Низкий забор

Глава 1

В Малой Азии, неподалёку от одного богатого города, стоял дворец. Он был сложен из светлого камня, и в полдень стены его так сильно нагревались, что к ним неприятно было прикасаться. Перед дворцом росли кипарисы, во внутреннем дворе бил фонтан, а по вечерам хозяин любил сидеть под виноградной лозой и смотреть, как солнце опускается за дальние холмы.

Хозяина звали Леонтом.

Когда-то у него не было ничего. Он спал где придётся, перебивался случайным заработком и однажды, как рассказывали слуги, несколько дней питался одними оливками, которые ему подал торговец в счёт долга. Леонт не любил вспоминать об этом времени. Если кто-нибудь спрашивал, как он разбогател, он отвечал, что работал, пока другие спали, и не боялся браться за то, от чего отказывались остальные.

Своим рабам он рассказывал об этом охотно.

Рабов у него было немало. Они обрабатывали поля, ухаживали за садом, чинили хозяйственные постройки, носили воду и прислуживали в доме. Жили они за дворцом, в длинных каменных помещениях, где зимой было сыро, а летом стоял запах пыли и человеческого пота.

Вокруг хозяйства тянулся невысокий забор. В некоторых местах он едва доходил взрослому мужчине до груди. Его давно следовало починить, но Леонт не видел в этом необходимости.

За забором лежала дорога. По ней ходили торговцы, крестьяне, посыльные, иногда проезжали повозки. В ясную погоду с поля можно было разглядеть городские стены.

Никто из рабов не уходил.

Их никто не приковывал к стенам. На ночь двери помещений закрывали, но днём они оставались открытыми. Рабов не били без причины, им давали достаточно еды, а заболевших иногда освобождали от работы на несколько дней. Леонт не был добрым человеком, но и бессмысленной жестокости не любил. Он считал, что испуганный раб работает хуже спокойного.

Среди работников были двое мужчин примерно одного возраста. Одного звали Мнасон, другого — Филон.

Они познакомились ещё до того, как попали к Леонту. Мнасон задолжал деньги торговцу, у которого несколько лет работал грузчиком. После неудачного дела долг вырос, и в конце концов его продали, чтобы расплатиться с кредитором. Филон лишился всего после нескольких игр в кости. Сначала он проиграл деньги, потом одежду, потом занял у человека, которому не следовало доверять. Когда ему предложили отработать долг, он согласился. Он думал, что это займёт несколько месяцев.

Прошло три года.

Однажды летом они работали на поле. Солнце стояло высоко, земля растрескалась, а вода в глиняном кувшине успела нагреться. Филон сидел на корточках и выдёргивал сорняки между рядами. Мнасон рубил сухие стебли мотыгой.

В какой-то момент Филон выпрямился, посмотрел в сторону дороги и замер.

— Мнасон.

— Чего?

— Ты когда-нибудь перелезал через забор?

— Какой ещё забор?

— Вон тот.

Мнасон посмотрел туда, куда указывал Филон. Забор стоял совсем близко. За ним прошёл человек с корзиной на плече.

— И что?

Филон подошёл к ограде. Положил на неё руки, примерился, затем легко перекинул одну ногу на другую сторону. Он мог бы спрыгнуть на дорогу прямо сейчас.

Он вернулся на прежнее место и засмеялся. Сначала тихо, будто сам себе, а потом громче.

— Так можно же просто перелезть!

Мнасон перестал работать.

— Что?

— Перелезть! Ты посмотри на него. Он же ниже меня. Тут даже прыгать не надо. Что нас останавливает?

— Ты чего разорался?

— Да ты подумай! Мы можем уйти. Просто уйти отсюда. Начать сначала, понимаешь? Найти работу, заработать денег. Может, когда-нибудь и собственное дело открыть. Не надо будет вставать по чужому приказу, не надо будет спрашивать разрешения на каждый шаг. Мы сами будем решать, что нам делать!

Мнасон опустил мотыгу на землю.

— А есть ты что будешь?

— Найду работу.

— А если не найдёшь?

— Найду.

— А если тебя ограбят? Если заболеешь? Если кто-нибудь решит, что ты ему должен? У тебя ни денег, ни дома, ни знакомых, которые тебе помогут.

— Здесь у меня тоже ничего нет.

— Здесь у тебя есть еда. Есть вода. Есть крыша над головой. Тебя никто не бьёт, если ты выполняешь свою работу. Ты знаешь, что будет завтра. А там? Ты даже не знаешь, где будешь спать сегодня ночью.

Филон смотрел на него, и улыбка медленно сходила с его лица.

— Так что же, теперь всю жизнь здесь сидеть?

— А что плохого?

— Ты серьёзно?

— Вполне.

Филон отвернулся. Он снова посмотрел на дорогу. Мимо проехала повозка, нагруженная глиняными горшками. Лошади шли медленно, и возница что-то напевал себе под нос.

— Я ухожу, — сказал Филон.

Мнасон взял мотыгу.

— Как хочешь.

— Пойдёшь со мной?

— Нет.

Филон ждал, что тот скажет что-нибудь ещё. Может быть, рассмеётся, передумает, наконец поймёт. Но Мнасон уже вернулся к работе.

— Ты ещё пожалеешь, — сказал Филон.

— Может быть.

Филон пошёл к забору. В этот раз он не остановился. Перебросил ногу, опёрся ладонью о камень и спрыгнул на дорогу. На миг он замер, словно не верил, что оказался по другую сторону. Затем поправил тунику и пошёл прочь.

Мнасон следил за ним, пока тот не скрылся за поворотом.

Потом поднял кувшин, выпил тёплой воды и вернулся к работе.

Вечером, когда рабов позвали ужинать, место Филона осталось пустым. На следующий день управляющий спросил, куда тот делся. Мнасон ответил, что Филон ушёл за забор.

Управляющий долго смотрел на него.

— И ты позволил ему уйти?

Мнасон пожал плечами.

— Я не держал его.

Управляющий ничего не ответил. Он только велел Мнасону закончить работу за двоих.

Мнасон закончил.

***

Первые дни Филон почти не спал.

Он шёл по дороге, останавливался у придорожных колодцев, просил воды и старался не смотреть на людей слишком долго. Ему казалось, что всякий встречный может узнать в нём беглого раба и донести властям. Он не знал, принадлежит ли он теперь кому-нибудь по закону, и не хотел проверять.

На третий день он нанялся разгружать зерно в небольшом поселении. За работу ему дали несколько монет и миску чечевичной похлёбки. Он съел её сидя на земле, возле стены склада. Потом купил лепёшку, хотя мог бы обойтись и без неё.

Впервые за много лет он сам решил, что будет есть.

Это было приятно.

Через несколько недель он перебрался в город. Там всегда находилась работа для тех, кто не боялся тяжёлого труда. Филон таскал камни, чистил конюшни, разгружал корабли, а по ночам спал в дешёвых постоялых дворах. Денег едва хватало, и иногда он жалел о том, что ушёл. Особенно в холодные ночи, когда ветер пробирался под одежду, а хозяин постоялого двора требовал плату прежде, чем разрешить ему лечь на скамью.

Однажды он заболел и четыре дня пролежал в чужом сарае. За это время он потратил почти всё, что накопил. Когда смог подняться, то долго сидел у порога, глядя на свои руки.

Они дрожали.

Он вспомнил Мнасона, тёплую воду из глиняного кувшина и каменную крышу над головой. Потом встал и пошёл искать работу.

Спустя год Филон уже знал, где можно выгодно купить зерно, кому продать его в городе и какие торговцы платят вовремя. Он научился замечать, когда цены начинали меняться, и не вкладывал все деньги в одно дело. Он по-прежнему работал много, иногда до изнеможения, но теперь мог оставить работу, если она ему не нравилась.

Поначалу он был просто грузчиком. Потом стал посредником между владельцами складов и мелкими торговцами. Однажды ему предложили выкупить партию испорченного зерна за бесценок. Филон осмотрел мешки, потёр зерно между пальцами и отказался. Через несколько дней выяснилось, что зерно сгнило изнутри. Человек, который его продавал, потерял почти всё своё состояние.

Филон не получил от этого ни одной монеты, но запомнил, как легко чужая ошибка могла стать твоей бедой.

Через несколько лет он открыл собственный склад.

Дело пошло не сразу. Один из его партнёров сбежал с деньгами, другой умер, оставив после себя долги. Филон снова оказался почти ни с чем. Он продал склад, расплатился с теми, кому был должен, и начал заново.

В этот раз он не доверял никому, кого плохо знал.

Постепенно у него появились корабли, люди, которые возили его товары, и связи в соседних городах. Он стал покупать землю. Сначала небольшой участок за городской стеной, затем ещё один. Его имя начали узнавать на рынке.

Однажды к нему пришёл человек, желавший занять крупную сумму.

Филон выслушал его, пересчитал деньги, а затем спросил, что тот оставит в залог.

— Мне больше нечего оставить, — ответил человек. — Если ты откажешь, я потеряю дом.

Филон долго молчал. За открытым окном кричали торговцы. Где-то во дворе грохнула упавшая корзина.

— Тогда тебе не следовало занимать столько, сколько ты не мог вернуть, — сказал он.

Человек ушёл ни с чем.

Филон ещё некоторое время сидел над счётами, после чего велел позвать следующего посетителя.

Мнасон оставался у Леонта.

Он привык к распорядку. Знал, в какой день привозят зерно, когда нужно чинить оросительные канавы и сколько времени управляющий позволяет отдыхать в полуденную жару. Он научился делать работу быстро, чтобы иногда оставалось несколько минут посидеть в тени.

Годы шли. Некоторые рабы умирали, другие приходили им на смену. Однажды в загон привезли молодого человека, который громко ругался и требовал отпустить его. Он был измождён, на запястьях у него остались следы верёвок.

В первый же вечер он спросил Мнасона:

— А почему вы не уходите?

Мнасон усмехнулся.

— И что ты будешь делать там?

Молодой человек не ответил.

— Вот именно, — сказал Мнасон и вернулся к своей миске.

На следующий день молодой человек снова заговорил о побеге. Он говорил, что в городе можно найти работу, что люди зарабатывают деньги и покупают дома, что никто не обязан всю жизнь оставаться там, куда его однажды привели.

Мнасон слушал его, пока тот не замолчал.

— Я тоже когда-то так думал, — сказал он.

Это было неправдой. Он никогда не думал об этом всерьёз. Но молодой человек посмотрел на него с таким удивлением, что Мнасон почувствовал себя человеком, который многое повидал и теперь может дать совет.

— Здесь ты хотя бы знаешь, что тебя ждёт. Не все способны жить иначе.

Молодой человек отвернулся.

Через несколько дней он перестал говорить о побеге.

***

Леонт старел.

Сначала он перестал ездить в город, потом стал реже выходить из дворца. Его сыновья спорили из-за земли, денег и торговых договоров. Один хотел продать часть хозяйства, другой считал, что отец слишком много тратит на содержание рабов.

Однажды Леонт вызвал Мнасона к себе.

Старик сидел на ложе под виноградной лозой. Рядом стояла чаша с водой, а на столе лежали восковые таблички.

— Сколько ты здесь? — спросил Леонт.

— Давно, господин.

— Я вижу.

Леонт помолчал.

— Ты был здесь, когда один из твоих товарищей сбежал.

Мнасон почувствовал, как напряглись плечи.

— Был, господин.

— Как его звали?

— Филон.

— Ты знаешь, что с ним стало?

— Нет.

Леонт постучал пальцами по столу.

— Говорят, он разбогател. У него теперь собственные склады и земля. Недавно я слышал, что он собирается строить дом неподалёку от города.

Мнасон ничего не сказал.

— Забавно, — продолжил Леонт. — Я всю жизнь работал, чтобы получить то, что имею. А он был моим рабом и теперь тоже станет богатым человеком.

Леонт рассмеялся, но смех быстро перешёл в кашель.

— Что ж, значит, не зря я говорил вам работать усерднее.

Он махнул рукой, отпуская Мнасона.

В тот вечер Мнасон долго сидел возле стены. Он вспоминал Филона, его лицо, когда тот стоял у забора, и то, как легко спрыгнул на другую сторону.

На следующий день Мнасон спросил управляющего, правда ли, что Филон разбогател.

— Правда, — ответил тот. — У него теперь большое состояние.

Мнасон кивнул и пошёл работать.

Больше он об этом не спрашивал.

Тем временем дворец Филона строили почти два года.

Он выбрал участок за городом, недалеко от дороги, по которой когда-то ушёл пешком. Земля была хорошая, рядом находился источник, а до рынка можно было добраться за час. Филон хотел, чтобы дом был просторным, но не слишком вычурным. Он не любил бессмысленных расходов.

Однако, когда стены поднялись, ему показалось, что они выглядят слишком просто. Он велел добавить колонны. Потом заказал мрамор для внутреннего двора, пригласил мастеров, умевших работать с бронзой, и распорядился разбить сад.

К концу строительства дом стал похож на небольшой дворец.

В день, когда Филон впервые вошёл в него, он долго ходил по комнатам. Провёл ладонью по гладкому камню, заглянул в кладовые, поднялся на террасу. Оттуда был виден город, а за ним — поля и дальние холмы.

Внизу слуги носили мебель. Один из них уронил деревянный ящик, и из него высыпались бронзовые светильники.

— Осторожнее! — крикнул управляющий. — Ты понимаешь, сколько они стоят?

Слуга опустился на колени и принялся собирать светильники.

Филон смотрел на него сверху.

Ему вспомнился день, когда он впервые перелез через забор. Тогда у него не было ни денег, ни знакомых, ни даже уверенности, что он переживёт ближайшую неделю. Теперь он мог купить всё, на что прежде боялся даже смотреть.

Он спустился во двор.

— Как тебя зовут? — спросил он слугу.

— Деметрий, господин.

— Ты давно здесь?

— Второй месяц.

— Откуда ты?

— Из деревни возле Милета.

Филон кивнул и велел управляющему не вычитать из жалованья стоимость светильника. Деметрий поблагодарил его несколько раз.

Филон прошёл дальше, к дверям, выходившим в сад.

Он был доволен собой.

Вскоре после этого Филон решил навестить Леонта.

Они встречались прежде на рынке и несколько раз заключали сделки. Леонт относился к нему с уважением, хотя иногда позволял себе шутки о том, что бывший раб слишком быстро вознёсся.

В тот день они сидели во внутреннем дворе старого дворца. Леонт был уже слаб, и говорить ему приходилось медленно.

— Твой дом почти достроен, — сказал он.

— Достроен.

— Хорошее место. Я видел его, когда проезжал мимо.

Филон отпил воды.

— Я долго к этому шёл.

— Знаю. Ты работал.

Леонт посмотрел на него с некоторым любопытством.

— Скажи, Филон, ты когда-нибудь жалеешь, что ушёл?

Филон не сразу ответил.

— Иногда, — сказал он наконец. — Когда болел. Когда терял деньги. Когда не знал, где буду спать. Но я не вернулся бы.

— Даже если бы знал, что всё будет именно так?

— Особенно тогда.

Леонт улыбнулся.

— Значит, ты всегда был уверен в себе.

Филон хотел возразить. Он вспомнил холодные ночи, голод, страх, дни, когда ему казалось, что он совершил величайшую ошибку в жизни. Но всё это было давно. Теперь перед ним сидел старик, владевший землёй, домом и людьми, и Филону не хотелось рассказывать ему о своих слабостях.

— Я просто не хотел больше жить так, как жил, — ответил он.

Леонт кивнул, будто услышал именно то, что ожидал.

— Вот видишь. Я всегда говорил своим людям, что каждый сам строит свою судьбу.

Филон посмотрел на него. На мгновение ему захотелось напомнить о низком заборе, о рабах, которые могли уйти, но оставались. Он даже открыл рот, однако передумал.

Они ещё немного поговорили о торговле и ценах на зерно.

Когда Филон уезжал, Леонт пожелал ему удачи.

Через несколько месяцев Леонт умер.

Его сыновья разделили наследство. Один продал часть земли, другой уехал в город. Хозяйство продолжило работать, хотя прежнего порядка уже не было. Одни рабы переходили к новым владельцам, другие оставались на месте.

Мнасон состарился. Спина его согнулась, а пальцы стали плохо слушаться. Теперь он работал главным образом во дворе и присматривал за молодыми рабами, которым поручали носить воду и убирать хозяйственные помещения.

К тому времени у Филона было достаточно земли, чтобы он мог больше не заниматься торговлей лично. Он нанял управляющих, приказчиков, писцов и людей, которые следили за его кораблями. У него появились слуги, повара, садовники и рабы.

Сначала он покупал рабов редко. Ему нужны были люди для работы на земле и в хозяйственных помещениях. Он предпочитал тех, кто умел обращаться с животными, и платил за них больше, если они были здоровы и имели опыт.

Однажды управляющий предложил ему купить сразу двадцать человек. Их привезли после неудачного восстания в одном из соседних владений. Среди них были мужчины, женщины и несколько детей.

Филон осмотрел их. Один мужчина хромал, у другого была опухшая щека. Женщина с ребёнком на руках стояла в стороне и не поднимала головы.

— Сколько? — спросил Филон.

Управляющий назвал сумму.

Филон поморщился.

— Дорого.

— Зато рабочие руки.

Он ещё раз посмотрел на людей.

— Хорошо. Но больных отправьте к лекарю. Я не собираюсь платить за тех, кто умрёт через неделю.

Управляющий кивнул и пошёл договариваться.

Филон остался во дворе. Ветер шевелил листья винограда, а за стеной слышались голоса работников. Он вспомнил, как сам когда-то стоял на чужом поле с мотыгой в руках. Вспомнил Мнасона и их разговор о заборе.

Он не считал, что поступает несправедливо. Он заплатил за людей, обеспечил им жильё и пищу. Они будут работать, хозяйство будет приносить доход, а он сможет расширить дело. Разве не так устроен мир?

Прошло ещё несколько лет.

Мнасон умер в начале зимы. Его похоронили за городом, неподалёку от других работников хозяйства. На следующий день молодому рабу поручили его прежнюю работу.

Забор по-прежнему стоял на месте. Его чинили лишь там, где камни начинали осыпаться. Никто не видел смысла делать его выше.

У Леонта давно не осталось прямых наследников, которые жили бы в старом дворце. Дом несколько раз менял владельцев, а потом его купил человек, занимавшийся торговлей оливковым маслом.

Дворец Филона, напротив, становился всё больше. Он построил новые кладовые, расширил сад, приобрёл ещё несколько участков. Его сыновья росли в достатке и учились у лучших наставников. Они знали, что их отец начинал с малого, и любили рассказывать эту историю гостям.

Иногда Филон сам рассказывал её.

Он говорил о том, как однажды решил изменить свою жизнь, как ушёл без денег и связей, как работал и терпел лишения. Он не скрывал, что ему было тяжело. Но о Мнасоне почти никогда не упоминал.

Однажды вечером, когда гости разошлись, один из сыновей спросил его:

— Отец, а почему ты тогда не остался у Леонта? Ведь он хорошо с тобой обращался.

Филон сидел у окна и смотрел на сад.

— Потому что я не хотел, чтобы кто-то другой решал за меня, как мне жить.

— Но теперь ты сам решаешь за других.

Филон медленно повернул голову.

Сын стоял у двери, не понимая, почему отец замолчал.

— Это другое, — сказал Филон.

— Чем?

Филон посмотрел на него. Потом на бронзовый светильник, стоявший на столе. Его поверхность тускло блестела в свете лампы.

— Я заплатил за этот дом, — ответил он. — Я заработал на него своим трудом. И я отвечаю за тех, кто здесь работает.

Сын кивнул, но не ушёл.

— А они могут уйти?

В комнате стало тихо.

Филон отвернулся к окну.

— Ты ещё слишком молод, чтобы понимать, как устроен мир.

Сын ничего не ответил. Он постоял немного и вышел.

Филон остался один.

За садом, за каменной стеной, за дорогой темнели поля. Он знал, что там есть люди, которые живут иначе. Некоторые были бедны, другие владели землёй, третьи странствовали от города к городу. Он мог бы отправиться куда угодно, если бы захотел. Но ему уже не хотелось.

У него был дом, семья, дело, имя. Он слишком много потратил, чтобы всё это построить.

Филон погасил лампу.