О бедном улане замолвите слово...

Глава 1

Сегодня мы поговорим о составе Войска Польского, созданного маршалом Пилсудским - прежде всего, о кавалерии.

Вооруженные силы Польши (при успешно проведенной мобилизации) – тридцать девять пехотных дивизий и одиннадцать кавалерийских бригад (Мазовецкая, Новогрудская, Волынская, Кресовая, Подольская, Великопольская, Краковская, Поморская, Виленская, Сувалкская, Подлясская), две мотобронебригады (Десятая кавалерийская и Варшавская), три горнострелковые бригады, полсотни бригад, полков и батальонов национальной обороны. А также военно-воздушные силы, военно-морской флот и Пинская военная речная флотилия. Всего один миллион пятьдесят тысяч штыков и сабель (четверть из которых будут иметь на вооружении хлам вместо винтовок) – каковое количество оных, кстати, и было выставлено Рыдз-Смиглым на линию огня в сентябре 1939 года, так что говорить о том, что вермахт застал Войско Польское в штатах мирного времени – глупость.

Что сразу бросается в глаза при детальном рассмотрении структуры Войска Польского?

Правильно. Обилие кавалерии. Тринадцать соединений из пятидесяти двух – это кавалерийские и моторизованные бригады; содержащиеся, в отличие от пехотных дивизий, почти по полным штатам ДАЖЕ В МИРНОЕ ВРЕМЯ. О чём это говорит?

Одиннадцать кавалерийских бригад, всего сорок полков (в каждой бригаде – по четыре (в некоторых, правда, по три) кавалерийских полка, по конноартиллерийскому дивизиону, бронетанковому, самокатному и саперному батальону, зенитной батарее; по сути, это не бригады, это вполне полноценные дивизии) – это, на самом деле, очень много. Это слишком много для обороны государства. И даже более того – одиннадцать кавалерийских бригад для обороны собственной территории Польше просто не нужны.

Потому что кавалерия – это очень дорого; каждый улан, каждый конный стрелок, каждый шволежер имеет лошадь, которая стоит немаленьких денег, которую нужно кормить-поить-ухаживать – пехотинцу же такая роскошь не нужна. Пехотинец ходит пешком. Посему гораздо дешевле для государства иметь вместо одиннадцати кавалерийских бригад с их шестьюдесятью тысячами кавалерийских и вдвое большим количеством обозных коней одиннадцать обычных пехотных дивизий.Содержать одиннадцать кавалерийских бригад – это непосильная ноша для бюджета тогдашней Польши. Содержать их можно лишь в одном единственном случае – если Польша планирует агрессивную войну, для которой нужно иметь соответствующие инструменты в виде подвижных высокоманевренных соединений. В нашем случае – в виде кавалерийских бригад. Во всех остальных случаях вместо одиннадцати кавалерийских бригад лучше иметь пехотные дивизии – это, как минимум, втрое дешевле!

Что характерно – чешская армия была намного мощнее польской. После проведенной в конце сентября 1938 г. мобилизации Чехословакия поставила под ружье 1250 тыс. человек, снабженных 36 тысячами грузовиков, 78 900 лошадей и 32 тысячами повозок – что делало ее достаточно манёвренной для своего театра. Чехословацкие вооруженные силы организационно состояли из 34 пехотных дивизий, объединенных в четырнадцать армейских корпусов, составляющих четыре армии; кроме того, Чехословакия выставляла на линию огня 4 мобильные дивизии (по танковой и кавалерийской бригаде в каждой), всего 469 танков (из которых 279 – новейших по тому времени ЛТ-35) и около 200 бронеавтомобилей. Также в состав вооруженных сил входило 138 батальонов крепостных гарнизонов, не входивших в состав дивизий. Авиация чешских вооруженных сил состояла из 7 авиационных эскадр, насчитывавших 55 эскадрилий (13 бомбардировочных, 21 истребительную и 21 разведывательную эскадрильи), с 1514 самолетами.

То есть мы видим, что армия Чехословакии, хотя и превосходила польскую по многим видам вооружения (я уж не говорю о качестве этого вооружения!) - была «заточена» на оборону. У нее крайне мало ударных высокоманевренных соединений; ее подвижные силы – четыре мобильные дивизии – хотя и оснащены отличными танками (LT-35 на тот момент был самым мощным танком в Центральной Европе, у немцев в октябре 1938 года основной машиной был Pzw-II с 20-мм пушкой – которая была значительно слабее 37-мм орудия «чеха») – составляют всего десять процентов от общего количества войск.

Польская кавалерия же – составляет почти ЧЕТВЕРТЬ ВСЕХ ПОЛЬСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ!

Кстати, то, что поляки свои мобильные соединения в середине 30-х годов назвали «бригадами», было отчасти способом обмануть потенциальных противников и собственных парламентариев (ассигнования на «бригады» получить много проще, чем на «дивизии»), но отчасти – и реальным отражением «боевого веса» этих соединений. «Дивизия» предполагает значительное количество тяжелого вооружения, «бригада» же уже по названию своему стоит на ступень ниже дивизии, и посему тяжелым вооружением может манкировать. Хотя по всем остальным параметрам польские кавалерийские бригады были вполне полноценными дивизиями…

Для сравнения возьмем два соединения «заклятых врагов» 20-30-х годов – советскую 6-ю Кубанско-Терскую казачью кавалерийскую дивизию и Сувалкскую кавалерийскую бригаду – причем сравним их по состоянию на 29 августа 1939 года.

Наша дивизия состояла из четырех кавалерийских (3-й Кубанский казачий Белореченский, 48-й Кубанский казачий Белоглинский, 94-й Кубанский казачий Северо-Донецкий, 152-й Терский казачий Ростовский) полков и одного механизированного (35-й Кубанский казачий) полка, 15-го Терского казачьего конно-артиллерийского дивизиона, 64-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, отдельного саперного эскадрона, эскадрона связи и целой тучи разных дивизионных подразделений, типа ветеринарного лазарета, полевого хлебозавода, шорно-седельной мастерской или отделения прокуратуры.

Польская Сувалкская бригада состояла из пяти кавалерийских полков (4-й. Pułk Ułanów Zaniemeńskich, 1-й Pułk Ułanów Krechowieckich im. Płk. Bolesława Mościckiego, 3-й Pułk Szwoleżerów Mazowieckich im. Płk. Jana Kozietulskiego, 2-й Pułk Ułanów Grochowskich im. Gen. Dwernickiego, 3-й Pułk Strzelców Konnych im. Hetmana Polnego Koronnego Stefana Czarnieckiego), дивизиона конной артиллерии, саперного эскадрона и эскадрона связи, самокатного дивизиона, танкового батальона и отдельной батареи ПВО, плюс десяток разных обеспечивающих подразделений.

В советской дивизии имелось в наличии 6 759 человек личного состава, из них – 608 офицеров (хотя это слово в то время не использовалось) и 5 758 лошадей. Польская бригада насчитывала 8.379 человек личного состава, из которых 468 были офицерами и 7.911 - унтер-офицерами и рядовыми; также у поляков имелось 7.284 лошадей.

В Кубанско-Терской дивизии было 175 автомашин (13 легковых, 91 грузовых и 71 специальных), 10 мотоциклов и 6 тракторов. В Сувалкской бригаде – 66 автомобилей и 8 мотоциклов.

Надо отметить, что наша дивизия значительно превосходила польскую бригаду по тяжелому вооружению, при примерном равенстве в оружии пехоты

У кубанцев и терцев имелось 155 ручных и 64 станковых пулемета, 14 зенитных пулеметов - у поляков состояло на вооружении 147 ручных и 76 станковых пулеметов, 12 46-мм гранатометов, 2 81-мм миномета.

Артиллерия советской дивизии состояла из 20 45-мм противотанковых пушек, 24 76-мм полевых и 4 76-мм зенитных орудий, 8 122-мм гаубиц; польская бригада имела 18 37-мм противотанковых пушек 16 75-мм полевых пушек, 2 40-мм зенитные пушки; кроме того, у поляков было 64 противотанковых ружья – каковых советские войска на тот момент не имели вовсе.

Зато у нас было 9 бронеавтомобилей БА-21 и 48 танков БТ-7 - против 8 бронеавтомобилей wz.34 и 13 танкеток ТКС у поляков.

Таким образом, можно подвести черту: единственное, что отличало в августе 1939 года советскую кавалерийскую дивизию от польской кавалерийской бригады – это наличие в её составе механизированного полка из сорока восьми танков БТ-7. Во всем остальном эти мобильные соединения практически идентичны; более того, если бы поляки плюнули на французские боевые уставы и включили бы в состав хотя бы трех своих кавалерийских бригад по танковому батальону (в которых имелось по 45-50 лёгких танков типа 7ТР или Рено Р-35), то польское командование накануне немецкой агрессии получило бы в свои руки полноценные инструменты манёвренной войны.

Увы, никому в руководстве Польши это было не нужно – и посему блестяще подготовленные польские кавалерийские бригады так и не сыграли в сентябрьской войне никакой мало-мальски заметной роли – кроме двух анекдотичных случаев атаки немецких танков в конном строю…

В это же время у Германии – всего одна кавалерийская дивизия, у Румынии – шесть (в каждой – по два кавалерийских полка, дивизиону конной артиллерии и всего по 4 легких танка R-1). У Франции – пять легких кавалерийских дивизий (в их составе – кавалерийская бригада из двух полков, полк легких танков, механизированный драгунский полк – мотопехота, и артиллерийский полк из двух дивизионов - 75-мм пушек и 105-мм гаубиц), у Югославии – три.

Кто-то, может быть, скажет – «фи, какой анахронизм, конница! В двадцатом веке кавалерия – род оружия каких-нибудь баргутов, афганцев, белуджей и прочих дальних отсталых народов. В Европе конница устарела еще в четырнадцатом веке». Это – святая правда. Конница уже в войнах восемнадцатого века выполняла вспомогательные функции (обеспечение флангов, прикрытие линий снабжения, разведку, связь), а к концу первой трети века двадцатого вообще, по ходу, утратила даже намек на какое бы то ни было боевое значение. Но о какой коннице идет речь?

У большинства читателей при словах «польская кавалерийская бригада» в мозгу тут же услужливо выскакивает картинка – кавалерийская лава галопом несется на врага, пики, сабли, конфедератки, бело-красный стяг, скачущий рядом с лихим полковником трубач хриплыми звуками горна зовет улан в атаку. Одним словом – картинка того, чего, на самом деле, не было к 1939 году в принципе.

Штатный состав польской кавалерийской бригады позволял ей вести общевойсковой бой с любым противником – но в пешем строю. Согласно «Общей инструкции для боя» (Ogolnej instrukcji walki), изданной еще в 1930 г., кавалерия должна была двигаться в конном строю, а сражаться – в пешем. То есть лошадь служила польскому улану лишь как способ достичь поля боя – но никак не средством атаки. На практике, однако, допускались исключения (например, при неожиданном нападении на противника с целью застигнуть его врасплох или при прорыве из окружения).

Для примера - ещё одна польская кавалареийская бригада. А именно - Поморская кавалерийская бригада (командир до 25 августа 1939 г. – генерал бригады С.Гжмот-Скотницкий, затем полковник А.Закжевский) состояла из:

-16-го полка великопольских улан,

-18-го полка поморских улан,

-2-го полка рокитнянских шволежеров,

-8-го полка конных стрелков;

-11-го конноартиллерийского дивизиона (16 75-мм полевых пушек),

-81-го бронебатальона (8 бронеавтомобилей «Урсус» и 13 танкеток ТКS),

-91-й батареи ПВО,

-самокатного эскадрона (оснащенного немецкими армейскими велосипедами),

-пионерного (саперного) эскадрона,

-эскадрона связи.

Бригаде были приданы также 1-й и 2-й стрелковые батальоны.

Итого – около пяти тысяч офицеров, подофицеров и рядовых при шестнадцати полевых орудиях, восьми лёгких бронеавтомобилях и тринадцати танкетках, шестнадцати противотанковых пушках и сорока восьми противотанковых ружьях, пятидесяти станковых и восьмидесяти ручных пулеметах, шести зенитных орудиях. То есть численный состав польской кавалерийской бригады и ее вооружение были вполне сравнимы с численностью и вооружением советской кавалерийской дивизии!

Польская кавалерийская бригада по своему боевому составу весьма схожа с французской легкой кавалерийской дивизией – только у поляков поменьше танков и артиллерии. А по количеству сабель поляки даже превосходят французов!

Да и бронетехники в составе польской кавалерии изрядно – по сравнению, например, с кавалерией румынской.

В Десятой кавалерийской бригады (которая, правда, на самом деле, была не совсем кавалерийской, скорее – бронекавалерийской, если ее можно так назвать), кроме 10-го конно-стрелкового и 24-го уланского полков, в строю имелось: рота танков «Виккерс Е» (16 машин), рота разведывательных танков (13 танкеток ТКS) и два разведывательных батальона, приданных обоим кавалерийским полкам (по 16 танкеток ТК-3 и по 8 бронеавтомобилей «Урсус»). По этим же штатам в первые дни войны должна была быть сформирована и Варшавская кавалерийская бригада – но быстрый разгром Польши не позволил довести до конца этот процесс.

Каждая из одиннадцати польских кавалерийских бригад имела в своем составе бронетанковый батальон (одна рота танкеток ТКS – 13 машин, и одна рота разведывательных бронеавтомобилей – 8 штук). Для совместных действий с кавалерией предназначались три отдельных танковых батальона, вооруженных самыми современными танками (1-й и 2-й – по 49 легких танков 7ТР, 21-й батальон – 45 легких танков Рено Р-35), и три лёгких танковых роты (по 15 Рено FT-17).

Кроме того, почти половина польских пехотных дивизий (как минимум, пятнадцать) могла похвастаться наличием в своем составе отдельных разведывательных танковых рот, по 13 танкеток в каждой.

Поляки действовали строго по французским полевым уставам – все наличные бронесилы распределили по пехотным и кавалерийским частям, сведя их значение к исключительно тактическому – то есть поддержке пехоты (кавалерии) на поле боя. Ни о каких танковых подразделениях крупнее батальона речи в польской армии не шло – так же, как и во французской. Но будем объективны – та техника, что находилась на вооружении поляков, и могла применяться лишь по подобному предназначению. Так что Войско Польское готовилось использовать наличные бронесилы с максимально возможной для их тогдашнего состояния эффективностью.

В польских кавалерийских бригадах была и своя артиллерия, и свои бронесилы, и свои зенитные пушки.

Но и кавалерийские полки Войска Польского в это время также не состояли лишь из нескольких сотен улан с саблями и пиками.

В этом можно убедиться на примере одного из уланских полков, входивших в состав Поморской кавалерийской бригады. 18-й уланский полк, известный своею атакой немецких танков в конном строю, имел следующий состав:

Штаб (командир полка – полковник Казимеж Масталеж, заместитель – майор Станислав Малецкий, 1-й адъютант – ротмистр Вацлав Годлевский, 2-й адъютант – подпоручик запаса Тадеуш Милецкий, взвод связи – вахмистр Ядзинский);

Специальный подотдел (противотанковый взвод из 2 (должно было быть четыре, но два орудия оказались на начало войны в ремонте) 37-мм противотанковых пушек – командир подпоручик Роман Чишельский; самокатный взвод – 26 солдат и унтер-офицеров и 26 велосипедов; пионерная (саперная) дружина, в составе 24 солдат и унтер-офицеров);

Капеллан (куда ж католическое Войско Польское без капеллана?);

Подотдел квартирмейстера (административно-хозяйственный эскадрон под командой ротмистра Влодзимежа Рачинского, полковой обоз, казначей полка, офицер вооружений и химзащиты, врач, ветеринар и офицер продовольственной части);

4 линейных (конных) эскадрона (1-й – ротмистр Эугениуш Щвещчак, 2-й – ротмистр Ян Ладось, 3-й – поручик Шлосовский, 4-й – поручик Глыба-Глыбович) и пулеметный эскадрон (ротмистр Зыгмунт Эртман). В каждом линейном эскадроне – 180 улан, 3 противотанковых ружья, 2 станковых пулемета на тачанках, 2 ручных пулемета. В пулеметном эскадроне – 4 вьючных станковых пулемета, 10 ручных пулеметов.

После мобилизации полк насчитывал около 35 офицеров, более 800 подофицеров и рядовых, 850 лошадей, 2 противотанковых орудия калибра 37 мм (вместо четырех штатных), 12 ПТР, 12 тяжелых (станковых) пулеметов (в т.ч. 4 вьючных и 8 на тачанках), 18 легких (ручных) пулеметов, 2 мотоцикла с колясками и 2 радиостанции.

29 августа к 18-му полку улан присоединилась приданная ему 2-я батарея 11-го конноартиллерийского дивизиона, мобилизованная на полевых квартирах. Командир этой батареи, капитан Ян Пастурчак, имел в своем распоряжении: 180 канониров, 248 лошадей, 4 легких орудия (так называемых «православных», то есть бывших русских трехдюймовок, переделанных под французский 75-мм патрон) с боекомплектом из 1440 снарядов, и 2 тяжелых пулемета.

Таким образом, 18-й полк поморских улан мог вести бой и с пехотой, и с моторизованными частями врага – насчитывая около тысячи солдат и офицеров, имея в своем распоряжении 4 75-мм, 2 37-мм орудия, 14 станковых и 18 ручных пулеметов, 12 противотанковых ружей, он никак не походил на кавалерию времен Великой Армии (или даже на конницу Первой мировой войны).

В общем и целом, польская кавалерия была (на 1939 год) неплохо оснащенным мобильным средством войны, способным вести бой с любым противником – но при одном ключевом условии. Польская конница будет успешно действовать на поле боя – но лишь в том случае, если Польша начинает войну первой и застает врага врасплох…

Бросать кавалерию в атаку на подготовленную оборону противника – значит, заведомо обрекать ее на поражение, если не на уничтожение. К тридцатым годам XX века обилие средств огневого воздействия в европейских армиях делало кавалерийскую атаку на окопавшуюся пехоту в принципе невозможной; это – аксиома.

Но вот если кавалерия на острие наступающих войск врывается в спящую мирным сном страну – тогда совсем другое дело!

Массы конницы, непрерывно маневрируя, обходят узлы сопротивления врага, атакуют его колонны снабжения, его узлы связи, мосты, склады и аэродромы. Для противодействия неподготовленному врагу, в спешке выдвигающемуся на пути движения кавалерийских бригад, последние имеют конную артиллерию, танки и бронеавтомобили – но кавбригады не перегружены тяжелым вооружением. Их задача – не ввязываться во фронтальные бои с войсками врага. Их задача – прорываться в его тыл, и уж там-то навести шороху! Кавалерийские бригады – оружие нападения, оружие для внезапного удара по ничего не подозревающему врагу. И если Польша первой начала бы войну – очень может быть, ее кавалерия еще показала бы миру, как это делается…

Как известно, этого не случилось, и польская кавалерия после трех-четырех дней боев бесславно бежала от врага на всех фронтах. Но это случилось отнюдь не потому, что польская кавалерия была безнадежно устарелым родом оружия.

Это случилось потому, что польская кавалерия готовилась совсем к другой войне…

О том, к чему на самом деле готовилась Польша, о том, какое место занимала в истории России и какую роль сыграла во Второй мировой войне - можно прочесть здесь: https://www.litres.ru/aleksandr-usovskiy/prodannaya-polsha/