сделал гитлеровский генерал К. Типпельскирх: «Действия немецких войск, казалось, еще раз увенчались блестящим успехом. Но при ближайшем рассмотрении этот блеск меркнул. Количество пленных и трофеев существенно не увеличилось». Такую же оценку событиям на восточном фронте дает и Адам в своих мемуарах. «С первых же дней мы вынуждены были признать, что сражались только с численно слабым, но хорошо вооруженным противником. Его яростное сопротивление причинило нам большой урон. Главные силы советских войск смогли избежать угрожавшего им уничтожения. Каждый вечер мы с волнением ждали оперативную сводку от Главного командования сухопутных сил. Были немало удивлены, когда услышали о своих грандиозных успехах. Из сводки явствовало следующее: вражеским армиям, противостоящим группе армии «Юг», нанесен сокрушительный удар. Штаб 6-й армии оценил эти первоначальные успехи значительно трезвее. Если бы мы одержали победу, то на таком огромном фронте это выразилось бы в сотнях тысяч пленных, поля сражений были бы усеяны убитыми и ранеными, мы имели бы горы трофейного оружия и разного военного снаряжения… Только у Оскола удалось взять несколько тысяч пленных… На поле боя мы обнаружили мало убитых и раненых бойцов Красной Армии. А тяжелое оружие и транспорт советские войска увезли с собой. К тому же XXXX танковый корпус, который 4 июля повернул на юго-восток и наступал вдоль Дона, оказался не в состоянии преградить путь отходившим советским войскам. Три дивизии корпуса растянулись на большом расстоянии, продвижению их часто мешало отсутствие горючего, так что русские всё время уходили через широкие бреши и избежали окружения».[26]

На просторах России и Украины, в лесах Белоруссии, которые они прошли, гитлеровцы встретились с другой страной, другим народом, с другим духом, идеологией и культурой. Также и с природой, и с территорией, огромные пространства которой спасали свой народ от пришельцев. Необъятные донские степи поразили гитлеровского офицера Адама – адъютанта штаба Паулюса своей красотой и широтой.

«Паулюс каждый день выезжал в дивизии, побуждая войска ускорить темп наступления. Им приходилось выжимать из себя последние силы. Бои непрерывно сменялись маршами. Ночной отдых был недолог. Донец и Оскол остались далеко позади. Перед нами лежала широкая донская степь. С лазурного неба нещадно пекло июльское солнце, обжигая шагавшие в клубах пыли походные колонны. Кругом ни проселка, ни дерева или куста, которые давали бы тень, ни ручейка, чтобы утолить мучительную жажду. Всюду, куда ни падал взгляд, – лишь ковыль и полынь, да шныряющие между ними целые легионы сусликов. И, однако, этот пейзаж при всей своей внешней однообразности имел особую прелесть. Мне редко приходилось видеть такой прекрасный закат, как здесь. Казалось, вся степь пламенеет. Воздух был наполнен пряными ароматами. Высокая трава оживала; трещали кузнечики, свистели суслики, запевали свою вечернюю песню птицы. Затем ночь погружала все кругом в глубокое безмолвие. И только отдельные ружейные выстрелы полевого караула, как щелканье бича, прорезали тишину. Это был очень малонаселенный край. Деревни встречались почти всегда только в редких, тянущихся с севера на юг широких оврагах, долинах ручьев, которые давали о себе знать еще издали низенькими буграми. Деревни эти были пусты. Жители их ушли, угоняя скот, вслед за отступающими частями Красной Армии.

Дома, если их не повредили или не разрушили наши танки и артиллерия, были в исправности, чистые, ухоженные. В такой деревне среди широкой донской степи разместился наш командный пункт. Оперативный отдел занял домик, где находилась школа».[27]

Враг рвался на юг, где в битвах в степях под Сталинградом, решался исход всей Второй мировой войны. Илья Эренбург в очерке, посвященном годовщине разгрома немцев под Сталинградом, в феврале 44 года во фронтовой газете «Красная звезда» образно описывает эту встречу двух цивилизаций, двух идеологий: «В каждой войне имелись сражения, заслонявшие другие и привлекавшие к себе внимание поколений; иногда, не будучи решающими, они предопределяли исход кампании, как Бородино или Верден. Значение Сталинграда глубже: это – патетический поединок между двумя несовместимыми мирами. Бесконечно далеко от Берлина или от Франкфурта, в степях, где некогда бушевала казацкая вольница, где немецкие бюргеры, вместо герани, кегельбанов и такс, увидели полынь, пургу, верблюдов, где, как в сказке, вырос новый город, бесконечно длинный и как бы еще неосознанный, на берегу самой русской реки разыгралась величайшая битва. Здесь идея господства расы увидала перед собой живую стену, здесь дикий миф, воспетый Розенбергом, столкнулся с разумом, здесь решалась судьба не только России, но всей культуры – от Прометея и Афродиты до русской музыки и французской живописи».[28]

Три недели 15 гвардейская стрелковая дивизия пробивалась на Восток. Ее части потеряли почти половину личного состава, но, несмотря на это, она продолжала оставаться боеспособной. Стремясь выйти из окружения, части дивизии прорвали вражеское кольцо и продолжили отход в направлении Шалаевки. Немецкая авиация преследовала отступающие части. Отходил с боями на восток вместе с 47 полком и 733-й полк 15 дивизии. Во время одного из таких авиационных налётов Николай Ильин нацелил свою снайперскую винтовку в небо и, уловив в прицел вражеский пикирующий самолёт, нажал на спусковой курок. Клюнув носом, фашистский самолёт начал быстро падать…. К 15 июля части дивизии вышли в район Тацинской, а 16–19 июля на паромах переправились через Дон у Константиновской.[29]

К 24 июня дивизия, включенная в состав 57 Армии Сталинградского фронта, была отведена в район Сарпинских озер к югу от Сталинграда для отдыха и пополнения. К тому времени в её составе было 3500 человек. Пополнившись до 4800 человек, она заняла оборону на рубеже село Приволжское – Дубовый Овраг.[30]На фото: на позициях у южных рубежей Сталинградского фронта.

[1] https://www.litmir.me/br/?b=146750&

[2] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Сов. Россия. С. 47.

[3]https://rkkawwii.ru/division/136sdf1

[4] http://militera.lib.ru/h/arutunyan_ss/02.html

[5] http://nashagazeta.net/485-dyakovo-repeticiya-stalingrada.html

[6] http://militera.lib.ru/h/arutunyan_ss/02.html

[7] https://www.liveinternet.ru/users/lisa-snezhok/post445272282

[8] http://militera.lib.ru/h/arutunyan_ss/02.html

[9]https://rkkawwii.ru/division/136sdf1

[10] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Сов. Россия. С. 41.

[11] http://nashagazeta.net/485-dyakovo-repeticiya-stalingrada.html

[12] http://militera.lib.ru/h/arutunyan_ss/02.html

[13] Там же.

[14] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Сов. Россия. С. 55.

[15] Адам В. Трудное решение. Изд. 2-е. М.: Прогресс, 1972. С. 41.

[16] Баграмян И. Х. Мои воспоминания. Ереван: Айастан, 1979. С. 469–470.

[17] Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история. М., 1965. С. 160.

[18]Баграмян И. Х. Мои воспоминания. Ереван: Айастан, 1979. С. 472–473.

[19] Адам В. Трудное решение. Изд. 2-е. М.: Прогресс, 1972. С. 40.

[20] Там же. С. 46.

[21] http://militera.lib.ru/h/arutunyan_ss/02.html

[22] http://rkkawwii.ru/division/15gvsdf1

[23] http://militera.lib.ru/h/arutunyan_ss/02.html

[24] Дёрр Г. Поход на Сталинград. М., 1957. С. 21.

[25] http://militera.lib.ru/h/arutunyan_ss/02.html

[26] Адам В. Трудное решение. Изд. 2-е. М.: Прогресс, 1972. С. 52.

[27] Там же. С. 55.

[28] Эренбург И. Газета «Красная звезда», №27. 2 февраля 1944 года.

[29] http://rkkawwii.ru/division/15gvsdf1

[30] https://ru.abcdef.wiki/wiki/15th_Guards_Rifle_Division#Battle_of_Stalingrad

3. Оборонительные бои под Сталинградом.

Высшее руководство вермахта решило, что «весь русский фронт разваливался» и настал момент начать непосредственное наступление на Кавказ, в соответствии с подписанной директивой №45 продолжить операцию под кодовым названием «Брауншвейг», важнейшей части плана летней кампании.[1]

Группа армии «А» получила задачу наступать на Кавказ, в её состав была передана вся 4-я танковая армия. Группа армий «Б» силами 6-й армии должна была овладеть Сталинградом. Через Сталинград шли все коммуникации на юг и на восток. Фюрер рассчитывал за две недели наступательных боёв овладеть городом на Волге. Гитлер небезосновательно надеялся, что в случае успеха на этом направлении в войну против СССР включатся Япония и Турция. Кроме того, для фюрера имела значение символика – он рассчитывал использовать в пропаганде разгром Красной Армии в «городе Сталина».

Немецкое командование, переоценив достигнутые успехи, считало, что создались благоприятные условия для одновременного наступления на Сталинград и Кавказ. 18 сентября 1942 года Гитлер в беседе с фельдмаршалом Кейтелем сказал: «Решающим является прорыв на Туапсе, а затем блокирование Военно-Грузинской дороги и прорыв к Каспийскому морю, с тем, чтобы выйти к Баку. Предполагалось, что Сталинград и Астрахань силами одной 6-й армии будут захвачены еще до выхода войск группы армий «А» к Главному Кавказскому хребту».[2]

Гитлеровские генералы позже обвиняли Гитлера в нелогичности и иррациональности руководства, однако, большинство документов командования вермахта характерны пренебрежением к противнику, переоценкой собственных сил. Поэтому и план «Брауншвейг», и «Барбаросса», и «Тайфун» характерны были одинаковыми чертами.

Группа армий «Б», наступавшая на Сталинград, включала в себя 6-ю армию генерала Паулюса. В состав армии входили 270 тысяч солдат и офицеров, около 2200 орудий и миномётов, около 500 танков. С воздуха 6-ю армию поддерживал 4-й воздушный флот генерала Вольфрама фон Рихтгофена, насчитывавший около 1200 самолётов. В связи с медленными темпами продвижения войск, в конце июля в состав группы армий «Б» гитлеровское командование передало, повернутую с Кавказа, 4-ю танковую армию Гота. В неё входили 5-й, 7-й и 9-й армейские корпуса и 46-й моторизованный корпус. В состав последнего входила 2-я танковая дивизия СС «Дас Райх», с тыла передавались румынские и итальянские армии. Количество танков и орудий, таким образом, у противника возросло – до 740 и 7500 соответственно.

На фото: форсирование противником речных преград на пути к Сталинграду.

Войска Красной Армии под натиском превосходящих сил противника были вынуждены отходить на новые, слабо оборудованные рубежи. Но и в этих условиях они наносили врагу ощутимые потери. Своим упорным сопротивлением и контрударами на отдельных рубежах срывали замыслы гитлеровских генералов – к 25 июля стремительным ударом с ходу прорваться к Сталинграду.

На фото: июль 1942 год. Советские пехотинцы в придонских степях наблюдают за воздушным боем.

Юго-Западный фронт, части которого с тяжелыми боями под натиском гитлеровцев отступали на восток, 12 июля 1942 года был переименован в Сталинградский. Он насчитывал около 160 тысяч личного состава, 2200 орудий и миномётов, около 400 танков. Из 38 дивизий, числившихся в составе фронта, только 18 были полностью укомплектованы, прочие же имели в составе от 300 до 4000 человек. 8-я воздушная армия, действовавшая вместе с фронтом, также существенно уступала в численности флоту фон Рихтгофена почти вдвое. Этими силами Сталинградский фронт был вынужден оборонять участок шириной более 500 километров. Отдельной проблемой для советских войск была ровная степная местность, на которой вражеские танки могли действовать в полную силу. С учётом низкой укомплектованности частей и соединений фронта противотанковыми средствами, это делало танковую угрозу критической.[3] Для усиления фронта Ставка ВГК выдвинула из своего резерва 62, 63 и 64 Армии.

17 июля в большой излучине Дона, на рубеже рек Чир и Цимла, три пехотные дивизии 8-го армейского корпуса генерала Гейтца 6-й немецкой армии генерала Паулюса вошли в соприкосновение с войсками 62-й армии генерал-майора В. Я. Колпакчи и 64-й армии генерал-лейтенанта В. Н. Гордова. Военные историки считают это столкновение началом оборонительного периода Сталинградской битвы.

Взаимодействуя с авиацией 8-й воздушной армии, они оказали упорное сопротивление противнику, которому, чтобы сломить их сопротивление, пришлось развернуть пять дивизий из четырнадцати и затратить шесть суток на борьбу с ними, чтобы подойти к главной полосе обороны Сталинградского фронта. Сами жители Сталинграда пополняли части защитников города. 75 тысяч добровольцев влилось в их ряды.

Организованное сопротивление заставило противника снизить темп наступления с 30 км (12–17 июля) до 12–15 км (18–22 июля) в сутки. За три недели наступления противник смог продвинуться лишь на 60–80 километров. В конце концов, немецкие войска сбили передовые отряды советских частей с занимаемых позиций, в результате – подошли к главной полосе обороны войск Сталинградского фронта.

Основные усилия Сталинградского фронта были сосредоточены в большой излучине Дона, где заняли оборону 62-я и 64-я Армии, чтобы не допустить форсирования противником реки и прорыва его кратчайшим путем к Сталинграду. В сражение втягивались все новые и новые силы противника. Это отвечало замыслу советского командования: в упорных оборонительных боях обескровить и остановить мощную группировку противника, выиграть время для подтягивания крупных резервов и нанесения удара в тыл фашистских войск, рвущихся на Кавказ. Замысел был трудный, но выполнимый.

Так на подступах к Сталинграду разворачивалась битва, от которой зависел исход всей войны. «Душевные качества народа проверяются в дни испытаний. До Сталинграда мало кто понимал за границей, что такое Советская Россия. Чужестранцы говорили о нашей стране, как о географическом понятии, как о загадочной лаборатории, где чудаки занимаются подозрительными опытами, как об окраине мира. Теперь многие из этих слепцов с упованием следят за продвижением Красной Армии…. У Сталинграда не уральские домны осилили рурские, не территория от Владивостока до Волги перевесила другую территорию, от Волги до Атлантики, нет, это советский человек победил фашистского робота. В Сталинграде закончился один период истории и начался другой. Всё последующее стало возможным только после Сталинграда: и Поныри, и Прохоровка, и Днепр, и наступление ленинградцев. Сталинград указал Италии ее место; он дал нашим союзникам год на подготовку военных операций. Сталинград прозвучал, как похоронный колокол над Германией, и Сталинград раскрыл миру глаза на величие Советской России. Американская газета «Крисчен сайнс монитор» пишет: «Может быть, грядущая эпоха будет русским веком…»».[4]

Исходя из оценки обстановки, нацистское командование внесло в свой план существенные коррективы. Когда армии Паулюса и 6-му армейскому корпусу румын не удалась овладеть узлом на Волге с ходу, Гитлер приказал 4 танковой армии фон Гота прорваться с юго-запада, вдоль железной дороги. Немецкое командование решило использовать испытанный прием: взять город в «клещи». С северо-запада, на советские войска, обороняющие город, наступала 6-я армия генерала Паулюса, а с юга – 4-я танковая армия генерала Гота.

На фото: июль 1942 г. Советские солдаты направляются на передовую, на защиту Сталинграда. Второе здание на снимке – универмаг, где в феврале 1943 года будут допрашивать пленённого Паулюса.

На фото: наступление танков армии Паулюса в излучине Дона.

Двести дней и ночей на берегах Дона и Волги, а затем у стен Сталинграда и непосредственно в самом городе продолжалась эта ожесточенная битва. Она развернулась на огромной территории площадью около 100 тысяч квадратных километров при протяженности фронта от 400 до 850 километров. Участвовало в ней с обеих сторон на разных этапах боевых действий свыше 2,1 миллиона человек. По целям, размаху и напряженности боевых действий Сталинградская битва превзошла все предшествующие ей сражения мировой истории.

«Я убит подо Ржевом». А. Твардовский[5]

Со стороны Советского Союза в Сталинградской битве в разное время принимали участие войска Сталинградского, Юго-Восточного, Юго-Западного, Донского, левого крыла Воронежского фронтов, Волжская военная флотилия и Сталинградский корпусной район ПВО (оперативно-тактическое соединение советских войск противовоздушной обороны). Общее руководство и координацию действий фронтов под Сталинградом по поручению Ставки Верховного Главнокомандования (ВГК) осуществляли заместитель Верховного главнокомандующего генерал армии Георгий Жуков и начальник генерального штаба генерал-полковник Александр Василевский.[6]

Большое мобилизующее значение для укрепления обороны Сталинграда, морального и боевого духа воинов Советской Армии имел Приказ Народного комиссара обороны Союза ССР №227 (28 июля 42 г.), который вошел в военную историю как «Ни шагу назад!». Приказ решительно осуждал настроения тех, кто считал, что территория Советского государства велика и что можно и дальше отходить вглубь страны, до выгодных для обороны рубежей. «После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину. Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Теперь таким должен быть наш главный призыв». В Приказе говорилось, что надо упорно, до последней капли крови, защищать каждую позицию, каждый метр советской земли. Выполнить это требование – значит спасти Родину, победить врага. В документе разъяснялось, что наш главный недостаток в том, что у нас не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях. Приказ призывал объявить решительную борьбу трусам, паникерам, нарушителям дисциплины. «Паникёры и трусы должны истребляться на месте. Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования… Командиры, отступающие с боевых позиций без приказа свыше, являются предателями Родины».[7] Верховным Главнокомандованием Красной Армии было приказано военным советам фронтов и командующим фронтами ликвидировать отступательные настроения в войсках, снимать с поста и привлекать к военному суду командующих армиям, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта; сформировать в пределах фронта от одного до трех штрафных батальонов для средних и старших командиров, политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставить их на наиболее трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить свою вину. Такие же задачи ставились перед военными советами армий и перед командующими армиями. Кроме того, в пределах армии формировались заградительные отряды в тылу неустойчивых дивизий, которые были обязаны в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизии выполнить свой долг. То же относилось к командирам и комиссарам корпусов и дивизий.[8]

На фото: командующий 57 Армией генерал-майор Ф. И. Толбухин.

Решительные меры, принятые Центральным Комитетом партии, советским командованием по укреплению дисциплины и порядка, усилению политической агитации в Вооруженных Силах, помогли руководящему составу Красной Армии более успешно решать боевые задачи.

Какую же роль сыграли 15 гв. и 38 стрелковые дивизии, в составе которых служил Илясов Иван Васильевич, в этом жестоком противостоянии советского народа с фашизмом и под Сталинградом, и позднее под Белгородом?

В начале августа 15 гв. ст. дивизия (командир полковник Овсиенко А. Е. с июля по октябрь 1942) и 47 полк, в котором служил Илясов И. В., сосредоточилась на рубеже: совхоз «Приволжский», станица Цаца, Дубовый Овраг. К тому времени дивизия входила в состав 57 Армии под командованием генерал-майора Ф. И. Толбухина Юго-Восточного фронта. Сразу же были приняты меры для организации жесткой обороны. Воины дивизии проявили большое мужество и боевое мастерство, с первых же дней, с 5 августа, вступив в сражение с врагом, отражая яростные атаки танкового корпуса Гота у станицы Тингута. Два дня продолжались ожесточенные бои.[9]

Так случилось, что в момент тяжелых оборонительных боёв южнее Сталинграда 15 гв. ст. дивизия и 38 ст. дивизия оказались рядом, только в разных армиях и фронтах: 15 гв. ст. дивизия – в 57 Армии Юго-Восточного фронта, 38 ст. дивизия – в 64 Армии Сталинградского фронта. Левый фланг 57 Армии упирался в западный берег Волги, а справа находились части 64 Армии под командованием М. С. Шумилова. Сталинградского фронта, в её составе находилась 38 ст. дивизия (командир-полковник Сафиуллин Г. Б.), в которой позднее, с января 43 года и до последнего своего боя 6 июля 43 года, будет сражаться Илясов Иван Васильевич.

На фото: командующий 64 Армией генерал-лейтенант М. С. Шумилов.

38-я стрелковая дивизия формировалась в Алма-Ате в декабре 41 года под другим номером, затем ей был присвоен номер одной из старейших полков в Красной Армии. Большую часть личного состава её подразделений составляли воины-казахи, которые геройски проявили себя на полях сражений. Боевое крещение дивизия получила в Харьковской наступательной операции в мае 1942 года в составе 28 Армии Юго-Западного фронта. Развить успех не удалось. Противник перешел в контрнаступление – дивизии пришлось вести тяжелые оборонительные бои на рубежах Ольховатка, Принцевка, Валуйки, Уразово. То есть в тех же районах, что и 15 дивизия. Действуя в арьергарде 28 Армии, 38 дивизия отходила на восток, сдерживая крупные силы врага. Особенно ожесточенными были бои в районах Валуйки, Уразово, а затем Миллерово (отдельные соединения частей Красной Армии попали в котел). В конце июля части дивизии с боями вышли к большой излучине Дона. По приказу командования дивизия сосредоточилась на северной окраине Сталинграда. На берегах Волги дивизия была пополнена людьми, оружием и боевой техникой, а к 1 августа совершила форсированный марш на юг.[10]

С начала августа 38 ст. дивизия заняла оборону на рубеже: Васильевка, Абганерово, ферма №2, Тингута, Тингутинское лесничество, Ивановка – на внешнем оборонительном обводе Сталинграда. 5 августа дивизия была передана 64-й Армии.

Переправившись 6 августа через Дон в районе Цимлянска, северная группа 6 армии Паулюса начала стремительное наступление от излучины Дона на Сталинград. А южная группа – 4 танковая армия генерала Гота и 6-й румынский армейский корпус начали наступление из Абганерово и Плодовитое вдоль железной дороги. К тому времени противник на Сталинградском и Юго-Восточном фронте имел большое превосходство, особенно в технике: в орудиях – в 2 раза, в танках – 4, в самолетах – в 2 раза.

Прорыв противника на южных рубежах фронта особенно встревожил Ставку. 6 августа И. В. Сталин адресовал командованию Сталинградского фронта строгую Директиву №170556: «Ставка Верховного Главнокомандования возмущена тем, что Вы допустили прорыв танков противника через южный фас Сталинградского обвода, не оказав ему здесь должного сопротивления. Категорически требует под Вашу личную ответственность в течение сегодняшнего дня, во что бы то ни стало, восстановить положение по Сталинградскому обводу, уничтожив прорвавшиеся танки противника или отбросив их на юг».[11]

На фото: войска Паулюса переправляются через Дон. 6 августа 42 года.

Всего армия Гота на начальном этапе своего участия в сражении за Сталинград имела в своем составе одну танковую, одну моторизованную, две немецкие и две румынские пехотные дивизии. По боевому составу она была существенно слабее армии Паулюса. Однако действовать 4-й танковой армии предстояло на открытом фланге Сталинградского фронта, и даже небольшие силы могли доставить частям Советской Армии крупные неприятности.

Расположившаяся на позициях после марша, не полностью укомплектованная 38-я стрелковая дивизия 6 августа вступила в бой с противником в районе станции Абганерово. Неприятель атаковал левый фланг 64 Армии, он сразу ввел в бой 150 танков, поддерживая их мощным огнем артиллерии, бомбовыми ударами авиации. Командующий 64-й армией выдвинул из своего резерва в район прорыва 204 стрелковую дивизию, две танковые бригады, три курсантских полка. Срочно на участок прорыва была брошена 13-я танковая бригада (44 танка Т-34) с мотострелковым батальоном.

На фото: генерал Герман Гот – командующий 4-й танковой армией.

В полдень 6 августа наступающие немецкие части заняли разъезд «74 км», и 13-я танковая бригада сразу же получила приказ атаковать разъезд и отбить его. Встреченная огнем и контратаками, бригада остановилась. Число танков в бригаде за день боя сократилось вдвое: к 7 августа она насчитывала только 22 танка. В течение 7 и 8 августа 13-я танковая бригада совместно с 38-й стрелковой дивизией сдерживала продвижение противника к станции Тингута, на север от разъезда «74 км». Попытку ударить от разъезда «74 км» на юг отразили своевременно выдвинувшиеся на новое направление танки 6-й гв. танковой бригады. В течение пяти дней, полки, имея открытые фланги, вели бои с подходящими с юга частями 4-ой танковой армии Гота, пытавшимися прорваться вдоль железной дороги Котельниково – Сталинград.

Вот как вспоминает об этом первом бое начальник оперативного отдела штаба дивизии Н. К. Абубакиров: «Наше подразделение атаковали 29-я моторизованная дивизия, 24-я и 14-я танковые дивизии армии генерала Гота. Холмистая, перерезанная неглубокими балками, степь вскоре из жёлтой превратилась в черную. Сухой, ломкий бурьян мгновенно вспыхивал от первой же искорки, и прерывистая линия огня и дыма тянулась до самого горизонта.

Стояла неимоверная жара. Воды не было. Редкие, затерявшиеся в балках, колодцы в скором времени были вычерпаны до дна. Обозы и лошади были рассредоточены по балкам, но вражеская авиация нещадно прочесывала их пулеметными очередями и бомбила так, что уже на третий день боев запах гари смешался с тошнотворным, трупным запахом. С нами взаимодействовали 126-я стрелковая дивизия, 133-я танковая бригада, курсанты Краснодарского и Грозненского пехотных училищ.

8 августа гитлеровским танковым подразделениям удалось вклиниться в нашу оборону и занять разъезд «74 км». Но уже на следующий день во взаимодействии с танковой бригадой и курсантами наши части уничтожили прорвавшиеся силы противника и восстановили положение».[12]

9 августа стрелковые дивизии и курсантские полки перешли в контрнаступление. Действия наших частей поддерживались массированным артиллерийско-минометным огнем и самолетами-штурмовиками. В течение дня с 5 часов утра до позднего вечера, шел ожесточенный бой, по сути дела, встречный бой с превосходящими силами противника. Наши части решительными контратаками овладели разъездом «74 км» и вынудили врага отступить на исходный рубеж.[13]

Оценивая значение боев у Абганерово в первые августовские дни, современный военный историк Алексей Исаев в своей книге «Неизвестный Сталинград» пишет: «В целом же войскам 64-й Армии под Абганерово удалось удержать ситуацию под контролем. Танки стали своего рода арматурой, поддерживающей прочность обороны стрелковых соединений. Продвижение противника за три недели «тяни-толкая» у затерянного в степи разъезда было в масштабах маневренного сражения между Волгой и Доном минимальным».[14]

Враг понес большие потери, оборонительная линия была восстановлена. Противник в течение двух недель так и не смог преодолеть нашу оборону. За 15 суток кровопролитных боев против поредевшей армии генерала Шумилова гитлеровскому генералу Готу удалось овладеть только селом Громославка; до 20 августа он застрял в оврагах на реке Мышкова, юго-восточнее и юго-западнее её. Противник потерял при этом до трех немецких, столько же румынских полков, 60 танков и немало другой боевой техники.[15]

На фото: отражение атаки противника в приволжских степях под Сталинградом.

Вернер Дёрр пишет: «Однако здесь, к югу от Сталинграда, стало ясно, что 4-я танковая армия без дополнительно выделенных в ее распоряжение сил не сможет продвигаться дальше. Поэтому действовавшая в большой излучине Дона 6-я армия 12 августа передала две дивизии (24-ю танковую и 297-ю пехотную дивизии) 4-й танковой армии, перебросив их через только что наведенный временный мост у Потемкинская. Получив эти подкрепления, 4-я танковая армия после перегруппировки продолжала наступление; она перенесла направление главного удара вправо и 17 августа начала наступать, имея задачей выйти на высокий берег Волги в районе Красноармейск».[16]

Августовские и сентябрьские дни оказались особенно трудными для защитников Сталинграда. Разгорелись ожесточенные бои на ближайших подступах к городу. В ходе этих боёв сильной подвижной группе вражеских войск удалось прорвать советскую оборону к северу от Калача. К 23 августа 14 танковый корпус фашистов вышел к Волге, в нескольких километрах севернее тракторного завода. В штурме участвовало 500 танков и мощная группировка пехоты противника.

Одновременно с прорывом нашей обороны немецкое командование предприняло с 23 августа ожесточённую бомбардировку города, для которой были привлечены все наличные силы его 4-го воздушного флота. В течение четырех дней ежедневно 600 бомбардировщиков делали по 2 тысячи вылетов. Сотни тысяч зажигательных и осколочных бомб беспрестанно сыпались на Сталинград. Город превращался в развалины. Это были трагические дни. Во время этих бомбардировок погибло 45 тысяч жителей. А. М. Василевский вспоминает об этих днях в Сталинграде: «Я был тогда в городе и видел, как он превращался в развалины. По ночам он напоминал гигантский костер. Нацистская пропаганда поспешила объявить, что «крепость большевиков у ног фюрера». Тогда гитлеровские трубадуры не предполагали, что настанет час и по всей Германии зазвучит погребальный звон колоколов траура по случаю потрясающего поражения на берегах Волги».[17]

На фото: наступление фашистских войск и оборонительные бои Советской Армии в августе-сентябре 1942 года.

Весь народ страны прислушивался к известиям со сталинградского фронта. Это поддержка и сочувствие сражающимся сталинградцам страстно звучит в стихах Ольги Берггольц[18]:

К этому времени Ставка Верховного Главнокомандования принимает дальнейшие меры для укрепления обороны Сталинграда. 26 августа состоялось решение ГКО о назначении генерала Г. К. Жукова заместителем Верховного Главнокомандующего с освобождением от должности командующего войсками Западного фронта. Для подготовки контрудара по прорвавшейся в город группировке противника к Сталинграду направляются по решению ГКО новые подразделения советских войск.

На фото: оборонительные бои 38 и 15 дивизий в августе-сентябре 42 года к югу от Сталинграда.

Одновременно с прорывом к Сталинграду северной группы войск противника, с юго-востока, через Абганерово и Красноармейск, продолжала пробиваться к Сталинграду 4-я танковая армия генерала Гота совместно с румынской дивизией. Им противостояли дивизии Сталинградского и Юго-Восточного фронтов. Перед расположением 64 армии в направлении станции Абганерово и станицы Тингута фашисты расположили 48 танковый корпус в составе четырех дивизий, а перед 57 Армией в направлении Дубовый Овраг – Красноармейск сосредоточился 4-й немецкий армейский корпус и 6-й армейский корпус румын.

К концу дня 21 августа после мощной авиационной и артиллерийской подготовки противник вынудил правофланговые части 15-й гвардейской стрелковой дивизии отойти от совхоза «Приволжский». Таким образом, врагу удалось прорвать оборону на правом фланге 57-й Армии на участках 15 гвардейской и 422 стрелковых дивизий и вклиниться в расположение советских войск на 10–12 километров. Подразделения 14-й танковой дивизии и 22-й мотострелковой дивизий противника оказались сбоку у советской 38-й стрелковой дивизии в районе Тингутского лесничества.

В результате: 29-й стрелковый полк и курсантский полк Винницкого ПУ оказался в полном окружении. Все это означало, что танки врага могли вскоре выйти к Волге в районе «Красноармейска», важного железнодорожного и транспортного узла, ведущего непосредственно от Северного Кавказа к Сталинграду.[19]

Трое суток полки, заняв круговую оборону, удерживали рубежи, а затем с боем прорвали кольцо окружения. К 24 августа без серьезных потерь, при сохранении боевой техники, дивизия вышла из окружения. Полк 12 километров двигался в боевых порядках врага, при этом нанеся противнику значительные потери. Перед выходом из окружения полк был построен тремя колоннами. Впереди этих колонн в развернутом боевом порядке двигалась рота автоматчиков.[20]

Гитлеровское командование не жалело ни румын, ни немцев, не жалело и техники – и все же наступление армии Гота не дало ему желаемого результата. Прорваться в южную часть города, в Красноармейский и Кировский районы, гитлеровцам не удалось. Противник ценою огромных потерь в живой силе, танках и артиллерии в итоге семидневных боев, с 21 по 27 августа, только овладел ст. Абганерово, Тингута, разъездом 55 километр, оттеснил левый фланг 64 Армии на рубеж высоты 174,0, Зеты, Кашары, что в 15 километрах северо-западнее ст. Абганерово.[21]

На фото: аэрофотосъемка Сталинграда во время бомбардировки эскадрой пикирующих бомбардировщиков «Иммельман».

Помощник начальника штаба 214 ст. полка 38 дивизии Иваничев А. К. вспоминает об одном из жарких боев тех дней: «День 22 августа был для нас самым тяжелым за всё время Сталинградской битвы. В 5 часов утра левофланговый 3 батальон ст. лейтенанта Веселова И. В. был атакован 30 фашистскими танками, но ни одному из них не удалось прорваться через его боевые порядки. Вскоре подошло ещё 70 танков, около 40 машин с пехотой, и противник двинулся на наши позиции по всему фронту полка. В бой вступили 1-й батальон лейтенанта Я. В Чернова и 2-й батальон ст. лейтенанта Шевченко. Атака гитлеровцев была отбита…

Примерно в 15 часов, после массированного бомбового удара враг снова бросился в атаку. Гитлеровцы пытаются найти слабые места в нашей обороне. Наконец им удается обойти правый фланг полка. Лишь в 19 часов, потеряв целый день, фашисты устремились к железнодорожной станции Тингута. Дальнейшее их продвижение было остановлено. Ценой неимоверных усилий полк выполнил задачу… Трудно понять и поверить, как можно было сдержать лавину неприятельских танков, имея в полку всего лишь два 76 мл орудия и батарею 45 мл противотанковых пушек. В полку в то время было 27 противотанковых ружей и большинство личного состава, включая командование полка и офицеров штаба, кроме стрелкового оружия имело у себя противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью. В умелом сочетании с огнем стрелкового оружия они и решили исход борьбы. Но определяющим фактором явилось мужество: ни один боец не струсил перед натиском лавины вражеской техники и не оставил своего места в боевом порядке».[22]

На фото: сталинградцы отчаянно отбивались от налетов авиации и атак противника.

Это воспоминание интересно тем, что в 3-ем батальоне этого полка в июле 1943 года придется сражаться на Курской дуге Илясову Ивану Васильевичу, в батальоне, который войдет в историю как «героический», с его бессмертными Героями. Здесь у Тингутского лесничества отличился со своим орудийным расчетом Василий Ткаченко. Их орудие отразило атаку 16 фашистских танков. Прямой наводкой Ткаченко уничтожил 5 стальных чудовищ, 2 бронемашины и 20 гитлеровцев. Дивизионная газета «За нашу победу» посвятила ему статью и сообщила, что за этот подвиг Василий награжден орденом Ленина.[23] Уже в это время энергией и деловитостью отличался начальник штаба полка Н. И. Ященко. Самоотверженно выполняли свой долг командиры батальонов Н. П. Шевченко, Я. П. Чернов, старшие адъютанты батальонов В. И. Разгильдиев, С. Перескоков, командиры артиллерийских батарей А. И. Леонов, А. И. Фурса и другие. Здесь, под Сталинградом, выковывалось военное мастерство командира полка Г. Б. Сафиуллина, который под Курском будет командовать 25 Гвардейским корпусом. Также под Сталинградом, совершенствуется талант Семена Антоновича Козака как военачальника, еще до войны получившего высшее военное образование. Будучи заместителем начальника штаба 64-й Армии, командуя 36 гв. стрелковой дивизией, разгромил численно превосходящего противника. Позже, под Белгородом он будет командовать 73 гв. дивизией.

На фото: горящий Сталинград

Рядом с 38 дивизией храбро сражались с танками Гота и румынской пехотой воины 15 гв. стрелковой дивизии. Враг пытался прорвать оборону 57 Армии возле озера Сарпа, на участке близ села Дубовый Овраг, разъезда 55-й и овладеть районом у села Красноармейск, ст. Сарепта, Сталгрэс.

На фото: озеро Сарпа

В безводной степи, под палящими лучами солнца воины 15-ой гвардейской дивизии, в которой сражался Илясов И. В., отбивали жестокие вражеские атаки. С утра 21 числа на позиции 15 гв. ст. дивизии обрушился бомбовый удар, затем началась мощная атака противника. Особенно ожесточенные бои разгорелись 22, 23, 24 августа с частями румынской дивизии на южной окраине села Дубовый Овраг, располагавшегося на берегу озера Сарпа. Село подвергалось активному артиллерийскому обстрелу, внимание противника привлекала колокольня деревенской церкви, на которой находился наблюдательный пункт, с него открывался широкий обзор местности. Село Дубовый Овраг в оперативных сводках генштаба Красной Армии в период Сталинградской битвы впервые упоминалось именно в это время – в августе 1942 года.

Бойцы 15-й гвардейской стрелковой дивизии и Винницкого пехотного училища дали здесь серьезный отпор врагу, но ценой этого успешного противостояния стали десятки и сотни человеческих жизней.

О героическом сражении бойцов 15 ст. дивизии за село свидетельствуют экспонаты музея в сельской школе: документы, фотографии, письма и воспоминания участников боев. А на школьном дворе высится монумент погибшим у Сарпинских озер воинам 15 Гв. ст. дивизии. В Братской могиле захоронено 75 воинов 15 ст. дивизии.

В те августовские дни огневой взвод 43-го артиллерийского полка 15-й дивизии под командованием Михаила Хвастанцева пытался остановить группу (20 танков с десантом автоматчиков) румынского полка атаковавшего село. 5 танков было поражено. Когда стало невозможно вести огонь с орудия, Хвастанцев принял решение другим средством поразить танк. У Михаила оставалась одна связка гранат. Он выждал, когда немецкий танк проутюжил его укрытие, метнул связку – танк запылал, но сам сержант был скошен автоматным огнем. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

На фото: Хвастанцев М. П. (1911–1942 гг.) Герой Советского Союза.

Общие потери дивизии в августе составили 1035 человек. Прах еще скольких воинов покоится на сарпинских берегах?![24] Оставив в конце августа село Дубовый Овраг по приказу командования, дивизия отошла севернее.

На фото: братская могила воинов, погибших в боях у села Дубовый Овраг.

На фото: район Сарпинских озер

В сентябре 15 Гв. ст. дивизия продолжала вести оборонительные бои возле озера Сарпа, проводя частные атаки, не допуская вражеских солдат к Волге. В сентябрьских боях действия 51-й Армии, как отмечают военные историки, были достаточно успешными.

Находясь в эти тяжелые августовские и сентябрьские дни в составе 47 стрелкового полка 15 гв. ст. дивизии, Илясов Иван Васильевич командовал 2-м батальоном, 26 сентября он был повышен в воинском звании, стал капитаном, что свидетельствовало о росте его боевого мастерства.

В эти тяжелые августовские и сентябрьские дни, в условиях жесточайших боев, бесконечных артиллерийских и воздушных атак врага, Иван Васильевич в часы передышки вспоминал о родных и близких ему людях, находившихся так далеко от него, мысленно переносился в Азербайджан, в родное село Хильмилли близ города Шемахи.

На фото: Мария Фёдоровна Илясова

В его письме (2 августа 42 года) звучала забота о семье и родных, любовь к ним. Иван Васильевич просил родных о нем не беспокоиться. Из письма следует, что он был Из письма следует, что он был внимательным и заботливым не только к семье, но и к родне: «Маня, если сможешь, то деньгами помогай свояченице, ей сейчас наверно жить очень трудно. Какой на ней есть денежный налог, дай ей денег, пусть уплатит. И вообще, чем можешь помогай ей. Мне детей очень жалко. А также жалко и любимого свояка тоже». Здесь речь идет о семье старшей сестры Марии Федоровны – Анастасии Федоровны Меркуловой (Жабиной), муж которой ушел на фронт 6 июля 1941 г. и пропал без вести 25 февраля 1942 года. На руках у вдовы остались три малолетние дочери. Очень соболезновал Иван Васильевич жене и родным по поводу тяжелой болезни «нашего родителя» (отца жены). «Маня, лично передай ему от меня поклон, – обращается он к жене. – И скажи: Ваня просит, может, и когда был мною обижен, пускай простит меня. Также передай привет свояченице и всем сродникам», – читаем в письме с фронта. И почти в каждом письме отмечал, какое письмо или открытку получил из дома и просил, писать ему чаще.

На фото: родное село Илясова И. В. Хильмилли.

Фронтовой поэт Василий Уткин, погибший в годы войны, в стихотворении «Ты пишешь письмо мне»[25] так с большой теплотой выразил чувства каждого солдата, находящегося на передовой:

Также как и в августе, в сентябре 38 дивизия 64 Армии и 15 Гвардейская 57 Армии сражались рядом, защищая южные и юго-восточные рубежи Сталинграда.

На фото: село Большие Чапурники.

Командующий 422 дивизией 57 Армии И. К. Морозов, даёт следующую оценку сражений, происходивших в первой половине сентября 1942 года к югу от Сталинграда: «Румынские дивизии, нанося удар на север, юго-западнее села Большие Чапурники, прорвали оборону 57 Армии на стыке дивизий генерала Василенко (15 гв. ст.) и полковника Морозова… и пытались овладеть Красноармейском. Немецкие же дивизии наносили удар на фронте 64 Армии юго-западнее Старой отрады. Эти удары наносились одновременно. Если бы замысел гитлеровского командования удался, то 57-я и 64-я Армии были бы рассечены пополам, и противник, выйдя им в тыл, уничтожил бы штабы, овладел всей южной частью города и переправами на Волге, от которых зависела жизнь и боевая деятельность войск этих армий[26]».

Вот как описывает события один из участников столкновения с румынскими частями в районе у села Большие Чапурники: «Танки с автоматчиками, конная артиллерия, кавалерийские полки румын проскочили в прорыв на равнину северо-западнее села Большие Чапурники. Впереди двигались танки, затем конная артиллерия, за ними в разомкнутых и развернутых строях, полк за полком, шла конница. Казалось, они вышли на военно-строевое учение, – это была своего рода психическая атака. Однако командование румынских частей плохо ориентировалось в боевой обстановке. С направления атаки вначале сбились танки: в глубине нашей обороны они пошли не на север, а на запад. Конная артиллерия, двигаясь за танками, развернулась на галопе, сняла орудия с передков и открыла беглый огонь по району разъезд Чапурники, колхоз Солянский и по высотам северо-восточнее и южнее колхоза Солянка. Вражеская кавалерия и пехота пошли в атаку за разрывами снарядов своей артиллерии и танков и тоже не на Красноармейск… Стоило только растеряться и потерять всего 20–30 минут времени – и вся эта лавина, катившаяся с фронта и флага, раздавила бы нас и смешала с землей. В эти минуты решали два главных условия: первое – стойкость и самоотверженность, второе – четкость управления огневыми средствами дивизии. Огневые позиции артиллерии дивизии находились за болотом Солянки, на высотах, с которых Чапурниковская равнина была видна как на ладони».[27]

По сигналу залпа «катюш» огонь открыли все дивизионы, включая армейские. На Чапурниковской равнине союзники Гитлера оказались под огнем с трех сторон. А завершили разгром противника гвардейцы 15 ст. дивизии генерала Василенко, своим массированным огнем они накрыли румын с тыла. Враг оказался в огневом мешке. Не прошло и часу, как от всего боевого порядка, с которым наступающая ватага входила в прорыв, не осталось, как говорится, и следа – «смешались в кучу кони, люди». Здесь наши воины рассчитались сполна с гитлеровскими союзниками. С тех пор Чапурниковскую равнину румынские солдаты назвали «долиной смерти».

Танки противника, за ними пехота прорвали фронт обороны 64 Армии, находившейся за возвышенностью, отделявшей её от 57 Армии. Когда отдельные фашистские танки и пехота показались возле юго-восточной окраины «Старой отрады» – фронта обороны 64 Армии, налетели летчики из люфтваффе. Не разобравшись в обстановке, приняв свои танки и пехоту за отходившие войска командарма Шумилова, они сбросили на своих весь бомбовый груз…. Таким образом, обе наступательные операции этого дня окончились для фашистского командования конфузом и крупными потерями. Потерпев неудачу, фашистский генерал фон Гот на участке фронта 57 Армии, в направлении Б. Чапурники – Красноармейск, больше не предпринимал значительных операций.

В результате успешных операций армий Сталинградского и Юго-Восточного фронтов только за первые десять дней сентября противник потерял под Сталинградом 24 тыс. человек убитыми, 185 орудий и свыше 500 танков и другой боевой техники.[28]

К середине сентября силы противника возросли: против Сталинградского и Юго-Восточного фронтов действовали 8 итальянская, 6-я и 4-я танковая немецкие армии, всего 47 дивизий и три бригады. Это усиление проводилось за счет переброски войск из группы армий «А», из её резерва и кавказского направления.[29]

12 сентября, когда противник вплотную подошел к городу также с запада и юго-запада, дальнейшая оборона Сталинграда была возложена на 62-ю Армию генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова и 64-ю Армию генерал-майора М. С. Шумилова.

С 30 сентября начались бои на ближних подступах к городу, продолжавшиеся до 12 октября. Они закончились выходом немецких войск к городскому оборонительному обводу. А 15 октября противнику на узком участке удалось прорваться к Волге в районе, Сталинградского тракторного завода. 11 ноября он предпринял еще одну попытку овладеть городом и приблизился к Волге южнее завода «Баррикады». Но это был последний успех немецких войск.

На фото: Чапурниковская равнина – «долина смерти». Сарпинские озера – оборонительный рубеж 57 Армии. Отсюда будет начато её наступление 20 ноября.

В эти сентябрьские дни 64 Армия оборонялась на рубеже Купоросное – Ивановка протяженностью около 25 км… Главные её силы были сосредоточены на правом фланге, прикрывавшем наиболее важное для обороны Сталинграда направление: район юго-запада от Бекетовки – высоту 128,2, с которой можно было контролировать всё прилегающее правобережье. «Кругом открытая, изрезанная неглубокими оврагами местность – ни деревьев, ни кустов. Участок обороны полка был недалеко от высоты 128,2 с четырьмя курганами, занятыми противником. С этой отметки местность в сторону Волги понижалась и, овладей противник высотой полностью, – он контролировал бы всё прилегающее побережье»,[30] – вспоминает один из членов штаба 38 ст. дивизии Абубакиров Н. К.

В боевом приказе командарма генерал-майора Шумилова по 64-й Армии говорилось: «В течение ночи 2 сентября 42 года вывести войска армии на заранее подготовленные рубежи: Песчанка, Елхи, Ивановка, остановить наступление противника и, уничтожая его живую силу и боевую технику, прочно удерживать этот рубеж, не допустив прорыва противника к Волге и Сталинграду. Указанный рубеж является линией, дальше которой противник не должен быть допущен ни в коем случае. Отступать некуда. За нами Волга и Родина. Ни шагу назад! Лучше славная смерть, чем позор отхода».[31] Приказ командарма был с честью выполнен. Части дивизии неоднократно участвовали в контрударах 64 Армии по противнику в районах селений: Купоросное, Песчанка, Ивановка. Враг продолжал рваться к Волге, к Сталинграду. Однако каждый шаг его продвижения дорого ему обходился. По донесениям Г. Б. Сафиуллина – командира 38 ст. дивизии, которая прикрывала у села Ивановка стратегически важную высоту 128,2, в течение оборонительных боев осенью 42 года уничтожила 20 тыс. солдат и офицеров противника, 120 танков самолетов 12 800 машин, 90 орудий и другой техники.

Самым трудным временем был октябрь 1942 года. Гитлеровцы заняли почти весь центр Сталинграда. Дивизии героической 62-й армии держали оборону в нескольких заводских корпусах и на нескольких километрах берега Волги. В рукопашных уличных боях бойцы Красной Армии показали себя настоящими героями. Сражались за каждый дом. Всем известен «Дом Павлова».Чуйков не преувеличивал: «Эта небольшая группа, обороняя один дом, уничтожила вражеских солдат больше, чем гитлеровцы потеряли при взятии Парижа». Вся страна в те дни знала слова: «За Волгой для нас земли нет». Они стояли насмерть. Штаб Чуйкова находился чуть ли не на линии окопов. Командарм находился в самом пекле, рядом с бойцами.

В эти напряженные дни оборонительных боёв в армиях Сталинградского и Юго-Восточного фронтов получило широкое распространение снайперское движение. Началось оно ещё с первых месяцев войны, но к сталинградским боям получило массовое распространение в дивизиях. Командиры поддерживали эту инициативу солдат. Особенно отличился, уже ставший известным среди солдат 15-й дивизии, снайпер, старшина 733 полка Николай Ильин – продолжатель снайперской школы Героя Советского Союза Хасана Андрухаева, погибшего в ноябре 41 года. Тогда на сопке у села Дьяково Ильин поклялся отомстить фашистам за своего друга. Свою клятву он сдержал. На участке села Дубровый Овраг – Большие Чапурники за 11 дней снайперской охоты он уничтожил 95 фашистов. 16 октября Николаю Ильину вручили снайперскую винтовку Хасана Андрухаева – его учителя и друга. В тот день он записал в свой блокнот: «Сегодня мне вручили снайперскую винтовку имени Героя Советского Союза Хусейна Андрухаева. Буду бить фашистов ещё метче». К тому времени на счету у Ильина было уже 115 уничтоженных фашистов.[32] Опытный снайпер обучил многих воинов искусству меткой стрельбы. Николай передавал новичкам все тонкости опасной боевой профессии. Их поражало его умение быстро сосредоточиться, отрешиться от всего и видеть только врага, искать его всюду, где бы он ни затаился.

На фото: снайпер старшина Николай Ильин – Герой Советского Союза.

На фото: карта расположения 64 и 57 Армий во время оборонительных боев в сентябре-октябре 42 года.

За образцовое выполнение боевых заданий командования, личный героизм и отвагу в боях при защите Сталинграда Президиум Верховного Совета СССР Указом от 8 Февраля 1943 года присвоил Гвардии старшине Ильину высокое звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Снайперское движение распространялось и по Сталинградскому фронту в армиях Чуйкова и Шумилова. Известным снайпером, прославившимся в городе, был Василий Зайцев из 62 Армии 284 дивизии. Только в период с 10 октября по 17 декабря 1942 года в боях за Сталинград В. Г. Зайцев уничтожил 225 солдат и офицеров противника, в том числе 11 снайперов. Особенно прославил Зайцева снайперский поединок с немецким «супер снайпером», которого сам Зайцев в своих воспоминаниях называл майором Кёнигом (Хайнц Торваль), присланным в Сталинград со специальным заданием борьбы с советскими снайперами.

На фото: младший лейтенант, снайпер В. Г. Зайцев.

Легендарный герой применял особые методы в ходе ведения боевых действий. Он в отсутствие противника прикидывал и вычислял, как опытный охотник, возможное место появления врага, чтобы во время вылазки бить наверняка. Он все время разрабатывал новые методы снайперской стрельбы, был известен своей незаурядной изобретательностью. Один из его наиболее известных приемов заключался в том, что он делал макет куклы, а сам прятался неподалеку, выслеживая неприятеля. Когда же последний обнаруживал себя выстрелом, то Зайцев начинал выжидать, пока тот не подойдет ближе. При этом он мог ждать бесконечно долгое время, не считаясь с обстоятельствами. Он также разработал применяемый до сих пор приём снайперской охоты «шестёрками», когда одну и ту же зону боя перекрывают огнём три пары снайперов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР 22 февраля 1943 года младший лейтенант В. Г. Зайцев за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленными при этом отвагу и геройство» был удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».[33]

Все настойчивее противник стал атаковывать позиции 64 Армии, стараясь отсечь ее от 62 Армии и выйти здесь к Волге. Дни и ночи дивизии 64 Армии пробивались к северу, на помощь, на соединение с 62 Армией, но расстояние между армиями почти не сокращалось, их разделяла территория нынешнего Советского района и центра города, где засели фашисты.

Большое значение в условиях оборонительных боев имела тактика активной обороны, проведения частых контратак, которые изматывали силы противника, не позволяли ему расслабиться, укрепить ресурсы, предпринять эффективные контрудары для дальнейшего продвижения. Примером может служить тактика активной обороны частей 38 дивизии у села Ивановки, на юго-западных подступах к Сталинграду, а также 15 дивизии у Сарпинских озер на юге в сентябре 42 года.

Так, сводный корпус в составе двух отдельных стрелковых полков (из 422-й и 15-й стрелковых дивизий) и 155-й танковой бригады при огневой поддержке артиллерийских и минометных полков ночью 28–29 сентября атаковал позиции 1-й румынской пехотной дивизии к югу от озера Сарпа. Атака достигла почти немедленного успеха, прорвав оборону румын, советские отряды продвинулись на 5 км, освободив от захватчиков к 2 часам 1 октября деревни Цаца и Семкин. В результате этой атаки, а также аналогичной атаки 51-й Армии VI армейский корпус румын был сильно поврежден и вынужден вернуться на еще менее защищаемые позиции. Полк 15-й гвардейский дивизии, воспользовавшись победой, в тот же час захватил район Дубового оврага и окопался.[34] Но солдаты не просто сидели в окопах, они держали оборону. Шла военная учеба, боевая работа, солдаты осваивали методы снайперской стрельбы.

До 3 ноября части 15 дивизии отражали атаки противника, затем оставили по распоряжению командования Дубовый Овраг, были переброшены в дефиле между озерами Сарпа и Цаца в составе 51 Армии. Именно с этого плацдарма – дефиле озёр началось успешное контрнаступление. В дивизии уже с начала ноября шла активная к нему подготовка. 12 ноября на позиции дивизии прибыл представитель Ставки генерал – А. М. Василевский.[35] До начала ноябрьского контрнаступления советских войск село Дубровый Овраг несколько недель занимала румынская дивизия (6-ой армейский корпус).

Таким образом, атакуя противника, войска Сталинградского и Юго-Восточного фронтов срывали не столько штурм города армиями противника, а разгром главных сил 62-й и 64-й Армий на подступах к нему. Если бы немцам удался «котел» к западу от Сталинграда, город был бы занят уже практически без боя. Этот пример в очередной раз показывает преимущества активной стратегии: даже не зная в точности реального замысла противника, или при ошибочной оценке замысла врага, целесообразно контратаковать, наносить ему потери и сковывать его части. Такой вывод делает военный историк Алексей Исаев в книге «Неизвестный Сталинград». В подтверждение этого вывода приводится директива, поступившая в штаб 6-й армии Паулюса, от 23 августа. В ней предписывалось:

«А. 4-я ТА, сконцентрировав все возможные силы, как можно раньше начинает наступление восточнее Карповки на высоты западнее Сталинграда и стремится соединиться там с частями 6-й А…

Б. 6-я А надежно удерживает линию Ерасовка – Качалинская, частью сил пытается соединиться с 4-й ТА, после чего занимает Сталинград.

В. Уничтожение еще оставшихся западнее Карповки и в районе Калача сил противника можно будет решить слабыми силами после соединения обеих армий».[36]

Таким образом, срывались с такой тщательностью разработанные планы противника на лето и осень 1942 года. Танкам генерала Гота не удалось прорваться в южную часть Сталинграда, прорвать фронт войск 64 и 57 Армий. Однако надежды какие-то у врага изменить ситуацию еще оставались.

В средине октября немецкое командование было вынуждено отдать приказ о переходе к стратегической обороне. В оперативном приказе №1 войскам предписывалось «во что бы то ни стало удерживать достигнутые рубежи, отражать всякие попытки со стороны противника прорвать их и тем самым создать предпосылки для продолжения нашего наступления в 1943 году в целях окончательного уничтожения нашего опаснейшего врага».[37] Гитлеровские генералы предполагали, что русские в ходе последних боев серьезно ослаблены и не смогут зимой оказать сопротивления. И на этот раз гитлеровское командование допускало ошибку в оценке возможностей своего противника.

Ганс Дёрр – высший офицер Генерального Штаба в своей книге «Поход на Сталинград» признает крупную неудачу немецко-фашистских войск на южных подступах к городу. «Армия, – пишет он, – остановилась всего в 20 км от Волги: снова наступил решающий момент не только для действий 4-й танковой армии, но и для всей битвы за Сталинград. Когда 4 танковая армия перешла к обороне у станции Тунгутово, она находилась в непосредственной близости от важного участка местности, возможно, имевшего решающее значение для всего оперативного района Сталинграда, – приволжских возвышенностей между Красноармейском и Бекетовкой… Если вообще можно было взломать оборону Сталинграда, то удар следовало наносить именно отсюда… Для 4-й танковой армии принятие решения о прекращении наступления в непосредственной близости от цели… было тяжёлым ударом».[38]

В результате только оборонительных боёв советских войск под Сталинградом противник потерял 700 тыс. солдат, более 1 тыс. танков, 2 тыс. орудий и минометов, более 1400 самолетов. Советские воины демонстрировали морально политическую закалку и боевое мастерство.[39]

В условиях осенних оборонительных и наступательных боёв Илясову Ивану Васильевичу – честному, преданному Родине воину, пришлось пережить помимо тягот военной службы жесткий прессинг военно-полевых судов, связанный с суровым военным временем.

Несколько месяцев, до самого апреля 1943 года письма с фронта в село Хильмилли, в семью Илясовых, не приходили, не поступали и деньги по аттестату, а в Шемахинский райвоенкомат пришло (как сообщили «по секрету» родственникам Ивана Васильевича) «плохое письмо», касающееся Илясова Ивана Васильевича. Позже в переписке с близким родственником, Меркуловым Павлом Никитичем, Иван Васильевич сообщал, что он «оказался в очень сложном положении». В письме к жене Иван Васильевич об этих событиях написал коротко, что он «был на правах Петра Банникова» (соседа в деревне, репрессированного во время раскулачивания). В конечном итоге, участь Петра Банникова его не постигла, всё благополучно разрешилось.

Когда и что могло произойти, в какой отрезок времени он мог оказаться в такой сложной ситуации? Об этом мы, родственники, могли только гадать. Неоднократно внучка Ивана Васильевича Григорьева Людмила пыталась ознакомиться с личным делом деда, получить нужную информацию, но эти попытки к особому успеху не приводили. В Центральном Архиве Министерства Обороны России в Подольске личного дела не нашлось, выдали учетные карточки по службе и документы о наградах. Но и этот результат для всех нас значил многое. «Уже на КПП архива, – рассказывает Людмила, – от волнения заколотилось сердце, а когда были получены на руки оригиналы послужной учетной карточки и карточек о награждениях, комок подступил к горлу от прикосновения к документам, содержащих подлинную информацию о боевом пути близкого родного человека». В общих чертах боевой путь Ивана Васильевича был известен детям и родным Ивана Васильевича из многих источников: из фронтовых писем самого Ивана Васильевича, из рассказов и писем его боевых товарищей-однополчан, с кем встречался и поддерживал переписку сын Ивана Васильевича – Александр; из интернета, в котором копались внуки и уже правнуки Илясова, выискивая информацию о дивизиях, в которых служил их дед и прадед.

Теперь полученные родными документы точно определяли боевой путь Илясова И. В. С мая 1941 г. – служил в 541 ст. полку 136 ст. дивизии, младший лейтенант – командир взвода. В феврале 42 года 136 ст. дивизия была реорганизована в 15 Гвардейскую стрелковую дивизию, а 541 полк – в 47 стрелковый. К тому времени Илясова И. В. повышают в звании и должности, он командует ротой. В августе 1942 года уже на Сталинградском фронте в составе 57 Армии – служит в той же 15 дивизии, в 47 полку, он командует батальоном, 26 сентября получает звание капитана. В октябре 42 года Илясов И. В. был переведен на должность командира роты, т. е. понижен в должности, но сохраняет воинское звание капитана. С декабря 42 года по 19 января 43 – служит на другом фронте, Юго-Западном, в 3-й Армии, 14 гв. стрелковой дивизии 41 полка командиром роты. С января 43 года снова переведен на Сталинградский фронт в 57 Армию, но уже в 38 ст. дивизию, 29 полк. Здесь же под строчкой в учетной карточке неразборчиво написано: «осужден судом на 10 лет, переведен на должность командира роты». Приказом №128 от 27 февраля 1943 года Илясов И. В. был направлен на Воронежский фронт (38 ст. дивизию, 29 полк).

1 марта 43 года 38 ст. дивизия преобразуется в 73 гвардейскую ст. дивизию, которая входит в 7 Армию, а 29 полк преобразуется в 209-й. В мае 1943 года Илясов И. В. был переведен в 214 полк той же 73 дивизии.

Однако полученные документы не раскрывали главного: что произошло осенью и зимой 42 года? Какой же совершил проступок Илясов И. В.? Что послужило основанием для возбуждения уголовного дела? Надо отдать должное настойчивости и твердости в достижении цели внучке Ивана Василевича – Григорьевой Людмиле. Она сумела получить документы, которые проливали свет на события фронтовой жизни Ивана Васильевича, происшедшие осенью и зимой 1942 года. Мила снова оформила запросы в Архивы Министерства Обороны, ФСБ и МВД на предоставление копий судебного дела. Вскоре из архивов ФСБ и МВД пришли ответы об отсутствии судебного дела и политического преследования в отношении Илясова И. В. И только в феврале 1922 г. пришли копии «Приговоров» и «Определение» из Архива Министерства Обороны РФ.

Ознакомившись с присланными документами, мы были в шоке! По нашему любимому отцу и деду было принято два приговора военного трибунала. Неужели Иван Васильевич, прошедший тяжелые сражения первых лет войны, с большим боевым опытом, совершил такой тяжелый проступок, что привлечен к судебной ответственности? А может этот суд – результат «активного» исполнения особистами (сотрудники особого отдела военной контрразведки) Приказа №227 (известного в народе как «Ни шагу назад»)? Или все же судебные разбирательства – неизбежность сурового военного времени за фактические проступки?

Из полученных документов мы узнали о сути представленных обвинений и вынесенных судебных приговоров.

«29 сентября 1942 года Военный Трибунал 57 Армии в составе: председателя, военного юриста и техника интенданта, при секретаре, в открытом судебном заседании в расположении части рассмотрел дело №159 командира батальона 15 гв. сд старшего лейтенанта Илясова Ивана Васильевича.

Материалами предварительного и судебного следствия установлено:

Илясов в ночь с 3 на 4 сентября сего года, получив боевое задание от командования полка – овладеть населенным пунктом Дубовый Овраг, халатно отнесся к его исполнению, т. е. не установил сигналов между группами своего отряда и потерял связь с ними, в результате чего приказание командования полка не было выполнено.

На основании изложенного, признав Илясова виновным в преступлении, предусмотренном ст. 193-2 п. «д» УК РСФСР, и, считая недопустимым применить полную санкцию этой статьи, руководствуясь статьями 319 и 320 УПК, военный трибунал приговорил: Илясова Ивана Васильевича, на основании статьи 193-2 п. «д» УК РСФСР, к лишению свободы с отбыванием в исправительных трудовых лагерях сроком на десять лет без конфискации имущества и без поражения в политических правах.

На основании примечания второго статьи 28 УК РСФСР, исполнение приговора приостановить до конца военных действий, направив осужденного на передовую линию фронта. Если Илясов И. В. докажет свою преданность Родине, то по ходатайству командования мера наказания может быть снижена или снята совсем. Приговор окончательный и обжалованью не подлежит» (Три подписи: председательствующего и членов).[40]

Для понимания вынесенного приговора нами приводится ссылка на статьи Уголовного и Уголовно-Процессуального Кодексов РСФСР (УК и УПК РСФСР), указанных в Приговоре Военного Трибунала.

1. Статья 1932«д» УК РСФ предусматривает: «неисполнение отданного в боевой обстановке в порядке службы приказания, карается высшей мерой уголовного наказания – расстрелом с конфискацией всего имущества».[41]

2. Примечание 2 статьи 28 УК РСФСР гласит: «Приговор, присуждающий в военное время военнослужащего к лишению свободыбез поражения прав, может быть по определению суда, вынесшего приговор, отсрочен исполнениемдо окончания военных действий с тем, что осужденный направляется в действующую армию».[42]

На фото: отряд из частей румынской дивизии в районе Сарпинских озер.

3. Статьи 319, 320 УПК РСФСР предусматривают: суд основывает свой приговор исключительно на имеющихся в деле данных, оценка имеющихся в деле доказательств осуществляется судьями по их внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности.[43]

4. В Постановлении от 22 апреля 1942 года Пленум Верховного Суда СССР указал: «если законы военного времени устанавливают высшую меру наказания за воинские преступления, а суд, при наличии смягчающих обстоятельств, признает более целесообразным направить подсудимого на фронт; то суд вправе назначить, в виде наказания, длительный срок тюремного заключения без поражения в правах, с отсрочкой исполнения приговора до окончания военных действий, с направлением осужденного в действующую армию».[44]

Таким образом, Военный Трибунал, ответственно и объективно изучив материалы судебного дела, обсудил все обстоятельства и обстановку, при которой происходили события возле села Дубовый Овраг, приведшие к срыву выполнения задания, принял решение, соответствующее военному времени и нормам законодательства. То есть суд посчитал недопустимым применить максимальную меру наказания – расстрел, заменив его сроком заключения на 10 лет, и отправил Илясова И. В. на передовую.

Можно предположить, что перевод Илясова в распоряжение Юго-Западного фронта, в другую дивизию, было связано с этим решением суда.

Второй приговор от 15 ноября 1942 года №195 Военного Трибунала 15 Гвардейской стрелковой дивизии выносился в закрытом судебном заседании в расположении Военного Трибунала (в составе: председателя, членов – старшего лейтенанта и техника-интенданта, при секретаре, младшем военном юристе, без участия прокурора и защиты). Было рассмотрено дело по обвинению командира 2-й стрелковой роты 47 гвардейского стрелкового полка 15 стрелковой дивизии капитана Илясова Ивана Васильевича в преступлении, усматриваемым ст. 19-58.1 п. «б» УК РСФСР, материалами предварительного и судебного следствия.

Военный Трибунал установил: «24 октября 1942 года Илясов И. В. выполнял приказание командира полка по захвату в плен противника. После того, как выдвинулся со своей группой за передний край обороны, он отдал приказание красноармейцам Прянишникову и Галаеву подползти и разведать вражеский окоп и, если в нем есть противник, то не бить его, а сдаться в плен и заявить, что за ними еще идут трое, в том числе и Илясов.

Отданное приказание Илясовым красноармейцами выполнялось, но преступное намерение, изменить Родине, не было доведено до конца, так как в окопе солдат противника не оказалось.

На основании изложенного, Военный Трибунал признал подсудимого Илясова виновным в попытке изменить Родине, что предусмотрено ст. 19-58.1 «б» УК РСФСР, а потому, руководствуясь статьями 319–320 УПК, приговорил: Илясова Ивана Васильевича лишить воинского звания – капитан, и на основании ст. 19-58.1 «б» УК РСФСР подвергнуть высшей мере уголовного наказания – расстрелу, без конфискации имущества за отсутствием такового у осужденного. Приговор окончательный и обжалованью не подлежит». (Три подписи: председательствующего и членов).

На фото: село Дубровый Овраг у озера Сарпа.

Вторая справка для читателя.

22 июня 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР утверждено «Положение о военных трибуналах», где прописан порядок рассмотрения дел (глава 3) и опротестование приговоров (глава 4).

Военным трибуналам предоставлялось «право рассматривать дела по истечении 24 часов после вручения обвинительного заключения». Приговоры военных трибуналов кассационному обжалованию не подлежали и могли быть отменены или изменены лишь в порядке надзора».

Военным советам и командующим округов, фронтов и армий (флотов, флотилий) принадлежало право приостановить исполнение приговора с высшей мерой наказания (расстрела). Одновременно ими передавалось сообщение по телеграфу о своём мнении об этом для дальнейшего направления дела Председателю Военной коллегии Верховного суда ССР, Главному военному прокурору Красной Армии и Главному прокурору ВМФ СССР по принадлежности. При этом о каждом приговоре, присуждающем к высшей мере наказания (расстрел), военный трибунал немедленно сообщал по телеграфу Председателю Военной коллегии Верховного суда Союза ССР и Главному военному прокурору Красной Армии и Главному прокурору ВМФ СССР по принадлежности.

В случае неполучения в течение 72 часов с момента вручения телеграммы адресату телеграфного сообщения от Председателя Военной коллегии Верховного Суда СССР или Главного военного прокурора Красной Армии или Главного прокурора ВМФ СССР о приостановлении приговора, таковой приводится в исполнение...».[45]Таким образом, существовал такой механизм в работе военно-полевых судов, который позволял блокировать исполнение несправедливых решений. Жаль, что не всегда этот механизм срабатывал.

Руководствуясь «Положением о военных трибуналах», Военный Трибунал Сталинградского фронта (в составе председательствующего и двух членов) рассмотрел на заседании от 22 ноября 1942 года «Протест» в порядке надзора Председателя ЗГ СТФ (Заградотряда Сталинградского Фронта) на приговор от 15 ноября 1942 года по делу командира 2-й стрелковой роты 47 гв. сп капитана Илясова Ивана Васильевича, осужденного по статье 19-58.1 «б» УК РСФСР.

«Протест» внесен на предмет отмены приговора и прекращения дела производства.

Заслушав доклад военного юриста (члена Трибунала) и выступление помощника военного прокурора Сталинградского фронта, признавшего «Протест» удовлетворить, Военный Трибунал НАШЁЛ:

«Как видно из материалов дела, никакого намерения сдаться в плен у капитана Илясова не было и никаких предложений или приказаний подобного рода он подчиненным своим красноармейцам не отдавал. Отдавая приказание двум красноармейцам – Прянишникову и Галаеву разведать окоп противника, видя нерешительность последних и их боязнь быть расстрелянными неприятелем, Илясов, чтобы ободрить красноармейцев и обмануть врага, сказал им, что в случае обнаружения противника в окопе они должны сказать: «Мы к вам, не стреляйте». При этом Илясов добавил: «А я вас выручу».Не исключена возможность, что Прянишников и Галаев не правильно поняли эту фразу, как приказание сдаться в плен. Но это обстоятельство само по себе, при абсолютном отсутствии каких бы то ни было доказательств об истинных намерениях со стороны Илясова сдаться в плен, не может служить основанием для признания Илясова виновным по ст. 19-58.1 «б» УК РСФСР.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. 413 УПК, Определил:

Приговор Военного Трибунала 15 ГВ. СД по данному делу ОТМЕНИТЬ и дело, за недоказанностью обвинения, в уголовном делопроизводстве ПРЕКРАТИТЬ».[46]

Жестокий приговор, вынесенный Военным Трибуналом, мог объясняться тем, что Илясов месяц назад был осужден на 10 лет. Суд не стал разбираться: что, кто, как и с какой целью сказал; оговорили ли солдаты своего командира или неправильно поняли его слова. «На бумаге» отметив приверженность статьям 319 и 320 УПК РФСР, фактически Суд не стал утруждать себя поисками доказательств виновности подсудимого и безответственно вынес такой суровый приговор, лишающий человека жизни.

Трудно представить себе, как прожил Иван Васильевич Илясов неделю под «расстрельным» приговором, что пришлось ему пережить в связи с этими судебными разбирательствами! Здесь могло быть всякое: злость, справедливый гнев, недоумение, непонимание того, что происходит, чувство незащищённости, бессилия перед вершителями судеб! Видимо, его поведение на суде тоже имело значение: как честный и преданный воин, он не чувствовал за собой вины. Думается, им был приобретен тяжелый, но серьезный жизненный и военный опыт, еще больше закаливший его характер. Кроме душевных переживаний второй приговор для Илясова И. В. не имел особых последствий, так как приговор был отменен, делопроизводство прекращено, и это событие не отражено в послужной учётной карточке.

Для понимания происходящего хочется привести следующий факт. Имитация сдачи в плен как хитрый прием для захвата врага в плен был применен не только Илясовым И. В. Эта тактика для получения «языка» применялась разведчиками и чекистами. Так, 21 ноября 1942 г. под Великими Луками, выполняя задание командования, сержант И. З. Глазков и ефрейтор А. Е. Варначев подобрались к проволочному заграждению и стали кричать о желании сдаться в плен. А их в этот момент незаметно для противника прикрывала группа бойцов. По итогам проведенной операции, разведчик А. Е. Варначев получил орден «Красной Звезды», а чекист И. З. Глазков был награжден медалью «За Отвагу».[47]

[1] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 51.

[2] Там же. C. 70.

[3] https://eardoc.ru/diseases-of-the-ear/periody-stalingradskoi-bitvy-kratko-stalingradskaya-bitva/

[4] Эренбург И. «Красная звезда», №27. 2 февраля 1944 года.

[5] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Советская Россия, 1990. С. 108.

[6] https://vbgi.ru/runny-nose/nastuplenie-na-stalingrad-karta-poteri-storon-v-stalingradskoi/

[7] См. Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 600–602.

[8] Там же.

[9] http://rkkawwii.ru/division/15gvsdf1

[10] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 7–8.

[11] http://bookz.ru/autors/alksei- isaev/heizvest209.html

[12] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 43–44.

[13] Там же. С. 51.

[14] http://bookz.ru/autors/alksei- isaev/heizvest.

[15]http://molodguard.ru/heroes3723.htm

[16] http://bookz.ru/autors/alksei- isaev/heizvest209.html

[17] Василевский А. М. Дело всей жизни. Изд. 5-е. М: Воениздат, 1984. С. 191.

[18] Берггольц О. Ф. «Сталинграду». Стихи и поэмы. Ленинградское отделение издательства Советский писатель, 1979.

[19] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 128.

[20] Там же. C. 144.

[21] http://molodguard.ru/heroes3723.htm

[22] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 52.

[23] Там же. С. 59.

[24] http://rkkawwii.ru/division/15gvsdf1

[25]Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Советская Россия, 1990. С. 108.

[26] Морозов И. К. На южном участке фронта// Битва за Волгу С. 104.

[27] http://molodguard.ru/heroes3723.htm

[28] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 164.

[29] Там же. С. 176.

[30] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 45.

[31] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 159.

[32] www.airaces.narod.ru/snipers/m1/ileyin.htm

[33] https://www.syl.ru/article/288876/new_snayper-vasiliy-zaytsev-geroy-sovetskogo-soyuza.

[34] https://ru.abcdef.wiki/wiki/15th_Guards_Rifle_Division#Battle_of_Stalingrad

[35] Там же.

[36] http://bookz.ru/authors/aleksei- isaev/neizvest_209.html.

[37] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 591.

[38] Дёрр Г. Поход на Сталинград. М., 1957. С. 39–40.

[39] Василевский А. М. Дело всей жизни. Изд. 5-е. М: Воениздат, 1984. С. 195.

[40] ЦАМО, фонд 647, опись 950971, дело 1, лист 11.

[41] http//narod.ru/disk/40020250001/.

[42] Там же.

[43]«Известия ВЦИК» №37, 18.02.1923. Консультант Плюс.

[44]forum.ww2.ru «Наиболее применяемые статьи УК в годы войны»

[45]ru.wikisource.org›. «Указы Президиума Верховного Совета СССР за 1941 год». Консультант Плюс.

[46] ЦАМО фонд 65001, дело 0567946, лист 43, 51.

[47]https://e-news.su/history/361424-boycy-nkvd-imitirovali-sdachu-v-plen-zachem-eto-bylo-nuzhno-i-chem-zakonchilos.html

4. Контрнаступление Советских войск под Сталинградом и окружение противника.

В середине сентября 1942 года после обмена мнениями между И. В. Сталиным, Г. К. Жуковым и А. М. Василевским было принято решение об организации контрнаступления советских войск с целью окружить и уничтожить основные силы – 6-ю армию Паулюса и 4-ю танковую армию. «Для успешного проведения контрнаступления планировалось привлечь все силы и средства, имеющиеся в распоряжении Ставки Верховного Главнокомандования. План наступательной операции предусматривал участие всех трех фронтов. Сталинградский фронт должен был наносить удар из района Сарпинских озер, Донской – активными действиями сковывать в междуречье Волга – Дон максимум неприятельских сил, а в правом крыле наносить удар, тесно взаимодействуя с соседним справа, вновь создаваемым Юго-Западным фронтом, которому предстояло обрушить на врага основной удар с плацдармов на южном берегу Дона».[1] При этом Сталин ввел режим строжайшей секретности на всю начальную подготовку операции. Специальная директива Генерального штаба определила мероприятия, которые исключали бы просачивание сведений о масштабе контрнаступления, времени проведения, направлении главных ударов, способах действий. В категорической форме было предложено никому ничего не сообщать о ней, даже членам ГКО (Государственный Комитет Обороны). А. М. Василевский и Г. К. Жуков могли довести до командующих фронтами лишь то, что непосредственно касалось каждого из них, – и ни слова больше. В конце сентября план наступательной операции, получившей название «Уран», был одобрен Ставкой. Он основывался на реальной оценке обстановки и соотношения сил. Ставка учла ошибки при планировании операций зимой 1941–42 г. и летом 1942 г., когда было допущено распыление сил и боевой техники, фронтовые операции проводились зачастую изолированно. Как это отмечает в своих мемуарах Маршал Рокоссовский К. К., Генштаб и Ставка удачно выбрали момент начала контрнаступления, к этому времени имелась уже возможность у страны создать перевес в силах и средствах на направлениях главных ударов. Нужно было лишь не позволить противнику организовать прочную оборону, создать резервы для этого. Сама подготовка контрнаступления проводилась в глубокой секретности, переписка и телефонные разговоры, связанные с предстоящим контрнаступлением, были категорически запрещены, все распоряжения командующим фронтами и армиями осуществлялись только в устной форме.[2]

К началу наступательной операции советские войска имели 1,1 миллиона человек, 15 тысяч орудий и минометов, около 1,5 тысячи танков и самоходных артиллерийских установок, свыше 1,3 тысячи боевых самолетов. Противостоявший им противник имел 1,01 миллиона человек, 10,2 тысячи орудий и минометов, 675 танков и штурмовых орудий, 1216 боевых самолетов. В результате сосредоточения сил и средств на направлениях главных ударов, было создано значительное превосходство советских войск над противником. На Юго-Западном и Сталинградском фронтах оно составляло в людях – в 2–2,5 раза, в артиллерии и танках – в 4–5 и более раз.[3]

Контрнаступлению по всем фронтам предшествовала тщательная подготовка. Боевая учеба непосредственно увязывалась с решением предстоящих задач. В дивизиях и частях была тщательно организована войсковая, инженерная и артиллерийская разведка переднего края, вплоть до разведки боем. Разведывались маршруты с исходных позиций до переднего взаимодействия между частями, подразделениями и родами войск, намечались направления главного удара по войскам противника. На местности уточнялись вопросы организации взаимодействия между частями, подразделениями и родами войск, намечались направления главного удара по войскам противника. Выдвижение соединений на исходные позиции производилось в ночное время. Готовясь к наступательной операции, бойцы не только занимались боевой подготовкой, но и подвозили боеприпасы, продовольствие, горючее, готовилась материальная часть к длительной боевой эксплуатации в зимних условиях. Большое значение имела и партийно-политическая работа в войсках.

В это же время Ставка вермахта издает приказ (от 14.10.42 года) о переходе к стратегической обороне. Приказ Гитлера: «Во что бы то ни стало удерживать зимние позиции!»

На фото: 1 февраля 2023 г. К 80-летию Победы под Сталинградом у музея-панорамы в торжественной обстановке были открыты бюсты: Генералиссимуса Иосифа Сталина, маршалов Георгия Жукова и Александра Василевского. Автор бюстов – заслуженный художник России Сергей Щербаков. Фото Олега Димитрова/«Городские вести».

На фото: идет пополнение частей и их техническое оснащение.

На фото: ноябрь, 1942 год. Контрнаступление советских войск. Батарея пусковых установок М-13 «Катюша» ведет огонь по вражеским целям.

В ночь с 18 на 19 ноября 1942 года начинают наступление войска Юго-Западного и Донского фронта, а в ночь с 19 на 20 ноября – войска Сталинградского. 19 ноября Красная Армия силами трёх фронтов начала крупномасштабную наступательную операцию, получившую кодовое название «Уран». Открыли её около трёх с половиной тысяч орудий и миномётов. Артиллерийский шквал длился около двух часов. Впоследствии именно в память этой артподготовки день 19 ноября стал профессиональным праздником артиллеристов. Этот праздник как «День Артиллериста» (позже – «День ракетных войск и артиллерии») мы, советские люди, помним с детства.

Эта памятная дата была учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 октября 1944 года. С этого «салюта» под Сталинградом началось освобождение нашей Родины!

«Артиллеристы, Сталин дал приказ! Артиллеристы, зовет Отчизна нас! Из тысяч грозных батарей За слезы наших матерей, За нашу Родину – Огонь! Огонь! Узнай, родная мать, узнай, жена-подруга, Узнай, далекий дом и вся моя семья, Что бьет и жжёт врага стальная наша вьюга, Что волю мы несем в родимые края!..»

«Марш артиллеристов», слова Виктора Гусева.

Сильный огневой удар артиллерией трех фронтов привел к серьезным потерям среди фашистов. Советские войска смогли начать контрнаступление, длившееся 76 дней, которое закончилось окружением и сокрушительным разгромом группировки немецких войск. За подвиги в годы Великой Отечественной войны звания Героя Советского Союза получили более 1800 артиллеристов, а свыше полутора миллионов были награждены орденами и медалями.

Прорыв обороны противника производился одновременно на нескольких участках. Погода была туманная, нелетная. Плохая видимость могла снизить эффективность огня артиллерии. Однако неблагоприятные метеорологические условия не сорвали с такой тщательностью подготовленное наступление. 20 ноября 38 дивизия 64 Армии, более двух месяцев державшая оборону на южных подступах к Сталинграду, перешла в наступление. Памятным оказался день 20 ноября для начальника артиллерии 211 стрелкового полка П. А. Пестрякова. «Господствующая над местностью высота 128,2 казалась неприступной. Но именно здесь наносился один из главных ударов по врагу. Все готово к открытию огня. Мешает только погода: туман и снегопад. Наконец, подан сигнал: «Гроза». Вслед за ним раздался гром артиллерийской канонады. Это была не просто артподготовка, а грандиозное артиллерийское наступление.

По сигналу «Атака» стрелковые батальоны вслед за танками устремились на штурм окутанной разрывами высоты. Через час на ней взметнулся красный флаг. Определить сколько фашистов уничтожила наша батарея, невозможно. Но за первые три дня наступления она обрушила на их головы два боевых комплекта, то есть более 15 тонн мин».[4]

Начальник оперативного отдела штаба дивизии Абубакиров вспоминает: «В эту ночь никто не спал. Были сыро и холодно. Стоял сплошной туман. Наконец забрезжил рассвет. Но, возвышавшаяся перед позициями нашей дивизии, высота 128,2 едва просматривалась… Густой туман мешал артиллерии вести прицельный огонь. Многих, из лежавших на исходных позициях, солдат била нервная дрожь. Вскоре с неба посыпалась мелкая снежная крупа. Но вот на левом фланге заиграли «катюши». Вслед за ними на вражеские позиции обрушили свои снаряды орудия и минометы. А наступление нашей армии всё еще откладывалось. Когда время перевалило за два часа дня, заработала артиллерия и на нашем участке. Залп реактивных установок, взвились в небо красные ракеты – и мы все побежали вперед! Обледенелые веточки бурьяна звонко хлестали по сапогам. Огромное внутреннее возбуждение распаляло нас. Все кричали, и я что-то кричал! По нас стреляли, кто-то падал, но наступательный порыв был настолько велик, что страх смерти не ощущался. Передние цепи уже спрыгнули в траншеи противника».[5] Поэт военного времени Владимир Жуков так образно передал состояние солдат, идущих в атаку:

«Дождем и снегом сеет небо. А ты лежишь. И потом взмок. И лезет в душу быль и небыль, Гремит не сердце, а комок Почти минута до сигнала, А ты уже полуприсел. Полу привстала рота. Встала. Полу пригнулась. Побежала… Кто – до победного привала, Кто в здравотдел, кто в земотдел»[6]

В первый день наступления на высоту 128,2 особенно отличился батальон ст. лейтенанта А. М. Хачатурова 211 полка, первым ворвавшимся на высоту. В этом бою комбат погиб. Борьба за высоту длилась два дня.

Гитлеровцы предпринимали одну атаку за другой, но наши воины держались стойко. Отразив натиск врага, они возобновили наступление.

«И крики «ура» застывали во рту, Когда мы пули глотали. Семь раз занимали мы ту высоту – Семь раз мы её оставляли. И снова в атаку не хочется всем, Земля – как горелая каша… В восьмой раз возьмём мы её насовсем, Своё возьмём, кровное, наше А можно её стороной обойти? И что мы к ней прицепились?! Но, видно, уж точно – все судьбы-пути На этой высотке скрестились».[7]

Радость идти по освобожденной от фашистов земле порой сменялась огорчениями. «Так, у села Варваровки, – вспоминает А. К. Иваничев (помощник начальника штаба 214 полка), – надеясь на скорую, обещанную Гитлером помощь, фашисты бросились в яростную атаку. Стремясь, во что бы то ни стало, прорваться в промежуток между 38 и 422 дивизиями и возвратить Варваровку. Неимоверными усилиями натиск гитлеровцев был отражен. Утром 21 ноября были очищены от фашистов Нариман и Гавриловка. К концу дня 22 ноября освобожден хутор Попов».[8]

Прорвав оборону немцев и румын в районе высоте 128,2 – Нариман, 38 дивизия уничтожила более двух полков 20-й румынской пехотной и 29-й моторизованной дивизий немцев и тем самым внесла свой вклад в окружение группировки гитлеровских войск под Сталинградом.

Перед началом контрнаступления в 15 гвардейской стрелковой дивизии произошла смена командования. 18 октября полковника Телегина Н. И., сменил генерал-майор Емельян Иванович Василенко, возглавлявший дивизию еще как 136-ю с сентября 1941 года и прошедший с её солдатами первые тяжелые оборонительные бои. С начала ноября дивизия была передана в 51 Армию. 12 ноября дивизию посетил член Генштаба генерал-полковник А. М. Василевский.

Наступление части дивизии начали с юга от озера Сарпа в 8:30 20 ноября. При поддержке танков легко была прорвана оборона двух батальонов 18 румынской пехотной дивизии. Продвинувшись на 11 км, практически не встречая сопротивления, дивизия соединилась с 143-й стрелковой бригадой 57-й Армии в районе поселка Каменский. В результате большая часть румынской 2-й пехотной дивизии и около половины 18-й пехотной дивизии были окружены.

К концу дня 15 гвардейская дивизия заняла совхоз Приволжский, захватила в плен 2500 человек, 500 винтовок, 50 пулеметов, 15 орудий, 13 минометов и другого оборудования. Оставшиеся в живых остатки румынских частей бежали на запад. Были большие потери у 15 дивизии: 85 человек убитыми и 367 ранеными. 21 ноября дивизия провела зачистку района окружения и двинулась на запад, овладев станицей Тингута. С 24 ноября дивизия перешла в подчинение В. Т. Вольского – командующего 4-м механизированным корпусом. Дивизия продвигалась вперед, захватывая большинство румынских логистических комплексов к северу от реки Аксай. Целью продвижения дивизии на северо-запад в район хутора Советский было соединиться с мобильными группами Юго-Западного фронта. Части дивизии участвовали совместно с механизированной бригадой корпуса в ожесточенных боях на окраине Карповки.[9]

На фото: памятник воинам у села Цаца, начавшим отсюда контрнаступление 20 ноября 1942 года.

Интересно отметить, что, в ноябре 42 года 15 гв. ст. дивизия, в которой служил Илясов Иван Васильевич, входила в состав 51-й Армии. В эту же армию входил 4-й механизированный корпус генерала Вольского вместе с 55 танковым полком, которым командовал Ази Асланов – земляк Ивана Васильевича. По всей вероятности, 15 дивизия и 4 механизированный корпус вместе с полком А. Асланова в то время участвовали в одних и тех же боевых операциях. Полк Асланова пошел в наступление из района озер Цаца и Барманцак, с того же района Сарпинских озер, что и 15-я гвардейская. (Илясов И. В. в 20-ых числах ноября находился под судебным разбирательством).

20 ноября части корпуса Вольского заняли село Плодовитое, сопротивление врага было быстро подавлено. Уже в первые часы боя полк Асланова уничтожил 4 танка, 5 минометных батарей, 10 ручных пулеметов, тяжелое орудие, 10 противотанковых ружей, 18 дзотов. Были истреблены сотни гитлеровцев, 700 солдат и офицеров было взято в плен.[10]

Докладывая Верховному Главнокомандующему об успешном ходе операции, А. М. Василевский сообщал об отличных действиях 4-го мехкорпуса В. Т. Вольского. Его части проявили в первый же день операции исключительный героизм, мужество, отвагу. Они продвинулись, ломая сопротивление врага, на 20 километров.[11] 21 ноября части корпуса (с ним полк Асланова) вышли к станции Абганерово, дальше – на Сальск, перерезав железную дорогу, по которой сталинградская группировка получала подкрепления и продовольствие. 23 ноября части 51 Армии соединились с частями Юго-Западного фронта, сомкнув кольцо окружения. В средине декабря Ази Асланов прославился в боях с котельниковской группировкой Гота.

На пятые сутки после начала успешного общего контрнаступления в районе Калач – хутор Советский, войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов при активной помощи войск правого крыла Донского фронта замкнули кольцо оперативного окружения вокруг сталинградской группировки противника. В то же время 13 танковый корпус и стрелковые соединения 57 и 64 Армий Сталинградского фронта прочно удерживали отвоеванные позиции на рубеже реки Червлённой, отрезав пути отхода противника на юг. А 15 гв. дивизия с 25 ноября снова оказалась в составе 57 Армии.

Для осуществления операции по окружению противника большое значение имел отважный и мастерский захват советскими частями моста через Дон в районе города Калач. Гитлеровцы понимали важность этой переправы и поэтому, имея плацдарм на высоком правом берегу, зорко охраняли его, предполагали своевременно взорвать. В ночь с 21 на 22 ноября захват мостовой переправы осуществлял передовой отряд 14 мотострелковой бригады под командованием подполковника Георгия Николаевича Филиппова.

На фото: командир 14 мотострелковой бригады подполковник Г. Н. Филиппов.

Колонна из пяти танков, бронемашины и двумя ротами мотострелков с включенными фарами свободно прошла к мосту через немецкую охрану, принявшую колонну за свою учебную часть, оснащенную трофейными русскими танками, которая часто пользовалась этим мостом. В тылу у противника отряд встретил повозку местного гражданина, который вёз двух гитлеровцев. Уничтожив фашистов, танкисты взяли гражданина проводником, и он показал путь к переправе, рассказал о расположении немцев.

В 6 часов подойдя к переправе беспрепятственно, часть отряда прошла на машинах через мост на левый берег Дона и ракетой дала знак остальным для действия. В коротком внезапном для врага бою охрана моста была перебита. Отряд занял мост, а затем сделал попытку с ходу овладеть городом Калач. Противник оказал организованное сопротивление и стремился снова овладеть переправой. Отряд Филиппова, окруженный противником, занял круговую оборону и стойко отражал все атаки превосходящих сил врага, удерживая мост до подхода частей корпуса. Ведя ожесточенные бои, 19 танковая бригада полковника Н. М. Филиппенко к 17 часам 22 ноября вышла частью своих танков к переправе через Дон, которую удерживал передовой отряд корпуса. К 20-и часам бригада в полном составе переправилась через Дон. 23 ноября с 7 часов утра 26 танковый корпус, куда входила 19 бригада, начал атаку противника в городе Калач, на помощь корпусу подошла 157 танковая бригада и подразделения пехоты. К середине дня г. Калач был освобожден.[12]

На фото: командир 19-й танковой бригады, полковник Филиппенко Николай Михайлович.

Это была блестящая операция! Занимавший в этот период должность начальника оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта С. П. Иванов в своих воспоминаниях так отзывался о подвиге Филиппова и Филиппенко: «Два этих офицера почти с одинаковыми фамилиями – русский и украинец – своими действиями сохранили жизни сотен, а может быть и тысяч, своих соратников, которым пришлось бы пожертвовать собой, если бы овладение переправой вылилось в затяжное сражение».

За подвиг, совершенный при захвате моста в районе Калач, подполковнику Г. Н. Филиппову было присвоено звание Героя Советского Союза.[13]

Захват исправного моста обеспечил быстрое продвижение соединений 4-го танкового корпуса. К концу 23 ноября части 4 танкового корпуса Юго-Западного фронта и 4-го механизированного корпуса Сталинградского фронта под командованием генерал-майора Вольского (в него входил полк А. Асланова) соединились в районе хутора Советский и замкнули кольцо окружения под Сталинградом. Войска трех фронтов выполнили основную задачу, поставленную перед ними в наступательной операции. Вся страна с надеждой повторяла название города Калач-на-Дону – ведь именно там 23 ноября 1942 года сомкнулось кольцо вокруг замерзавшей в Сталинграде армии Паулюса.

В окружении оказалась крупная группировка противника – 6-я и часть сил 4-й танковой немецких армий – в составе 22 дивизий общей численностью около 330 тыс. человек. Кроме того советские войска разгромили 3-ю румынскую армию и нанесли серьезное поражение соединениям 4-й румынской армии.[14] К 24 ноября территория, занимаемая окружёнными гитлеровскими частями, с запада на восток занимала порядка 40 километров, а с севера на юг – около 80. Дальнейшее «уплотнение» продвигалось медленно, так как немцы организовали плотную оборону и цеплялись буквально за каждый клочок земли. Немцы не считали себя побежденными. Им удалось организовать воздушный мост в Сталинград. Блокированная армия с горем пополам, но всё-таки получала боеприпасы и продовольствие.

Советское командование принимало меры для успешного завершения операции окружения. В этих целях важно было быстрее отодвинуть внешний фронт окружения, чтобы прочнее изолировать окруженную группировку врага, а затем и ликвидировать её. Цели операции советского командования с самого начала контрнаступления советских войск были понятны командующему 6 армии генералу Паулюсу. Он в своих воспоминаниях пишет, что он трижды: 21, 22, 24 ноября ходатайствовал перед высшим командованием о разрешении прорыва 6-й армии на юго-запад, к Дону для сохранения армии, её дальнейшем использовании в последующих операциях и возможном изменении ситуации на фронте в пользу немецкой армии.[15]

По утверждению Адама – адъютанта 6 армии, многие из генералов, командующих частями армии и в штабе, соглашались на прорыв блокады своими силами, уже даже готовы были к этому и только ждали разрешения с центра на начало операции 28 ноября. Однако Гитлер такого разрешения не дал. Паулюс настаивал на прорыве, но Гитлер категорически это запретил. Он ещё не терял надежды на то, что удастся помочь окруженным частям извне.

В радиограмме, поступившей в штаб армии, в Нижне-Чирской было сказано: «Командующему армией со штабом направиться в Сталинград. 6-й армии занять круговую оборону и ждать дальнейших указаний».[16] Гитлер обещал Паулюсу организовать снабжение запертой в Сталинграде немецкой армии по воздуху, пока не подойдут деблокирующие части.

Активно начавшееся в ноябре наступление по всем фронтам советских войск, сомкнувшее внешнее кольцо окружения центральных группировок противника (300 тыс.), способствовало планомерному уничтожению фашистских войск. Однако в декабре этот процесс пошел медленнее. Немецкие войска, ожидая обещанную лично Гитлером поддержку, дрались упорно за каждую позицию.

На фото: мост через Дон в районе Калача. Современный вид.

В результате наступления наших войск площадь, которую занимала окруженная группировка, уменьшилась почти вдвое. Но сокращение фронта обороны позволило противнику значительно уплотнить боевые порядки своих частей, а обилие различных укреплений, оставшихся от отошедших советских частей, построенных еще летом, позволяло быстро организовать прочную оборону.

На фото: в окрестностях г. Калач – монумент в честь соединения трех фронтов, окруживших группировки противника.

К началу декабря внешний фронт окружения проходил в удалении от 40 до 100 км от «котла». Это облегчало ликвидацию противника внутри кольца. Протяженность линии фронта по кольцу достигала 170 км, на всем его протяжении нужен был прочный и надежный заслон. Для ликвидации замкнутого в сталинградском котле фашистской группировки Донскому фронту (командующий маршал Рокоссовский К. К.), на который возлагалась главная задача по ликвидации войск Паулюса, выделялись дополнительные силы – 2-я Гвардейская Армия (командующий генерал Р. Я. Малиновский), полностью укомплектованная и имеющая оснащенный танками и другими средствами механизированный корпус. Однако подготавливаемый план по разгрому запертой в котле группировке пришлось изменить.

На фото: «Операцию мы будем начинать здесь…» Командующий группой армий «Дон» Эрих фон Манштейн работает с картой.

Гитлеровское командование, решив деблокировать окруженные под Сталинградом войска Паулюса, организовало новую группу армий «Дон» под командованием Эриха фон Манштейна. Паулюс характеризовал Манштейна как военачальника, который «пользовался репутацией человека, обладающего высокой квалификацией и оперативным умом и умеющего отстаивать перед Гитлером свое мнение».[17] Общий фронт армии «Дон» простирался на 600 км, от станицы Вёшинской на Дону до р. Маныч. В группу армий «Дон» были включены: оперативная группа «Холлидт» (в районе Тормосина), остатки 3-й румынской армии в составе 6-го и 7-го румынских корпусов, 8-я итальянская армия. На усиление группы армий «Дон» спешно перебрасывались дивизии с Кавказа, из-под Воронежа, Орла и из Франции. В её составе было до 30 дивизий. 17 дивизий противостояло армиям Юго-Западного и Воронежского фронтов.

Целям деблокирования окруженных войск была подчинена и армейская группа «Гот» – 6 армия (13 дивизий) в районе Котельниково. В эту группу входил 57 танковый корпус, выведенный из Кавказского направления, 23-я панцердивизия (50 боеготовых машин), только что прибывшая дивизия с юга Франции (159 танков новейших серий). Этой группе Гота противостояло всего 6 дивизий 51 Армии Сталинградского фронта. Здесь противник имел превосходство в людях и артиллерии в 2 раза, а в танках более чем в 6 раз.[18]

На фото: командующий 4-м воздушным флотом генерал Вольфрам фон Рихтгофен.

Ближе всего к окруженным немецким группировкам располагалась Чирская группировка Манштейна (40 км). Но Манштейн выбрал нанесение деблокирующего удара с Котельниково (140 км до окружённой группировки в Сталинграде). Гитлеровский генерал Ф. Меллентин, с критикой относящийся к Манштейну, пишет: «Он отказался от форсирования Дона, как рискованной и трудной операции, а выбрал для своих действий район Котельниково, Юго-восточнее Дона: по его мнению, именно отсюда было выгоднее всего начать наступление».[19]

Подготовка к наступательной операции советских войск, получившей название «Сатурн», началась в конце ноября. Были усилены подразделения Юго-Западного и Донского фронтов, определены направления основных ударов и действующие силы. По уничтожению окруженных частей противника в районе среднего Дона и дальнейшему продвижению на Ростов. Армии Сталинградского фронта готовились к отражению с запада встречных ударов противника по деблокированию окруженной в Сталинграде армии Паулюса.

12 декабря генерал Манштейн начал наступление танковых дивизий группы «Гот» из района Котельниково, вдоль железной дороги для спасения блокированных немецких войск в Сталинграде. Танковые дивизии 6-я и 23-я 57-го танкового корпуса были усилены четырьмя пехотными и двумя румынскими кавалерийскими дивизиями. Операция имела свое кодовое название «Зимняя гроза» («Wintergevitter»). Генералу Паулюсу Манштейн предложил нанести одновременно по сигналу «Удар грома» встречный удар из «котла». Прорыв предполагалось начинать, когда части Гота будут в 48 км от Сталинграда, встреча частей должна была состояться у деревни Бузиновка. А все время блокады части противника в Сталинграде будут снабжаться продовольствием, боеприпасам 4-й армией Люфтвафе во главе с генералом Рихтгофеном, с аэродромов в станице Тацинской и в Морозовске (в 300 км от Сталинграда), находящихся в тылу немецких войск.

Используя свое преимущество в танках и авиации, развивая успех, передовые части 6 танковой дивизии к вечеру вышли на отдельных участках к южному берегу реки Аксай. В итоге второго дня наступления 6 танковая дивизия захватила переправу через Аксай и создала два плацдарма на северо-западном берегу Аксая.

На фото: снабжение блокированных немецких частей в Сталинграде из аэродрома в Тацинской.

Таким образом, с выходом немецкой группировки к Аксаю создавалась реальная угроза прорыва внешнего фронта окружения. Советское командование предполагало, что Манштейн будет наступать с запада, из Тормосино, откуда было ближе к Паулюсу, и не ожидало наступления с юга. А. И. Еременко, командующий Сталинградским фронтом, видя серьезность возникшей угрозы частям 51 Армии, обратился в Ставку с просьбой о передаче ему 2-й Гвардейской Армии, которая готовилась начать наступление в самом Сталинграде, его поддержал представитель ставки А. М. Василевский.

Несмотря на возражения К. К. Рокоссовского, Сталин удовлетворил просьбу командующего Сталинградским фронтом. А в ответ на возражения Рокоссовского согласился временно приостановить операцию по окончательной ликвидации противника в Сталинграде.[20]

Для разгрома Котельниковской группировки противника уже 13 декабря к Аксаю во фланг и тыл армии противника была двинута 2 Гвардейская Армия (90 тыс. человек) под командованием генерал-майора Малиновского. Вначале до Калача – в составах, а затем до Аксая – своим ходом, на всем, что двигалось (использовались даже верблюды).

В это же время, с 16 декабря войска Воронежского и Юго-Западного фронтов начали операцию «Малый Сатурн» по ликвидации тормосинской группировки Манштейна и аэродромов в Морозовске и Тацинской. Результаты этой операции повлияли на исход сражения на юге у Котельниково. До прихода 2-й Армии с северных рубежей Сталинграда 51 Армия должна была сдерживать натиск группы Гота.

На фото: войска противника на берегах Аксая

С этой целью была создана ударная группировка 51 Армии (командарм – генерал-лейтенант Труфанов Н. И.), в состав которой вошли 4-й механизированный и 13 танковый корпуса, 235 огнеметная танковая бригада, 234 отдельный танковый полк и 1378-й стрелковый полк 87 стрелковой дивизии.[21]

С утра 14 декабря обе противоборствующие стороны перешли к активным действиям. Хутор Верхне-Кумский (в 31 км к северу от г. Котельниково) стал основным узлом борьбы, именно здесь располагались наиболее удобные дороги, ведущие к Сталинграду. Целый день 51 полк держал оборону, героически отбивая превосходящие силы противника.

С утра 15 декабря в хутор входит 4 механизированный корпус генерал-майора Вольского В. Т. вместе с 55-ым танковым полком подполковника А. А. Асланова и с частями 87 стрелковой дивизии. При небольших потерях личного состава и техники (25 танков), корпус Вольского заставил противника к концу дня отойти за Аксай.[22] Целый день шел бой. Бои за Верхне-Кумский продолжались с переменным успехом с 14 по 19 декабря, несколько раз поселок переходил из рук в руки. Советские воины проявили мужество, героизм и воинское мастерство при отражении ударов врага. Особенно отличились танкисты А. А. Асланова.

На фото: генерал-майор, Командующий 4-го механизированного корпуса – Вольский В. Т.

На фото: командующий 51-й Армии, генерал-лейтенантТруфанов Н. И.

18 декабря противник бросил в наступление подтянутую в район боев 17-ю танковую дивизию (50 танков и 2,5 тыс. пехоты). В районе западнее Верхне-Кумского у колхоза 8 Марта создалась критическая ситуация, когда дивизия противника ворвалась в населенный пункт, где располагался штаб и санчасть механизированного корпуса, были потери среди командного состава. Только в течение одного дня, 18 декабря, воины 1378 стрелкового полка М. С. Диасамидзе и танкисты 55 танкового полка А. А. Асланова выдержали несколько атак противника, каждый раз на их позиции надвигалось до 50–70 танков. Этот бой стал кульминационным. Диасамидзе с большим мастерством и твердостью руководил боем. В этих боях противник впервые использовал до батальона новых тяжелых таков Т-VI («Тигр»). Враг потерял до 100 танков и более полка пехоты. А полк Асланова уничтожил 45 и захватил 13 фашистских танков. Было истреблено много орудий минометов и другой боевой техники.[23]

За этот подвиг М. С. Диасамидзе и А. А. Асланову было присвоено звание Героя Советского Союза, многие воины были награждены орденами и медалями. За исключительную стойкость личного состава, массовый героизм полк Ази Асланова был преобразован в Гвардейский. Также Гвардейским стал 4-й механизированный корпус генерал-майора Вольского В. С., большую роль в ходе боя сыграли его мотострелки, замаскированные бронебойщики, вооруженные противотанковыми ружьями.[24]

На фото: Диасамидзе М. С. – подполковник, командир 1378 ст. полка.

На фото: Ази Ахадович Асланов – подполковник командир 55 танкового полка.

О событиях тех дней рассказывается в очерке В. Коротеева «Сталинградское кольцо»: «Бой шел на фронте шириной в 12–18 километров. Четыре из них приходились на долю танков Асланова. Со дна балки, покрытой заиндевелым чернобылем и нагнанным ветром со степи перекати-полем, танкисты хорошо видели гребень холма и на нем неприятельские машины. Балка стала для танкистов подполковника Асланова господствующей позицией, какой обычно бывает у пехоты господствующая высота. Единственным приказом Асланова в тот день был приказ вести бой из засады. Маневрируя вдоль балки и на обратных скатах высоты, танкисты были недосягаемы для прямых выстрелов врага. В то же время любая машина противника, появляющаяся над балкой, попадала под прицельный огонь наших танков. Гитлеровцы совались вправо, влево, но не смогли пробиться сквозь наш подвижный танковый забор. За четверо суток непрерывных боев танкисты Асланова подбили около ста неприятельских танков. Моторы не глушились и ночью. Танкисты дремали и ели, не покидая машин…».[25]

Упорные бои шли 18 декабря за курганы перед хутором Верхне-Кумский. Ярким эпизодом героического сопротивления являлся подвиг 24-х воинов, оборонявших высоту 137,2. Стрелковая рота 3-го батальона 1378 стрелкового полка под командованием ст. лейтенанта Н. П. Наумова вместе с присоединившимся к ней ночью взводом противотанковых ружей отражала одну за другой атаки противника. Воины уничтожили 18 танков и большое количество солдат противника. Во второй половине дня немцам удалось овладеть высотой 137,2. Герои пали смертью храбрых. Но к исходу 18 декабря ударом танкового полка Ази Асланова и резерва части М. С. Диасамидзе прорвавшийся враг был отброшен, оборона на высоте 137,2 была восстановлена.

На фото: расчет 14,5 мм противотанкового ружья ПТРД-41 под Сталинградом.

Владимир Занадворов. На высоте «Н».

(Автор погиб в ноябре 1942 под Сталинградом)[26]

19 декабря немецкая группировка Гота, усиленная пополнением, перешла в наступление при поддержке авиации. Шесть часов продолжался неравный бой. В бою 19 декабря танк подполковника А. Асланова был подбит. Командир полка, выбравшись из танка, присоединился к пехотинцам и продолжил бой в составе роты автоматчиков. С этим же подразделением офицер-танкист в ночь на 20 декабря вышел из окружения.[27] Газета «Красная Звезда» от 24 декабря 1942 года писала: «История войн ещё не видела бойцов, так мужественно сражавшихся, как А. А. Асланов и его боевые друзья. Как бы ни были сильны вражеские танки и пехота, им не справиться с частью, руководимой могучим, волевым командиром Героем Советского Союза Ази Аслановым».

Однако угроза окружения и большие потери заставили советские войска отойти на рубеж реки Мышкова. С 15 по 19 декабря корпус Вольского потерял убитыми 994 человека, 3,5 тысяч ранеными, 1070 – пропавшими без вести или взятыми в плен. В составе корпуса на 20 декабря осталось около 7 тысяч личного состава и 50 танков.[28]

На фото: части 2-й Гв. Армии передвигаются по снежной степи на помощь 51 Армии к Аксаю.

Шестидневная задержка немцев у Верхне-Кумского, благодаря твердости командарма 51 Армии генерала Труфанова Н. И., героическому сопротивлению воинов и ценой огромных усилий, удалось выиграть время для подтягивания 2-й Армии, идущей с севера. Это, в конечном итоге, сорвало операцию Манштейна по деблокированию окружённой в Сталинграде группировки Паулюса.

На фото: Хутор Верхне-Кумский

Один из гитлеровских офицеров Х. Шейберт, участник сражения у Верхне-Кумского, пишет, что 14 декабря 1942 года – день «начала …танкового сражения в калмыцких степях, одного из самых больших и ожесточенных танковых сражений второй мировой войны».[29]

20 декабря сразу с марша 2-я Гвардейская Армия вступила в бой. Шли ожесточенные бои за поселки у р. Мышкова, в которых укрепились гитлеровцы, они надеялись, что могут пробиться к армии Паулюса, их отделяло всего 35–40 км. Однако силы 6 танковой дивизии противника были подорваны, потери были очень велики. С 2 по 20 декабря она потеряла 1100 человек. Ударная группировка противника к подходу 2-й Гв. Армии потеряла 230 танков и 60% мотопехоты.[30]

На фото: братская могила и памятник погибшим воинам в Верхне-Кумском.

23 декабря 55-й танковый полк 3-го гвардейского механизированного корпуса совместно с частями 24-й гвардейской стрелковой дивизии вновь овладел Верхне-Кумским.

«На Братских могилах не ставят крестов И вдовы на них не рыдают, К ним кто-то приносит букеты цветов, И Вечный огонь зажигают. Здесь раньше – вставала земля на дыбы, А нынче – гранитные плиты. Здесь нет ни одной персональной судьбы – Все судьбы в единую слиты. А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк, Горящие русские хаты, Горящий Смоленск и горящий рейхстаг, Горящее сердце солдата…»[31]

Начавшееся ещё 16 декабря, наступление советских войск Юго-Западного и Воронежского фронтов изменило расклад сил, оно создало угрозу немецким аэродромам у Тацинской и Морозовской. Манштейн раньше предполагал направить на помощь Готу 11 танковую дивизию, теперь он отказался от этого варианта. Приказано было кроме того вернуть в район нижнего течения Чира 6-ю танковую дивизию из района Котельниково. Теперь на плане «Зимняя гроза» был поставлен большой и жирный крест.

На фото: советская пехота шагает мимо брошенного танка Pz.III под Котельниковым. Конец декабря1942 г.

18 декабря офицер, прилетевший из штаба армии «Дон» от Манштейна, сообщил Паулюсу, что танковые армии Гота натолкнулись на сопротивление советских войск и застряли. Окруженным в Сталинграде частям было предложено готовиться к контрудару, но они должны были ждать приказа Манштейна на начало прорыва под кодом «Удар грома».[32]

22 декабря связь окруженной 6 армии с внешним миром, со штабом Манштейна по радио на микроволнах прервалась, что означало: немецкие войска из Нижнего Чира ушли дальше на запад. Положение запертых в Сталинграде войск Паулюса становится катастрофическим: надежда на деблокацию исчезает, то же можно сказать о помощи люфтваффе в снабжении блокированных по воздуху, в чем заверял фюрер. В период относительного затишья боев в Сталинграде в декабре, особенно во вторую его декаду, противник потерял до 700 транспортных и боевых самолетов в результате отличного взаимодействия трех советских воздушных армий, зенитных частей и соединений фронтов. «Немецкая авиация понесла в этой операции самые большие потери со времен воздушного наступления на Англию, – признается генерал Г. Дёрн в книге «Поход на Сталинград», – так как для выполнения поставленных задач использовались в большинстве своем боевые самолеты. Не только сухопутные силы, но и авиация потеряла под Сталинградом целую армию».[33]

Войска 2-й Гвардейской Армии, 51-й Армии, с тремя механизированными корпусами, прочно удерживали оборону против растянутого под Котельниковым LVII танкового корпуса. Наступление немецкой котельниковской группировки было окончательно остановлено.

Советские войска, превосходившие противника, утром 24 декабря начали наступление. Были жестокие уличные бои. Противник, боясь быть окруженным, оставил Котельниково. 29 декабря город был освобожден. В боях противник потерял до 3-х тысяч солдат и офицеров, на поле боя оставил в большом количестве военную технику в исправном состоянии, боеприпасы и продовольствие.[34] События на котельниковском направлении ярко отражены в знаменитом романе Юрия Васильевича Бондарева «Горячий снег» (1969 год). Бондарев служил в 98 ст. дивизии 2-й Гвардейской Армии командиром минометного расчета, был очевидцем описываемых в романе событий. В 1972 году на Мосфильме был снят одноименный фильм (режиссёр – Гавриил Егиазаров).

В критические для исхода Сталинградской битвы декабрьские дни Илясов Иван Васильевич волею военной судьбы оказывается в районе боевых действий с тормосинской группировкой «Дон» Манштейна. Он находился в составе 41 ст. полка (командир – Иванов П. И.) 14 гв. ст. дивизии (командующий – генерал-майор Грязнов А. С.) 14 Стрелкового Корпуса 3-й Гвардейской Армии генерала Д. Д. Лелюшенко Юго-Западного фронта (командующий генерал-лейтенант Ватутин Н. В.). В это время Илясов И. В. командовал ротой в звании капитана.

На фото: Грязнов А. С. генерал-майор, командующий 14 гв. ст. дивизией.

Предшественницей 14 гв. ст. дивизии являлась легендарная 96-я горнострелковая Винницкая дивизия, уже с первого дня войны вступившая в сражения с врагом. В январе 42 года 96 стрелковая дивизия за героическое участие в оборонительных боях получает звание Гвардейской. Дивизия прошла героический, тяжелый путь оборонительных боев под Харьковом, в мае попала вместе с 57 Армией в окружение, из окружения вышла в составе 568 человек. Командир дивизии погиб в плену, но оставшиеся в живых и вышедшие из окружения гвардейцы сохранили боевое знамя дивизии. Дивизия и её героическая история была сохранена. 17 июня 14 гвардейская стрелковая дивизия была переформирована, пополнена личным составом и вооружением.[35]

На фото: командующий 3 Гвардейской Армией генерал Д. Д. Лелюшенко.

В августе 42 года, форсировав Дон в районе хутора Еланский, 14 гвардейская стрелковая дивизия в составе 21 Армии вступила в сражение на правом берегу с частями итальянской дивизии противника – «Сфорцеско». Успешно действовала 14 гвардейская дивизия в тяжелых оборонительных боях, а затем и в наступательных с ноября 42 года в междуречье рек Чира и Кривой.

16-го декабря началось, как было указано выше, наступление наших войск на Среднем Дону (операция «Малый Сатурн»). Одновременно развивались военные действия на котельниковском направлении. Насколько сложная и опасная ситуация складывалась вокруг Сталинграда для борющихся сторон – осознавали командующие и советских, и немецких армий. Советским войскам противостояло 27 дивизий противника. По сравнению с противником на этом участке фронта советские войска имели меньше людей, уступали в авиации, артиллерии, но превосходили в количестве танков. Однако на направлениях главных ударов советских войск было создано подавляющее превосходство над противником. Линия фронта на Среднем Дону простиралась на 430 км, это представляло трудности не только для противника.[36]

Для разгрома 8-й итальянской армии и немецкой оперативной группы «Холлидт» были созданы две группировки на Юго-Западном фронте: на правом фланге – 1-я Гвардейская Армия, на левом – 3-я Гвардейская. Обе армии действовали в направлении на Миллерово, замыкая войска противника в клещи в районе поселка Кашары.

14 гвардейская стрелковая дивизия находилась в составе 14 Стрелкового Корпуса 3-й Гвардейской Армии под командованием генерала Д. Д. Лелюшенко. В 14 Стрелковый Корпус входили кроме 14 гвардейской ещё три дивизии, а всего кроме перечисленных дивизий в 3 Армию входил 1-й гвардейский механизированный корпус, три гвардейские дивизии, три танковых полка, пушечные, гаубичные, истребительно-противотанковые, артиллерийские, минометные полки. Перед началом операции случилось непредвиденное обстоятельство. Во время рекогносцировки переднего края, в полосе 14-го стрелкового корпуса был ранен в ногу командующий 3-й Армии Д. Д. Лелюшенко. Врач – хирург из медсанбата 14 гв. дивизии Фрайберг оказал необходимую помощь. Командующий благодаря профессиональной работе врачей остался на фронте.[37]

16 декабря в 8 часов на противника обрушился мощный артиллерийский огонь. Полуторачасовая артиллерийская подготовка проходила в густом тумане, стрельба велась по площадям. Самолеты до середины дня в воздух не поднимались. Неприятельская огневая система не была полностью подавлена артиллерийским огнем. Все это осложняло действия войск.

Войска 3-й Гв. Армии генерала Д. Д. Лелюшенко, наступавшие с рубежа восточнее Кружилин – Боковская прорвали вражескую оборону. После введения в бой 1-го гв. механизированного корпуса И. Н. Руссиянова 14 Стрелковый Корпус 18 декабря овладел поселком Астаховым и станицей Боковской. Позже, 19 декабря, те же силы с участием 3-й гвардейской механизированной бригады овладели поселком Пономаревка и Калиновский. Продвижение армий было стремительным. Противник был ошеломлен и обескуражен. Это касалось не только итальянского и румынского командования, но даже и самого Манштейна. «…Радиоразведка установила, – вспоминал он, – наличие новой армии противника, что позволило сделать вывод о намерении противника предпринять глубокий прорыв с далеко идущей целью (захват Ростова)».[38] Особую роль в этой операции играли танковые и механизированные соединения. Это уже были не простые танковые бригады, как это было под Харьковом весной 42 года. 1-й гвардейский механизированный корпус 3 Гвардейской Армии стремительно продвигался на юг и юго-восток вглубь территории, занятой противником, уничтожая отступавшие колонны и тылы врага. Вслед за подвижными соединениями, используя и закрепляя их успех, двигались стрелковые войска. Глубокий снежный покров и сильные морозы затрудняли движение. Но советские воины преодолевали все препятствия.

Подвижные отряды, двигавшиеся на автомашинах, танковые колоны, отряды кавалеристов и лыжников отрезали пути, поспешно отступавшему, врагу. Серьезную помощь наступающим войскам оказывали 17-я и 2-я воздушные Армии, действовавшие в сложных метеорологических условиях.

После успехов советских частей Манштейн начал подумывать не столько о деблокировании окруженных в Сталинграде, сколько о спасении войск, находившихся по другую сторону котла. В своих воспоминаниях он пишет: «Группе армий постоянно угрожала опасность, что противник, решительно используя свой прорыв на участке итальянской армии, либо сумеет продвинуться через никем не защищённые переправы через р. Донец до Ростова и перерезать основную магистраль коммуникаций всего южного крыла германской армии, либо же ударить в тыл левому флангу группы армий «Дон», группе «Холлидт»…».[39]

На фото: наступление стрелковых войск в декабре 42 года на Среднем Дону.

21 декабря 14-я гв. ст. дивизия во взаимодействии со 2-й гв. механизированной бригадой А. Т. Худякова овладела хутором Евлампиевский. Это имело большое значение для продвижения наших войск на Морозовск, где были сосредоточены авиационные базы противника, обеспечивавшие снабжение армии Паулюса. У соседей справа – частей 1 Гвардейской Армии дела тоже развивались успешно. Таким образом, усилиями двух Гвардейских Армий были созданы условия для полного уничтожения оперативной группы «Холлидт» и остатков итальянской и румынской армий. Однако враг упорно сопротивлялся. 21 декабря в пространство между соседними частями советских войск 14 гв. стрелковой дивизии у высоты близ деревни Пономаревка проникли под покровом тумана отряды противника. Двое суток шли кровопролитные бои. Несмотря на морозы (-22 градуса) и метели, солдаты 41 полка 14 гв. ст. дивизии, где служил Илясов, проявили стойкость, мужественно отбивали атаки противника.

23 декабря воины 41 стрелкового полка вновь начали наступление и овладели поселком Пономаревка, взяв в плен и уничтожив 120 румынских солдат. Подразделения 14 Стрелкового Корпуса, выйдя в глубокие тылы 8-й итальянской армии, соединились с головными отрядами 1-й Гвардейской Армии в районе Кашары, завершив тем самым окружение главных сил 8-й итальянской, трех дивизий 3-й румынской армий и части оперативной группы «Холлидт», на которую Манштейн возлагал большие надежды.[40]

«Молодой уроженец Неаполя! Что оставил в России ты на поле? Почему ты не мог быть счастливым Над родным знаменитым заливом?.. Но ведь я не пришел с пистолетом Отнимать итальянское лето, Но ведь пули мои не свистели Над священной землей Рафаэля!.. Разве среднего Дона излучина Иностранным ученым изучена? Нашу землю – Россию, Расею – Разве ты распахал и засеял? Нет! Тебя привезли в эшелоне Для захвата далеких колоний, Чтобы крест из ларца из фамильного Вырастал до размеров могильного… Я не дам свою родину вывезти За простор чужеземных морей! Я стреляю – и нет справедливости Справедливее пули моей!»…[41]

На фото: оперативная группа вермахта «Холлидт».

По неполным данным, 3-я Гв. Армия с 16 по 23 декабря уничтожила более 30 тыс., вражеских солдат и офицеров, захватила 600 орудий и минометов, 330 автомашин и несколько тысяч пленных.[42] Чтобы выправить положение частей немецкой армии в нижнем течении Чира, Манштейн провел перегруппировку сил, укрепив оборону танковыми корпусами и дивизией. Сюда же, под Тацинскую, была переброшена 6-я танковая армия из группы «Гот», которая являлась главной силой деблокирующей котельниковской группировки, недавно переброшенной из Франции. Без этой дивизии надежды гитлеровцев на прорыв к Сталинграду, для освобождения блокированной армии Паулюса рухнули. Сюда же были переброшены 11 танковая дивизия, 2 пехотные и 2 авиа полевые дивизии из района Тормосина и 7 дивизий из Германии.

К такой перегруппировке сил Манштейна вынудили успешные действия частей Советской Армии. Особенно большое значение имел рейд 24 танкового корпуса генерала В. М. Баданова на станицу Тацинскую, ставший одной из самых славных страниц нашей военной истории. За время рейда корпус уничтожил 11292 солдата и офицера противника, взял в плен 4769 человек, подбил 84 танка и 106 орудий, только в районе Тацинской уничтожил 10 батарей и 431 самолет.[43] Рейд начался 19 декабря с расположения 1 Гв. Армии в глубокий тыл противника. Цель рейда – отвлечь силы противника от Ростова и разгромить авиабазы в станице Тацинской снабжающие блокированную группировку в Сталинграде. За пять суток корпус продвинулся на 240 км, успешно громя тылы 8-й итальянской армии. Серьезный бой произошел у станицы Скосырской, противник отступил к Морозовску. До Тацинской оставалось 30 км. Необходимо было личному составу отдохнуть и привести технику в порядок, а для пополнения боеприпасов и горючего – дождаться подхода 24-й механизированной бригады. Но времени не было, враг мог подготовиться к отражению атаки, нельзя было упускать фактора внезапности. Баданов принимает решение атаковать Тацинскую при малом количестве боеприпасов и горючего.

На фото: командующий 24 танкового корпуса генерал В. М. Баданов.

Утром 24 декабря был сильный туман. «Появление корпуса для немцев было неожиданным. Личный состав аэродрома был еще в землянках. Артиллеристы зенитных частей, прикрывающие аэродром и ст. Тацинскую, не были у орудий. Гарнизон противника мирно спал».[44]

Танки и мотострелки Баданова сманеврировали, чтобы атаковать Тацинскую с флангов. В 7 час. 30 мин. с залпа восьми «катюш» начался штурм. Он оказался очень удачным, в частности, одна из ракет попала точно в узел связи. Зенитчики люфтваффе оказали отчаянное сопротивление. Однако сопротивление охраны быстро было сломлено. Особенно удачными оказались действия батальона капитана Нечаева. Он обошёл противостоящую ему батарею тяжёлых орудий. Танки с полусотни метров расстреляли батарею – и ворвались на взлётную полосу. После этого поднялась паника. На обоих ВПП самолёты без малейшего порядка выруливали на взлёт. Самолёты сталкивались, танки таранили взлетающие транспорты и бомбардировщики.

Поселок Тацинская, аэродром, станция окончательно были очищены от врага к 17-и часам. Части корпуса заняли круговую оборону. В ходе боя гарнизон противника был полностью уничтожен. Среди трофеев было свыше 300 самолетов, не успевших подняться с аэродрома или захваченных в железнодорожных эшелонах. О том, какое впечатление произвели на противника появление и действия корпуса, лучше всего рассказывали сами немцы – участники событий.

В 1952 г. в Германии, в газете «Ди дойче Зольдатен Цейтунг» появилась статья Курта Штрайта – бывшего летчика, под заголовком: «О тех, кто вырвался из преисподней». Вот как запомнилось это событие Курту Штрайту: «Утро 24 декабря 1942 г. На востоке брезжит слабый рассвет, освещающий серый горизонт. В этот момент советские танки, ведя огонь, внезапно врываются в деревню и на аэродром. Самолеты сразу вспыхивают, как факелы. Всюду бушует пламя. Рвутся снаряды, взлетают в воздух боеприпасы. Мечутся грузовики, а между ними бегают отчаянно кричащие люди. Все, что может бежать, двигаться, лететь, пытается разбежаться во все стороны.

Кто же даст приказ, куда направиться пилотам, пытающимся вырваться из этого ада? Стартовать в направлении Новочеркасска – вот все, что успел приказать генерал. Начинается безумие… Со всех сторон выезжают на стартовую площадку и стартуют самолеты. Все это происходит под огнем и в свете пожаров. Небо распростерлось багровым колоколом над тысячами погибающих, лица, которых выражают безумие. Вот один «Ю-52», не успев подняться, врезается в танк, и оба взрываются со страшным грохотом в огромном облаке пламени.

Вот уже в воздухе сталкиваются «Юнкерес» и «Хейнкель» и разлетаются на мелкие куски вместе со своими пассажирами. Рев танков и авиамоторов смешивается со взрывами, орудийным огнем и пулеметными очередями в чудовищную симфонию. Все это создает полную картину настоящей преисподней».[45]

На фото: высадка стрелков танкового корпуса Баданова в Тацинской.

К 24–25 декабря противник сосредоточил в районе Тацинской две пехотные и две танковые дивизии. «Заняв станцию Тацинскую и прилегающий аэродром, корпус организовал круговую оборону, – пишет генерал Баданов. – Мы располагали еще 58 танками (39 танков Т-34 и 19 танков Т-70). Горючим и продовольствием были обеспечены за счет противника. Но у нас не было боеприпасов в танках. А противник с вечера 24 декабря начал атаковать нас. Корпус отразил несколько танковых атак. Нам было сброшено небольшое количество боеприпасов на парашютах, но этого было так мало, что положение корпуса не было обеспечено. Создавалась опасность уничтожения нашего корпуса, и в этой обстановке вспомнились заветы Суворова: Опасности лучше идти навстречу, чем ожидать на месте».[46]

27 декабря Василий Баданов докладывает Ватутину о том, что ситуация очень серьезная. Снаряды на исходе, в корпусе серьезные потери в личном составе, удерживать Тацинскую более не представляется возможным. Баданов просит разрешения на прорыв корпуса из окружения. Но Ватутин приказывает удерживать станицу и «только если произойдет худшее», постараться вырваться из окружения. Реалистично оценивая свои возможности и ситуацию, генерал-майор Баданов лично принимает решение о прорыве.

На авиабазе осталось 300 добровольцев, как 300 спартанцев, прикрывавших общее отступление. В ночь на 28 декабря окружённые бойцы Баданова нанесли отвлекающий удар на северо-восток и тут же – настоящий на запад. Морозной ночью 28 декабря оставшиеся силы 24-го танкового корпуса сумели нащупать слабое место в немецкой обороне и прорвались из окружения в район Ильинки, переправились через реку «Быстрая» и соединились с советскими частями. При этом в живых осталось всего 927 человек, это десятая часть корпуса, который начинал наступление 19 декабря 1942 года. Более крупные и свежие силы не смогли пробиться им на выручку, а они смогли выйти из окружения, совершив настоящий подвиг. 26 декабря 24 танковый корпус генерала Баданова был переименован во 2-й Гвардейский с присвоением имени «Тацинский».

На фото: преисподняя на взлётной полосе в Тацинской.

Многие солдаты и офицеры соединения были удостоены высоких наград. Звание Героя Советского Союза было присвоено командиру танкового батальона капитану М. Е. Нечаеву (посмертно), и полковнику Бурдейному В. М. Баданов стал первым в стране кавалером ордена Суворова II степени.

На фото: взлетное поле в Морозовске.

Последней, завершающей, операцией «Малого Сатурна» было освобождение Морозовска и Тормосино. 31 декабря 1942 года 14 гв. стрелковая дивизия вступила в бой с 6 танковой дивизией вермахта на подступах к районному центру Морозовску, возле которого был аэродром противника. Но каждая наша атака захлебывалась от сильного огневого сопротивления и массового воздействия авиации противника. Кроме того морозы, достигавшие до 25–30 градусов, сильно усугубляли положение. И только, получив пополнение, во взаимодействии с частями 25 танкового корпуса генерал-майора П. П. Павлова, действовавшего с востока на Морозовск, 14 гв. стрелковая дивизия смогла овладеть авиабазой и важным стратегическим центром.[47]

На фото: Паулюс и пилот «Юнкерса», только что прибывший с Новочеркасска.

Недолго после взятия Тацинской и Морозовска продержалась армия Паулюса, оказавшаяся без горючего, продовольствия, снарядов и без прежней поддержки авиации. Теперь «Юнкерсы» стали летать в Сталинград из Новочеркасска, с большим риском через контролируемую Советской Армией территорию, с большими паузами, что не могло удовлетворить потребности заблокированных в городе частей, ещё надевшихся на деблокацию и ожидавших сигнала «Удар грома» для прорыва из окружения.

Опасной оказалась и сама новогодняя ночь. Отряд немецких автоматчиков (более 50 солдат) пробрался в хутор Урюпин, где находился командный пункт 41 полка. Но попытка парализовать управление полком у фашистов не удалась, атака немецкого отряда была отбита.[48] Подвижные соединения и стрелковые войска 1-й и 3-й Гвардейских Армий стремительными действиями расчленяли и уничтожали отступающего со Среднего Дона противника.

Большое значение для окончательного срыва планов противника по деблокированию войск Паулюса в Сталинграде явилось освобождение города Тормосин, являвшегося главной базой снабжения войск противника и оперативным центром Манштейна по деблокированию. Ведущую роль в осуществлении этой операции сыграл 2-механизированный корпус 2 Гв. Армии во взаимодействии с частями 5-ой ударной Армии. 31 декабря Тормосин был освобожден.

Таким образом, к концу декабря попытка котельниковской, а затем и тормосинской группировки генерал-фельдмаршала Манштейна прорвать наш внешний фронт и вывести из окружения войска Паулюса провалилась окончательно. В ходе наступления советские войска освободили тысячи населенных пунктов, разгромили основные силы 8-й итальянской армии, части оперативной группы «Холлидт» и 3-й румынской армии. Было взято в плен 60 тыс. солдат и офицеров, захватили в качестве трофеев 368 самолетов 176 танков и около 2 тыс. орудий. Замысел германского командования о восстановлении фронта на Волге и деблокированию 6-й армии Паулюса полностью провалился.[49] Внешний фронт был отодвинут на 200–300 км.

В итоге операции «Малый Сатурн» в полосе шириной 340 км была сокрушена оборона противника на среднем Дону и по реке Чир, было освобождено 1240 населенных пунктов.

На фото: мемориал в Морозовске воинам, погибшим на Среднем Дону.

В ходе боев были полностью уничтожены 4 пехотные, 3-я моторизованная дивизии, две пехотные бригады, бригада 8 итальянской армии. Были разгромлены три пехотные, 1-я танковая и 7-я кавалерийская дивизии румын. Крупное поражение понесли четыре пехотные и две танковые немецкие дивизии. Большой вклад в эту победу внесла 3-я Гв. Армия и с ней вместе 14 гв. стр. дивизия. А с ними вместе и капитан Илясов И. В. – командир роты 41 гв. полка. 3-я Армия с боями прошла 400 км, освободила 600 населенных пунктов, разгромила 9 вражеских дивизий, пленила несколько тысяч солдат и офицеров противника. Советскими воинами был проявлен массовый героизм, тысячи воинов получили награды, особенно отличившиеся – звание Героя Советского Союза.[50] Воинам Юго-Западного фронта, павшим в боях, установлен памятник в районе станицы Каргинской, в сооружении которого принимал активное участие и писатель М. А. Шолохов.

Таким образом, с 19 ноября до конца декабря 1942 года Красная Армия осуществила искусно разработанный план в течение шести недель. За это время наши войска уничтожили 11 и разгромили 16 вражеских дивизий, освободили около 1600 населенных пунктов. Кроме того, в междуречье Волги и Дона плотным кольцом были окружены 22 дивизии противника. Советские войска захватили большие трофеи. Разгром вражеских группировок в районе Котельниково и на Среднем Дону создал благоприятные условия для развертывания общего наступления Красной Армии на всем южном крыле советско-германского фронта. Стратегическая инициатива полностью перешла в руки советского командования.

На фото: памятник в станице Каргинской воинам Юго-Западного фронта, погибшим в боях на Среднем Дону.

На фото: противник бежит со Среднего Дона.

[1] Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1985. С. 146.

[2] Василевский А. М. Дело всей жизни. Изд. 5-е. М: Воениздат, 1984. С. 199.

[3] https://vbgi.ru/runny-nose/nastuplenie-na-stalingrad-karta-poteri-storon-v-stalingradskoi/

[4] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан. 1986. С. 66.

[5] Там же.

[6] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. (Жуков В. «Атака»). М.: Сов. Россия. С. 237.

[7] Высоцкий В. С. Избранное. Смоленск: Русич, 2009. С. 60.

[8] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан. 1986. С. 53.

[9] https://ru.abcdef.wiki/wiki/15th_Guards_Rifle_Division#Battle_of_Stalingrad

[10] Золотые Звезды Азербайджана. Баку: Ишыг, 1975. С. 18.

[11] Василевский А. М. Дело всей жизни. Изд. 5-е. М: Воениздат, 1984. С. 203.

[12] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 395.

[13] Там же. С. 409.

[14] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989 С. 400–401.

[15] Там же C. 412.

[16] Дёрр Г. Поход на Сталинград. М., 1957. С. 74.

[17] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. С. 421.

[18] Там же. C. 440.

[19] Ф. Меллентин. Танковые сражения 1939–1945 гг. М., 1957. С. 168.

[20] Телегин К. Ф. Войны несчитанные вёрсты. М.: Воениздат, 1988. С. 120.

[21] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 444.

[22] https://istoriki.su/istoricheskie-temy/velikaya_otechestvennaya_voyna_1941-1945/405-goryachiy-sneg-protiv-zimney-grozy.html

[23] Золотые Звезды Азербайджана. Баку: Ишыг, 1975. С. 18.

[24] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 450

[25] https://www.otvoyna.ru/aslanov.htm

[26] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Сов. Россия. С. 80.

[27] https://www.otvoyna.ru/aslanov.htm

[28] https://istoriki.su/istoricheskie-temy/velikaya_otechestvennaya_voyna_1941-1945/405-goryachiy-sneg-protiv-zimney-grozy.html

[29] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 444.

[30] Там же. C. 453.

[31] Высоцкий В. С. Избранное. Смоленск: Русич, 2009. С. 45.

[32] Адам В. Трудное решение. Изд. 2-е. М.: Прогресс, 1972. С. 242.

[33] Телегин К. Ф. Войны несчитанные вёрсты. М.: Воениздат, 1988. С. 128.

[34] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 460.

[35] https://www.wikiwand.com/ru/14

[36] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 466.

[37] Лелюшенко Д. Д. Москва – Сталинград – Берлин – Прага. Записки командарма. М.: Наука, 1987. С. 149.

[38] Там же. С. 151.

[39] Там же. С. 153.

[40] http://rkkawwii.ru/division/14gvsdf1

[41] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. (Светлов М. «Итальянец»). М.: Сов. Россия. С. 69.

[42] Лелюшенко Д. Д. Москва – Сталинград – Берлин – Прага. Записки командарма. М.: Наука, 1987. С. 156.

[43] https://mozgopit.com/tatsinskiy-tankovyiy-reyd-generala-badanova/

[44] Баданов В. М. Тацинский танковый рейд//Битва за Волгу. С. 162.

[45] Там же. С. 163–164.

[46] http://molodguard.ru/heroes3727.htm

[47] http://rkkawwii.ru/division/14gvsdf1

[48] Там же.

[49] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. С. 478.

[50] Лелюшенко Д. Д. Москва – Сталинград – Берлин – Прага. Записки командарма. М.: Наука, 1987. С. 163–164.

5. Операция «Кольцо». Разгром сталинградской группировки противника.

28 декабря 1942 года Ставка ВГК утвердила представленный Военным советом фронта план уничтожения окруженной под Сталинградом фашистской группировки (операция «Кольцо»): ударом с запада на восток расчленить армию Паулюса, ликвидировать её по частям. Срок начала операции был утвержден на 6 января.[1]

В связи с наступательными операциями советских войск и с сужением кольца окружения противника происходили изменения в составе фронтов и армий. По распоряжению Главнокомандующего руководство по разгрому окруженного противника было передано К. К. Рокоссовскому. Из Сталинградского фронта в распоряжение Донского передавались 57, 64 и 62 Армии, а Сталинградский, преобразованный в Южный фронт, стал действовать в ростовском направлении. На Донской фронт своим представителем Ставка назначила генерала Н. Н. Воронова. Однако переданные в состав Донского фронта армии были сильно истощены. 5-я и 2-я Гв. Армии остались в составе Сталинградского фронта. Подкрепления для армий Донского фронта запаздывали, и Военный Совет запросил у Ставки еще четыре дня к сроку наступления, установленному планом. Переговоры с Васильевым (кодовый псевдоним И. В. Сталина) вел Н. Н. Воронов. Присутствовавший при этом телефонном разговоре член Военного совета Донского фронта генерал К. Ф. Телегин вспоминает реакцию И. В. Сталина на эту просьбу:

« – Вы просто не понимаете, чего просите! Вы там с Рокоссовским досидитесь до того, что вас самих Паулюс в плен заберет!

Мне показалось, что при этих словах Николай Николаевич (Воронов) обиженно вздрогнул, но счел за благо промолчать. В трубке между тем послышался неразборчивый разговор, как это бывает, когда телефонный собеседник начинает общение с каким-то третьим лицом. Сталин о чем-то справлялся, чей-то почти совсем не слышимый голос что-то отвечал. Через минуту в трубке прозвучал голос Сталина – Хорошо, разрешаю!

И резкий щелчок отключения связи».[2]

Эти 4 дня были необходимы для пополнения и укрепления армий фронта. Враг, действительно, был еще силен, и торопливость могла навредить в такой ответственный момент.

«Донской фронт должен был уничтожить 22 вражеские дивизии, общая численность которых к концу декабря составляла 250 тысяч человек, в главной полосе по линии фронта окружения оборонялись пятнадцать пехотных дивизий, три моторизованные и одна танковая дивизия противника. В резерве он имел две танковые и одну кавалерийскую дивизии. Кроме того, в его распоряжении было 149 отдельных частей различных родов войск, которые использовались как для пополнения пехотных дивизий, оборонявшихся в главной полосе, так и для усиления резервных соединений».[3] Кроме того противник использовал оборонительные сооружения, оставшиеся от бывшего оборонительного обвода советских войск, противник подготовил опорные пункты и узлы сопротивления, уходящие в глубину до десяти километров. Общее соотношение сил не давало преимуществ советским войскам. На 1 января 43 года они уступали противнику в людях, имели почти равное с ним количество танков, но в 1,3 раза превосходили его в артиллерии.[4]

К. К. Рокоссовский сожалел, что не был использован первый, начальный вариант: используя 2-ю Гв. Армию, можно было быстро разделаться с окруженной группировкой в Сталинграде. Этот смелый вариант открывал перспективы для будущих действий наших войск на южном крыле советско-германского фронта.

Во избежание бесчисленных человеческих жертв 8-го января 1943 года советское командование выдвинуло противнику ультимативное требование: прекратить сопротивление и сдаться в плен, при этом пленным гарантировалась жизнь и медицинская помощь, а после окончания войны возвращение в Германию или в другую страну, куда изъявят желание военнопленные. В случае отказа будет начата операция на уничтожение. Ультиматум был вручен через парламентариев командующему 6 армии Паулюсу. В ультиматуме давалось время на раздумывание и подчеркивалось, что вина за гибель солдат будет лежать на командующем армии. Текст ультиматума был продублирован по радио, использовались громкоговорящие установки политических органов. В большом количестве были распечатаны листовки на разноцветной бумаге, заметные на белом снегу. «Большую помощь оказывала нам находившаяся у нас группа немецких товарищей – антифашистов во главе с выдающимся деятелем германского рабочего движения Вальтером Ульбрихтом. В неё входили и немецкие писатели Эрих Вайнерт и Вилли Бредель. Они призывали солдат и офицеров окруженной группировки прекратить бессмысленное сопротивление и сложить, пока не поздно, оружие».[5]

9 января, за день до начала, наступления в котёл прибыл командир 14 танкового корпуса генерал Хубе. Он передал, что Гитлер требует продолжать сопротивление вплоть до новой попытки прорвать окружение извне. Деблокирующее наступление планировалось вермахтом во второй половине февраля. Паулюс вызвал к себе командиров корпусов, которые уже знали текст советского ультиматума, ознакомил их с сообщением генерала Хубе. Все присутствующие генералы высказались против капитуляции. 9 января Паулюс в письменной форме отклонил предложение советского командования. Ф. Паулюс уже после войны, в сентябре 1945 года, так объяснял свое поведение на заключительном этапе Сталинградской битвы:

На фото: командующий 6-ой армии Паулюс в январе 1942 года.

«Я был солдат и верил тогда, что именно повиновением служу своему народу».[6] Так действовала гитлеровская военная машина. В морально-психологических рассуждениях о «чести солдата» и «долге повиновения», в них полностью отсутствовало понимание преступности участия в агрессивной войне. «Воспитанные в националистическом и милитаристском духе, мы едва ли были способны ставить эти вопросы. В этом заключалась подлинная причина нашего несчастия, и мы всё дальше катились к пропасти, ибо, заблуждались, считали своим долгом держаться до конца».[7] Так много лет спустя напишет В. Адам – один из тех, кто находился в «котле».

Не получив ответа от противника, Ставка одобрила решение Военного Совета фронта 10 января развернуть наступление согласно плану операции «Кольцо».

После мощной 55 минутной артиллерийской подготовки из семи тысяч стволов артиллерии и гвардейских минометов войска Донского фронта начали контрнаступление. «Глядя с наблюдательного пункта … на то, как разрывы снарядов перепахивают полосу обороны противника на всю обозримую глубину, можно было лишь с трудом представить, что же творилось сейчас там, в сплошном клубившемся месиве из огня, дыма, стальных осколков, комьев промерзшей до бетонной твердости земли. Об этом мы узнаем позже из показаний военнопленных, чудом переживших этот ад», – вспоминал член Военного совета фронта генерал Телегин. К. Ф.[8] Затем пошла пехота вместе с танками в сопровождении огневым валом артиллерии на позиции противника. А также содействовала и авиация. В наступление пошли войска на всем фронте окружения.

Однако враг не был повержен, его оборона оказалась настолько плотной, что даже после артподготовки многие огневые точки, особенно второй линии обороны, все еще яростно сопротивлялись, каждый шаг давался нашим войскам с большим трудом и ощутимыми потерями. За первый день ожесточенных боев на направлении главного удара войска 65-й Армии сумели продвинуться лишь на 1,5–4,5 километра. Наступление продолжалось и днем, и ночью. Кратковременные передышки допускались только на отдельных участках, с целью перегруппировки сил внутри армий. Войска 62, 65, и 66 Армий осуществляли ликвидацию окруженных в северной части котла, а 21, 57 и 64 Армий – в южной части. 24-я Армия выводилась в резерв Ставки.

На фото: операция «Кольцо»

Отчаянное сопротивление фашистских войск обусловливалось тем, что немецкие солдаты ещё верили обещаниям фюрера вызволить армию Паулюса из окружения путём деблокирующих ударов и обеспечить её снабжение всем необходимым с помощью авиации по «воздушному мосту». При большой численности вражеских войск, в сталинградском кольце находилось еще большое количество военной техники и боеприпасов. Это затрудняло решение задачи скорейшего освобождения города от захватчиков.

Кроме того имело значение запугивание солдат неизбежностью жестокой расправы с теми, кто сдастся в плен, жестокостью советских людей. В приказе командующего 6-й армии Паулюса говорилось: «Мы все знаем, что грозит нам, если армия прекратит сопротивление: большинство из нас ждет верная смерть либо от вражеской пули, либо от голода и страданий в позорном сибирском плену. Но одно точно: кто сдастся в плен, тот никогда больше не увидит своих близких. У нас есть только один выход: бороться до последнего патрона, несмотря на усиливающиеся холода и голод. Поэтому всякие попытки вести переговоры следует отклонять, оставлять без ответа и парламентеров прогонять огнем. В остальном мы будем и в дальнейшем твёрдо надеяться на избавление, которое уже находится на пути к нам».[9]

38-ая стрелковая дивизия в составе 57 Армии, куда был переведен 19 января Илясов Иван Васильевич, с 10 января и до 2 февраля принимала участие в прорыве глубоко эшелонированной обороны противника на юго-западном участке кольца окружения: в районах хуторов Цыбенко, Рокотино, разъезда Басаргино, железнодорожной станции Воропоново.

На фото: командующий Донского фронта К. К. Рокоссовский и член Военного Совета фронта К. Ф. Телегин на Наблюдательном Пункте в январе 1943 г.

С января 1943 года 38 ст. дивизия и 15 гв. ст. дивизия оказались в составе одной 57 Армии Донского фронта. Таким образом, Илясов Иван Васильевич, сражаясь уже в самом городе Сталинграде, а потом и под Белгородом у Крутого Лога, воевал рядом с теми, с кем начинал свой боевой путь.

57 и 64 Армии действовали в южном секторе окружения по северо-восточному берегу балки Караватка и по юго-западному берегу реки Червленой. В ночь на 11 января сопротивление немцев здесь было сломлено. В полосе наступления 57 Армии 38 ст. дивизия полковника Г. Б. Сафиуллина к рассвету захватила немецкий аэродром возле Воропоново с 18 исправленными самолетами. Личный состав аэродрома, спавший в блиндажах, был захвачен врасплох и взят в плен.

Героически действовали пехотинцы 44 полка 15 гвардейской дивизии у поселка Старый Рогачик на левом берегу реки Червлёной. Задачей гвардейцев было проломить оборону немецких войск, которые «засели» вдоль насыпи железной дороги. Участок был хорошо укреплен – заминированные подступы, проволочные ограждения, открытое пространство, которое хорошо простреливалось. 13 января 1943 года после мощной артподготовки советские бойцы поднялись в атаку на укрепленный участок. В бою Сердюков был ранен, но остался в строю. Продвижение советских бойцов преградили три немецких дзота, расположенных на высотке. Младший сержант Сердюков и двое рядовых поползли в их сторону. Рядовые, следовавшие впереди, гранатами забросали два дзота, но при этом были убиты. Третий дзот продолжал вести стрельбу. Оставшись один и не имея иных средств, Николай Сердюков бросился на амбразуру дзота и закрыл её своим телом. Временная передышка, достигнутая ценой жизни Сердюкова, позволила бойцам из его подразделения уничтожить мешавший продвижению полка дзот. Николая Сердюкова похоронили там же – в Старом Рогачике.[10] На плите памятника выбиты слова: «Кто скажет, что он амбразуру закрыл и умер у огненной дверцы? Он Родину сердцем своим защитил, простым человеческим сердцем!» Имя Николая Сердюкова увековечено на мемореальной плите Мамаева кургана, на мемореальной доске у завода «Баррикады» в Волгограде, где Николай работал слесарем, окончив профтехучилище до воинского призыва.

Наступление 44 полка продолжалось, он овладел Старым Рогачиком, части дивизии преодолели рубеж по реке Червлённой и вышли к железной дороге у ст. Карповская. Боевые действия проходили в трудных погодных условиях, мели метели, морозы до -25 градусов. В этих условиях войска 64 и 57 Армии завершали очищение от гитлеровцев восточного берега р. Червленой, а затем заняли станцию Карповская, разъезд Басаргино.

Паулюс доложил гитлеровской ставке «о прорыве крупных сил русских на севере, западе и юге, нацеленных на Карповка и Питомник… Нет никаких надежд восстановить положение». Из Восточной Пруссии было приказано: во что бы то ни стало удерживать рубеж Карповка, Россошка, Цыбенко. Но никакие приказы фашистского командования не могли повернуть ход событий в желаемом для врага направлении. В войсках противника падала дисциплина. Паника начала охватывать целые подразделения и части.

На фото: борьба идет за каждый дом.

Немецкий писатель Эрих Вайнерт в своем сталинградском дневнике, находясь в Карповке, записал: «Карповка. Наступление бурно развивается. Как нам стало известно, западная часть «котла» уже отрезана гигантским клином, тянущимся с северной стороны долины речушки Россошки вниз, до Карповки. Дмитриевка, Атаманская и Карповка взяты приступом. Повсюду признаки паники. Гитлеровцы бросают всё и нисколько не беспокоятся о больных и раненых. Большое село Карповка похоже на толкучку. Куда ни глянь, везде опрокинутые пушки, поврежденные танки, стоящие поперек дороги грузовики. Во время бегства гитлеровцы пытались погрузить награбленное на уцелевшие машины и при этом растеряли добрую половину. Даже пулемёты оставили. Повсюду груды патронов, гранат, бомб».[11]

Немецкое командование старалось сохранить в своих руках аэродром в Питомнике, но все усилия оказались тщетными. 15 января аэродром был взят. Штаб 6 армии переместился из Гумрака ближе к центру города. «Снова сжигались документы и боевое имущество, – пишет В. Адам в своих воспоминаниях. – …Мы ехали по шоссе в немногих уцелевших автомашинах, маленькими группами, мимо тащившейся в город вереницы изголодавшихся, больных и раненых солдат, похожих на привидения. Подгоняемые страхом, они покинули лазарет на аэродроме и тоже устремились на восток. Остались лишь тяжелораненые и безнадежно больные, эвакуация которых из-за недостатка транспортных средств была невозможна».[12] Разложение в войсках окруженной группировки продолжало расти. Надежды на деблокаду у осажденных снизились, все чаще слышались высказывания солдат в окопах и офицеров в штабах, о бессмысленности сопротивления. Паулюс снова у командования просил свободы действия. Ответ главного командования был отрицательным. Агония армии противника продолжалась. С утра 22 января после артиллерийской и авиационной подготовки при поддержке танков армии фронта снова пошли в наступление.

Уничтожая огневые точки, ломая сильнейшее сопротивление противника, 29 и 343 полки 38 дивизии 64 Армии продвигались вперед. Борьба шла за каждое село, каждую станцию, за каждый дом. Солдаты с боем овладели водонапорной башней (важной стратегической точкой), а затем селом Воропоново, ст. Бассаргино, Садовое. К исходу дня 23 января, войска 38 ст. дивизии вышли к западной окраине Сталинграда. Через день были разгромлены части противника, сопротивлявшиеся в этом районе, взяты трофеи и пленные.

Героически сражались рядом с 38 дивизией воины 15 гвардейской стрелковой дивизии, наступавшей в районе Басаргино. После возобновившегося наступления 21–22 января 15 гвардейская дивизия сломила серьезное сопротивление фашистских войск в районе Гумрак – Воропоновка, Мамаев курган. Здесь вместе с другими частями 15-й гвардейской стрелковой дивизией держал оборону 733-й полк. Старшина Ильин приспособил оптический прицел своей винтовки к противотанковому ружью и метко бил по смотровым щелям танков. Фактически, Мамаев курган 14 раз переходил из рук в руки в ходе Сталинградской битвы. Склоны холма из-за непрерывных артобстрелов и взрывов в течение всей зимы не были покрыты снегом, и даже весной на протяжении двух лет холм оставался чёрным, так как на обожжённой земле не росла трава. Мамаев курган является местом захоронения более чем 35000 мирных жителей, которые погибли в городе, и более чем 15000 солдат, которые защищали эту позицию.

Об ожесточенности боев, которые вели солдаты 15 гвардейской дивизии, говорят серьезные людские потери. За два дня (21–22) 110 человек – погибло, 426 – ранено. 26 января дивизия вошла в южную часть города и подошла к Волге. Но сопротивление немцев продолжалось. Бои в городе шли за каждый дом. Дивизия теряла своих солдат. 28 января погиб командир 47 полка Черезов. К концу января сопротивление фашистов стало слабеть. За время наступательных боев в январе в Сталинграде воины 15 дивизии взяли в плен более 10-ти тысяч пленных.[13] За 16 дней (с 10 по 25 января), с начала операции «Кольцо», немцы потеряли 100 тысяч убитыми, ранеными и пленёнными.[14]

24 января Паулюс по радио сообщал германскому верховному командованию: «Катастрофа неизбежна. Для спасения ещё оставшихся в живых людей прошу немедленно дать разрешение на капитуляцию».[15] Его просьба была отклонена.

Командование 6-й армии продолжало подчиняться приказам Гитлера, обрекая свои войска на гибель, затягивая бессмысленные бои. В связи с повторным отказом Паулюса отдать приказ о капитуляции, было принято решение незамедлительно покончить с остатками окруженных частей противника.

Утром 26 января советские войска обрушили решительные удары на врага. К исходу 26 января войска 21 Армии И. М. Чистякова, а затем соединения 65-й Армии П. И. Батова соединились в районе Мамаева Кургана с войсками 62 Армией В. И. Чуйкова. Таким образом, окруженная группировка была разделена на две части.

В такой обстановке командир немецкой пехотной дивизии генерал Дреббер со своими солдатами и офицерами принял решение сдаться в плен, отправив своего адъютанта и переводчика в штаб к наступающей советской дивизии. Общая численность плененной дивизии составляла свыше четырех тысяч человек.

На фото: плененная 297 дивизия генерала Морица фон Дреббера.

Переговоры о сдаче вёл помощник начальника оперативного отдела 38 стрелковой дивизии Л. М. Волощук при поддержке начальника штаба армии. Генералу и всем солдатам и офицерам была гарантирована безопасность. После чего Мориц фон Дреббер по телефону отдал приказ о немедленном прибытии офицеров всех полков и сосредоточении личного состава непосредственно у штаба дивизии. Л. М. Волощук так вспоминает об этом событии: «За исключением фон Дреббера весь офицерский состав был обезоружен и построен во главе колонны пленных. Мориц Фон Дреббер, я и его переводчик шли впереди колонны. Подойдя к оставленной нами автомашине, мы посадили генерала в кабину, а старшие офицеры, сколько можно было, разместились в кузове. Сам я стал на крыло, и мы тронулись в путь. По дороге из-за снежных заносов приходилось часто останавливаться. Тогда пленные выталкивали машину…»[16].

Пленных доставили в штаб командира 38 ст. дивизии полковника Г. Б. Сафиуллина. На вопрос полковника: «Где ваши части, генерал?» Последний усмехнулся и ответил: «Мне ли вам об этом рассказывать? Весь личный состав дивизии, кто еще остался в живых, теперь находится у вас в плену». Чуть помедлив, добавил: «Я, оказывается, первый генерал, который сдался». В ответ на это полковник Г. Б. Сафиуллин заметил: Вы первый, но не последний». Солдатский и офицерский состав был направлен на армейский сборный пункт, а генерал-майор Мориц фон Дреббер – доставлен к командарму 57 Армии Шумилову. 29 января был окружен и захвачен штаб 14 немецкого танкового корпуса во главе с командиром корпуса генерал-лейтенантом Шлеммером.

На фото: Г. Б. Сафиуллин – полковник, командир 38-й ст. дивизии.

26 января ночным ударом частями 38 дивизии был захвачен аэродром и центральный железнодорожный вокзал Сталинграда. С 27 января начались бои по ликвидации расчлененных группировок противника. 38 дивизия продолжала наступление по полотну железной дороги к северному берегу реки Царицы и штурмом взяла берег реки. Эти события дивизионный поэт Н. В. Раков так отразил в своих стихах:

«Наступил желанный час расплаты: Не ушла живой орда от нас, Сафиуллинские храбрые солдаты С честью выполнили Родины наказ. Где с тобой мы, генерал, ходили, Побеждал отважный наш отряд. В Воропонове знамена водрузили, И пришли с победой в Сталинград».[17]

30 января войска 64 и 57 Армий, расчленив южную группировку, вплотную подошли к центру города, весь день шли ожесточенные бои. За время наступательных боев с 10 января по 1 февраля 43 года 38 дивизия уничтожила 3 тысячи солдат противника. За время боев в этот период не было ни одного случая отхода полков без приказа.

30 января 1943 года Гитлер присвоил Фридриху Паулюсу звание фельдмаршала. По неписаной прусской военной традиции, фельдмаршалы в плен не сдавались никогда. Так что со стороны фюрера это был намёк на то, как командиру окружённой армии следовало закончить свою военную карьеру. Однако Паулюс решил, что некоторых намёков лучше не понимать. 31 января капитулировала 6 немецкая армия Паулюса – южная группа немецко-фашистских войск. Эта дата стала условной точкой перелома в войне. «Фельдмаршал Паулюс сдается Красной Армии в плен», – так на ломанном русском заявил Паулюс в штабе 6-й армии в подвале универмага представителям советского командования.

Генерал-фельдмаршал Паулюс, генералы Шмидт, Росске и другие немецкие генералы, а также старшие офицеры, к 12 часам дня были доставлены в Бекетовку, в штаб 64-й Армии. Первый допрос Паулюса вел в штабе армии генерал М. С. Шумилов. После этого генералы были отправлены в штаб Донского фронта. Вот как описывает это событие командующий Донского фронта маршал К. К. Рокоссовский: «В помещении, куда должны были привести Паулюса, находились мы с Вороновым (представитель Ставки) и переводчик. Комната освещалась электрическим светом, мы сидели за небольшим столом и, нужно сказать, с интересом ожидали этой встречи. Наконец, открылась дверь, вошедший дежурный офицер доложил нам о прибытии военнопленного фельдмаршала и тут же, посторонившись, пропустил его в комнату. Мы увидели высокого, худощавого и довольно стройного генерала, остановившегося навытяжку перед нами. Мы пригласили его присесть к столу. На столе у нас были сигареты и папиросы. Я предложил их фельдмаршалу, закурил и сам (Николай Николаевич не курил). Предложил Паулюсу выпить стакан горячего чая. Он охотно согласился.

На фото: командующий 64 Армией генерал М. С. Шумилов. Февраль 1943 г.

Наша беседа не носила характера допроса. Это был разговор на текущие темы, главным образом о положении военнопленных солдат и офицеров. В самом начале фельдмаршал высказал надежду, что мы не заставим его отвечать на вопросы, которые вели бы к нарушению им присяги. Мы обещали таких вопросов не касаться. К концу беседы предложили Паулюсу дать распоряжение подчиненным ему войскам, находившимся в северной группе, о прекращении бесцельного сопротивления. Он уклонился от этого, сославшись на то, что он, как военнопленный, не имеет права давать такое распоряжение. На этом закончилась наша первая встреча. Фельдмаршала увели в отведенное для него помещение, где были созданы приличные условия».[18]

На фото: пехота 38 ст. дивизии 29 полка штурмует железнодорожный вокзал. В этот полк 20 января был переведен Илясов И. В.

Миллионам советских радиослушателей в то время об этой капитуляции рассказал Вадим Синявский – знаменитый радиожурналист, которого многие помнят как первого советского футбольного комментатора.

На фото: фельдмаршал Паулюс и адъютант его штаба Адам сдаются Красной Армии в плен.

На фото: фельдмаршал Паулюс и начальник штаба 6-й армии генерал Шмидт в штабе 64 Армии в Бекетовке.

На то, чтобы ликвидировать остатки гитлеровских войск в Сталинграде, понадобилось ещё два дня. Утром 1 февраля огненная буря обрушилась на позиции продолжавшей сопротивление северной группировки противника. Весь передний край его обороны потонул в разрывах снарядов и мин, бомбовые удары наносила и авиация. Как только канонада стихла, во многих местах над ещё дымящейся черной землей затрепетали белые флаги, но в некоторых местах солдаты еще продолжали драться. Только утром 2 февраля остатки окруженной северной группы, 11-го немецкого корпуса генерала Карла Штрекера, стали сдаваться в массовом порядке. Окруженная группировка противника прекратила свое существование.

2 февраля всё было кончено. В тот же день было отправлено в ставку боевое донесение Верховному Главнокомандующему, подписанное главнокомандующим Донского фронта К. К. Рокоссовским, представителем Ставки Н. Н. Вороновым, членами Военного совета, в нём говорилось: «Выполняя Ваш приказ, войска Донского фронта в 16.00 2.II. 43 г. закончили разгром и уничтожение Сталинградской группировки противника…. В связи с полной ликвидацией окруженных войск противника боевые действия в городе Сталинграде и в районе Сталинграда прекратились».[19]

Гитлеровские генералы в своих мемуарах и книгах, пытаясь снять с себя ответственность за поражение под Сталинградом, обвиняют Гитлера, который возлагал надежды на деблокацию окруженных войск, на возможность снабжения замкнутых в сталинградском кольце войск по воздуху и не давал разрешения на прорыв из окружения.

Только с 10 января по 2 февраля 1943 года при ликвидации окруженного под Сталинградом противника войска Донского фронта под командованием К. К. Рокоссовского разгромили 22 дивизии, в плен взяли свыше 92 тысячи вражеских солдат и офицеров, в том числе 2500 офицеров, 24 генерала, и фельдмаршал, около 140 тысяч было уничтожено.[20] Реалистически мыслившие немцы после Сталинграда всерьез задумались об обороне своей страны как о неизбежной перспективе.

В книге немецкого писателя-антифашиста Эриха Вайнерта «Помни Сталинград» дается следующая картина «шествия» плененных немцев под Сталинградом: «По пустынной, унылой проселочной дороге из Вертячево на север тянутся бесконечные вереницы пленных. Они идут на железнодорожную станцию. Все плетутся, согнувшись, тяжело волоча ноги. С растрепанных бород свисают сосульки. Головы и плечи обернуты всем, что попалось под руку, – старым тряпьем, мешками, войлоком; кожаные сапоги или босые ноги обвязаны соломой. Вслед за ними ползет грузовик, подбирающий тех, кто не может идти. Когда кто-нибудь падает, никто из пленных даже не оборачивается. Конвойные должны поднимать их на машину… Я долго смотрел в след этому печальному шествию, пока оно не исчезло в снежной мгле».[21]

Интересную картину с военнопленными описывает член штаба Донского фронта Телегин К. Ф. «Вот движется колонна пленных на запад. Впереди колышется белый флаг, но ни в конце колонны, ни по бокам не видно ни одного нашего конвоира. Подъезжаем к голове колонны и видим: во главе колонны идет немецкий унтер-офицер, на груди у него был прикреплен лист бумаги, на котором написано: «в Сибир». Через переводчика спрашиваем этого унтера, кто их сюда направил и почему такая надпись? Он ответил, что их собрал в колонну советский офицер и приказал ему вести колонну на станцию Иловля, где их примут и погрузят в эшелон. На вопрос: «А почему написано «в Сибир»?», – унтер ответил, что их командиры говорили, будто всех пленных отправляют «в Сибир», поэтому он и написал, чтобы знали русские, куда их надо отправлять».[22]

Выступая в Берлине в бункере (Берлин подвергся в тот момент авиационному налету союзников) 30 января 1943 года в десятую годовщину прихода нацистов к власти, «Геринг сказал: «Тысячу лет каждый немец будет произносить слово «Сталинград» со священным трепетом». Да, с трепетом будут произносить немцы роковое для них слово: под Сталинградом – могилы не только сотен тысяч фрицев, под Сталинградом погребена разбойная мечта немцев о «новом порядке», о «народе господ». Сталинград – это слово с гордостью будут повторять все верные сыны России. В Сталинграде восторжествовала справедливость. В Сталинграде началось возмездие: поднявшие меч, погибли от меча. Сталинград – это слово будет стоять в летописи России рядом с Чудским озером и с Куликовым полем. Город оправдал свое наименование, и наши правнуки, читая об эпопее Сталинграда, будут думать о мужестве и прозорливости человека, который привел нашу армию к победе».[23]

Боевые действия на берегу Волги прекратились. Оглушающая тишина воцарилась на руинах города. Не было, и нет мужества – крепче и участи – выше, чем подвиг героев Сталинграда: и тех, кто навсегда остался там, в сталинградской земле, и тех, кто вышел живым из огня! Вечная память и вечная слава им! 125 защитников Сталинграда удостоились звания Героя Советского Союза (в том числе воины 38 и 15 ст. дивизий), 700 тысяч солдат награждены медалью «За оборону Сталинграда».[24] За Сталинградскую битву генерал-лейтенант Шумилов-командующий 64-й армии был награждён полководческим орденом Суворова 1-ой степени.

За стойкость и мужество личного состава в оборонительных боях, стремительность и упорство в наступлении в ходе битвы на Волге 38 стрелковая дивизия приказом народного комиссара обороны от 1 марта 1943 года была преобразована в 73 Гвардейскую стрелковую дивизию. А 16 марта 1943 года по ходатайству Сталинградского обкома партии ей было присвоено почетное наименование Сталинградской. Почетные наименования получали и полки дивизии. 29-й стрелковый подполковника Г. П. Слатова стал 209-ым Гвардейским Абганеровским. 48-й майора П. Н. Петрова назывался 211-м Гвардейским Басаргинским. 343 стрелковый майора В. И Давиденко стал 214-м Гвардейским Воропоновским. Остальные полки, части и спецподразделения получили наименование «Гвардейских» и новую нумерацию. Командиру дивизии Г. Б. Сафиуллину было присвоено очередное звание генерал-майора, его также наградили орденом «Красного Знамени», а весь личный состав дивизии награждался медалью «За оборону Сталинграда».[25] В результате оборонительных и наступательных операций дивизия взяла в плен и уничтожила около 20 тысяч солдат и офицеров противника, уничтожила более 50 единиц военной техники. Взято большое количество трофеев.[26]

В ходе длившейся 200 дней и ночей Сталинградской битвы Германия понесла сокрушительное поражение. Общие потери врага убитыми и ранеными, пленными и пропавшими без вести составили около полутора миллионов солдат и офицеров. Это сравнимо со всеми потерями гитлеровцев за предыдущие годы войны. Для Италии гибель нескольких отборных дивизий на берегах Дона и Волги стала роковым потрясением. Власть Бенито Муссолини пошатнулась. Сталинградские потери деморализовали и румынскую армию. У Гитлера практически не оставалось боеспособных союзников. Противник лишился около 3,5 тыс. танков и штурмовых орудий, свыше 3 тыс. самолетов, более 12 тыс. орудий и минометов, 75 тыс. автомашин.[27] Реалистически мыслившие немцы после Сталинграда всерьез задумались об обороне своей страны как о неизбежной перспективе.

В битве на Волге Вооруженные Силы СССР провели операцию, которая по своим размерам и последствиям не имела себе равной в истории войн. Сталинградская победа явилась триумфом советского военного искусства, свидетельствовала о превосходстве советских войск над противником, о высоких моральных и боевых качествах советских солдат. Сталинградская битва завершилась. Мужество сталинградцев не имело себе равных. Много европейских стран завоевали немцы. Порой им нужно было лишь 2–3 недели, чтобы захватить всю страну. В Сталинграде же ситуация была иная. Фашистам требовались недели, чтобы захватить один дом, одну улицу.

«…И пробил час. Удар обрушен первый, от Сталинграда пятится злодей. И ахнул мир, узнав, что значит верность, что значит ярость верящих людей. А мы не удивились, нет! Мы знали, что будет так: полмесяца назад не зря солдатской клятвой обменялись два брата: Сталинград и Ленинград».[28]

На Нюрнбергском процессе Паулюс, выступавший там как главный свидетель обвинения, признал: «Советская стратегия оказалась настолько выше нашей, что я вряд ли мог понадобиться русским хотя бы для того, чтобы преподавать в школе унтер-офицеров. Тому доказательство – исход битвы на Волге, в результате которой я оказался в плену, а также то, что все эти господа сидят здесь на скамье подсудимых».

Для всего советского народа и сталинградцев Победа досталась дорогой ценой. Каждая сталинградская семья пострадала. Город был полостью разрушен,лежал в руинах. Общий материальный ущерб превысил 9 миллиардов рублей (огромная сумма в денежном измерении того времени).

300 тыс. мирного населения было эвакуировано, 75 тыс. человек сражались в отрядах народного ополчения и истребительных батальонах. Но невосполнимыми были людские потери: 43 тыс. человек погибло во время налетов вражеской авиации и артобстрелов, 50 тыс. человек было ранено, на подневольный труд в Германию было угнано 46 тыс. человек. Красная Армия за всё время сталинградских боев потеряла 1,1 млн. человек.[29]

Не было, и нет мужества крепче и участи выше, чем подвиг Героев Сталинграда. И тех, кто навсегда остался там, в сталинградской земле. И тех, кто вышел живым из огня. Вечная память и вечная слава им!

4 февраля 1943 года в Сталинграде, в центре города, среди развалин зданий, состоялся митинг. Вместе с воинами сюда пришли рабочие и служащие сталинградских предприятий, прибыли с первым поездом из станции Сарепта железнодорожники. В принятом обращении «К бойцам и командирам Южного и Донского фронтов» трудящиеся Сталинграда горячо благодарили воинов, отстоявших волжскую твердыню. Они поклялись восстановить город, возродить его для новой созидательной жизни.

1 мая 1945 года в Приказе Верховного Главнокомандующего Сталинград был назван «Городом-Героем»! 8 мая 1965 года в ознаменование 20-летия победы советского народа в Великой Отечественной войне «Город-Герой» был награжден орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда»!

В наше время над Волгоградом возвышается статуя Родины-матери. Охраняет ее каменный солдат, которому скульптор Евгений Вучетич придал черты Чуйкова – сталинградского командарма.

На фото: гвардейцы 73 Сталинградской стрелковой дивизии на Мамаевом кургане. Май 1988 г.

«В Сталинграде мы родились как-бы заново. И не потому, что в этом пекле остались живы, – здесь мы выросли духовно. Сражались мы неплохо и до Сталинграда, но именно на Волге получили настоящую боевую закалку, приобрели ту уверенность в собственных силах, которая помогла нам в последующем. В боях за этот город мы возмужали и на собственном опыте убедились, что никогда не надо пасовать перед врагом, как бы он не казался силен; научились взаимодействию и взаимовыручке, поверили в собственную силу, в мощь советского оружия»[30], – к этим словам Н. К. Абубакирова, начальника оперативного отдела штаба 73 гвардейской дивизии, присоединился бы каждый из участников Сталинградской битвы, в том числе и Илясов Иван Васильевич.

2 февраля 2023 года Волгоград отметил важную для всего мира дату – 80-летие Сталинградской Победы. Только в этот день (с 1961 г.) город носит прежнее гордое название СТАЛИНГРАД. Миллионы жителей России и всего постсоветского пространства надеются, что наступит время, когда городу будет возвращено его прежнее название.

На фото: начало военного парада 2 февраля 2023 г. в Сталинграде.

На фото: Привокзальная площадь Сталинграда 2 февраля 2023 г. На ней – скульптурная композиция танцующих детей, чудом уцелевшая в разрушенном войной Сталинграде. Рядом на сцене – спектакль-концерт «Живые и мертвые».

По площади «Павших борцов» прошли 14 парадных расчётов, более 1600 человек. Местные жители и гости, в их числе президент России, почтили память павших воинов и погибших жителей Сталинграда, возложили цветы и венки к Вечному огню на главной высоте – Мамаевом кургане. Вечером над городом гремел и сверкал праздничный салют, а на зданиях переливалось световое шоу.

На фото: праздничный Салют Победы 2 февраля 2023 г.

[1] Телегин К. Ф. Войны несчитанные вёрсты. М.: Воениздат, 1988. С. 128.

[2] Там же. С. 151.

[3] Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1985. С. 165.

[4] Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история. Военное издательство Министерства обороны СССР. М.: 1965. С. 218.

[5] Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1985. С. 173.

[6] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 499.

[7] Адам В. Трудное решение. Изд. 2-е. М.: Прогресс, 1972. С. 303.

[8] Телегин К. Ф. Войны несчитанные вёрсты. М.: Воениздат, 1988. С. 160.

[9] См. Там же. С. 164.

[10] http://ksovd.org/articles/1553-geroi-stalingradec-nikolai-serdyukov.html

[11] См. Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 502–503.

[12] См. Адам В. Трудное решение. Изд. 2-е. М.: Прогресс, 1972. С. 316.

[13] http://rkkawwii.ru/division/15gvsdf1

[14] Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1985. С. 180.

[15] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 506–507.

[16] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 69–70.

[17] Там же. С. 90.

[18] Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М.: Воениздат, 1985. С. 181.

[19] Телегин К. Ф. Войны несчитанные вёрсты. М.: Воениздат, 1988. С. 169.

[20] https://vbgi.ru/runny-nose/nastuplenie-na-stalingrad-karta-poteri-storon-v-stalingradskoi/

[21] См. Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 510–511.

[22] Телегин К. Ф. Войны несчитанные вёрсты. М.: Воениздат, 1988. С. 168.

[23] Эренбург И. Газета «Красная звезда», №26. 2 февраля 1943 года.

[24] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 526.

[25] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 10.

[26] Боевой путь 73 гвардейской краснознаменной Сталинградско-Дунайской стрелковой дивизии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. (с 4 декабря 1941 по 5 июля 1946 года). Справка-легенда к формуляру при боевом знамени. Гвардии генерал-майор Ященко Н. И. 30 июня 1971 года. С. 5.

[27] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. С. 518.

[28] «Сталинграду». Ольга Федоровна Берггольц. Стихи и поэмы. Ленинградское отделение издательства «Советский писатель», 1979.

[29] https://eardoc.ru/diseases-of-the-ear/periody-stalingradskoi-bitvy-kratko-stalingradskaya-bitva/

[30] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 48–49.

6. Под Белгородом «Тигры» – горят, гвардейцы – стоят!

Под Сталинградом немцы разбиты. Советская страна ликует, а Германия – в трауре. «В феврале 1943 года русские обрели новый облик самого грозного и беспощадного врага нацистской Германии, – пишет американский историк и писатель Мартин Кейдин в своей книге «Тигры горят» (1974 г.). «Одержанные после вторжения в Россию 22 июня 1941 года победы поблекли. Ликование сменилось сдержанностью, затем настороженностью, переросло в тревогу, граничащую с паранойей. Поражение, которое русские нанесли отборным немецким армиям, было мрачным предзнаменованием будущего».[1]

Победа на Волге создала благоприятные условия для развертывания широкого наступления Советской Армии на других направлениях советско-германского фронта с целью разгрома немецких войск и освобождения оккупированной территории. Критическая ситуация сложилась и для кавказской группировки противника. В ночь с 27 на 28 декабря Гитлер подписал оперативный приказ №2, в котором предписывалось группе армий «А» начать постепенный, «шаг за шагом», отвод войск с Кавказа, затем пришлось и вовсе отказаться от авантюристического плана его завоевания.

В результате наступательных действий, проведенных в январе-марте 1943 года, советскими войсками были освобождены Северный Кавказ и Кубань, значительная часть Донбасса, Ростов и многие другие населенные пункты. В начале февраля был освобожден Курск, к 16 февраля после ожесточенных боев – Харьков.

Преодолев ожесточенное сопротивление врага, войска Ленинградского и Волховского фронтов 18 января прорвали блокаду Ленинграда. Успешно завершилась в феврале-марте наступательная операция Калининского и Западного фронтов по ликвидации ржевско-вяземского плацдарма противника. Во время зимнего наступления Советская Армия продвинулась на запад на отдельных направлениях от 300 до 700 километров.[2]

Противник, крайне обеспокоенный успехами советских войск, сосредоточил в районах Полтавы и Днепропетровска 30 своих лучших дивизий (группа армий «Юг») и во второй половине февраля нанес сильный контрудар по войскам Юго-Западного, а в марте – Воронежского фронтов. В ожесточенных боях советские войска вынуждены были вторично оставить Харьков (14 марта) и отойти за р. Северский Донец. Немецко-фашистским войскам удалось 18 марта овладеть Белгородом, в нескольких местах форсировать реку и захватить небольшие плацдармы на её левом берегу. Ситуация сложилась очень тяжёлая, командование фронтов фактически потеряло основные нити управления. Войска, понеся большие потери в живой силе и технике, постепенно отходили на север и северо-восток.

Выделенные Ставкой резервы ещё находились в пути. Перед частями Юго-Западного и Воронежского фронтов стояла задача, прежде всего, удержать тактически выгодные рубежи вдоль рек Пена, Ворскла и Северский Донец, которые прикрывали Курское направление, до подхода уже двигавшихся из Сталинграда 21 и 64 Армий. Помимо уже действовавшего в этих местах 2-го гв. Тацинского танкового корпуса генерал-майора В. А. Баданова, прославившегося во время операции «Малый Сатурн» под Сталинградом, по железной дороге спешно был переброшен и выгружен в г. Шебекино, ещё полностью не укомплектованный техникой и личным составом, 3-й гв. Котельниковский танковый корпус генерал-майора И. А. Вовченко. Эти подвижные соединения к концу марта подошли к берегам Северского Донца, боем сковали силы противника.[3]

На фото: советские военнопленные в марте 43 под Белгородом.

Советские войска приостановили наступление фашистских войск на Северском Донце и вынудили их перейти к обороне. Общая линия фронта к тому времени проходила почти по прямой от Ленинграда до Таганрога, только в районе Курска советские войска глубоко вклинились в оборону противника, образовав так называемый Курский выступ, борьба за который вылилась в грандиозную Курскую битву. Надежды германского командования прорваться к Курску не оправдались.

6 а. Весна – начало лета 1943 года: подготовка армий к сражению.

С 25 февраля 1943 года на советско-германском фронте наступила стратегическая пауза. Успех контрнаступления фашистских войск в феврале-марте и захват ими Харькова и Белгорода породила у Гитлера уверенность взять реванш за поражение под Сталинградом. Наступательные действия предполагалось открыть, как только кончится распутица на участке Курской дуги.

15 апреля Гитлер утвердил Директиву №6 о проведении операции «Цитадель». В ней говорится: «Я решил, как только позволят условия погоды, провести наступление «Цитадель» – первое наступление в этом году. Этому наступлению придаётся решающее значение. Оно должно завершиться быстрым и решающим успехом. В связи с этим все подготовительные мероприятия необходимо провести с величайшей тщательностью и энергией. На направлении главных ударов должны быть использованы лучшие соединения, наилучшее оружие, лучшие командиры и большое количество боеприпасов. Каждый командир, каждый рядовой солдат должен проникнуться сознанием решающего значения этого наступления. Победа под Курском должна стать факелом для всего мира… Цель наступления – сосредоточенным ударом, проведенным решительно и быстро силами одной ударной армии из района Белгорода и другой – из района южнее Орла, путем концентрического наступления окружить находящиеся в районе Курска войска противника и уничтожить их…».[4] Первоначально планировалось начать наступление в начале мая. Отсрочка была связана с неподготовленностью новейшей техники (танков – «Пантер»).

4 мая Гитлер созвал в Мюнхене совещание высших военачальников для обсуждения вопросов, связанных с операцией «Цитадель». Большинство высказалось в пользу наступления, однако обнаружились и разногласия: Гудериан вообще был против наступления, предсказывал, что будут разбиты; также против наступления высказался Модель в своем письме (на совещании не присутствовал); Манштейн считал, что наступление будет успешным, если начать его без дальнейшей отсрочки; Йодль считал наступление нецелесообразным. Была назначена новая дата 13 июня, а затем – 5 июля. Гитлер подчеркнул на совещании, что Германия, «чего бы это ей ни стоило», не должна уступать ни пяди завоеванной земли, поскольку без этой территории, её ресурсов, материальных и людских, рейх существовать не сможет. Каждому немецкому солдату следует твердо знать, что он сражается в силу этих причин, он должен сражаться на занимаемых позициях без отступления.

Американский историк Мартин Кэйдин пишет: «На карту было поставлено, куда значительно больше, чем просто город Курск или продвижение по местности на север, юг и восток, а именно то, что никогда не отразилось бы на схемах и картах, – беспощадная расправа над русскими. И в этом заключалась суть немецкого плана: измотать, переломить, рассеять, убить и захватить в плен… Позднее, если операция «Цитадель» пойдет так, как рассчитывал Гитлер, последует большое новое наступление на Москву. Позднее он претворит в жизнь свой совершенно секретный план «Песец», и германские вооруженные силы молниеносным ударом оккупируют Швецию. Ещё позднее он предполагал… укрепить войска в Италии, чтобы отразить вторжение союзников и сбросить их в море, ибо он знал, что время этого вторжения приближается…. Но на фронте в этой предстоящей битве будет собрано больше танков и боевых машин, чем насчитывалось на всем Западном фронте после вторжения союзников в Европу. Под Курском решалась не только судьба России. Решался исход всей войны».[5]

Планируя наступление на лето 1943 года, гитлеровское командование ограничилось лишь одним стратегическим направлением, так как уже не имело сил на развертывание борьбы на широком фронте. Для проведения операции «Цитадель» противник сосредоточил мощную ударную группировку – до 50 отборных дивизий, из них 16 танковых и моторизованных, при поддержке крупных сил авиации. В этой группировке насчитывалось 900 тыс. человек, около 10 тыс. орудий и минометов, до 2700 танков и самоходных орудий, свыше 2000 самолетов. Это была новейшая техника, на которую Гитлер возлагал большие надежды. Основной упор делался на внезапность и быстроту массированного удара танковых войск, сосредоточенных на узких участках прорыва. На курском направлении было сосредоточено всё, на что была способна промышленность Германии и мобилизованной Европы.[6]

При подготовке сражений в районе Курска советская разведка внесла неоценимый вклад в дело разгрома фашизма. Была своевременно вскрыта подготовка противника к наступлению, определены направления ударов и время наступления фашистских войск. Такимобразом, уже в первой половине апреля советское командование знало о планах Гитлера. Тем самым исчезал момент внезапности, на который так рассчитывали организаторы операции «Цитадель».

12 апреля в Ставке Верховного Главнокомандования состоялось совещание, на котором присутствовали И. В. Сталин. Г. К. Жуков, прибывший с Воронежского фронта А. М. Василевский и заместитель начальника Генерального штаба А. И. Антонов, на котором было принято предварительное решение о преднамеренной обороне. Сталина беспокоило, выдержат ли наши войска удар крупных масс фашистских танков. После тщательного анализа обстановки и всестороннего обсуждения решили все же не наступать (хотя были сторонники другой тактики), а выжидать наступления фашистов. Таким образом, оборона наших войск была не вынужденной, а сугубо преднамеренной. Красная Армия, не теряя захваченной зимой инициативы, избирала выгодный ей характер военных действий. Это был редчайший в военной истории случай, когда сильнейшая сторона преднамеренно переходила к обороне. Предполагалось в оборонительных боях ослабить противника, а затем перейти к контрнаступлению.

«Для обеспечения запланированных ставкой действий фронтов требовалось провести колоссальную работу по материально-техническому обеспечению предстоящих операций, – пишет в своих мемуарах Г. К. Жуков. – Известно, что только со стороны Центрального и Воронежского фронтов в боевых действиях участвовало 1336 тысяч человек, 3444 танка и самоходно-артиллерийские установки, 19,1 тысячи орудий и минометов, 2900 самолетов».[7] Тылы фронтов блестяще справились с возложенной на них задачей обеспечения армий всем необходимым не только в оборонительный период, но и во время наступательных действий.

Одной из главных задач советских войск во время стратегической паузы было создание таких оборонительных сооружений, о которые разбилась бы лавина вражеских танков. Каждая Армия создавала по три полосы, отстоящие друг от друга на 2500 метров, с ходами сообщений между ними. Всего в полосе Воронежского и Центрального фронтов было отрыто до 10 тысяч километров траншей и ходов сообщений, строились дзоты для пулеметов и ПТР. Никаких приспособлений, траншеекопателей не было; все делали солдатские руки. Кроме того создавались укрытия для танков, орудий, автомобилей, укрытия для бойцов и командиров. Сплошные противотанковые и противопехотные препятствия были построены на переднем крае обороны. Все эти оборонительные сооружения прикрывала во время боя единая система огня артиллерии и минометов.[8] В этих колоссальных по своим масштабам строительно-оборонительных работах принимало участие население всех областей, на территории которых разворачивалась Курская битва.

Только в июне на Курском выступе трудилось на оборонительном строительстве 300 тысяч рабочих и колхозников Курской области. Командир 19 танковой немецкой дивизии генерал Шмидт, участвовавший в боях на южном фасе Курской дуги, записал в своем отчете: «Мы слишком мало знали до начала наступления об укреплениях русских в этом районе. Мы не предполагали здесь и четвертой части того, с чем нам пришлось встретиться. Каждый кустарник, каждый колхоз, все рощи и высоты были превращены в опорные пункты. Эти пункты были связаны системой хорошо замаскированных траншей. Всюду были оборудованы запасные позиции для миномётов и противотанковых орудий. Но труднее было представить упорство русских, с которым они защищали каждый окоп, каждую траншею». [9]

Зная, какую надежду на успех фашистское командование возлагала на новые мощные танки, советское командование особое внимание уделяло усилению противотанковой обороны. На вооружении уже имелась противотанковая пушка 57 мм, которая успешно пробивала броню «Тигров» и «Пантер». Вся промышленность и конструкторская мысль ученых была направлена на создание средств противотанковой обороны. Командующий 6-й Армией на Воронежском фронте генерал-полковник И. М. Чистяков пишет: «Если под Москвой я имел на один километр фронта 1–2 противотанковых ствола, под Сталинградом 5–7 стволов, то на Курской дуге, на нашем основном направлении Белгород – Обоянь – Курск – 25–30 стволов. Это уже сила! Ведь каждая противотанковая пушка в состоянии вывести из строя 2–3 танка. Да и танков у нас стало куда больше. Если под Москвой был у меня 1 танк на 1 километр фронта, под Сталинградом 2–3 танка, то здесь 10 и больше. То есть на каждые сто метров – танк!»[10] Насыщенность войск новыми видами техники, накопление боевого опыта позволяли все более совершенствовать армию.

В итоге к началу июля 1943 года на советско-германском фронте сложилось благоприятное для Красной Армии соотношение сил: более чем трехкратное превосходство в боевых самолетах, почти вдвое – в танках и самоходно-артиллерийских установках, вдвое – в орудиях и минометах, превосходство в личном составе (1 млн. 300 тыс.).[11] Главное превосходство в личном составе – не количественное, а качественное! И западные историки, и сами немецкие генералы отмечали главный фактор, определивший победу советских войск под Курском – это русский солдат, его морально-боевой дух и его возросшее военное мастерство в ходе предшествующих сражений. Это сказалось на окончательном исходе битвы.

Немецкая операция «Цитадель» курировалась двумя известными военачальниками генерал-фельдмаршалом фон Клюге (группа армии «Центр») и генерал-фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном (группа армии «Юг»). Координацию советских фронтов осуществляли представители Ставки Верховного Главнокомандования маршалы Г. К. Жуков и А. М. Василевский, а также маршалы авиации А. А. Новиков и артиллерии Н. Н. Воронов. Непосредственно фронтами командовали генералы: К. К. Рокоссовский – Центральный фронт, Н. Ф. Ватутин – Воронежский фронт, и И. С. Конев – Степной фронт (действовал как стратегический резерв главных двух фронтов). Исход Курской битвы и всей второй мировой войны показал преимущества советского военного командования. На южном фасе Курского выступа противостояли друг другу талантливые и смелые военачальники воюющих сторон: с Советской – генерал армии, командующий Воронежским фронтом Ватутин Николай Федорович, с Германской – генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн – командующий группой армии «Юг». Командование и штаб Воронежского фронта было хорошо осведомлено о немецких генералах группы армии «Юг».

Генерал-фельдмаршал Манштейн – любимец Гитлера, один из создателей его оперативно-стратегических планов и активный участник их реализации. В его действиях советское командование улавливало склонность к переоценке возможностей своих войск и недооценке своего противника. В тактике часто использовал таранный танковый удар на узком участке фронта при максимальной поддержке авиацией, при этом отмечалась недооценка им роли резервов. В декабре 1942 года, идя на деблокацию Паулюса, он также применил свой любимый прием – танковый таран, оказавшийся безуспешным.

Другим известным специалистом по применению танковых войск был Генерал Г. Гот, командовавший 4 танковой армией. Одной из бесславных страниц его биографии являлось поспешное бегство (якобы отзыв на другое направление) из сталинградского «котла», когда он оставил свои войска на попечение Паулюса. Под Курском в его руках сосредотачивались отборные войска, оснащенные новейшими танками, на которые Гитлер возлагал особые надежды. Названия дивизий, входивших в распоряжение группы армий «Юг»: «Адольф Гитлер», «Великая Германия», «Рейх», «Мертвая голова», «Викинг» – свидетельствовали о решительных целях немецкого командования.[12]

Нужно заметить, что неудача реализации общего плана операции «Цитадель» была связана с теми же стратегическими и тактическими просчетами Манштейна, что и в прежних сражениях: пренебрежение резервами, использование, в основном, таранного удара, переоценка собственных сил. Что касается Воронежского фронта, то отрицательную роль сыграла переоценка им идеи одновременного удара по 7-й Армии Шумилова силами армейской группы «Кемпф» и корпусами 4-й танковой армии Гота, действовавшей в то же время против 6 Армии на Обоянском направлении. Эта ошибка Манштейна в планировании операции, как точно подметил современный военный историк В. Н. Замулин, «стала тем маленьким камешком, о который споткнулось наступление всей его группы».[13]

Командующий Воронежским фронтом – генерал армии Ватутин Николай Федорович был выдающимся военачальником. В довоенный период он был начальником штаба Киевского особого военного округа, в 1942 был командующим 40 Армией Воронежского фронта, под Сталинградом стал командующим Юго-Западного фронта, где в полной мере развернулся его полководческий талант. Войска руководимого им фронта сыграли ведущую роль в окружении и разгроме 6-й немецкой армии Паулюса. Ватутин с Манштейном встречался на поле брани до Курска дважды: первый раз – в 1941 году на Северо-Западном фронте, второй раз – под Сталинградом на Юго-Западном фронте в январе-марте 1943 года.

21 марта 1943 года, сменив генерала Голикова Ф. И., Ватутин приступил к руководству Воронежским фронтом. Уже 27 марта штаб фронта подготовил по Воронежскому фронту Приказ №0087, в котором перед пятью общевойсковыми армиями фронта (в том числе 7 Армии) ставились задачи: закрепиться на отвоеванной территории и приступить к реализации разработанного в Приказе плана по укреплению обороны, восстановлению и повышению боеспособности войск, созданию фронтовых и армейских резервов. Срок завершения оборонительных работ – 15 апреля 1943 года.

Оборонительное сражение на Белгородском направлении развернулось на фронте около 250 км. Оно охватило территорию глубиной до 35 км. Длилось оно с неослабевающим напряжением в течение 20 дней. Воронежский фронт имел в своем составе 625,5 тыс. человек, 9480 орудий и минометов и более 1700 танков и самоходно-артиллерийских установок.[14] Боевые действия разворачивались одновременно в двух направлениях. Основной группировке противника – 4 танковой армии под командованием Гота предстояло наносить удар из района Томаровка, Борисовка на север вдоль шоссе Белгород – Обоянь, стремясь прорваться к Курску по кратчайшему направлению.

В эту группировку противника по состоянию на 4 июля входили: 52-й армейский корпус, 48-й танковый корпус 2-й танковый корпус СС. Личный состав таковой армии Гота составлял более 200 тысяч. На вооружении имелось около 1200 танков и штурмовых орудий, более 600 полевых и реактивных артиллерийских установок.[15]

Первый удар этой армии должны были принять на себя гвардейцы 6-й армии генерала Чистякова и танки генерала Катукова. Второй, вспомогательный удар, наносился оперативной группой «Кемпф» под командованием генерала В. Кемпфа от Белгорода по направлению к Короче.

Эта группировка, более 50 тысяч боевого состава, включала: 3-й танковый корпус под командованием генерала Брайта (3 танковые и 2 пехотные дивизии), армейский корпус «Раус» (2 пехотные дивизии – командир генерал Раус) и 42 армейский корпус. На вооружении оперативной группы «Кемпф» находилось более 400 танков и более 1 тысячи полевых и реактивных установок. Их действия обеспечивал с воздуха 4-й воздушный флот под командованием Рихтгофена, он же бомбил Сталинград.

На Белгородско-Корочанском направлении располагалась 7-я Армия Шумилова. Действующим на Белгородском направлении частям 6-й и 7-й Армий предстояло сдержать натиск 280 тысяч солдат и офицеров, до 5 тыс. орудий и минометов и 1500 танков. В первом эшелоне фронта оборонялись 38-я, 40-я, 6-я и 7-я гвардейские армии, которыми командовали соответственно: генерал-лейтенант Н. Е. Чибисов, К. С. Москаленко, генерал-лейтенант И. М. Чистяков и генерал-лейтенант М. С. Шумилов. Во втором эшелоне фронта были 1-я танковая Армия и 69-я Армия, во главе которых находились генерал-лейтенант М. Е. Катуков и генерал-лейтенант В. Д. Крючёнкин. В резерве Воронежского фронта находились 35 гвардейский стрелковый корпус, 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса. С воздуха группировку войск поддерживала 2-я Военно-Воздушная Армия.

Приступив к руководству Воронежским фронтом, Николай Федорович Ватутин «начал знакомиться с обстановкой в каждой армии и дивизиях первого эшелона, с силами и состоянием противостоящего противника; его интересовало, какими силами и средствами обеспечена оборона того или иного участка фронта, рубежа или танкоопасного направления, подсказывал, как усилить оборону. Он любил солдат, возбуждал у них интерес подумать над тем, как лучше обмануть врага и затем победить его. Командармам были представлены большая самостоятельность и инициатива, поэтому они с ним делились своими предположениями и замыслами, широко обсуждали многие вопросы и находили поддержку. Все вокруг него находилось в движении, действии»[16], – так писал о нем командующий 40-й Армии Воронежского фронта Москаленко. Но есть и другая оценка Н. Ф. Ватутина. «В напряженные моменты он допускал не только жёсткий тон в обращении, но и ничем не оправданную жестокость в своих решениях, – пишет историк В. Замулин. – Не разобравшись и не вникнув в ситуацию, он мог боевому офицеру и карьеру испоганить, и нервы потрепать, и здоровье угробить». Будучи начальником штаба Северо-Западного фронта, он приказал отдать под суд начальника оперативного отдела штаба 4-й ударной армии полковника И. И. Леднёва, который на тот момент не знал ситуацию на левом крыле армии, где немцы потеснили наши войска. Леднев И. И. в это время, по разрешению начальника штаба генерала В. В. Курасова, отдыхал, а документов из дивизии, подтверждающих прорыв, ещё не поступало. Однако Н. Ф. Ватутина это не смутило, он не отменил своего решения. Трибунал приговорил полковника «за потерю управления войсками» к расстрелу. Полковник две недели находился под арестом в блиндаже, ожидая исполнения приговора, а когда вышел оттуда, был совершенно седой. Спас его начштаба армии, который связался с Москвой, изложил суть дела и добился отмены приговора, хотя полковника разжаловали в рядовые. Но справедливость восторжествовала, И. И. Леднёва восстановили в звании. Войну он закончил генерал-майором в должности начальника штаба 11 гв. Армии, а после её завершения возглавлял штаб Таврического военного округа.[17] Все это свидетельствует о том, как непросто складывалась судьба командиров в то время, даже тех, кто занимал высокие должности в действующей армии. Каждый из командиров мог поплатиться не только карьерой, но жизнью, под каким колоссальным прессом ответственности и опасности постоянно они находились.

В соответствии с общим замыслом Курской оборонительной операции Воронежскому фронту была поставлена задача: во-первых, создать глубоко эшелонированную оборону в южной части Курского выступа, во-вторых, в ходе обороны измотать и обескровить противника в случае его наступления на Курск с юга. После чего, перейти в контрнаступление и завершить разгром вражеских группировок в районе Белгорода и Харькова.

Разработанный руководством Воронежского фронта план, по предложению Ватутина, включал важное условие, от которого зависел успех всей операции, – раскол ударного клина Группы Армии «ЮГ», нацеленного на Курск. В междуречье Северского и Липового Донца создавался мощный узел сопротивления советских частей на смежных флангах двух группировок фельдмаршала Э. фон Манштейна: 4-й танковой армии генерал-полковника Г. Гота и армейской группы генерала В. Кемпфа.

Однако полностью реализовать этот план не удалось. Причин этому было несколько: ошибка советского Верховного командования в определении района, откуда гитлеровцы нанесут главный удар по обороне Курского выступа, недооценка руководством Воронежского фронта сил противника и переоценка возможностей своих войск, действовавших на Корочанском направлении. Причем, о многих просчетах и ошибках советского руководства в советской военной исторической литературе, зачастую, замалчивается или затушёвывается. Так, сражение, происшедшее в первой половине июля 1943 года юго-восточнее Белгорода, несмотря на его масштабность (участвовало в боях с советской стороны более 150000), оказалось забытым. Военный историк В. Н. Замулин в своей работе: «Забытое сражение Огненной дуги» пишет: «Возможно, это покажется странным, но рассекреченные сегодня советские и германские документы говорят о том, что результаты боевых действий в первой половине июля 1943 г. на Корочанском направлении не устраивали ни советское, ни немецкое командование. Боевые действия на этом направлении оказали существенное влияние и на срыв операции «Цитадель», и на неуспех советских воск юго-западнее и южнее Прохоровки. Поэтому, чтобы скрыть свои неудачи и просчёты, после войны противоборствующие стороны старались замалчивать, насколько это было возможно, то, что происходило в этом районе в июльские дни сорок третьего».[18]

В книге В. Н. Замулина представляется живая, сложная картина происходящих сражений на Воронежском фронте в полосе наступления Армейской Группы «Кемпф», на, так называемом, «вспомогательном» направлении удара противника. Здесь мы видим множество примеров массового героизма, смекалки, боевого мастерства и интуиции в действиях солдат и командиров, участвовавших и павших в этих «незнаменитых, забытых» сражениях. В то же время автор с горечью повествует о серьёзных ошибках, просчетах, необдуманных действиях со стороны армейского руководства. Обширный справочный материал и архивные документы, которые использует автор, позволяют читателю узнать, как проходила подготовка к оборонительным боям, что обеспечило возможность противостояния такому сильному и коварному противнику. Страницы книги дают возможность живо представить картину сражения на том или ином участке, а также помогают понять и осмыслить в целом масштаб и значение оборонительных боев под Белгородом, приведших в конечном итоге к краху операции «Цитадель», роль в этих сражениях 7-й Армии Шумилова М. С.

В начале марта 1943 года весь личный состав 73-й гвардейской стрелковой дивизии (в составе 7 Гвардейской Армии, командующий генерал-лейтенант – Шумилов М. С.), находясь еще под Сталинградом, занимался боевой подготовкой. После короткого отдыха дивизия была включена в состав Воронежского фронта (с марта 1943 г.) и была переброшена по железной дороге от Бекетовки, что под Сталинградом, по маршруту: Сталинград – Лиски – Валуйки – Волоконовка – к Белгороду.

Необходимо отметить, что переброска войск со Сталинградского направления в район предполагаемых боевых действий, под Курск, со всем материально-техническим обеспечением, потребовала максимального сосредоточения всех видов транспорта, особенно железнодорожного. С 1 марта по 22 мая в район Курска было отправлено несколько сот эшелонов. Гитлеровцы пытались всячески срывать эти перевозки, совершая непрерывные воздушные налеты на важнейшие железнодорожные коммуникации фронтов.

12 марта эшелон с личным составом 73 дивизии подвергся бомбардировке, были жертвы. Об этом событии фронтовой жизни так вспоминает командир автороты подвоза дивизии Н. И. Носков: «Наш эшелон с личным составом и техникой шел на запад. Никаких неожиданностей не предвиделось. Фронт был далеко, фашистские самолеты залетали сюда редко, да и погода была неблагоприятная. И вдруг несколько взрывов, треск пулеметных очередей – огненные струи захлестали из пробоин цистерн. Самолет носился вдоль станции, поливая свинцом освещенные багровым пламенем вагоны, бегущих людей. Горящая жидкость, заполняя междупутья, подбиралась к вагонам с боеприпасами. В шуме бушевавшего пламени, треске пулеметов трудно было понять, что происходит, кто и кому отдает распоряжения. Опасаясь взрыва, люди старались подальше отбежать от эшелона. Люди бегали, кричали, разыскивали кого-нибудь из локомотивных бригад, кто умел бы управлять паровозом и мог бы отвезти горящий состав со станции. Но таких не находилось. Самолет разворачивался и вновь с бреющего полета строчил длинными очередями. Надо отцепить горящую часть состава, убрать со станции – иначе все взлетит на воздух! … Слышались советы и предупреждения. В суете не сразу заметили, что горящие цистерны медленно поползли со станции. Расстреляв, видимо, весь боекомплект, фашистский стервятник с воем пронесся над уходящим паровозом, как бы намереваясь его таранить, и скрылся в ночном небе. Далеко за станцией раздался сдвоенный мощный взрыв, взметнулось громадное пламя. Стало тихо. Переговариваясь, люди возвращались к вагонам. Спрашивали друг у друга, кто совершил этот подвиг, кто предотвратил гибель многих людей, спас военное имущество, подвижной состав и станцию от разрушения? Он один не искал никого, он шел оттуда, где бушевало в поле пламя, усталый, улыбающийся своей тихой улыбкой. Это был повар 135-й роты, бывший кочегар паровоза сержант Кудинов Н. из Воронежа. Он один под пулеметным огнем отцепил горящую часть состава и вывел его далеко за станцию. За этот подвиг Н. Кудинов первым в роте был награжден орденом «Красной Звезды»».[19]

На фото: командующий 7-й гв. армией генерал-лейтенант М. С. Шумилов в Сталинграде перед отбытием в район г. Белгорода. Конец февраля 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 428)

В условиях весенней распутицы и бездорожья 73 дивизия совершила марш-бросок от станции Волоконовка к Белгороду и в конце марта 1943 года заняла рубеж обороны по восточному берегу реки Северский Донец в полосе Старый Город – разъезд Крейда – Батрацкая – Дача – Мясоедово.

Во второй половине марта части 64-й Армии приняли участие в ликвидации немецких плацдармов на левом берегу Северского Донца. Оставался только один плацдарм на левом берегу реки – Михайловский. После этого армии был дан приказ укреплять занимаемые рубежи по восточному берегу реки.

Нужно отметить, что в 64 Армию входила вместе с 73 Гвардейской дивизией и 15 Гвардейская дивизия (включенная в эту армию еще с февраля 43 года под Сталинградом). Она тоже была переброшена на Воронежский фронт к Северскому Донцу под Волчанск. 15 Гвардейская дивизия в мае вошла в состав 24 стрелкового корпуса и располагалась на левом фланге 7-ой Армии во втором эшелоне в качестве резерва.

На фото: река Северский Донец.

Командир роты автоматчиков 214 полка 73 дивизии Квашнин Владлен Егорович так вспоминает о первых месяцах пребывания на белгородской земле: «Наиболее опасными участками обороны 73 дивизии были Михайловка, Нижний Ольшанец. Штаб корпуса располагался в лесу, на так называемой «Батрацкой Даче», восточнее Севрюкова, её окружал густой лес. Предусмотрительно к центру предполагаемой обороны от штаба корпуса прорубили с помощью жителей окрестных сел дорогу, по которой можно было снабжать содат на передовой боеприпасами, продовольствием, вывозить раненых. Полк находился в ослабленном состоянии, без надлежащего материально-технического обеспечения, продовольствия и обмундирования.Объяснялось это тем, что тыловое обеспечение на 400 км отстало от наступающих частей. В марте-апреле, когда все стало таять, мы носили валенки вместо сапог и ботинок. В теплых шапках заводились вошки, от которых не было никакого спасения. С питанием было тоже очень плохо: давали по 20 грамм сахара и по паре сухарей. Приходилось собирать в скирдах пшеницу и горох. Заболел цингой. Но всему приходит конец. Нас смениили, отвели в село Севрюково, разместили по квартирам, мы отмылись. Местные жители, как могли, нам помогали. Первые дни после выхода на формировку мы лежали по квартирам буквально без движения, так давали о себе знать нечеловеческая усталость, недоедание и нервное переутомление. Вскоре подтянулись тылы, заменили нам зимнее обмундирование, пришло пополнение и дело пошло нормально. В июне в лесу под селом Мясоедово батальону был проведен строевой смотр. На смотре присутствовал командир полка Давиденко В. И. Состояние батальона было признанно удовлетворительным».

На фото: бойцы боевого охранения дивизии первого эшелона 7-й гв. Армии идут на смену по пойме р. Северского Донца. Июнь 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 440).

О серьезных трудностях в марте-апреле с поставкой продовольствия и обмундирования сообщалось в журналах боевых действий дивизий. В апреле рацион бойцов и командиров боевых частей сократился до минимума и по объёму, и по калорийности. В критические моменты сухари и соль доставляли даже самолётами По-2 и сбрасывали в мешках на подготовленные площадки в районе КП дивизий.

Как вспоминали ветераны, в это время во многих соединениях на фоне недоедания и истощения началось массовое заболевание красноармейцев «куриной слепотой». 20 июня М. С. Шумилов вынужден был просить об экстренной помощи начальника штаба фронта С. П. Иванова: «…Армия на сегодняшний день не имеет на своих складах муки или сухарей, консервов мясных или мяса, сахара. Могу кормить дивизии в полном ассортименте только в течение завтрашнего дня, но на 21 июня 36-я и 81-я гв. стрелковые дивизии не будут иметь мяса, а 36-я, 73-я, 78-я не будут иметь муки и сухарей, на подходе пока ничего нет. Прошу принять срочные меры». [20] В донесениях сообщалось о недостатке перевязочных и санитарных средств, плохой обработке белья.

Помимо объективных трудностей, на перебои с продовольствием и обмундированием большое влияние оказывали субъективные факторы. Направленные Ватутиным в войсковые части специальные комиссии вскрыли постыдную картину халатности, произвола тыловиков, а порой, и воровства. На фото: так выглядели дороги в районе Курской дуги ранней весной 1943 года. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 429)

В первой половине апреля 7-я Армия Шумилова заняла оборону по линии: Старый Город – Безлюдовка – Волчанск. Закрепиться на занятых рубежах невозможно было без восстановления боеспособности частей армии и восстановления личного состава в соответствии со штатом за счет маршевого пополнения и мобилизации местного населения. После Сталинградской битвы во многих ротах дивизий 7-й Армии численность личного состава доходила до половины штатной. Необходимо было численность личного состава дивизий довести до 8 тысяч. Для каждой армии выделялись прифронтовые районы, в которых они должны были проводить мобилизацию мужского населения. Для 7-й Армии выделялись Шебекинский и Приспешенский районы.

Необходимо было направить в действующие части 84 тыс. призывников, из них 34 тыс. новобранцев собиралось с освобожденных территорий, долгое время находившихся под оккупацией, где было больное, ослабленное население. Предстояло людей вылечить (нередки были эпидемии – часты были заболевания сыпным тифом), откормить, обучить, прежде чем они могли держать оружие. «На казённом, канцелярском языке «доведение армии до нормального штата» звучит бесцветно и нейтрально, – писал генерал армии М. Е. Катуков. – А сколько забот и хлопот оно скрывает! Долг командиров и штабов – всю эту массу людей подготовить – и как можно тщательнее – к тем самым драматическим часам и минутам, которые называются словом «бой». Чем выше подготовка каждого бойца, тем меньше потерь, тем выше отдача на передовой линии. Бой ведь только со стороны кажется хаосом огня, грохота, дыма, крика, рёва моторов. На самом деле – это сплав ума, изобретательности, опыта, высокой организованности и искусства. Да, искусства выходить победителем! Трудного, утомительного, но всё же искусства».[21]

Работа с пополнением шла сложно. Комиссия от штаба фронта выявляла недостатки в этой работе по армиям. Так начальнику штаба 7-й армии генерал-майору Лукину был объявлен выговор за непринятие мер по отправке пополнения в войска. Благодаря принятым мерам к началу военных действий по укомплектованности дивизий 7-я армия была на 1-ом месте среди армий Воронежского фронта. Личный состав 7-й Армии составлял к началу боевых действий более 75 тысяч. Каждая из дивизий 25 ст. корпуса Сафиуллина превышала более 8-ми тысяч. Так, если в мае в 73-ей дивизии насчитывалось немногим более 6-и тысяч, то к 5 июля в ней числилось 8 617 человек.[22]

В напряженные дни подготовки к решающим боям, 17 апреля 1943 года 64 Армия была переименована в 7-ю Гвардейскую Армию. Это событие было воспринято всеми военнослужащими с большим подъемом. Еще раньше, бывший командир 73 дивизии Г. Б. Сафиуллин был назначен командующим 25 корпуса (в состав корпуса входили: 73-я, 78-я и 81-я гв. ст. дивизии, два артиллерийских, три минометных и по одному танковому и противотанковому полку). Корпус Сафиуллина должен был удерживать полосу фронта от Черной Поляны и Калиновки до Нижнего Ольшанца.

На фото: карта из книги Замулина В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 429

На 1 июля 1943 г. общая протяжённость главной полосы обороны 7-й Армии составила 53 км, или 21,6 % от протяжённости всего рубежа Воронежского фронта по начертанию переднего края (245 км). Её занимали четыре стрелковые дивизии: 81 гв. сд (правофланговая), 78 гв. сд, 72 гв. сд, 36 гв. сд (левофланговая). Протяженность переднего края каждой дивизии составляла от 10 до 20 км. Они контролировали территорию от Черной Поляны – Старый Город до Гатище – Славянск – Титовка.

Вторая оборонительная полоса армии имела протяжённость 46 км, или 21,3 % от протяжённости всей второй полосы фронта (216 км). Её заняли три стрелковые дивизии: две – резерв корпусов и одна – резерв командарма: 73 гв. сд: Шеино – Мясоедово – клх. «Соловьёв» – урочище Коренская Дача – Никольское (резерв 25 гв. ск); 213 сд (резерв 24 гв. ск);15 гв. сд (резерв М. С. Шумилова). Таким образом, вторая линия располагалась от Мясоедово до свх. Шебекинский – Волчанские хутора.

В апреле 43 года в командование 73-ей дивизией вступил полковник Семён Антонович Козак. «Высокий ростом, статный, он отличался требовательностью к себе и подчиненным. Все дела он решал степенно, обдуманно и терпеть не мог, когда кто-либо рубил с плеча»,[23] – так писал о нем командир корпуса Г. Б. генерал Сафиуллин. Принимая гвардейскую дивизию, Козак сказал командиру корпуса: «Приложу все силы и знания, чтобы дивизия приумножила славу новыми победами над врагом». Это был кадровый офицер с высшим военным образованием, окончивший высшую военную академию им. Фрунзе, имевший опыт преподавательской работы. До войны работал в центральном аппарате комиссариата обороны СССР. На фронтах с октября 42 года, под Сталинградом до своего нового назначения он был заместителем начальника штаба 64-ой Армии.

На фото: командующий 73 гв. ст. дивизией полковник Козак С. А.

Козак С. А. был высоко эрудированным, трудолюбивым и инициативным командиром. Одна из характерных его черт – уважение к подчиненным, умение учить, не поучая, учитывать и своевременно направлять сильные стороны человека по нужному пути, доверять и проверять исполнение.

Перед июльским сражением Козак побывал во всех полках, батальонах, ротах и лично проверил состояние обороны, организацию взаимодействия, расположение командных и наблюдательных пунктов, маскировку войск. Его интересовало, как командиры понимают свою задачу, насколько представляют себе задачу высшего звена, способны ли по ходу дела проявить инициативу.

Как-то один из офицеров штаба дивизии сказал комдиву, что, видимо, он им не доверяет, раз все время находится в войсках и лично все проверяет. С. А. Козак на совещании руководящего состава дивизии по этому поводу сказал так: «Пусть все командиры, политработники, офицеры штабов поймут, что после отдачи боевого приказа на бой их прямая обязанность бывать в подчиненных частях и подразделениях, оказывать им помощь и контролировать подготовку с целью обеспечения успешного выполнения приказа. Этому правилу меня научила академия, ему я учил слушателей, оно остается для нас и в бою».[24]

В первых числах июля непосредственно перед 73-й дивизией противник сосредоточил до 300 танков 19-й танковой дивизии и части 106 пехотной дивизии. Для команующего 73-й дивизией полковника С. А. Козака руководство дивизией в сражениях первой половины июля 1943 года не было первым боевым крещением. Был сталинградский опыт командования 36-й дивизией. Однако с такой мощной вражеской силой полковник Козак, действительно, столкнулся впервые. [25]

Почти два месяца, апрель и май, дивизия и все другие соединения 7-й Армии и фронта совершенствовали свои оборонительные рубежи. На участке обороны армии была создана развитая сеть траншей, отрыто до 8 км сплошной линии окопов полного профиля и ходов сообщений. Созданы противотанковые опорные пункты, определены рубежи развертывания противотанковых и общевойсковых резервов и районы расположения тылов, оборудованы пункты управления.

Все населенные пункты, расположенные на оборонных полосах, использовались в качестве опорных пунктов для обороны. В соответствии с директивным письмом Совета Воронежского фронта к 10 июня 7-я Армия превратила в укрепленные районы населенные пункты: Мясоедово, Шебекино, Волчанск, Заводы1-й, 2-й, Нижеголь, Вознесеновка.

«Мы глубоко благодарны населению, – писал после войны М. С. Шумилов в Шебекинской газете, – жителям Корочанского, Велико-Михайловского, Шебекинского, Волоконовского районов, Волчанского и Белгородского районов, которые в эти трудные дни пришли нам на помощь. Труженики тыла с энтузиазмом строили оборонительные сооружения второго армейского рубежа, дороги, мосты, ремонтировали автотранспорт и осуществляли мелкий ремонт танков и орудий. В весеннюю распутицу, в тяжелых условиях бездорожья подвозили нам боеприпасы и продовольствие».

Особая роль в укреплении обороны придавалась планированию и организации системы огневого обеспечения. Основу составлял огонь армейской, дивизионной, противотанковой артиллерии и танков. Все мертвые пространства простреливались минометным огнем. В бронетанковых соединениях 7-й Армии насчитывалось более 200 танков. В каждой дивизии имелось более 80 орудий различных систем.[26]

Ожидая танковый удар, наши части создавали мощную концентрацию противотанковых огневых средств, инженерные сооружения, минные поля в танкоопасных районах. На полосе обороны 7-й Армии было выделено три танкоопасных направлений: Михайловский плацдарм – Короча, Маслова Пристань – Протопоповка, Волчанск – Волоконовка. На этих направлениях было создано 15 армейских противотанковых районов, в которые направлялась артиллерия, танки, пехота, саперы с противотанковыми и противопехотными минами. В каждой дивизии были созданы противотанковые районы. На танкоопасных направлениях устанавливалось от 1000 до 1500 мин на 1 км фронта.[27] Так, напротив Михайловского плацдарма, на фронте шириной в три с половиной километра, было установлено 10 тысяч мин, снарядов и фугасных бомб. Общее число мин, установленных на фронтовой полосе 25 корпуса, достигло более 72 тысяч.[28]

При проведении фортификационных работ особое внимание уделялось укреплению стыков армий корпусов, дивизий полков. При этом важнейшее значение придавалось району Старого Города – стыку 6-й и 7-й армий, так как он играл особую роль в плане командующего фронтом по расколу ударных группировок противника. Поэтому Николай Федорович Ватутин, с мая и до начала боев не раз бывал в этом районе и лично контролировал исполнение решений и качество работы по фортификационному оборудованию первой полосы обороны.

Чувствуя приближение решающего боя, солдаты торопились с завершением земляных работ и, как кроты, вгрызались в землю, готовили стрелковые окопы, площадки ручных и станковых пулемётов и окопов для ПТР, ПТО и ПА (противотанковых ружей, противотанковых орудий и пехотной артиллерии). Все фортификационные работы проводились в ночное время. Общая длина траншей глубиной в человеческий рост и всевозможных переходов между окопами на полосе Сафиуллинского корпуса составляла 287 км. В паутине траншей и ходов сообщений должен был завязнуть танковый клин. Противотанковые рвы, если их считать целой полосой, протянулись бы на 19 км. Земляные работы велись с особой тщательностью. Для воина, как и для крестьянина, понятие «мать-земля» имеет одинаковый смысл. Земля кормит, она и оберегает. Когда над головой солдата свистят пули, он льнет к земле, и её объятия спасают его. В ходе прошедших боев выработалась привычка: «Остановился – окопайся!». Эта привычка сыграла большую роль в повышении гвардейской стойкости. На Курской дуге враг не имел перед собой никаких крепостей, он встретил обычную оборону полевого типа, в которую уткнулся и завяз. «Каждый полк занимал оборону 4 км по фронту и 3,5 км в глубину. В короткие сроки была создана глубоко эшелонированная оборона».[29]

Главную работу по возведению оборонительных укреплений создавали солдатские руки, тогда не было особых технических средств, не привлекали военнопленных или заключенных. Квашнин Владлен Егорович, только что прибывший в полк с училища, сделал вывод, очень верный для себя: «работа солдата – это тяжелый физический труд, сопряженный с повышенной опасностью».

«Солдаты чувствовали поддержку командиров, – вспоминали однополчане о днях перед началом сражений. – Улучшилось общее обеспечение питанием, обмундированием, огневыми средствами в борьбе с танками. Так, 214-й пехотный полк был укреплен самоходным артиллерийским полком, артиллерийским дивизионом и тремя батареями армейского истребительного противотанкового артиллерийского полка, не считая большого количества бронебоек, гранат и бутылок с горючей смесью. 12 противотанковых орудий и самоходок приходилось на километр фронта. Ударить по фашистским танкам было чем!»[30]

Начальник химической службы 73 гв. дивизии А. Г. Якубов предложил очень простое и эффективное средство для борьбы с танками: минно-огневые фугасы. В обыкновенный деревянный ящик из-под стеклянной тары с 20 ячейками вставляют 19 бутылок с зажигательной смесью, а в среднюю ячейку закладывается толовая шашка с взрывателем. Ящик закладывается в землю, накрывается деревянной крышкой, маскируется облегченной засыпкой земли или дерном. Под малейшим давлением на крышку закопанного ящика взрыватель срабатывает и все 19 бутылок с зажигательной смесью выбрасываются в виде сплошного пламени на высоту до 10–12 метров. Такие фугасы были установлены в районе Старого Города, разъезда Крейда, у села Беловская, у села Батрацкая Дача. Успех новинки был колоссальный. В течение двух суток противник обходил заминированный участок обороны, потеряв, при попытке сунуться в эти пункты, несколько десятков танков.[31]

Однажды, дней за пять до начала наступления немцев, проверяя оборону дивизии, командующий армией генерал Шумилов спросил у одного командира батальона, готов ли батальон к бою. Тот ответил примерно так: «Теперь через нашу оборону не только фашистский танк не пройдет, но и мышь не проскочит и воробей не пролетит». Оборона действительно была создана прочная, и враг не смог ее прорвать.[32]

«Личный состав нашей дивизии занимался укреплением огневых рубежей, вел наземную, артиллерийскую, инженерную и агентурную разведку, одновременно укреплял и улучшал боевую и политическую подготовку, – вспоминал об этих днях участник боев Квашнин Владлен Егорович. – В 214-м полку так же, как и в других частях 73 дивизии, происходило обновление личного состава, примерно на три четверти. Командиры совершенствовали боевую и политическую подготовку в подразделениях, они отвечали за организацию и качество подготовки бойцов».

На учебу выделялось по 4 часа в день. Учёба включала теоретическую часть и практическую на местности. Это было важно, так как пополнение шло молодое, из освобожденных районов и прибывших с маршевыми ротами из глубины страны, многие новобранцы были 24-го года рождения, народ молодой способный, но не имеющий боевого опыта. «Мы знали, что сталинградцы не подведут, – рассказывал корреспонденту газеты «Советская Россия» в июле 1973 года командир 214 гвардейского полка Давиденко В. И., – их не устрашат ни «тигры», ни «пантеры», они знали, как укрощать это «зверьё». А зеленая молодежь беспокоила командование больше всего. Её «обкатывали» танками (боец ложился в траншею и над ним проносился танк), учили точно метать гранаты в уязвимые места у «Тигров»: под гусеницы или в бензобак, поджигать машины бутылкой «КС». Словом, всё было сделано, чтобы избавить новичков от «танкобоязни». Дивизионка «За нашу Победу» издала листовки с изображением «Тигров» и «Пантер» с указанием уязвимых мест. Был разработан и специальный моральный стимул – каждому бойцу, успешно прошедшему «танковую обкатку», перед строем товарищей по оружию вручался гвардейский знак».[33] Учеба включала теоретическую часть и практическую: на полигоне, на местности, в условиях, близких к боевым. Вдали от переднего края были созданы специальные учебные поля и городки, на которых воины обучались тактике оборонительного и наступательного боя, способам борьбы с танками.

Однако нельзя было утверждать, что учеба была организована на высоком уровне, что подготовка была безупречной. Бойцу приходилось копать, строить, возводить укрепления, нести строевую службу. А если учесть, что в первые весенние месяцы туго было в армиях с обеспечением продовольствием, обмундированием, нередки были болезни, то учеба не всегда могла быть высокого качества.

Существовали проблемы и с пополнением командного состава, и с качеством его подготовки (особенно комбатов и комрот). Основная часть пополнения, имела слабые, поверхностные профессиональные знания и навыки по организации боя и управлению подразделениями. Главная причина – это огромная убыль командного состава в ходе зимних боёв 42–43 года под Сталинградом.

С осени 1942 года упразднялась должность военных комиссаров, многие штабные и политработники переводились после недолгой подготовки на командные должности в полки, дивизии и корпуса. В условиях коротких курсов переподготовки невозможно было превратить штабного офицера или политработника в настоящего полевого командира. В армейских штабах недостаточное внимание уделялось анализу и изучению боевого опыта противника, особенно, в области стратегии и тактики.

В войсковых частях противника в условиях подготовки к наступлению тоже уделялось большое внимание военной подготовке солдат и командного состав. Штабы Брайта и Рауса разработали свои индивидуальные программы подготовки с учётом специфики поставленных перед их войсками задач. В тылу специально строились (пленными) запруды и водоёмы, где отрабатывались приёмы форсирования водных преград штурмовыми группами вброд и на лодках, захвата плацдармов, а также создания условий быстрого наведения лёгких мостов для пехоты и тяжёлого стрелкового вооружения.[34]

Уже первые дни боев в начале июля подтвердили значение боевой подготовки бойцов и командиров. Стойкость Сафиуллинского корпуса, его дивизий объяснялась качеством боевой подготовки всего личного состава: от бойцов до командиров. В составе самого корпуса были командиры, имевшие и боевой опыт, и теоретические знания. Седи них – командир 73-й дивизии Козак С. А., окончивший высшую военную академию им. Фрунзе и имеющий солидный опыт преподавательской и штабной работы, командиры корпусов Г. Б. Сафиуллин и Васильев Н. А., прошедшие сталинградский фронт, также и другие высшие офицеры, командиры дивизий и полков: Давиденко В. И., Ященко Н. И., Морозов И. К., Скворцов А. В.

Как пишет в своей книге Гани Сафиуллин, проводились занятия с командным составом (командирами дивизий, корпусов и командующими армиями), по тактике оборонительных боев, взаимодействию в период контрнаступления двух фронтов, управлению войсками в момент стремительного контрнаступления. Первый раз в июне в районе Прохоровки командиры дивизий учились взаимодействию фронтов. «Учениями, которые получили условное название «удар – контрудар», руководили командующие фронтов генералы Н. Ф. Ватутин и И. С. Конев. Учения оказались исключительно полезными…. Вторые, июньские учения, прошли в окрестностях села Шебекино. Ими руководил командующий 7-й Гв. Армией генерал М. С. Шумилов. Длились они четыре дня и за это время мы довольно подробно ознакомились с тактикой оборонительных боёв и приёмами управления войсками в момент стремительного перехода в контрнаступление».[35]

Во всех подразделениях 7-й Армии, развивалось снайперское движение. Оно распространилось еще со сталинградских боев, где прославились Василий Зайцев из 284 дивизии 62 Армии и Николай Ильин из 50 полка 15 дивизии 57 Армии. А под Белгородом снайпер Николай Ильин, имея большой опыт, продолжал обучать меткой стрельбе своих однополчан. Так, в утренней сводке ТАСС за 12 июня 1943 года сообщалось: «20 снайперов под командованием Героя Советского Союза – гвардии старшины Николая Ильина за 4 дня убили 123 гитлеровца». В сводке за 24 Июня 1943 года говорилось: «6 снайперов во главе с Героем Советского Союза старшиной Николаем Ильиным пробыли 7 дней в засаде за передним краем нашей обороны. За это время снайперы истребили 125 гитлеровцев».[36]

Для 7-й Гвардейской Армии подготовка к Курской битве стала важнейшей точкой отсчёта. Понеся огромные потери под Сталинградом, армия за эти три месяца, по сути, начала возрождаться. В ней произошли серьёзные организационно-штатные изменения, было восстановлено корпусное звено управления, большинство дивизий получили новые, гвардейские штаты. Существенно поменялся её командный состав, по сути, перед событиями под Курском было сформировано ядро офицеров и генералов, которым суждено было успешно привести её к Победе через испытания второго этапа Великой Отечественной войны.

На фото: инструкция, которая была выпущена в преддверии Курской битвы для обучения бойцов и командиров. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 436)

Ключевую роль во всех этих преобразованиях играл командующий 7-й Армии генерал-лейтенант М. С. Шумилов. Это был не только опытный военачальник, отточивший свое мастерство в горниле Сталинграда, но и мудрый человек, работавший расчетливо, кропотливо, с душой и размахом над выстраиванием и совершенствованием большого армейского механизма, во многом с нуля. Благодаря его инициативе, дальновидности, большой работоспособности 7-я Гвардейская Армия полностью выполнила возложенную на неё Военным Советом фронта важную задачу и очень достойно провела Курскую оборонительную операцию.[37]

В этой прославленной 7-ой Гвардейской Армии под командованием Шумилова с января 1943 года довелось служить гвардии капитану Ивану Васильевичу Илясову. Вначале он служил в 209 Гвардейском полку 73 гв. ст. дивизии, а с мая – в 214 полку. Командовал 73 Гвардейской Сталинградской стрелковой дивизией полковник Козак С. А., а 214 стрелковым полком – майор Давиденко В. И. начальником штаба полка был капитан Н. И. Ященко. Командование дивизии и полка представляли молодые, но закалённые в боях офицеры, которые пользовались заслуженным авторитетом у подчиненных. «Я до настоящего времени не могу считать своего командира полка Давиденко В. И. не иначе, как отцом-командиром, – пишет в своих мемуарах пулемётчик 8-й роты, 3-го батальона 214 полка гвардии лейтенант Квашнин В. Г. – Высокий ростом, стройный, настоящий кадровый офицер, всегда подтянут, в аккуратно пригнанном обмундировании. Он своим одним появлением заставлял подчиненных подтянуться и выполнять свои обязанности с удвоенной энергией. У меня почему-то сложилось мнение, что наш командир неуязвим и там, где он находится, не грозит никакая опасность. Такая уверенность утвердилась у нас потому, что наш командир полка, а с ним и начальник штаба полка – Ященко Н. И., сами проявляли абсолютное хладнокровие в бою; в жестоком бою они вели себя, как в обычной обстановке – ровно, без суеты руководили обычными операциями со знанием дела. Это были люди, рождённые, будто специально, для армии. Нам было – у кого учиться, с кого брать пример».

На фото: занятие с командирами подразделений в одном из полков 81 гв. сд 7 гв. А. Май 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 434)

Именно к этому напряженному времени подготовки к оборонительным боям относится последнее короткое письмо от Ивана Васильевича (от 8 мая 43 года), которое получила семья Илясовых. В нем он сетовал, на то, что долгое время не получал писем из дома, сообщал о своем здоровье, о том, что послал жене денежный перевод и еще она получит по аттестату. Чувствовалась уверенность, деловитость и забота о семье. Просил о нем не беспокоиться. Между строчками читалось бодрое настроение и оптимизм автора письма. Родственникам передавал привет. И последняя веселая фраза – «Целую, обнимаю, никогда не забываю!»

Илясов Иван Васильевич – капитан, командир 8-й роты, 3 батальона, 214 полка.

Капитан Иван Васильевич Илясов в это время командует 8 ротой автоматчиков 3 стрелкового батальона под командованием капитана А. А. Бельгина. Как отзывались о комбате товарищи по службе и командование, – это был молодой, способный, растущий командир. Несмотря на молодость и отсутствие специального военного образования (окончил медицинский техникум), он имел достаточный опыт оборонительных и наступательных боев. Служа в армии с начала войны, он участвовал в сражениях на Северо-Западном фронте и под Сталинградом, имел награды и ранения. Был настроен оптимистически, верил в победу. Капитан А. А. Бельгин был намного (на 8 лет) моложе И. В. Илясова, который к тому времени уже обладал большим боевым и жизненным опытом, хорошими знаниями военного дела, являлся кадровым офицером.

Солдат 8 роты, командир взвода пулеметчиков – Гордиенко Н. С. в беседе с сыном Илясова И. В. – Александром, во время встречи ветеранов-участников Курской битвы в селе Никольском в 1968 году, вспоминал: «До прихода в роту Ивана Васильевича, временно должность командира роты замещал командир взвода, рота плохо обеспечивалась, не на должном уровне была дисциплина. Когда пришел Илясов, то сразу навел в роте порядок. Регулярно стало поступать питание и обмундирование». 214 полк, как и 73 дивизия, после Сталинграда получил Гвардейское звание, каждый солдат роты, прошедший необходимую военную подготовку, «обкатку танками», становился гвардейцем и получал Гвардейский значок, его вручали перед строем командиры подразделений. Беседуя с сыном Илясова И. В. – Александром, во время встречи ветеранов дивизии в 1968 году, Гордиенко Н. С. снял со своей груди значок и со слезами на глазах, передавая его Александру, сказал: «Этот Гвардейский значок вручил мне твой отец, мой бывший командир роты. Я возвращаю его тебе, как самую дорогую память о моем командире, твоем отце. Храни его, как самую дорогую реликвию, его держали руки твоего отца!» В беседе с Александром Ивановичем, в своих воспоминаниях о прошедших сражениях, в сохранившихся письмах, (Квашнина В. Г., Синицкого В. П., Гордиенко Н. С, Никитина П. Я и др.) бойцы характеризовали Илясова Ивана Васильевича как грамотного, опытного, справедливого, но строгого командира. При случае он мог и пошутить. Не был заносчивым и высокомерным, не «горячился» по пустякам, разбирался в людях. Иван Васильевич, имея уже большой жизненный, командирский и фронтовой опыт, понимал душу солдат, мог определить: кто чего стоит и кому что можно поручить. Если отдавался приказ, то в такой форме, что солдат понимал необходимость его выполнения. Солдаты удивлялись: «Почему такой взрослый, опытный капитан, а на должности ротного?» Многие молодые солдаты не знали, что под Сталинградом Илясов И. В. командовал батальоном. Галушевский И.Я. – командир санитарной роты по-своему объяснял это обстоятельство: «В армии всё бывает. Военный человек знает: чуть что ни так – и понизили!.. Илясов – парень он знающий, надёжный, разбирался в людях не плохо, спокойный и шутник», – характеризует он Ивана Васильевича в своих письмах. Подбадривая молодых бойцов, капитан говорил: «Ну что вы беспокоитесь, что обязательно погибните. Вот я с начала войны на передовой и ни разу не получил ни одного ранения». Это спокойствие и уверенность командира роты, прошедшего суровые дороги войны (с самого июня 41 года) вселяла в души молодых бойцов надежду на то, что они и выстоят, и победят ненавистного врага.

«Все мы жили напряженной, собранной жизнью и солдатским чутьем понимали, что вот-вот грянет гром. А пока не начались бои, мы жили. Были в нашей жизни и трудности, и радости: общие и личные, – вспоминали однополчане. – Так, у нас постоянно работал дивизионный ансамбль, приезжали тыловые и армейские артисты. В землянках частей второго эшелона теплыми июньскими ночами порой звенели струны гитары, слышались задушевные звуки баяна».

В начале июля противник стал проявлять активность, обстреливать передний край позиций 7-й Армии, авиация вела разведку вторых эшелонов корпуса и армии. Из отчета командира 73 гв. стрелковой дивизии Козака С. А.: «До 02.07. 1943 г. дивизия, находясь во втором эшелоне 25 гвардейского стрелкового корпуса, занимала и готовила к прочной обороне полосу Шейпо – Мясоедово, выс. 160,8, отм. 209,6, Кореньская Дача, – сев. часть Кашлаково. Здесь же располагался и 214 гвардейский Воропоновский стрелковый полк…

На основании Приказа Командующего 7-й Гвардейской Армии, дивизия к исходу 02.07.1943 г. сосредоточилась в лесу, что 4 км восточнее Ястребово, и заняла оборону на западной опушке леса, что на рубеже высоты 205, 5 выс. 191,8 клх. Соловьев – свх. Батрацкая Дача, отм. 210,4, оставив на прежней полосе обороны боевое охранение по одному стрелковому взводу от каждого батальона. В течение 3 и 4.07.1943 г. части дивизии готовились к дальнейшим действиям».[38]

6 б. Первые дни сражения под Белгородом – бои у переправ, оборона главной полосы.

Оборонительная операция 7 Гв. Армии, до момента выхода танкового корпуса Брайта из её оборонительной полосы, прошла два главных этапа: первые дни сражения – бои у переправ, оборона главной полосы, последующие дни до 10 июля – удержание второго армейского рубежа. Именно этот этап (с 5 по 10 июля) оборонительных боёв под Курском, как уже об этом говорилось, недостаточно освещался в советское время в военной исторической литературе, верно названное В. Замулиным – «забытое сражение». Героическая оборона своих армейских рубежей гвардейцами 7-й Армии за 6 дней обороны (с 5 по 10 июля), а затем последующие их контрудары по противнику между Северским Донцом и его притоками, реками Разумная и Корень внесли весомый вклад в падение «Цитадели».

По данным разведки 6-й и 7-й Армий наступление противника ожидалось между 3-им и 6-ым июля. Ещё в 20-ых числах июня инженерная разведка доносила командованию фронта о подготовке противника к наступлению: наблюдалось разминирование, расчистка местности по западному берегу реки от кольев и заграждений для прохода войск, начата в определенных местах подготовка к строительству переправ, усилился за последние дни июня обстрел противником восточного берега Северского Донца.

Вечером 4 июля в штаб корпуса 7-й Армии Сафиуллину разведчики привели перебежчика – сапера 168 немецкой пехотной дивизии, который сообщил о начале наступления 5 июля. Он объяснил, что солдатам приказано расчистить минные поля, убрать проволочные заграждения. Солдат понимал русский и немного говорил, оказалось – он по национальности словен. Думается, что этого словенского парня привело в советский штаб искреннее желание помочь своему народу в борьбе с фашизмом. О подготовке противника к наступлению свидетельствовало перебрасывание им сил к линиям обороны и возведение моста с Михайловского плацдарма через реку Северский Донец.[39]

Незадолго до начала немецкого наступления в штаб 7-й Армии приехал командующий фронтом Н. Ф. Ватутин, сообщил, что скоро возможно наступление противника со стороны Орла и Белгорода, дал соответствующие указания командному составу: пересмотреть всю организацию обороны армии, корпусов, дивизий, полков, батальонов и рот, довести задачи до каждого солдата и офицера. Командный состав, партийные, комсомольские организации провели тщательную проверку состояния обороны во всех звеньях. Были выпущены специальные листовки для солдат всех родов войск, проверены все виды огня и средства их вызова в случае потери телефонной связи. Командующий армии и фронтом были довольны высоким морально-политическим состоянием личного состава.[40]

На фото: командующий Воронежским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин во время поездки в войска. Июль 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 467).

Перед июльским сражением комдив полковник Козак С. А. побывал во всех полках, батальонах, ротах и лично проверил состояние обороны, организацию взаимодействия, расположение командных и наблюдательных пунктов, маскировку войск. Его интересовало, как командиры понимают свою задачу, насколько представляют себе задачу высшего звена, способны ли по ходу дела проявить инициативу.

4 июля личный состав полка дал клятву верности Гвардейскому знамени. Каждый боец и командир поклялся отдать все силы на разгром врага. Батальоны торжественным маршем прошли перед Гвардейским знаменем, врученным полку после победы под Сталинградом. Бойцы говорили: «Там, где стоят защитники волжской твердыни – немцы не пройдут! Где гвардия стоит – враг не пройдет! Где гвардия наступает – враг не устоит!» Так рассказывал о настроении солдат и о положении в полку перед началом сражения бывший командир 214 полка Давиденко В. И. на юбилейных торжествах в честь победы на Курской дуге в 1973 году в городе Шебекино, во время встречи с однополчанами, горожанами и молодежью.

4 июля во второй половине дня противник предпринял на широком участке Воронежского фронта боевую разведку четырьмя батальонами, поддержанными 20 танками, артиллерией и авиацией (150 самолётовылетов). Все попытки врага вклиниться в наш передний край были отбиты. Командующий Воронежский фронтом, посоветовавшись с А. М. Василевским, решили в ночь на 5 июля провести предусмотренную планом артиллерийско-авиационную контрподготовку.[41] Это действие было одобрено Ставкой.

На фото: Клятва солдат полка перед боем.

Первый день наступления противника – 5-е июля 1943 года.

Контрартподготовка началась 5 июля. «Ровно в половине четвертого утра началось, – писал впоследствии сотрудник газеты гвардейской стрелковой дивизии «Советский богатырь» М. Алексеев. – После долгой, мучительной и страшной для фронтовиков тишины где-то прошумела «катюша». В ту же секунду из тысячи стволов ударили наши пушки. За Донцом сразу потемнело. Это советские снаряды всех калибров обрушились на огневые позиции вражеских артиллеристов и миномётчиков. Снаряды рвались также на переднем крае неприятеля, где скопились для наступления немецкие войска. Потом заговорила немецкая артиллерия, слившаяся с ревом наших орудий в один оглушающий, потрясающий землю и воздух гул».[42]

Среди всех армий первого эшелона Воронежского фронта наиболее успешно прошла контрартподготовка в полосе 7 гв. Армии. Здесь сложились более благоприятные условия. Перед рубежом почти всех дивизий, оборонявшихся на главной полосе, проходило естественное препятствие – река Северский Донец. Она не позволяла Армейской Группе «Кемпф» нанести удар одновременно всеми боевыми соединениям по позициям гвардейцев и заставила командование создавать специальные штурмовые группы, концентрировать их личный состав и технику в местах, намеченных для возведения переправ (восемь участков). Артиллерия 7-й Армии открыла огонь в тот момент, когда войска Брайта и Рауса уже начали форсировать реку. Поэтому огонь артиллерии нанёс заметный урон штурмовым группам, сапёрным подразделениям и мостостроительным командам, уничтожил часть переправочного парка, нарушил связи и имел сильное моральное воздействие на личный состав. Полностью была сорвана переброска одной из пяти дивизий 6-й танковой армии, намеченных для первого удара. С большими сложностями шла переброска частей 19 танковой дивизии, особенно её танкового полка. А 320 пехотная дивизия из-за того, что гвардейцы разрушили несколько переправ, до конца дня так и не смогла перевести на восточный берег необходимое количество артиллерии.

Контрартподготовка продолжалась до 4:10, она шла одновременно с обстрелом артиллерией противника позиций гвардейцев. Однако этот обстрел советских позиций не причинил вреда артиллерийским частям. А ущерб от советской артподготовки был существенным. Противник, уже готовый к наступлению, понес большие потери в живой силе и технике. «Захваченные в ходе сражения пленные рассказывали, что наш удар был для них совершенно неожиданным. По их сведениям, сильно пострадала артиллерия и почти всюду была нарушена связь, система наблюдения и управления».[43]

Особенно удачно действовали 81 и 78 гв. дивизии. В это время перед их позициями сложилась удобная ситуация: немцы концентрировали штурмовые группы для броска через Северский Донец в тех районах, о которых было известно советской стороне, противнику был нанесён существенный урон. Комдив 81 дивизии Морозов активно использовал в ночь с 4 на 5 июля свой резервный полк «катюш». Три его дивизиона начали обстрел районов сосредоточения боевых групп и инженерных подразделений противника ещё до полуночи и продолжали вести огонь с небольшими интервалами практически до полудня 5 июля.[44]

С рассветом на направлении главного удара авиация противника стала бомбить опорные пункты первой линии нашей обороны, дождем мелких бомб поливать проходы в минных полях, активно поддерживала атаку танков и пехоты. В небе завязывались воздушные бои, а на земле перекликались зенитные батареи и лязгали гусеницы сотен танков. Главный удар на участке 6-ой Гвардейской Армии (генерала Чистякова И. М.) противник нанес из района Томаровки в направлении на Обоянь. «Прошли какие-то мгновения, и розово-голубое небо, которое в то утро казалось особенно тихим, ни облачка, стало черным. Курская земля сухая, пыльная. От разрывов бомб и снарядов всё заволокло, будто опустилась между небом и землей чёрная штора».[45]

В течение 5 июля на этом направлении особенно активно действовала авиация противника. Было зарегистрировано 3160 самолётовылетов. Лавина бронированных машин двинулась на оборонительные порядки наших войск. «В разгар воздушной и артиллерийской битвы из разведывательного отдела мне принесли перевод донесения немецкого лётчика, которое мы перехватили, – вспоминает генерал Чистяков. – Лётчик сообщал: «Бегства русских по дороге Белгород – Обоянь не наблюдаю…». Гитлеровское командование не сомневалось, что советские войска побегут, не выдержат удара. Лётчик только должен был сообщить, когда это произойдет».

Вспомогательный удар противника последовал в полосе 7 Гвардейской Армии генерала Шумилова, располагавшейся по линии Белгород – Волчанск. Здесь враг рвался к Короче. На её правом фланге (Старый город – Нижний Ольшанец) находился 25 гвардейский корпус (командир Сафиуллин Г. Б.), в состав которого входила на первой линии – 81 и 78 ст. дивизии и 73 гв. ст. дивизия – на второй линии обороны. На левом фланге (Нижний Ольшанец – Безлюдовка – Советское) располагался 24 корпус (командир корпуса генерал-майор Н. А. Васильев), куда входили 72 и 36 дивизии (на первой линии) и 15 гв. ст. дивизия (на второй линии).

На фото: ход оборонительного сражения на участке Воронежского фрона 5 по 15 июля 1943 года.

В первый же день Манштейн ввел в сражение огромные силы – пять пехотных, восемь танковых и одну моторизованную дивизию.[46] На первый день боев ставились две задачи: первая – форсирование реки и создание плацдармов для переброски ударных сил, в первую очередь бронетехники, вторая – захват нескольких крупных населённых пунктов: Старый Город, Разумное, Крутой Лог, Нижний Ольшанец, Маслова Пристань и Безлюдовка вдоль реки (0,5–2,5 км от русла), в которых русские создали мощные узлы сопротивления.

Корпус Брайта готовился атаковать сразу тремя танковыми дивизиями (6, 7, 19 т. д.) и боевыми частями 168 пехотной дивизии два соединения 25 корпуса генерал-майора Г. Б. Сафиуллина – 81 и 78 дивизии на участке: Старый Город – Нижний Ольшанец, который имел протяжённость фронта примерно в 15 км, где были созданы мощные узлы сопротивления. А Раус на одну 72 гв. сд выделил две пехотные дивизии – 106-ю и 320-ю. [47]

На левом фланге фронта противника должна была действовать 6-я танковая дивизия генерал-майора В. фон Хюнерсдорфа. Она имела задачу: нанести удар с Михайловского плацдарма в центр рубежа 81 гв. сд, по её правому крылу (Старый Город). Прорвав рубежи 81 дивизии, 6-я танковая дивизия должна была выйти во фланг 375-й стрелковой дивизии 6-й Гв. Армии, чтобы совместными усилиями со 2-ым танковым корпусом СС смять её и установить локтевую связь с правофланговой мотострелковой дивизией СС «Мёртвая голова». Кроме того, соединение должно было поддерживать постоянный контакт своей правой боевой группой с 19 танковой дивизией «Кемпфа», которой предстояло действовать с южной части того же плацдарма у Михайловки. Однако планам Манштейна не суждено было осуществиться, уже с первого дня он стал срываться и тем самым обрекать на провал всю операцию «Цитадель».

Примерно через 20 минут после того, как утихла вражеская канонада, начали поступать сообщения из корпусов в штаб 7-й Гв. Армии Шумилова. Генерал-майор Г. Б. Сафиуллин доложил командующему армией: противник перешёл в наступление по всему фронту обороны корпуса, первой вступила в бой 81 гв. стрелковая дивизия. Немецкая пехота численностью свыше двух батальонов при поддержке незначительного количества танков атаковала её позиции с Михайловского плацдарма в направлении Старый Город, оба передовых полка Морозова завязали бой. Дивизия отбила три атаки противника. По свидетельству комдива Морозова один мост в районе Михайловки дивизионной артиллерией был уничтожен полностью, но немцы настойчиво пытались форсировать реку на резиновых лодках и вброд. Уже в самом начале сражения отмечается успех гвардейцев Морозова, которые не только отразили удар штурмовых групп 6 и 19 танковых дивизий, но и полностью сорвали переправу дивизии Хюнерсдорфа.

Перед фронтом 78 дивизии Скворцова противник поставил дымовую завесу и пытался строить мосты. Часть немецкой пехоты уже завязала бой на нашем берегу, гвардейские пушечные и миномётные полки открыли артиллерийский огонь по районам переправ.[48]

Через некоторое время командир 24 корпуса генерал-майор Н. А. Васильев доложил командующему армией, что немцы под прикрытием артиллерии на правом фланге корпуса (в полосе 72 гв. дивизии) по лёгким мостам и мостам из надувных лодок перебросили часть пехоты и сапёров на восточный берег. Несмотря на открытый огонь и минные поля они зацепились за кромку берега и пытались продвигаться вперёд. Командир корпуса подчеркнул, что накопление вражеской пехоты у Карнауховки идёт очень быстро. Стойко выдерживала атаки противника и 15 гв. стрелковая дивизия.

На фото: командир 81 гв. сд генерал-майор И. К. Морозов. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 452)

А. В. Скворцов – командир 78 гв. сд генерал-майор. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 446)

Ценой больших потерь противнику все же удалось в нескольких местах форсировать реку Северский Донец и овладеть небольшим плацдармом на левом берегу реки.

Слабая поддержка частей 7-й Гв. Армии Шумилова фронтовой авиацией создавала благоприятные условия для переброски танковых и пехотных частей противника через реку Северский Донец. Вначале оказались неудачными их удары по полевым аэродромам противника. К тому времени авиация противника уже находилась в воздухе, на аэродромах были лишь испорченные или запасные самолеты. Только в полдень два авиакорпуса 17 Военно-Воздушной Армии Юго-Западного фонта были выделены для работы в полосе Воронежского фронта, по переправам на Северском Донце. В течение 5 июля в полосу 7 Гв. Армии всего было произведено 37 самолётовылетов. Противнику были нанесены только незначительные повреждения.

К 10-ти часам уже чётко вырисовывалось направление главного удара армейской группы «Кемпф» – рубеж 78 гв. и 72 гв. дивизий. Решения, принятые командованием 7-ой Армии и командирами её корпусов, были нацелены на блокирование попыток 7 и 19 танковых дивизий противника овладеть выгодной позицией (ж. дорогой Титовка – Белгород) на участке 78-й дивизии Скворцова, а также на уничтожение подразделений армейского корпуса «Раус», действовавших на рубеже 72-ой дивизии Лосева.[49]

На фото: дивизион 265-го пушечного артполка 7 Гв. Армии обстреливает переправы противника на р. Северский Донец. Июль 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 448)

Стремительно развивались события на позициях 25 корпуса. Боевые группы противника, до батальона пехоты, потеснили правый фланг 78 гв. дивизии Скворцова и начался ожесточённый бой на стыке с 81 гв. дивизией. Части сил Брайта стремились овладеть важным стратегическим пунктом – поселком Разумное, где располагался противотанковый район. Его прикрывал 3-й батальон 228 полка майора И. А. Хитцова 78 дивизии, располагавшийся перед укрепрайоном – в селе Дальние Пески.

Саперы противника под прикрытием автоматчиков и пулеметчиков смогли снять мины и подорвать несколько дзотов, обеспечив своим боевым частям прорыв вглубь обороны батальона. Для прикрытия вынужденного отхода командир 3-го батальона капитан Ястребов П. Г. оставил несколько пулемётных расчётов.

Одним из них командовал сержант Зиямат Хусанов. Вместе с двумя другими военнослужащими он занял позицию на высоте и огнём станкового пулемёта прикрывал отход своей роты на запасные позиции, сдерживая наступление немецкой пехоты. Приказ он выполнил на совесть – рота успела не только отойти, но и закрепиться. Тем временем два взвода немецких пехотинцев с трёх сторон взяли высоту в полу окружение. После гибели двух остававшихся вместе с ним солдат гвардии сержант Зиямат Усманович Хусанов продолжал вести бой в одиночку. До позднего вечера героически дрался отважный узбекский парень, защищая высоту. Расстреляв все патроны, Зиямат забросал приблизившихся немецких солдат гранатами, переждал миномётный обстрел и вновь поднялся из окопа с гранатой в руке. Вслед за этим на его позиции раздался взрыв. Зиямат был тяжело ранен и, потеряв сознание, остался в траншее. Его подобрали фашисты. На следующий день высота была отбита, тело Хусанова обнаружить не удалось.

На фото: карта из книги Замулина В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 490

В батальоне З. Хусанова посчитали погибшим. На основе свидетельств очевидцев об обстоятельствах его гибели в Москву было направлено представление о награждении пулемётчика Золотой Звездой Героя. Но боец выжил. Необычна его судьба. Попал в плен, бежал, сражался в партизанских отрядах Болгарии, Черногории, Италии. Погибал, спасали местные жители. Вернувшись на Родину, Зиямату пришлось пережить страшную несправедливость: был оклеветан, обвинен в предательстве. После встречи с Сафиуллиным в Ташкенте и долгой, кропотливой следственной работы чекистов З. Хусанов был восстановлен в звании Героя Советского Союза и еще в звании Героя Болгарии, стал почетным гражданином Белгорода.[50]

На фото: гв. сержант Зиямат Хусанов – пулемётчик 3 батальона 228 полка 78 дивизии

Однако вытеснение подразделений полка Хитцова из первой траншеи не означало даже прорыва первой позиции. После того, как отошли стрелковые роты из Дальних Песков, командир 7-й роты 3-го батальона перебросил по ходам сообщения на свой левый фланг 3-й стрелковый взвод. В результате село Пески было отвоевано, наступление противника на село Разумное было приостановлено. Как отмечается в документах 25 гв. корпуса, полк Хитцова не только оказал сильное огневое сопротивление противнику, но и сам переходил в яростные контратаки, которые приводили врага в изумление. Шестая рота 3-го батальона трижды отражала натиск противника и даже переходила в контратаку. И только после ожесточённого боя, в ходе которого погибли полностью два взвода роты, немцы прорвались в её ходы сообщения и двинулись по ним на фланг 228-го полка. Благодаря смелым, слаженным действиям гвардейцев 3-го батальона и его командира Ястребова П. Г. противник был остановлен. [51]

Через два часа после начала артподготовки противником был построен мост (командой сапёров в 30 человек) на свайных опорах, по которому начали переправляться лёгкие и средние танки, а тяжёлые танки переправлялись вброд. Через некоторое время было завершено строительство тяжёлого 16-ти тонного моста из стандартных конструкций. Бронетехника 7 танковой дивизии противника пошла на восточный берег Донца. Её основная часть сосредотачивалась для прорыва вдоль полевой дороги Соломино – Разумное. То, как профессионально действовали солдаты противника на переправах при возведении мостов и переброске войск и бронетехники через Северский Донецк, как настырно наседали на оборонительные рубежи наших войск и порой прорывались вглубь обороны, видим с каким, сильным, грамотным, технически оснащенным врагом, воевал советский солдат.

Результаты первой половины дня для противника были не совсем удачны. Группировке советской артиллерии удалось заблокировать все переправы перед фронтом 81 гв. сд. Форсировавшую Донец на лодках пехоту успешно истребляли передовые батальоны Морозова.

Полностью оказалось сорванным наступление 6-й танковой дивизии противника с Михайловского плацдарма и 168 пехотной дивизии противника на стыке 6-й и 7-й армий у Пушкарного. Если неудачи других соединений 3-го танкового корпуса влияли на продвижение в основном лишь Армейской Группы «Кемпф», то провал дивизии Хюнерсдорффа имел более существенные последствия для 4-го танкового корпуса Гота и для хода всей операции. Все четыре атаки, проведённые двумя боевыми группами частей Хюнерсдорффа с плацдарма на позиции гвардейцев Морозова, принесли противнику тяжёлые потери. Точный, массированный огонь советской артиллерии по местам переправ, в том числе и по возводимому 60-тонному мосту для «Тигров», опрокинул замысел Брайта перебросить здесь бронетехнику 6-й танковой дивизии. Благодаря правильной организации обороны и стойкости гвардейцев Морозова, в наиболее ответственный и напряжённый момент, целое танковое соединение противника, дивизию Хюнерсдорффа в полном составе и существенная часть второго соединения оказались выведенными из боя. В бой эти части вступили лишь в 14:30 6-го июля. Таким образом, сильнейшая дивизия 3 танкового корпуса в течение 36 часов от начала операции «Цитадель» не участвовала в боевых действиях.[52]

На фото: взвод автоматчиков 78 гв. сд на огневых позициях в районе Разумное. Июль 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 454)

На левом фланге 7-й Армии Шумилова, несмотря на активное действие с дивизионных рубежей войсковой артиллерии и стрелковых батальонов, образовался плацдарм, где накапливалась пехота и бронетехника. Они просачивались в расположение 72 дивизии, которую немцы пытались взять «в клещи». Её передний край на флангах был уже прорван, шли уличные бои в сёлах Нижний Ольшанец и Безлюдовка. Противник продвигался к Масловой Пристани. Для прорыва к реке Корень противник стремился захватить важную высоту (в 8 км восточнее Масловой Пристани), где располагались позиции второго эшелона 72 гв. дивизии Лосева. Это было важной стратегической задачей. На главной позиции между поймой Донца и насыпью железной дороги Титовка – Белгород в первый день наступления развернулись наиболее ожесточённые и кровопролитные бои соединения Рауса с войсками 24 гв. стрелкового корпуса.[53] Командовал 24 стрелковым корпусом генерал-майор Васильев Н. А. талантливый военачальник, проявивший себя под Сталинградом, отмеченный боевыми наградами.

На фото: Васильев Н. А. генерал-майор, командующий 24 ст. корпусом.

На фото: командир 72 гв. сд генерал-майор А. И. Лосев на передовом наблюдательном пункте. Июль 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 455).

В плотном кольце окружения оказались практически все батальонные и ротные опорные пункты на главной полосе: Карнауховка, Маслова Пристань, Ржавец, разъезд Карьерная, Приютовка и Безлюдовка. Их гарнизоны они до вечера вели кровопролитные бои в окружении. Так, небольшое село Топлинку обороняла рота 1-го батальона 229 полка. После гибели командира роты, комбат немедленно направил туда своего заместителя ст. лейтенанта В. Г. Кузнецова. Несмотря на крайне сложную обстановку офицер не растерялся, быстро остановив отход роты, организовал плотный огонь по наступавшему противнику. Как только пехота 106 пехотной дивизии противника была прижата к земле, Василий Кузнецов поднял роту в контр­атаку, отдав по цепи команду: «С гранатами и штыками на фашистских гадов!» Решительность и смелость командира дали свои ре­зультаты: под дружным натиском советских воинов враг отошёл, оставив на поле боя не один десяток солдат и офицеров. Когда фашисты под прикрытием четырех танков снова атаковали нашу оборону, Василий Кузнецов приказал подпустить их поближе, отсечь пехоту от танков и уничтожить. Гитлеровские танки медленно подползали к нашим позициям. Прицельными выстрелами им удалось вывести из строя расчеты противотанковых ружей.

На фото: ст.лейтенант Кузнецов В. Г. – командир роты 1 батальона 229 полка 72 дивизии.

Казалось, враг сомнет наших стрелков. Обнаружив неподалеку огневую позицию противотанкового ружья (его расчет погиб), Кузнецов бросился туда. Взял на прицел танк, двигавшийся справа. Выстрел! Танк остановился с перебитой гусеницей. Второй выстрел – пуля угодила в смотровую щель другого танка. Третий выстрел угодил в бак с горючим. Словно вкопанные остановились три вражеские машины в 50–100 метрах от Кузнецова. Четвертый танк повернул назад. Пехота врага залегла. Вскоре командир роты повел своих бойцов в контратаку. Враг откатился на исходные рубежи. Рота прочно удерживала свои позиции, надежно прикрывая правый фланг батальона.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 августа 1943 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм гвардии старшему лейтенанту Кузнецову Василию Григорьевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». В последующих боях талантливый, отважный офицер командовал батальоном, а с ноября 1944 года был помощником начальника оперативного отдела штаба 116-го стрелкового корпуса. При выполнении боевого задания 6 мая 1945 года, за три дня до Победы, он погиб. Его именем названа одна из улиц Нальчика и его имя носит школа в городе Тырныаузе в Кабардино-Балкарии.[54]

В этот первый день было множество примеров стойкости и геройства солдат. В военной литературе приводится множество таких примеров: командир 2-го батальона 229 полка 72 дивизии старший лейтенант В. А. Двойных, окруженный немцами в Масловой Пристани, полторы суток дрался до прихода наших войск; артиллеристы дивизиона Савченко отразили восемь атак и подбили 7 немецких танков; взвод младшего лейтенанта Воронкова пять раз безуспешно атаковала немецкая рота с двумя танками, потеряв танк и до 40 убитых, она прекратила атаки.

В книге Валерия Замулина, в которой по архивным документам фронтовых сводок воссоздана картина героического сопротивления советских солдат у Белгорода, ситуация выглядит более трагично. К десятому часу вечера 5 июля на позициях 72 дивизии контрударом враг был оттеснён ко второй траншее, а на левом фланге положение было почти полностью восстановлено, спасти всех, кто оказался в «кольце», практически не удалось. При выходе из окружения, в районе Безлюдовки, в 3-ем батальоне 224 гв. полка живыми оказались лишь 150 человек. Полностью погибла 9-я рота, находившаяся в самом селе.

Гвардейцы 2-го батальона ст. лейтенанта Двойных 229 гв. полка, действительно, дрались мужественно, но подкрепления почти никто не дождался. Когда танки 27 гв. танковой бригады прорвались через плотный огонь противника на северо-восточные окраины Масловой Пристани, из захваченной противником части села вырвались лишь 17 бойцов 2-го батальона во главе с комбатом, остальные погибли или попали в плен.[55]

В этот первый день гитлеровского наступления 5 июля, в бою у села Безлюдовка Шебекинского района оборвалась жизнь воина – поэта Владимира Михайловича Чугунова, командира взвода 585 полка 213 ст. дивизии. Его убило взрывной волной, когда он вел в атаку своих бойцов. Владимир был похоронен в селе Безлюдовка, в братской могиле. Он – ровесник Илясова Ивана Васильевича. Так же, как у Ивана Илясова, у Владимира Чугунова, дома осталась малолетняя дочка, которой Чугунов посвятил стихи, возможно, предвидя свою гибель. Одно из стихотворений Владимира Чугунова – «Перед атакой»[56] звучит как завещание своим товарищам по оружию:

Солдаты 585 ст. полка 213 ст. дивизии (командир-полковник Буслаев И. Я.) отомстили за Владимира Чугунова и за погибших товарищей. Уже на следующий день совместно с бойцами 224 полка восстановили оборону в районе Безлюдовки, 9 июля – Приютовки. 12 июля полки освободили хутор Ржавец и Маслову Пристань. Комбат 585 полка С. Мухин вспоминал в мае 1975 года о боях тех дней у Безлюдовки и Масловой пристани: «Это были тяжелые встречные бои против танков и пехоты. Мы дрались за каждый рубеж родной земли с отчаянным упорством в течение недели, пока не остановили нарушенную оборону. Враг был отброшен за реку Северский Донец, потеряв в боях свыше 7 тысяч солдат и офицеров убитыми, 50 танков, 30 орудий и массу стрелкового оружия. 213 дивизия тоже понесла большие потери – около 4500 убитыми и ранеными».[57] Завещание Чугунова Владимира выполнил сполна Илясов Иван вместе с бойцами своей роты на следующий день, когда их полк вступил в бой, истребив несколько вражеских танков и около батальона пехоты, а сами остались лежать в «выжженной траве».

В братской могиле в селе Безлюдовке вместе с Владимиром Чугуновым первоначально было захоронено 217 советских воинов. Первый памятник в этом селе на братской могиле был поставлен в 1947 году. В 1968 году на средства колхоза «Большевик» был сооружен новый памятник: композиция «Воин со знаменем». В последующие 80–90-ые годы в братскую могилу были поисковыми группами перезахоронено ещё несколько десятков солдат, погибших в годы войны в тех местах. Белгородские клубы поисковиков – «Обелиск», «Огненная дуга» и в наше время продолжают работы по поиску и перезахоронению павших воинов в годы войны.

Ожесточённость боёв в районе Масловой Пристани в первые дни наступления противника подтверждается донесениями командования 7-й армии. В 224-м гвардейском стрелковом полку пропавшими без вести и погибшими в Безлюдовке 5июля 1943 года числилось 23 человека, а в Карнауховке, блокированной 5-го июля, 3-й батальон 229-го гвардейского стрелкового полка полностью погиб, также трагически сложилась судьба личного состава 2-го батальона. [58]

Жарко проходили бои во второй половине первого дня наступления противника и в остальных дивизиях 7-й Армии Шумилова. Сотни танков и пехотная дивизия противника ринулись на позиции 78-й дивизии (генерала Скворцова А. В.), а против 81 дивизии (генерала И. К. Морозова) – полсотни танков и два полка пехоты. «Изумительную стойкость в этот день проявили воины 81 гвардейской дивизии…, отбив все атаки, дивизия не уступила противнику ни одного метра»,[59] – отмечал командующий 7-ой Армии генерал М. С. Шумилов.

Однако 78 дивизия не выдержала яростного напора противника и стала отходить к селам Генераловке и Крутому Логу. С передового НП 78 гв. сд за этой атакой с первых её минут наблюдал командующий корпусом Г. Б. Сафиуллин. Уже около 11:00 он связался с М. С. Шумиловым и, доложив о прорыве, попросил разрешения использовать для планировавшегося контрудара часть сил его подвижного резерва – танковую группу подполковника Верба (167 отдельный танковый полк) и 1438 самоходный артиллерийский полк. Командарм дал согласие.

Солдаты 73 гв. ст. дивизии, находившиеся во втором эшелоне обороны, видели, как загорелся лес по берегу Северского Донца, дома в населенных пунктах и строения в глубине обороны 7 Армии вплоть до станции Шебекино. «Мне трудно было представить, что делалось на первой полосе обороны корпуса, – вспоминал Давиденко о первом дне наступления противника, – но такого грохота артиллерии, такого мрака среди ясного дня не приходилось встречать даже в самые жуткие дни сталинградской обороны. Тут и небу было жарко, а ещё жарче на земле. Мы, второй эшелон корпуса, с минуты на минуту ждали боевого распоряжения. Трудно бездействовать, когда перед тобой кто-то бьется на смерть, а ты томишься ожиданием. Терпение на пределе. То же испытывают и другие командиры, все бойцы полка. К исходу дня враг потеснил части 78-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Скворцова и вклинился в глубину обороны на 4–6 км».[60]

Из донесения командира 73 дивизии:

«Части же 73 гв. сд, ранее занимавшие оборону в полосе: Нижний Ольшанец, под ударами превосходящих сил противника начали отходить в направлении: Генераловка – Крутой Лог.

К 12:00 5.7.1943 противник занял ИТК, Дальние Пески, Разумое, Дорогобужено, Нижний Ольшанец и двумя колоннами силою до 40 танков и полка пехоты в каждом направлении развивал успех в направлении Генераловка – Крутой Лог».[61]

По приказу командарма 7 Армии генерала Шумилова была сформирована ударная группа, в составе: 73-ей стрелковой дивизии, 30-й артиллерийской бригады, двух танковых полков, полка самоходных артиллерийских установок, саперного батальона и других подразделений. Они должны были выступить со второго эшелона обороны (из района Батрацких Дач) на помощь 78-й и 81-й дивизиям, сосредоточиться на рубеже: 2 км южнее Батрацких Дач – высота 209,6 – МТС– Гремячий. Части ударной группы не только должны были поддержать обороняющиеся дивизии, но и быть готовыми развить контрнаступление в направлении Крутого Лога и села Разумное. И далее действовать по обстановке. Командование предполагало ударной группой контрударом опередить противника, закрепиться на возвышенной точке села. Получив в 12 часов приказ: «сосредоточиться на новом участке», ударная группа к 19 часам этот приказ уже выполнила.

Как выполняла приказ командования ударная группа, мы узнаём из донесения комдива Козака С. А. Оценив создавшуюся обстановку и рекогносцировав исходный рубеж для нанесения контрудара, командир дивизии принял самостоятельное решение: для преграждения пути противнику на восток и на северо-восток – повернуть исходное положение фронтом на юго-запад.

Из донесения Козака в штаб следует, что «это сосредоточение дивизии было выполнено к 19:00 5.7.1943 г.». Из того же донесения Козака явствует, что огневого обеспечения в первые дни было не совсем достаточно.

«В период боевых действий 5 и 6 июля 1943 года со стрелковыми частями дивизии, помимо 153 гв. артиллерийского полка и 80 гв. отдельной истребительной противотанковой дивизии (ОИПТД), взаимодействовали: 167 танковая дивизия, две батареи 1438 самоходного артиллерийского полка (САП), 360 минометный полк. Однако 131 и 132 батальоны противотанковых ружей (ПТР) и полк 30 истребительной бригады (ИБР), приданные 211 полку, прибыли лишь к исходу 6.7.1943 г., 153 гв. артиллерийский полк в боевых порядках 81 гв. сд занял позиции лишь к рассвету 6.7.1943 года».[62]

Командный Пункт (КП) командира 73 дивизии был установлен на высоте 209,6, дающей хороший обзор в направлении 2-х км восточнее Крутого Лога. Наблюдение с этого КП давало возможность следить за подходом резервов противника в направлении сел Разумное и Генераловки. Однако тремя часами раньше подхода ударной группы на заданные позиции противник уже овладел частью Крутого Лога.

За то время, пока войска Козака подтягивались на исходные позиции, дивизия Функа сумела ещё продвинуться вперёд. В результате после 15:00 бой шёл уже глубоко внутри обороны 78 гв. сд. Несколько позже бронегруппа Шульца полностью рассекла рубеж передовых полков 78 гв. сд и углубилась в её оборону примерно на 6–6,5 км. Полностью был блокирован Нижний Ольшанец, а танковые клещи противника нацеливались на самый мощный узел сопротивления – Крутой Лог. Но по-прежнему противника сдерживал плотный огонь артиллерийских дивизионов в этом селе. В это же время произошёл прорыв и запасной позиции 78 дивизии на её стыке с 81 гв. дивизией.

Около 16:00 командиру 73 дивизии поступила информация о том, что немцы взяли Крутой Лог и 25 танков с автоматчиками на броне вышли к восточной окраине этого села, а другая группа танков двигалась к Генераловке. Это означало, что оборона второго эшелона 78 гв. сд прорвана и враг рвётся в тыл 81 гв. сд, к селу Беловское. На основе этой информации комдив 73 дивизии Козак, без согласования с Сафиуллиным, принял самостоятельное решение атаковать противника танковой группой 167 танкового полка полковника Вербы, который ему передал Шумилов для усиления 73 дивизии, уже готовившейся к контратаке (её предполагалось провести несколько позже). Комдив отличался решительностью действий и принятием неординарных быстрых решений, правда, не всегда они оказывались удачными. Танки вышли в наступление без предварительной артподготовки и без поддержки пехоты и артиллерии. Всего в атаку пошло Т-34 – 27 шт., Т-70 – 5 шт. Три десятка машин ударили не «сжатым кулаком» по небольшому участку, а «растопыренными пальцами» на фронте в 3 км. Роты шли веером по ровной местности в трёх направлениях: к с. Разумное, разъезду Разумное и к Крутому Логу. Уже в самом начале боя КП потерял связь с командирами рот, централизованное управление было невозможно. Каждый экипаж пытался бороться с тем противником, который попадал в сектор обстрела его орудий.

На фото: полковник А. Шульц (первый слева) ставит боевую задачу командиру танкового подразделения. 5 июля 1943 г. у Крутого Лога. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 470)

Достигнув восточной окраины села Разумного, наши танки вклинились в оборону противника, приняли бой с его артиллерией, находившейся в Разумном, и с тяжёлыми танками у юго-западной окраины села Крутой Лог. Бой длился два с половиной часа. «Несмотря на преимущество немцев в танках и артиллерии, полк свою задачу выполнил, – отмечалось в донесении штаба 73 дивизии, – танкисты проявили мужество и отвагу, не было ни одного случая уклонения от боя».[63] Танкистам Вербы удалось сжечь и подбить 9 танков, 3 самоходных и 2 полевых орудия, уничтожить 10 пулеметных точек и до 2 рот пехоты противника. Однако потери полка были значительными: уничтожено больше трех десятков боевых машин и погибли почти две сотни человек, было истреблено 75% танковой группы Вербы. Разгром танковой группы негативно повлиял и на результаты боевых действий 6 июля, когда 73 гв. дивизия вступила в поединок с бронегруппами сразу двух танковых дивизий Функа и Хюнерсдорффа.

Но всё же «инициатива» С. А. Козака имела и положительные последствия – дальнейший прорыв 7 танковой дивизии противника в тот день вглубь обороны 25 гв. корпуса всё-таки был остановлен.

Итоги первого дня сражения в полосе 7-й Армии Воронежского фронта.

В результате танкового и пехотного тарана противника к исходу первого дня «Цитадели» на всю глубину была прорвана главная полоса 6 гв. Армии (на участке 52 гв. сд), два её соединения 52 гв. и 67 гв. стрелковые дивизии понесли тяжёлые потери. И хотя генерал И. М. Чистяков ввёл свой противотанковый и подвижной резерв, ситуация на направлении главного удара противника Группы Армии «Юг» оставалась сложной.

Несмотря на героическое сопротивление гвардейцев 7-й Армии Шумилова, во второй половине дня трем вражеским дивизиям, в том числе одной танковой, удалось овладеть селами: Нижний Ольшанец, Разумное, Приютовка и юго-западной окраиной Крутого Лога. В бой было на этом участке введено до 300 танков. Силами 3-го танкового корпуса (в составе 6-й, 7-й, 19-й танковых и 106-й пехотной дивизии) противник пытался овладеть селом Крутой Лог и предполагал дальше двигаться к городу Короча, чтобы с юго-востока продвинуться к Курску.[64]

В первый день наступления противника главная полоса в центре Армии Шумилова не была прорвана на всю глубину. В результате контрартподготовки и борьбы за переправы М. С. Шумилов не допустил быструю переброску значительных сил Кемпфа на восточный берег Северского Донца, тем самым удалось избежать резкого превосходства сил противника. Но две дивизии (78-я и 72-я), принявшие на себя главный удар, понесли существенные потери.

При мощном давлении противника на Крутой Лог, благодаря стойкости личного состава 223-го и 225-го гв. полков и 155-го артиллерийского полка, была прочно удержана основная часть самого мощного на участке 78 гв. сд ПТОПа (противотанкового опорного пункта). Противник двумя танковыми группами сумел овладеть лишь позициями полков первого эшелона и занял батальонные опорные пункты: Нижний Ольшанец, Дальние Пески, станцию и село Разумное и только закрепился на окраинах Крутого Лога и Масловой Пристани.

Устойчивость главной полосы 7-й Армии и всего фронта Ватутина определялась созданной системой противотанковой обороны, основу которой составляла жёсткая связка: инженерные заграждения – противотанковые опорные пункты (ПТОПы). В первый день «Цитадели» из 12 опорных пунктов на главной полосе 7 Гв. Армии противнику удалось овладеть лишь тремя: Нижний Ольшанец, Маслова Пристань и Безлюдовка. При их уничтожении немцы понесли первые чувствительные потери в технике.

Серьёзно влияли на ситуацию в полосе наступления всей армейской группы «Кемпф», с первого дня наступления до самого его завершения, контрудары оперативно-тактическими резервами. Так, на левом фланге 7-й Армии во время развития вражеского наступления в полосе 24 гв. ск, в непростой обстановке, был нанесён контрудар по наиболее слабому месту противника с силами 213 сд 27 гв. танковой бригады. Хотя полностью разгромить ни одну из дивизий армейского корпуса «Раус» комкору Васильеву не удалось, но главное было сделано – резко сбит темп продвижения его дивизий вглубь рубежа 24 гв. ск. В дальнейшем 24-му корпусу удалось перехватить инициативу и удерживать её до конца оборонительной операции.[65]

Уже к вечеру на главной армейской полосе действовали все дивизии, кроме двух, удерживавших стык фонтов (36 гв. сд и 15 гв. сд). Были введены в бой войска второго эшелона и армейского резерва, усиленные танковым и артиллерийским полками. С этого момента ни резервами, ни вторым эшелоном 7 Гв. Армия не располагала.

Несмотря на существенные потери в 7-й Армии, командующий фронтом Н. В. Ватутин действия командования и боевую работу гвардейцев в течение 5 июля оценил достаточно высоко. Удержание противника в системе главной армейской полосы было важным положительным результатом и оказало существенное влияние на успешное проведение оборонительной операции всего фронта.

Для Армейской Группы «Кемпф» день окончился провалом. О выполнении главной задачи по прикрытию правого фланга 4 ТА силами 3 тк. говорить не приходилось. Советские части не позволили в день переправить на восточный берег Донца дивизию Хюнерсдорффа.

Захваченный противником в этот день, плацдарм шириной (по кромке берега) в 10 км и глубиной до 7 км оказался не сплошным. Боевые группы Шмидта и Функа к исходу дня так и не смогли выбить ожесточённо сражавшиеся подразделения гвардейцев из крупных сёл Разумное и Крутой Лог, чтобы сомкнуть свои смежные фланги.

В сообщении ТАСС по итогам первого дня наступления противника отмечалось: «В районе Белгорода наши передовые части мощным артиллерийско-минометным и ружейно-пулемётным огнем встретили перешедшего в наступление противника. Ожесточенные бои завязались перед передним краем советской обороны. Наши бойцы стойко обороняют свои позиции и наносят немцам большой урон. Бойцы Н-ского соединения в боях, происходящих утром, истребили свыше 3000 немецких солдат и офицеров, сожгли и подбили 128 вражеских танков. Летчики одной нашей части, отражая атаки авиации противника, сбили в воздушных боях 62 немецких самолета».[66]

Второй день сражения – 6 июля1943 года.

Основные силы соединений Брайта были направлены на решение двух главных задач: во-первых – на уничтожение второго эшелона 25 гв. корпуса – 73-й дивизии полковника С. А. Козака с его подвижной группой, во-вторых, – на прорыв вглубь второй армейской полосы в районе Мясоедово. Вместе с тем командование 3 танкового корпуса предполагало расшатать оборону 7 гв. Армии в направлении правого крыла 4-й Танковой Армии противника, что важно было для успеха всей операции.

В ночь на 6 июля по району переправ у Соломино – Дорогобужено, а также по участку прорыва между с. Разумное и Крутой Лог более активно, чем в первую ночь наступления противника, работали бомбардировщики 17-й Военно-Воздушной Армии. В течение ночи было совершено 123 самолётовылетов, бомбили переправы. Действия нашей авиации заметно осложняли мероприятия 7-й и 6-й танковых дивизий противника по переброске бронетехники через реку Северский Донец, но сорвать их не смогли. Шла активная работа по перегруппировке войск противника для дальнейшего наступления.

Подготовка к следующему этапу оборонительной операции проходила и в штабе 7-й Армии, и штабах ее подразделений. М. С. Шумилов не был уверен, что они смогут удержать бронетанковую группировку численностью более сотни боевых машин, сосредоточенную между Крутым Логом и селом Разумное. Его тревожила малочисленность артиллерии на этом направлении.

В штабе 25 гв. ск кипела активная и очень напряжённая работа. Войска, наконец, собранной ударной группировки готовились к контрудару по, вклинившимся в оборону между Крутым Логом и Разумным, значительным силам противника. Но у командира 25 корпуса Сафиуллина уверенности в целесообразности предстоящего мероприятия не было. В ударной группировке была всего одна стрелковая дивизия, 80 танков и самоходок. А у противника, даже по грубым подсчётам, сил в четыре раза больше. Сомнения мучили комкора и он позвонил командарму. Шумилова, казалось, несколько озадачили слова Сафиуллина, он некоторое время молчал. Потом коротко приказал: «Контратаку не проводить. Артиллерию, танки, самоходные установки и дивизию использовать для отражения атаки противника». Приказ командарма был немедленно доведён до полковника Козака.[67]

Командиры корпусов и дивизий принимали всевозможные меры для укрепления своих позиций. Так, С. А. Козак, оставшуюся после неудачной танковой атаки, бронетехнику и самоходки приказал в ночь на 6 июля зарыть на юго-западной окраине леса в 1 км севернее Крутого Лога. Таким образом, на позиции 209 и 214 полков (перед фронтом 7 танковой дивизии противника) был создан противотанковый район, который должен был принять на себя главный удар.[68]

На базе 201 отдельной танковой бригады полковника И. А. Таранова и артиллерийских полков также создавался укрепленный пункт у левого фланга 73 дивизии у совхоза «Поляна», на стыке с 213 дивизией, в глубине корпусов Сафиуллина и Васильева.

В 2:00 6 июля два боеспособных полка: 1848 и 1844-й иптап (истребительно-противотанковый артиллерийский полк) 30-й отдельной истребительной противотанковой бригады подполковника М. Г. Сапожникова были выдвинуты на позиции в 300–400 м за первой траншеей полков Слатова и Давыденко. Но их батареи были расположены не компактно, как единый огневой кулак, а находились на значительном расстоянии. К сожалению, бригада не закончила формирование и имела значительный некомплект матчасти.[69]

Свой левый фланг укреплял и комдив 81 дивизии Морозов. Жарко начался второй день наступления противника на позициях 25 стрелкового корпуса Сафиуллина. После артиллерийского и авиационного обстрела позиций корпуса враг бросил бронетанковую технику и пехоту. Первой на позиции 25 гв. ск в наступление перешёл гренадерский полк, 168 пехотная дивизия, 54-й полк шестиствольных миномётов и рота «Тигров». Три её боевые группы должны были оттянуть на себя как можно больше сил оборонявшихся с участка, где 7-я тд. и бронегруппа 6-й тд. противника готовились нанести главный удар.

«Около шестидесяти танков сейчас движется на позиции 238-го полка, вот только что со стороны Михайловского плацдарма двинулись ещё 40 танков и полк пехоты», – сообщил по связи Сафиуллину комдив 81 дивизии Морозов.[70]

Главная задача дня для группы «Кемпф» – это прорыв рубежа 81 гв. сд в направлении Ближней Игуменки. Село немцы рассматривали как главный узел сопротивления дивизии Морозова. Главными пунктами обороны на этом участке были три ПТОПа: у разъезда Крейда, колхоза «День Урожая» и села Беловское. Наиболее важными являлись два первых, так как они прикрывали подход к селу, и без их захвата нельзя было нанести удар основными силами 19 танковой дивизии.

Затем наиболее сильная бронегруппа Беккера пыталась овладеть разъездом и колхозом, а на Генераловку двинулась 6-я танковая дивизия. Таким образом, два танковых клина, ударив параллельно вдоль р. Разумная, выполняли задачу дня: протаранить в стык 81 гв. с 78 гв. и 73 гв. сд, вплоть до линии Беловское – Ястребово и выйти ко второй армейской полосе. А вражеская мотопехота на рассвете уже вела бой на окраинах села Разумное.

В это же время противник предпринял атаку после артиллерийского и авиационного обстрела на позиции 78 дивизии у села Крутой Лог силами 20 танков и свыше трёх батальонов пехоты. Первый ударный клин танков противника попал на минное поле и, потеряв 7 машин, танковая группа отошла, а гренадеры залегли и продолжали вести огневой бой. Начавшаяся сразу после 9:00 вторая атака оказалась более тяжёлой и кровопролитной. Уцелевшие в том пекле ветераны 225 гв. стрелкового полка батальона Хороленко вспоминали, что было такое ощущение, что немцы решили любой ценой, невзирая на потери, раздавить опорный пункт. На отдельных участках в траншеях разгорелись ожесточённые рукопашные схватки.

До 10:00 на подступах к селу артиллерия 78 гв. сд подбила и сожгла 19 единиц бронетехники. К 11:00 немцы окружили село силами двух дивизий, на некоторых участках их пехота просочилась вглубь обороны полка. К 12:00 после ожесточённых атак 225 гв. сп был полностью окружён. Получив приказ комдива по радио: «Биться до последнего, но Крутой Лог не оставлять!», полк продолжал драться в окружении. В 13:20 на северо-восточные окраины вышло 40 танков и до батальона пехоты. В 14:00, понеся большие потери в людях и технике, по приказу командира дивизии, полк с боем стал выходить из окружения и занял оборону на западной опушке рощи, имея боевое охранение на гребне выс. 176.0.[71]

Как вспоминают и описывают очевидцы боя, ситуация складывалась очень тяжелая для солдат 225 полка Хороленко. В момент получения приказа на отход, полк был рассечён на несколько изолированных частей, поэтому приказ дошёл не до всех подразделений. Какое-то количество личного состава сумело выйти к своим до 15:00. Противник, бросив на боевое охранение у выс. 176.0 два батальона пехоты и 15 самоходок, смял охранение и просочился в рощу. На позициях гвардейцев творился настоящий ад. Помимо танковых атак и обстрелов шестиствольными миномётами, около 14:30 Крутой Лог (вместе с оставшимися в селе частями 225 гв. сп) основательно проутюжили две группы наших «илов», вызванных полковником С. А. Козаком, который из-за отсутствия связи со штабом 78 гв. сд не знал реальной ситуации в селе.

Оставшиеся прикрывать отход полка, роты 2-го батальона и другие разрозненные подразделения до позднего вечера вели кровопролитный бой с 240-ым гренадерским полком и силами правого фланга 7 танковой дивизии в самом селе. С наступлением сумерек те, кто уцелел, пробили кольцо окружения и по отрогу балки восточнее Крутого Лога вышли за передний край 73 гв. дивизии. Ночью полк вышел из окружения, воины заняли новый рубеж обороны. Полк понёс немалые потери. Особенно пострадал 2 батальон, прикрывавший отход. Погиб его командир гвардии капитан И. А. Мацокин.

На второй день наступления противника 73-й дивизии, совместно с ранее переданными ей средствами усиления, предстояло выполнить новый приказ: любой ценой остановить продвижение танков и пехоты гитлеровцев уже на новом участке, перед селом Крутой Лог (по фронту 4 км). Командир 214 Воропоновского полка В. И. Давиденко вспоминал: «Полк находился между армейской и дивизионной оборонительной полосой, на необорудованной, в инженерном отношении, местности. Армейская полоса обороны оказалась за полком, а передняя, дивизионная, – занятой противником или же обороняющимися полками корпуса. Для подготовки обороны оставалось 6–7 часов короткой ночи».[72]

На фото: село Крутой Лог и немецкие танки. Июль 1943 г.

До того времени полк располагался на хорошо оборудованной территории: с блиндажами, окопами, с целой системой траншей и переходов. На новом участке мало того, что не было траншей, не были установлены перед оборонительным рубежом противотанковые мины.

«От «Батрацкой Дачи» до места боя у села Крутой Лог мы шли более двух часов. Несли на себе всё: и оружие, и боекомплект, воду для себя и станковых пулеметов, а также шанцевый инструмент. Шли быстро. Торопились: через несколько часов предстояло принять бой. В пути были обстреляны вражеской артиллерией и истребителями. Был тяжело ранен командир 211 полка, очередью из самолета убило шофера машины. Устали и сразу без отдыха начали окапываться, – вспоминают об этом переходе в ту ночь пулеметчики Квашнин В. и Гордиенко Н. – Времени не было, придя на заданный рубеж стали готовиться непосредственно к бою».

Командир полка и командиры батальонов уже на местности и на карте поставили задачи перед каждым подразделением. Определялись районы огневых позиций стрелковых пулеметов, минометов и орудий, противотанковых ружей. Уточнялись направления контратак и порядок поддержания связей со штабом полка, командирами батальонов и рот, уточнялась степень обеспеченности боеприпасами.

Все три батальона полка вытянулись в линию, в один эшелон: справа – первый (Разгильдиева В. И.), в центре – третий (Бельгина А. А. с 8-й ротой капитана Илясова как самого опытного офицера), на левом фланге – второй батальон (Глазкова Б. А.). На правом фланге полка, за первым батальоном располагался 209 полк, слева за вторым – 211 полк, а за ним 72 дивизия. В резерве у полка была рота автоматчиков и некоторые противотанковые средства. По флангам 3-го батальона располагались рощи. В одной из них, что справа, более густой, в глубине расположился самоходный артиллерийский полк (1438 сап, 32 ствола), примерно в 2 км от передовой 3-го батальона. В левой роще располагался противотанковый 80-й дивизион 76 мм пушек. Прочность полковому рубежу придавал 2-й батальон 153 гаубичного артиллерийского полка ст. лейтенанта Ш. М. Соселия. В глубине леса в центре позиции располагались танки полка (около десятка «КВ» и Т-34), их применение предполагалось только в исключительных случаях. Это была ударная группа.

На фото: местность у Крутого Лога, где разворачивались сражения в июле 1943 года.

Никто не смыкал глаз, все делали свое дело с гвардейской добросовестностью. Работу контролировал комбат Бельгин А. А., его заместитель Владимиров, начальник штаба Перескоков и командир роты Илясов И. В. Не у всех окопы были вырыты в полный рост, так как с рассветом все работы прекратили, чтоб не раскрывать себя. Не успели вырыть траншеи, чтобы можно было перемещаться по ним в случае подхода к окопам вражеских танков. По приказу командира полка окопы рыли поперек предполагаемого движения танков, на свободном пространстве между рощами. Как свидетельствуют участники боя (Синицкий В. П., Гордиенко), Илясов И. В., имея большой опыт боёв с танками, на совещании офицеров полка перед боем, предложил рыть окопы вдоль леса, оставляя танкам проход, ибо, в противном случае, будут большие людские потери. «Пехота должна воевать с пехотой, а с танками – артиллерия» – этот урок солдаты извлекли из опыта боев под Сталинградом. Однако командир полка приказал рыть окопы поперек движения противника. Видимо, у командования были большие сомнения: сможет ли полк сдержать такой мощный танковый удар при поддержке больших сил пехоты противника.

В телефонном разговоре командующий дивизией Козак приказал Давиденко ни в коем случае не пропускать танки. Командование считало, что нужно использовать все имеющиеся ресурсы, в том числе, гвардейскую боевую стойкость бойцов, чтобы любой ценой остановить танки.

После совещания офицеров полка Бельгин, Илясов, командиры рот и другие офицеры батальона пришли на свои позиции для проведения рекогносцировки. Здесь Илясов И. В. сказал Бельгину А. А.: «Давай хотя бы у себя оборону поставим вдоль, а не поперек». В ответ прозвучал резкий вопрос: «Вам, что: приказ командира полка – не закон?» Немногие, оставшиеся в живых, свидетели этой сцены, рассказывали Александру Илясову на одной из первых послевоенных встреч ветеранов, что между комбатом и ротным произошла стычка. Автоматчики с обеих спорящих сторон направили друг на друга свои автоматы. Или кто-то из присутствующих остановил спорящих, или Илясов Иван Васильевич, как более умудрённый боевым и жизненным опытом (вспомним события поздней осени и зимы 42 г.) и старший по возрасту, уступил молодому комбату, но старшему по должности. При этом, подчиняясь приказу, Илясов И. В. заметил: «Тогда, если мы сделаем так, как Вы приказываете, то мы здесь все погибнем!». Бельгин не согласился и с другим предложением Илясова И. В.: поставить на северной опушке леса 2 взвода пулеметчиков, чтобы иметь, на случай прорыва врага, возможность ведения флангового огня и контратаки в тыл и во фланг прорвавшимся. На это Бельгин ответил, что занимаемый рубеж превышает уставные нормы. Основная задача батальона – задержать врага перед окопами и продержаться, пока не подойдут части из резерва. Единственно, на что согласился командир батальона – это расположить один станковый и ручной пулемет недалеко от наблюдательного пункта командира роты Илясова, ближе к роще для ведения флангового огня. В роще, более густой, справа от 8 роты Илясова расположилась санрота ст. сержанта Галушевского И. Я. с носилками. Пулеметный расчет Гольдштейна, в который входил и пулеметчик Квашнин, стал окапываться в небольшой рощице на левом фланге 8 роты, а в роще справа располагался расчет Гордиенко Н. С.

На фото: лейтенант Синицкий В. П. – командир взвода автоматчиков и Илясов А. И. – сынкомандира роты Илясова И. В. на встрече ветеранов-участников Курской битвы в 1973 году.

Один из немногих, среди оставшихся в живых солдат 8 роты, командир взвода автоматчиков лейтенант В. П. Синицкий, рассказывал, что перед боем командир роты вызвал всех офицеров роты к себе на КП. Илясов Иван Васильевич был в парадной форме при всех орденах. Обращаясь к солдатам, он сказал: «Сегодня нам предстоит очень тяжелый бой. В таком бою я ещё не воевал. Вряд ли нам доведется увидеться после боя!» Потом он обнял и поцеловал каждого.

На фото: схема расположения подразделений полка и направление танковых ударов противника на поле битвы 6.7.43 г. Выполнена пулеметчиком Квашниным В. Г.

Всю ночь начальник штаба полка гвардии майор Н. И. Ященко и майор Я. М. Городилов – заместитель по политической части, командир полка Давиденко В. И. проверяли ход инженерных работ, беседовали с солдатами. После обхода переднего края Давиденко и Ященко еще раз зашли на КП 3 батальона Бельгина. Стоя в окопе в присутствии офицеров батальона, Бельгин твердым голосом заверил командира полка, что батальон, во что бы то ни стало, удержит рубеж, ни один солдат не оставит рубеж без приказа. То, как это Бельгин говорил, сколько уверенности, решимости, ненависти и презрения к врагу было в его голосе, почувствовали, запомнили и командир полка, и присутствующие офицеры.

В ту ночь никому не удалось заснуть. Начинался новый день. Это была среда. Синоптики обещали нежаркую погоду – 21 градус, облачность до 9 баллов, временами кратковременный дождь. Дул слабый юго-западный ветер. Умывал в то утро солдат теплый ветер, тянувшийся с Донца. Многих тогда жгла мысль: «Что-то принесет нам новый день?» А за эту ночь противник у села Крутой Лог успел сосредоточить более 100 танков и почти целую дивизию пехоты.

Утром, на рассвете, 6 июля 1943 г. «перед нами на удалении в 2,5 км, на возвышенной юго-западной окраине Крутого Лога, появился целый «бронированный город» (танки, самоходки и штурмовые орудия), – пишет командир 214 полка Давиденко. – Насчитали 120 танков и штурмовых орудий. В бинокль хорошо было видно, как подходили всё новые и новые группы машин».[73] Бронированные звери: «тигры», «пантеры», «фердинанды» затаились в лощине перед последним прыжком. Немцы не подозревали, что вчера ещё пустынный перелесок, сегодня ощетинился пушками, пулемётами и ПТР и что солдаты в открытых окопах решили стоять здесь насмерть.

На фото: друзья-однополчане на поле боя у Крутого Лога 6 июля 1968 года.

Воссоздать живую картину боя удалось благодаря оставшимся воспоминаниям, мемуарам, статьям, письмам и рассказам во время встреч самих участников боя, рядовых солдат и командиров. Сын Илясова Ивана Васильевича – Александр Иванович вспоминает: «Перечитывая письма, статьи, воспоминания участников боя: Квашнина В. П., Галушевского И. Я., Гордиенко Н. С., Никитина П. Я., по-иному воспринимаешь написанное об этом сражении в официальных изданиях, книгах, живо представляешь картину боя. Этот бой у Крутого Лога напоминает мне знаменитый бой «трехсот спартанцев». Да и сам командир полка – Давиденко В. И., как царь Леонид, показал пример храбрости: в трудную минуту боя, когда на одном участке обороны возникла вероятность отступления и паники, он прискакал на коне на этот участок, своим примером мужества воодушевил бойцов, и те снова пошли в бой. А было командиру полка в то время 28 лет. За этот бой он был награжден орденом Ленина».

С раннего утра 6 июля, около 4-х часов, недалеко, в нескольких километрах к северо-востоку от Крутого Лога, за ситуацией у этого села за скоплением бронетехники противника наблюдало на своем боевом рубеже командование 214 полка. Командир полка Давиденко, наблюдая в бинокль за скоплением немцев у Крутого Лога, дал команду артиллерии: накрыть цель. Фашисты в панике заметались и стали разбегаться по машинам. Через 30–35 минут враг открыл артиллерийско-минометный огонь по позициям 214 полка.

В 5:00 началась артподготовка, длившаяся около 2-х часов, в то же время наносила удар и авиация по позициям 73 дивизии. «Юнкерсы» пикировали прямо на окопы, на позиции артиллерии, на НП полка. То же происходило на позициях 211 и 209 полков.

После артподготовки на позиции 214 полка двинулось в атаку несколько десятков танков, среди них «Тигры» и «Пантеры». Главный удар пришелся по 3-му батальону А. А. Бельгина и 1-му батальону Разгильдиева. Это действовала бронебойная группа Шульца из 7-ой танковой дивизии. Под её прикрытием двигался батальон пехоты. Противник шёл двумя танковыми клиньями. К отражению атаки приготовились артиллеристы, самоходчики, пэтээровцы, стрелки, не раз вступавшие в схватки с бронированными чудовищами с противотанковой винтовкой, гранатой или с бутылкой с горючей смесью в руке.

Комдив Козак так сообщает о первых атаках противника на боевые порядки дивизии: «Особенно ожесточенные бои развернулись в районе отм. 191,2 – 187,4, удерживаемые 1 и 3 батальонами 214 гв. сп. В первую же атаку против этих подразделений противник пустил до 60 танков и батальон пехоты. Артиллерия 2-го батальона 158 гв. ап, 1438 самоходного артиллерийского полка и полковые батареи 214 гв. сп грозным огнем встретили наступающего противника на дальних дистанциях. Одновременно гвардейские минометчики метким залпом накрыли автомашины противника, следовавшие из села Разумное. Пехота, выскочившая из горящих машин тут же поражалась массированным огнем минометных подразделений 209 и 214 гв. сп. Атака противника была отбита. На поле боя горели «Тигры».

Перегруппировав свои силы, в 8:10 противник предпринял еще болеее мощныне атаки. До 20 танков противника появились из лощины, что севернее Крутого Лога, и ударили во фланг 1-го батальона 214 гв. сп. Батальон, прикрывая свой правый фланг, несколько отошел от отм. 191,2 в направлении южн. опушки леса, но сдержал натиск танков противника и отразил атаку пехоты, следовавшую за ними.

На 3-й батальон 214 гв. сп противник бросил 32 танка. Часть танков после многочисленных попыток, наконец, ворвалась на передний край обороны батальона. Несмотря на превосходящие силы противника, батальон отрезал его пехоту от танков и удержал свое положение. Артиллерия и бронебойщики своим огнем уничтожили прорвавшиеся танки противника.

На фото: наступление «Тигров» на позиции полка.

Особенно отличилась в этом бою 2-я батарея 80 отдельного истебительного противотанкового дивизиона (ОИПТД), действовавшая в боевых порядках 3 батальона. При первой же атаке противника батарея подбила два танка, при этом два орудия, попав под огонь вражеских танков, вышли из строя. Расчеты орудий частью были ранены, частью убиты. Оставшиеся два орудия во время второй танковой атаки подбили три танка противника. Ворвавшиеся в это время на передний край танки, одно орудие раздавили, а другое подбили, при этом два человека расчета были убиты, а двое ранены. Оставшиеся в живых расчеты в боевых порядках пехоты до последнего сражались с наступающей пехотой противника.»[74]

Интересно описывают первые атаки и ход боя участники сражения – солдаты и офицеры 214 полка, дивизионная газета от 10 июля 1943 года. Когда несколько десятков танков в сопровождении пехоты пошли на позиции 1 батальона Разгильдиева В. И., то самоходный полк помог отбить атаку танков силами 8 САУ-122. В ходе этого боя капитан Разгильдиев В. И. (командир 1-го батальона) получил тяжелое ранение.

На фото: гвардии капитан, командир 1 батальона 214 полка Разгильдиев В. И.

Большая часть танков противника пошла на боевые порядки 3-го батальона Бельгина. Во главе танковой атаки шел «Тигр», башня которого была покрыта фашистским знаменем, красного цвета с белым кругом и с чёрной свастикой в центре. В открытом люке стоял командир при орденах, словно на параде, всем своим видом желая запугать и показать, кто будет победителем. За танками двигалась многочисленная пехота. Обладая значительным превосходством в технике и артиллерии, гитлеровцы рассчитывали таранным ударом стремительно прорваться вглубь обороны.

Фашистское командование прощупало слабость нашей обороны, но не учло, что здесь оборону держали гвардейцы – сталинградцы, моральный дух которых, любовь и преданность Родине и ратное мастерство сильнее его бронированной группировки.

Молодые гвардейцы впервые увидели «Тигров» и «Фердинандов». «Словно распластавшись на земле, приземистые, раскрашенные под цвет местности, они с грохотом катились на окопы. Бельгин передал по телефону: – Приготовиться! Мы – гвардейцы, мы должны выстоять и победить!… В телефонной трубке прозвучал приглушенный рёвом моторов и громом разрывов голос гвардии-лейтенанта Ивана Колбасова: – Выстоим! И бронебойщик Магисун Абдуллин, посылая в патронник первый патрон, произнес: – Выстоим! Это звучало, как клятва, вера в себя и товарищей, вера в силу своего оружия. Лавина металла обрушилась на окопы гвардейцев. Стена танков приближалась».[75]

Дружным пулеметным и минометным огнем удалось пулемётчикам отсечь пехоту от танков. Пехота залегла в 400 метрах от наших позиций. С самого начала боя солдат 3 батальона поддерживал дивизион 76 мм пушек 158 артполка, который располагался в полосе между 2-ым и 3-им батальоном, его позиции располагались в роще слева. Обстрел с этих позиций был самым удобным. Командир артиллеристского расчета Ткаченко Василий Григорьевич – спокойный, рассудительный офицер, отработанными в боях действиями внушал подчиненным уверенность в благополучном исходе боя. Сразу, как началась первая танковая атака, артиллеристы В. Г. Ткаченко сожгли головной танк подколибровым снарядом выстрелом в упор. Потом запылал второй, … Когда танки приблизились на расстояние 150 метров к позициям нашей пехоты, артиллеристы открыли заградительный огонь, автоматчики были отсечены от танков. Противник потерял 2 танка и несколько десятков автоматчиков.

На фото: командир дивизиона 158 артполка – старший лейтенант Ткаченко В. Г.

Все же часть вражеских танков, пройдя передний край, без поддержки своей пехоты продолжала медленно продвигаться вперед. Тогда в бой с танками вступили пэтээровцы (бойцы с противотанковыми ружьями), а также бойцы, вооруженные «карманной артиллерией», противотанковыми гранатами и бутылками с горючей смесью. Завязался жестокий бой «Напоровшись на огневой щит гвардейцев, немецкие танки остановились, а затем стали разворачиваться. Этого момента только и ждал бронебойщик Абдуллин. Посланная им пуля угодила танку в бак, и он запылал костром. Парторг батальона В. А. Сушков передал по цепи о первой победе молодого гвардейца: «Бейте так же, как Абдуллин, – и мы победим!».[76] Не отстал от товарища украинец ефрейтор Георгий Ганжа. Меняя позиции, он трижды бил по борту вражеского «Тигра», пока тот не запылал. Около 10 часов утра, оставшиеся без пехоты и неся большие потери, танки вынуждены были отступить. Противник потерял 13 таков и более сотни автоматчиков.

Через некоторое время на позиции батальонов вновь обрушивается град снарядов, мин и бомб, под их прикрытием следуют новые цепи танков с пехотой. Прорвать оборону гитлеровцам не удается. Вот как описывает один из эпизодов боя пулеметчик, лейтенант Квашнин Владлен Егорович: «Бой вели не только автоматчики и пехотинцы, бой вели и артиллеристы. Вот на наш окоп надвигаются два танка («Пантеры»). Позади них остановился бронетранспортер, из которого выскочили автоматчики. Танки нам пока не доступны, срезать автоматчиков – имеется возможность, но мы выжидаем. Заместитель командира батальона Владимиров стоит наготове с противотанковой гранатой. Позади него располагаются артиллеристы лейтенанта Леонова А. И., мы заняли места для стрельбы по автоматчикам противника. Ждем команды. Расчет противотанкового орудия выкатил орудие для стрельбы прямой наводкой. Танки, развернувшись в разном направлении, пошли в обход нашего окопа. Вот осталось 300 метров, 250, 200, 100 метров, правый танк вышел немного на бугор. Леонов подал команду: «Огонь!». Первым выстрелом была разбита левая гусеница одного танка, он сходу развернулся, его пулеметы и пушки вели беспрерывный огонь; второй танк выстрелил – снаряд угодил в щит нашего орудия, погиб наводчик и командир. К прицелу встал лейтенант Леонов А. И. Вторым снарядом он подбил второй танк, снаряд попал в бак с горючим, выскочивший экипаж вместе с автоматчиками стали окружать наш окоп, но наша группа отбила атаку, нападавшие остались лежать на белгородской земле».

Осуществив перегруппировку своих сил, противник вновь начинает наступление на позиции 1, 2 и 3 батальонов, бросив по два десятка танков на позиции каждого из батальонов. Бой разгорелся с новой силой. Тяжело стонала земля. От разрывов снарядов осыпались окопы. Густой дым окутал все поле. Ожесточённый бой разгорелся в районе высоты 187.4. К этому холму прорвалась группа до 28 танков. Командир 214 гв. сп подполковник В. И. Давыденко приказал подтянуть сюда самоходки 1438 артполка, батареи вступили в бой. Через час атаку удалось отбить. На поле боя осталось несколько повреждённых вражеских машин. Понесли потери и самоходки. От прямого попадания снаряда из танка сгорела СУ-76.

Бронегруппа Шульца, атаковавшая фронт 73 гв. сд, отошла, но натиск на Крутой Лог продолжался. В это время пехота 240 генадёрского полка одновременно с нескольких сторон ворвалась в село Крутой Лог, которое обороняла 78 дивизия.

На фото: цель движется! Бойцы 3 батальона 214 сп наготове!

Уже многих недосчитывалось в боевых рядах гвардейцев, подбито несколько орудий и погибли при них расчеты артиллеристов; у противника потери тоже были немалые. Снова минометно-артиллерийским огнем пулеметов и ПТР передние танки удалось остановить. Но надвигались всё новые и новые. Противник отчаянно рвется вперед: время идет, а успеха нет.

В 11 часов на линию оборон 209 и 214 полков гитлеровцы бросают в атаку уже 120 танков. Главный удар вновь пришелся на 3-х км участок обороны 3 батальона. Не менее 80 танков ворвались в боевые порядки 1 и 3 батальонов. Некоторые из них тащили за собой на железных тросах волокушу с горючей жидкостью. Когда танк с такой волокушей прорывался к окопам, горючая смесь разбрызгивалась, и всё вокруг охватывалось пламенем. Горел бурьян, горела земля, но гвардейцы не покидали рубежи. Командир полка по связи передал комбатам Бельгину и Разгильдиеву: «Молодцы! Так держать!». Те в ответ: «Не сомневайтесь, будем стоять до конца!». И Давиденко верил в них, в крепость гвардейских сердец, которые оказались сильнее огня.

За стеной сплошного огня и дыма двигались немецкие автоматчики. Они начали утюжить окопы батальона с левого флага поперек участка, где им удалось прорваться в боевые порядки батальона. Но бельгинцы не дрогнули! Несколько раз вражеские машины принимались «утюжить» окопы 9 роты гвардии-лейтенанта Ивана Александровича Колбасова и находившегося здесь секретаря комсомольской организации 3-го батальона гвардии-лейтенанта Андрея Штепы. Воины роты уничтожили 5 танков и свыше сотни офицеров солдат и офицеров неприятеля. Проутюжив окопы, танки двинулись в тыл, но гвардейцы, оставшиеся в живых, пропустив над собой танки, поднимались из окопов, и вновь поле боя покрывалось серо-зелеными мундирами. Иван Александрович Колбасов – один из немногих из командного состава батальона выжил в этом жестоком бою.

На фото: командир 9-й роты гв. лейтенант Колбасов И. А.

В интервью корреспонденту газеты «Красной звезды» в июле 1973 года командир 214 полка Давиденко рассказывал: «Хотя до этого пришлось мне пройти немало боёв, но сейчас картина, которую наблюдал, была непередаваемой. Танки врага давили окопы. Над ними стояли сплошные дым и пыль, откуда вырывалось пламя. Чтобы выдержать такое, нужны были стальная воля и стойкость. И гвардейцы сражались насмерть, не бросали своих позиций. К 12 часам уже 19 сожженных и подбитых танков осталось на поле боя. Остальные машины, проникшие до километра вглубь обороны, понеся потери, поспешно отошли. Перед нашим передним краем валялась груда трупов вражеских солдат и офицеров».[77]

В 12:00 полковник С. А. Козак доложил командованию о положении в полках 73-й дивизии. К тому времени потери в личном составе больше всего понес 214 полк – до 60 процентов. Полки продолжали вести бой с танками и автоматчиками противника. Козак доложил командованию, что дивизия выполняет поставленную задачу, продолжает удерживать рубеж. Оказана помощь 214 полку: передал в его распоряжение один батальон и 12 орудий. Комдив просил штаб ускорить прибытие батальонов ПТР, усилить помощь авиацией и воспрепятствовать подходу резервов противника из Соломино и Бродок, просил бомбить Разумное, Дорогобужено, Соломино, переправы через Сев. Донец, а также Крутой Лог, не зная, что отдельные части 78 дивизии в селе еще сражались. Тогда связь телефонная между отдельными дивизиями во время боя нарушалась, а со штабом поддерживалась радиосвязь.[78]

Оправившись от очередной неудачи, гитлеровцы вновь обрушивают огонь артиллерии, минометов и удары авиации, повторяя атаки крупными силами. Когда во время одной из очередных атак танков и пехоты командир полка В. И. Давиденко попросил командира дивизии помочь артиллерийским огнем по танкам, командир дивизии гвардии полковник С. А. Козак приказал отражать атаки своими силами и средствами, видимо, не желая преждевременно обнаруживать расположение дивизионных артиллерийских расчетов. «Да и у соседей в 209 полку, у Слатова положение тоже тяжёлое», – пояснил Козак. Стратегия боя по плану командования полка строилась на максимальном использовании и людей, и артиллерии. «САУ, которые были замаскированы в лесу справа (1438 артиллерийский самоходный полк), не использовались в начале боя. Только одна батарея полка, маневрируя по восточной опушке, вела огонь по танкам и 4 самоходки вели заградительный огонь по пехоте. А танки, бывшие в подчинении 73 дивизии, располагались в глубине рощи и имели задачу вести фланговый огонь на случай прорыва танков противника через боевые порядки 3-го батальона», – рассказывали участники того сражения.

На фото: атакует батальон немецкой пехоты.

Потери в полку к середине дня, особенно в 3 батальоне, были огромными. Еще в первой половине дня был ранен командир 3-го батальона капитан Андрей Бельгин. Рядом с его наблюдательным пунктом разорвалась вражеская мина. Несмотря на ранение, комбат продолжал руководить боем. Санинструктор Тая Смирнова, сама сталинградка, отчаянно храбрая девушка, узнав от Давиденко о ранении комбата, тут же поползла к Бельгину. Чтобы добраться до командира, нужно было проползти между фашистскими танками, которые передвигались между Бельгиным и КП полка. Тая, несмотря на смертельную опасность (вокруг свистели пули и летали снаряды) бросилась на помощь комбату. Помощь она оказала. Но на обратном пути сама была ранена в ноги, её перехватили фашисты, взяли в плен, посадили с другими пленными в сарай. Ночью Тае удалось выбраться из сарая и ползком добраться до села. Село было занято фашистами. А дальше – плен. В Германии Таисия Григорьевна пробыла до 45 года. Долгие годы в полку числилась в потерях. Однополчане так и считали её погибшей.

На фото: санинструктор Таисия Смирнова.

Раненый комбат, которому Таисия оказала помощь, еще несколько часов руководил боем, даже когда танк встал на его окоп. К счастью, связь с батальоном не была прервана. «Вел он себя исключительно мужественно. Вот он докладывает мне, а в голосе сталь и твердость, никакой растерянности: «Надо мной фашистский танк. Не беспокойтесь. Боем продолжаю управлять», – вспоминает Давиденко В. И. К танку, который стоял на КП Бельгина, подошел немецкий танк-буксир, и потащил его в тыл на ремонт. Бельгин со словами: «Врешь, гад, – не уйдешь», – кинулся к танку и бросил гранату под гусеницу. Но сам был срезан пулеметной очередью, выпущенной с танка-тягача».[79]

На фото: командир 3-го батальона капитан Бельгин А. А.

Положение в 214 и 209 полку было довольно сложное. В открытые фланги 1-го батальона 214 полка и 3-го батальона 209 фашисты проникли незаметно по балке в южную опушку леса в 2-х с половиной километрах от совхоза «Батрацкая Дача», угрожая пройти в тыл 214-му и 209-му полкам. Полковая рота автоматчиков, посланная Давиденко, сумела выбить противника из опасной зоны и не допустить к себе в тыл.

Квашнин пишет в своих «Воспоминаниях»: «Немцы жгли солдат огнеметами, но они вставали, израненные, обгоревшие, с потемневшими лицами, с потрескавшимися губами от жажды и жары, и вновь шли в бой…. Наша огневая точка находилась на стыке со вторым батальоном. Мой пулемет был разбит, и его отбросило на 20–30 метров. Кожух пробило осколками, вода вытекла. Мы отбивались от немцев из автоматов системы «шмайстер», взятых у наступающих немецких автоматчиков».

Отчаянно дрались солдаты-казахи. «Командир расчета станкового пулемёта коммунист Джунсунбеков отбил все атаки вражеских автоматчиков, – записано в истории 73 гв. ст. дивизии. – Прямым попаданием вражеский снаряд разбил дзот, в котором находился пулеметчик. Джунсунбеков перебежал на новый рубеж и продолжал вести огонь. Ни один десяток гитлеровцев уничтожил Джунсунбеков в этом бою».[80]

После гибели комбата руководство батальоном принял командир 8 роты капитан Илясов И. В., в сложной обстановке он продолжал управлять боем.[81]

Во второй половине дня, подтянув свежие силы полков 6 и 7 танковых дивизий, Брайт собирался окончательно прорвать первую полосу и пробить брешь во второй полосе обороны 7-й армии в районе 73-й и 78-й дивизий, в месте стыка. В танковом таране к этому времени было задействовано до 260 танков, направленных против 214, 209 и 223 полков 73-й и 78-й дивизий. Целью этой атаки было захватить местность по линии дороги Ястребово – совх. Батрацкая Дача – Мясоедово. Эту бронированную армаду предстояло встретить частям правого крыла и центра дивизии Козака – 209 гв. и 214 гв. сп, а также двум батальонам 223 гв. сп 78-й гв. сд. Каркасом обороны наших полков здесь были армейская и корпусная артиллерия.

На участке Козака на позициях в 2 км между высотами 191.2 – 167.4 противником было задействовано около 100 единиц бронетехники. Несмотря на это ему с первой попытки пробить рубеж 214 гв. сп не удалось, танки лишь на незначительную глубину вклинились в его передний край.

Два часа длился очередной этап боя с численно превосходящим противником. Несколько десятков танков прорвалось в боевые порядки 1 и 3 батальонов, и они начали «утюжить» окопы, одновременно поливая их горящей жидкостью, тащившейся за танками на специально изготовленных металлических волокушах.Несмотря на то, что бронетехника рассекла 3-й батальон на несколько частей, а его оборона из слаженной системы превратилась в очаги яростного сопротивления, немцы не смогли рывком развить дальнейший успех. Ненависть и ожесточение переполняли сражавшихся с обеих сторон. Рукопашные схватки шли почти во всех траншеях, и, что было важно, противник не видел признаков паники и обычного при танковых ударах стихийного отхода. Как говорил один из ветеранов, «со стороны казалось, что по немцам стреляет каждая кочка». Несмотря на ожесточённое сопротивление, часть танков противника всё же вышла на подступы к важной стратегической высоте – 209.6. Гвардейцы не прекращали сопротивление: двигавшиеся БТРы и автомашины уничтожались гранатами, «пэтээрами», а пехоту косили пулемётные и автоматные очереди. Это бесило гитлеровцев, пытаясь сломить волю оборонявшихся, экипажи вражеских танков стреляли из орудий по расчётам ПТР, поливали огнём из пулемётов ходы сообщений, крутились на стрелковых ячейках, пока боевая машина, подобно сверлу, не входила в землю до полуметра.

На участок 8 стрелковой роты Илясова И. В. прорвалось 34 танка, за которыми наступало свыше батальона пехоты. Батальон и рота уже несколько часов вели бой с танками и пехотой противника. Вадим Павлович Синицкий рассказывал, что когда танк пошёл на них, к нему в окоп свалился связной от Илясова И. В. и прокричал: «Капитан сказал, танки пропускайте, уничтожайте пехоту!». В разгаре боя один из «Тигров» вышел на окоп капитана Илясова И. В., командир продолжал еще более получаса руководить боем. Телефон еще работал, по связи он приказал командирам взводов «драться до последнего». Фашистский танкист, услышал под танком русскую речь, открыл люк и крикнул: «Рус, сдавайся!». На что Иван Васильевич ответил: «Попробуй, возьми…!». Танк начал гусеницами терзать окоп. Положение было безвыходным, боковых траншей, выходящих из окопов, не было. Последними словами, услышанными командирами взводов и командиром полка были: «Товарищи! Бейтесь мужественно, до последнего! Я погибаю …, пусть считают меня коммунистом!»[82]

8 рота капитана Илясова И. В. в течение двенадцатичасового боя проявила исключительную стойкость и отвагу: она отбила 11 ожесточенных атак противника, подбила противотанковыми гранатами 4 танка, уничтожила свыше 300 солдат и офицеров противника. После гибели Илясова командование батальоном принял старший лейтенант Перескоков. По рассказам очевидцев, он погиб уже после окончания битвы, на следующий день от осколка при обстреле отряда противником у Батрацкой Дачи, куда отходил полк. Тяжелое ранение в обе ноги получил в этом бою заместитель командира батальона по строевой части лейтенант Владимиров М. Е., его эвакуировали через рощу в санроту. В этом бою погиб командир минроты Белый Н. С.

Несмотря на беспримерный героизм и стойкость гвардейцев, группе Шульца 6-й тд. за счёт превосходства в бронетехнике удалось к исходу дня прорвать рубеж 73 гв. сд на стыке с 81 гв. сд на всю глубину. Благодаря оперативному подводу командованием 7-й Армией к месту прорыва армейских резервов, группа Шульца была остановлена в районе Ястребово. [83]

В этом тяжелейшем кровопролитном бою у Крутого Лога проявился массовый героизм солдат и офицеров 214 полка и, особенно, 3-го героического батальона. Завидное холоднокровие показал пулеметчик, рядовой Семён Палухин. Умело используя складки местности и меняя позиции, маневрируя огнем, он из своего пулемета перебил в этом бою 40 фашистов, а рядовой М. Абдулин, первым подбивший танк из ПТР ещё в начале первой атаки, в ходе боя уничтожил ещё два. Будучи раненым, отважный бронебойщик Абдулин остался в строю и из автомата уничтожил 20 фашистов. В конце дня его все же сразил вражеский снайпер. Также героически действовал его товарищ Григорий Ганжа. За этот бой отважные бронебойщики, «укротители тигров», были награждены орденами Ленина.

Связист сержант Сергей Петрович Зорин – совсем еще молодой парнишка, только перед боем его приняли в комсомол. Но он был опытным бойцом со сталинградским боевым стажем. Под Сталинградом выполнял обязанности посыльного командира батальона. Еще в период оборонительных боев с наступлением темноты ползком по лощинам и оврагам, через вражеские цепи пробирался он к окруженным подразделениям, доставляя боевое распоряжение штаба. Имел две медали «За боевые заслуги». А здесь в боях под Белгородом он заведовал связью полка. Во время боя 6 июля в течение дня он 12 раз восстанавливал связь батальона со штабом полка. При этом Сергею приходилось искать прорывы линии, ползая между немецкими танками. Если связь невозможно было восстановить, он сам доставлял донесение командиру полка. Так было 4 раза. Выполняя в очередной раз такую работу, он увидел, как на него движется вражеский танк. Сергей не растерялся, прыгнул в окоп с погибшим бойцом, подобрав противотанковую гранату, метнул её и – танк остановился. Тут и наши артиллеристы добили его окончательно. А Зорин продолжил выполнять свою работу по восстановлению нарушенной связи. В этом бою он остался жив. Участвовал в боях при освобождении Белгорода, Орла и Харькова. Погиб Сергей Зорин 23 августа 1943 года в Харьковской области возле села Мерефа.

На фото : связист сержант Зорин С. П.

Героическим можно назвать поведение каждого солдата. Так, пулеметчик Гордиенко Николай Семёнович воевал в первом взводе младшего лейтенанта Синицкого В. П., который во время боя находился между третьим и вторым взводом 8 роты капитана Илясова. Это был уже обстрелянный солдат и бил врага в составе батальона еще со Сталинградских боев. Оборудовал свой окоп основательно. Было устроено укрытие и для боеприпасов, и для пулемета. «Он обладал хорошей завидной памятью, хладнокровием и глазомером. Наступающие немецкие танки выжидал так же, как и обычные машины на полевых занятиях, – рассказывали о нем однополчане. – Ходил по окопу, примеривался, прицеливался, наступающие цепи расстреливал хладнокровно». Четыре раза проходили танки через окоп Гордиенко Н. С., а тот укрывался глубоко в щели. Как только танки через окоп – Гордиенко уже открывал огонь вслед. В этом бою он получил ранение, но поле боя не покинул. К концу дня его завалило и контузило. Глубокой ночью он пришел в сознание. Превозмогая боль, полз, скрываясь от фашистских автоматчиков, которые пристреливали раненых солдат или захватывали в плен здоровых. С трудом выполз в рощу и к вечеру следующего дня он дополз, истекающий кровью, полуоглохший, полуслепой, к своим. Не повезло его командиру 1-го взвода – младшему лейтенанту Синицкому Вадиму Павловичу. Он получил тяжелое ранение, был взят в плен, выжил, пытался бежать, снова – плен и отправка в Германию. Пробыл в плену в городе Лимбург до конца войны, был репатриирован, вернулся 13 мая 1945 года в Черновцы, где жил раньше и откуда был призван на фронт в августе 42 года.

На фото: пулеметчик 8 роты, мл. лейтенант Гордиенко Н. С.

Геройскими были действия заместителя комбата 3-го батальона Мирошниченко. К 2-м часам дня, в момент прорыва танков через боевые порядки 8 роты, он появился среди солдат первого взвода, командир которого был ранен, а немецкие автоматчики пытались окружить солдат взвода. Мирошниченко со своим ординарцем открыли огонь во фланг атакующих немецких пехотинцев и отсекли их от наступающих и вперед ушедших танков. Солдаты взвода воодушевились и включились в бой. Своим примером заместитель комбата Мирошниченко увлек взвод в короткую контратаку, и враг был отброшен. Когда кончились боеприпасы, солдаты брали немецкие автоматы с магазинами и били врага его же оружием. Сам Мирошниченко позднее был ранен и погиб в огне.

Подлинно геройским можно назвать подвиг парторга 3 батальона гвардии-лейтенанта В. Л. Сушкова, который ценою собственной жизни спас своих раненых товарищей от гибели, когда вступил в противоборство с фашистским танком, который готовился раздавить лежащих в окопе 28 раненых бойцов. Все спасенные им бойцы после окончания боя подали заявление на вступление в партию. Посмертно за героизм в бою парторг В. А. Сушков был награжден орденом Ленина.

На фото: «ПОЕДИНОК» c картины художника Кривоногова П. А.

Солдаты полка всегда будут помнить молодую девушку санинструктора из первого батальона – Маресеву Зину. Ей было всего 19 лет. Но она уже имела боевой опыт. В боях под Сталинградом вытаскивала раненных с переднего края и получила тогда первую свою награду – медаль «За боевые заслуги». В оборонительных боях у Белгорода под огнем вынесла с поля боя с 6 по 27 июля 45 раненных. За образцовое выполнение воинского и профессионального долга ей вручили орден «Красной Звезды». Солдаты полка по-отечески любили её и сложили о ней песню[84]:

На фото: З. И. Маресева – санинструктор 1-го батальона 214 полка.

Но главный подвиг её будет впереди.

Однако положение бельгинского батальона с каждой минутой ухудшалось. На участке высоты 191.2 – 187.4 Шульц протаранил рубеж Козака и окружил 1 и 3 батальоны 214 полка.

Из донесения Козака: «Положение сильно осложнилось. Под напором немецких танков и пехоты 1-й и 3-й сб 214 гв. сп начали отходить в направлении южной опушки леса, что на 1,5 км южнее отметки 190,1. Часть 3-го стрелкового батальона совместно со 2-м 214 полка отошли на южную часть рощиц, что северо-западнее отметки 209,6.

Между юго-восточным выступом леса, в 2,5 км юго-зааднее отм. 209,6, появился ничем не прикрываемый разрыв фронта. В этот разрыв вошли 12 танков противника. Основная же часть танков, численностью до 60, остановилась в районе 1 км севернее отм. 187,4.

На фото: поле, у леса к северо-востоку от Крутого Лога, на котором происходило сражение 214 полка с гитлеровскими захватчиками 6 июля 1943 г. Фото Илясова А. И. Июль 1968 г.

9 танков 167 танкового полка (5 танков «КВ» и 4 танка «Т-34») вступили в бой с прорвавшимися танками противника. Не имея за собой пехоты, остановленные огнем подразделений 214 гв. сп, танки противника вынуждены были остановиться. Разрывом передовой линии для дальнейшего развития успеха наступления противник не воспользовался. Для ликвидации прорыва танков и восстановления положения, к месту разрыва высылается прибывший 131 батальон ПТР и танковая рота (9 танков) 201 танковой бригады.»[85]

А вот как этот этап боя вспоминали участники героического сражения.

К тому времени в батальонах кончились боеприпасы и вода, отсутствовала связь, раненых невозможно было эвакуировать, фашистские танки утюжили уже тылы батальона и направились к командному пункту командира полка Давиденко. Это было кульминационной точкой боя. Все поле боя было покрыто сплошным облаком огня и дыма. Но из этого ада вставали уцелевшие бойцы и били врага в упор. Били подобранным у врага оружием, но не отходили от своих рубежей. Только тогда, когда танки противника прорвались к центру обороны, а два вражеских танка даже приблизились к командному пункту полка, комдив скомандовал: «Верба! Огонь!». 24 ствола самоходок, маневрируя по опушке рощи, стали расстреливать танки и автоматчиков противника в упор, прямой наводкой. Немцы заметались, попали в огневой мешок. Установки стали бить по уязвимым местам танков, нанося им значительные потери, в панике побежали кто куда фашистские автоматчики. Но и сами артиллеристы находились под беспрерывным артиллерийско-минометным огнем и воздействием авиации противника, они так же, как и пехотинцы, бились насмерть. К исходу дня в самоходном полку оставалось всего 4 САУ из 28, остальные вышли из строя. В ходе боя солдаты старались ремонтировать технику или вывозили к «Батрацким Дачам», в условиях окружения это уже было невозможным.

На фото: командир роты пулеметчиков лейтенант Квашнин В. Е.

Командир роты пулеметчиков гвардии лейтенант Квашнин В. Е. – один из немногих офицеров этого батальона, который выжил в этом бою, прошел с этим полком до конца войны, участвовал почти во всех боевых операциях, рассказывал о том, как под Балатоном немцы предприняли мощный танковый прорыв. «Наши солдаты пехоту задержали и разгромили. Танки без пехоты вырвались вперед, одни вскоре были уничтожены, а другие остановились, израсходовав горючее. Могла бы у Крутого Лога сложиться такая же картина боя? Возможно. Тогда не было бы таких людских потерь! Однако то был уже 45 год, Венгрия. А здесь была Курская Дуга, где Гитлер пытался взять реванш за Сталинград и переломить ход военных действий. Огромная техника противника была сосредоточена на относительно небольшом участке, не было условий для маневра, куда-то отходить. У Крутого Лога сложилась критическая ситуация! Советским командованием была поставлена задача – любой ценой закрыть прорыв противника, остановить продвижение танков. И гвардейцы остановили противника!»

На фото: «Подвиг бойцов батальона капитана А. Бельгина». Народный художник Российской Федерации Сибирский В. М. 2003 г. Холст. Масло. 180 х 270. Экспонируется в музее Белгорода.

Исходя из рассказов и воспоминаний участников этого боя: Давиденко В. И., Квашнина В. Е., Гордиенко Н. С., Никитина Н. Я., Синицкого В. П. и других участников, трагедия боя, приведшего к большим людским потерям, сложилась из сочетания многих факторов: во-первых, – это огромная мощь танкового натиска и пехоты, брошенная на 3 батальон 214 полка; во-вторых, гвардейцы не оборонялись в заранее созданных траншеях и укрытиях, а направлялись для нанесения контрудара по противнику у села Крутой Лог, в котором враг стремился укрепиться. Подойдя к Крутому Логу, обнаружили, что село занято гитлеровцами, и в нем уже находится большая группировка. Командование корпуса решило отказаться от первоначального плана контратаки и перейти к обороне. Это обстоятельство ставило полк в тяжёлое положение: за несколько часов короткой летней ночи невозможно было создать надежных укрытий и траншей, которые позволяли бы создать надлежащую оборону. Впереди позиций обороняющихся батальонов не было, как это полагалось, противотанковых мин. Окопы рыли не вдоль, а поперек линии наступления противника. Так как бой приняли с марша, то сражались тем боекомплектом, который принесли с собой. Кончились боеприпасы – и воевать нечем, а бой продолжался более 12 часов. Был июль месяц – страшная жара. Пыль, гарь, дым от горючей смеси. Грохот. Настоящий кошмар! Вода во фляжках быстро кончилась, сильная жажда и жара мучила бойцов на протяжении всего боя, пулеметы охлаждали той же водой, что принесли для питья. За день напряжённого боя воины полка отразили 12 вражеских атак.

К вечеру из штаба полка через связного поступил приказ бойцам героического батальона выходить из окружения. По окопам прозвучала команда ст. лейтенанта П. Д. Перескокова: «Всем живым встать, проверить оружие, взять раненых, выходить из окружения». Солдаты 3-го батальона выходили с поля боя, вынося раненых бойцов, не было панического бегства. Участник этого боя Никитин Петр Яшкузинович пишет: «Я был тяжело ранен в грудь. Был без сознания. Очнулся только в госпитале. Кто меня вынес – не знаю. Могли бы принять за убитого, но нет, определили, что живой, и вынесли». Весь пулеметный расчет Никитина П. Я. погиб. Сам он уничтожил 2 танка. После лечения снова был направлен на фронт в другую дивизию. За битву у Крутого Лога был награжден орденом Ленина, но об этом узнал только после войны.

На фото: командир пулеметного расчета Никитин П. Я.

Отрезанные от основных сил и ведя бой в окружении, солдаты 1 и 3 батальонов 214 полка стали группами отходить через расположение противника на восток к району САР, что в 2 км южнее совхоза «Батрацкие Дачи».

«6 июля в разгар боя, – пишет Сафиуллин, командир 25 корпуса, – мы получили поздравительную телеграмму от командующего армией М. С. Шумилова, который пожелал всем гвардейцам, бойцам и командирам дальнейших боевых успехов». Командующий армией генерал Шумилов говорил в эти дни о бельгинцах: «Среди многих имен героев имя командира гвардейского батальона Бельгина и его бойцов останутся в нашей памяти как символ гвардейского мужества, доблести и величайшего самопожертвования. Презирая смерть, гвардейцы Бельгина ни на шаг не отошли от занимаемых позиций».[86] В газетах и боевых листках 73-й дивизии были опубликованы статьи и рассказы о подвигах бойцов «Героического батальона»». Этот бессмертный подвиг 3-го батальона 214 полка 73 гв. дивизии вскоре стал известен всему личному составу 7-ой Армии.

3-й батальон 214 полка понес самые большие потери: погиб почти весь командный состав – 8 человек, а в 1-ом батальоне – 4 человека. По рассказам однополчан из 450 человек личного состава осталось 90, среди них более половины оставшихся в строю – это обслуживающий персонал.

Приказом по 7 Гвардейской Армии 3 стрелковый батальон 214 стрелкового полка 73 гвардейской стрелковой дивизии стал называться «Героическим Бельгинским». Каждый, кто выжил в этом бою и, пройдя на запад, вернулся с победой, всегда вспоминал этот жаркий бой под Крутым Логом.

«Мне этот бой не забыть нипочем – Смертью пропитан воздух, – А с небосклона бесшумным дождем Падали звезды. Снова упала – и я загадал: Выйти живым из боя, – Так свою жизнь я поспешно связал С глупой звездою. Я уж решил: миновала беда И удалось отвертеться, – С неба свалилась шальная звезда – Прямо под сердце… Звезд этих в небе, как рыбы в прудах: Хватит на всех с лихвою. Если б не насмерть, ходил бы тогда Тоже – Героем. Я бы Звезду эту сыну отдал, Просто – на память… В небе висит, пропадает звезда – Некуда падать».[87]

Жарким оказался день 6 июля, второй день наступления противника, и у соседнего (справа по фронту от 214-го) 209-го Абгонеровского гвардейского полка. Также по тревоге броском солдаты 209 были выдвинуты на 7 км вперед. «Роты расположились в полузасыпанных, поросших травой окопах старой отсечной позиции. Выдвинулись мы сюда со своими штатными средствами вооружения, поэтому подумали, что готовимся к наступлению, и окапываться не очень то старались. Это оказалось большой ошибкой, – вспоминает командир пулеметной роты 2-го стрелкового батальона Д. С. Ширков. – Позже, когда комбат известил о том, что предстоит оборона, стали углублять окопы»[88].

Из донесения Козака: «Не менее жестокие схватки проходили на правом фланге дивизии на участке обороны 209 гв. сп. До 10:00 танки и пехота противника произвели 4 атаки, но каждый раз безуспешно. Огнем артиллерии и пехотного оружия, а также контратакой 1 батальона 209 гв. сп, на некоторых участках бои переходили в рукопашные схватки, противник отбрасывался на прежние рубежи. В 10:00 12 танков и до роты автоматчиков противника, воспользовавшись открытыми флангами 1-го батальона 211 гв. сп и 3-го 209 гв. сп по балке, ведущей к Крутому Логу, проникли на южную опушку леса, что 2,5 км юго-зап. свх. Батрацкая Дача, угрожая выйти в тыл 209 и 214 гв. сп. Для восстановления положения направляется полковая рота автоматчиков, которая выбивает просочившегося противника на юго-западные части указанного леса.»[89]

Так же, как в 214 полку, в 209 Абганеровском солдаты пригибались в окопах, когда пикировало очередное звено юнкерсов. Бойцы 2-го батальона 209-го полка полковника Г. П. Слатова слышали, как грохочет бой слева у соседей. Затем пошли танки (около 40) и на 209-й под прикрытием сильного артиллерийского и минометного огня, а за ними около батальона пехоты. Полк располагал сильной артиллерийской группой. На его позициях также были зарыты танки 167 танкового полка и самоходки 1438 артполка. Первый натиск врага был отбит. Особенно успешно действовал батальон майора Минина В. Я. В 8:00 – новая атака, пошло 12 танков Т-6 и батальон автоматчиков, они вышли на выс. 164.7 и рощу, занимаемую артиллерией полка. «Подпустив на 400 м танки противника, наши экипажи по команде тов. Трёхглазова открыли пушечный огонь с места, а рота ПТР – с ружей. В результате боя атака противника была отбита, немцы отошли, оставив на поле боя 3 подбитых танка и до роты убитых автоматчиков», – сообщал в своем донесении в штаб дивизии подполковник Верба.[90] Но за три подбитых танка была заплачена дорогая цена: погиб командир сводной танковой роты младший лейтенант Трёхглазов, получили тяжёлые ранения командиры нескольких машин, сгорело 5 «тридцатьчетвёрок» и одна «семидесятка».

Вскоре стало известно, что ранен командир 2 батальона и отправлен в тыл, а старший адъютант погиб при бомбежке. С полком и с КП батальона связь была потеряна. Обязанности командира батальона взял на себя командир стрелковой роты Ширков. Раненые, кто мог передвигаться, по его распоряжению были отправлены в село Мясоедово. На второй и соседний батальон двинулось несколько десятков танков, а за ними бронетранспортеры с пехотой. Бронебойно-зажигательными пулями Ширков скомандовал ударить по бронетранспортерам. Расчеты ПТР стали стрелять по врагу. Начала работать по врагу «сорокопятка», но вражеский танк заметил и расстрелял её вместе с расчетом. До 10 часов 209-й полк и его батальоны выдержали 4 атаки противника. В одну из очередных атак фашистский танк надвигался на траншею Ширкова с напарником. Напарник Ширкова не выдержал, выскочил из окопа и был срезан очередью из танка. Ширков сумел нырнуть в отвод одиночного окопа. Обнаружив там 2 бутылки с «КС» и гранату, он швырнул одну потом другую – по танку побежал огонь. Открылся люк танка и туда полетела граната. Взрыв – отважный пулеметчик потерял сознание. Его спасли друзья, продолжавшие вести огонь по пехоте противника. Ширков, немного оправившись от контузии, продолжил с друзьями бой уже в рукопашную с пехотой противника. В 4 часа дня в расположении 2 и 3-го батальонов находилось 11 разбитых танков и сотни убитых гитлеровских солдат и офицеров. Бой для солдат 209-го полка продолжался до самого вечера, до 17 часов. С наступлением темноты собрались остатки батальона у заболоченной речки Разуменки и стали пробираться к своим. Утром 30 бойцов 2-го батальона пришли на КП полка, в село Никольское. За бой, состоявшийся 6 июля, отважный пулемётчик награжден был орденом «Красной Звезды» и назначен заместителем командира 2-го батальона.[91]

Менее ожесточенными с самого утра 6 июля были атаки противника на позиции 211 полка: несколько десятков танков и батальон пехоты. Батальон отбил 2 атаки противника. Более 2-х часов продолжалась схватка, роща была отбита у противника. Подбито несколько танков и убито более 100 солдат и офицеров противника. Оценивая, создавшееся положение, комдив Козак принимает решение снять 1-й батальон с 211 полка и расположить его на стыке дорог в пятистах метрах южнее Батрацких Дач, чтобы не допустить танки и пехоту противника на восток.

К вечеру в район Батрацких Дач и села Никольское стекались остатки подразделений 73 гв. дивизии, экипажей танковых и расчеты артиллерийских полков. Сюда подошла часть сил бронегруппы 7 тд. Брайта с целью пробиться в направлении свх. «Батрацкая Дача» – Никольское, чтобы открыть корпусу Рауса выход к западному берегу реки Корень и тем самым ликвидировать фланговую угрозу. Кроме того, в двух крупных сёлах Неклюдово и Боровское, находилась база снабжения 25 корпуса. Командование АГ «Кемпф» ударом на Неклюдово рассчитывал перерезать артерии снабжения войск 7-ой Армии.

На фото: бойцы 73 гв. сд ведут бой в районе совхоза «Батрацкая дача». Июль 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 484)

В 18:00 остатки 214 полка с группой танков из 262-го танкового полка совместно с 1438 сап отразили атаку 30 танков противника и двух батальонов пехоты у свх. Батрацкая Дача. Танки (11 единиц) полковника Вербы и рота ПТР встретили мощным огнём танки противника. Однако, ввиду большого превосходства противника, полковник Верба оттянул оставшиеся танки и занял оборону в 2-х км северо-западнее села Никольское и Неклюдово.

Таким образом, хотя обе танковые группы Брайта вышли на выс. 216.1, которую должны были взять ещё 5 июля, но полностью открыть путь армейскому корпусу «Раус» к реке Корень не удалось. Кроме того 73 гв. сд сохранила свою боеспособность и продолжала наносить удары на правом крыле соединения противника.

В этот день, 6 июля, войска 73 дивизии продемонстрировали беспримерное упорство и стойкость в удержании своего рубежа. Полковник С. А. Козак доносил о состоянии дивизии на 22:00 6 июля 1943 г. командиру корпуса:

«а) 209 гв. сп: 2 сб, понесший до 60% потерь в личном составе, отброшен к клх. «День Урожая»… Уничтожил 82 танка противника, подбил и сжёг 18 автомашин, уничтожил до 300 солдат и офицеров противника. Полк потерял до 500 человек убитыми и ранеными, потери в материальной части уточняются.

б) 214 гв. сп удерживает рубеж: отм. «дворы», что 500 м южнее сада свх. «Батрацкая Дача», отм. «К», выс. 209.6. Полк уничтожил: 39 танков противника, истребил до батальона пехоты, 6 автомашин. Полк потерял: 600 человек убитыми и ранеными, имеются потери в материальной части.

в) 211 гв. сп удерживает рубеж: «К», что 1 км северо-западнее Кореньская Дача, свх. «Поляна». Полк уничтожил: 6 танков, одну автомашину, одно самоходное орудие, два миномёта, 6 пулемётов, рассеял и уничтожил до двух батальонов пехоты противника. Полк потерял: убитыми 14 человек, ранеными 48, имеются потери в материальной части.

г) 153 гв. ап на огневых позициях в районе обороны частей. Полк уничтожил 29 танков и самоходных орудий противника. Полк потерял: 12 орудий, 8 убитыми и 12 ранеными.

д) 80 гв. оиптд – на ОП в районе 214 гв. сп. Дивизион уничтожил 7 танков противника. Потери: орудий 4, убитыми и ранеными 15 человек». [92]

Каковы же итоги второго дня оборонительных боёв под Белгородом?

Для командования Воронежского фронта второй день вражеского наступления был не менее напряжённым, чем первый. «Анализируя решения, принимавшиеся М. С. Шумиловым, нельзя не восхищаться тем, как он глубоко и всесторонне осмысливал каждый свой шаг, – пишет Валерий Замулин. – Он прекрасно владел оперативной обстановкой как в полосе своей армии, так и всего фронта, что позволило ему, используя богатый боевой опыт и знания, приобретённые под Сталинградом, точно и глубоко прогнозировать действия неприятеля, быстро сосредотачивая на опасных направлениях свои резервы. Выстроенная им в ночь на 6 июля система обороны перед ударным клином АГ «Кемпф» показала свою устойчивость и надёжность. Ударная группировка 25 гв. ск, хотя и не смогла провести контрудар из-за того, что её войска оказались связаны боем, тем не менее, в этот день именно она, в конечном счёте, и решила исход боевых действий. Если сопоставить силы, задействованные Брайтом во второй половине дня 6 июля на участке Генераловка – свх. «Батрацкая Дача» (протяжённостью от 4 до 8,5 км), то создаётся впечатление, что «гора родила мышь». Затраченные усилия огромной бронированной машины Функа оказались не соизмеримы с достигнутыми ею результатами».[93]

Достаточно скромные, силы соединений Козака и Скворцова атаковала группировка численностью более 200 танков при поддержке артиллерии двух дивизий и 3-го танкового корпуса, а на левом фланге 73 гв. сд весь день «висела» 106 пехотная дивизия, усиленная самоходками. В начале боя на 1 км фронта прорыва приходилось не менее 50 танков противника. При таком соотношении прорыв обороны был неизбежен. Войска Функа пробили две позиции 73 гв. сд, смяли 78 гв. сд, но, несмотря на все усилия, дальше двинуться не смогли. В «Журнале боевых действий 25 гв. ск» генерал-полковник Овсянников отметил следующие потери личного состава за 5 и 6 июля 1943 года по 73дивизии: 209 гв. сп – 15%; 211 гв. сп – 5%; 214 гв. сп – 60% личного состава.[94]

За день жесточайшего боя в результате упорного наступления противника с трех сторон район обороны 81 дивизии уменьшился. К концу дня все три полка начали постепенно отводить часть батальонов на вторую траншею главной позиции. Но разгромить гвардейское соединение врагу не удавалось, оно по-прежнему стойко держало свой рубеж, соединение Шмидта полностью увязло в обороне 81 гв. сд.

К исходу дня фронт на участке 72 гв. и 213 гв. сд стабилизировался по линии: западная опушка леса урочище Дача Шебекинская, в 2 км северо-восточнее Ржавец – западная опушка рощи восточнее Приютовки – 500 м восточнее Безлюдовки – устье р. Нежеголь. Потери были большие При удержании первой армейской полосы только в 24 гв. стрелковом корпусе погибли и получили ранения с эвакуацией в госпиталь не менее 4260 человек.[95]

АГ «Кемпф» в течение первых двух суток, несмотря на все усилия и жертвы, так и не удалось решить две главные задачи: основательно нарушить устойчивость обороны 7 гв. Армии и прикрыть правое крыло 4 Танковой Армии Гота.

К исходу 6 июля оба её ударных соединения Кемпфа, форсировав р. Северский Донец, углубились в оборону Воронежского фронта восточнее Белгорода примерно на 14,5 км. Корпус Брайта с большим трудом, силами 6 и 7 тд., полностью завершил прорыв главной армейской полосы, а на отдельных участках достиг переднего края второй полосы. Причём бронегруппа Шульца дальше всех вошла во второй рубеж, около 3 км.

Армейский корпус «Раус» не смог выйти даже за пределы первой армейской полосы. Максимальное продвижение боевых групп составило 8 км.

Достигнутые результаты войсками Кемпфа были оплачены высокой ценой. За двое суток в его группе вышло из строя 5851 человек, в том числе 820 – убито, 4628 – ранено и 403 – пропало без вести.[96]

Таким образом, с первых часов наступления ГА «Юг» соединения 7-й Гв. армии стойко удерживали почти стотысячную группировку Кемпфа в системе армейских полос, нанося врагу существенный урон, даже больший, чем войска фронта на Обоянско-Прохоровском направлении.

В оперативной сводке Генерального Штаба Красной Армии на 8:00 7.7.43 г. отмечается: «7-я Гв. Армия вела ожесточенные оборонительные бои с наступавшими танками и пехотой противника. В результате боя оставила населенные пункты Генераловка, Разумное, Маслова Пристань и к исходу дня 6.7. вела бой на рубеже Беловская – Гремячий – Ржавец – Безлюдовка. Частями в течение дня 6.7. уничтожено свыше 10000 солдат и офицеров; подбито 125 танков….Всего частями фронта за 6.7. уничтожено 332 танка противника».[97] Мы привыкли доверять печатному слову, особенно сводкам Генерального Штаба. Однако в исследовании Замулина приводятся несколько иные цифры. Так, потери личного состава армейской группы «Кемпф» за первые два дня наступления составили около 6 тысяч.[98] Это конечно тоже внушительная цифра, но разница большая. Немецкой педантичности в этом случае доверять не приходится. Но и советские сводки о вражеских потерях могли быть тоже не совсем точными.

На фото: командир 25 гв. ск генерал-лейтенант Г. Б. Сафиуллин. Фото 1944 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 445)

Вечером второго дня наступления противника командир корпуса Гани Сафиуллин, подводя итоги боевого дня, отмечает большие потери в 214 полку 73-й дивизии и двух полках 78-й, решает вывести их во второй эшелон. Фашисты за этот день заняли села Разумное, Генераловку, Крутой Лог. Об итогах дня он сообщил командующему армией генералу Шумилову. Командарм для подкрепления корпуса направил к Сафиуллину 15 гв. дивизию и 31-ю противотанковую бригаду, которые прибыли на следующий день.

«На утро мы хоронили героев в селе Никольском, – вспоминает командир 25 гвардейского стрелкового корпуса Гани Сафиуллин. – Осторожно, затаив биение сердца, ступают на опаленную землю гвардейцы, провожая однополчан в последний путь. Молчаливо, со скорбными лицами, стоят по обочинам дороги старики, подростки, женщины с младенцами на руках. Кажется, весь мир теперь следит за процессией в Никольском. Сама мать-земля рыдает над усопшими. … Мы опускаем героев в могилы. Ком за комом гулко падает сырая земля. Вот уже на глазах вырастают небольшие холмики. И раздаётся залп-салют павшим героям по оружию.

– Клянемся: мы отомстим фашистской сволочи за вас, за каждую каплю вашей крови! – Это говорит простой солдат, гвардеец.

На фото: похороны погибших в боях бойцов и командиров 73 гв. дивизии. Июль 1943 г.

Клянемся: мы ни на минуту не выпустим из рук оружия, пока наша Родина не будет очищена от фашистской нечисти, пока не водрузим знамя над самим логовом врага. Память о вас всегда будет жить в наших сердцах… Мы уходим, чтобы после войны прийти сюда, чтобы отдать должное своим однополчанам. Сейчас на местах воинских захоронений воздвигнуты обелиски и монументы, достойные памяти павших солдат. Сюда как к святыням, приходят взрослые и дети. Они приносят букеты живых цветов. И это тоже не последние почести героям. Их имена будут чтиться из поколения в поколение. Будут чтиться вечно!..».[99] Как пишет в своих письмах участник битвы Галушевский Иосиф Яковлевич, погибших в бою 6 июля убирали жители села Крутой Лог. До боя полк определенное время располагался в этом селе. Жители опознали Бельгина А. А. и Илясова И. В. и захоронили их в отдельных могилах, в 2-х км юго-восточнее села.

Позднее, после освобождения села, 22 июля их тела были перезахоронены в селении Никольском, неподалеку от Крутого Лога, где уже до того в братской могиле были захоронены, погибшие в этих местах, солдаты из 214 и других полков. Похоронили Бельгина А. А. и Илясова И. В. в гробах, покрытых красной тканью, в отдельных могилах со всеми воинскими почестями.

Подобная информация содержится в письме от 24.8.43 штаба воинской части, где служил Илясов, в ответ на запрос его семьи. Волею военной судьбы сложилось так, что в братской могиле в селе Никольском лежит наибольшая часть погибших солдат 15 гвардейской стрелковой дивизии, которая была введена в бой у Крутого Лога 7 июля в составе 25 корпуса. Таким образом, Иван Васильевич Илясов захоронен среди тех, с кем начинал свой боевой путь и прошел с ними большую его часть.

На фото: памятный камень в селении Крутой Лог.

На памятном камне в селе Крутой Лог вписано имя Героя Советского Союза Зорина Сергея Петровича как погибшего в бою за это село. За бой у Крутого Лога ему было присвоено звание Героя Советского Союза. А далее он ещё принимал участие в наступательной операции, форсировал Северский Донецк, освобождал Белгород, штурмовал Харьков. Погиб Зорин 28 августа в бою у города Мерефа возле Харькова, первоначально был там и захоронен. Позднее был перезахоронен в братской могиле в селе Яковлевка Харьковской области. Его родное село в Рязанской области было переименовано в Зорино (до 1966 г. – Самодуровка). Имя отважного связиста вписано на стеле Героев в Кривом Роге.

12 июля 1943 года в столице нашей Родины Москве по радио в сообщениях Совинформбюро коротко было сказано: «Бойцы гвардейского батальона капитана Бельгина в непрерывном бою с гитлеровскими захватчиками юго-восточнее Белгорода уничтожили 30 танков и до двух батальонов пехоты противника».[100] Это была первая в сообщении Информбюро о бое у Крутого Лога.

В газете «Правда» от 2 ноября 1943 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза гвардии капитану Бельгину Андрею Антоновичу, гвардии капитану Илясову Ивану Васильевичу и гвардии сержанту Зорину Сергею Петровичу. Об этом героическом бое у Крутого Лога написано во многих книгах, освещающих историю Великой Отечественной войны. В многотомной «Истории Второй Мировой войны 1939–1945 гг.» написано: «Беспримерный подвиг совершили бойцы и командиры 214-го полка 73 гвардейской стрелковой дивизии. Они мужественно отразили наступление 120 танков. В том числе 35 «Тигров», действовавших совместно с автоматчиками. В двенадцатичасовом бою патриоты уничтожили 39 танков и около тысячи гитлеровцев. Особенно отличились в бою воины 3 батальона. Из 450 солдат и офицеров в строю осталось только 150 человек, но танки не прошли. За этот бой весь личный состав батальона был награжден орденами и медалями, а капитаны А. А. Бельгин, И. В. Ильясов и сержант С. П. Зорин удостоены звания Героя Советского Союза».[101]

На фото: боевой путь Илясова Ивана Васильевича на Воронежском фронте в составе 7-й Гвардейской Армии 214-го стрелкового полка 73 гвардейской стрелковой дивизии. Место гибели – Крутой Лог и захоронения – село Никольское.

Прослеживая ход боя, убеждаешься в том, что враг был остановлен благодаря массовому героизму солдат и офицеров. Правдиво и ярко описывала славную борьбу гвардейцев 73-й дивизии красноармейская газета «За нашу победу». На её страницах 16 июля была опубликована «Баллада» полкового поэта Н. Ракова:

«Лавиной стальною, железом гремя, Ползли гусеницы. Дыбилась земля, Им не было счету, всё поле черно, В окопах, траншеях казалось темно… Здесь рушилось все. Уставал и металл. И только солдат, как твердыня стоял. Всем телом могучим своим в землю врос, Грудь с грудью стоял, как могучий утес… Кострами фашистские танки пылали, Разбитые мужеством, смелой отвагой. А русский солдат, опаленный в боях, Стоял исполином на черных полях…»[102]

На фото: 6 июля 1973 год. Участники «Похода по местам боевой славы» устанавливают памятный знак на рубеже, где держали оборону гвардейцы 78-й и 73-й дивизий в июле 1943 года. На переднем плане слева направо: Илясов А. И. – сын Илясова И. В., однополчане 214 п. – Гордиенко Н. С., Квашнин В. Е., ….

Будет неверно и несраведливо завершать большой рассказ о подвиге советского солдата на примере боевой истории капитана Илясова Ивана Васильевича и его смелых товарищах героического 3-го Бельгинского батальона датой 6-го июля, вторым днем гитлеровского наступления под Белгородом. Это было только начало операции «Цитадель», продолжавшейся всего шесть дней. Но без 5-го и 6-го не было бы и 10-го, и 12-го, и последующего контрнаступления, освобождения Белгорода и Харькова. Невозможно разорвать цепочку событий, героических судьб и трагедий. Только в совокупности и последовательности они помогают осмыслить происходившее под Белгородом 80 лет тому назад, в июле 1943 года. Эти шесть дней, а затем последующие оборонительные бои, с контратаками гвардейцев, полные примерами массового героизма солдат и офицеров, привели к краху «Цитадели».

Однополчане, друзья и товарищи Илясова Ивана Василевича по 73-й и 15-й дивизиям продолжали сражаться с врагом, и, кажется, рядом с ними шагал и продолжал сражаться капитан Илясов И. В.

Боевые же действия под Белгородом приобретали всё более ожесточенный характер с обеих сторон. На следующий день после героического сражения у Крутого Лога противник пытался развивать наступление дальше в северо-восточном направлении. Он овладел при поддержке авиации колхозом «День Урожая», селами: Ближняя Игуменка, Ястребово, Севрюково. В полосе обороны 73 дивизии враг пытался сломить её левый фланг, чтобы овладеть селами Поляна, Гремячий, МТС.

После артподготовки на позиции 211 полка противник бросил два батальона пехоты, более десятка танков, 4 самоходных орудия. К середине дня противнику удалось овладеть этими поселками. К 15 часам 211 полк пошел в контратаку. Бой шел 5 часов, в результате – Гремячий и МТС были очищены от противника, уничтожено до десятка танков и 2 роты пехоты. Вечером 7 июля комдив 73 дивизии, желая усилить батальоны, с присущей ему решимостью, допустил нарушение установленных правил использования средств усиления. Вместо того, чтобы свести в один полк приданную ему, но понёсшую большие потери 30-ю отдельную истребительную противотанковую бригаду и использовать её как огневой кулак, комдив её «разобрал по частям», и передал их орудия стрелковым батальонам. Хотя делать это категорически запрещалось.[103] Сделано это было не по незнанию, а из-за недостатка огневой защиты батальонов.

7 июля 15 гвардейская дивизия присоединилась к 25 стрелковому корпусу Сафиуллина, заняв позиции вдоль реки Корень. Немецкая разведка тут же доложила в штаб 7-й немецкой танковой дивизии, что оборона русских усилена подошедшими свежими силами, это изменило первоначальные планы немецкого штаба. Однако, 44-му полку (командир Усиков) 15-й дивизии все же пришлось в ночь на 8 июля вступить в бой с батальоном 7-й танковой дивизии противника. Днем 44-й полк попытался вытеснить противника, занявшего еще 6 числа к вечеру совхоз Батрацкая Дача и Соловьево, но потерпел неудачу. В полку были потери: убитыми 20 человек, 120 – ранеными[104]. Об эффективности оборонительных боев, которые вели части 25 корпуса, свидетельствовали показания взятых в плен гитлеровцев.

Так, пленный ефрейтор 58-го саперного батальона 7-й танковой дивизии рассказал следующее: «7-ая танковая дивизия переправилась через реку Северский Донец в районе села Пушкарное. Перед наступлением в дивизии было 200 танков, из которых 50 – «Тигры», остальные – «Т-IV» (т. е. «Пантеры»). Между 5 и 7 июля, за время боев, дивизия потеряла половину машин и более половины людей. Настроение солдат и офицеров резко снизилось».[105]

7 июля произошло событие, повлиявшее на последующее развитие военных действий на Корочанском направлении Воронежского фронта. С утра этого дня была прорвана на всю глубину оборона 81 дивизии, а к его исходу боевые группы 6 тд. противника вышли на стык с 375 сд 6 Гв. Армии.

Главными причинами прорыва обороны в стыке двух армий явились высокая концентрация бронетанковой техники и артиллерии 3 тк. противника на участке прорыва и отсутствие у М. С. Шумилова необходимых сил для сдерживания противника. До этого времени 81 дивизия благодаря противотанковым опорным пунктам трое суток сдерживала удары противника, при их уничтожении немцы несли тяжелые потери. После того, как 6 июля, по позициям 73 гв. сд и 78 гв. сд прошёлся бронированный «каток» двух танковых полков Шульца и фон Опельна части дивизий отошли и заняли оборону по линии: свх. «Поляна» – «Батрацкая Дача» – клх. «Соловьёв». Сюда же оттянулись основные артиллерийские и танковые части корпусного и армейского резерва. Эта советская группировка должна была 7 июля удержать перед собой 7 тд. и часть сил 106 пд. противника.

Располагавшаяся на правом фланге корпуса Сафиулина 81 гв. сд, прикрывавшая левый фланг армии и стык 6 гв. Армии, осталась одна против 19-й и 6-й танковых дивизий, которые к тому же были усилены ещё и двумя полковыми группами 168-й пехотной дивизии. Сдержать удар такой силы на третьи сутки операции, имея в недостаточном количестве средств усиления, 81 дивизия была не в состоянии. В результате – 7 июля противнику удалось пробить «коридор» в обороне 81 гв. сд и выйти в полосу армии Чистякова. Подошедшая 94 гв. дивизия остановить танковые дивизии противника не смогла.[106]

В оперативной сводке Генерального штаба Красной Армии на 8:00 8.7.43 г. сообщалось: «7-я Гвардейская Армия правым флангом и центром вела упорные бои с пехотой и танками противника, на левом фланге занимала прежние позиции. Части армии под давлением противника силою до 4 пехотных и 2 танковых дивизий оставили населенные пункты Беловская, Ястребово, Севрюково клх. Соловьев, свх. Поляна… За три дня боев с 5 по 7.7 частями фронта подбито и сожжено 1735 танков противника, уничтожено 460 самолетов, свыше 25000 человек пехоты и до 800 автомашин с пехотой и грузами; подавлен огонь 40 артиллерийских и минометных батарей…».[107]

На фото: слева – генерал-майор Хюнерсдорфф и группа офицеров его дивизии у с. Белинская наблюдают за ходом боя в районе Севрюково и Мясоедово. 7 июля 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 463.)

На фото: карта из книги Замулина В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018.

6 в. Последующие оборонительные бои 8–10 июля. Удержание второго оборонительного рубежа.

На четвертый день наступления противника (8 июля) части 25 стрелкового корпуса продолжали вести упорные бои с 6-й стрелковой и 7-й танковой дивизией генерала Кемпфа за прилегающие к линии обороны поселки и фермы. Поэтому задача для 7-й Гв. Армии состояла в том, чтобы как можно дольше удержать главные силы противника в районе Старый Город – Мелихово – Мясоедово. Однако добиваться этого гвардейцам становилось всё труднее и труднее.

В полу окружении оказался 238 полк 81 дивизии, благодаря штурмовикам и истребителям, посланным Шумиловым, натиск противника ослабел. Но положение дивизии вызывало особое беспокойство у командира корпуса.

Сколачивая ударный кулак, противник наносил удары и врывался, то в Мясоедово, то в Мелихово. На помощь 73 дивизии был выведен 47 гв. полк 15 дивизии. Полковнику С. А. Козаку 7 и 8 июля не удавалось существенно потеснить врага ни на одном участке. Его дивизия не смогла вернуть ни один населённый пункт, захваченный немцами, хотя и предпринимала для этого неоднократные попытки во взаимодействии с 15 гв. сд. Но против них действовали два вражеских соединения, в том числе одно танковое. Главным на тот момент был не захват чего-либо, а удержание этих сил противника перед своим фронтом имеющимися в их распоряжении небольшими средствами.

В результате активной обороны двух потрёпанных в первые дни обороны стрелковых соединений (Козака – 73 и Скворцова – 78), командование ГА «Кемпф» оказалось не в состоянии провести даже перегруппировку 7 таковой дивизии. Противник нёс большие потери. Со слов пленного рядового 58 саперного батальона потери роты составили 50%. В 106 пехотной дивизии противника потери в период с 5 по 10 июля составили 3277 человек. Это был самый высокий показатель среди пехотных соединений. После четырёх дней ожесточённых боёв в соединениях Брайта численность боевых машин снизилась на 49,3%. Это была цена прорыва главной полосы войск Шумилова.[108]

Из оперативной сводки сообщений Генерального штаба Красной Армии следует, что «7 Армия продолжала удерживать прежние рубежи. Частями 73 гв. ст. дивизии 9.7.43 г. отражена атака противника силою до батальона пехоты с 20 танками из района Крутой Лог на Гремячий …. За день боя было уничтожено до 200 солдат и офицеров, 3 танка и 10 пулеметов противника. Сбито 5 самолетов…».[109]

На фото: автотранспорт дивизии АГ «Кемпф» движется к передовой по восстановленному мосту в село Ястребово. На первом плане остатки прежнего моста, взорванного отходящими войсками 7-й гв. Армии 8-го июля 1943 года. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 471)

9 июля в 15:00 штаб 25 ст. корпуса получил сообщение из штаба 81 гв. ст. дивизии о переходе неприятеля в решительное наступление сразу по всему рубежу её обороны. В истории корпуса отмечено: «В течение 4–5 часов дивизия в полу окружении вела тяжёлые оборонительные бои с превосходящими силами противника, отбивая его танковые атаки. И только ночью, отразив все атаки, она по приказу командующего 7 гв. Армии отошла на северо-восток, на участок 69-й Армии и вышла из подчинения корпуса». Хотя 81 гв. сд в ночь на 9 июля формально перешла в подчинение 35 гв. ск (командир ст. лейтенант Горячев С. Г.) 69 Армии (командир генерал В. С. Крючёнкин), но она продолжала поддерживать устойчивую связь лишь с 25 гв. ск, куда входила до этих дней. Отслеживая быстро ухудшавшуюся ситуацию под Белгородом, М. С. Шумилов понял, что 81-й гв. сд рубеж уже не удержать. Ещё днём, когда связь работала, разрешил Морозову в критический момент действовать по собственному усмотрению. Поэтому комдив И. К. Морозов самостоятельно отдал приказ по дивизии на отход с занимаемых рубежей (в ночь с 9 на 10). Этот приказ комдива через посыльных был направлен командирам частей дивизии. После полуночи, каким-то образом С. Г. Горячев всё-таки связался с И. К. Морозовым и, получив доклад о сложившейся обстановке, одобрил его решение.

Нужно сказать, что действия командующего 7-й Армией, как и командиров корпуса и дивизий, были для них лично рискованными, так как Приказ «Ни шагу назад» действовал. Как показали дальнейшие события, это решение командиров оказалось гуманным и дальновидным, оно помогло избежать ненужных жертв и спасло жизни нескольким тысячам выстоявших в тяжелейших боях бойцов и командиров.

Войска Морозова выходили из-под Белгорода около суток, избегая возможного окружения, и к исходу 10 июля основная часть личного состава 81 гв. сд и двух приданных ей полков 92 гв. сд сосредоточилась в указанных командованием районах. В боевом донесении штаба дивизии на 3:00 11 июля 1943 г. говорится: «…Части дивизии отходили в район сосредоточения: Верхний Ольшанец, Ново-Оскочное и к 20:00 10.07.1943 г. вышла в следующем составе: а) личного состава, по неточным данным, до 3500–4000 человек; б) материальная часть, по предварительным подсчётам, обеспечена на 40–50%; в) дивизионная артиллерия в боях полностью уничтожена; г) противотанковая артиллерия также почти полностью уничтожена…».[110]

На фото: командир 11 тп. 6 тд. полковник А. Шульц на переправе через р. Разумная. Июль 1943 г.

Командование Воронежского фронта положительно оценило действия и комдива Морозова, и его подчинённых в течение пяти суток обороны. Несмотря на тяжёлые потери, соединение полностью выполнило свою задачу. За успешное руководство войсками под Белгородом 27 августа 1943 г. генерал-майор И. К. Морозов был удостоен полководческой награды – ордена Кутузова 2-й степени.

Однако отход советских дивизий с позиций у Старого Города позволил гитлеровцам частично осуществить контакт частей ударных группировок 4 ТА Гота и АГ «Кемпф» (правофланговый полк 167 и левофланговый – 168 пд). Наконец, у села Шопино Гот и Кемпф установили, долго ожидаемую Манштейном, короткую «локтевую связь». Падение «Белгородского бастиона» – прорыв обороны 81 дивизии, стало первым крупным событием, предопределившим развал «плана Ватутина» по разведению ударной группы Манштейна. Это, в свою очередь, привело к изменению, разработанного командующим фронтом, прежнего плана контрудара и к сложной ситуации для советских войск.

Ожесточенный бой развернулся 9 июля на другом участке фронта, у села Мясоедово, здесь отличилась 15 дивизия Василенко. Захват леса юго-восточнее Мясоедово для Брайта был особенно необходим. Он предоставлял контроль над самим селом, которое являлось крупным узлом сопротивления советских войск на восточном берегу р. Разумная. Без этого невозможно было продолжать наступление 7 тд. на северо-восток. Соединение Функа ещё 7 июля во взаимодействии с боевыми группами Хюнерсдорффа уже пытались захватить его. Холм с отметкой 206.9, через который весь день пыталась прорваться бронегруппа Шульца, располагался как раз на северной оконечности лесного массива, удерживаемого 47 гв. сп. Для противника важно было отбросить 47 полк Гремайло от высоты к селу Боровское, тем самым расширить коридор между юго-западными окраинами Мясоедово и передним краем гвардейского полка. Село переходило из рук в руки три раза. Только к утру, оттеснив 47 гв. сп на минимальное расстояние, немцы расширили «коридор» прорыва, что позволило сосредоточиться для удара бронегруппе Шульца. При этом гвардейцы понесли существенные потери.

10 июля, на шестой день гитлеровского наступления, ожесточенные бои велись в районе села Соловьево и Батрацкой Дачи. Разведка донесла Сафиуллину, что противник собирается проводить перегруппировку частей 7-го танкового корпуса. Комкор решил воспользоваться случаем. Части 15 дивизии (47 и 44 полки) предприняли стремительную атаку. Им на помощь был послан 214 полк 73 дивизии, наступление атакующих было поддержано залпами катюш. Гвардейцы к исходу дня оттеснили неприятеля примерно на 1,5 км и вышли на западные окраины совхоза, но полностью овладеть совхозом так и не смогли. Бои в его западной и юго-западной части продолжались всю ночь. Главной причиной неудачи стало то, что во второй половине дня в бой здесь вступил подошедший свежий 326 полк 198 пехотной дивизии противника.

В 18:00 противник силою до батальона автоматчиков, поддержанных танками, артил­лерийским и минометным огнем, перешел в наступление. Его главный удар пришёлся на позиции 4-й стрелко­вой роты 47-го гвардейского стрелкового полка, оборонявшегося в районе высоты 206.9 у хутора Соловьёво. В боевых порядках этой роты находился взвод противотанковых орудий гвардии младшего лейтенан­та Алексея Деревянко – участника Сталинградской бит­вы. Его мужество и боевое мастерство были отмечены орденом «Красной Звезды» и медалью «За оборону Сталинграда», Алексей геройски участвовал в битве у Крутого Лога.

15 вра­жеских танков с десантом автоматчиков и двумя бронетранспортерами, преодолев передний край обороны роты, начали обходить позиции взвода. – Танки с тыла! К бою! – скомандовал Деревянко. Расчеты, развернув орудия в сторону прорвавшихся танков, открыли по ним огонь. Первыми же выстре­лами артиллеристы подожгли две вражеские машины. Завязалась огневая дуэль. Пулеметные очереди и снаряды с воем и свистом проносились над головами бой­цов, вспахивали землю вокруг огневых позиций. Однако артиллеристы, несмотря на интенсивный вражеский огонь, продолжали вести борьбу. Удачный выстрел – и загорелся еще один танк. Но вот вместе с орудием вышел из строя один расчет, затем другой. В это время Алексей получил ранение в ногу, но, превозмогая боль, поле боя не покидал. Думал только об одном: «Враг должен быть уничтожен!» Он бросился к орудию. Действуя один за весь орудийный расчет, Алексей сделал несколько прицельных выстрелов. Еще один – и четвертый гитлеровский танк остановился, объятый дымом и пламенем. Четвертый!.. И в это мгновение вражеский танк, подошедший к огневой позиции с тыла, своей громадой раздавил и орудие, и героя. Так погиб славный молодой воин – Алексей Деревянко. Позже, в январе 1944 года, за этот бой он был удостоен звания Героя Советского Союза. В родном селе – Лозоватке его именем названа улица и установлена мемориальная доска, есть и в Харькове улица с его именем.[111] Захоронен в братской могиле в селе Никольском, где и его бывший однополчанин Илясов Иван Васильевич (Илясов И. В. служил в 47 полку 15-й дивизии с начала войны до ноября 1942 года).

На фото: Деревянко Алексей Акимович – младший лейтенант, командир взвода противотанковых орудий.

С 18:20 до 21:00 47 гв. сп подполковника П. И. Гримайло отразил три танковые атаки 7 танковой дивизии противника и лишь после четвёртой атаки, под давлением превосходящих сил, командиры его батальонов отвели подразделения на запасные позиции к юго-востоку.

Рядом с 47 полком сражались солдаты 44 полка недалеко от села Соловьево, у Батрацкой Дачи. У них положение было успешней, удалось потеснить противника и даже захватить более сотни пленных.

Согласно донесению №059 штаба 25 гв. ск, за 10 июля, 15 гв. сд всего потеряла 540 человек (погибли 180, получили ранения 360). Больше всего потерь было в 47 полку – 400 человек. Довольно высокая убыль живой силы была связана с хорошо спланированным огнём артиллерии и танков противника по небольшому участку местности. Кроме того, оба полка 15 гв. сд не имели артиллерийских частей усиления.[112]

В оперативной сводке Генерального Штаба Красной Армии встречаем донесение о боях за высоту 206,3 у Мясоедово и в районе Батрацкая Дача: «По неполным данным, частями армии за день боя было уничтожено 2300 солдат и офицеров, 17 автомашин, 8 танков, 8 орудий и 9 пулеметов противника. По предварительным данным, войсками фронта уничтожено: 175 танков, до 7500 солдат и офицеров противника…».[113]

На следующий день, вместо ожидаемого наступления на Мясоедово, Кемпф перенес свои действия от Мелихово на север, по направлению к Прохоровке. Сюда подошла 4-я танковая армия противника, и Кемпф стремился выйти на полное соединение с нею. А дальше предполагалось, обойдя Корочу, с юго-востока подойти к Курску.

Таким образом, в ходе первой (активной, с 5 по 10 июля) фазы оборонительной операции, соединениям 7-й Армии удалось оттянуть на себя и удержать в системе двух армейских полос шесть танковых и пехотных дивизий вермахта. За этот период 7-я Гв. Армия потеряла 17500 человек. Наибольший урон понесла 78 гв. сд, которая приняла на себя удар колоссальной силы – практически двух танковых и частично двух пехотных соединений противника. С 5 по 10 июля дивизия потеряла 3656 человек, из них 67% – безвозвратно (погибли – 1005 и пропали без вести – 1445). Это очень высокий показатель. На втором месте в этом скорбном списке 213 сд, она лишилась – 2757 красноармейцев и командиров. Хотя она вступила в бой лишь во второй половине 5 июля и действовала совместно с частями 72 гв. сд, которая находилась в первом эшелоне и за тот же период потеряла 2468 человек. Большие потери были и у 81 дивизии, только под Белгородом она лишилась 1520 человек без вести пропавшими и 850 погибшими.[114]

Героическое сопротивление частей 7 Гвардейской Армии, в том числе 15 и 73 гвардейских дивизий, во время оборонительных боев наносило противнику большой урон в живой силе и технике, а также срывало планы Манштейна. В то же время у противника (два корпуса АГ «Кемпф») вышло из строя 10779 военнослужащих. «Только с 5-го по 12 июля подразделения 15-й и 73-й дивизий уничтожили 5650 немецких солдат и офицеров, 150 взяли в плен, подбили и сожгли 166 вражеских танков, 78 автомашин, уничтожено 18 самоходных орудий, 19 минометных батарей, 10 артиллерийских батарей 37 отдельных орудий и 52 станковых пулемета».[115]

Помимо людских потерь и потерь в технике противник не смог добиться осуществления первоначального замысла командования группы армии «Юг», о котором здесь уже говорилось: ударив единым клином, две группировки Гота и Кемпфа, после прорыва обороны советских войск на Обоянском и Корочанском направлениях, должны были действовать «плечом к плечу».

Однако с первых дней боев ударную группировку противника советским дивизиям удалось расколоть на две части. Они начали наступать по расходящимся направлениям, как и планировал Ватутин. 4-я танковая армия прорвалась через полосу обороны 6-й Гвардейской Армии уже в первый день на 17 километров, а армейская группа «Кемпф» застряла под Белгородом на рубеже 7-й Гвардейской Армии. В последующие дни 4-я танковая армия Гота начала притормаживать, из-за отставания Кемпфа. С каждым днем разрыв между флангами наступающих группировок расширялся. К 9 июля обе наступающие группировки уже фактически «топтались» на месте. Нужно было усиление, но резервов у командования группы армий «Юг» не было. Образовался выступ, в котором находились части нашей 69-й Армии Воронежского фронта. В результате – силы, которые были необходимы противнику на острие удара для развития наступления на Курск, немецкое командование было вынуждено бросить для прикрытия флангов. Это сыграло ключевую роль в срыве планов немецкого наступления на южном фасе Курской дуги.

На фото: командующий 6-й немецкой стрелковой дивизией генерал Вернер Кемпф планирует дальнейшее продвижение.

Хотя её войска и не смогли удержать в своей полосе все силы АГ «Кемпф», но, нанеся корпусу Брайта существенный урон и сковав все три дивизии Рауса перед своим фронтом, она основательно расстроила планы Э. фон Манштейна. Несмотря на большие усилия, АГ «Кемпф» так и не удалось прикрыть правый фланг 4 ТА.

К 9–10 июля уже явно проявился кризис немецкого наступления, но его пока не видело само гитлеровское руководство. Оно в эти дни ещё предполагало осуществить перегруппировку сил для подготовки нового удара. Интересно отметить, что согласно плану «Цитадель» именно к исходу четвертого дня операции (т. е. 8 июля) танковые корпуса противника должны были соединиться в районе восточнее Курска и захватить Прохоровку, «танковый рейд» очень скоро превратился в бой на переднем крае.[116]

Таким образом, к исходу 10 июля 1943 г. группа Кемпфа из главного помощника армии Гота превратилась в главную головную боль Манштейна. Её войска оказались скованными сильной обороной армий левого крыла Воронежского фронта, 7-й Армией Шумилова, и были настолько обескровлены, что не могли решить не только прежние задачи, но уже возникли большие сомнения в их способности продвинуться к Прохоровке.

Поэтому к исходу 10 июля командование ГА «Юг» уже было озабочено тем, как выводить войска 4 ТА из «мышеловки», в которую они себя загнали. А для этого было крайне важно разгромить мощную группировку русских в клинообразном узле сопротивления между смежными флангами 4 ТА и АГ «Кемпф», где между Северским и Липовым Донцом находились 40-й стрелковый корпус и 69-я Армия.

Проанализировав ситуацию в полосе армейской группы, утром 11 июля 1943 г. Манштейн собрал на станции Долбино (между Белгородом – Харьковом) совещание командующих 4 ТА, АГ «Кемпф» и начальников их штабов, чтобы решить: «Что же делать дальше и возможно ли вообще выйти обоими соединениями – 2 тк. СС и 3 тк. к Прохоровке». Манштейн предложил «командующему 4 ТА рассмотреть вариант, при котором 167 пд. была бы использована для помощи атакующему в северном направлении 3 тк. Это свидетельствовало о том, что главный результат, к которому стремились гвардейцы армии Шумилова – максимально обескровить армию противника (АГ «Кемпф»), достигнут благодаря героизму гвардейцев и воинскому мастерству командиров 7-й Армии Шумилова.

Выполняя приказ Манштейна, генерал Г. Гот, командующий 4-й танковой армией, отдал приказ корпусу СС ударить на Прохоровку, взять ее, а затем развернуться на юг, соединиться с армейской группой «Кемпф», окружить части 69-й Армии и сомкнуть фланги наступающих группировок. В этом плане ключевым пунктом стала станция Прохоровка. С 10 по 13 июля Гот пытался реализовать первую часть плана – захватить Прохоровку.[117]

10 июля, в истории Второй мировой войны произошло событие, которого с беспокойством ожидало фашистское командование: англо-американские войска внезапно высадились в Сицилии. При первых же выстрелах итальянские солдаты тысячами стали сдаваться в плен. Для фашистского командования особое значение приобретала необходимость поскорее «разделаться с русскими», чтобы перебросить силы в Италию.

Из ставки вермахта последовал приказ Гитлера: «Операция «Цитадель» будет продолжаться».[118] Это опровергает утверждения западных историков и гитлеровских генералов, будто бы операция «Цитадель» была прекращена Гитлером после высадки союзников в Сицилии, а танковые части были из-под Курска переброшены в Италию.

Блестящая идея Н. Ф. Ватутина по расколу двух ударных группировок Манштейна, всесторонне подготовленная и хорошо осуществлённая на первом этапе оборонительной операции, к большому сожалению, была фактически скомкана при её завершении. Потери в живой силе и тяжёлом вооружении, а также общая усталость и напряжение личного состава после почти недели непрерывных боёв начали заметно снижать боеспособность и стойкость войск Воронежского фронта. После 10 июля 1943 г. ситуация с устойчивостью обороны на всех трёх направлениях: Обоянском, Прохоровском и Корочанском – существенно осложнилась. Проблемы, нараставшие, как снежный ком, постепенно разрушали сложившийся замысел фронтового контрудара, намеченного на 12 июля 1943 года, которым советская сторона рассчитывала окончательно остановить продвижение ГА «Юг» вглубь обороны фронта и перехватить инициативу у Манштейна.

6 г. «Сковывающий контрудар» по противнику 7-й Армии Шумилова. Значение битвы под Прохоровкой.

День 11 июля 1943 г. для войск Ватутина стал одним из самых трудных и драматичных в ходе Курской оборонительной операции. К его исходу ударным группировкам Манштейна удалось заметно продвинуться на всех направлениях. 48 танковый корпус 4-й ТА противника разгромил танковую группу Гетмана (6 тк) в излучине р. Пена. А 2 танковый корпус СС вышел к окраинам Прохоровки, тем самым лишив ударную силу Воронежского фронта – 5 Гв. Танковую Армию удобного рубежа развёртывания сил для контрудара.

На фото: карта из книги Замулина В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 493.

Боевые группы 3 тк. Брайта в течение дня за 9,5 часов непрерывного наступления пробили рубеж 69 Армии на стыке двух её корпусов, окружили главные силы 94 гв. сд. Вклинившись в оборону 48 стрелкового корпуса 69 Армии (в междуречье Северского и рекой Разумная), части Брайта заняли село Ржавец, удобный для нанесения удара на Прохоровку с юга. Однако стремительный рывок Брайта (прорвался на 18 км) не привел к полному контролю над местностью в «коридоре» прорыва.

В селах, куда ворвались гитлеровцы, шли тяжелые уличные бои. По всему участку прорыва 6 тд. противника в хуторах, балках, на высотах и в рощах мотопехотные полки Брайта вели ожесточённые боевые действия с разрозненными частями и подразделениями трёх советских дивизий (92 гв., 305 и 107 сд). Части противника несли тяжелые потери. В частях Шмидта (19 тк.) численность в ротах снизилась до 20 гренадеров.

«Читая боевые документы соединений противоборствующих сторон, действовавших в «коридоре» между Северским Донцом и Разумная, нельзя не почувствовать, сколь высок был «градус ожесточения», – пишет В. Замулин. – Местность между реками, или, как иногда в советских документах этот район называют – «рукав прорыва», напоминал огненный котёл, в котором массы войск, перемешавшись, уничтожали друг друга с невероятным остервенением. Причём силы 35 гв. ск находились в более тяжёлом положении. Командиры гвардейских дивизий и частей усиления не обращали внимания на то, что враг овладел инициативой и глубоко вошёл в рубеж обороны. При малейшей возможности они поднимали свои подразделения в контратаку, даже находясь в безнадёжном положении»[119].

Одно из трех танковых соединений Брайта было жестко скованно 94-й дивизией. Важным следствием героического сопротивления гвардейских полков явился тот факт, что главного рывка Брайта для соединения со 2 тк. СС в этот день, 12 июля, так и не произошло.

Господство вражеской авиации над полем боя, недостаточная активность и, порой, ошибки наших пилотов 2-й и 17-й ВА существенно осложняли действия гвардейцев по отражению вражеских атак. Но в тот момент для советской стороны главными проблемами были: отсутствие резервов и потеря связи командования дивизий с полками и штабом 35 гв. ск.

Получив вечером 11 июля донесение о глубоком прорыве немцев на стыке двух корпусов 69 Армии, Н. Ф. Ватутин спешно направил оборонявшимся бригаду из 2 Гв. Тацинского Танкового корпуса Бурдейного и значительные силы 5 Гв. ТА Катукова. Генералу В. Д. Крючёнкину также был передан передовой отряд – резерв Ротмистрова.

Таким образом, Н. Ф. Ватутин вынужден был изменить первоначальный, подготовленный ещё 9 июля и утвержденный Москвой, план нанесения контрудара, распылить и, тем самым, ослабить главную контрударную группировку.

К исходу 11 июля 2 тк. СС в районе Прохоровки, прорвав оборону соединений 69 и 5 Гв. Танковой Армии, вышел на окраины села и занял последний удобный рубеж развёртывания корпусов 5 Гв. ТА для намечавшегося на 12 июля нанесения контрудара. В ночь на 12 июля 1943 г. состоялся разговор И. В. Сталина с А. М. Василевским и Н. Ф. Ватутиным о судьбе контрудара. Было приказано, несмотря на неблагоприятную обстановку, контрудар проводить по утверждённому плану, дано согласие – выделить часть сил 5 Гв. ТА для блокирования прорыва 69 Армии. По предложению А. М. Василевского из состава Степного фронта на Корочанское направление был выдвинут 1-й механизированный корпус 53 Армии.

7 Гв. Армия тоже была включенав план фронтового контрудара. К исходу 11 июля, задачи войскам Шумилова были скорректированы: активными действиями удержать перед собой войска АГ «Кемпф» и не дать им возможности проникнуть южнее Прохоровки. Но сковать значительные силы противника М. С. Шумилов не мог, так как приходилось действовать довольно скромными средствами.

На фото: командующий 69 Армии генерал В. Д. Крюченкин (справа) и начальник оперативного отдела штаба полка полковник Д. Н. Суржинец на передовом НП, Июль 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 477.)

Командарм получил предварительный приказ на контрудар ещё 9 июля, однако принятие окончательного решения об участии армии в нём было слишком затянуто, поэтому операция готовилась в большой спешке, что отрицательно повлияло на её подготовку. 12 июля командование 7-й Армии дало приказ о контрнаступлении, которое длилось два дня. Основная цель операции – не дать противнику возможности закрепиться на достигнутых рубежах, снимать боевые части и усиливать ими Прохоровское направление, а также не позволить противнику подойти к переправам у Северского Донца.[120]

Главный удар 3-х корпусов (25, 49, 24) наносился в общем направлении: Крутой Лог, Разумное, Дальние Пески. Село Крутой Лог являлось не только сильным узлом сопротивления противника, но и крупной полевой базой снабжения, здесь же располагался передовой наблюдательный пункт 106 пехотной дивизии противника.

В ночь на 12 июля по всей передовой шли дожди. Рассвет выдался пасмурным. В войсках этому радовались: значит, сильно бомбить не будут. С середины ночи на участке между р. Корень и линией обороны первого эшелона 7 Гв. Армии все дороги, лесные просеки и тропы были забиты войсками. В разные стороны двигались тысячи солдат и офицеров, сотни автомашин, повозок, орудий и танков – шла масштабная перегруппировка.

Интенсивное движение наблюдалось и на стороне противника. Шло сосредоточение соединений 3 танкового корпуса Брайта в новых районах.

Участники тех боёв вспоминают: перед рассветом подул ветерок, небо стало проясняться, и уже в 6:20 над районом обороны корпусов Сафиуллина и Терентьева появилась «рама» – самолёт-разведчик, а около 7:00 немецкая артиллерия, получив первые координаты целей, открыла огонь. Обстрел артиллерийскими орудиями и шестиствольными миномётами по движению советских войск продолжался непрерывно до начала контрудара. В десятом часу «заговорила» артиллерия 7 Гв. Армии. В небе появились огненные стрелы реактивных снарядов. Гул и уханье усиливались, земля под ногами заходила ходуном, а поле боя затянула сизая с чёрным оттенком едкая мгла от сгоревшей взрывчатки и поднятой земли. Удары нашей артиллерии наносились по площадям. Это отрицательно повлияло на ход контрудара.

На фото: памятный ансамбль у села Крутой Лог дивизиям 7-й Армии, остановившим продвижение противника и сорвавшим его планы.

Первыми в контрудар перешли части 111, 73 гв. и 15 гв. сд. Через несколько минут после того, как дымка над полем боя стала рассеиваться, послышались голоса командиров: «Гвардейцы, вперёд, в атаку!» Изрытая воронками, траншеями и окопами местность покрылась сотнями бегущих и на ходу стреляющих бойцов.

Однако ни одна из дивизий в течение получаса наступления не смогла продвинуться больше, чем на 300–400 м. А первая атака двух гвардейских соединений Сафиуллина (15 гв. и 73 гв. сд) была полностью сорвана уже к 10:30. Особенно высокие потери понесла дивизия Козака. Из боевого донесения штаба 73 гв. сд от 12 июля 1943 г. следует: части 214 сп от свх. «Батрацкая Дача» медленно продвигались вперёд. По предварительным данным, потери полка составили 393 человека убитыми и ранеными. Полки 209 и 211 73 гв. дивизии попали в схожее положение. За два часа дивизия продвинулась только на 400 м.

В 10:15 в контрудар перешли главные силы 270 сд вместе с 295-й танковой бригадой Таранова. Этот удар оказался более успешным, главным образом из-за решительных действий танкового батальона майора А. С. Семёнова. Появление танков вызвало у противника панику, гренадеры 106 пд начали спешно отходить с занимаемых позиций, получив подкрепление, противник начал контратаку.

Соседние дивизии при поддержке танковых батальонов двух бригад перешли в атаку и начали постепенно теснить противника. Хотя это давалось большим трудом и кровью. В это время части 213 сд уже вели упорные уличные бои в хуторе Ржавец (он находился в руках противника), стремясь прорваться к Масловой Пристани.

Офицеры штаба 27 гв. танковой бригады отмечали, что в результате слабой артподготовки огневая система противника не была подавлена, танкам пришлось вести бой не с пехотой противника, а с его артиллерией, вследствие чего танки несли большие потери. Танки вели бой самостоятельно без поддержки пехоты, так как была от них отрезана. Местность (лес, овраги) для манёвра танков в полосе действия представляла большие трудности.

К середине дня начали появляться некоторые успехи. 44 гв. стрелковый полк 15 гв. сд, преодолев сильное огневое сопротивление дивизии противника, овладел клх. «Соловьёв» и продолжил наступление. Однако его соседям, 47 гв. сп и учебному батальону 15 гв. сд, не удалось усилить удар и они продолжали тяжёлый огневой бой с немцами в лесу.

К середине дня к Манштейну в Долбино, куда он прибыл на НП Кемпфа, поступило тревожное сообщение от Гота, который в то время находился вблизи Прохоровки: «По всему фронту дивизия атакована большими силами противника. Южнее Прохоровки противник перебрасывает с востока на запад многочисленные силы танков». Плацдарм 2 мд. СС «Мёртвая голова» также подвергся сильной атаке. Неприятное сообщение пришло от генерала Рауса: атаки неприятеля начались у Ржавца с обеих сторон фронта. Прорыв фронта произошёл у совхоза «Поляна» и «Батрацкая Дача» при поддержке танков. Третий прорыв произошел у колхоза «Соловьев». Опаснее всех оказался удар у Крутого Лога.

Э. Раус попросил поддержать его северное крыло корпуса у свх. «Соловьёв» силами 7 тд., которая в это время собиралась у Ястребово для марша к полосе 6 тд. (в район южнее Прохоровки). Брайту была направлена радиограмма о сложной обстановке в полосе ак. «Раус» и распоряжение: дивизия пока должна находиться у Ястребово, её придётся привлечь для блокирования возможного прорыва. [121]

В результате – соединение Функа в этот день так и не было введено в бой южнее станции Прохоровки, а 7-я танковая дивизия опоздала к началу сражения под Прохоровкой, чем облегчило положение советской группировки. Всё это являлось следствием героической контратаки дивизий 7-й Армии Шумилова.

Корпусы Шумилова продвигались медленно. За 3,5 часа добиться существенных успехов им не удалось. Оборона противника была прорвана в трёх районах на глубину всего 1,5–2,5 км. Наибольшего вклинения достигла 270 сд, т. к. её части опирались на решительные действия танковой бригады Таранова.

Тем не менее, М. С. Шумилов в 14:30 направил донесение Н. Ф. Ватутину, в котором сообщалось, что начавшееся наступление 7 гв. Армии в 10:00 протекает успешно. Главная задача, сковать боем противника и не позволить ему маневрировать, а также снимать части и усиливать ими Прохоровское направление, выполнялась. Однако этот день не обошелся без тяжелых потерь.

Около 14:00 продвижение полков 270 сд Беляева было остановлено сильной бомбёжкой. В ходе новой атаки на последний холм пехоту поддерживала 295 танковая бригада Таранова, имевшая на ходу 10 боевых машин (5 Мк-2, 4 Мк-3 и один Т-34). Используя складки местности, экипажи на большой скорости решительным ударом прорвали рубеж 239 грп. 106 пд. и, обойдя высоту, устремились в тыл дивизии Форста (к северо-восточным окраинам Крутого Лога).

Через час 201 танковый батальон майора Семёнова, прорвавшись вглубь на 4,5 км, вышел в лощину северо-восточнее села, но при этом потерял связь с бригадой и лишился поддержки дивизионной пехоты, попал в «окружение». Этот героический рывок закончился трагедией. Уже в ходе прорыва немцы обрушили на горстку боевых машин огонь зенитной артиллерии. 16.08 немецкий воздушный разведчик, находившийся над полем боя, доложил: «В Крутом Логе наблюдаю 7 горящих танков». Это была техника 201 отб. Из 49 членов экипажей никто не вернулся в бригаду. Часть раненых танкистов немцы взяли в плен, но большинство из них погибло, а машины сгорели.

Оставшись без огневого прикрытия танков, пехота 270 сд была отсечена плотным артиллерийским огнем противника и до позднего вечера продолжала вести бой за высоты. Перед сумерками, в результате последней контратаки, дивизии Беляева удалось овладеть последним холмом у Крутого Лога.

Малоуспешными оказались попытки продвинуться вперёд и двух других дивизий 49 ск Части дивизии Бушина под сильным обстрелом в районе свх. «Поляна» продвинулись лишь на 300–350 м, но вскоре были контратакованы 214 гренадерским полком 106 пд. корпуса Рауса.

На фото: подразделение 201 отбр с десантом на борту выдвигается к переднему краю. Июль 1943 г. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 458)

До конца дня некоторый успех сопутствовал лишь 468 стрелковому полку, опираясь на танки 27 гв. танковой бригады (командир – Невжинский). Он сумел преодолеть ещё около 400 м, выбив немцев из небольшой рощи в 700 м южнее свх. «Поляна». Бригада Невжинского в ходе боя за день потеряла 24 машины. Во время атаки на рощу южнее свх. «Поляна» взвод 2-го батальона 27 гв. танковой бригады под командованием ст. лейтенанта И. А. Конорева под сильным огнём гитлеровцев стремительно ворвался в их расположение, огнем и гусеницами подавил его огневые средства. Гитлеровцы усилили оборону. Артиллерийским огнем им удалось подбить два танка взвода. Конорев остался с одним экипажем, против которого гитлеровцы бросили пять штурмовых орудий. Он отдал команду механику-водителю развернуть машину и на большой скорости сблизиться с врагом. Выбрав удобный момент, танк своим огнем подбил сначала ближнее штурмовое орудие, а потом два других, пытавшихся обойти советских танкистов справа и слева.

Преследуя врага, наша «тридцатьчетверка» наскочила на мину. Взрывом было разорвано днище танка, выведен из строя мотор. Машина неподвижно застыла на поле боя. Возможны были два варианта действий: либо оставить танк и сражаться с врагом в открытом поле, либо остаться в танке и, используя его броневую защиту, разить врата уцелевшей танковой пушкой. Экипаж принял предложение Конорева: отступать нельзя, надо продержаться до подхода подкрепления. И героический экипаж продолжал неравный бой. Снаряд за снарядом слали танкисты по вражеским штурмовым орудиям. Гитлеровцы выкатили на опушку леса два противотанковых орудия.

Из-за пороховых газов дышать в машине становилось все труднее и труднее. Пришлось открыть танковый люк. Разрывом снаряда на танке был выведен из строя наводчик. Тогда Конорев встал у орудия и продолжал вести прицельный огонь. Удачным выстрелом было подавлено одно из орудий. Между тем снарядов становилось все меньше, а противник усилил огонь. Осколком вторично был ранен Конорев, комбинезон стал быстро набухать кровью, мутилось сознание. Последний снаряд. Последний выстрел... Гитлеровцы ринулись было к умолкнувшей машине, но танкисты пустили в ход гранаты и открыли автоматный огонь. Иван Конорев получил еще одно ранение – в ногу. Его последним приказом были слова: «Стоять насмерть». И в это время вражеский снаряд попал в люк и разорвался. Героический экипаж погиб. Похоронен командир экипажа, ст. лейтенант И. А. Конорев в селе Вознесеновка Шебекинского района.

На фото: ст. лейтенант И. А. Конорев – командир взвода 27 гв. танковой бригады

На фото: братская могила в селе Вознесеновка, в которой похоронен ст. лейтенантИ. А. Конорев.

Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». В селе Вознесеновка на постаменте установлен танк – боевая машина Героя. В 1967 году в честь Ивана Конорева была названа новообразованная улица в Сеймском округе г. Курска.[122]

Части 73 гв. сд за 10–12 часов продвинулись вперёд от исходных позиций от 0,4 до 1,4 км. Максимального вклинения в оборону противника добился левофланговый 209 гв. сп майора Г. П. Слатова. Его батальоны, перевалив через дорогу свх. «Батрацкая Дача» – МТС Гремячий, ворвались в рощу в 2 км северо-восточнее Крутой Лог и, встретив ожесточённое сопротивление, вели здесь тяжёлый бой до наступления сумерек. Потери дивизии составили: убитыми и ранеными 800 человек. Когда читаешь все эти строки, невольно приходит мысль: если бы в бою у Крутого Лога уцелел Иван Васильевич Илясов, то в этих жестоких боях был бы у него шанс остаться живым…?

Не получила развитие контратака 44 гв. полка (15 гв. сд) подполковника И. А. Усикова. Овладев в полдень колхозом «Соловьёв», полк продолжал вести в нём тяжёлый бой до позднего вечера. Оперативная сводка штаба 7-й Армии №371, свидетельствовала о том, что почти вся территория, которой корпуса Сафиуллина и Терентьева овладели в начале боя, к исходу дня была вновь оставлена противнику. За исключением местности, которую отбили у ак «Раус» дивизия Буслаева и частично Лосева.

Комкор Сафиуллин причину того, почему его части «не имели достаточного успеха» 12 июля, видел в плохой организации взаимодействия стрелковых и артиллерийских частей. Артиллерия отставала от пехоты и слабо помогала ей (из отчета от 6:00 13 июля).

Таким образом, хотя «сковывающий» контрудар армии Шумилова на планы 3 тк. Брайта соединиться со 2 тк. СС у Прохоровки существенного влияния не оказал, и советские дивизии «не имели достаточного успеха», однако контрудар 7-ой Армии поставил ГА «Юг» Манштейна в очень тяжелое положение. Его дивизии были полностью истощены. Приготовленный для «Цитадели», последний резерв пехоты – 198 пд. был уже брошен в бой. Это обстоятельство сыграло немаловажную роль в принятии Гитлером решения свернуть «Цитадель».

Общее количество потерь личного состава войск 7 Гв. Армии, участвовавших в контрударе за день 12 июля, историкам точно определить пока не удалось. Оперсводки показывают лишь примерный уровень общих людских потерь за 12 июля. Всего 7 Гв. Армия за день лишилась 3359 бойцов и командиров, в том числе дивизии 25 гв. ск – 1121 человек, 49 ск – 1438 и 24 гв. ск – 804. Противник (два корпуса АГ «Кемпф») потерял личного состава в разы меньше.[123]

На фото: карта из книги Замулина В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 495.

Несмотря на слабое продвижение корпусов Шумилова и большие потери, командование Воронежского фронта довольно высоко оценило результаты боевой работы 7-й Гв. Армии, мужество и героизм всего личного состава. Хотя её войска и не смогли удержать в своей полосе все силы АГ «Кемпф», но, нанеся корпусу Брайта существенный урон и сковав все три дивизии Рауса перед своим фронтом, она основательно расстроила планы Э. фон Манштейна, ослабила активность противника южнее Прохоровки, способствовала стабилизации обстановки на том направлении.

На дальнейший ход сражений на Воронежском фронте повлияли также оперативные действия советских войск на северном фасе Курской битвы. Уже к исходу 11 июля на северном фасе Курского выступа наиболее ожесточенные бои в полосе Центрального фронта были остановлены. Противник перешел к обороне. За неделю своего наступления противник продвинулся по направлению к Курску всего на 8–12 км. А на южном фасе – в полосе Воронежского фронта противник продвинулся на глубину в 35 км.

Советское командование сумело правильно оценить назревший кризис немецкого наступления. Ставка Верховного Главнокомандования приказала войскам левого крыла Западного и Брянского фронтов с утра 12 июля перейти в наступление с целью разгрома орловской группировки противника.

И в прошлом, и в настоящее время западные историки, особенно германские, фальсифицируя историю Второй мировой войны, стремятся уменьшить роль Советской Армии в разгроме фашизма, в том числе – значение Курской битвы, и в частности, сражения под Прохоровкой. Делаются попытки доказать, что танковое сражение под Прохоровкой 12 июля Советская Армия проиграла.

Валентин Николаевич Замулин в книге «Прохоровка. Неизвестное сражение Великой войны» развенчивает мифы вокруг танкового сражения под Прохоровкой не только в зарубежной военной литературе, но и в советской историографии. Во-первых, длилось сражение с 10 по 16 июля, а не только 12. 12 июля – это один из дней Прохоровского сражения. Во-вторых, оно включало не только танковое сражение, и не только у Прохоровки.

Таким образом, «сковывающие» противника контрудары корпусов 7-й Армии Шумилова с 12 по 14 июля являлись частью общего плана, разработанного штабом Воронежского фронта, по разгрому противника. Контрудар планировалось нанести фактически по всему фронту вклинения противника, но главные силы (острие удара) предполагалось развернуть в районе Прохоровки против наиболее мощной группировки – 4-й танковой армии, 2-го корпуса СС под командованием обергруппенфюрера СС Хауссера, с его лучшими дивизиями: «Мёртвая голова», «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Рейх». Главная цель контрудара – остановить немцев под Прохоровкой.

К 12 июля, к которому был спланирован контрудар, ситуация на поле боя сложилась не в пользу советского командования. Как уже отмечалось, немцы заранее заняли господствующие высоты и другие удобные позиции. То есть они обладали оперативным преимуществом. 5-я Гвардейская танковая Армия генерала Ротмистрова, совершив 360-километровый марш из района Острогожска, к исходу 9 июля сосредоточилась северо-западнее Прохоровки. Ротмистрову помогала 5 Гвардейская Армия генерала А. С. Жадова, выдвинутая Степным фронтом. Армиям была поставлена задача: утром 12 июля нанести контрудар из района Прохоровки в направлении Яковлево – Тамаровка и уничтожить танковую группировку противника. «Одновременно с наступлением 5-й Гвардейской танковой Армии возобновила наступление на Прохоровку и немецкая танковая группировка. Две мощные лавины танков устремились друг другу навстречу. Разгорелось встречное танковое сражение, в ходе которого обе стороны наступательными действиями стремились добиться решительного результата»,[124] – пишет позднее после войны генерал Ротмистров, обобщая опыт бронетанковых войск.

На фото: танковые подразделения выходят на позиции. 12 июля 1943 г.

К началу сражения, как отмечает В. Замулин, в подчинении у Ротмистрова было 960 танков. Но развернуть танки в районе станции и нанести ими мощный удар в полную силу не позволяла местность, изрезанная глубокими балками. Площадь, на которой пришлось принять бой, заключенная между рекой Псел и железнодорожной насыпью, не превышала 30 кв. км. Ротмистров попытался разгромить группировку противника мощным таранным ударом значительного числа танков и самоходок. Тактика лобового удара оказалась неизбежной в результате сложившегося расположения фронтов. Начались очень кровопролитные оборонительные бои, в ходе которых обе стороны понесли значительные потери, хотя каждая осталась фактически на своих позициях. Советская сторона понесла большие потери: за 10 часов боя из строя вышло 500 танков. Но главную задачу того дня – разгромить противника войска Ротмистрова не решили. Поэтому штаб 5 танковой Армии подготовил отчет, в котором говорилось, что такие большие потери гвардейцы понесли потому, что это было необычное, неординарное сражение. С обеих сторон под Прохоровкой на небольшом пяточке сошлись, якобы, две танковые «лавины» общим числом в 1500 машин. «Это было встречное самое крупное танковое сражение Второй мировой войны». Так это определение и вошло в историческую литературу. Неординарность и масштаб сражения создавали как бы дымовую завесу над огромными потерями армии Ротмистрова.

На фото: сражение под Прохоровкой.

Немецкие военные историки ухватились за дату 12 июля потому, что в этот день корпус СС, приняв мощный удар, выстоял. Части противника на одном участке чуть продвинулись вперед, а советские – продвинулись на другом участке, однако общая ситуация 12 июля не изменилась. Прохоровка осталась за советскими войсками, таранный удар крупных танковых сил советской стороне ожидаемого результата не принес, эсесовцы не были разбиты. Мы вернулись к обычному оборонительному бою, что делали и до 12 июля.

Генерал Ротмистров называет несколько причин того, почему поставленная задача не была решена. Одной из главных причин он считал силовое превосходство противника, который имел «на главном направлении до 700 танков, в том числе свыше 100 тяжёлых. Войска же первого эшелона 5-й Гв. Танковой Армии, сражавшиеся непосредственно с этой группировкой, имели в своём составе немногим более 500 танков, из которых 200 были легкими. Тяжёлых танков и самоходно-артиллерийских установок армия имела лишь 35». Повлиял также отход наших стрелковых войск Воронежского фронта 11 июля к Прохоровке. Командующий танковой армией в разгар сражения не имел резерва и второго эшелона, которые могли быть использованы для ликвидации угрозы обхода противником с флангов армии. Контрудар армии не имел достаточного артиллерийского и авиационного обеспечения.

«И хотя армии не удалось полностью разгромить группировку врага, тем не менее, она совместно с 5-й Гв. Армией А. С. Жадова приостановила его наступление и заставила перейти к обороне. Это оказало решающее влияние на ход сражения на данном направлении»,[125] – признает Ратмистров.

На фото: Павел Ротмистров – генерал, командующий 5-й танковой Армией.

На фото: Пауль Хауссер – обергруппенфюрер, командующий 2-го корпуса СС.

Когда все попытки противника взять Прохоровку результатов не дали, 13 июля он решил нанести удар на 10 км западнее, чтобы все-таки окружить силы хотя бы 69 Армии. Все ударные силы корпуса СС были развернуты от Прохоровки на станцию Беленихино. А с юга им навстречу продолжала наступать армейская группа «Кемпф».

14 июля утром корпус СС перешел в решительное наступление. 15 июля встречными ударами немцам удалось окружить южнее Прохоровки 48-й стрелковый корпус 69-й Армии. Обессиленные боями 12 июля войска 69-й и 5-й Гвардейской Танковой Армии не смогли выдержать этот натиск. В ночь на 15 июля немцы взяли в малый «котел» четыре советские дивизии. Все они вскоре вышли из окружения, хотя с большими потерями. По официальным данным, на 16 июля число убитых и пропавших без вести составило более 6,5 тысячи человек. При этом сражающиеся советские части не допустили самого опасного – коридора прорыва.[126]

Признав, что не смогли уничтожить советские войска в «котле», и, понимая, что сил для дальнейшей реализации операции «Цитадель» нет (ни к Курску прорваться, ни Прохоровку взять), германское командование отдает приказ – отвести войска на исходные позиции. Противник покинул поле боя. А советские войска, которые оборонялись под Прохоровкой, начали преследовать противника.

Таким образом, утверждение германских историков о победе немцев 12 июля под Прохоровкой легко опровергается. Немецкие войска не выполнили общий приказ командования группы армии «Юг» – взять Прохоровку, разбить советские войска и подойти к Курску с юго-востока. Советские части выполнили главную задачу – удержать район станции Прохоровка, они отразили удар противника и сорвали его планы. Таким образом, победа в Прохоровском сражении с 10 по 16 июля принадлежит войскам Воронежского фронта.

На фото: колонна пленных красноармейцев и командиров 69 Армии, взятых в плен войсками Армейской Группы «Кемпф», движется в тыл. Июль 1943 год. (Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги, 2018. С. 475.)

Можно согласиться с тем предложением, что победу в Прохоровском сражении нужно отмечать 16 или 17 июля, когда немцы начали отводить войска от Прохоровки, вот тогда стало ясно – мы победили. А 12 июля нужно считать «Днем поминовения павших» в этом сражении.

Многодневное кровопролитное сражение под Прохоровкой было последней попыткой фашистской Германии изменить ситуацию под Курском в свою пользу, что не удалось. Это был последний яркий, громкий аккорд в немецкой погребальной симфонии – «Цитадель».

Уже до этой битвы всё было объективно предопределено героической обороной советских войск, превосходством советского военного искусства, совокупностью военных факторов, которые свели на нет наступательные планы врага. Однако верховное командование вермахта не сразу осознало крушение своих наступательных планов.

В «Дневнике боевых действий верховного командования вермахта» лишь 19 июля двумя фразами констатируется провал наступательной стратегии вермахта: «Из-за сильного наступления противника, дальнейшее проведение «Цитадели» не представляется возможным. Наше наступление прекращается, чтобы создать резервы за счет сокращения линии фронта».[127]

Всего шесть дней просуществовала операция «Цитадель», шесть дней немецкие части пытались продвигаться вперед, и все эти шесть дней стойкость и мужество простого советского солдата срывала все планы врага. Таким образом, оборонительный этап Курской битвы был завершен.

Потери обе стороны понесли огромные. С 5 по 16 июля на Корочанском направлении людские потери АГ «Кемпф» составили 14 669 человек, погибли и пропали без вести – 2966; три корпуса 4 ТА Гота потеряли 16169 солдат и офицеров, среди них убитые и пропавшие без вести составили 3127 человек. Раус в своей книге приводит цифру своих потерь – 8754, что представляло 29% от общего состава.

Советские войска, выдержавшие мощный натиск противника, понесли ещё большие людские потери. В 7-й Армии они составили 20732, из них погибших и пропавших без вести – 8298 солдат и офицеров; по 69 Армии, сдерживающей гитлеровцев в междуречье Северского и Липового Донца, погибло и пропало без вести 3659 человек, общие людские потери составили 17843.[128] Сравнивая потери по 7 Армии за 1-ую и 2-ую фазу оборонительных боев, Валерий Замулин пришел к выводу, что 67,5 процентов потерь в армии приходится на 1-ю фазу (с 5–10 июля). На завершающем этапе, когда 3 тк. вышел из её оборонительной полосы, а ак. «Раус» перешёл к обороне, она потеряла 7594 человека и это, в основном, результаты «сковывающего контрудара».[129]

12 июля войска двух советских фронтов: Брянского и Западного начали наступательную операцию на немецкие позиции. Эту дату можно принимать за начало конца третьего Рейха. 15 июля наступательную операцию начали войска правого крыла Центрального фронта.

После успешной контратаки части 7-й Армии Шумилова перешли к укреплению своих позиций до объявления приказа об общем наступлении.

[1] От Мюнхена до Токийского залива: Взгляд с Запада на трагические страницы истории второй мировой войны. М.: Политиздат, 1992. С. 299.

[2] Самсонов А. М. Сталинградская битва. Изд. 4-е. М.: Наука, 1989. C. 516.

[3] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 10.

[4] От Мюнхена до Токийского залива: Взгляд с Запада на трагические страницы истории второй мировой войны. М.: Политиздат, 1992. С. 309.

[5] Там же. С. 298–301.

[6] Конев И. С. Великая битва под Курском и её историческое значение.// Курская битва. Под редакцией генерал-майора И. В. Паротькина. М.: Изд-во «Наука», 1970. С. 20–21.

[7] Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В 3-х томах. Т. 3. Изд. 8-е. Издательство Агентства печати Новости, 1987. С. 41.

[8] Кардашов В. И. 5 июля 1943. М.: Молодая гвардия, 1983. С. 77.

[9] См. Битва под Курском. Под ред. подполковника Афанасьева А. Г. М.: Военное Издательство Народного Комиссариата Обороны, 1945. С. 19–20.

[10] Чистяков И. М. Служим Отчизне. Изд. 2-е. М.: Воениздат, 1985. С. 110.

[11] См. История второй мировой войны. В 12-ти томах. Т. 7. М., 1976. С. 127.

[12] Битва на Курской Дуге. Под редакцией Маршала Советского Союза К. С. Москаленко. М.: Наука, 1975. С. 60.

[13] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 4

[14] Москаленко К. С. Воронежский фронт в Курской битве.// Курская битва. Под редакцией генерал-майора И. В. Паротькина. М.: Изд-во «Наука», 1970. С. 100–101.

[15]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 417.

[16] Москаленко К. С. Воронежский фронт в Курской битве.// Курская битва. Под редакцией генерал-майора И. В. Паротькина. М.: Изд-во «Наука», 1970. С. 120.

[17]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 297.

[18]Там же. С. 3.

[19] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 77.

[20] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 63.

[21] Катуков М. Е. На острие главного удара. М.: Воениздат, 1974. С. 270.

[22] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 60–61, 413.

[23] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 10.

[24] https://biozvezd.ru/semen-kozak.

[25] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 106.

[26]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 413.

[27]Шумилов М. С. 7-я гвардейская армия в оборонительном сражении на Курской дуге.// Курская битва. Под редакцией генерал-майора И. В. Паротькина. М.: Наука, 1970. С. 205–206.

[28] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 12.

[29] Там же. С. 13.

[30] Газета «Советская Россия», 16 июля 1973 года.

[31] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 81.

[32] https://biozvezd.ru/semen-kozak.

[33] Газета «Советская Россия»,16 июля 1973 года.

[34] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 77.

[35] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 14–15.

[36] https://biozvezd.ru/nikolaj-ilin

[37] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 66.

[38] ЦАМО фонд 1212 оп. 1, дело 28. С. 9. (pamyat-napoda.ru).

[39] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 17–18.

[40] Курская битва. Под редакцией генерал-майора И. В. Паротькина. М.: Наука, 1970. С. 206.

[41] Василевский А. М. Дело всей жизни. Изд. 5-е. М: Воениздат, 1984. С. 279.

[42] Михаил Алексеев. Незабываемое. На огненной дуге. Воспоминания и очерки. М., 1963. С. 258.

[43] Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В 3-х томах. Т. 3. Изд. 8-е. М.: Издательство Агентства печати Новости, 1987. С. 45, 46

[44]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 97.

[45] Чистяков И. М. Служим Отчизне. 2-е изд. М.: Воениздат, 1985. С. 133, 134

[46]Кардашов В. И. 5 июля 1943. М.: Молодая гвардия, 1983. С. 126.

[47] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 90.

[48]Там же. С. 98–99.

[49] Там же. С. 123.

[50] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 34.

[51]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 122

[52]Там же. С. 136.

[53] Там же. С. 113.

[54] https://warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=7508&ysclid=leiej1i91m45993693 http://geroykursk.narod.ru/index/0-525

[55]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 147.

[56] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Сов. Россия, 1990. С. 80–81.

[57] Газета «Красное знамя», 6 мая 1975 года. С. 2.

[58] https://ru.wikipedia.org/wiki

[59] Курская битва. Под редакцией генерал-майора И. В. Паротькина. М.: Наука, 1970. С. 297.

[60] Газета «Советская Россия», 16 июля 1973 года.

[61] ЦАМО фонд 1212 оп. 1, дело 28. (pamyat-napoda.ru).

[62] Там же.

[63]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 140.

[64] Битва на Курской Дуге. Под редакцией Маршала Советского Союза К. С. Москаленко. М.: Наука, 1975. С. 179.

[65]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 379.

[66] Курская битва. Хроника, факты, люди: В 2 кн. Кн.1. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. С. 159.

[67] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 39.

[68]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 161.

[69]Там же. С. 169.

[70] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 39.

[71]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 166.

[72] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 98–99.

[73] Там же. С. 100.

[74] ЦАМО фонд 1212 оп. 1, дело 28. С. 9. (pamyat-napoda.ru).

[75] Газета «Красное знамя», 6 мая 1975 года. С. 3. Статья редактора дивизионной газеты В. Я. Алышева от 10 июля 1943 года.

[76] Газета «Красное знамя», 6 мая 1975 года. С. 3. Статья редактора дивизионной газеты В. Я. Алышева от 10 июля 1943 года.

[77] Газета «Красная звезда», 13 июля 1973 года.

[78] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 168.

[79] Газета «Красная звезда», 13 июля 1973 года.

[80] Покровский С. П. Казахстанские соединения в битве на Курской дуге. Алма-Ата: Наука, 1973. С. 61.

[81] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 41.

[82] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 102.

[83] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 172.

[84] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 76–77.

[85]ЦАМО фонд 1212 оп. 1, дело 28. (pamyat-napoda.ru).

[86] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 42.

[87] Высоцкий В. С. Избранное. Смоленск: Русич. 2009. C. 44

[88] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 111.

[89]ЦАМО фонд 1212 оп. 1, дело 28. (pamyat-napoda.ru)

[90]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 164.

[91] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 111–116.

[92]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 181–182.

[93] Там же. С. 187.

[94] ЦАМО фонд 878, опись 1, дело 33. (pamyat-napoda.ru)

[95]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018.

[96] Там же. С. 422.

[97] Курская битва. Хроника, факты, люди: в 2 кн. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. Кн. 1. С. 178.

[98]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 422.

[99] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 44.

[100] Там же. С. 40.

[101] История второй мировой войны 1939–1945. Т. 7. М.: Воениздат, 1976. С. 150.

[102] Покровский С. П. Казахстанские соединения в битве на Курской дуге. Алма-Ата: Наука, 1973. С. 65.

[103]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018.

[104] http://rkkawwii.ru/division/15gvsdf1.

[105] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 49.

[106]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 376.

[107] Курская битва. Хроника, факты, люди: В 2 кн. Кн.1. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. С. 188

[108]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 258, 266.

[109] Курская битва. Хроника, факты, люди: В 2 кн. Кн.1. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. С. 213.

[110] Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 266.

[111] https://gorenka.org/index.php/tvoi-geroi-kurskaya-duga/1044-derevyanko-aleksej-akimovich

[112]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 311.

[113] Курская битва. Хроника, факты, люди: В 2 кн. Кн.1. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. С. 232

[114]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 368–369.

[115] Покровский С. П. Казахстанские соединения в битве на Курской дуге. Алма-Ата: Наука, 1973. С. 64.

[116] См. Б. Г. Соловьёв. Вермахт на пути к гибели. М.: Наука, 1973. С. 113.

[117] Газета «Суть времени» №387, 24 июля 2020. «Как мы победили под Прохоровкой – мнение историка». https://rossaprimavera.ru/article/cf6d4063.

[118] Кардашов В. И. 5 июля 1943. М.: Молодая гвардия, 1983. С. 140.

[119]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 340.

[120] Там же. С. 344–348.

[121] Там же. С. 355.

[122]http://www.mkukcbs.ru/files/gerul/files/5213.html #

[123]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 365–366.

[124] П. А. Ротистров. Некоторые замечания о роли бронетанковых войск в Курской битве.// Курская битва. Под редакцией И. В. Паротькина. М.: Наука, 1970. С. 187.

[125] Там же. С. 188.

[126] Газета «Суть времени», 24 июля 2020 г. «Как мы победили под Прохоровкой – мнение историка». https://rossaprimavera.ru/article/cf6d4063.

[127] См. Б. Г. Соловьёв. Вермахт на пути к гибели. М.: Наука, 1973. С. 127.

[128]Замулин В. Н. Забытое сражение Огненной дуги. М.: Яуза, 2018. С. 422.

[129] Там же. С. 369.

7. 7-я Армия в Белгородско-Харьковской наступательной операции.

25 корпус Сафиуллина стал готовиться к предстоящим наступательным боям. Вскоре был получен приказ от штаба Армии. Полоса продвижения определялась в 12 километров: левый фланг шел через села Неклюдово, Ястребово, Михайловку, Супруновку, правый – через Чураево, Нижний Ольшанец, Габрово. «Ставилась задача: прорвать оборону противника, вернуть позиции, занимаемые до 5 июля, и, не останавливаясь, с ходу форсировать Северский Донец, с целью перерезать противнику путь к отступлению на юг и совместно с 69 Армией освободить Белгород».[1]

«И вот просыпается долгожданный день. Утро тихое, безмятежное, как и вчера, – вспоминает Сафиуллин. – Небо ясное, и лишь над рекой стелется дымчатый туман – предвестник жаркого дня. Полки уже готовы к наступлению. Вот-вот стрелки часов покажут назначенное время. Начальник артиллерии Журавлев не сводит с них глаз. Он весь – напряжение. Волнуется, видать, как пройдет артподготовка».[2] Наступление назначено было на 22 июля. В соответствии с принятым порядком, командующий Сафиуллин Г. Б. провел рекогносцировку на местности с командирами всех частей корпуса. Неспокойно на душе тоже у командира корпуса. Он знал, что огонь будет жидковат, так как на километр фронта приходилось только 20 пушек. Но он верил в мастерство артиллеристов-гвардейцев, знал, что каждый снаряд попадет в цель.

Однако в первый день наступления корпус не добился успехов. Только левофланговая 78 дивизия вплотную подошла к Крутому Логу. К вечеру следующего дня удалось прорваться к берегам реки Разумной, освобожден был Крутой Лог, взяли трофеи (8 танков, 12 пушек), 90 фашистов сдались в плен. Но следующий день, 23 июля, оказался особенно тяжелым. Напряженные бои происходили в районе сел Беловская, Генераловка, Ястребоово. Село Ястребово переходило из рук в руки шесть раз. Здесь дрались части 15-й стрелковой дивизии. Вначале 50-й гв. полк подполковника Е. М. Голуба, при поддержке 44-го и 47-го полков, неожиданно обрушился на врага, очистил от немцев лесной массив и полностью овладел совхозом Соловьёво. Противник был отброшен за реку Разумная. С крутых лесистых берегов между селами Беловское и Ястребово противник начал яростно обстреливать топкие берега, стремясь выиграть время, чтобы подтянуть резервы и перегруппировать силы. Это ему частично удалось. Превосходящими силами пехоты и танков враг стал теснить 50-й гвардейский полк. Наши и немецкие боевые порядки перемешались. «За мной, товарищи! Покажем фашистам, как умеют драться Гвардейцы», – раздался голос снайпера Героя Советского Союза Николая Ильина. Бойцы, дав пройти танкам, решительно бросились на пехоту. Контратака немцев захлебнулась.

На фото: гвардии старшина, снайпер, Герой Советского Союза Ильин Н. Я.

Увидев перед собой наши атакующие цепи, словно выросшие из-под земли, вражеские автоматчики остановились, затем поспешно побежали назад. Недолгим оказался и путь танков, оставшихся без поддержки пехоты. Они попали под перекрестный огонь артиллерии, понесли потери и начали пятиться, беспорядочно отстреливаясь. Отступление противника переросло в паническое бегство. Николай Ильин был в первой шеренге гвардейцев, преследовавших врага. Его пули безошибочно разили немецких автоматчиков: 35 фашистов были расстреляны им в открытом бою. Этот бой оказался для героя последним. Пулемётная очередь из фашистского танка сразила его. Похоронили отважного старшину в Никольском рядом с могилой Бельгина и Илясова. Его снайперскую винтовку начальник политотдела дивизии подполковник Страхов вручил перед строем лучшему ученику Ильина сержанту Афанасию Гордиенко. Позже, 4 августа 1943 года, в частях корпуса зачитывался приказ Военного Совета Степного фронта: «В ожесточенных боях против немецко-фашистских захватчиков погиб смертью храбрых Герой Советского Союза гвардии старшина Николай Яковлевич Ильин. Он был лучшим снайпером Красной Армии, на его счету 494 уничтоженного немецкого оккупанта. Героя Советского Союза гвардии старшину Н. Я. Ильина навечно внести в список личного состава 50-го гвардейского полка…».[3] Меткий стрелок увековечен в мемориальном ансамбле на Мамаевом Кургане в Волгограде. Снайперская винтовка Ильина хранится в Центральном музее Вооруженных Сил СССР.

Наступление 25-го корпуса продолжалось. Однако на следующий день вернуть свои позиции, покинутые 5 июля у Северского Донца смогла только 78 дивизия. Враг упорно сопротивлялся. Все подступы к Старому Городу и Михайловке были заминированы, что замедляло наступательное движение дивизий. После введения дополнительной артиллерии совместными усилиями двух дивизий удалось овладеть населенными пунктами. А дальше было форсирование Северского Донца, завоевание плацдармов вначале 211-м, затем 214-м полком 73 дивизии.

В штаб корпуса шли донесения о развивающемся наступлении, сообщалось о мужестве целых подразделений и подвигах отдельных солдат и офицеров. Переправляя раненых бойцов через реку, на боевом посту погибла любимица полка Зина Маресева. При форсировании Северского Донца Зина под непрерывным огнем врага переправляла на левый берег тяжелораненых. Противник начал теснить первый батальон к берегу. Наши ряды дрогнули. И Зина, увидев, что её товарищи-солдаты отступают к реке, взяла в руки автомат и с возгласом: «За Родину, вперед, за мной» бросилась навстречу врагу. Ее пример воодушевил десятки, а затем и всех бойцов батальона. Вслед за Маресевой они двинулись вперед и в рукопашном бою сумели удержать занятые позиции. Ну как тут не вспомнить Юлию Друнину, известную поэтессу, которая так же, как Зина, служила санинструктором в годы войны:

«Я только раз видала рукопашный, Раз – наяву. И сотни раз – во сне… Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне».

Этой девочке, медсестричке, тоже было страшно, но она исполняла свой солдатский долг. Её эмоциональный поступок (о геройстве не думала) остановил солдат, они удержали позиции. В результате короткого боя в руки солдат батальона перешло 50 пленных, 3 пушки, 8 пулеметов, 2 миномёта и 20 гранатометов. Отбив атаку, Зина Маресева вернулась к своим обязанностям.[4] За 3 дня боя она вынесла из огня 93-х солдат и офицеров, вместе с санитаром через реку переправила 58 раненых. 3 августа, когда Маресева очередной раз переправляла раненных через реку, рядом с лодкой взорвалась вражеская мина. Осколком Зина была ранена и умерла 6 августа в госпитале от этого ранения. Звание Героя Советского Союза ей было присвоено 22 февраля 1944 года.[5] Так на боевом посту погибла храбрая девушка, певунья, мечтавшая после войны окончить медицинский институт и стать врачом.

О такой же сестричке, несущей надежду и облегчающей страдания, писал поэт-фронтовик Иосиф Уткин[6]:

Коллективным подвигом стал в эти дни самоотверженный труд 392 отдельного саперного батальона Александра Сычева. Под непрерывным огнем врага было построено четыре моста и шесть насыпных дамб. На противоположном берегу саперы обезвредили более 6 тысяч вражеских мин.

В оперативной сводке Генерального штаба Красной Армии находим краткие сводки результатов действий 7-ой Армии за 23.7. «7-я Гв. Армия, преодолевая упорное сопротивление противника, овладела рубежом с населенными пунктами Калинин, Мясоедово, Севрюково, Ястребово, Генераловка, Крутой Лог. Противник с контратаками силою до батальона пехоты с 20 танками сдерживал наступление частей армии в районе населённого пункта Беловская».[7] Об упорном сопротивлении противника и нелегком возвращении старых рубежей начала июля свидетельствует та же сводка Генерального штаба: «7 Армия после упорных боев с противником овладела районом: Андреевское – Старый Город – разъезд Крейда – выс. 126,3 и отдельными отрядами на западном берегу р. Сев. Донец на участке Соломино – Топлинка – Волково (12–20 км южн. г. Белгород). В боях за 26.7. войсками уничтожено свыше 1000 солдат и офицеров, захвачено в плен 280 солдат и офицеров; захвачено 34 орудия, 4 зенитных и 1 самоходное орудие, 25 станковых пулеметов, 63 ручных пулемета и 3 склада с боеприпасами».[8]

Таким образом, к концу июля и на белгородском направлении удалось вернуться к прежним позициям нашей обороны до начала немецкого наступления. Этот факт был подтвержден в Приказе Верховного Главнокомандующего от 24 июля 1943 года: «Вчера, 23 июля, успешными действиями наших войск окончательно ликвидировано июльское немецкое наступление из районов южнее Орла и севернее Белгорода в сторону Курска…

Проведенные бои по ликвидации немецкого наступления показали высокую боевую выучку наших войск, непревзойденные образцы упорства, стойкости и геройства бойцов и командиров всех родов войск, в том числе артиллеристов и минометчиков, танкистов и летчиков.

Таким образом, немецкий план летнего наступления нужно считать полностью провалившимся. Тем самым разоблачена легенда о том, что немцам летом в наступлении всегда сопутствуют успехи, а советские войска отступают.

За время боев с 5 по 23 июля противник понес следующие потери: убито солдат и офицеров более 70.000, подбито и уничтожено танков 2900, самоходных орудий 195, орудий полевых 844, уничтожено самолетов 1392 и автомашин свыше 5000…».[9] И. В. Сталин

По представлению командующего 7-й Армии генерала М. С. Шумилова за командование частями армии в ходе оборонительной операции под Белгородом и в дальнейших наступательных операциях на Курской дуге были удостоены звания Героя Советского Союза командиры корпусов Г. Б. Сафиуллин и Н. А. Васильев. Высокое звание Героя получили 5 из 8-ми командиров дивизий: А. И. Лосев, А. В. Скворцов, С. А. Козак, И. Е. Буслаев, М. И. Денисенко, все они стали генералами. Некоторые из них в дальнейшем будут командовать корпусами. Майоры Г. Т. Скирута и Г. М. Баталов, командовавшие полками у Старого Города и Масловой Пристани также были удостоены звания Героя Советского Союза.

Дальнейшее контрнаступление нашей армии под Курском вылилось в две крупные наступательные операции: Орловскую (получившую кодированное название «Кутузов»), проведенную с 12 июля по 18 августа, и Белгородско-Харьковскую (кодированное название «Полководец Румянцев») – с 3 по 23 августа.

На фото: май 1975 год. Белгород. Северский Донец. Встреча ветеранов 73-й дивизии. Гвардейцы обороняли эти берега в июле 1943 года, отсюда начиналось их наступление на запад. Справа: 1-й – лейтенант Квашнин В. Е., 3-й – лейтенант Богомазов Б., 4-й – Бельгин А. А. – сын Героя командира 3 батальона214 полка…

Утром 3 августа войска Воронежского и Степного фронтов перешли в решающее наступление. Авиация фронтов поддерживала наступление наземных войск. Авиация Степного фронта только 4 августа совершила более тысячи самолетовылетов. На белгородско-харьковском направлении советским войскам противостояла мощная группировка немецко-фашистских войск. В ней действовало 14 пехотных и 4 танковых дивизий.

Всего в войсках насчитывалось до 200 тыс. человек, а с учетом тылов численность вражеской группировки достигала 300 тысяч человек, свыше 333 тыс. орудий и минометов и до 600 танков. Общая же численность немецко-фашистских армий на орловском и белгородско-харьковском направлениях составляла 900 тыс. человек. В войсках насчитывалось 10 тыс. орудий и минометов, до 1800 танков и штурмовых орудий, 2100 боевых самолетов. Сюда немецким командованием были переброшены новые дивизии с других направлений.[10] Нашим армиям впервые в ходе войны пришлось осуществлять прорыв очень сильной, глубоко эшелонированной, развитой в инженерном отношении обороны противника. Ставка Верховного Главнокомандования для проведения контрнаступления привлекла крупные силы. В наступательных операциях под Курском участвовали силы пяти фронтов, были задействованы 132 дивизии, участвовало более 2 миллионов человек, 33 тыс. орудий и минометов, около 5 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок. В этой операции впервые в боевой практике 5-я Гвардейская и 1-я Танковые Армии успешно выполнили задачи по стремительному развитию наступления войск фронта на большую глубину.

«При подготовке Белгородско-Харьковской операции командующий фронтом организовал артиллерийское, авиационное и инженерное обеспечение ввода армии в сражение, были хорошо изучены маршруты до рубежа ввода, выделены сильные передовые отряды танковых корпусов, которые готовы были завершить прорыв тактической зоны обороны противника.

В первый же день наступления (3 августа) стремительным ударом передовые бригады танковых корпусов завершили совместно с пехотой тактической зоны прорыв обороны, и главные силы армии без особых затруднений в колоннах вышли к рубежу ввода в сражение, обогнали передовые отряды пехоты и начали стремительно продвигаться в глубину прорыва… Такой ввод танковых корпусов позволил нанести решительные удары по противнику, сломить его сопротивление и к исходу первого дня операции продвинуться на глубину 25–30 км. Войска армии, широко применяя манёвр, не ввязывались в затяжные бои за опорные пункты, а стремились как можно глубже проникнуть во вражеский тыл. Это обеспечило успешное решение задач первого дня операции».[11] Такой способ ввода танковой армии в сражение был осуществлен впервые в ходе Великой Отечественной войны.

В первые же часы наступления на Воронежском фронте была прорвана немецкая полоса обороны, развивая наступление, советские войска нанесли поражение противнику в районе Томаровки и Борисовки. Направляясь к Белгороду, 73 дивизия 7 Армии Шумилова штурмовала город с юга, а 78 сд – перекрыла дорогу Харьков – Белгород, лишая гитлеровцев помощи с Харькова, а также попытки выйти из города.

5 августа начался штурм Белгорода, во второй половине дня сопротивление врага было сломлено. Оставил противник на улицах города убитыми более 3-х тысяч солдат и Враг бежал на запад. В тот же день враг оставил ещё один крупный город – Орел.

Вступившие в эти города советские солдаты и вместе с ними корреспонденты газеты «Красной Звезды» поразились жестокости и кровожадности фашистов. Враги поджигали и взрывали дома. Особенно поразил Белгород, улицы его были пусты, население было насильственно увезено в направлении Харькова. «Мы вошли в город со стороны взорванного вокзала, и чем дальше мы шли по белгородским улицам, тем более мрачной казалась их тишина, – пишет в своём репортаже корреспондент «Красной Звезды» Б. Галин – Цветут липы, медовый запах кружит голову. Но для кого они цветут? Дети, которые когда-то играли под зеленью старых деревьев, исчезли. Их насильственно увезли немцы в неизвестном направлении. Они увезли детей, молодежь, стариков.

На фото: жители Орла встречают советских солдат-освободителей.

На фото: воины 89 гв. ст. Белгородской дивизии одними из первых проходят по пустынной главной улице г. Белгорода.

Редкий прохожий появляется на улицах города. Белгород вымер. Ветер треплет пожелтевшее объявление за подписью командира воинских частей:

«1. Город Белгород эвакуируется. Население будет отправлено в тыл.

2. Начало эвакуации – 29 июля 1943 года утром.

3. Все приказания должны быть беспрекословно исполнены. За неисполнение приказания виновные будут строго наказаны». С собаками-ищейками немцы охотились за русскими людьми и как рабов угоняли их в направлении Харькова».[12]

В этот вечер, 5 августа, вся страна прислушивалась к позывным Всесоюзного радио. Мощный голос Юрия Левитана зачитывал приказ Верховного Главнокомандования: «Сегодня, 5 августа, в 24 часа столица нашей Родины Москва будет салютовать нашим доблестным войскам, освободившим Орел и Белгород, двенадцатью артиллерийскими залпами из 120 орудий».

Чтобы салют было слышно во всём городе, 120 зенитных орудий и 24 горных пушек было расставлено (салютными точками) в разных районах города. Салют длился всего 6 минут. Холостых снарядов в наличии имелось немного, поэтому было дано всего 12 залпов с интервалом в 30 секунд. Это был первый салют в истории Великой Отечественной войны! Его раскаты возвестили о великом переломе в ходе войны. В дальнейшем освобождение каждого крупного города сопровождалось салютом в Москве, а также в столицах союзных республик. Город Орел и Белгород получили неофициальное название – «Город первого салюта»!

Освобождение Белгорода и Орла имело большое военное и политическое значение. 7 августа лондонское радио передало: «Такого поражения, как под Орлом и Белгородом, немцы не испытывали даже в 1918 году. Поколения будут вспоминать о том, как Красная Армия нанесла тяжелый удар немцам, продемонстрировав тем самым свое мужество и мастерство».

Черчилль в письме к И. В. Сталину 12 августа поздравил его с победами под Орлом и Белгородом. «Поражение германской армии на этом фронте, – писал Черчилль, – являются вехами на пути к нашей окончательной победе».[13]

Наступление советских войск продолжалось. Теперь предстояло взять Харьков – крупный промышленный и культурный центр Советской Украины. Харьков находился в оккупации с 24 октября 1941 года до 23 августа 1943 года, с месячным перерывом в феврале-марте 1943 года. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, приехавший на Восточный фронт, разъяснил политику фюрера в речи в Харькове 24 апреля 1943 г.: «Всё решается здесь, на Востоке; здесь русский враг, мы этот 200-милионный народ уничтожим в военном смысле и пустим кровь этой человеческой массе. Мы сделаем это, убив их или взяв их в плен и по-настоящему заставив их работать.Либо они должны быть вывезены и будут использоваться в Германии в качестве рабочей силы, либо они просто погибнут».

За время гитлеровской оккупации в городе погибло около 200 тыс. человек. На каторжные работы в Германию вывезено около 300 тыс. юношей и девушек. Много людей погибло в концлагерях, которых в харьковской области насчитывалось более 20-ти. Трагической была также судьба еврейского населения Харькова. Для евреев было создано отдельное поселение, куда было переселено 16 тыс. человек. Большинство из них было казнено в Дробицком Овраге. В саду Шевченко аллею от Ветеринарного института до памятника Шевченко немцы превратили в воинское захоронение для высших военных чинов (по прусским военным традициям захоронение часто устраивается в центре города). Немцы собирались устроить на аллее сада «пантеон германской военной славы».[14]

В боях за Харьков участвовали армии и соединения Степного фронта при содействии Воронежского и Юго-Западного фронтов. Это была третья попытка освобождения Харькова (в мае 42 г., в феврале 43 г.). Шли тяжелые бои. Харьков был настолько большим городом по площади, с глубоко эшелонированными оборонительными сооружениями, что пять советских армий трёх фронтов (Степного – маршала Конева, Воронежского – генерала Ватутина и Юго-Западного – генерала Малиновского) брали его 18 дней, с 13 по 30 августа. Командующий Степным фронтом Конев Н. С. считал, что необходимо учесть опыт предшествующих операций по освобождению Харькова. Для того, чтобы предотвратить разрушение города, необходимо было не допустить перехода его из рук в руки. Тщательно продумывалось совместно с командующими армиями удобные для наступления подступы к городу, где удобнее нанести танковый удар, куда нацелить авиацию.[15]

Стремясь не допустить глубокого охвата фашистской группировки наступающими советскими частями, немецко-фашистское командование ввело в сражение под Харьковом свои оперативные резервы, переброшенные с Донбасса. Были переброшены еще 15 танковых дивизий СС: «Райх», «Мёртвая голова», «Викинг», 3-я танковая дивизия «Великая Германия». Гитлер требовал от фельдмаршала Манштейна, командующего армией «Юг», любой ценой удержать этот важнейший экономический и стратегический центр. Все потуги гитлеровского командования напоминали тогда бессмысленную ярость загнанного в ловушку зверя. О яростном сопротивлении врага можно судить по оперативным сводкам середины августа. Однако все попытки противника разгромить советские войска контрударами из района Богодухова (11–17 августа), а затем Ахтырки (18–20 августа) не увенчались успехом.

На фото: фельдмаршал Эдвин Манштейн под Харьковом среди офицеров

На фото: наступательная операция с 12 июля – 23 августа на Курском выступе.

Вернер Кемпф, известный по оборонительным боям у Белгорода бойцам 73 и 15 дивизий, командовал группировкой, защищавшей Харьков. Он не жалел своих солдат, выполняя указание Гитлера удержать город. Противник цеплялся за каждую позицию, за каждый укрепленный пункт. Когда над группировкой Кемпфа нависла реальная опасность окружения, он предпринимает поспешное отступление на юг. Покидая город, гитлеровцы пытались уничтожить всё, что могли: поджигали, взрывали промышленные предприятия, склады, минировали улицы и дома. Город запылал сразу во многих местах.

16 августа 1943 Гитлер снимает Кемпфа с должности и направляет его командовать в восточноевропейские страны. Такое решение было принято не только неудачным командованием Кемпфа в Харьковской операции, но и провалом им гитлеровского наступления под Белгородом.

Во второй половине дня 22 августа немецко-фашистское командование начало отход из Харькова. Чтобы прекратить дальнейшее разрушение города и не дать врагу спокойно отойти, командующий Степным фронтом Н. С. Конев приказал начать ночной штурм города. Для противника ночной штурм оказался неожиданным.

В ночной темноте, освещенной заревом многочисленных пожаров, вспышками взрывов, советские воины вели последний бой за Харьков. Воины 53-й, 69-й, 7-й Гвардейской, 57-й Армий и 5-й Гвардейской танковой Армии, проявляя мужество и отвагу, умело обходили опорные пункты врага, просачиваясь в его оборону, нападали на его гарнизоны с тыла. Шаг за шагом советские воины очищали Харьков от фашистских захватчиков. Ни мины, ни проволочные заграждения, ни многочисленные пожары, ничто не могло остановить продвижение советских солдат. 25 гв. стрелковый корпус Сафиуллина, 73 дивизия Козака, 15 дивизия Василенко участвовали в этом ночном штурме.

На фото: командующий Степным фронтом Н. С. Конев перед штурмом позиций противника под Харьковом.

«Харьков слышит гул родных орудий Гул всё громче Звук разрыва сух Превратились в слух дома и люди, и деревья превратились в слух. «Ждём», – как будто говорит Сумская, «Ждём», – соседний произносит сад. Головы всё ниже опуская, на балконах мёртвые висят… – Ждём, – живые повторяют люди Пепельною ночью, Сизым днём Харьков слышит гул родных орудий, мужественный голос: «Мы идём!» За противотанковыми рвами, За скрещением дорог вдали Харьков вырастает перед нами, Мы идём мы входим мы вошли».[16]

К 12 часам 23 августа Харьков был полностью очищен от фашистских войск. Жители города восторженно встречали воинов-освободителей. Большая часть немецкой группировки, оборонявшей город, была уничтожена. Противником была брошена масса боевой техники. А остатки фашистской армии отступали, преследуемые нашими войсками, за реки Мерефа и Мжа.

В ознаменование героических действий войск в боях за Харьков десяти дивизиям Степного фронта – 89-й гвардейской Белгородской, 15, 28 и 93 гвардейским, 84, 116, 183, 252, 299, 375 стрелковым дивизиям – было присвоено наименование Харьковских. Отдаленные окраины города были освобождены только 29 и 30 августа, но днём освобождения считается 23-е, когда от немцев очистили центральную, западную и восточную части, а на главной площади города – площади Дзержинского – над 108-метровым зданием Госпрома – Дома государственной промышленности водрузили красный флаг.[17] Продолжавшееся 43 дня контрнаступление советских войск завершилось разгромом противника.

Но и цена победы была высокая: в ходе Белгородско-Харьковской операции советские войска потеряли убитыми и пропавшими без вести 71,6 тысяч человек, ранеными 184 тысячи. Также было потеряно 1864 танка и САУ.[18] Потери Советской Армии только в операции «Румянцев» (Белгородско-Харьковской), по свидетельству исследователя Курской битвы – В. Замулина, составляли до 7 тысяч ежедневно, что было значительно больше потерь противника.

К моменту освобождения от миллионного, на момент начала оккупации, населения города осталось 190 тысяч. Город был подвергнут такому же разрушению, как Сталинград. Иностранные специалисты считали, что на восстановление города потребуется не менее 50-и лет.

В честь славных войск, освободивших крупнейший на земле Советской Украины город Харьков, в Москве прогремел салют из 224 орудий 20 залпами. 20 различных частей и подразделений получили почетные наименования: Орловской, Белгородской, Харьковской; 130 соединений и частей получили гвардейские звания. Благодарности Верховного Главнокомандующего удостоился весь личный состав 25-го Гвардейского корпуса, а 15-й гвардейской дивизии было присвоено почетное наименование Харьковской.

Победа была завоевана благодаря возросшему военному мастерству солдат и военачальников, а также героизму и ценой самопожертвования советских солдат ради свободы Отечества. Свыше 100 тысяч воинов было награждено орденами и медалями, 240 солдат и офицеров за проявленный Героизм на Курской дуге были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.[19] Среди Героев были представители 60 национальностей.

Победа была достигнута высокой ценой. Историки до сих пор спорят о количестве людских и других потерь с обеих сторон. В академических изданиях и военной литературе зачастую данных о потерях с советской стороны не приводится, а сведениям с интернета особенно доверять не приходится. Приводится, например, цифра: безвозвратные людские потери Красной Армии в Курской битве составили 254470 человек, 608833 человека ранеными. Потери в технике составили: танков и САУ 6064, орудий и минометов 5244, боевых самолетов 1626.[20]

Взятием Харькова завершилась Курская битва – одна из крупнейших битв Второй мировой войны. За сравнительно короткий срок на относительно небольшой территории в сражение с обеих сторон было вовлечено более 4 миллионов человек, свыше 69 тысяч орудий и миномётов, более 13 тысяч танков и самоходных орудий, около 12 тысяч самолетов.

Все, что могла, фашистская Германия бросила в огонь Курской битвы, в ней участвовало со стороны вермахта более 100 дивизий. Это – 43 процента дивизий, находившихся на советско-германском фронте. Но итог сражения был плачевным для гитлеровцев. Красная Армия разгромила 30 дивизий, вермахт потерял около полумиллиона солдат и офицеров, полторы тысячи танков, три тысячи орудий и более 3,7 тысячи самолетов. Советские войска продвинулись на запад на 150 км, ликвидировали Орловский и Харьковский плацдармы противника и создали условия для освобождения Левобережной Украины и выхода к Днепру.[21]

Курская битва – главная летняя кампания 1943 года, знаменовала собой крупный этап в развитии советского военного искусства, она заложила основы для осуществления освободительной миссии Советской Армии не только для полного освобождения народа своей страны, но и народов Европы от фашизма.

На фото: колонна немецких солдат плененных под Харьковом.

Победа под Курском и Харьковом оказалась возможной благодаря возрастающей военно-технической, экономической мощи советского государства и силы духа советского народа. В ходе сражений летом 43 года не только совершенствовалось мастерство воинов: солдат и офицеров. В ходе боёв наши воины учились и у своего противника: в организации, четкости, исполнительности, учитывали положительные моменты и в тактике. В конечном итоге превзошли его. В процессе летних боёв Советская Армия совершенствовалась, переформировывалась, создавались новые соединения: стрелковые корпуса, танковые армии (к Курской битве уже имелось 10 танковых армий), танковые корпуса, бригады, артиллерийские полки, создавались и совершенствовались фронтовые и армейские резервы. Таким образом, создавалась Армия 1944 года, Советская Армия – Освободительница.

Очерк Алексея Толстого «Русская сила», написанный по итогам белгородско-харьковского наступления Советской Армии, очень эмоционально и образно описывает причины поражения фашистов и значение одержанной над ними победы в Курской битве.

«Итак, произошла проверка на деле. Бешеный натиск решающего всю судьбу войны немецкого наступления был подобен удару кулаком о каменную стену. Немезида – по-русски судьба – сложила из трех пальцев дулю Гитлеру под самый нос: выкуси-ка! Выяснилось, что русские искусней и сильней немцев, и не потому не удалось врагу июльское наступление, что немецкая армия оказалась слаба, но потому именно, что Красная Армия оказалась сильна. Какие угодно неожиданности готовы были встретить немцы в лето 1943 года, но не такое соотношение сил!

Непреоборимая мощь и упорство русской армии в обороне выяснились с 5 по 17 июля, а после 17 июля выяснилось превосходящее искусство русской армии в наступлении…

В небывало сложной борьбе за Орел, Белгород, Харьков Красная Армия уверенно предъявила немцам высокое искусство ведения маневренной войны… Битва за Харьков стала классическим образцом маневренных операций в условиях сверхмощного и глубоко укрепленного района. Маневр стал русским военным искусством!

…Наша артиллерия сильнее немецкой, подвижна и маневренна наравне с танком, наша авиация – ужасна для немцев. Немецкие инженеры еще не выдумали таких укреплений, которые бы выдержали удары нашей артиллерии. Ее огненный вал тяжело катится на запад. Наши войска просачиваются, прорываются в тылы врага, окружают, нападают со всех сторон, расчленяют фронт, опережают немца и в скорости передвижения, и в скорости соображения. В основе всего этого прежде всего лежат русский талант, русская отвага и разбуженная русская ярость. Горд и храбр русский человек. Слава ему. Слава освободителю Харькова».[22]25 августа 1943 год.

Многим известны лаконичные, точные слова Иосифа Виссарионовича Сталина о значении Курской битвы: «Если битва под Сталинградом предвещала закат немецко-фашистской армии, то битва под Курском поставила её перед катастрофой». 6 ноября 1943 год.

[1]Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 61.

[2] Там же. С. 67–69.

[3] Там же. С. 70–71.

[4] Там же. С. 76–77.

[5] Курская битва. Хроника, факты, люди: В 2 кн. Кн. 2. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. С. 115–116

[6] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Сов. Россия, 1990. С. 109.

[7]Курская битва. Хроника, факты, люди: В 2 кн. Кн. 2. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003.С. 356.

[8] Там же. С. 404.

[9] Г. А. Куманев.1941–1945. Краткая история, документы, фотографии. М.: Политиздат, 1983. С. 131.

[10] Б. Г. Соловьёв. Вермахт на пути к гибели. М.: Наука, 1973. С. 148.

[11] П. А. Ротистров. Некоторые замечания о роли бронетанковых войск в Курской битве.// Курская битва. Под редакцией И. В. Паротькина. М.: Наука, 1970. С. 190.

[12] Курская битва. Хроника, факты, люди: В 2 кн. Кн. 2. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003.

[13] Б. Г. Соловьёв. Вермахт на пути к гибели. М.: Наука, 1973. С. 171.

[14] https://otherreferats.allbest.ru/history/00154689_0.html

[15] Конев И. С. Записки командующего фронтом. М.: Советская Россия, 1972. С. 30–31.

[16] Николай Ушаков. Харьков. Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Сов. Россия, 1990. С. 52.

[17] https://yakutia-daily.ru/23-avgusta-1943-goda-osvobozhdenie-harkova/

[18] http://polsergmich.blogspot.com/2012/08/23.html

[19] Курская битва. Хроника, факты, люди: В 2 кн. Кн.1. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. С. 68.

[20] https://maminshop.ru/vse-srazheniya-v-kurskoi-bitve-kurskaya-duga-bitva-reshivshaya-ishod.html.

[21] В. И. Кардашов. 5 июля 1943. М.: Молодая гвардия, 1983. С. 215.

[22] От советского Информбюро… 1941–1945. Публицистика и очерки военных лет. М.: Известия, 1982. С. 97–98.

Слава советским воинам-победителям – живым и павшим героям!

Советские герои продолжали освобождать свою землю, и ничего не могло остановить эту силу, казалось, сама земля помогает солдатам, идти и идти, освобождая город за городом, селение за селением. Те немногие солдаты, которые выстояли в том тяжелом, крутом бою у Крутого Лога, вернувшись домой, рассказывали при встречах, писали в своих дневниках, об этом они пели в «Гвардейской фронтовой».[1]

Сражения в районе Белгорода и Курска положили начало победоносному наступлению наших войск по всему советско-германскому фронту. 73 гвардейская дивизия пошла дальше освобождать советскую землю от фашистской нечисти под командованием генерала С. А. Козака. Командир взвода 375-й дивизии поэт-фронтовик Сибгат Хаким в стихотворении «Курская дуга» в последнем четверостишии пишет:

«Бежали, не считая верст, враги.

А нам, бойцам, так довелось шагнуть,

Что прямо до Берлина от дуги

Пролёг победы лучезарный путь!»[2]

Марш-походом дивизия прошла более 3000 км, а из них с боями – 1800. Были жестокие сражения за Днепр, правобережную Украину, Молдавию. 73-я дивизия освобождала Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию. Дивизия закончила свой победоносный путь 9 мая 1945 года в Австрийских Альпах, юго-западнее города Грац на установленной линии встречи с союзной 8-й Армией США.

У 73-й Гвардейской Краснознаменной Сталинградско-Дунайской стрелковой дивизии были новые победы и новые славные герои. Боевыми орденами и медалями всего за годы войны было награждено 16459 человек, среди них 61 человек награждены орденами и медалями Югославии. 36 воинов 73 дивизии удостоены высокого звания Героя Советского Союза, командир 73-й ст. дивизии С. А. Козак является дважды Героем Советского Союза и Героем Югославии.[3]

На фото: город Грац, возле которого завершился поход 73 гвардейской дивизии.

Сражавшаяся рядом с 73 дивизией в боях под Сталинградом и Курском 15 гвардейская стрелковая также продолжила свой освободительный поход. На Украине за образцовое выполнение заданий командования при освобождении г. Кривой Рог дивизия была награждена орденом Суворова 2-й степени (26 февраля 1944 года). Далее форсировала Днестр, Вислу. В январе-феврале 1945 участвовала в сандомирско-силезской наступательной операции.

За успешное форсирование реки Одер и проявленные при этом личным составом отвагу и мужество награждена орденом Кутузова 2-й степени (19 февраля 1945 года). Далее дивизия дошла до Эльбы и в городе Торгау в Германии состоялась её встреча с армией союзников. Дивизия была награждена за высокое воинское мастерство и героизм её солдат в Берлинской операции вторым орденом «Красного Знамени». А с 6 по 11 мая 1945 года 15 гв. дивизия участвовала в освобождении восставшей Праги.

За отличия в Пражской операции дивизия удостоена почётного наименования – «Пражская» (11 июня 1945 года). 15 гвардейская стрелковая дивизия – это особенно отличившаяся дивизия на полях сражений. К окончанию войны дивизия имела следующее название: «15-я Гвардейская стрелковая Харьковско-Пражская ордена Ленина, дважды Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова дивизия». 9000 солдат и офицеров 15 дивизии были награждены орденами и медалями, 19 воинов удостоены звания Героя Советского Союза.[4]

На фото: Прага встречает Победителей! Май 1945 год.

Победные орудийные залпы и салюты звучали 9 мая 45 года в Москве и Берлине, в Киеве и Баку, Алма-Ате, Сталинграде, Ленинграде и других городах. Эти залпы победы звучали не только в честь дошедших до Победы солдат, но и в честь погибших, приблизивших эту Победу!

Александр Твардовский в стихотворении «В тот день, когда окончилась война» очень ярко и образно передал чувства солдат-победителей:[5]

Как точно сказано у Твардовского: «…гремит торжественный салют Победы и великого прощанья»! Или у другого поэта, уже в наши дни: «Это – Праздник со слезами на глазах»!

На фото: «Победа». Петр Александрович Кривоногов, 1948.

На фото: весна 45 года. Победители-гвардейцы 73 дивизии.1-й слева – Пинкенсович, 2 – командир 214 полка 73 гв. стрелковой дивизии – Давиденко В. И., Герой Советского Союза, 3 – Зайцев И. Н., Герой Советского Союза,4 – Кузнецов.

В последнее время некоторые политики или просто «пишущие и говорящие» люди пытаются свести День Победы – к памяти погибшим. Казалось бы, такая, распространившаяся по многим странам, патриотическая, народная акция, как «Бессмертный полк», в определенной степени может служить подтверждением такого взгляда на этот день как день Памяти. Замечательное стихотворение Твардовского отвергает эту точку зрения, подчеркивает радость победителей, что это великий Праздник Победы над врагом человечества – фашизмом. Другой советской писатель – Леонид Леонов сразу же после подписания фашистской Германией акта о капитуляции написал небольшую статью – «Имя радости», раскрывающую суть этого Праздника Победы, не только для нас, ныне живущих, но скорее, для наших внуков и правнуков.

«Еще неизведанным волнением до отказа переполнена вселенная, и кажется, что даже солнцу тесно в ней. Трудно дышать, как на вершине горы…. Так выглядел первый день Победы. Две весны слились в одну, и поэтам не дано найти слова для ее обозначенья. Мы вообще еще не способны сегодня охватить разумом весь смысл происшедшего события…. Лишь с годами возможно будет постигнуть суровое величие прожитых дней, смертельность отгремевших боев, всю глубину вашего трудового подвига, незаметные труженики Советского Союза…. Если доныне празднуются Полтава и поле Куликово, на сколько же веков хватит нынешней нашей радости? Только она выразится потом не в торжественных сверканьях оркестров, не в радугах салютов, а в спокойном вещественном преображенье страны, в цветенье духовной жизни, в долголетии старости, в красоте быта, в творчестве инженеров и художников, садоводов и зодчих. Немыслимо в одно поколенье собрать урожай такой победы….

Давайте мечтать и сообща глядеть за горизонты грядущего столетия – отныне это тоже становится умной и действенной работой… Итак, пусть это будет гордый и честный, благоустроенный и строгий мир, в котором новые святыни воздвигнутся по лицу земли взамен разрушенных варварством, потому что святыня – постоянное горение живого человеческого духа…. На планете станут жить только мастера вещей и мысли, подмастерья и их ученики… Стихии станут служанками человека, а недра гор – его кладовыми, а ночное небо – упоительной книгой самопознания… Красота придет в мир – та самая красота, за которую бились герои и которую люди иногда стыдятся называть, ибо наивно звучит всякая вслух высказанная мечта…

Отдайтесь же своей радости – современники, товарищи, друзья. Вы прошагали от Октября до Победы, от Сталинграда до Берлина. Да и отдаленные правнуки наши, отойдя на века, еще не увидят нас в полный исполинский рост. Слава наша будет жить, пока живет человеческое слово. И если всю историю земли написать на одной странице – и там будут помянуты наши великие дела. Потому что мы защитили не только наши жизни и достояние, но и само звание человека, которое хотел отнять у нас фашизм».[6]11 мая 1945 года.

На фото: «Впереди мир». Картина советского, украинского художника Пузырькова Виктора Григорьевича.

«Вернулся Победитель» (подойдет и такое название картины) – созидатель «гордого и честного, благоустроенного и строгого мира», мечтающий о «спокойном преображении страны и цветении духовной жизни»!

P.S.

Мог ли тогда в 1945 году советский человек, воин-победитель, представить себе, что через несколько десятков лет не будет Советского Союза, той большой Родины, которую он защищал, и за которую погибали его боевые друзья?! Не смог бы он тогда даже подумать о том, что на территории Донецка и Харькова будут снова греметь взрывы и гибнуть люди, а до белгородской земли будут долетать снаряды с Украины! Как получилось, что внуки и правнуки братских народов, сражавшихся плечом к плечу с фашистским злом, теперь стреляют друг в друга, брат в брата?!

Теперь уж недостаточно слов Юлиуса Фучика: «Люди!.. Будьте бдительны!» Сейчас уже нужно кричать: «Люди – остановитесь! Оглянитесь! Кто и где ваш враг?!

[1] 73-я Гвардейская. Сборник воспоминаний, документов и материалов о боевом пути 73-й гвардейской стрелковой Сталинградско-Дунайской Краснознаменной Дивизии. Алма-Ата: Казахстан, 1986. С. 92.

[2] Сафиуллин Г. «Через реки, через горы…». Казань: Татарское книжное издательство, 1973. С. 57.

[3] Боевой путь 73 гвардейской краснознаменной Сталинградско-Дунайской стрелковой дивизии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. (с 4 декабря 1941 по 5 июля 1946 года). Справка-легенда к формуляру при боевом знамени. Гвардии генерал-майор Ященко Н. И. 30 июня 1971 года. С. 5, 19–20.

[4] http://rkkawwii.ru/division/15gvsdf1 https://ru.wikipedia.org/wiki/15

[5] Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет. М.: Сов. Россия, 1990. С. 18–20.

[6] От советского Информбюро… 1941–1945. Публицистика и очерки военных лет. М.: Известия, 1982. С. 441–443.