Никитин Алексей Иванович

Глава 1

Никитин Алексей Иванович родился 2 февраля 1925 года в большой мещанской семье с шестью детьми в поселке Кадом Рязанской области. Отец работал в леспромхозе на заготовке качественной древесины для авиации. В 1937 году после смерти матери Алексею со старшей сестрой Таней пришлось помогать отцу в ведении домашнего хозяйства. В 1940 году после Советско-финской войны отец завербовался на освобожденные территории, где их посели на станции Сакколо Кексгольмского района, сразу же после начала войны их эвакуировали обратно в Рязанскую область. В начале Великой отечественной войны по комсомольскому призыву «Заменить ушедших на фронт» Алексей пошел на работу водовозом в городское хозяйство, после призыва на фронт передал эту работу своему 12-ти летнему брату.

Был призван в РККА 25 января 1942 г. и направлен на учебу в школу младших специалистов по специальности командир минометного расчета (50, 82 и 120 мм). Школа (36 запасной полк) была расположена в Удмуртской АССР под Ижевском, на станции Огрысь. Во время учебы занял 1 место в бригадных соревнованиях (20 километров лыжи). Приз 10 пачек папирос раздал друзьям. По окончании школы было присвоено воинское звание сержант.

На фронт прибыл в мае 1942 г., участник боевых действий с 10 июля 1942 г. в составе 42 дивизии 33 армии Западного фронта. С 27 августа 1943 г. командующий генерал армии В. Д. Соколовский.

На момент прибытия Алексея Ивановича дивизия находилась в тылу на пополнении. Алексей попадает в пехоту - 4 взвод 4 роты. Прибывшее необстрелянное пополнение лично построил командир роты и, держась за ППШ, сказал: «Если кто-либо из вас побежит назад, сам лично расстреляю». В то время на вооружении были винтовки, к осени их заменили на автоматы.

После пополнения дивизия выдвинулась к линии фронта. Шли пешком одну ночь, а днем окопались и замаскировались. Следующей ночью был первый бой, в котором их рота должна была провести разведку боем.

Линия фронта проходила по реке. Роте необходимо было спуститься к реке в месте изгиба её в сторону противника, и по команде провести разведку боем, взяв при этом языка. Когда уже стемнело, рота перешла две траншеи переднего края, спустилась с обрыва и начала выходить к реке. Как только началось сосредоточение для атаки, их обнаружил и обстрелял противник. Командир роты дал команду пулеметчикам отойти на вершину обрыва, для увеличения сектора обстрела и вступить в перестрелку с противником. Пулеметчики побежали назад, у некоторых солдат не выдержали нервы и, в конце концов, побежали все. Рота понесла большие потери, потому что противник был с трех сторон, место хорошо освещалось, заранее было пристреляно и к тому же немцы стреляли разрывными пулями.

Алексей, забежав на обрыв, укрылся в стрелковой ячейке. Когда стрельба приутихла, перебежал до первой траншеи, там никого не было, побежал до второй траншеи, и только там были оставшиеся в живых и пехота, которую еще вчера должны были сменить.

Рота осталась на передовой, почти сразу же после разведки боем их обстреляли минами. Утром послали двух человек за завтраком, при этом одного убило, второго ранило. Алексей вызвался сам доставить завтрак, передвигаться пришлось по-пластунски от воронки к воронке, да и то с трудом, одна воронка занята, в другой труп лежит - голову миной оторвало. В крайней воронке находился старший сержант, замещавший старшину раненного утром, он видел, где обстреляли посыльных, и показал ориентиры. После недолгих поисков искомое: термос с супом и вещмешок с сухим пайком были найдены. Тащить пришлось ползком в одной руке термос, в другой мешок.

На обратном пути поделился сначала со старшим сержантом, потом с командиром взвода младшим лейтенантом Палокой. Суп был очень соленый и его практически никто не ел. В сухпай входили сало, сухари, сахар, концентраты. Главная проблема заключалась в том, что воду не поставили (а которая была с собой, закончилась еще ночью), а после супа, сала, сухарей и концентратов очень сильно хотелось пить. Тем более что вода была на виду - река.

Сидели в окопах до ночи, днем было опасно даже поднять лопату с песком над бруствером, чтобы зачистить дно окопа или ячейки - снайпера стреляли на любое движение. Поздним вечером с батальона связи прибежал связной и отдал команду 4 роте передислоцироваться на КП батальона. По пути встретили двух солдат их роты заранее посланных за ужином и поскольку те оставили винтовки па позиции, им пришлось дать сопровождающих до оставленных позиций.

В следующую ночь разведку боем на том же месте провела другая рота. Была проведена короткая артподготовка, грянуло УРА, потом недолгая перестрелка и все затихло. Об исходе повторной разведки боем не известно.

Рота после боя была очень сильно потрепана, когда её построили, оказалось что осталось 17 человек. Представитель артиллерии сначала вызвал артиллеристов, потом минометчиков, потом ребят поздоровей - в результате отобрал 10 человек и отвел их в расположение 45 мм полковой батареи (люди нужны были в качестве тягловой силы). Уже почти ночью они собирали гильзы, помогли замаскировать позиции и после этого их хотели поставить в боевое охранение на посты. Но из-за того, что они фактически две ночи не спали, разрешили отдыхать и указали снарядный ровик. За столь недолгое пребывание на батарее вновь обращенные артиллеристы успели навести порядок на позиции, выпить всю воду и теперь спокойно спали под мат-перемат «богов войны» в адрес «царицы полей».

Утром была канонада (артподготовка), при этом вновь прибывшие сразу не разобрали, кто и по кому стреляет. Потом подтянули пушки к реке и увидели противоположную сторону - там наступала пехота двумя шеренгами. Впечатление, как в кино, черные султаны взрывов и рядом в шеренге один-два человека падает. После обстрела собрали гильзы и замаскировали позиции. Вечером перекатили орудия к речке, а поскольку переправа только строилась, пришлось ждать до её постройки.

На той стороне стояло село, немцы сожгли его и из земли торчали только русские печи, а когда стемнело, укрывшиеся в селе власовцы начали стрелять. Услышав выстрелы в тылу, наша пехота отошла. Остатки села вместе с печками и власовцами раскатали по земле танками. Утром по построенному саперами мосту переправились на другой берег и начали догонять пехоту, преследовавшую немцев. Территория была сильно заминирована и многие подрывались на минах. Наступали в быстром темпе, часто попадались еще теплые немецкие ломовые лошади, их дорезали и на коротких остановках варили мясо. В наступлении тылы отставали и с продовольствием было туго.

Догнали фронт у одной деревни (километров через 20-30). К тому времени в батарее осталось 3 орудия. Устроили позицию на окраине деревни и открыли огонь по опушке леса, где стояли немцы. Через некоторое время немцы засекли батарею и подавили её. Орудие Алексей Ивановича было разбито прямым попаданием под лафет. «Расчет» из пехоты в батарее стал не нужен и их отправили обратно в роту. За прошедшее время во взводе остался только один младший лейтенант Палока, когда его спросили, где же все остальные ответил: «Кто убит, кто в госпитале, а меня пули не берут».

Силами Западного фронта в августе – сентябре 1943 г. проводились Смоленская, Спас-Демьянская и Ельнинско-Дрогобужская операции.

Смоленская операция 7 августа – 2 октября. В результате операции наши войска продвинулись на 200-250 км на запад в полосе шириной до 400 км, освобождена Смоленская и часть Калининской (Тверской) областей и положено начало освобождению Советской Белоруссии. Были разгромлены 7 дивизий противника, 14 дивизий потерпели тяжелое поражение, противник перебросил в район Смоленска 16 дивизий, всего было сковано до 55 дивизий противника, что способствовало успешному завершению контрнаступления Советских войск в Курской битве (05.07.43-23.08.43) а именно в двух стратегических наступательных операциях Орловской 12.07-18.08 и Белгородско-Харьковской 3-23.08.

Спас-Демьянская операция 7-20 августа 1943 г. 33 армия наступала севернее Спас-Демьянска и, продвинувшись на 30-40 километров, вышла на новый рубеж. В результате операции силами фронта были освобождены Спас-Демьянск, Бахмутово, Дюки.

Ельнинско-Дрогобужская операция 28 августа – 6 сентября. В ходе операции войска фронта освободили города Ельня, Дробуж, свыше ста сел и продвинулись на 35-40 км. Были скованны значительные силы противника, так для усиления нацисты фашисты перебросили из резерва пехотную дивизию и бригаду СС, которые смогли остановить наши войска, заблаговременно заняв оборону на рубеже рек Десна и Устой. 33 армия участвовала в наступлении на город Ельня.

42 дивизия участвовала в освобождении Смоленска и получила почетное наименование Смоленской.

Фронтовой быт. Находясь на переднем крае, солдаты жили в ячейках, окопах, редко, если только позволяло время, оборудовали траншеи и блиндажи. В окопе рыли нишу в сторону, стелили вниз, все, что могли достать (солома, сено, ветки), а если ничего не было, то спали на земле. Когда было холодно, спали по двое – спиной к спине. Зимой выдавалась теплая одежда: телогрейка, тулуп, валенки, ватные брюки, теплое белье. Зимой и в сырую погоду вся одежда была мокрой, просушить на переднем крае было негде. Иногда из тыла приезжала машина с сухим обмундированием, а сырое забирали на сушку и прокаливание. И самое интересное то, что никто не болел простудными заболеваниями.

На передовой было много вшей. В полевых условиях, если позволяла обстановка нагревали белье над костром, отчего вши лопались. Приезжающая иногда баня на машине (пока люди мылись, их одежда прокаливалась) кардинально эту проблему решить не могла. К чести Красной Армии материальное снабжение было лучше, чем у немцев. Наш солдат был лучше и теплее зимой одет и обут. Несмотря на провальную зимнюю кампанию 1941-1942 и «мобилизацию» теплого белья у населения, к следующей зиме фашистские войска были не готовы. Теплая обувь (унты, валенки) у них если и были то только трофейные. Многие, если не все немцы занимались грабежом местного населения. А что до вшей, то у немцев их было больше чем у наших солдат.

Питание на передовой было двухразовое - рано утром, когда еще не рассвело и поздно вечером в сумерках. Рано утром завтрак и хлеб на весь день, вечером обед, ужин, с осени по весну наркомовские 100 грамм. Водку пили иногда по очереди через день по 200 грамм. Днем питания не было из-за снайперов.

И у немцев и у нас в армии было много солдат других национальностей. Как правило, и те и другие особой стойкостью не отличались. В Красной Армии, по словам Алексея Ивановича, много было кавказцев и выходцев из Средней Азии. Некоторые из них были хорошие солдаты, но к большинству командование относилось с осторожностью, одиночных задач не ставили (в отрыве от подразделения) и старались держать на виду. Некоторые из них делали самострелы, перебегали к немцам, доходило до курьезов, когда немцы не имея возможности этих перебежчиков допросить, выгоняли их обратно.

Наступление продолжалось, дивизия прошла Смоленскую область и вступила на белорусскую землю. 42 дивизия наступала в то время вместе с польской дивизией, сопротивление немцев было сильным, наши войска несли большие потери.

В местечке Ленино Витебской области Алексей получил ранение. После проведенной двухчасовой артподготовки, рота перешла речку и начала наступать на немецкие траншеи, по ним открыли артиллерийский огонь - рота залегла. Алексей укрылся в снарядной воронке, захотел посмотреть обстановку на поле боя, высунул голову из воронки и рядом раздался взрыв. Очнулся от теплой крови текущей по лицу. Снял разбитую каску и перебинтовал голову индивидуальным пакетом, после чего каску одел обратно. Доложил младшему лейтенанту Палоке и тот его отправил в тыл.

Алексей перешел через речку, взобрался на пригорок где и увидел санинструктора, девушку 20 с небольшим лет. Она его перевязала и попросила подождать, пока не вернется с ранеными с той стороны реки. Алексей Иванович укрылся в воронке, через некоторое время в том месте разместилась батарея 45 мм пушек и открыла огонь по врагу. Комбат отправил Алексея Ивановича в тыл, сказав при этом: «Нечего здесь находиться, если немец нас засечет, то может тебя окончательно добить».

Пока дошел до медпункта попал под бомбежку. Дорога в тыл шла через овраги. К фронту, но ней подтягивался запасной полк, в другую сторону шли раненые. Бомбили полтора десятка двухмоторных бомбардировщиков (Ю-88) с низкой высоты. Алексей Иванович укрылся в брошенной стрелковой ячейке. После налета успел выбраться из района оврагов до того, как началась вторая бомбежка.

В медпункте еще раз перевязали голову и отправили в полевой госпиталь -7 км. До госпиталя дошел сам. В полевом госпитале достали из головы осколок каски и сказали, что сильно повезло, «еще чуть-чуть и была бы хана». Прооперированных раненных на телегах перевезли в ближайшее село, где разместили в уцелевших хатах. На следующий день подошла машина и увезла раненных в госпиталь г. Рослав Белоруссия. Госпиталь располагался в бывшей школе. Месяц пролежал в госпитале, потом 2 недели жил в бараках для выздоравливающих.

Собрали всех выздоравливающих, одели в летнее обмундирование, хотя на улице было уже довольно холодно. Назначили двух человек старшими, им выдали на руки все документы выздоровевших. Посадили в теплушки (телячьи вагоны) и повезли на пересылочный пункт на ст. Ярцево. 2 суток в пути не кормили. По дороге старшие эшелона отстали, в результате чего получилось, что почти все остались без документов. На пересылочном пункте целый день выписывали документы. Все, в том числе и офицеры, шли рядовыми, если не было любого подтверждающего документа. На офицеров и сержантов направлялся запрос по месту предыдущей службы. Алексею повезло - он не сдал комсомольский билет. Там же на пересылочном пункте выдали зимнее обмундирование.

От станции Ярцево сформированная команда шла до фронта пешком и перекладными около 100 км. Поскольку документы были утрачены, их отправили без продовольственных аттестатов и сухпайка, в пути фактически нечего было есть. В одну из ночевок у хозяев сварили кашу «из топора» - вначале выпросили крупы, потом в залог нового овчинного тулупа одного из солдат выпросили мясных консервов, чая и чего согреться. Пригласили хозяев, посидели хорошо буквально «душа в душу», попели песен, а когда утром стали собираться – ну что же хозяева, разве вы отправите солдата в мороз на улицу раздетым… Но к величайшему солдатскому сожалению справный хозяин достал из своих запасов старую, потрепанную шинель и со словами «мы же не звери» надел её на резко посмурневшего бывшего хозяина тулупа.

По излечении Алексей Иванович попадает в 164 дивизию 84 корпуса 33 армии. На момент прибытия дивизия стояла на пополнении.

Дивизия участвовала в Витебско-Оршанской наступательной операции 23-28.06.44 (входящую в Белорусскую наступательную операцию 23.06-29.08.44). В результате операции было разгромлено левое крыло группы армий «Центр», в короткие сроки была окружена и ликвидирована крупная группировка войск противника (5 дивизий). В дальнейшем силы фронта продолжили продвижение на запад для создания внешнего фронта окружения Минской группировки противника. Выполняя поставленные задачи, войска 1 Прибалтийского фронта к 4 июля продвинулись на 110-130 км и надежно обеспечили с севера действия войск, наступавших на Минск. Одновременно, овладев Полоцком и обойдя правый фланг группы армий «Север», войска фронта создали благоприятные условия для последующего удара в Прибалтике.

Дивизия участвовала во взятии Витебска и получила почетное наименование Витебской (Витебск брали 6 гвардейская армия, 5, 39 и 43А). Зимой 1944 г. в октябре-декабре сразу же после взятия Витебска в дивизии начинает формироваться лыжный батальон, предназначенный для разведывательно-диверсионных действий в тылу врага. Алексей Иванович вызвался туда добровольцем, поскольку хорошо умел ходить на лыжах. Через некоторое время после начала формирования лыжного батальона было проведено общее построение, подошедший л-т Мальцев из 123 отдельной роты связи, спросил, есть ли в строю радисты, но таковых не оказалось. Потом спросил, есть ли желающие выучиться на радиста. Вышло 12 человек, в том числе и Алексей Иванович. Мальцев отвел их в расположение батальона, где указал место для расположения шалаша, назначил дневальных и выдал две пробитые осколками радиостанции РБМ 1 и 2 упаковки (носимый вариант) для изучения материальной части. К ночи построили шалаш из еловых веток. Посреди шалаша дневальный поддерживал небольшой костер. К утру ветки высохли и шалаш загорелся. Выбирались из шалаша в разные стороны, чем окончательно его развалили. Ожогов никто не получил, но радиостанции сгорели. На следующий день 123 орс получила приказ выдвинуться к линии фронта. Из вновь прибывших оставили только Алексея Ивановича и рядового Шмойлова (позднее погиб), а всех остальных отправили обратно в лыжный батальон. При этом Алексея оставили по его просьбе «желании стать связистом – фактически получить гражданскую специальность» и тому, что он смог рассказать то, что в прошлый день выучил.

Алексей Иванович изучил работу на ключе, со временем сдал на 1 классную квалификацию. Прослужил от радиста до начальника радиостанции. Обслуживал связь командира 184 полка с командиром дивизии.

В прифронтовой полосе было опасно передвигаться, поскольку и наши и немцы ставили очень много мин. Немцы для этого даже использовали авиацию, у наших войск таких систем не было. Алексею один раз пришлось одним зимним днем доставлять продукты и, скрываясь от немецких штурмовиков, он отошел от дороги и там наткнулся на раненного солдата, которому миной раздробило ноги. Алексей накормил его консервами и ушел. По прибытии в полк нашел санитаров и сказал, где находится раненый. Санитары пообещали за ним сходить. На следующий день Алексей Иванович вновь отвернул от маршрута и на том же месте обнаружил, что раненного никто не забрал, и он там замерз. Потом очень жалел, что так получилось, говорил: «Знал бы, что так обернется, хоть бы до дороги его довел».

В одном из боев под Витебском часть Алексея оказалась на направлении контрудара противника, проводная связь была оборвана артиллерийским огнем противника, потом была сбита антенна радиостанции.

Выписка из представления на награждение медалью «За отвагу»@№7977787 «Во время прорыва обороны противника под Витебском 26.06.44 г. противник пошел в контратаку на 742 стрелковый полк т. Никитин под огнем противника развернул рацию и вызвал артогонь. Контратака была отбита с большими потерями для противника, чем способствовал выполнению боевой задачи войсками ведущими бой. Достоин награждения медалью «За отвагу».

Директивами Ставки ВГК от 04.07.44 г. фронтам, действующим в Белоруссии, были определены новые задачи. Сущность их заключалась в том, чтобы частью сил завершить уничтожение окруженной группировки врага, а главными силами четырех фронтов выйти к западным границам СССР. Выполняя их, советские войска провели Шауляйскую, Вильнюсскую, Каунасскую, Белостокскую и Люблино-Брестскую операции. Важнейшим итогом боевых действий 1-го Прибалтийского фронта на этом этапе было освобождение части Литвы и вступление с юга в Латвию, что резко ухудшило положение группировки врага находящейся в Прибалтике.

Весной дивизию передали в 1 Прибалтийский фронт (генерал армии И. Х. Баграмян). Фронтовой путь теперь проходил через Латвию, в которой дивизия была передана и сражалась в составе 4 армии. Фашисты сопротивления там не оказывали - усиленно драпали. В Литве же при приближении к Курляндии сопротивление противника стало усиливаться.

В сентябре силами фронта была проведена Рижская операция, было прервано сухопутное сообщение групп войск «Север» и «Центр», хоть впоследствии фашистским войскам удалось организовать коридор шириной 30 км вдоль Рижского залива.

В октябре 1944 г. была проведена Мемельская операция с образованием Мемельского котла, а в январе 1945 г. 4 ударная армия совместно с морской пехотой и силами Балтийского фронта ликвидировала этот котел и взяла г. Мемель.

Существует легенда, что когда наш войска первоначально вышли к Балтийскому морю, то солдаты передал командарму бутылку с балтийской водой, которую генерал армии И.Х. Баграмян отправил в Москву Сталину. Но когда адъютант прибыл, наши войска казались отброшенными от моря, и Сталин отправил его обратно с наказом вылить воду там где её набрали. Баграмян выполнил приказ: войска снова вышли к морю и блокировали Курляндскую группировку немцев.

В 1945 году наши войска окружили и готовились к штурму Кенигсберга – королевского города, столицы Пруссии и центра возрождения единой Германии в конце 19 века. Города с 1758 по 1762 год уже входившего в состав Российской империи, огромной военной крепости полностью готовой к обороне и в очередной раз объявленной бесноватым неприступной. Советским войскам помогали союзники – усиленно бомбившие промышленные и жилые кварталы. Просто согласно Ялтинским договоренностям Восточная Пруссия должна была перейти под контроль СССР, поэтому союзники и уничтожали все что хоть каким-то образом могло усилить СССР.

В день Победы Лиепавская группировка противника не сдалась, начало артподготовки было назначено на 6 часов утра. А рано утром разведка донесла, что немцы покинули траншеи и организованно строем с белыми флагами идут к нашим позициям. На том участке фронта немцы оружие бросали в овраг Сухой. Алексей Иванович вместе с однополчанином взяли автоматы и пошли в тыл к немцам. Для начала у немцев отобрали два велосипеда, чтобы быстрее можно было бы обернуться. Потом набрали полные карманы пистолетов и остановили повозку с продуктами какого-то немецкого генерала. Набрали продуктов, сели на обочине, закусили. Продукты очень понравились и решили догнать повозку и взять еще, но её не нашли. Алексей Иванович после этого решил вернуться в подразделение, а однополчанин поехал дальше в тыл к немцам и там пропал без вести. Пистолеты Алексей Иванович раздал, кроме последнего - дамского Вальтера. После окончания войны был издан приказ сдать трофейное оружие. Алексей Иванович после этого пистолет спрятал, а когда издали приказ о наказании укрывающих трофейное оружие, пришлось тот пистолет утопить в сортире. Когда возвращался к своим, проезжая мимо колон немцев стрелял поверх их голов из пистолета.

Был награжден орденом «Отечественной Войны», медалями «За отвагу», «За победу над Германией», «За боевые заслуги». Всего награжден 17 орденами и медалями.

Лето 1945 г. простояли в лагерях на территории Латвии недалеко от Риги, проводилось много тренировок, соревнований. Алексей Иванович принимал участие в корпусных соревнованиях и занял 3 место в забеге на 3000 метров с результатом 10 минут 42,3 секунды. Начальник штаба 84 стрелкового корпуса полковник Лапп лично вручал грамоты (грамота сохранилась). Дали отпуск 30 суток, который провел дома в Кадоме.

В 1945 г. осенью дивизию Алексея передислоцировали в Оренбург, а части разместили по всей области. В 1946 г. дивизия переформирована в 16 бригаду, со штабом в Оренбурге. В 1948 г. Алексей Иванович был очевидцем испытания ядерного оружия в Тоцких лагерях. Место взрыва было от них на расстоянии 230 км, был слышен гром и на горизонте отчетливо было видно грибовидное облако. Через некоторое время слухи донесли, что это было такое. Уже потом когда Алексей Иванович был офицером, им показывали на командирской подготовке фильм об испытании ядерного оружия. Были показаны разрушения, в ходе фильма делались оценки потерь техники и животных в зависимости от расстояния и степени укрытия. Впечатление было гнетущее.

В 1948 г. был направлен в Горьковское училище связи, успел проучиться несколько месяцев, был пойман на КПП с дубликатом увольнительного жетона. Наказали 3 сутками ареста. Через месяц Алексея Ивановича и еще нескольких человек отчислили из училища. (Возможно из-за того, что отец в 1 мировую войну был в плену, эта версия возникла из-за того что как раз в это время компетентные органы в Кадоме наводили справки о нем и его отце).

Алексей Иванович вернулся в Оренбургскую область, поселок Донгуз, в/ч 33175 полигон ГРАУ, начальник полигона генерал-майор Михаил Березин. 16 бригаду, когда его не было, временно отправляли в Грузию. Там были сложные отношения с местным населением - нападали на гарнизоны, убивали солдат, офицеров, вырезали семьи военнослужащих. Предписание было выдано куда-то на север, но Алексей вернулся к своим однополчанам, там же сработало фронтовое братство - знакомый кадровик оформил Алексею личное дело. В 1948 г. остался на сверхсрочную службу и через некоторое время был назначен на должность командира взвода связи — начальником телеграфа войсковой части 33157.

Один раз в отпуске в Кадоме чуть не женился на подруге старшей сестры, её родители пригласили гостей и «побили» ягнят, но дед пошел на почту и сам себе отправил телеграмму, что срочно вызывают на службу. 25 мая 1950 г. женился на Головкиной Веронике Андреевне, сначала пришлось жить порознь. Потом от части дали комнату 4 кв. м., некоторое время жили в другой комнате той же квартиры (офицер уехал на сборы). Осенью 1950 г. Алексей Иванович ушел в отпуск, из Оренбурга еще не уехал и находился дома у жены. Его вызвали в штаб на прием к Березину. Прибыв на прием, узнал, что ему предложено проходить службу офицером и он согласился. Сразу же были оформлены документы и в конце 1950 г. было присвоено воинское звание младший лейтенант.

Скорый поезд не останавливался на станции Донгуз, а добраться от Оренбурга было долго, поэтому самые бесстрашные спрыгивали на ходу рядом со станцией. Алексей Иванович тоже вначале спрыгивал, пока один из спрыгнувших не напоролся на километровый бетонный столбик. Потом делал это гораздо реже, а после женитьбы про такой вид высадки из поезда пришлось забыть совсем.

В 1950 г. родилась дочь Света, в 1953 г. сын Олег. Потом уже когда было двое детей дали комнату 14 кв. м., затем 18 кв. м. К концу службы в поселке Донгуз была благоустроенная двухкомнатная квартира.

Проходил службу в отделе связи фактически на одной и той же должности, только сначала она называлась техник проводной связи, затем инженер проводной связи, потом начальник проводной связи полигона (майорская должность). В 1950 г. на полигоне установили АТС на 500 номеров.

Полигон ГРАУ занимался испытаниями новой артиллерийской техники, так же испытывали радиоуправляемые мишени. Размеры полигона 40*60 километров, а если размеров не хватало, то ездили на полигон Эмба в Казахстане 500*700 км. Алексей Иванович был там три раза.

Спорт после войны Алексей Иванович не бросил - участвовал во многих соревнованиях, в том числе выступал в Свердловске (Екатеринбурге) на первенстве Вооруженных Сил СССР от Южно-Уральского военного округа по лыжам. Заядлый охотник. В 1950 г. выехал на первую охоту с подполковником Яковлевым Петром Артемовичем. Ездили в Казахстан, добыли 16 уток. Когда начальник полигона уезжал в Москву на повышение (он всю войну провел в Донгузе) Алексей Иванович купил у него свое первое ружье. Когда жили в Донгузе, часто выезжали на охоту за утками, зайцами.

В 1960 г. ездили в Ленинград, гостили у подполковника Скорнякова Василия Федоровича, брат его жены обежал достать мотоцикл М-72, но не смог. И когда возвращались через Москву, купили мотоцикл «ИЖ-56» «без крышки», с черного хода. В 1965 «ИЖ-ЮК», затем «Днепр К650». В 1973 г. Алексей Иванович купил через военторг ВАЗ-2101. Получение машин было организовано в Тольятти, из Донгуза получало машины три человека, домой перегоняли машины сами (когда поехал за машиной деньги 7 тысяч рублей повез в авоське). В том же самом году осенью вместе с Вероникой Андреевной на машине поехали на Аральское море по маршруту Донгуз - Уральск - Актюбинск - Аральск. Когда ехали по пустыне чуть не заблудились. Доехали до Аральска, до самого моря добраться не хватило времени, подвела погода, дорогу начало заметать снегом и пришлось возвращаться.

В Донгузе почти все военнослужащие имели свои бахчи, где выращивали картофель и бахчевые. Овощи закупали осенью и делали закатки. Денег получали не много, на жизнь с натяжкой хватало. Жили очень дружно и весело, все праздники отмечали большими компаниями.

На пенсию Алексей Иванович ушел 18.09.74 г. в воинском звании майор, имея 32 календарных и 5 льготных лет (за фронт).

В 1974 г., будучи в отпуске прописался в г. Бердянске и стал там, на очередь на квартиру, также заезжал в Мозырь к дочери. Света уже не жила с мужем и Алексей Иванович сам собирал сё в роддом, а когда уезжал в Донгуз, в Мозыре его сменила Вероника Андреевна. Перед увольнением из Вооруженных Сил проехался по разным южным приморским городам от Ильичевска (Одесской области) до Новороссийска, в которых можно было прописаться (в курортных городах Южного берега Крыма, Геленджике, Сочи, а также в городах Москва, Ленинград, Севастополь можно было прописаться, только если из этого города призывался или в нем служил).

Бердянск же понравился, потому что когда утром зашли на рынок наблюдали следующую картину: к прилавку на котором лежит разделанное мясо, подходит женщина и спрашивает - есть ли мясо (?!!), на что ей отвечает продавец что привезут через час. Как казалось - она спрашивала про наличие парного мяса.

В 1975 г. приехал в Бердянск на машине и купил участок под дачу (поселок АКЗ – Азовского Кабельного Завода, 10 минут пешком до моря). В том же году начал её строить. Сосед через дачу предложил зимой жить у него на даче. Алексей Иванович вернулся в Донгуз, собрал и отправил два контейнера по 5 тонн. Зиму 1976-1977 перезимовали на даче соседа. Летом 1976 г. достроили свою дачу, в ней перезимовали часть следующей зимы.

В начале 1978 г. получили в новом доме благоустроенную двухкомнатную квартиру на ул. Морозова (при Незалэжнiй – на ул. Пiвнiчной), невдалеке построили кооперативный гараж с большим подвалом, в котором хранили вино и при постановке машины вместе с сыном, зятем и внуками в гараж всегда в него спускался.

После службы Алексей Иванович работал в автомобильной школе Бердянского ДОСААФ, зимой проводились занятия со школьниками в подвальном помещении по изучению правил дорожного движения и езде на картингах, летом руководил кемпингом организации (12 домиков, 2 рабочих, 1 бухгалтер) на косе, на берегу Азовского моря.

Активная жизненная позиция, не позволила сидеть спокойно и на пенсии – Алексей Иванович помогал собрать взносы в СОТ (садово-огородном товариществе), а если попадался злостный неплательщик, то он ему отключал электричество – залазил на монтажных когтях на столб и кусачками в резиновых рукавицах откусывал провода под напряжением.

Так же была ситуация, когда Алексею Ивановичу пришлось в СОТ с охотничьим оружием в руках задержать воров.

Каждое лето на дачу приезжали дети с внуками, было всегда мною народа и очень весело. Много солнца, моря и фруктов. Каждый день ходили на море утром и после обеда. В качестве поощрения практиковался выход в город на аттракционы + покупка торта с грибочками, на последние всегда была очередь. Один раз попали под маленький смерч - разметало одежду и вещи в радиусе метров 15. Внуки Алексей и Олеся нырнули под воду. Сын Олег успел поймать надувной матрас. Из вещей не нашли только Олесину майку. Часы сына внуки нашли в 20 метрах, почти случайно – сбежав с склона в море, за что получили поощрение – внеочередную покупку торта с грибочками.

В Бердянске Алексей Иванович зимой моржевал, от дачи до моря шел пешком – разогревался, окунался в море и обратно до дачи уже бежал.

Зимой из Азовского моря в шторм выбрасывало дельфинов, мужики из СОТ оценивали свежесть тушек и в случае её свежести, вырезали и вытапливали из них рыбий жир. Однажды мы с дедом ходили с такой же целью. Дома в Северодвинске всегда стоял в холодильнике рыбий жир и при признаках простуды Олег Алексеевич всегда пытался скормить это прозрачное темно-золотистое ужасно-противное варево детям…

В 1995 г. перешел на инвалидность, 2 группа по ранению. 9 мая 2001 г. присвоено воинское звание подполковника. 9 мая 2005 г. полковник. Но пенсию «незалэжна» Украины выплачивала все равно как майору.

Болел варикозным расширением вен, которое в украинском госпитале лечить не хотели – слишком старый, а когда приболел простудой, из-за малой подвижности возникли пролежни, которые переросли в гангрену. Умер в 2012 году. Спи спокойно дедушка мы тебя помним и любим.