Неравный бой

Глава 1

Жизнь прожить надо так,

чтобы тебя помнили все -

Друзья с благодарностью,

Враги со страхом и уважением…

1941 год, 10 июля, с. Сокольничи близ г. Кричев Белоруссия

— Хозяюшка, а хозяюшка!

Женщина повернулась на голос, оставив на время стирку. За невысоким плетёным забором стоял тёмно-русый, чуть выше среднего роста, старший сержант. Ольга Борисовна уже видела этого весёлого расторопного парня, когда артиллеристы, отступая под натиском гитлеровцев, расквартировались в её селе. Он всегда балагурил и улыбался, стараясь поддержать сельчан, которые с каждым днём всё сильнее опускали головы и, казалось, уже не верили в «несокрушимую и легендарную». Кажется, его звали Николай, точно Николай Сиротинин...

-Чего тебе, соколик?

— Молочком не угостишь?

— Чего же не угостить, угощу, но не просто так...

— А как? — улыбка не сходила с лица солдата.

— А вот забор мне поправь, тогда и молочка и картошечки с зелёным лучком поднесу.

— Забор? Да сей момент. Лопата есть?

— Возле сарая стоит.

Николай зашёл во двор...

Через полчаса забор стоял ровно, словно его ровняли по линейке. Хозяйка вынесла работнику кувшин молока и корзину различной снеди.

— Ого, так тут не только картошечка! — снова улыбался боец,- Благодарствую! От всей нашей батареи огромное мерси!

— Да иди уже, балабол, — засмеялась хозяйка.

1941 год, 12 июля, с. Сокольничи близ г. Кричев Белоруссия

Сиротинин стоял в избе, в которой расположился штаб, напротив командира батареи.

— Вот что, Николай, не знаю, как будут разворачиваться события дальше, но думаю, пока ещё время есть, необходимо вырыть хоть какое-то укрытие для гражданских. Не дай Бог бой придётся вести, мазанки ихние разнесут к чертям собачьим...

— Понял, командир. Сделаем.

Старший сержант вышел на улицу. На скамеечке сидел боец.

— О, Иванов, иди сюда.

Солдат подошёл:

— Товарищ старший сержант... — начал он.

— Да, ладно, Петя, брось, — остановил его Николай, — Возьми ещё кого порукастей и по проворней, лопаты и ко мне.

— Ага.

— Не «ага», а «есть», — усмехнулся Сиротинин, отвешивая подзатыльник подчинённому.

К вечеру небольшой блиндаж для селян был готов. Старший сержант со своими бойцами, неторопливо беседовали не далеко от этого укрытия.

— Ой, ребятки, спасибо. Как споро вы управились, — произнесла Маша Грабская, поднося уставшим бойцам крынку холодного кваса.

— А мы, Машенька, ребята рабочие, любое дело в руках спорится, — улыбнулся Николай принимая прохладный сосуд у неё и рук.

Раннее утро 17 июля 1941 года, с. Сокольничи близ г. Кричев Белоруссия

— Батарея, слушай приказ, — голос комбата звучал как натянутая струна.

Артиллеристы, выстроившиеся перед командиром, молчали и напряжённо вслушивались в звуки боя, происходившего, судя по их громкости, совсем недалеко от села, где они были расквартированы.

— Немцы прорвали нашу оборону, и танки Гудериана движутся в направлении города Кричев. Нам приказано отойти на заранее подготовленные позиции дальше на восток. Но дело в том, что противник движется быстро и части нашей 13-й армии не успевают организовать там оборону. Гитлеровцев необходимо задержать, хотя бы на час, лучше, конечно, на дольше. Но... хотя бы на час. Поэтому, ПРИКАЗЫВАЮ, моему заместителю вывести батарею в указанный район и там закрепиться. Я остаюсь здесь, но мне необходим один доброволец...

— Разрешите мне, — сделал шаг вперёд Сиротинин.

— Хорошо, Николай. Остальным, выполнять приказ!

*****

Когда они остались вдвоём, комбат обратился к старшему сержанту:

— Ну что, товарищ Сиротинин, где обустроимся?

— Командир, давай не в селе. Немчура проклятая ведь разгромит хатки, да и люди могут пострадать.

-Дело говоришь, Коля. Давай схороним нашу пушечку на склоне холма, там рожь густая и обзор что надо.

Утро 17 июля 1941 года, заросли ржи на склоне холма близ с.Сокольничи

Командир батареи и старший сержант замаскировали своё орудие в густых зарослях ржи на холме. С него отлично просматривались дорога и мост через реку Добрость. Её берега были достаточно топкими и единственным местом, где техника могла пройти, был этот самый мост. Боекомплект двух храбрецов состоял из 60 снарядов, трёхлинейки с 30-ю патронами и пистолета ТТ с 16-ю патронами...

И вот показалась колонна немецкой техники, извиваясь как огромный удав, она двигалась по дороге. Комбат, наблюдавший в бинокль за обстановкой, насчитал 59 единиц различной бронетехники и до двух рот пехоты.

— Заряжай, Николай, — дал он команду.

Первые танки заехали на мост. Сиротинин держал головной танк на прицеле.

— Огонь!

Выстрел, и танк завершил свой тур по Европе, застыв на середине моста и устроив на нём затор. Колона остановилась.

— Заряжай!

Второй выстрел, и горит бронетранспортёр в хвосте колонны, не давая ходу технике. Пехота, сойдя с дороги и ссыпавшись с брони, залегла.

*****

— Фридрих, что случилось? Почему встали? — услышал в шлеме обер-лейтенант Хёнфельд, голос своего начальника.

— Русская батарея открыла по нам огонь!

— Что за чушь? Какая батарея? Разведка сообщила, что здесь нет русских! — произнёс командир.

В это время близкий взрыв заставил содрогнуться боевую машину, и у полковника зазвенело в ушах.

— Проклятье! — только и смог он произнести.

*****

Немцы не видели хорошо замаскированное орудие и вели огонь наугад в примерном направлении. Шальной снаряд, разорвавшийся недалеко, бросил в лицо Николая приличную порцию земли. Отплевавшись и продрав глаза от мелких её частиц, старший сержант посмотрел в сторону командира. Из головы и руки комбата текла кровь, Сиротинин бросился к нему.

— Отставить! Веди огонь!

Он снова приник к прицелу. Два танка пытались столкнуть подбитую машину с моста в реку, им почти это удалось. Почти... Очередной выстрел, и ещё одна боевая единица осталась на мосту, намертво заблокировав путь.

Опомнившаяся после первого потрясения пехота, пыталась продвинуться вперёд. Два выстрела осколочными, снова уложили гитлеровцев на землю.

— Что, не нравится, гады? — усмехнулся артиллерист.

Сиротинин посмотрел на комбата. Тот, наскоро перевязав, себе раненую руку, вертел в здоровой покорёженный бинокль. Из рассеченной кожи на голове продолжала сочиться кровь.

— Командир, уходи. Нечего тут вдвоём делать, — произнёс Николай, протягивая перевязочный пакет комбату.

— Нет, Коля. Уходим вместе. Пока немцы растащат подбитые танки, пока соберутся... Мы свою задачу выполнили.

— Да как же так? У нас ещё снарядов полно, повоюем... Вы уходите, я прикрою.

— Нет, сержант, уходим.

— Мало, мало времени прошло. Наши могут не успеть закрепиться. Уходите один, товарищ командир, я ещё их подержу.

— Ладно, ещё полчаса и уходи. Слышишь? Полчаса...- сказал комбат, возвращая не тронутый перевязочный пакет подчинённому.

*****

Два бронетранспортёра, под прикрытием дымов от подбитой техники, подошли к топким берегам реки Добрость, пытаясь форсировать водную преграду, где благополучно и увязли. Николай несколькими выстрелами прекратил их мучения.

Наконец немцы сориентировались, и их огонь стал более прицельным. Разрывы снарядов, всё чаще, ложились рядом с позицией Сиротинина... Бой длился уже больше часа. Можно и уходить, но у старшего сержанта, ещё оставалось двадцать! снарядов... Не мог наш боец допустить такого расточительства. Коля осколочным бил по пехоте, в танки летел бронебойный снаряд...

...Николай не видел выстрела, но, разорвавшийся в двух шагах от его орудия, снаряд оглушил артиллериста и бросил на землю. Когда Сиротинин очнулся, увидел разбитый прицел и ощутил привкус крови во рту.

— Врёшь, не возьмёшь, — проговорил он, заряжая орудие.

Дальше старший сержант вёл огонь по стволу.

****

Группа гитлеровцев, каким-то невероятным образом, переправившись через реку, пыталась окружить позицию советского воина. Старший сержант, периферическим зрением, заметил движение. Он, вскинув винтовку, послал несколько пуль в том направлении, шевеление прекратилось. Сиротинин снова зарядил орудие. У него оставалось ещё три снаряда.

— Рус, сдафайся!

Неожиданно, сквозь грохот разрывов, услышал Николай. Он развернулся на голос.

— Да вот хрен вам!

Его выстрел потонул в автоматной очереди немецкого солдата...

Сердце Героя перестало биться, но и гитлеровец никогда не вернётся домой...

*****

Немцы с опаской подходили к лежащему неподвижно старшему сержанту с артиллерийскими петлицами на изодранной гимнастёрке...

— Обыщите его, — приказал офицер.

Один из солдат осторожно, всё ещё боясь, что советский воин очнётся и вступит с ним в схватку, обыскал тело и достал из нагрудного кармана гильзу от карабина. В ней был маленький листок бумаги... Офицер забрал листок и вложил его обратно в гильзу.

Гитлеровцы собрали жителей села возле орудия. Полковник достал из кармана гильзу, найденную у погибшего, и вынул из неё давешний листок:

— Ты, — ткнул он пальцем в Ольгу Борисовну, — читать!

Женщина взяла клочок бумаги в руки.

— Сиротинин Николай Владимирович. Родился 7-го марта 1921 года. Город Орёл(1), — прочитала она.

Выбрав двоих человек, немцы приказали рыть могилу, затем по команде офицера, солдаты бережно опустили тело нашего бойца в землю. После того как артиллерист был похоронен, гитлеровцы произвели три залпа в честь погибшего Героя...

Послесловие

Бой длился более двух часов. Николай Сиротинин подбил 11 танков, 7 бронемашин и уничтожил 57 солдат и офицеров противника.

В 1960 году Сиротинин Н.В. был награждён орденом «Отечественной войны» I степени.

Он так и не был представлен к званию Героя Советского Союза. По словам родственников, для оформления документов нужна была фотография, но единственная имевшаяся у родных фотокарточка была утеряна в эвакуации. Согласно официальному ответу Главного управления кадров Министерства обороны СССР, для представления Н. В. Сиротинина к высокому званию нет оснований, поскольку в годы войны вышестоящим командованием не было принято такого решения, а в послевоенные годы повторно рассматривались только нереализованные представления.

______________________

(1)-Практически у всех солдат, в начале войны был такой «медальон смерти», пока не ввели официальные личные жетоны.