НИТЬ

Глава 1

1347 год.

Окрестности г. Марсель.

Франция.

Карета круто свернула и подпрыгнула на ухабе, покидая извилистый горный серпантин и выезжая на набережную. Потянуло свежим бризом. Доктор Ренард Клеман сдвинул черные занавески и полной грудью вдохнул морской воздух. Он умышленно не надевал маску на подъездах к городу, оттягивал этот момент, стараясь максимально насладиться видами и чистыми запахами моря.

- Месье, Ренард, подходим уже. Извольте быть готовым, - перекрикивая шум чаек сказал пожилой возница подгоняя лошадей и тут же закашлялся.

Клеман нехотя отвернулся от окна и открыл, лежащий рядом, неизменный докторский саквояж, с которым не расставался почти семь лет. С момента поступления на факультет и до сегодняшнего дня, весь его нехитрый скарб и инструменты хранила эта небольшая, но вместительная кожаная сумка. Запустив руку внутрь, он сноровисто извлек две черных перчатки и мешочек с травами. Спустя мгновение, рядом с ними оказалась и маска.

Немой взгляд стеклянных черных линз, словно отражал в себе иную реальность. Глядя на мутные стекла, Ренард представил что ждет его впереди. Он любил свою работу, но она изводила его, не позволяя слабины, не оставляя места жалости. Каждый раз надевая маску, он не только сохранял в тайне свое настоящее лицо, но и словно переживал чужую жизнь. Жизнь крепкого и решительного человека, способного не только лечить, но и калечить судьбы.

Слева от дороги показались зеленые сады можжевельника, среди которых угадывались заботливо высаженные кудрявые лилии и дикие орхидеи. Память тут же нарисовала картинки из беззаботного детства. Родные места приятно играли знакомыми красками, напоминая о пережитых эмоциях и былых чувствах. Впрочем, реальность тут же вернулась на круги своя, бессовестно прогнав воспоминания и заменяя их фигурами суровой реальности.

Отчетливо потянуло дымом и трупной вонью. Запах моментально разогнал свежесть бриза и заставил Ренарда поморщиться. На встречу прошла пара дилижансов, забитых людьми, вещами и телами. Кто-то уводил скот. Те, кто мог, кому было что терять, бежали из умирающего города, стремясь сохранить жизни себе и близким. Они не могли знать, что многие из них не протянут и пары месяцев, а кто-то и нескольких дней. Мучаясь от лихорадки и жидкого кашля, людям суждено погибнуть в бреду и муках.

На эту работу он вызвался сам. Из десятка лучших чумных докторов, признанных церковью и находящихся под теплым крылом самого Папы - Климента VI, он был единственный, кто готов был ехать в Марсель, следуя за незримой, тянущейся из прошлого тонкой нитью.

Задернув занавески окон, доктор Клеман, торопливо и привычно набил резкими ароматными травами изогнутый клюв на маске. В отличии от многих своих коллег, он не верил в то, что заразу переносили птицы и не видел необходимости в таком его виде, но не смотря на это, костюм ему нравился. Следом за закрепленной на затылке маской были надеты перчатки, а после - шляпа. Последними была короткая молитва и дубовый крест, который массивной ношей повис на груди.

Город встретил гостя шумом толпы, плачем и дымом костров. Невероятно грязные, буквально черные, улицы Марселя вмиг окунули в реальность. Проносясь мимо лежащих прямо на улицах человеческих тел, грязных меченных крестами стен зданий и буквально ощущая стоящий вокруг смрад, даже сквозь клюв и стекла маски, Ренард мысленно радовался тому, что резкий запах трав, защищает его обоняние.

Глядя на царивший вокруг него хаос, доктор Клеман не мог поверить, что здесь, всего три десятка лет назад прошло его счастливое детство, взяла свое начало первая и единственная любовь. Знакомые дома и улицы, светлые в воспоминаниях, сейчас имели бордово-серые тона. Покинув родной город ради обучения в парижском университете на факультете медицины, он никогда более не возвращался сюда и чем глубже карета заходила в Марсель, покрываясь пеплом костров, тем меньше ему хотелось ассоциировать себя с этим местом.

Неожиданно движение прекратилось. Снаружи послышался бубнеж возницы, незнакомые требовательные голоса и ржание встревоженных лошадей. Открылась дверь. На пороге возникло недовольное лицо, местами черное от копоти и грязи.

- Кто такие… - начал было незнакомец, но тут же спохватился, глупо уставившись на свое отражение в стеклянных глазах маски. - Месье доктор, прошу прощения. Велено не пускать никого. Могу ли я знать куда вы и по какому делу? - Спрыгнувший со ступени стражник внимательно и требовательно смотрел на человека в карете.

- Конечно, месье, - спокойно сказал Ренард. - Только для начала потрудитесь объяснить своим людям, что не стоит размахивать оружием перед лошадьми. Вы заставляете их нервничать. Сомневаюсь, что Его Святейшеству придется по душе весть о том, что двух кобыл из его личных конюшен довели до смерти бравые стражники Марселя, - спокойно сказал доктор Клеман.

- Его Святейшество? - таращил глаза стражник, - Папа?

Ответ не потребовался. Переварив полученную информацию, сержант тут же коротко о чем-то скомандовал солдатам.

- Вот моя грамота и письмо барону Матису Рамшаль. Обе бумаги, разумеется от Папы. Извольте убрать руки, месье, мне бы не хотелось чтобы бы окуреная ладаном печать и пергамент при встрече с бараном пахли трупами и отхожим местом.

Заминка оказалась недолгой. Возница, получив наставления от стражи, тронул лошадей. Карета зашла в район знати. О былой грязи и беспорядках напоминал только оседающий на острых узорчатых заборах и крышах пепел. Копыта лошадей несколько минут стучали по каменной мостовой и вскоре замерли.

Коротким движением, Ренард поправил шляпу. Рука, затянутая в обработанную воском перчатку, потянулась за тростью.

- Доброго дня, месье доктор, - кивнув головой, сказал статный мужчина с пышными усами, в черном дорогом кафтане, как только в распахнутых дверях кареты показалась фигура чумного доктора. - Меня зовут Готье. Я начальник стражи барона. Добро пожаловать в поместье семьи Рамшаль. - Голос его был сдержан, но явно взволнован.

Ренард спустился на мостовую и осмотрелся. Прямо перед ним, за высоким забором, с вычурными пиками, возвышалось прекрасное, окутанное виноградными лозами и тенью хвойных деревьев поместье барона. В память настойчиво сочились картины прошлого. Это место было ему прекрасно знакомо.

- Вы должно быть месье Ренард Клеман? Позвольте вашу грамоту? Не сочтите за грубость, простая формальность. Уверяю, вскоре, мы сможем продолжить.

- Приветствую, месье. - ответил доктор, протягивая грамоту. Из-за набитых трав у него запершило в горле.

- Вижу, все в порядке, - сказал Готье. - Мы можем определить возницу на постой и взять ваш экипаж под охрану, если это требуется. В городе сейчас неспокойно.

- Не стоит терять время.

Когда все формальности были улажены, а узорчатые ворота распахнуты стражей. Готье пригласил доктора следовать за ним. Перехватив поудобней трость и убедившись тому, что не забыл сумку с приборами, Ренард прошел на территорию поместья.

- Простите мне мою спешку, месье Ренард. Времена нынче тяжёлые. Дочь барона, сохрани ее Господь, совсем плоха. Кашель усилился. Не сходит испарина...

Они шагали по мощенной из красного камня дорожке, ступая в тени алеппских сосен. Отстранено оглядывая высокие деревья, Ренард вспомнил, что на одном из них, когда-то давно, было старательно выцарапано сердце с двумя именами. Память так же подсказала о том, что с другой стороны дома семьи Рамшаль раскинулся большой сад, главной достопримечательностью которого, была опоясывающая его клумба, так любимых Кристиан, черных роз.

- Сеньор Матис места себе не находит. Дочь - единственное, чем он действительно дорожит, после смерти супруги...

- Мне раньше казалось, что исполнять сии обязанности удел сенешаля, - перебил его Ренард. Голос доносился глухо из под плотной маски. - От чего столь важный на своей службе человек, как начальник стражи, встречает и провожает гостей?

Ему вспомнились добрые глаза месье Жака. Его теплые слова. Сенешаль, посвятивший свою жизнь служению при дворе семьи барона Рамшаль, был единственным человеком, кроме Кристиан, кто по-настоящему хорошо относился к нему.

Готье ответил не сразу.

- Месье Жак той неделью умер в муках, - наконец ответил он. - Жар, лихорадка. Он буквально сгорел изнутри.

Ступени широкого крыльца, массивные деревянные двери.

- Я сообщу барону о вашем прибытии, - сказал Готье и его сапоги застучали по лестнице на второй этаж.

Холл поместья был привычно просторным и невероятно светлым. В обитых красным дерево стенах, играли узорами витражи, отбрасывающие свет на искусно выполненную каменную плитку. Резная мебель, несколько вместительных сундуков и пара неизменных статуй, в полном рыцарском облачении. Напротив входа, над лестницей две скрещенные розы, изображенные на фамильном гербе семьи: красная и черная. Позолоченные подсвечники, со всех сторон, дополняли убранство, нарушая проникающий местами мрак и позволяя помещению быть светлым даже в темное время суток.

- Месье Ренард Клеман, - голос барона звучал воодушевленно. - Я барон Матис Рамшаль. Для меня огромная радость и честь приветствовать одного из лучших чумных докторов Франции. Ваша репутация широко известна, а слава бежит далеко впереди вас, - он выполнил короткий едва заметный поклон головой. - Если не возражаете, я хотел бы поторопиться.

Ренард сразу узнал барона. За прошедшие годы он изменился мало. Полный, невысокий человек, с круглым лицом и двойным подбородком. Среди седых волос практически не осталось былой черноты, а цепкий взгляд узких серых глаз подрастерял хватку.

Даже сокрытый за маской и укрытый костюмом, Ренард едва заметно вздрогнул, вспомнив старые распри. Меньше всего ему хотелось чтобы барон Рамшаль смог узнать его, вновь сказать те слова, которые звучали семь лет назад, упрекнуть в низком происхождение, запретить встречи. Прогнать. Не позволить видеть ее.

- Для меня честь быть здесь, сеньор, - поборов волнение и почтительно склонив голову, ответил Ренард, молясь, что бы барон не различил его голос и чувствуя непреодолимое отвращение к этому человеку. - Мы можем приступать прямо сейчас.

Отмахнувшись от всегда следующей по пятам прислуги, барон Рамшаль в сопровождении начальника стражи и доктора Клемана поднялся на второй этаж.

- Эпидемия накрыла Марсель. Моя ненаглядная Элиан покинула меня и отправилась к Господу меньше месяца назад, после тяжело скончался и сенешаль, - говорил барон на ходу. - Нескольких человек из слуг мы отдали Богу ранее. Теперь болезнь решила забрать последнее что у меня осталось, последнее, что мне дорого - мою дочь.

Они шли по узкому коридору. В свете множества свечей, на стенах масляными красками бликовали картины. Барон остановился у дверей одной из комнат. Ренард знал и прекрасно помнил, что было внутри. Готье молчаливым, сосредоточенным изваянием, замер подле своего сеньора. Барон продолжил говорить тише.

- Папа - человек слова и он благословил вас, месье. Заверил и убедил меня в том, что чудо благодаря вам возможно. Все в руках Господа нашего, но сейчас вы - его десница. Помогите ей, - сказал барон, внимательно глядя на свое отражение, ищя глаза доктора, в непроницаемых стеклах маски.

Дверь открылась без скрипа, без шума. доктор Клеман шагнул внутрь.

- Я попрошу оставить нас, - сказал Ренард, не оборачиваясь.

- Как вам, месье, будет угодно. Я дождусь здесь, - ответил барон и осторожно прикрыл дверь.

Она лежала среди множества одеял, на большой двуспальной, выполненной из массива дуба, кровати.

Ренард медленно ступая подошёл ближе. Отодвинув полог балдахина, сквозь уже порядком запотевающие стекла, он внимательно посмотрел на больную.

Она спала. Ее грудь мерно вздымались под бархатным одеялом. Изящные бледные руки лежали вдоль стройного, даже под покровом, тела. Растрепанные на подушке светлые волосы частично покрывали единственное, что сейчас выдавало болезнь, - лицо. Ренард знал, что бледный цвет кожи обманчив. Больной на такой стадии чувствует сильнейший жар, от которого спасает лишь проведенный в полном забытье, вызванный дорогими травами и вином, сон.

Железный наконечник трости осторожно коснулся ее щеки, надавливая и поворачивая голову девушки. Большие воспаленные бубоны на шее. Доктор был уверен, что такие же он встретит на ногах и в паху.

Неожиданно глаза девушки открылись. Ренард одернул трость. Кристиан тут же закашлялась.

- Вы прибыли чтобы спасти меня, доктор? - совершенно безразлично сказала она, как только справилась с приступом, тихо, с усилием шевеля сухими губами. - Кто вы, месье?

Так же, как и много лет назад, Ренард необъяснимо для себя утонул в зелени ее бездонных глаз, сейчас усталых и слезящихся. Сердце зачастило. По телу снова пробежала мелкая дрожь. На мгновение ему показалось, что она сможет узнать его, но он тут же взял в себя в руки, вспомнив о том, что его укрывает костюм чумного врачевателя. Ему не хотелось чтобы сейчас она вспомнила его, ассоциировала его со смертью.

- Зовите меня "Доктор", мадам. Мне необходимо осмотреть вас, - переборов волнение ответил Ренард, уверенный в том, что спустя столько лет, она не узнает его приглушенный маской голос.

- Тайный врачеватель без имени и без лица? - грустно улыбнулась она, почти не шевелясь. - Могу я попросить воды, месье безымянный доктор?

Ренард молча поставил сумку и взял стоявший на изящном столике графин. Взгляд невольно скользнул по окну и опустился на сад. Черные и красные розы - символ семьи Рамшаль, символ любви и смерти. Такой же букет любимых девушкой цветов сейчас стоял в вазе подле изголовья кровати. Доктор пару мгновений смотрел на сад, наполняя жидкостью дорогой, исполненный из хрусталя, стакан.

С видимым усилием Кристиан поднялась на руках и приняла посуду. Сделав пару глотков, она сказала:

- Очередной безликий целитель. Вы четвертый, а может быть пятый на этой неделе. Признаться, я уже даже перестала стесняться незнакомых мужчин. Мы можем приступать.

В осмотре не было необходимости. Весь опыт доктора Клемана говорил ему о болезни, об ее стадии и вероятном трагическом финале, но не смотря на это, Ренард все же осмотрел девушку. Под тонким спальным платьем, в изгибе бледного стройного тела, скрывались воспоминания.

Трость скользила по гладкой коже, осторожно огибая воспаленные участки. Совершенно голое, изуродованное бубонами, тело не противилось. Безразличный взгляд зелёных глаз был направлен в окно.

Осмотр закончился быстро. Слишком быстро.

- Как все прошло, месье Клеман? - Спросил барон, как только двери в комнату Кристиан закрылись за спиной доктора. - Я молил и молю Господа о том, что вы сможете ей помочь.

- У меня нет для вас утешительной вести. Как нет и плохих новостей, - соврал доктор Клеман. - Мне необходимо время.

- Конечно-конечно, - охотно закивал барон Рамшаль. - Вы можете остановиться у нас на постоялом дворе или выбрать любую гостиницу Марселя, как это вчера сделал наш городской доктор. Разумеется, я компенсирую все расходы.

- Всенепременно, сеньор.

- В таком случае, жду вас сразу, как только вы будете готовы. Готье вернётся и проводит вас, - сказал барон и не прощаясь удалился.

Дожидаясь начальника стражи, Ренард принялся осматривать картины. Множество шедевров прошлого и настоящего было собрано в поместье семьи Рамшаль. Доктор Клеман с удовольствием погружался в запечатленные сцены баталий, натюрморты и портреты известных людей, радуясь возможности отвлечься от плохих мыслей.

Одна из картин, изображающая горы человеческих черепов, среди полчищ крыс, под багровым закатом, заинтересовала Ренарда, напомнив о происходящих в городе событиях, и он неосознанно увлекся ее изучением.

- Не думал, что чумные доктора - ценители искусства, - прозвучал мужской голос. - В моих мыслях вы представлялись, скорее, бесстрастными душегубами и шарлатанами. Неудивительно, что вас заинтересовала эта кричащая о смерти картина.

- Искусство может быть во всем. Даже в умерщвлении, - сказал Ренард оборачиваясь. - А любое творчество всегда стоит особняком, над любыми другими деяниями мира. Кто вы?

Не смотря на то, что Ренард прекрасно узнал человека, стоящего напротив, этот спектакль был необходим чтобы сохранить инкогнито.

- Лорд Валери Вилар-Рамшаль. Сын знатного рода и супруг дочери барона Рамшаль, - ответил мужчина, чинно выкатив грудь.

- Ренард Клеман - чумной доктор, шарлатан и душегуб, - он приподнял шляпу. - Прошу простить, у меня дела.

Тот факт, что Валери представился двойной фамилией знатных семей, не забыв упомянуть необязательный титул лорда, полностью характеризовал его как человека. Ренард прекрасно знал, что Валери самолюбив. Единственными качествами, способными составить конкуренцию его нарциссизму, были алчность и властолюбие. Кроме того, именно его фигура, безоговорочно убрав с доски Ренарда Клемана, заняла место подле "королевы" и выиграла партию под названием "брачный союз".

Долгое время, скрипя зубами, барон терпел присутствие Ренарда около своей дочери, надеясь, что наигравшись в любовь, она одумается и бросит невыгодные семье отношения. Но игра зашла слишком далеко. Пришло время и фаворитом барона стал Валери. Он не был любим, но у его семьи было имя и статус. Ренард знал, что феодалы всегда жили по своим законам и ему - обычному виллану, никогда бы не нашлось места так высоко при дворе. И хоть ребенок семьи Вилар, так же как и он сам, стал жертвой пусть и удачных обстоятельств, Ренард бесконечно ненавидел его.

Ситуацию разрядил подошедший Готье, с которым и проследовал по коридору на выход доктор Клеман.

- С каких времен у города есть свои чумные доктора и почему он на постое в гостинице? - спросил Ренард, когда они вышли на крыльцо.

- С тех самых, как город охватила чума и наш достопочтенный мэр издал указ. А гостиница - щедрость сеньора Матиса и его право.

- О каком указе вы говорите?

Готье поморщился. Было видно, что тема ему неприятна.

- Мы сжигаем тела, месье. Придаем праведному огню покойников, дабы уничтожить проказу. Кардинал всерьез опасается за души умерших, а мэр за здравие ещё живых. Если городской чумной доктор диагностирует черную смерть, то он вправе придать очищению тело любого, даже живого, человека, - сказал начальник стражи заметно помрачнев и нахмурившись.

Покинув территорию поместья, мужчины вышли за ворота и остановились у кареты.

- Что диагностировал доктор у Кристиан? - Спросил Ренард.

- Черную смерть. Он даже не пытался ей помочь. Я сопровождал его все время, с того момента, как его нога ступила сюда. Клянусь Богом, он смотрел на нее не дольше трёх ударов сердца.

- Как звали его и где я могу его найти?

- Месье Гюстав Ален. Был не за долго до вас. На сколько мне известно, он остановился в Гранде Рой.

Гостиница оказалась не из бедных, что было понятно по двухэтажному каменному особняку. Прислуга выглядела так, словно служила при королевском дворе, а убранству помещений позавидовали бы многие сеньоры Франции. Ни один виданный Ренардом, даже самый богатый, постоялый двор Парижа, не смог бы сравниться с этим местом.

- Здравствуйте, мадмуазель. Я ищу Гюстава Алена. Городского чумного доктора.

- Месье Гюстав изволит ужинать в отдельной столовой, - немного смутившись костюма очередного лекаря, ответила пышная темноволосая девушка, без каких-либо следов болезни на розовом лице и теле.

Полумрак коридора гостиницы. Гулкие шаги. Суетливая, удивленная прислуга на встречу.

- Вокруг смерть и смрад, а у тебя пир, - Сказал Ренард в спину сидящему за столом человеку, останавливаясь на входе в столовую комнату. - Сколь многие из чумных докторов могут позволить себе такой богатый стол?

- Те немногие, что работают в правильном месте и практикуют традиционную, понятную людям медицину, - ответил Гюстав не оборачиваясь и не отвлекаясь от трапезы.

- Когда молитвы бесполезны, тело от проказы способен очистить лишь огонь. Я верю в Господа, но доверяю лишь пламени, - сказал Ренард цитируя одну из въевшихся фраз, произнесенных Гюставом. - Кто бы мог подумать тогда, что ты станешь максимально близок к своей страсти?

Пройдя внутрь комнаты и обойдя широкий стол, щедро уставленный разномастной пищей, Ренард сел напротив коллеги. - Здравствуй, Гюстав. Сколько лет?

- Много, Ренард. Очень много, - позволил себе улыбку Гюстав Ален, при виде старого знакомого. - Здравствуй и ты. Выпьешь?

- Уже выпил, - соврал Ренард. - Благо, людям из нашего цеха наливают бесплатно. Пойло не в пример тому, что изволил пить ты, но разум дурманит не хуже

Городской чумной доктор был облачен в свой обычный рабочий костюм. Почти такой же, как и у его коллеги. Исключение составляли только отсутствующий на груди крест да более короткий и узкий клюв маски, сейчас лежащий подле одного из кувшинов с вином. Ренард заметил как играет бликами от свечей, покрытый воском костюм Гюстава.

Глядя в задорно пляшущие на высоком вороте плаща огоньки, Ренард вспомнил о нелегкой судьбе своего знакомого. Гюстав Ален также обучался на факультете. Уже тогда он склонялся к радикальным методам лечения. Не смотря на то, что в обычной медицине, Гюстав добился определенных успехов, в лечении чумы, он всегда верил в то, что одолеть ее можно только очищением души и тела, изгоняя скверну праведным огнем. Обучение закончилось и некогда подававший большие надежды, Гюстав, в отличии от Ренарда, не был принят церковью и Папой. Дороги чумных докторов разошлись и доктор Ален был вынужден перебиваться случайными заработками, как, впрочем, и большинство их коллег по цеху.

- Не прибедняйся, - сказал порядком захмелевший Гюстав. - доктора, на службе у Папы, не святым духом сыты. При желании, ты мог бы выкупить это место.

Ренард не поддался на провокацию. Сняв порядком надоевшую за день маску, он уложил ее подле маски Гюстава, отметив, что его убор не нёс на себе столько отметин, в отличии от, оплавленной местами, со следами въевшейся грязи, маски его коллеги.

Помолчали. Отбивая дробь по столу затянутыми в перчатку пальцами, Ренард вежливо дождался пока его собеседник закончит ужин и наконец сказал:

- Нам надо поговорить.

- Мы уже разговариваем, - протянул руку за кувшином с вином Гюстав. - Я мог бы догадаться сам, но все же спрошу: что привело сюда одного из лучших чумных докторов Франции?

- Давай не будем отнимать друг у друга время бессмысленными вопросами и неуместной лестью? Ты знаешь зачем я здесь.

- Из уважения к тебе и твоим чувствам, я не буду насмехаться над тем, что ты считаешь любовью.

- А я, из уважения к нашему ремеслу, не стану бить тебе морду, - спокойно ответил Ренард и добавил: - Оставь ее. В городе множество работы для тебя. Я постараюсь облегчить ее страдания, попробую вылечить.

- Никакими пиявками и кровопусканиями тут не поможешь, - отмахнулся Гюстав, фокусируя пьяный взгляд на собеседнике. - Молитвы бессильны. Это Черная смерть во всей своей красе и в завершающей стадии. Город тонет в смертях, а она - носитель заразы. Помоги, тем кому ещё можешь помочь, а лучше уезжай отсюда.

- Я, все же, буду пытаться лечить ее.

- Что о лечении чумы может знать доктор, сидящий в сияющем Париже, у самых, чистых как лик Господа, ботинок Папы? - Неожиданно резко и трезво сказал Гюстав. - Скольких людей ты спас? Сколько молящих об избавлении глаз, умирающих крестьян, ты видел? Скольких из них ты упокоил сам? Это Черная смерть и у нее всегда один финал. Мы не можем допустить распространение заразы.

- Я видел достаточно смертей. Мы доктора, а не палачи, не инквизиторы. Наш удел лечить. Оставь упокой людям, чья работа - смерть.

- Ты видел что происходит в Марселе и кому есть дело? Боюсь, король слишком занят проблемами столицы и интригами придворных шутов, чтобы обратить внимание на то, что происходит за стенами его замка, хоть пепел наших погребальных костров и разносит по всему побережью Франции. Два дня. Я даю тебе два дня, Ренард. Только в дань нашей дружбе. В этой ситуации, мэру и даже кардиналу глубоко плевать на мнение короля и Папы.

- Я ненавижу политические игры и мне плевать на внутренние противоречия церкви, Гюстав, - сказал Ренард, - но, можешь мне поверить, Папа будет недоволен.

- К тому моменту как его святейший лик озарит глубокая скорбь о судьбах множества правоверных католиков, в городе не останется паствы.

- Ты связываешь мне руки.

- Два дня, Ренард. Два дня. После, я приведу распоряжение мэра в исполнение.

Весь следующий день доктор Ренард провел у постели больной. Применяя разные методы, испытывая травы, он все больше и больше убеждался в том, что помочь ей не в силах. Всего лишь за ночь проказа ещё больше расползалась по телу уродливыми наростами. Казалось, что тело девушки тает на глазах. Привлекательные небольшие ямочки на щеках превратились в глубокие ужасные впадины. И без того бледный цвет кожи, стал ещё белее, покрываясь все новыми пятнами.

- Вы стараетесь так, словно отец пообещал вам все свои сбережения за мое спасение, - нашла в себе силы грустно улыбнуться Кристиан. - Прошлые доктора не были столь обстоятельны.

Очередная насосавшаяся, не желающая отлипать от тела, пиявка была помещена в темный сосуд.

- У меня есть свои мотивы, мадам.

- Отец дарует вам титул? - Веки девушки поднимались и опускались с видимым трудом.

Неожиданно Ренарду захотелось сорвать маску и сказать всю правду. Рассказать о том, что так долго копилось в нем.

Он не решился.

- Как ваше имя? У вас же есть имя, Доктор? - Тихо спросила Кристиан, не дождавшись ответа. Ее вновь начинало лихорадить.

- Ренард Клеман, мадам. Меня зовут Ренард Клеман, - сказал доктор, но девушка уже спала. Обессиленная, убаюканная травами.

Черная перчатка скользнула по бледной щеке, поправляя прядку попавших на лицо волос и обнажая набухший красный бубон на шее. Ренард тяжело вздохнул и бросив взгляд на свежие розы в вазе, осторожно поднявшись, покинул комнату.

Вопрошающий взгляд барона был однозначен.

- Я сделал все что мог, месье, - сказал доктор Клеман. - Помолитесь за нее. Нам всем стоит помолиться. Остаётся только ждать.

ЭПИЛОГ

Ночью Ренард не спал. То проваливаясь в кошмарный бред, то просыпаясь, он наконец поднялся с постели и налил вина. Затем ещё и ещё.

Утро встретило его тяжёлым похмельем, хмурым небом и стучащим о полы шляпы и мостовую редким дождем. Возница, по своему обыкновению немногословный, не проронил ни слова.

Скрип и хлопок дверцы, звонкий стук подков.

Готье был чернее собственного кафтана и нависших над Марселем туч. Провожать Ренарда не пришлось. Позабыв о личных вещах в карете, он спешно направился к дому.

Барон вынес ее из комнаты на руках, когда Ренард поднялся по лестнице.

Безвольно свисающие тонкие руки. Запрокинутая голова. Волны длинных белых волос. Бледное, но спокойное лицо, изуродованное пятнами и бубонами.

Травы помогли - она ушла спокойно, тихо. Без раздирающей тело агонии, без срывающих голос криков.

Блики слез, в пустых глазах барона. Завывания и плачь прислуги. Растерянное лицо Валери. Грязная, опаленная маска за их спинами.

Под молчаливым эскортом двух чумных докторов, процессия спустилась с крыльца, прошла через двор. Немая стража распахнула ворота.

Костры сооружали на площади, едва ли не у самого поместья. Никто не искал сложностей и проблем церковью и законом. Усилившийся к тому моменту, ставший проливным, дождь мешал серым, одетым кое-как людям собирать место погребения.

Черная, показавшаяся Ренарду неимоверно тяжелой, рука легла на плечо. Он не мог, не хотел и не сумел бы увидеть подошедшего сзади Гюстава

Пламя, взявшегося наперекор дождю, высокого костра, отражалось в стеклах маски, стоящего подле, смотрящего немигающим взглядом на него, чумного доктора, разнося пепел над морем, над Марселем, сжигая город, опаляя последнюю нить.