Ночь воробьиная

Глава 1

Июльские грозы в Москве бывают наредкость сильными, особенно после долгой жары. В такие ночи кажется будто сама земля раскалывается от громовых раскатов. А небо исчерченное зигзагами молний мерцает всполохами далёких и близких зарниц.

Ночи эти в народе называют рябинные или воробьиные, говорят будто птицы пугаются грома с молниями в такую ночь и покидая свои укрытия, мечутся в темноте и так гибнут.

Так было и в этот раз, в жаркую ночь 15 июля 1875 года. Она выдалась неспокойная, грозовая, молнии сходили с небес беспрестанно.

Отсветы их освещали душную спальню на втором этаже особняка в Леонтьевском переулке.

На просторной кровати со сбитой постелью, во сне словно в бреду, метался высокий, сухощаявый старик.

Ему то чудился моросящий дождь на взгорье, неясная фигура чья-то впереди, он знал чья, хоть и не мог разглядеть лица.

То непонятно откуда взявшаяся гладь пруда в Знаменском, куда должен был он сам поехать ни сегодня-завтра.

Ах, эти июльские грозы…

— Прокофий!

Слабым голосом зовёт старик, приподнявшись с постели на локтях и вглядываясь куда-то в темноту…

— Прокофий!

Еще громче окликает он слугу

Снизу по леснице слышно шаги. Дверь в спальню тихонько отворяется и в комнату входит старый слуга держа закопченную лампу перед собой.

— А, пришёл…

С какой-то растерянностью в голосе говорит старик и замирает на миг, как буд-то задумавшись о чем-то своём

— Прокофий, голубчик, как светёт вели закладывать бричку. В церковь поеду утром, сам знаешь.

Он сел на кровати и теперь уже внимательно смотрел на слугу или куда-то за плечо тому, в потьмах Прокофию было неясно.

— А пока ступай… нет, погоди!

Он на мгновение еще задумался и махнул рукой на стол.

— Там на столе письмо, отправь же его утром. Теперь ступай с Богом.

— Слушаюс, Николай Соломонович, будет исполнено-с.

Прокофий поклонился и бесшумно вышел из комнаты, растворившись в темноте дверного проёма.

— Пора возвращаться в Знаменское.

Прошептал сам себе Николай Соломонович.

Он еще с минуту сидел на краю кровати вперив взгляд в то и дело вспыхивающее грозовыми всполохами окно. Затем не без труда опустился на постель и спустя какое-то время заснул.

И снова во сне он начал видеть то неясную и казалось уже скорбную фигуру в пелене дождя, то гладь пруда в родовом его имении, а то и вовсе что-то неизбежное, горькое, былое…

***

Утро было ясным и погожим. Как говорили в деревне - вёдро.

Прокофий уже поднимался по лестнице чтобы будить барина.

Тихонько приоткрыв дверь он увидел что Николай Соломонович по своему обыкновению уже не спит и уже собрался в церковь.

Завтракали в спешке и молча, в просторной и светлой столовой пахнущей чаем были только сам хозяин, Прокофий, да кухарка Глаша, подававшая завтрак и убиравшая со стола. Всё многочисленное семейство уже было за городом.

Без четверти семь поехали к церкви.

Николай Соломонович как-то рассеянно смотрел на проносящиеся мимо только начавшие оживать после вчерашней непогоды московские улочки.

Долговязые фонарщики в синих сюртуках уже погасили свечи газовых фонарей и брели к своим каморкам, им на смену заступали осанистые дворники в холщевых фартуках. Бойкие лавочники уже открыли свои ларьки и зазывали немногочисленных, покамест, обывателей к себе. Пёстро одетые разночинцы спешили по делам, то и дело попадаясь под горячую руку и крепкое слово хамоватых извочиков. Те не церемонясь гнали всех прочь с дороги. По булыжным мостовым несся звон подков и грохот их незамысловатых экипажей. Москва просыпалась.

Храм Большое Вознесение нависал бирюзовой громадой купола над сплошной зеленой стеной садов тянувшихся от самых Никитских ворот. С колокольни окрест пронзая тишину летел благовест

Николай Соломонович глядя на крест над куполом медленно перекрестился и прошептал одними губами;

— Господи, помилуй мя грешнага.

После панихиды и исповеди в храме было торжественно тихо, в свете свечей мерцал золочёный иконостас. Тёмные и скорбные лики святых взерали безмолвно на всякого кто входил в святое место. Пахло ладаном.

Старик выходил из церкви чуть ссутулившись, его фигура словно вдвое уменьшилась против прежнего. На щеках блестели слёзы.

— Прости… прости…

Шептал он.

— Что говорите, Ваше Благородие?

Справился подходя Прокофий.

— Да так, ничего. Говорю, гроза этой ночью была крепкая, с бурей, как раньше бывало, на Кавказе.

Верный слуга понимающе кивнул и взяв барина под руку отвёл того к бричке.

В этот же день они убыли в Знаменское.

Меньше чем через полгода, 25 декабря, старика нестало.

***

На клочке бумаги, отданной священнику дрожащей рукой Николая Соломоновича Мартынова было лишь четыре слова - «Помилуй раба Божия Михаила»

Воронеж. 31.08.2024г.

————————

*Николай Соломонович Мартынов (1815-1875) - школьный товарищ Михаила Юрьевича Лермонтова (1814-1841), волею судьбы ставший его соперником на дуэли и убийцей.