Ненашенская

Глава 1

НЕНАШЕНСКАЯ.

Повесть.

… Шёл 1957 год.

Первые дни весеннего месяца, но, похоже, зима не собиралась покидать свои владения; - стояла по-зимнему холодная погода. С сильными ветрами и морозами; - до сих пор на реках лежал лёд толстым слоем. – В этих местах снег не сходит до середины апреля, но в этом году, скорей всего, он будет лежать до майских праздников. – За неделю выпало трёхмесячная норма снега.

Посёлок Денисовка утопал в снежном коме; - крыши домов словно надели белые, «шапки». – Снег лежал на деревьях и проводах; - красота, глаз не отвести!

Особенно в глаза бросался дом, Василия Петровича Решетникова. Достался дом ему от деда, он и живёт с ним. – Старенький старикашка; - еле передвигает ногами, ждёт не дождётся назначенного часа. Молится Богу, просит, чтобы Господь послал скорей ему смерть; - уж больно засиделся он на этом свете…

В прошлом году Василий заменил забор, перекрыл крышу. Шифер поменял на железный лист, покрасил в красный цвет, и, в летние дни она горит на солнце, обжигая глаза прохожим. – Дом обложил кирпичом; - в помощь себе брал соседа Спиридона. Целое лето работали, не покладая рук, теперь вот стоит дом, красавец, и радуется душа.

Сам Василий работал сапожником, хороший был мастер своего дела. – Жена его Нина Юрьевна, по специальности зоотехник; - правда, последние годы была домохозяйкой. – Детей было много: один меньше другого, вот и нынче ждали младенца.

Рожать Нину врачи направили в область, опасались за её здоровье: ей уже за тридцать. – И пятого марта Нина поехала в город Кустанай, наказала супругу, чтобы следил за детьми, хозяйством; - оно у них огромное.

Незаметно подкрался вечер.

– Помогите! Кто-нибудь, помогите, прошу вас, умоляю! Люди вы, а, где же ваша совесть? Неужели, из находившихся здесь женщин, никто не поможет мне?!

Из дверей больничной палаты родильного отделения выглядывала измученная беременная женщина. Её длинные волосы растрепались, и она скорей походила на ведьму, чем на роженицу. На ней надета белая ночная рубашка, которая была мокрая от пота.

Чёрные глаза горели лихорадочно, обливаясь потом, она зло смотрела на беременных женщин, которые сидели, прижавшись, друг к другу, на стульях у окна. – Перепуганные, они не знали, чем помочь ей, сочувственно смотрели на неё и молчали.

– Вы все трусы, таких стреляют; - во время войны трусов не щадили!

Она плела, чёрт знает, что. – Ой, ёёй, Боже мой, сколько же будут продолжаться эти адские муки, а-а, помогите! – Опять завопила несчастная и вернулась в свою палату, упала лицом в подушку и печально заплакала.

Но вот схватки прекратились и она, присев на кровати, стала проклинать весь белый свет, и тех, кто придумал эти ужасные схватки с сильнейшими болями.

В палату вошла врач Галина Владимировна Грачёва, как всегда, в прекрасном расположении духа, красивая. – На ней надет белоснежный, хорошо отутюженный, накрахмаленный халат. На голове медицинский высокий колпак того же цвета. – Галина Владимировна подошла к плачущей роженице, тронула за плечо.

– Нина Юрьевна, дорогая, успокойтесь, вы перепугали всё родильное отделение, так нельзя! Возьмите себя в руки, посмотрите, как держатся первородки. – Грачёва глазами обвела молодых женщин и улыбнулась им. Решетникова уставшим голосом ответила.

– Потому, что они ещё не знают, что это такое, а когда начнутся схватки, я посмотрю, как они в один голос заголосят!

– Давайте я вас осмотрю; - Нина Юрьевна прошла к женскому креслу. – У вас, это, какие будут роды? – Надевая резиновые перчатки, спросила врач?

– Восьмые, милая, и самые ужасные, ни с одним ребёнком я так не мучилась. Подумать только, третьи сутки пошли! – Грачёва осмотрела Решетникову.

– Ну, вот и отлично, мы скоро будем рожать: открытие матки на три с половиной пальца. И ребёнок принял правильное положение, вам не придётся мучиться при родах. – Галина Владимировна пошла, мыть руки с мылом. – Схватки повторились, и Решетникова снова запричитала.

– Что же это такое, когда-нибудь закончатся мои муки? Господи, ну за что, за какие такие грехи я расплачиваюсь? Боже мой, какие боли, словно режут меня, ломают кости! А – а – а, помогите, сил моих больше нет терпеть! – Обливаясь слезами, кричала несчастная женщина. – Господом вас прошу, сделайте что-нибудь, заклинаю вас! Неужели нельзя что-нибудь придумать, чтобы избавить всех женщин от таких жестоких мук?

Наверное, ещё не родился тот человек, который бы избавил всех рожениц от невыносимых страданий, а может, они расплачиваются за грехи Адама и Евы? – Кто знает, кто знает…

В палату вошла молоденькая, симпатичная медсестра снизу, поздоровалась и обратилась к врачу.

– Галина Владимировна, вас спрашивает одна, только, что из

поступившихся рожениц. Хочет лично видеть вас! – Грачёва с любопытством посмотрела на Светлану.

– Вот как, ну, что ж, я сейчас спущусь к ней, а вы, Светлана, идите и

принимайте остальных, много поступила рожениц?

– Семь рожениц, и Светлана поспешила вниз.

Грачёва осмотрела остальных, троих, беременных и, назначив Нине Юрьевне, стимулирующие препараты, направилась вниз.Идя по родильному отделению, она слышала крики Решетниковой, и остальных рожениц.

Спустившись на первый этаж и поздоровавшись со всеми, Галина Владимировна спросила, кто хотел её видеть?

– Я! – К врачу подошла женщина двадцативосьми, тридцати лет, с блестящим вкусом, безупречная красота! – Грачёва внимательно посмотрела на неё.

– И…, что вы хотели от меня? – Строго спросила она.

– Могу ли я поговорить с вами наедине? – Окинув взглядом остальных рожениц, спросила беременная? – У меня к вам будет сугубо деловой разговор!

– «Однако»? – Подумала, Грачёва, подозрительно посмотрев на неё; - женщина была одета с иголочки. В ушах блестели золотые серёжки, пальцы рук в перстнях, она нервно ими теребила кончики перчаток…

Много раз Грачёвой приходилось выслушивать беременных и всегда об одном и том же. Оставить, «новорождённого» в роддоме. Вот и сейчас, по всей видимости, к ней хотят обратиться с этой же просьбой…

… После страшной второй мировой войны прошло двенадцать лет. Разорённая фашистами страна, медленно поднималась из руин. Многие семьи бедствовали; - жили, в больших недостатках и можно было встретить на улицах ещё беспризорников. Их вылавливали и отправляли в детские дома. – Государство изо всех сил старалось помочь им; - сгладить шрамы военных лет, сделать их детство более радостным и счастливым.

Грачёва видела войну своими глазами; - на её руках умирали тысячи, тысячи голодных и раненых людей, среди которых были, и дети разного возраста. Поэтому она хоть и неохотно, но соглашалась оставить новорождённого в больнице. Это лучше, чем ему погибнуть где-нибудь в подворотне. – Хотя…, по виду этой элегантно одетой женщины, не скажешь, что она находится за чертой бедности… – «Ну, что ж, посмотрим, что она нам скажет»!

– Хорошо пройдемте со мной, а вы, Светланочка, принимайте остальных рожениц.

Они поднялись на второй, этаж и зашли в, ординаторскую. Грачёва предложила женщине присесть на кушетку, сама прошла к столу и села в старенькое кресло. Из пачки, «Казбек» вытащила папиросу, разговор о детях всегда тревожил её, она сделала несколько больших затяжек.

Курить Галина Владимировна стала еще в, «Отечественную».– Слушаю вас! – Беременная волновалась; - это было видно по поведению: она никак не могла начать разговор. Ломая пальцы рук, тяжело вздыхала, наконец, женщина спросила.

– Скажите, вы бы смогли мне помочь в моём сложном деле? Правда, я не знаю с чего мне начать, очень волнуюсь. – Грачёва усмехнулась.

– Да, говорите… чего уж там, с чего начнёте с того и начнёте, мои уши всё выдержат! – И беременная встала с кушетки и быстро подошла к врачу, настолько быстро, насколько ей позволяло её нынешнее положение. Наклонившись, она зашептала на ухо врачу, будто бы боялась, что её могут услышать, хотя в ординаторской они были одни.

– Нет, нет, нет, это Преступление!!! – И Грачёва встала, этим давая понять, что между ними разговор окончен. – И здесь произошло неожиданное для врача: беременная упала к ногам Грачёвой. Обхватила её коленки руками, и зарыдала. Галина Владимировна растерялась. – Что с вами, немедленно поднимитесь с колен! – Грачёва помогла подняться роженице и усадила на стул: женщина горько плакала.

– Что же мне делать, что?! Помогите, умоляю вас, я заплачу вам, много заплачу! Две, три тысячи, только, пожалуйста, помогите мне! Если хотите сами назовите цену этого, «Преступления»! – Если вы мне не поможете, я пропала! Вам ведь ничего не стоит сделать, «это», а у меня решается моя Судьба!

Речь о деньгах насторожила врача, Грачёва колебалась: тяжело вздыхала. Отошла от роженицы, прикурила новую папироску и задумалась.

Она очень трудно жила, на её попечении оставалась мать покойного супруга и трое малолетних детей. Её мизерная зарплата и пенсия старушки, которая почти вся уходила на лекарства, не хватала прокормить большую семью. Дети были погодки, и она еле, еле сводила концы с концами, а тут?! – Деньги сами падали ей в руки. – «Заманчивое предложение, шутка ли, три тысячи! Это хорошие деньги, пожалуй, они решат все проблемы и в будущем радикально изменят жизнь»!

Грачёва смотрела на роженицу в глубоком терзании души; - что же делать? И алчность, а может, здравый смысл взяли, вверх над ней и Галина Владимировна сказала.

– Хорошо я подумаю!

– Умоляю вас, помогите мне, деньги у меня с собой. – И роженица открыла сумочку, но Грачёва остановила её.

– Не торопитесь, я ничего ещё не сделала; - вы сейчас идите вниз, вас примут, а я постараюсь сделать всё, чтобы спасти ваше положение. Всё сделаю, что будет в моих силах, хотя... – Врач с волнением посмотрела в глаза роженицы. – В голове пронеслось; - а что, если это проверка?! – Но правдивые глаза беременной успокоили её.

– Что, что от меня требуется?!

– От вас лично, молчание; - чтобы никто и никогда не узнал об, «этом»!

Да, и вы забудьте, как, будто бы ничего не было! Впрочем, без акушерочки нам не обойтись, ну да ладно, её я беру на себя! – Но, помните всегда, что, «это» страшное преступление, мы поступаем не по закону! Я могу лишиться работы, а вы попадёте на скамью подсудимых!

– Я, знаю, что нас ожидает, если, когда-нибудь, «это» всплывёт на поверхность, немного знакома с законом. Не беспокойтесь, молчать я умею, это в моих же интересах!

– Вот, именно, идите!

– Спасибо вам огромное, я отблагодарю вас; - вы никогда не пожалеете, что когда-то помогли мне. – И беременная оставила врача одного.

Роды у Шмаковой Елены Александровны и Решетниковой Нины Юрьевны начались в одно время. Разница была лишь в том, что Решетникова почти трое суток не могла разродиться, а Шмакова, через час, после поступления, родила.

– Кто, измученным голосом спросила Нина?

– У вас девочка, прекрасная принцесса! – Сказала Грачёва и подошла к изголовью Шмаковой

– Дочь?! – Удивилась Решетникова, опять дочь? А мы с супругом ждали сына и даже имя ему выбрали; - и на тебе, опять девочка! Почему-то на этот раз мы были уверены на все сто процентов, что у нас будет мальчик!

– Такое случается часто, ждёшь сына, а рождается дочь; - тут уж кому как повезёт! – Громко говорила Галина Владимировна и, наклонившись к изголовью Шмаковой, сказала. – А у вас родился мальчик, богатырь, четыре двести! – Мимикой глаз, она показала ей, что она всё сделала, как и обещала, они с акушерочкой, поменяли детей. – В знак благодарности, Шмакова улыбнулась ей одними глазами и сжала руку. Закрыла уставшие очи, Елена в мыслях поблагодарила Бога. – «Слава Богу, я спасена, у меня сын»!

Всё сложилось, как нельзя лучше; - сама Судьба ей шла на встречу, она рожала одновременно с какой-то женщиной, и та родила сына, а Елена дочь. Конечно, эту женщину очень жаль, так долго не могла родить, столько дней кричала от сильных схваток, мучилась и лишь мирилась с сильными болями, в надежде, что у неё будет сын и значит всё можно выдержать. Увы, … – Сын достался не ей, что ж, видно так уготовлено судьбой: несчастной, воспитывать чужую дочь…– «Прости, прости меня, Господи, во имя своей огромной любви к супругу, я пошла на обман и пожертвовала своим родным ребёнком, девочкой…

Елена стала перебирать в памяти все свои дни, которые её связывали со своим любимым.

С Григорием Елена познакомилась несколько лет назад.

Она вела в старших классах литературу и русский язык. Среди одноклассников Гриша сильно выделялся; - был не по годам взрослым. В свои неполные семнадцать лет, он выглядел на все двадцать. – Красивый, высокий со спортивным телосложением, всем был хорош Гриша; - и девчонки сходили по нему с ума. – В одну из девочек его класса Григорий был даже влюблён, в синеглазую Тамарочку.

Но учился Гриша, надо заметить, ниже среднего и его часто оставляли после занятий. Особенно ему тяжело давался русский-язык, и он подолгу, с Еленой Александровной, писал диктанты.

Незаметно Елена влюбилась в этого, «соколика». Но ей не позволял статус, да и старше она была его на семь лет; - хотя никогда не выглядела на свой возраст.

Красотой она покоряла многих, мужчин, покорила и Гришу. – Он слушал её с замиранием сердца, к сожалению, мало чего, понимая; его мысли были далеки от учёбы. Гриша мечтал о ней и давно расстался с Тамарочкой. И она догадалась, из-за кого была покинута: и недолго думая, написала Шмаковой анонимное письмо. Покрывала её обидными словами, обливая грязью. – Но Елена не обиделась за сквернословия на Тамарочку, а наоборот даже, обрадовалась: - значит и она любима Гришей! И, благодаря письму Рачиковой, она первая призналась в своих чувствах Грише.

Так они стали тайно встречаться, Шмакова на всё закрыла глаза; и на то, что Григорий был не из её круга. И, на то, что он был моложе её: она безумно любила Гришу.

Родители Елены были влиятельными людьми в городе и занимали высокие посты. Отец работал директором металлургического завода, мать там же, экономистом. – В семье Леночка была единственным ребёнком, и родители баловали её, особенно отец. Он гордился интеллектом дочери, её красотой. Подолгу любил говорить о ней своим друзьям, коллегам. – Гриша же, напротив, был из простой семьи, многодетной, в семье был старшим.

Об их связи узнала дирекция, Шмаковой предложили покинуть стены их школы, что она и сделала с большим удовольствием. Но от Гриши не отказалась, им даже стало лучше, для встреч было больше времени. – Постепенно Лена ввела Гришу в свой круг и тянула его до своего уровня.

По окончании десятилетки, Григорий поступал в институт, но срезался сразу на первом экзамене, долго не горевал. Пошёл работать на завод, где работал отец Елены. – Пришло время служить в армии; - ну что ж полезное дело, отдать долг Родине!

Елена ездила к нему на, присягу, писала каждый день письма, скучала и честно ждала любимого.

Отслужив три года, Григорий вернулся в свой любимый город, к своей невесте. Долго не стали ждать и сыграли свадьбу; - зятёк очень, нравился родителям Лены. – Если его любит дочь, значит он достойная партия для их девочки, и нет разницы из какой он семьи. – Бедной, многодетной или богатой, лишь бы молодые были счастливы! – А судя по счастливому лицу дочери, родители видели, как они любят друг друга.

Работать Гриша вернулся на прежнее место и поступил в институт на заочное отделение. – Молодая семья жила дружно и счастливо: от завода им дали квартиру, заслуга, «папы». – Но...

В один из прекрасных дней на пути Григория повстречалась, молоденькая, Вероника! – Красавица глаз не отвести, и загрустил Григорий, потерял сон, аппетит и покой. – Любовь к любимой девочке, оказалась выше всякой морали. Он готовился разорвать семейные узы, собирался честно обо всём поведать своей жене, но Елена огорошила его.

– Милый, какое счастье, я стану матерью, а ты отцом, как мы давно об этом мечтали!

– Что? – «Как, столько лет жил ничего не было, а когда он решился уйти, от неё, она ему сообщает о своей беременности, что делать»?!

Нет, конечно же, он любил детей и мечтал о них, но теперь не от неё. – Эта новость заставила его задуматься: после недолгого размышления Григорий сказал.

– Хорошо, сделаем так, дорогая, если ты родишь мне сына, я останусь с тобой жить, а если нет; - на нет и суда нет, прости! – Сказал, как отрезал и больше они не возвращались к этому разговору. – Но по вечерам, Гриша часто где-то пропадал, Елена догадывалась с кем он.

Горячо любимых родителей не стала посвящать в свои семейные неурядицы и про ультиматум супруга, промолчала тоже. Но для себя уже всё решила. – «Пойду на сделку со своей совестью»!

Где-то она уже слышала, а может, и читала, что при рождении можно поменять детей, конечно не без участия врача гинеколога, были бы деньги. – И они у неё есть, а остальное, дело случая…

И вот ей повезло, теперь Елена отдаст Грачёвой деньги в сумме трёх тысяч и дело сделано! – Она с чужим ребенком, но с любимым человеком; супругом! – Лена любила его больше жизни, а вот к ребёнку ей ещё придётся привыкнуть и полюбить…

Через два часа после родов, Решетникова и Шмакова попали в одну палату и очень скоро сдружились, несмотря на их возраст. – Нине тридцать шесть, а Елене двадцать девять.

В шесть часов утра, следующего дня, им принесли кормить детей. – Нина ловко взяла малышку на руки, но вот беда, как она не старалась накормить малышку, всякий раз девочка выпускала из крохотного ротика, большой сосок груди полной молока. При этом, заливаясь громким плачем на всю палату; - мать, расстроенная уговаривала малышку.

– Какая ты всё-таки непослушная, ты ведь останешься голодной, поешь,

милая! Посмотри, все дети, как дети, а ты?

У Шмаковой, напротив, малыш охотно взял грудь и, наевшись, крепко, заснул. – Елена всё смотрела на мальчика; - да, Лена уже любила его и боялась хоть одним глазком посмотреть в сторону родной дочки. – «Вдруг, если она увидит девочку, взыграет родная кровь и тогда этим она выдаст себя и всех остальных, кто принимал участие в подмене детей?! – «Нет, нет, лучше держаться от девочки подальше; - свой выбор она уже сделала! – Это ее любимый Григорий»!

Его Лена любила безгранично, вот без кого она не представляла себе жизни! А к девочке своей она не питала никаких чувств; - только и того, что дала ей жизнь. – Главное покормить грудью, и она покормила мальчика; - вот к кому она сейчас питала материнские чувства. – И недаром говорят; - «Не та мать, что родила, а та, которая воспитала»!

Елена посмотрела на малыша, прикоснулась губами к личику и с этой минуты поняла, как он ей дорог и любим…

Через час пришли за детками.

– А у меня дочь голодная, сквозь слёзы сказала Решетникова.

– Ничего, мы накормим её, она у нас здесь такая ни одна.

Так с первых дней своей жизни девочка стала искусственницей. А через неделю их выписали; обменявшись адресами, Шмакова с Решетниковой расстались...

Глава 2

2

... Василий встретил Нину на вокзале, в посёлке Денисовка, поцеловал её и с рук взял малышку. – Детей Василий любил очень, у него их было семеро и вот восьмая и опять дочь. – А они с супругой так мечтали о сыне и даже имя дали, «Саша»! – Увы, Господь им снова послал дочь.

Василий бережно нёс ребёнка, к ним подъехал сосед на своей телеге. – Василий передал малышку Нине, помог ей сесть, и сам взобрался на телегу. И лошадка бегом помчалась по дороге: через двадцать минут кобылка довезла их домой. – Расплатившись с соседом, поблагодарив его, Решетников с малышкой зашёл в дом, прошёл в большую комнату, где ждали дети. – Нина прошла следом за супругом, девочки очень соскучились по матери, бросились обнимать её. – Перецеловав всех дочек, она сняла шубку и с рук супруга взяла маленькую, положила на диван, Василий пошёл раздеваться, девочки обступили сестрёнку.

– Ну, Нинок, по случаю ещё одного ребёнка, мы с тобой закатим грандиозный пир! – Я распорядился зарезать кабанчика, мало будет, ещё и бычка порешим! Пригласил я нынче всю улицу, такое событие не часто случается! – Весело потирая руки, говорил счастливый, многодетный отец.

– Ишь ты, какой он щедрый?! На торжество пригласил всю улицу: почему не весь посёлок, а меня ты спросил?! – Недоброжелательно сверкнув на него глазами, зло говорила супруга. – Много ли тебя приглашали? Не настолько мы богатые, чтобы пир закатывать на весь мир! Да и не люблю я эти попойки!

– Какие попойки, Нинок, ведь ребёнок родился, дочь!

– Вот, именно, дочь! Значит никакого праздника, вот если б родился сын, сама бы до утра праздновала: плясала и песни пела!

– Что же теперь делать-то, Нинок?! Я же всех уже предупредил, чтобы в субботу, как штык в три часа дня были у нас! – Расстроенный и сразу как то сникший, говорил Василий Нине. – Увидев расстроенного супруга, Нина сменила тон. – А если быть до конца честным самим с собой, то мне не нравятся эти мероприятия. Понапиваются, «на халяву» и начнут горланить песни, особенно Зойка Вагнер! Любит жрать, и пить на дармовщинку, а потом плясать до утра и липнуть к чужим мужикам! – Василий вскинул на супругу удивлённый взгляд. – Да, да знаю я эту стерву: чего смотришь, как солдат на вошь! Разве я говорю неправду?

– Я понимаю тебя, дорогая, но пойми, и ты меня, как смотреть в глаза соседям? Дом у нас, слава Богу, большой, места всем хватит, и угостить будет чем! – И с чего ты взяла, что мы «не настолько богатые»?! – Слава Господу, в рот чужим не заглядываем!

– А, если будешь устраивать такие пиры, то через полгода с сумой пойдёшь по миру. – Не успокаивалась супруга.

– Что же ты думаешь, что я всё хозяйство зарежу: я ещё с ума не сошёл!

– Ладно, не скули, что-нибудь придумаем: раз пригласил всю улицу, значит, лицом в грязь не ударим! Только готовить будешь сам, я ещё слабая после тяжёлых родов. – Василий обрадовался, соскочил с кресла и поцеловал Нину.

– Не переживай, всё сам приготовлю! Ну, а теперь показывай нам нашу дочурку: мы давно заждались, правда, девочки?

– Да, да! – В один голос закричали девчонки.

Нина уже согрелась с улицы и развернула дочь, всё это время малышка спала. – Но вот на неё упал яркий свет лампы, и она зажмурилась, зевнула и открыла светлые глаза.

– Мама, мама, а почему у неё голубые глаза? – Спросила старшая дочь Людмила. – Я тоже хочу такие глаза и белые волосы! – Нина посмотрела на Люду и на всех остальных, но ничего не ответила на вопрос старшей дочери. – Она и сама не знала, почему у её младшенькой голубые глаза и белые волосы. Ведь у них в роду были все черноглазые с тёмными волосами. – Василий тоже обратил на это внимание, он нахмурился, но ничего не сказал супруге, тяжело вздохнул и, молча, вышел из комнаты. Вслед за ним одна за другой вышли девочки. – Нина осталась одна, она перепеленала дочь и пошла, на кухню, приготовить малышке жиденькую кашку. – Хорошо была, своя коровка и молока было, вдоволь.

Нина, смешала коровье молоко с водой, вскипятила и стала варить кашку. Сама в памяти перебирала, кто всё-таки у них в роду был с голубыми глазами? – Почему-то враз заболела душа, поведение супруга насторожило её. – «Что же он надумал себе, ничего не сказал по поводу белокурой и голубоглазой, дочери, весь ушёл в себя и вышел из комнаты»?!

В глубине сердца затаился страх, страх перед будущем, какое-то нехорошее предчувствие. – Нина тяжёло вздохнула, остудила кашку и пошла к малышке.

В комнату, где находилась с младшенькой мать, зашла Люда. Нина держала дочь на руках и из бутылочки кормила её. – Людочка подсела к ним.

– Какая маленькая, а понимает, что надо сосать, да мама?!

– Да, дочь, инстинкт: вот вы все грудь сосали, а она отказалась от грудного молока с первых дней своей жизни. Придётся, скармливать дочурку из молока коровки. – Ничего, как-нибудь вырастит наша девочка.

– Мама, а как мы её назовём, ведь имя было для братика, а родилась сестренка? – Нина положила в колыбельку дочь и посмотрела на Люду.

– А назовём мы её, Саша, девочки тоже носят такое имя, верно?!

– Верно мамочка, и Людмила побежала, сообщить всем, что девочку будут звать, – «Саша»!

На другой день Василий поднялся раньше обычного; не сказав, жене ни слово ушёл, на работу. Он даже не стал, есть; весь день для Нины был тревожным, и не напрасно чувствовало её сердце.

Вечером Василий притащился домой пьяный вдрызг; он еле стоял на ногах. Таким его не видели не то, что родные, но и старые жители посёлка. – Стал горланить песни, и разбудил маленькую; на кухню к нему вышла Нина и обомлела.

– Это что такое, где столько времени пропадал?! Почему пришёл в восемь часов вечера, да ещё в таком состоянии?! – Василий не слышал голоса супруги, он пел блатные песни и пританцовывал. – Пришлось Нине, цыкнуть на него. – Не кричи, испугаешь малышку!

– Малышку, говоришь, а не та – ли это малышка, мышка, которую ты притащила вчера? – Икая, спросил пьяный супруг.

– Какая мышка, иди, проспись, несёшь ересь!

– Ересь, говоришь, а скажи мне дорогая супруга, каким цветом у неё глаза, а волосы? – Наклонив голову набок, с ехидством спрашивал, её супруг. Может у меня глаза голубые или у тебя, а волосы?! А теперь скажи мне верная жена, на кого похожа девочка твоя, тебе она никого не напоминает?

– А кого она должна мне напоминать?!

– А ты не находишь, что она похожа на соседа? – Это не мой ребенок! Я давно догадывался в твоей нечистоплотности ко мне: что скрыть хотела, увы, не вышло! Всё молишься своему Богу, а он взял, да и выкинул вам номер! Грешна ты перед ним, да и передо мной тоже! Вот и не спас он вас, и в частности тебя от вашей грязи, свиньи вы!

Нина Юрьевна в Бога стала веровать ещё со времён войны, когда немец громил страну. – В то время многие обращались к Богу...

Подавленным взглядом, Нина смотрела на Василия.

– Ты в своём уме, супруг, мой родной?!

– В своём, в своём, вот, где был твой ум, когда изменяла мне? Тогда не думала, что ребёнок может унаследовать внешность отца?!

Нина услышала плач ребёнка, махнула рукой на пьяного супруга и поспешила в детскую комнату к Сашеньке. – Девочка громко плакала, она взяла её на руки, прижала к сердцу, стала успокаивать.

– Ну-ну, не плачь, мамочка тебя сейчас перепеленает и накормит. Положив девочку на диван, она взяла чистые, глаженые пелёнки.

Зашла Людмила.

– Мамочка, я сварю Сашеньке кашку, всё тебе будет полегче? – Нина улыбнулась дочери, Люда взяла кастрюльку и вышла из комнаты.– «Да, дочь выросла». – Про себя думала Нина. – «Хорошая помощница стала, не страшно будет на неё оставлять ребенка. – Хозяйство большое и надо будет управляться, кормить, убирать за ним, доить корову, коз».

И у Нины отлегло от сердца; - теперь есть, на кого надеяться, Василий похоже запил.

Нина знала, что в роду у них был пьяница его брат, так и сгорел от водки. – Боялась, как бы Василий не пошёл в него...

Накормив дочь, Нина пошла, управляться со скотиной. Почистила у них навоз, накормила поросят. – Они заметно подросли, в этом году свиноматка принесла им 8 хорошеньких поросяток и все живые. Дала сено тёлочке, подала хлеб коровке Бурёнушке, вымыла вымя, смазала соски и подоила. – Надоила целое ведро, коровка была молочная, накормила остальных, теперь и на душе спокойно, сегодня все сытые.

Хозяйство у них состояло из двух больших свиней, два кабана, свиноматка, козы. – Птицы немерено: гуси, утки, куры и индюки. Да, жили они богато, дом был огромный, состоял из пяти изолированных больших комнат. Коридор с верандой и чуланом: три сарая, двор, который был разбит под фруктовый сад. – Росла яблоня, малина, и был огород, который отделялся от сада и двора забором. – Свой колодец, и часто с других улиц приходили к ним по воду. – Вода была холодной и мягкой, очень вкусной.

Василий пьяный прошёл в свою комнату и, не раздеваясь, упал на кровать, захрапел.

Управившись с хозяйством, далеко за полночь, уставшая от работы, Нина легла спать...

На другой день, Василий опять пришёл с работы поздно и пьяный: стал ругать супругу и, «приблудного» ребёнка. – Нина доказывала ему, что перед ним она чиста, но Василий, и слушать её не хотел. Оскорблял и даже намахнулся, но Нина от удара увернулась. Со слезами на глазах ушла в комнату к малышке. – А он падал, на чём стоял и замертво засыпал. – Так стало повторяться каждый день.

Однажды он пришёл со своими друзьями, Геннадием и Фёдором. В доме, только что были перемыты все полы.

– Ну и куда это ты прёшься по чистым полам, да ещё и не один? У тебя что повылазило, полы помыты, ещё не просохли, не видишь?! – Вон на улицу, смотри, сколько грязи нанесли, не стыдно, дочку бы пожалел! Расстроенная супруга ругала мужа и его друзей.– Не шуми, Нинок, посмотри это же Федя, мой лучший друг! Ты что забыла его, это же он, помогал мне рыть колодец! – Вот такой друг! – И он поднял вверх большой палец правой руки, засмеялся. – Между прочим, у него сегодня день рождение, вот мы и пришли отметить. – Ты лучше поздравь его Ниночка, и чем кричать на нас, накрой на стол, да водки побольше!

– Что?! Я тебя сейчас напою и накормлю: ишь чего надумал?! – Вон, вон на улицу, все! – День рождение он пришёл праздновать и у кого, у меня?! День рождение, твоего друга, пусть и празднует у себя! – И Нина выставила всех за двери.

Поведение жены, Василия разозлило.

– Она, что спятила? Меня же, и из собственного дома? Ну, я ей сейчас задам, покажу, где раки зимуют! – И Василий ринулся в дом, но Фёдор остановил его.

– Да, брось ты Вася, Нина права. – День рождения у меня, значит, и пойдём в мой дом.

– Хорошо, вы идите, а я вас догоню, и Василий прямым ходом отправился в сарай. – Что там за визг, как, будто бы поросёнка режут, а ну, Надюшка сходи, посмотри, что происходит там?!

– Мама, мамочка! – В дом влетела перепуганная средняя дочь Надежда.

– Что случилось, славная моя, на тебе лица нет?!

– Папка, он забрал маленького поросёнка, положил его в мешок и ещё прихватил с собой двух больших уток! Я не давала ему, так он кинул меня на сено, всех до смерти перепугал и ушёл! – Вытирая слезы, взахлёб рассказывала Надя. – Мать на чём стояла, так и села: обхватила голову руками, забормотала.

– Господи, что же это происходит, что случилось с ним?! Он не ведает, что делает, никогда раньше так много не пил! Две недели, как я приехала из больницы, он пьёт без просыпу! – Что за горе вошло в наш дом, почему так болит сердце, не спокойно на душе?!

Впервые в жизни Василий не ночевал дома, как ушёл с друзьями отмечать день рождения друга, и не было его десять дней.

Пришёл небритый, нечёсаный, не мытый. От него несло винным перегаром, смешанным дешёвым, табачным табаком.– Ой, как болит моя головушка, у нас есть что-нибудь выпить? – Василий не смотрел в глаза Нине, наверное, ему всё же было стыдно, значит не всю пропил совесть.

– Где это тебя носило столько дней? Что же ты вытворяешь, Василий, на работу не ходишь, выгонят, не посмотрят на многодетную семью?

– Молчи, несчастная, ещё рот посмела открыть?! О детях заикнулась: моих детей только семь, семь, поняла?! Восьмая, не моя! – Он стал стучать дверками стола в поисках спиртного, но там ничего не было. – У нас, что в доме водки нет?!

– А, ты её покупал? Лучше присядь, мы с тобой поговорим по совести! Нина взяла его за руку.– Не трогай меня, – отмахнулся Василий от неё. – Не собираюсь тебя слушать, не хочу! Да, я и жить-то не хочу: ославила меня на всю, «деревню»! А теперь она желает со мной говорить, не выйдет подружка!

– Перестань нести ахинею, чистая я перед тобой, как перед Богом!

– Бога то сюда не впутывай: не убедительно, пташка, поёшь, прочь с моей дороги! – И оттолкнув супругу, он направился к дверям: Нина прочла его мысли и перегородила дорогу.

– Не пущу! – Расставила руки в сторону, но, Василий грубо оттолкнул супругу и выскочил на улицу, побежал в сарай, за очередным поросёнком и прочей птицей. – Нина влетела следом; - не дам, сволочь, пьяница, что дети будут есть?! – Но супруг был сильнее жены, он толкнул Нину, как в прошлый раз толкнул Надюшку на сено и унёс с собой поросёнка и одного индюка. – Горько зарыдала Нина, не знала, как ей жить дальше. – К ней подошла старшая дочь, Людмила, забрала в дом.

– Доченька, что будем делать, родная, ваш папка совсем сошёл с ума?! Как

жить будем дальше, его ведь выгонят с работы за систематические прогулы, пьянки? – И уткнувшись лицом в грудь дочери, Нина горько заплакала. – Люда жалела мать, уговаривала, чтобы она не плакала, объясняя ей, что слезам горю не помочь, надо ждать...

И пропал Василий на долгие три недели: люди давно занялись огородами, а он всё пил.

До Нины дошли слухи, что супруга выгнали с работы и даже по статье, но его это не остановила.

Сашеньке исполнилось три месяца: она заметно подросла, прибавила в весе. – Какой красивый ребёнок: большие голубые глаза, волосы светлые, как лён, кудрявые. – Но, именно, из-за этого ребёнка Василий стал пить, подозревая свою супругу в измене с соседом Спиридоном. – Он знал, как сильно ему нравилась его жена: еще бы, Нина была красавица! – Глаза чайного цвета чуть больше средних, огромные густые ресницы. Волнистые чёрные, длинные волосы, лицо белое с естественным румянцем, гладкое. – А её фигуре завидовали даже молодые девушки. – В посёлке она слыла самой красивой женщиной. – Василий без памяти любил Нину, и ревновал к каждому, кто смел, на ней задержать свой взгляд. – Вот и запил с горя, факт на лицо, – Сашка, дочь Спиридона, такая же голубоглазая и беленькая.

О том, что в семье Решетниковых родился светленький ребёнок, узнала супруга Спиридона, Сима. И пришла в гости к Нине, нет, она не хотела обидеть Нину ни в коем случаи, просто не осторожным словом все же обидела. И Нина выставила Симу за двери, но Симочка не обиделась на неё. – «Ну, подумаешь, в семье родился белый с голубыми глазами ребёнок, такое случается в жизни и очень часто. Может в пятом колене у них были блондины со светлыми глазами, но они не могли знать об этом. Но, чтобы Ниночку, подозревать в измене, да ещё со Спиридоном?! Ну, это просто смешно, Ниночка святая женщина, и как, Василий мог о ней подумать так низко»?! – Нет, конечно же, у Симы и в голове не было что-то подобное, просто поинтересовалась; - почему Сашенька такая светленькая?! – Это же не говорит о том, что она, Серафима и подозревает её в измене со своим Спиридоном»?! – А Нина накрутила себе не понятно, что и обидела её. – «Ничего, придёт время, и они обязательно помирятся, ведь они соседи и дружат давно. – Такое в голову могло придти только её мужу, Василию, вот и запил». – Как-то вечером пришёл домой выяснять отношения со Спиридоном: Спиридон ему и ответил. – «Что-то ты совсем, Василий, спятил, посмотри на Нину и меня, разве нас может что-то связывать?! – Да она у тебя красавица и святая женщина»! – Но Василий не поверил, ни единому слову Спиридона, врезал кулаком по лицу и ушёл, обещая убить их двоих. – Спиридон не стал с ним драться, что возьмёшь с пьяного мужика, да к тому же ревнивца?!

Нина следила за детьми и вела хозяйство, Василий так ни разу и не подошёл к малышке, по-прежнему считал, что она дочь Спиридона.

С супругой почти не разговаривал, теперь он работал на дому: подбивал и шил обувь.

Нина с рук старшей дочери взяла Сашу, подошла с ней к зеркалу.

– И в кого ты у нас такая беленькая? – Сашенька улыбалась маме, гулила: хорошо держала головку и пускала пузыри. – Скоро начнут резаться зубки.

Девочка действительно не была похожа ни на кого. – Она родилась в такой день! Женский день восьмого марта, его отмечают все, но с детства, похоже, лишится счастья...

Когда в очередной раз Василий утащил из дома поросёнка, Нина запричитала.

– Что же это творится на белом свете? Откуда, когда и за что в мой дом

зашла беда?! Кто причина моих постоянных слез?! – Она посмотрела в сторону детской комнаты. – Кажется, я начинаю догадываться и Решетникова зашла к ребёнку.

Сашенька спала в колыбельке: её когда-то сделал сам Василий. Теперь в ней спит восьмой ребёнок. – Почему ты не умерла сразу, ведь ты почти трое суток ничего не ела? Сейчас бы не легло на мои плечи столько горя. – Откуда ты такая взялась на мою голову? Из-за тебя, мой супруг стал пить, он думает, что я ему изменила со Спиридоном, но видит, Бог, что я чиста! – Что же мне делать, как избавиться от неожиданно навалившегося, на меня горя?! Единственное спасение, эта – твоя смерть!

И Нина опустилась на колени перед колыбелькой и стала усердно молиться Богу. – Она просила Господа Бога, чтобы он послал смерть девочке. – Так Нина стала делать каждый день, и кто его знает, дошли ли её молитвы до Бога, или так было суждено случиться, но через две недели Сашенька серьёзно заболела. У неё пропал аппетит, поднялась температура, открылся понос, рвота. – Но, ни у кого, из домашних, не возникло желание вызвать, скорую помощь, чтобы отправить ребёнка в больницу. – Сама, Нина радовалась внезапной болезни дочери, всем сердцем она желала ей смерть. – «Умрёт Сашка и избавит всех от ненужных слёз и печали»! Ведь с появлением её в доме, Василий пропил большую часть хозяйства, и ещё неизвестно, что пропьет. Стал даже выносить дорогие вещи: умудрился пропить золотые сережки старшей дочери, и Людочка долго плакала, и до сих пор не простила ему. Залез в большие долги, и приходилось Нине продавать вещи, расплачиваться с людьми. – Был продан большой красивый ковёр со стены, кофты, и даже продала свою шубу. – Кто бы мог подумать, что за такой короткий срок он пропьёт четвертую часть хозяйства, конечно же, не без помощи друзей – собутыльников. – Они устраивали массовые попойки, веселились, гуляли, не думая о жёнах, детишках.

У нас ведь как ведётся, кто владеет крупными деньгами, тот тебе и авторитет. Перед ним готовы шляпы снимать, пыль с обуви сдувать и при выходе, или входе, двери открывать. – Любят, когда в чужих карманах денежки шуршат: свои заработать не хватает ума и трудолюбие. Не любят вкалывать, а на халяву, это с великой радостью! Пьют, веселятся и даже те, которые тебе никогда и «Здрасте» не сказал, теперь тебе и друг, и брат...

Месяцами Василий пропадал в, «столовке», здесь он мог упиваться до поросячьего визга. – Дешёвое вино, пиво: вокруг него всегда вьются мужики да бабы. Среди них особое внимание ему уделяет Клава, посудомойщица. – Сама она жила без мужа с двумя детьми, была соседкой Нины. Увидела один раз Василия в столовой, другой и заключила: - «Что он разошёлся со своей красавицей». И решила прибрать мужика к рукам, а ну попробуй прокормить двоих детей на одну зарплату?! – Мужик, какой бы он не был, всё-таки мужик, какая, никая, а помощь в доме. – И дров наколет, печь растопит, да и зарплату принесёт. – Вот и ублажает она Василия: знает, чем подсластить. – Винцо подливает, холодное пивко, при этом не забывает всю сдачу опустить себе в карман. – Последнее время он и ночует у неё.

Всё доподлинно известно Нине, но она гордая женщина, не пошла, не учинила скандал, как это делают многие жёны. Всё носит в себе: обиду и боль, а по ночам украдкой от детей дарит слёзы подушке. И проклинает тот день, когда родилась Сашка.

Какое несчастье навалилось на неё, а ведь жила с супругом непьющим много лет и не знала горя, жила в полном достатке. – А теперь ничего нет, и он не приходит. – Поэтому и радовалась Нина болезни Сашки: девочка умирала, и это было очевидно. У неё явная дизентерия. Решетникова знала, что с таким диагнозом мало кто выживал, да ко всему маленький ребёнок. – Ну, что ж, смерть разрешит все проблемы...

Как-то под вечер к Нине заглянула соседка, Сима, она разыскивала своего Спиридона. – Двери ей открыла младшая сестра Таня, спросив, где Нина, она вошла в комнату Сашеньки. – Нина, увидела, соседку и в сердцах выругалась; – «И принесла же её нечистая»!

– Здравствуй, Ниночка, а моего, «оболтуса» у вас, случайно нет?

– А ты, что сама не видишь, что его нет? – Сима подошла к колыбельке и при виде дитя ужаснулась.

– Боже, мой, Нина, и это твоя Сашенька!?

– А что тебя удивляет, да моя младшая дочь, Сашенька!

– Но, в последний раз, когда я её видела, она была намного здоровей, а сейчас от неё остались, кожа, да кости! – Ты что же, не кормишь её?

Сима была поражена, увидев ребенка – дистрофика.

– И с чего ты взяла, что я не кормлю её? Просто, она, что не поест, всё срыгивает, да и понос у неё не прекращается.

– И температура, небось? – И это мне говорит женщина, у которой столько детей?! Ты что не понимаешь, что ты теряешь ребенка? Она помрёт у тебя, немедленно в больницу! А я присмотрю за твоим домом, детьми, хозяйством.

И Сима отправила Нину с ребёнком в больницу, мало веря в выздоровление девочки. Перед ней был маленький трупик без кровинки в лице и радости в глазах...

Глава 3

3

В районную больницу девочка поступила в тяжелейшем состоянии. Врачи поставили диагноз, как и предполагала Нина, (острую дизентерию). – Девочку положили под капельницу.

В палату к матери Сашеньки вошла врач Зоя Азарьевна, поздоровалась.

– Значит, вы и есть мать того ребенка? – Не очень ласково, спросила врач Решетникову.

– Да, это я, а что, собственно, вас смущает? – Наглым голосом заговорила мать Сашеньки.

– Как, разве вы не понимаете, ваша дочь умирает? – «В самом деле»?

Про себя сказала Нина, очень обрадовалась такой новости. – Но округлив глаза, ответила.

– Такого просто не может быть?!

– К сожалению, это так, мы теряем девочку, вы только посмотрите, до чего вы довели, ребёнка, вы, что же не кормили её?

– Да как вам могло придти такое в голову? Просто за каждым кормлением девочка срыгивала, или вообще не ела.

– А понос, температура, или вы не замечали? – Врач качала головой, неужели вас это не насторожило? – Решетникова опустила глаза, ей нечего было, что сказать врачу. – Сколько у вас детей?

– Восемь.

– Понятно, этот ребенок стал лишним.

– Да что вы такое говорите, я всех детей люблю одинаково. Вот на руке десять пальцев, а лишись хоть одного, жалко, так и тут. – Для меня все дети равны! – И из глаз Нины Юрьевны выкатилась слеза.

Киселёва поверила, в искренность её слёз извинилась, за дурной тон и прежде чем уйти, сказала.

– Я должна вас поставить в известность, надежды на выздоровление равняются нулю: будьте готовы ко всему! В любую минуту мы можем потерять девочку. Сейчас всё будет зависеть от генетического здоровье, если ей повезло родиться с крепким организмом, то тогда может быть... В общем, как говорят: - «На всё Божья воля»! – И Киселёва покинула палату, оставив Решетникову с суждением собственной души.

А Нина сразу после ухода Зои Азарьевны опустилась на колени и стала благодарить Господа, что он уже совсем скоро заберёт Сашку к себе.

– Прости, прости меня, мой любимый Бог, но ты, же сам видишь, как я несчастна, что творится в моей семье? Как появилась Сашка в нашем доме, и вся моя жизнь пошла наперекосяк. – Василий пьёт, дома не ночует, того и гляди бросит меня с детьми, я так страдаю, забери, забери её! Она умрёт, и мы снова все заживём счастливо!

Всё внимание врачей было направлено на лечение маленькой девочки, которая медленно, без стонов, (на них у неё просто не хватало сил), умирала. – Врачи боролись за её жизнь, а мать каждый день усердно молилась Богу, просила его, чтобы он забрал Сашку к себе.

Ровно два месяца Саша находилась в критическом состоянии, а на третий месяц болезнь капитулировала и малышка пошла на поправку.

Во время борьбы с болезнью девочки, мать была отправлена назад домой к остальным детям, а когда Саше стало лучше, она вновь заняла место в палате с девочкой.

С каждым днём Сашеньке становилось лучше и лучше, к ней вернулся аппетит и сон, она стала даже улыбаться.

Так, вопреки молитвам матери, Александра осталась жить, а тем временем в семье Решетниковых случилось несчастье. Старшая дочь, Людмила, попала под машину, какое-то время она ещё жила, и померла на руках соседки, Симы. Когда приехала, карета скорой помощи, было поздно, фельдшер констатировала смерть.

Нине позвонили в больницу, и она, не раздумывая, сразу выписалась, ещё не до конца с, выздоровшимся ребёнком. – Но врачи, узнав о горе, не стали препятствовать ей, тем-более, девочка была уже в неопасности...

Людмила лежала на кровати в новой одежде: соседка, Сима вымыла её, причесала длинные, густые, тёмные волосы. – Сестрёнки сидят рядом с ней и шмыгают носами, плачет сама Серафима.

На руках с Александрой, в комнату вошла Нина, ни на кого не смотрит, прошла в детскую, положила, девочку в колыбельку, и, раздевшись, подошла к Людочке, к любимой дочери. – Машет головой, не верит в такое безграничное горе. – Как же так, ведь она просила Бога, чтобы он забрал у них Сашку, наверное, он что-то напутал? – Нина трогает руку усопшей, шепчет бледными губами: «Доченька, Людочка моя, как так случилось, что ты оставила нас»? – Слёзы катятся по щекам, Нина их не замечает.

– Не верю, не верю в такое глубокое горе! Как жестока наша жизнь, и в ней есть свои законы! Почему ты умерла, а не она? – Решетникова гладит любимую дочь по волосам и всё твердит. – Не верю, не верю, ты такая уже взрослая, тебе нынче исполнилось 14 лет, ну за что, за что мне такое горе? Как же я буду жить без тебя?! – И Нина плачет навзрыд, сестрёнки тоже умываются слезами, никак не могут понять, почему их старшая сестра уже не с ними.

В комнату входит Василий; - ему уже сообщили о смерти его старшей дочери. Он видит Людочку, она вдруг стала такой большой: это его первая дочь, любимая. – Последние месяцы из-за постоянных пьянок, он не видел своих дочек, просто не замечал. А ведь он их так всех любит, особенно старшенькую. – Василий медленно подходит к ней: ноги словно свинцом налились, так тяжело переставлять ими из-за внезапно навалившегося на него, горя. – Когда хоронил своего деда, отца матери, который жил с ним и подарил дом, не было так тяжело на сердце, может от того, что прожил он долгую жизнь. – А вот представить, как в холодную яму будут опускать дочь, самому не хочется жить. – Смотрит на Людмилку, сам похудевший, почерневший от систематических пьянок, и глазам своим не верит, что дочери уже нет. – «Боже мой, это же его любимая, первая дочь, желанная! Когда получил известие о её рождении, сидел в окопах: счастью не было, границ и немец был, нипочём, и вот её не стало. – Взял руку, поднёс к губам, она такая холодная, стал целовать, а из глаз беззвучно, по не бритым щекам, льются слёзы. – Нина тронула супруга за плечо.

– Васенька, дорогой мой, что за несчастье пришло в наш дом? За что, за что такое горе? – Людочка, первая наша, любимая, какая уже взрослая, помощница наша! И вот её нет, а помнишь, как ты хотел дочь, и Бог нам подарил дочь, и теперь уже ничего не изменить и Людочку никогда не вернуть! – И Нина плачет взахлёб, опустив голову мужу на грудь. Василий успокаивает супругу.

– Ну, ну, успокойся, обнимает Нину, ласково говорит. – Подумай о других детях, нельзя так убиваться? Изведёшь себя, ещё чего доброго случится удар, помрёшь, что тогда мы, будем делать без тебя?! – Жалеет, супруг, Нину, гладит мозолистой ладошкой по голове и вместе со всеми плачет.

Горе, какое великое горе, умерла дочь, несчастный случай, такое случается в жизни, увы, часто. – Пришла смерть неожиданно никого, не спросив, хочет ли он жить, молодой или старый; - она тихо приходит, или налетает, как вихрь и накрывает саваном, погребальным покрывалом...

Похоронив любимую дочь с посиневшими губами, крепко сжатыми кулаками, изрядно выпившая, в детскую комнату вошла мать. Следом за ней вошёл Василий, Сашенька не спала, лежала в колыбельке, увидела мать, заулыбалась. – Нина показала Василию рукой на Сашу.

– Вот причина всех моих бед и горю! Как появилась в нашем доме, и завертелось колесо неудач. Ты пьёшь, как последний алкоголик, потерял работу, забыл о семье. Пропил почти всё, что можно было пропить в этом, когда-то богатом доме. Мы стали нищими и злыми, а теперь, ещё не стало нашей старшенькой! – И Нина зарыдала, опустившись на диван; - здесь ещё совсем недавно сидела их красавица дочь и заразительно смеялась. Она умела радоваться жизни, мечтала о будущем и так резко оборвалась её молодая жизнь! – Людочки нет и смеха не слышно, и Нина рыдает, крепко держась за руку супруга.

Услышав плач матери, Сашенька тоже захныкала, но к ней никто не подошёл, не приласкал; - с этого дня мать возненавидела её.

Для Нины Юрьевны Решетниковой, со дня смерти Людочки, жизнь остановилась. Она вся ушла в своё горе: у неё пропал вкус к жизни. Вся растворилась в своих мыслях, перестала чувствовать свою значимость, провалилась в небытие и утонула в рюмке водки.

Отметив, «сорок дней» от смерти старшенькой, Нина вошла в комнату малышки, за ней по пятам следовал Василий, был недоволен. Решетникова, из колыбельки взяла, Сашу и посадила на диван, присела сама.

– Ну и зачем я сюда пришёл, – недовольный, спросил супруг? – На дочь, он даже не взглянул, для него, она просто не существовала.

– Ты, знаешь, Васенька, я всё смотрю на неё, да присматриваюсь, и что-то мне подсказывает, сердце, что она нам не родная. – Да и душа у меня к ней не лежит, как к другим детям: не питаю я той любви, что к своим дочкам.

Сашенька смотрит на своих родителей и не понимает слов матери, улыбается им. – Снизу пробивался ещё один зубик: она стала весело хлопать в ладошки и впервые сказала слово: «мама». – Вот только Нина не заметила это.

– Ты посмотри на эту уродку: в глазах матери вспыхнул огонёк гнева и презрение. Её обуревала злость и ненависть, отсюда и шла жестокость, и она могла пойти на что угодно...

Василий поднял смурные глаза на ребёнка: потянул носом и промямлил.

– Ну и что?

– А то, что она нам чужая! – Чуть погодя, Василий внимательно всмотрелся в лицо крошки и сквозь зубы процедил.

– М – да, действительно, девочка как, будто бы не наша; - вот и эти светлые кудри и такие голубые, как небо глаза! Откуда они?!

– Вот и я всю дорогу задаю себе один и тот же вопрос, – «откуда»?! И наконец, догадалась, её нам подменили, конечно, не специально.

– Как это подменили, разве такое бывает?

– Ещё как бывает! Вот присядь ко мне поближе, Нина подвинулась, и Василий, скрепя сердце, опустился рядом. – Понимаешь, милый, в тот день нас рожало семь рожениц, ну и по халатности одной из детских сестёр, наш ребёнок попал к чужой маме. – А вот она, – Нина показала указательным пальцем в сторону девочки, – попала к нам, в нашу семью.

– Не могу в такое поверить, каким образом?!

– Таким образом, дорогой, что они попутали бирочку, теперь тебе ясно?

– Не совсем, он почесал за ухом.

– Когда на свет появляется новорождённый, ему на ручку одевают бирочку из клеёнки, там пишется дата рождения, пол, вес и рост.

– Ах, да, я помню, так было с каждым нашим ребёнком.

– Вот, именно, «нашим» ребёнком, а этот ребёнок нам совершенно, чужой! То есть, не наш!

– Неужели это возможно?

– В нашей жизни всё возможно! Разве ты не обратил внимание на то, что она не похожа, даже на нашу дальнюю родню?!

– Обратил и с первого дня, когда ты принесла её из больницы. Но я почему-то думал, что ты мне изменила с соседом Чумаковым. Он такой же белый, как этот ребёнок и голубые глаза. – Ну, думаю, Господь подсунул вам большую свинью! В отместку вам, он даёт тебе дочь, копия отца, чтобы ваш грех выставить на общее обозрение. И недаром говорят в народе; - «Шило в мешке не утаишь»!

– Выбрось ты эту чушь из головы, я тебе сразу сказала, что перед тобой и Богом, я чиста! – Ты должен верить мне! – Теперь-то я тебе верю, он встал.

– Подожди, Вася, а с ней-то, что будем делать? – Супруг заметил в её глазах нехороший огонёк преступления.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, – она замялась, чуть погодя сказала, – думаю нам надо как-то разыскать нашу родную кровиночку?

– Да, где же ты теперь-то её разыщешь, сама говоришь, что в тот день, вас рожало несколько женщин. Да и рожала ты в области, кто знает, кому попала наша дочь?

– И что она будет жить с нами?

– А что ты прикажешь с ней делать, не убивать же её теперь?! – Нина готова была даже на это, но вовремя спохватилась.

– Ладно, конечно пусть живёт, это я так от горя, разум помутился. Но жить она у нас будет, не на правах родной дочери, а на правах, «падчерицы»! – Решетникова строго посмотрела на супруга. – Подрастёт и будет помогать по хозяйству и убирать за моими малютками. – Стирать, мыть, гладить! – Одним словом, всю чёрную работу, делать будет, – она! Если б ты только знал, как я её ненавижу! – Мать кинула взгляд на девочку, – у, я бы её растерзала! Из-за неё, не стало нашей Людочки, ненавижу тебя ненашенский ублюдок! – И Решетникова грубо положила девочку в колыбельку, выключила свет, и они вышли из комнаты.

Так само по себе родилось это прозвище: «Ненашенская», и закрепилась за девочкой на долгие годы.

... И потекли дни за днями, их сменяли месяцы и годы. Девочка Саша росла никем незамеченная, всеми обиженная, гонимая, нелюбимая. – На неё, (после того, как выяснилось, что она им не родная), никто не обращал внимание. – Как она росла, что ела и ела ли она вообще, сухая, мокрая, никому до неё не было никакого дела.

Ровно в год, она пошла самостоятельно ножками, но никто из семьи не придал этому, событию, особого значения; - пошла, пошла, умерла, умерла. Никого не интересовала жизнь этого несчастного ребёнка, все видели в ней, «чужую»!

Она так же, как и все дети могла заразительно смеяться, или горько плакать. – Тогда в её сторону непременно летело: «Чего развылась, заткнись, а то я тебе ещё добавлю! – Или чего ржёшь, как сивый мерин, зубы выбью, замолчи, ты-то и смеяться не умеешь по-человечески! У, как я тебя ненавижу, Ненашенский ублюдок»! – И бедная девочка, до конца, не понимая страшных слов матери, и что от неё хотят, быстро заползала под кровать, (попадала в кошачьи экскременты, затыкала двумя руками нос) и сидела там тихо, как мышь. – А они все издевались над невинной душой...

Решетниковы пили вино, водку, все, что попадалось им под руки и вели не человеческий образ жизни. – После смерти Людочки, Нина пристрастилась к спиртному тоже: сначала пила от горя, а потом привыкла, и уже не могла, чтобы хоть сто грамм не пропустить вовнутрь себя. – Пила по любому поводу и без повода: можно по случаю торжества, дня рождения, опрокинуть рюмку, другую и счастлива. – А, если случалось, где горе, теперь они вместе на пару с Васильком ходили помянуть усопшую душу.

Почти каждый день у себя в доме устраивали гулянки: орали песни, танцевали, веселье тянулось, чуть ли не до рассвета. – Часто по пьянке ссорились, иногда дрались, выражались нецензурной бранью.

А бедные девочки, испуганные забирались на одну большую кровать, жались от страха друг к другу, плакали и проклинали такую жизнь, свою Судьбу и, Сашку, «Ненашенскую». Из-за которой, их жизнь превратилась в ад! – Так, по крайней, мере, считали они, что родители стали пьяницами, и нищими, только из-за неё.

А Сашенька, изгнанная сёстрами, одна в своей комнате плакала от обиды. – Вот так теперь жила семья Решетниковых.

И снова беда, слёзы и проклятия, умерла предпоследняя дочь Татьяна. – Она гонялась за любимым котом, не удержалась, сорвалась, с крыши упала, и насмерть. – И опять в трагической смерти, мать обвинила Сашеньку.

– Где она, убью собственными руками, затопчу её!

Александре в ту пору шёл пятый год, и, хотя она мало ещё чего понимала в жизни, но увидев разъярённое лицо матери, догадалась, что над ней нависла угроза. – Саша сорвалась и побежала стрелой к соседке, Серафимы. – Вот кто её всегда приголубит и спасёт от нападок и побоев матери и сестёр.

Сима и Спиридон видели, как в той семье относились к бедной девочке и всячески, старались уберечь Сашеньку от неприятностей. И когда бы, она не прибегала к ним, они всегда радушно встречали её. Мыли, кормили и укладывали спать в комнату своих дочек, которые уже выросли и не жили с ними. – Так повелось со дня смерти Людочки, старшей сестры Саши.

Как-то Сима зашла к Нине, а Сашенька одна, плачет и никто к ней не подходит. Лежит мокрая, грязная и голодная, поинтересовалась Сима у пьяной матери. – «Почему она не следит за дочерью»?

И поразилась её ответом. – «Да ну её, нет на неё ни время, ни желания»! Поняла Сима, что в этой семье нет место для Саши, никто её не любит, а она такая славненькая. – Стала часто забирать девочку к себе, смотрела за ней, кормила.

Много раз, Сима говорила Нине, чтобы она определила ребёнка в приют, да, куда там! Она всегда отвечала ей.

– Ещё чего не хватала, а кто же будет стирать, мыть, гладить и делать

прочую работу по дому, ухаживать за моими крошками? – Я что ли, больная женщина? – Так и жила бедная девочка в родном доме падчерицей.

Вот и сейчас увидев перепуганную, Александру у себя во дворе, Сима спешит к ней на помощь. – Что опять случилось, милое дитя, тебя снова побили?– Мамка хочет убить меня, за то, что Таня упала с крыши и разбилась насмерть!

– Господи, какое горе! – Она отправила девочку в дом, а сама спешит к Решетниковым, может понадобиться её помощь...

Через год после смерти Татьяны, Нина родила снова дочь, она была чёрненькой, как и её сестрёнки, и все ещё раз убедились, что Сашка им, – чужая!

Из-за того, что, Саша была им не родной, они заставляли её делать самую грязную и тяжёлую работу.

В её обязанность, теперь ещё входило, и нянчить младшую сестру Лизу. – Прополка огорода, уборка двора, сада, сараев тоже лежало на её плечах. – И попробуй только вовремя не убери, получала хорошую трёпку.

В этом доме девочка чувствовала себя униженной и оскорблённой: её никто не любил, и она платила, им той же монетой...

Глава 4

4

Пришло, время Александре идти, в школу: но Нина не была готова к такому важному событию девочки, да и не было у неё на неё ничего. Вот она и обратилась к Серафиме, чтобы та отвела её в первый класс и подобрала, что-нибудь из одежды своих дочерей.

– Неужели, Сашеньке пора уже в школу, она у вас такая маленькая и очень худая, может, Нина ты что-то напутала?

– Ничего, я не напутала: ведь, когда Сашка родилась в 1957 году, в нашем доме многое что изменилось! Такое не забывается, никогда! – Так что ей 8 марта было семь лет и ей пора идти в школу! – Но, к сожалению, у нас на неё ничего нет, а у тебя, Симочка были дочки, подбери что-нибудь для Сашки, а я в долгу не останусь, спасибо! – И развернувшись, Решетникова качаясь, пошла со двора в сторону магазина. – Сима догадалась, за водкой, конечно, это же нужней, чем собственная дочь!

Серафима завела девочку в дом: Спиридон обнял Сашеньку и усадил за стол.

– Ты представляешь, что учудила, Нинка, попросила, чтобы я Сашу

одела в одежду наших девочек, и сама отправила в школу. А ей, видишь ли, некогда!

– Ну и ничего, у нас остались формы от наших дочерей, так что Сашенька будет не хуже других.

Они накормили девочку, помыли, расчесали красивые, длинные волосы, заплели косы в белые большие капроновые банты. И надели форму, с белым накрахмаленным фартуком и белыми манжетами с воротничком. – Спиридон с клумбы сорвал красивые, бордового цвета розы. – Держи, малышка, это тебе! – Саша взяла с рук Спиридона большой букет роз, прижала к сердцу.

– Какие красивые розы, спасибо вам, дорогие соседи, если бы не вы, чтобы я тогда делала? – Я так вас сильно люблю, и она поцеловала их.

Никогда в той семье, она никому не говорила таких слов, естественно и от них не слышала их. А здесь с самого детства, девочка видела, как её любят чужие люди, и она любила их.

– Ну, идите уже, а то ещё доброго, опоздаете на торжественную часть! Спиридон проводил их до калитки, он видел, как светились глаза девочки, и был рад за неё.

Чумаковы знали, как в той семье была несчастна Сашенька, они всегда жалели её. Неоднократно, Спиридон спрашивал Александру, как ей живётся в той семье, кто её обижает? – Но, Саша никогда, ни на кого не жаловалась и никого не проклинала. – Серафима и Спиридон, никогда не видели, чтобы она плакала, хотя догадывались, что тайком от всех, девочка плачет. – В её глазах всегда стояли слёзы обиды и боли: но сегодня, сейчас, Спиридон увидел в них необыкновенную радость, счастье и желание жить...

Время не шло, а летело: для Саши жизнь продолжалась в тех же муках, если не сказать, ещё хуже. – Для всех она была, «Ненашенской»!

Саша убирала, мыла, чистила кастрюли, сковородки, гладила, стирала. – Здесь обижал её каждый, не считаясь с её возрастом: ей часто приходилось спать голодной. – Спала она теперь в маленьком чуланчике, который находился при выходе из дома на улицу. Спала там так, как её детскую комнату, теперь занимала маленькая Лизонька. – Спала Сашенька на раскладушке, без матраса, отцовская шинель служила ей одеялом, которая осталась со времён войны. – Маленькая ватная подушка и тёмный чулан, в нём не было света, там бегали, мыши и ей было, так страшно.

Василий пил каждый день, иначе он уже не мог. Нина всегда составляла ему компанию, за рюмкой водки, она находила себя богатой, счастливой, здоровой. – В принципе так и было до появления в этот дом «Ненашенской». – Семья жила в полном достатке, не испытывая голод и холод. – В доме, в зимнее время, всегда топилось две печи, сейчас нет. Ведь из-за постоянных попоек, они не успевали приготовиться к зиме: на уголь у них никогда не хватала денег, приходилось сидеть в холодной избе. – И тогда Василий, ночью ходил на железную дорогу или в ближайшую кочегарку и воровал уголь. – Также вовремя не был утеплён колодец и зимой он замерзал, и тогда на колонку, которая находилась от них метров пятьдесят, шестьдесят, приходилось идти Саше. – А они пили летом, весной, осенью и зимой, по пьянке мать часто валялась в снежных сугробах и её дочки, с горем пополам затаскивали в дом. – Отсюда и пошли разновидности болезней.

Как-то под вечер, злая, нечесаная мать, позвала к себе Сашу.

– А, ну крыса подойди ко мне; - девочке в ту пору шёл уже одиннадцатый год, но выглядела она лет на восемь. – Маленькая, худенькая, без единой кровинки в лице.

Её бледность пугала учителей, и они настаивали на серьёзном обследование врачей. – Но Саша постоянно отказывалась, мотивируя, на отсутствие свободного времени: его ей катастрофически не хватало, говорила. – «А, впрочем, со здоровьем у меня всё в полном порядке, вы напрасно беспокоитесь: бледность мне досталась от природы»! – Говорила она им, и скромно уходила от темы.

Саша робко подошла к Нине, со страхом посмотрела на неё. Она очень боялась матери.

Её большие глаза, окружённые синевой, всегда такие жалостные и несчастные казались почти бесцветными от долгих слёз, которые она проливала украдкой от всех, по ночам. Уголки рта были опущены с тем выражением привычного страдания, которое бывает у людей, что обречены на вечные муки. Руки потрескались от частой работы в воде и мороза. При свете, падавшем на неё, просматривалась ужасная худоба. Саша тяжело дышала, словно страдала хроническим бронхитом, или даже закрытой формой, туберкулёза.

– Ты сегодня ела: противным голосом спросила её мать?

– Да, ела, – еле слышно проговорила девочка и опустила глаза.

– А ведь ты не работаешь, верно, я говорю? Не приносишь в дом деньги, так?

– Не приношу, это так, но я работаю по дому, а совсем недавно я стала

носить уголь в дом, чистить печь и выносить золу. – Так что ваш хлеб я ем

не задаром! – Слабым голосом, сквозь слёзы, говорила испуганная девочка.– Ты что же жалуешься мне? Может тебя не устраивает жизнь в моём доме? – Повысив голос, строго спрашивает пьяная мать. – Скажите, пожалуйста, она стала носить уголь, чистить золу и даже выносить во двор! – А кто же, по-твоему, всё это должен делать, может я?! – Больная и старая женщина, или может, мои малютки?! – Ты мне брось хныкать, чтобы я слышала это в последний раз! – Надо быть благодарной мне, что в раннем возрасте, я не отдала тебя в приют, а там не сахар! Многие дети хотят жить в доме, в семье: ты слышишь, что я говорю тебе?

– Да, – наклонив низко голову, чтобы мать не видела набежавшую слезу,

почти прошептала, несчастная.

– Значит так, с сегодняшнего дня, ты будешь зарабатывать себе на хлеб, и попробуй мне ослушаться! Пойдёшь просить деньги у прохожих: скажешь им, что потеряла деньги, которые тебе дали на хлеб. – За двадцать копеек никто не удушится, а у тебя, глядишь, и небольшой капитальчик будет! И плач, как можно жалостней, ты это умеешь, вечно ходишь с кислой рожей!

Испуганная, Саша запротестовала.

– Что, вы такое говорите, мама?! Нет, нет, я не пойду, этого делать нельзя, я никогда не стану просить деньги у людей!

– Это ещё что, ты, что же решила мне перечить?

– Нет, не пойду, а вдруг кто-нибудь узнает из школы, меня же засмеют, или ещё хуже, опозорят на общешкольной линейке?! – Нет, не просите меня об этом, я не пойду, как вы не поймёте, мне до слёз будет стыдно это делать!

– То есть, как не пойду?! – Глаза матери налились кровью, она привстала с табуретки. – «Стыдно» ей, а хлеб мой жрать, не стыдно?! – Ах ты «Ненашенский ублюдок», тварь, оговариваться вздумала, я тебя сейчас прикончу! – Быстро за работу, – и она намахнулась на Александру, девочка вся сжалась, стала шмыгать носом. – Обычно её слёз, в этой семье не видят, но не сдержалась, бедняжка, расплакалась. – Не скули, а то возьму валенок и по морде, по морде! Будешь знать, как не слушать своего благодетеля, который приютил тебя с пелёнок в своём доме! При этом всего лишившись, и заметь, по твоей вине, ладно, иди уж. И мать вытолкнула Сашу на улицу, в холодную зиму, где хлопьями валил снег.

И шла бедная девочка, и просила денег, кто давал, а кто обругивал и в вдогонку посылал хороший пинок. – Но какое это было унижение?! – Другого выхода Саша не видела, за десять лет своей жизни здесь, она хорошо узнала свою мать, которая ни перед чем не остановится.

С появлением на свет у девочки не было покоя, судя, по всему и не предвидится. Нести ей этот крест ещё долгие годы...

Все деньги, которые приносились бедным ребёнком, тут же пропивались.

Однажды в разгар жаркого лета, Саша поссорилась с Лизой из-за детской игры. – Лизка видела, как в семье недолюбливали, Сашку и тоже стала, обижать её. – Но, Саша была старше своей сестры на пять лет и не позволила, чтобы ещё и она издевалась над ней. – Оттолкнув её от себя, побежала на другой конец двора, взяв с собой свои игрушки. – Эти игрушки, между прочим, ей подарила её любимая соседка Сима. Почему она должна отдавать их, неблагодарной сестре?

А Лизка упала на землю и зашлась истерическим плачем. – На плач выскочила мать, она была уже изрядно выпившей, увидев свою любимую дочь, рыдавшую на траве, побледнела. Подошла к ней, подняла и расспросила, что произошло? – И Лиза, такая, бессовестная, оклеветала Сашу. – Мать подобрала с земли палку и с перекошенным лицом подскочила к Сашке, и ударила её по спине. – И словно ток прошёл, так было больно.

– Ах ты, негодяйка, как посмела обидеть мою кровиночку? А ну-ка, Лизонька умей постоять за себя, на палку, и дай хорошенько, чтобы впредь, ей не было повадно. – И прежде, чем отдать палку, сама ещё раз прошлась по спине, бедного ребёнка. – Саша вскрикнула и отскочила от злой, ненавистной матери, но не тут-то было. – Лиза подбежала к ней и, махая, палкой налево и направо стала наносить удары по спине и куда уж придётся.

Но не станем так строго судить ребёнка, она ещё слишком маленькая, чтобы дать справедливый отчёт своим поступкам. – Ей сказали, значит так надо, значит так правильно, тем-более, ей сказала мать. – Авторитет всех начинаний её жизни: выходит девочка поступает правильно и так нужно.

И хотя удары Лизкины были не такими больными, Саше всё равно было больно до слёз. – Наконец она вырвалась от побоев младшей сестры и с обидой на них, побежала в огород, бросив свои игрушки. – А, Лизка сразу подобрала их, и, отбросив палку в сторону, (ей она больше не нужна), пошла играть. Села и стала петь песни, забыв о недавних слёзах. А мать убедившись, что её доченьке ничего больше не угрожает, пошла в дом, допивать, свою водку.

Избитая Александра, подбежала к колодцу и спряталась в густом бурьяне, чтобы её не нашли жестокие люди. Прислушалась, не гонится ли за ней злая мать, а потом повалилась на травку и беззвучно, как она это делала всегда, зарыдала.

Стояла летняя жара, небо голубое, голубое, без единого облачка: как прекрасна была жизнь на белом свете, и как была разбита детская душа! – Саша рыдала и это были её не первые слёзы, но они впервые были осознанны, ибо сегодня они затронули её душу и оставили глубокий след разочарований. – Она встала на колени, подняла руки к небу и зашептала; - «О, Господи, за что они так, все меня ненавидят? Что я им сделала плохого? Забери меня, милый Господи к себе, я больше так не могу! Сколько можно переносить их насмешки, тумаки, я не хочу жить! Они обижают меня, часто не дают, есть, а где я сплю? – В маленьком, холодном чуланчике, там бегают мыши и мне так страшно! – Ну, забери меня, Господи, я умоляю тебя»! – И, Александра опять повалилась на зелёную травку и ещё долго, плакала, изливая душу Богу.

Измученная горем, она заснула.

В огород неизвестно, откуда пришла маленькая собачка, на вид ей было месяца два, три. – Пепельного цвета с глазами умного пса, она подбежала к девочке и, обнюхав её, коснулась своим холодным носиком её щеки. – Саша открыла глаза, и не поверила такому чуду. – «Мне, что всё это снится»?! – Она присела на траве. – «Какая прелесть, откуда ты взялся, милый пёсик»?! – Александра погладила щенка, он протянул к ней две передние лапы, прогнулся и лизнул её шершавым язычком. – Саша радостно рассмеялась. Она была ещё таким маленьким ребёнком, что совсем забыла о недавних обидах. – «Чей ты будешь, красивый щеночек»? Собачка молчала и присев на задние лапки, она уставилась своими чёрными бусинками на Сашу. – Подняв глаза к небу, Александра посмотрела на солнце: затем помахала ему. – «Кажется, я догадалась, кто мне прислал тебя, это мой Господь! Это он, только мог сделать мне такой хороший подарок. – Спасибо, Господи»! – Крикнула она ему: и обняла щенка. – «Теперь ты будешь всегда со мной, когда подрастёшь, будешь, моим защитником и тогда меня никто не посмеет, обидеть, правда, милый»? – Саша стала играть с собачкой, и он полюбил её...

Откуда пришла эта собака в дом Решетниковых, никто не знал, но её сразу все полюбили. – Василий дал ему кличку, «Пират», и поместил в тёплую и большую конуру. – Когда-то там, в летний период жили свиньи: этот сажок Василий выложил из берёзовых брёвен.

Новый дом, Пирату понравился, сразу и это было, видно по его поведению. Он бегал туда, сюда и резвился, как маленький ребёнок. Александра смотрела с любовью на щенка, рада была за него, но в глубине души, ей было обидно за себя. – Что ей приходится жить в сыром, плохо отштукатуренном чулане, а она всё-таки, человек!

Глава 5

5

Лето выдалось знойным, ни одного дождя и бедной Сашеньке приходилось поливать помидоры, огурцы, которые, кстати, она посадила сама. Сама и полола, сейчас она полола картошку. – От невыносимой жары то и дело прикладывалась к кружке с холодной водой. Колодец рядом и пей воды вдоволь, конечно только летом...

Саша прополола большую часть огорода, когда к ней подскочил пёс. – За это время он заметно подрос: в зубах Пиратка держал дохлую курицу. Саша звонко рассмеялась и тут же на её смех, вышла мать и конечно, как всегда была уже пьяная.

– Что весело живём, я вижу, ты от безделья стала, толстеть? А ну пошли со мной дело есть! – Саша приказала, Пиратке закопать, «нечистоту» и пошла вслед за матерью.

– А где мы идём?

– К Сониным, наконец-то, отец сшил сапожки Валентине. – Весь оставшийся путь они прошли молча. Зашли во двор, собака сидела в будке и даже не взглянула в их сторону. – Может из-за сильной жары, ей было не до посетителей, а может, была глухой.

Нина Юрьевна с Александрой вошли в дом, но почему-то в нём никого не оказалось. Пройдясь по комнатам, и никого не найдя, она опустилась на диван и велела присесть, Сашке.

Уходить, Решетникова не собиралась, проделать такой путь, решила подождать хозяев. Скорей всего они в огороде, а где же им ещё быть, если дом открыт?

От скуки взгляд Нины блуждал по комнате и остановился на приоткрытом шифоньере. Она встала и быстро подошла к нему, обследовав шифоньер, с вешалки Нина сняла тёмно синий пиджак. Недолго думая, свернула и подала Сашке, приказала немедленно уходить.

– Что, вы делаете, так нельзя это же воровство?!

– Тебя забыла спросить, что можно делать, а что нельзя: быстро бери и выметайся отсюда пока не пришли хозяева! – Вытащив из сумки газету с сеткой, она завернула пиджак, положила в сетку. – Ну, бегом, в руки падала сетку с ворованным пиджаком!

– Не надо, я умоляю вас, зачем делать плохо людям? Нет, я не стану этого делать, это гадко, низко!

– Это ещё что за метафора слов? Немедленно беги, если не хочешь, чтобы тебя Господь оставил без зрения! – И только тогда, Саша выскочила с ворованной вещью, из дома и побежала. – А мать в сердцах отметила, что, Сашка, очень боится Бога. – «Отлично, теперь у меня есть оружие против «Ненашенской», вслух произнесла Нина Юрьевна и поспешила за Сашкой. Догнала её почти, что на углу улицы. – Молодец, быстро бегаешь, когда это нужно! – Из рук взяла пиджак и ещё раз хорошо осмотрела его. И уже торжествующе сказала. – Вещь добротная, её можно выгодно продать! Отдала пиджачок назад Сашке и приказала бежать домой. – Да смотри мне, чтобы никому ни слова, спрячешь в сарай под старые доски. – А сама пошла назад: её никто не видел, значит, подозрения не падёт на неё, и алиби будут железными.

Расчёт, Решетникова произвела тонкий, как и предполагала, никто из домочадцев даже не догадался, что в отсутствии их, дома кто-то был.

Нина постучалась в окно и к ней через пять минут вышла хозяйка.

– Ниночка, какое чудо, здравствуй, здравствуй, дорогая, как ты пришла кстати! Проходи, милая, я так давно тебя жду, она провела, её в дом усадила, в кресло и обратилась к супругу. – Андрюшенька, смотри, кто к нам пришёл, из другой комнаты вышел Андрей, поздоровался с Ниной и поспешил к соседу. – Мы Ниночка у соседей были, пришли переодеться, такая жара, а мы нарядились в костюмы. – Юбилей у них нынче: 25 лет вместе! На следующий год и у нас с Андрюшей будет ровно двадцать пять лет, как мы поженились! – Ну, чем порадуешь, меня?

Нина из сумки достала полусапожки, Валя сразу примерила их.

– Какая радость, теперь осенью, мне будет, в чём поехать к сыну в армию! Спасибо, порадовала ты меня сегодня, и Валентина поцеловала Нину.

Нина улыбнулась Валентине и стала нахваливать работу супруга.

– Василий всю ночь не спал, сшил тебе по последней моде!

Валентина подошла к шифоньеру и открыла дверки, именно, того шифоньера из которого несколько минут назад, Решетникова сняла пиджак. Но у Нины, ни один нерв не дрогнул, она, как сидела, так и сидела, развалившийся в кресле.

Перед зеркалом, Валентина ещё долго крутилась, любуюсь сапожкам. Потом несколько раз прошлась перед Решетниковой.

– Ну, как Ниночка сидят на мне сапожки?

– Великолепно! У тебя Валечка красивые ноги, любая позавидует, да ещё, если учесть, кто их шил?! – Лучший мастер всей области! – С восхищением и лукавством, говорила в хорошем настроении, Нина.

Да, Василий мог порадовать своей работой людей.

Решетников, продолжал работать дома, к нему приезжали со всего района и области. – Василий считался лучшим специалистом по пошиву обуви. Сам фасон придумывал, и его знали далеко за пределами Кустанайской области. – Говорили о Решетникове: «Золотые руки, да горло медное»!

Если бы он не пил, слыл бы самым богатым человеком в посёлке. – Но, к большому сожалению, Василий пил и уже не мог обходиться без этого...

Расплатившись с Ниночкой, Валентина поспешила на юбилей к друзьям. А Нина счастливая шла в магазин за продуктами и конечно за бутылочкой.

Сделав покупки, она теперь спешила домой, где её ждали голодные дети, пьяница муж, да ворованный пиджак. – «Значит, вышло, лучше, чем я ожидала, и деньги в руках, и пиджачок в надёжном месте! Оказывается, и бедным, иногда везёт»! – Ухмыльнувшись своему умозаключению, Решетникова быстрой походкой шла домой.

А в это самое время, бедная девочка казнила себя, почти в разрушенном сарае. – Ремонт здесь не производился со дня, когда был пропит последний посетитель этого, когда-то богатого, всякой животиной, сарая.

Саша спрятала пиджак, как и просила её мать, под старые доски. Она не находила себе место: ей было стыдно за мать и за себя, за то, что она стала случайной соучастницей этого грязного дела. Осуждая себя, ей было поистине жаль тех людей, с которыми не по-человечески обошлась её мать. – Александра проклинала тот день, когда она появилась в этом лицемерном доме. Здесь всё было низким, омерзительным, гадким и ничтожным! Ведь в школе их учат, как правильно жить, а дома ты делаешь иначе, вот и получается, что ты делишь жизнь на два мира. В одном ты живёшь такой, какая ты есть, на самом деле, а в другом, обманываешь не только себя, но и других. – «Как это должно быть ужасно»! Ты воруешь у себя самое дорогое это, ЧЕСТЬ! Постоянно лжёшь, подражаешь плохому, мучаешь себя: лучшего от пьяниц не жди! Они не люди и не имеют право, ими называться. Разве они люди, если пьют изо дня в день и теряют человеческий облик, совесть, достоинство?! Начинают фальшивить, лгать, подхалимничать и попадают в страшную ситуацию ужаса. Ведут безнравственный, аморальный образ жизни и доходят до полнейшей деградации. – Пьяница не думает о последствиях своих детей: хотя бы раз, хоть один пьющий человек задумался на трезвую голову, (а пить все начинают трезвыми), задал себе вопрос: «Вот, я пью, а каково моим детям?! Пошли они вовремя в школу: чистые, поели и пошли ли они вообще? Как к ним будут относиться их одноклассники: не станут подтрунивать над ними, унижать до боли в сердце и этим самым провоцировать их на драку»?! – Таким родителям всё равно! Их это не волнует, не беспокоит: они ведут разгульную, беззаботную жизнь, на всё закрывают глаза. – А как же дети, что в таких случаях делать детям?!

Из-за комплекса, они отстают в учёбе: в конечном итоге бросают школу и идут на путь криминала. – Вот что ждёт детей!

Вы не живёте, как все люди, так за что же мучаете гибкие неустойчивые детские души?! За ваши гнусные проступки они расплачиваются горькими слезами! С ранних лет, вы отравляете им самое ценное, – это правильное представление о жизни. – Что можно ждать от них в будущем? С детства они сталкиваются с дурным, внушая им гадкое, вы незаметно для себя, делаете их преступниками! – Что хорошего можно ждать от мальчика, девочки, где в семье пьют каждый день, дерутся, сквернословят? Этот ребёнок обижен с пелёнок самыми близкими ему людьми, как он может жить дальше?! Кому он станет верить, да он возненавидит весь мир и живущих в нём, людей. И он, тот самый обиженный ребёнок, который с рождения получил жестокую, моральную пощечину, ни за что и никогда не станет хорошим, добрым, любящим и порядочным человеком! – Так за что же вы губите своих детей, обезличиваете их, вы превращаете их в монстров! За что???

Горе, великое горе в той семье, где пьют! Ранив этим душу ребёнка, трудно будет потом залечить рану: всю жизнь будет просачиваться обида и ненависть!

В этой семье страдало семь девочек, но больше всех, выпало горе на бедную девочку, Сашу. Родители потеряли над собой контроль и во всём обвинили Сашу: боль и горе стали заливать водкой. – Пьяница всегда найдёт причину обвинить кого-нибудь в своём падение, но только не самих себя. – Они слабые, безвольные люди, в своё время не смогли найти в себе силы и пропали. – Случилась беда, умерла дочь, одна, другая, никто не отрицает, это горе, большое горе! Но с этим надо как-то мириться, найти в себе силы и жить! Нельзя искать утешение в этом безволье, надо бороться с горьким дьяволом под названием, ВОДКА! – Ни в коем случае не дать победить себя, иначе смерть! – У вас нет силы воли, вы опустили руки, закрыли на всё глаза, и теперь вы уже не живёте, а постепенно разлагаетесь ещё при жизни. Ваши мозговые клетки медленно атрофируются и отмирают. И тогда вы стаёте абсолютно бесполезными людьми для семьи и общества! Какая от вас польза здесь на земле, молчите? От вас идут одни неприятности, вражда, зависть, злость, ненависть и вред! – Поймёте ли вы когда-нибудь люди? – Нет, не поняли, и вот результат...

Глава 6

6

Шли годы, угрюмые и печальные: девочки одна за другой вырастали и покидали отчий дом. Разъезжались в разные города Советского Союза, поступали в училище на полное государственное обеспечение и рвали все связи с непутёвой семьёй.

Александра уже училась в восьмом классе. Несмотря на отношение в семье, девочка училась очень хорошо. Была всесторонне развитым, любознательным, целеустремлённым ребёнком. Она много читала, занималась в школьном драмкружке, вокалом. Красиво читала стихи, увлекалась спортом и часто принимала участие в соревнованиях по баскетболу, волейболу. Играла в школьных КВНах.

После занятий все дети спешили домой, а она засиживалась в библиотеке до самого закрытия. – Её высокий интеллект удивлял учителей: старшие сёстра, были менее способны и талантливы.

Педагоги хорошо знали семью Решетниковых: семья считалась неблагополучной. Знали, что родители пьют, и их вызывали в Районо, разбирали поведение, предупреждали, что, если они не бросят пить, их лишат родительских прав. – И тогда Василий, и Нина на время затихали, возвращаясь к своим святым обязанностям. Учили, воспитывали дочек, одевали, кормили и любили их.

Василий работал в поте лица, Нина вела хозяйство, но их хватало ненадолго. Они уже находились во власти злого демона, который управлял ими, это был – алкоголь! – С годами систематических пьянок они не заметили, как попали в зависимость и через месяц их трезвой жизни, уходили в дикие запои. Доходили до состояния, «белой горячки», отравляя весь свой организм. Потом две, три недели лечились от болезней, которые нажили за эти долгие 14 лет пьянства. Ещё месяц зализывали, душевные раны и когда выходил, из них весь алкоголь, они вновь прибегали к этой привычке, которая называлась уже, «болезнь». – Мозг требовал: «Дай, дай»! Он страдал без допинга, и так трясутся руки, очень болит голова. – Из этих дьявольских сетей им теперь не выбраться, засосало их это болото!

Но всё равно Василий и Нина очень сильно любили своих родных девочек, но только не, Ненашенскую, которая сломала им жизнь. Так, по крайней мере, считали они, и чем дальше, тем острее проявлялось к ней чувство ненависти.

Неприязнь родилась у них в то самое время, когда они похоронили первую свою дочь, Людочку. Вслед за ней ушла и Танюшка, где же тут справедливость, их нет, а она живёт и, хоть бы хны?!

Теперь в семье остались двое, Саша и Лиза: она тоже, уже, ходила в школу в третий класс. – Родители по-прежнему пили и вели нездоровый образ жизни и этим унижали своих детей.

Когда-то в прошлом, Нина была доброй, чуткой и отзывчивой женщиной, но с годами из-за пьянок эти качества ушли вместе с хорошими манерами воспитания.

Во всех своих грехах она винила «Ненашенскую», но девочка здесь была не причём.

Если и попал по чей-то халатности в семью чужой ребёнок, это не предлог для пьянства. Надо было сдать девочку в детдом, а не стать безрассудным человеком, тем-более алкоголиком. – Из любой ситуации можно выйти с достоинством, а не быть извергом, издеваться над бедным ребёнком долгие годы, сделать её изгоем в своей семье...

Василий к Саше был антипатичным: для него, её просто не существовало. – Сначала его обуревала ревность, уличив супругу в неверности, но, когда Нина доказала ему свою чистоту, он проявил к «Ненашенской», полное безразличие. – Бывало, случалось такое, что они встречались в дверях дома, и только тогда он вспоминал о том, что с ними ешё живёт, и она. – Сразу насупившись, проходил мимо неё, ругая в душе и проклиная. – С пьяных глаз, говорил своим друзьям, – собутыльникам, что это, он из-за неё стал таким. – Безработным, горемычным пьяницей и нищим!

Саша при виде отца, вздрагивала и спешила скорей исчезнуть с глаз долой, чтобы своим присутствием не раздражать его. Старалась вообще никогда не попадаться ему на дороге.

Она по-прежнему жила в своём сыром, холодном чулане: и, хотя после отъезда девочек, в доме было место более чем предостаточно, увы. Её туда не пускали, считали, что она не достойна, быть рядом с ними. – «Её место, чулан, вот подходящее место, для таких, как она, которые входят без проса в жизнь и разрушают её»!

Мать часто унижала Сашу при посторонних: когда к ним приходили заказчики и при виде Александры говорили родителям. – «Это ваша дочь? – Какая красивая девочка»! – Но мать тут, же подхватывала. – «Красавица, но, дурочка»! – И смеялась.

А бедная Саша со слезами убегала к себе в чулан, падала лицом в подушечку и беззвучно плакала. Ночами она долго не могла заснуть и подумывала уйти из жизни...

Вот и опять пришла весна, как всегда ждёшь её и кажется, что она никогда не наступит.

Сашеньке восьмого марта исполнилось 15 лет. Но никто из родных даже и не вспомнил, так было со дня её рождения. – Если её сёстрам не отмечали, (на это у родителей не было денег), то всегда помнили и словесно поздравляли их, её же никогда никто не поздравлял… К празднику 9 - того мая, Александре от школы было поручено выучить стихотворение военной тематики. Она учила его вслух у себя в «каморке», так Саша называла свой чуланчик. – Прочитав несколько раз, Саша стих знала, уже наизусть. – У неё была феноменальная память, всегда всё учила быстро.

Александра решила для себя, достаточно, и собралась сходить в гости к своим любимым соседям. – «Что-то она давненько не была у них»! Но сначала Саша расчешет свои длинные волосы. – Просмотрев весь портфель, и не найдя там расчёски, Александра вспомнила. Скорей всего она забыла расчёску в библиотеке, когда там чесала волосы. – «Очень жаль, ладно не беда, заберу завтра»! – А сейчас, Александра решила зайти в комнату сестёр и причесаться перед большим зеркалом.

Она подошла к этажерке, взяла гребешок и подошла к зеркалу, но не успела, и сделать одного взмаха гребешком, как отскочила от него. В зеркале, Саша увидела страшные, налитые кровью, глаза пьяной матери.

– Ах ты, гадина, паскуда, «Ненашенский ублюдок», как ты смела, войти в комнату моих крошек?! – Она подлетела к девочке и схватила её за волосы, стала бить и кричать. – Изо рта матери сыпались слова, словно из пушки картечь, наполненные желчью. – Без моего ведома, ты переступила порог, моих святых дочек! Своим присутствием, ты оскверняешь это место! – Что обрадовалась, что дом опустел? Так по твоей милости, тварь, они и бросили нас!

Девочка вырвалась от матери и отошла от неё на целый шаг. Решетникова смотрела на Сашу и увидела в её руках гребешок, догадалась, почему «Ненашенская» пришла в комнату дочек и её словно подменили. – Она стала злее, пуще прежнего.

– Сука, вздумалось ей вдруг перед зеркалом вертеться, да ты посмотри на себя? – На кого ты похожа: страшилка, тьфу, глаза бы мои тебя не видели, и мать сплюнула рядом с Сашенькой. – А стих, как ты читаешь? Это же просто ужас, да у тебя нет ни голоса, ни дикции: могу поспорить, что после твоего выступления, в зале никого не останется! Не позорь себя и мои седые волосы, лучше уже сейчас откажись, пока не станет поздно. Это же невежество, читать перед всей школой и приглашёнными гостями, тем-более ветеранами войны!

От такой несправедливости у Саши задрожал подбородок, потемнело в глазах: «Да, как она могла так очернить её, это ведь не правда»! И впервые, за всё существование здесь, Саша подала голос в свою защиту: наконец пришло время доказать свою правоту.

– Вы, вы, говорите неправду: всю жизнь, сколько я вас знаю, вы лжёте! Вы не мать и не вправе ею называться! Я много прочитала книг и сделала для себя, особый вывод, кто вы такая! – Никогда, слышите, никогда я не пойду вашей дорогой! Ваш путь безнравственный и унизительный для человека, и если в мою семью попадёт случайно чужой ребёнок, я никогда не создам ему невыносимые условия жизни! Лучше б мне никогда не родиться, чем знать вас! Вы закоренелая алкоголичка, дрянь, и я вас не люблю! – И Александра направилась идти к себе, но не тут-то было! Слова Ненашенской глубоко засели в сердце матери и довели её до бешенства. Она подлетела к ней и на этот раз, намотав на руку длинные волосы Саши, ударила её о стенку.

– Ах ты, гнида, и это, ты, ты говоришь мне всё это?! Той, которая тебя приютила, не выкинула на мороз, не убила! Да, как ты смеешь такое говорить мне, сука ты сука! Я уничтожу тебя! – И мать стала Сашу бить ногами, приговаривая. – Ах ты «Ненашенский ублюдок», голос подала, выросла, значит, теперь готова и зубами вцепится в горло?! Всю жизнь мою загубила, а теперь, поди, и смерти моей хочешь? – Ненавижу тебя, всем сердцем и душой: крыса белобрысая! – И Решетникова била и била с остервенением девочку, и кто знает, чем бы всё это закончилось, если бы вовремя на помощь, не прибежал верный друг детства Пират. Он услышал крики Саши и, открыв, лапой двери, с размаха прыгнул, своим гигантским ростом на злейшего врага Саши. – Испугавшаяся Нина, здорового старого пса, оставила Сашу лежать на полу, а сама пошла, мыть руки от крови.

Пират, скулил, облизывая лицо, Саши и она обняла его за шею, горько заплакала, уткнувшись в морду собаки. – Немного успокоившись, Александра поднялась с полу и пошла умываться: Пират не отставал от неё, а мать уже, сдуло ветром. – Наверное, пошла похмеляться.

Они вышли на улицу, стоял чудесный вечер: снег почти весь сошёл. Саша посмотрела на небо, там кое-где появились первые звёздочки, вот и месяц показался. – И вдруг неожиданно выплыло тёмное облако, оно накрыло месяц и стало темно, так темно, как в душе пятнадцатилетней девочки Саши...

... Весна, весна, не за горами и жаркое лето, как Саша радовалась первому теплу, но теперь, после ссоры с матерью – тираном, тоска.

– Пошли, к тебе Пиратка и Саша бросилась, в собачью конуру, где давно не менялась подстилка, и зарыдала. – Ей давно хотелось отвести душу в одиночестве, и вот, кажется, момент наступил. – Саша рыдала с большей обидой на мать. – Пират прилёг рядом и своей мордочкой прижался к лицу Саши. Он понимал, как плохо его другу. – Пиратка, собачка моя милая, помоги мне! Я устала, как я устала быть никому ненужной! В этом доме меня никто не любит, я устала жить в постоянном страхе от неизвестности, ждать от них очередного, несправедливого натиска. Устала от такого обращения к себе: душа моя иссякла, больше не могу оставаться в этом холодном подземелье! Скажи мне милый мой друг, разве же я виновата, что меня им подменили? Почему они меня сразу не отдали в детдом, когда поняли, что я им не родная? Сколько себя помню, для них я была, «Ненашенским ублюдком», когда же это всё закончится? Я уже выросла и достаточно понимаю, как здесь относятся ко мне. Пусть меня отдадут в детский дом, я бы была рада больше никогда никого не видеть из них! – О, Господи, помоги мне в этом, а может, ты поможешь, найти мне, мою родную маму? Мне так плохо в этом доме: с детства я лишена добрых слов, ласки, любви. За что же они, все со мной так, почему жребий, именно выпал на меня? В чём лежит моя вина перед ними, за что мне такая карма?! – Саша притихла, вытирая кулачком, слёзы и задумалась. – Почему-то, именно, сейчас перед глазами возникла картина прошлого. – Тогда ей особенно было плохо.

Стояла тёмная, зимняя ночь, с сильным морозом. В трубах жалобно завывал лютый ветер, от которого становилось ещё страшней. Родители с какой-то очередной гулянки, пришли поздно, забыли закрыть за собой входную дверь. Пьяные, переступив порог кухни, тут же и упали на пол, захрапели. – Она встала и вышла из своего чуланчика, закрыла дверь на улицу и приоткрыла двери из комнат. Чтобы хоть чуть-чуть до её чуланчика доходило тепло. Подложила в печь угля, которого оставалось на три совка, и, переступив через спящих, пьяных родителей пошла к себе.

Мать и отец лежали на кухне, где кто упал, и громко храпели, этот храп доносился до Саши. И ей так стало страшно, съёжившись в клубочек от страха, под старой шинелью, укрывшись, с головой лежала, она. Страх сковал её всю, он овладел ею, ей рисовались ужасные картины. – «А может, это всё было, на самом деле»?! ...

Бедной девочке казалось, что из каждого уголка дома, лезут маленькие, ехидные дьяволята. Дом был наполнен безмолвным сатанизмом: вот дьяволята выползают из всех щелей и уже дышат над её ухом, с каким-то свистом в лёгких. И бедняжка ещё выше тянет шинельку на себя, пряча руки, чтобы ненароком они не покусали их. И просит Бога, чтобы он спас её. Потом шепчет молитвы, которым научила её любимая тётя Сима. И говорит уже вслух: «Господи помоги, помилуй»! – Ледяной, ужасный страх полностью овладел ею и кажется, сейчас лопнет, голова, и бедное сердце не выдержит, остановится. – Так можно сойти с ума...

Девочка, Саша уже тогда понимала, что всё это шло не от приличной жизни названных её родителей. – В то время она была ещё слишком маленькой и не могла судить обстановку с объективной стороны; - конечно же не было никаких дьяволят, а храп доносился из кухни пьяных родителей. – Но в одном, Саша все, же была права, что в таких домах, где царит беспорядок, обязательно водятся черти...

Сейчас, Александра уже не испытывала того страха, смотрела на вещи более разумными глазами. – Но, вот картина далёкого, глупого детства, исчезла, ушла, куда ушла та ночь... И Саша прокинулась от грустных воспоминаний, открыла глаза, которые закрывала на мгновение. Слёз уже не было, но душа с новой силой заплакала: потому что знала, что на этом её жизнь здесь не закончилась и впереди её ждёт печальная неизвестность. Может даже хуже, чем она прожила это скорбное для неё время.

Пират уже спал, мирно посапывая у неё над ухом, он не может говорить, но всем своим собачьим чутьём понимал, как Саша душевно одинока, несчастна, унижена, раздавлена и расстроена до глубины души!

– «Надо что-то делать, но что»?! – И не найдя ответа, Александра в который раз уснула в собачьей конуре с верным псом детства.

Наконец наступило долгожданное, жаркое лето. Сашенька успешно сдала все экзамены за восьмой класс отлично и теперь все готовились к выпускному вечеру. – Она уже точно знала, что не пойдёт, а как хотелось, увы… – У неё не было ни платья, ни туфлей, впрочем, как и у сестёр. Ни одна из них, не была на выпускном вечере. – На другой день, после бала, забирали документы и уезжали. – Но у Александры были немного другие планы на жизнь; - так, как у них в посёлке не было десятилетки, она собиралась пойти работать и получить среднее образование в вечерней школе.

Саша сидела в палисаднике и дочитывала, «библиотечную» книжку, «Хижина дяди Томы». – Ей непременно надо дочитать её, так, как учителя уходят на заслуженный отдых и книгу надо сдать.

Опять её мысли перенеслись на выпускной вечер, как она хотела быть на балу. Понимала, что это невозможно, не пойдёт же она в простом платье, когда все одноклассники будут в вечерних платьях, костюмах. В белых туфельках, мальчишки в чёрных. – Она тяжело вздохнула и углубилась в чтение: книга была очень интересной. В ней описывалась сложная, трудная, и нечеловеческая жизнь негров, даже хуже, чем её жизнь. – И Александра смирилась с Судьбой.

За этим занятием её и застала соседка Серафима: она тихо подошла к Саше.

– Ах, вот ты где, здравствуй, милая! А я тебя везде ищу, ищу, а ты оказывается здесь. – Сима присела рядом с Сашей: почему не заходишь к нам? Забыла свою, «крёстную»?

Когда Сашеньке исполнилось двенадцать лет, Сима украдкой от родителей свезла её в город Кустанай и окрестила. – Теперь, Сашенька была её крёстной дочерью.

Александра отложила книгу и обняла Серафиму.

– Крёстная, дорогая, здравствуй, а я так зачиталась, что не слышала, как ты подошла! Я не забыла тебя, конечно же, не забыла, просто у меня не было времени. Учила билеты, сдавала экзамены, а теперь вот спешу дочитать книгу, чтобы сдать в библиотеку. Начинаются каникулы, и Любовь Николаевна попросила всех, вовремя принести книжки: она идёт в отпуск.

– Я всё поняла, и уже не обижаюсь, а где твоя мать, злючка?

– Не знаю, наверное, опять где-нибудь пьёт, последнее время, она

сдружилась с какой-то Ганой. А мне даже так и лучше, меньше

терроризирует меня.

– Вот и хорошо, что её нет дома, пошли ко мне, я тебе что-то покажу.

Александра занесла книгу в дом и пошла с крёстной. Сима посадила Сашу на диван, а сама зашла в зал, через минуту вышла с не пустыми руками. Из сумки она достала белое платье и белые туфли на небольшом каблучке.

– А, это, дорогая моя крёстная, тебе от нас с Спиридоном подарочек, а

ну-ка примерь! – Глаза Александры расширились, улыбка озарила её счастливое лицо, она подошла к крёстной и обняла её.

– Неужели мне не снится, и это всё мне?! Просто не верится в такое неожиданное чудо! Спасибо тебе, любимая крёстная, улыбка не сходила с её лица. – Оказывается, она тоже умела радоваться и быть счастливой и, конечно благодаря своей крёстной. – Я прямо сейчас и примерю, какая красота, где ты взяла?

– Ну не украла же; - она засмеялась, купила, когда ездила в гости к своим дочкам, так что иди, примеряй! – Прижав вещи к сердцу, Саша, всё ещё не веря в такое удивительное чудо, которое, вдруг, свалилось на её голову, пошла переодеваться. – Как она была счастлива в эту минуту, Серафима видела в глазах крёстницы блеск радости. – Хоть чем-то подсластить нелёгкую жизнь этой такой необыкновенно доброй девочки...

Через десять минут, перед крёстной матерью предстала незнакомка. Повзрослевшая года на два, Саша была просто красавица: волосы тёмно каштановые. – Кстати, с годами, волосы Саши потемнели. Впрочем, изменились и глаза, теперь, они у неё были, светло-карими. Только, за пьянкой, родители не заметили это. – Распустила волосы, они локонами опустились чуть ниже пояса.

– Боже, какая красавица! – Не смогла скрыть своего восхищения Серафима. – Сашенька, ты просто невеста! Выросла, стала совсем взрослой, да, ты прекрасна! Уверена, что на вечере, все умрут от зависти к твоей внешности; красота твоя неоспорима, без сомнения, ты затмишь ею, всех!

– Что ты такое говоришь, крёстная, просто ввела меня в краску?!

– Ничего, зато сказала правду: когда ты последний раз смотрелась в зеркало? – Александра промолчала, она не хотела портить себе настроение печальными воспоминаниями, ведь, когда последний раз она смотрелась в зеркало, была избита матерью. – То-то, я всегда говорю правду!

Да, девочка Саша переросла, она стала теперь больше походить на старшую сестру, Людмилу, только и того, что Саша была светлее.

В классе, ребята, а особенно Виктор, который давно любил её и недавно признался в своих чувствах, считали, что Александра, самая красивая девочка и не только класса, а всей школы. – Только ей от этого не легче, живя в таких условиях.

– Так, а теперь всё снимай и забирай с собой, это тебе наш подарок, к сожалению, я не часто ими балую тебя, и ты знаешь почему?

Да, Александра знала, потому что, все, что дарила ей Сима, мать сразу забирала и отдавала другим детям, или пропивала.

– Я тебе желаю счастье, если бы ты только знала, как я этого хочу! Серафима поцеловала Сашу и подтолкнула в зал, чтобы она шла переодеваться. – Но, Александра остановилась.

– Ты действительно хочешь, чтобы я всё это забрала с собой? А не забыла ли, ты моя дорогая крёстная, про мать? Ведь, если она их у меня найдёт, тут же всё и пропьёт!

– Да не подумала, хорошо, пусть будет, по-твоему, оставишь у меня. А в день бала, придёшь и переоденешься, заодно я тебе и причёску сделаю. Александра поцеловала крёстную и пошла, переодеваться, а Сима осталась наедине со своими мыслями.

Да, Серафима хорошо знала мать Саши, та не перед чем не остановится, способна на всякую гадость, лишь бы насолить Сашеньке.

– «Неужели так можно ненавидеть своего ребёнка, лишь только потому что она родилась ни мальчиком, как того хотели они!? – Только имя и осталось от мальчишки, да» ...

Торжественная часть закончилась и всем восьмиклассникам, под духовой оркестр были вручены свидетельства о восьмилетнем образовании. – У Саши стояла одна четвёрка по русскому языку, по остальным предметам, у неё были пятёрки.

Все три 8-мых класса отмечали выпускной вечер в актовом зале. Прежде чем сесть за столы, дети танцевали. Все были нарядными и красивыми, но своим видом, всех удивила Александра.

На ней дорогое, красивое белое платье, белые туфельки, (да крёстная постаралась для своей крёстницы)! – Саша светилась от счастья: была необыкновенна хороша! И, как говорится, из, «Золушки», превратилась в прекрасную принцессу». – Даже мальчишки параллельных классов не обидели её своим вниманием. Каждый танцевал с ней, дарил свои комплименты.

Наконец, закончилась музыка и все сели за столы.

Валентина Андреевна Никулина, классный руководитель Саши поднялась из-за стола и ещё раз поздравила всех восьмиклассников с окончанием школы. – Теперь им предстоит идти учиться дальше, и она искренне желала всем детям, больших успехов, счастье и правильный выбор в своей профессии. – Но её речь была неожиданно прервана из-за незваного гостя.

На середину зала вышла неопрятная, пьяная женщина: её вид удивил учителей и детей. Все смотрели в её сторону и в ней они узнали мать Александры. – Сама, Саша покраснела до корней волос.

Решетникова, глазами, стала искать Сашку, взгляд её ко всем окружающим, выражал ненависть и злость. Она готова была броситься в драку с каждым, кто посмел бы помешать, ей найти, «Ненашенскую». Решетникова намерена, пришла сюда, чтобы растоптать, расчетвертовать, раздавить Александру за то, что она не пригласила её отпраздновать вместе со всеми такой замечательный вечер! – Все родители сидят, рядом со своими детьми и только её среди них, нет. – А всё потому что, эта, «тварь», не пригласила её, свою мать, пусть неродную. – Решетникова метала икру!

Ещё днём, когда Саша собралась куда-то уходить, она поинтересовалась.

– И, где это мы идём?

– К подруге, Ольге, надо помочь дошить ей вечернее платье. – Александра солгала, но в этой семье можно было лгать.

– А, что у вас сегодня выпускной вечер?

– Да, просто ответила, Александра.

– А, ты случайно туда не идёшь? – Продолжала своими вопросами терзать душу Саше, мать, подозрительно глядя ей в глаза.

– В чём? У вас, что есть для меня белое платье и туфли?

– Вот ещё чего придумала! Да у меня не было их для своих красавиц дочек, а на тебя и подавно, тем-более, на такую страшилку, как ты, ничего нет! – И мать засмеялась злорадным смехом, прямо девочке в лицо. Саша ничего ей, на это, не ответила и пошла из дома.

Матери всё-таки удалось испортить настроение Саше, но ненадолго. – Уже в платье, перед зеркалом, она забыла о недавней обиде. Была так счастлива, видеть себя в таком наряде. И ещё она была счастлива, что сегодня будет со всеми. Это ведь последний их вечер, а там разлетятся кто куда: и может уже навсегда...

И вот теперь Александра видит недалеко от себя свою лохматую и пьяную мать, и она готова провалиться сквозь пол. Так ей было стыдно перед всеми, за неряшливый вид матери.

Но, Решетникова Нина Юрьевна от природы была далеко не

глупой женщиной и, на всякий случай решила проверить правдивости слов «Ненашенской». И когда услышала духовой оркестр, прямёхонько отправилась в школу, которая находилась минут, пять ходьбы, от её дома. И, как видите, она пришла вовремя, только вот ей не повезло. На столах Нина не увидела ни одной бутылки со спиртным. Кругом стоял один лимонад, соки, может это и спровоцировала её на скандал, вплоть до вторжения органов?

Наконец взгляд Решетниковой остановился, на «Ненашенской» и её лицо перекосилось, она не поверила своим глазам, Сашка превзошла даже саму себя! – Нина не ожидала увидеть её здесь в таком потрясающем виде! – На ней дорогое платье, на шее, безумно красивое ожерелье, (которое ей тоже подарила, крёстная), и! – Боже, как «Ненашенская» была красива, что даже она не могла не признать это! Поэтому мать взревела: новая волна ненависти вспыхнула в ней. Быстро подошла ближе к ней и стала оскорблять. – Из её рта понеслась брань непечатных слов в адрес несчастной: словом, подняла, вовсе не подобающий случаю шум.

– Ах ты, гадина, воровка, вот ты где! Украла у хороших людей дорогие вещи и пришла сюда задом вертеть! – Какая дрянь, сволочь!

Она извергала самые ядовитые слова в присутствии всех учителей, директора школы, гостей, приглашенных из Районо и родителей детей. Ей мало было, что все эти годы, она изгалялась над бедной девочкой, ей хотелось уничтожить её до конца!

Решетникова видела, как была расстроена «Ненашенская», (Саша то краснела, то бледнела, от стыда не знала, куда спрятать глаза), и ещё с большим наслаждением продолжала поносить Сашу. При этом ликуя и получая огромное удовольствие. Всем сердцем Решетникова ненавидела, эту, на вид, такую славную и ни в чём неповинную девочку.

Саша не знала, в какой ей бежать угол, закрыв лицо руками, чтобы не видеть это безобразие, она горько заплакала. Хорошо вовремя на помощь, ей пришла классный руководитель Никулина. – Это та учительница, которая не успела завершить свою речь.

Никулина давно догадывалась о не здоровом отношении семьи к девочке, неоднократно вызывала Сашу на откровенный разговор, но всё было тщетно. – Александра никого не впускала к себе в душу, и чтобы не обидеть Валентину Андреевну, скромно уходила от ответа.

С ранних лет, Саша столкнулась с враждой самых близких ей людей и поэтому никому уже не верила и не доверяла. Всю свою боль, она носила глубоко в своём сердце, но от этого девочка не стала злой и ненавистной к окружающим. – Мать часто шантажировала её Богом, может ещё и поэтому шла изоляция ото всех?

– Гражданочка, вам не кажется, что вы перешли все границы порядочности? Здесь не место для балагана, и таких людей, как вы! Будьте так добры, покиньте это заведение! Идите, проспитесь, иначе мы вынуждены будем, вызвать милицию! – Никулина не могла больше видеть, и терпеть её хамство, да и все присутствующие в зале были возмущены до предела, поведением этой, на вид, пьяной женщины.

Сама же Александра была уничтожена, как того и хотела мать; - ей всё же удалось довести девочку до белого каления. Из прекрасных, ещё недавно, таких счастливых глаз, бежали слёзы. И, хотя она всегда была снисходительна и терпелива к ней, не выдержала, сломалась её сильная воля: видимо действительно, когда-нибудь да приходит всему конец. Сорвалась с места со словами, – «Ненавижу, ненавижу вас»!

Вылетела из актового зала, побежала по коридору, обливаясь слезами, она рвалась на улицу, чтобы больше не видеть этот позор. Слёзы катились по красивому личику девочки. – Как было чудесно и радостно, светло и вот в один миг, как по взмаху волшебной палочки, всё исчезло и превратилось во мрак! – «Куда идти, куда бежать, где оскорблённому чувству есть уголок»?! – Господи, неужели ей не надоело меня унижать и так ненавидеть?!

Вслед за Александрой из школы выбежал, Виктор. Он догнал её у ворот забора школы и обнял Сашу. Повернул к себе и поощрительно посмотрел в её глаза.

– Успокойся и не плач, я верю в твои силы, ты справишься! Вспомни последние соревнования по баскетболу, там было хуже в сто раз! Мы проиграли, но ты выдержала. Ведь выиграть гораздо тяжелей, чем проиграть, так и тут. – Я понимаю, твоя мать опозорила тебя на всю школу, но поверь это ещё не конец света: в жизни бывает и похлеще!

Саша смотрела в глаза друга и верила ему, ей стало немного легче.

Да, Витя всегда вовремя приходил к ней на помощь. И, тогда на соревнованиях, смог утешить её, ведь это она пропустила последние два хороших мяча, и победа досталась противнику. – В тот день, Саша даже заболела, и всё же пережила: так что Витя прав, она и это переживёт! Какой он чуткий и внимательный друг!

– Спасибо тебе, Витя, за всё, спасибо, ты, как всегда рядом.

– А знаешь, что мы с тобой сделаем?

– Что? – Утирая по-детски, слёзы кулачком, почти успокоившись, спросила Саша его.

– Мы с тобой уже завтра уедем из этого посёлка навсегда! Поступим в какое-нибудь училище или техникум, и забудем всё плохое, как страшный сон, согласна?!

– Да, ты что такое говоришь, куда это я поеду? Посмотри, какая я маленькая, да ещё ехать с тобой мальчишкой? Не обижайся, конечно, за мои слова, но в мои планы не входит отъезд. – Я решила пойти работать и продолжить учёбу в вечерней школе. А там, через три года, когда я стану взрослей, умней, приобрету, смелость и уверенность в себе, я, конечно же, уеду. – Поеду поступать в Москву, или ещё в какой-нибудь престижный город. – Я много читаю, и мне хочется, именно, поехать в такие города. Например, город Ленинград, очень красивый! Так что не обижайся на меня, но я никуда пока не поеду. – И тогда Виктор стал уговаривать Сашу, объясняя ей, что им вдвоём будет легче, потом, зачем она такая маленькая, пойдёт работать, если можно учиться. – И Саша была на распутье. – «А, что, если ей действительно бросить родителей – пьяниц, как это сделали её сёстры и уехать с таким замечательным другом, как Виктор, но» ... – Её здравый рассудок говорил обратное. – «Нет, не хочу быть кому-то обузой, я сама»!! – И Саша сказала.

– Эх, Витенька, в жизни не всё так просто, как мечтается: сказать, не

сделать! – Спасибо за заботу, но я сама!

– Напрасно ты отталкиваешь меня, а я завтра уезжаю и возможно навсегда! – Может, передумаешь?

– Нет, я остаюсь!

– Ты будешь отвечать на мои письма?

– Обещаю, писать тебе, друзья не должны забывать друг друга.

В школьном дворе послышались голоса, это мужчины вывели, наконец-то побеждённую мать, Александры. – Расстроенная Решетникова громко разговаривала.

– Попрошу без рук, только без рук: я сама добровольно покидаю стены вашего учебного заведения. Очень вам благодарна за тёплое гостеприимство и тёплое внимание к моей особе! – Она явно издевалась над молодым учителем физкультуры, который помог младшему сержанту вывести мамашу из школы. – От своей обиды Решетникова не знала, кого побольней ужалить и к ней на язычок попали они.

Всё-таки директору школы пришлось прибегнуть к представителям власти, и он попросил учителя Носова, помочь выставить неуправляемую мать Саши за двери школы.

От слов Решетниковой, милиционер отпустил руку Нины и стал, перед ней извиняться.

– Вы уж извините нас, но мы при исполнении: идите с миром, кому нужны эти неприятности?

– Я так и сделаю, прикуривая на ходу папироску, сказала Нина и, качаясь, пошла прочь, сказав им, «до свидания».

Александра и Виктор увидели приближающуюся фигуру матери.

– Пошли Саша назад, кажется, твоя мать навсегда покинула школьные апартаменты!

– Нет, назад я не пойду, стыдно будет смотреть в глаза одноклассникам и всем остальным, после всего, что произошло здесь. Лучше я домой пойду: хочу сократить путь и опередить мать. – Александра протянула руку Виктору. – Прощай, Витя, кто знает, свидимся ли мы ещё когда-нибудь в нашей жизни? Желаю тебе всего самого, самого! – Они простились, и Александра заспешила к себе короткой дорогой, чтобы быть дома раньше матери, ей не хотелось видеть её.

У калитки забора, Сашу радостно встречал Пират, и они, не договариваясь, вместе прошли, к его конуре. – Саша залезла, к Пиратке и, легла, на подстилку не заботясь, о своём наряде. – Ей сейчас было всё равно.

Следом за ней промчалась злая мать, она громко ругалась, зашла в дом и больше Александра не слышала её брани.

Саша подогнула под себя ноги, голову положила на тело собаки. И в который раз, она излила свою изболевшуюся душу своему верному другу детства. – Вот кому Саша могла раскрыться, только он один знал всю её жизнь. – Пиратка понимал Александру и всегда в нужную минуту приходил к ней на помощь.

Когда-то много лет назад, Саша сказала, что эту собаку ей подарил Господь, чтобы она защищала её от недругов. – Так всегда и было, Александра не ошиблась, Пиратка был рядом с ней и, если надо было, защищал её...

Глава 7

7

Александра так и осталась жить в своём неуютном доме с нелюбимыми ей людьми. – Лизу, младшую сестру, она тоже не любила, Лизка была ехидной, ленивой и вредной. Она, как и все в семье, пыталась унизить Сашу и всячески обидеть её.

Наконец, Сашу взяли на работу, и то благодаря, что хорошо знали отца Василия. – Директор хлебозавода, Шаталов Анатолий Гаврилович, часто шил на заказ у Решетникова обувь всей своей семье.

Александра выпекала, баранки, работа была не из лёгких, но Саша справлялась, была привычная с детства к тяжёлой работе. – На работу приходила к 8 часам и работала до 4-х, так как была несовершеннолетней, обеденный перерыв с двенадцати до часу. Суббота и воскресенье у неё были выходными.

Зарплата у Александры хорошая, но, к сожалению, денег своих она не видела. – В день аванса и получки, на проходной, её всегда ждала мать с Лизой. И хотя она не была владелица этих денег, владела ими. Они шли с Лизой в магазины и покупали вещи, а бедная Саша стояла рядом и видела, как мать мерила на Лизу платья, кофты, и покупала их ей. Лизка радовалась каждой новой покупке. – Ей шёл одиннадцатый год, и она ещё мало, что понимала в жизни, но толк в вещах?! – Ведь постоянно носить обноски, вызывало отвращение.

Саша убирает в комнате сестры, видит, как Лиза бережно складывает в шкаф новые вещи, и сердце кровью обливается.

Она по-прежнему моет весь дом, а Лиза, не знает, что такое пыль вытереть. Растёт белоручкой, а сейчас крутится перед зеркалом в новом платье и улыбается.

А каково было бедной девочке, она и пошла, работать, чтобы одеваться, потому, что родители не в состояние это сделать, но... Работая в такой жаре, она не имела права тратить законно заработанные деньги на себя. – Следующую получку, Александра решила всю потратить на себя, не за горами осень, а там и холодная зима. А у неё ничего нет, из старой одежды, Саша давно выросла. – Да и сколько можно терпеть их нечеловеческие отношения к себе?! – В конце, концов, она тоже человек и имеет право на красивую жизнь!

Пятого августа в день получки, Александра отпросилась на целый час раньше с работы у мастера технолога. Чтобы мать снова не забрала деньги, и пошла по магазинам.

Лиза и Нина Юрьевна, в этот злополучный, для них день, прождали «Ненашенскую», на проходной лишний час, напрасно. – От рабочих, Решетникова узнала, что Сашки давно уже нет на работе и злая ни с чем пришла домой. – Лизка побежала играть, а она, ругаясь, зашла к Василию. – Он сидел за работой, поднял на супругу глаза.

– Ну, что принесла похмелиться? Думаю, на этот раз не все деньги потратила, на Лизу, оставила и на бутылочку? – Василий улыбался.

– Ничего я не принесла, на этот раз, мерзавка обхитрила нас! Ушла с работы на час раньше, чтобы не забрали у неё деньги. – Я уничтожу эту, гадину! – Нина присела рядом с мужем и закурила: Василий, взявшись за голову, застонал.

– Что же делать, как болит голова, еле дождался тебя, горит всё внутри, того и глядишь, сердце встанет! Нужно срочно похмелиться, так и умереть недолго, он стал бегать по комнате. – Сходи к соседям, возьми в долг, а то я умру!

– Да кто же мне даст, мы и так пол «деревне» должны, никто уже давно в долг нам не даёт. Давай дошей скоренько сапоги, я отнесу и куплю бутылочку.

– Да, если бы я мог шить, разве ж я просил тебя сходить за поллитрой? Господи я пропадаю!

В это самое время в чулан зашла Александра. Она купила все необходимые вещи и теперь укладывала их на ящик, который служил ей шкафом. – Радостно пела песни, забыв о присутствующих.

– Кажется, пришла «Ненашенская», может, не всё ещё потеряно, и ты не пропадёшь! – Безбрежная волна оживила их сердца.

– Давай, зови её; - и Нина крикнула «Ненашенскую».

По злому голосу, Саша поняла, что мать не в духе, но её это не испугало. – Сколько можно бояться их? Ей надоело всех и всё бояться, и она зашла в комнату, где работал отец.

– Вы звали меня: спокойным голосом спросила она?

– Звали, звали, с раздражением отозвалась, мать.

Василий, наконец, присел, устал бегать из угла в угол, глазами зверя уставился на Сашку. – Боже мой, как он сейчас ненавидел её, и, как она была ему нужна. – В его душе теплилась ещё маленькая надежда, вдруг она не все истратила деньги, и тогда...

– Получку получила, грубо спросила Решетникова? – Александра собиралась с мыслями. – Я спрашиваю, ты деньги получила?

– Да, я получила зарплату, но денег нет! – Расставив руки в сторону, широко раскрытыми глазами, с улыбкой, говорила Саша.

– Как, нет? – Василий слетел с табуретки.

– Потому что я их все потратила на себя. – Как можно спокойнее, сказала Саша, хотя нервы были натянуты. Она чувствовала, что назревает скандал.

После услышанных, на взгляд Василия, наглых слов, «Ненашенской», он подскочил к ней.

– Ты, что издеваешься над нами? – С перекошенным лицом, налитыми кровью глазами с пеной у рта, свирепый отец, предстал, перед Сашей. Сейчас он готов был растоптать её. – Да, как ты посмела потратить все деньги на себя? А, что, домой принести ничего не надо? А, есть, что ты будешь целый месяц, или ты питаешься святым духом? – Василий стоял рядом с Сашей и жестикулировал руками перед её глазами.

– Вы мои родители и обязаны кормить и одевать меня до 18-ти лет! Скажите спасибо, что я немного облегчила ваши обязанности и сама, заметьте, такая маленькая, пошла работать! – Я должна одеваться, мне стыдно ходить в обносках, я уже взрослая и я работаю! – Да, я потратила все деньги на себя и не жалею! – Представьте себе, я это сделала!

Александра гордо стояла перед своими названными родителями. И как оратор выступает на большой трибуне, громко с выражением, говорила им. – Чётко произнося каждое слово, о своём правильном поступке.

– Я оставила вас без мечты, без надежды, купить себе водку! – Переводя дух, Александра видела озлобленные лица родителей, но не остановилась, продолжала говорить, не жалея их, сыпя соль на рану. – Посмотрите на себя, на кого вы похожи?! Вы пожелтели от систематических попоек и от злости, и мне вас ни капельки не жаль!

Родители просто оторопели от сказанных слов «Ненашенской».

– Василий, ты слышишь, что она говорит?! Что книг умных начиталась, выросла? Где деньги? Ты смотри на неё, взрослая она стала, ей, видишь ли, стыдно ходить в обносках? А, как мы ходим, кто нам что купит, кто позаботиться о нас?

Александра видела разъярённые лица родителей и улыбалась. – Как дальше собираешься жить, что будешь есть, или ты думаешь, что нам деньги с неба сыпятся, как манна небесная?

– Говоря откровенно, дорогие родители, вы слишком много от меня требуете, и к тому же, невозможного! Мне бы себя одеть, а вы, как-нибудь сами о себе позаботьтесь. – И вообще, я вас просто не понимаю, что вам от меня надо? – Родители, которые ведут аморальный образ жизни, не имеют право требовать от своих детей, то, что требуете вы! – Если по случаю судьбы, вы и стали моими родителями, то вы не должны создавать подобных прецедентов!

Василий и Нина переглянулись, таких слов в лексиконе «Ненашенской», они слышали впервые. – А Саша продолжала, учить их уму разуму.

– Я понимаю, что вы не слишком меня жалуете: а вы. – Александра показала указательным пальцем на мать, – не покладая рук, плетёте против меня интриги, особенно в последнее время. – Естественно, я не понимаю, почему вы требуете мои деньги от меня, хотите видеть меня?!

– Ты, что совсем рехнулась, или ты так издеваешься над нами: совсем дурочкой прикинулась?! – Она не понимает, зачем мы её хотим видеть, зачем просим деньги? – Кривляясь, говорила мать; - ты подумай хорошо, как будешь жить дальше без денег? – Думайте, вы, это ваша святая обязанность: вы мои родители! Я больше никому не позволю над собой издеваться, хватит, прошло то время, когда вы могли поднимать на меня руку, несправедливо ругать. – Я выросла, и я человек! – И, Александра дала им понять, что разговор окончен и ей пора, идти, к себе. – Она направилась на выход, но...

Василий был в бешенстве, подлетел, к ней и чуть не наступая, ей на ноги, горячо заговорил.

– Это ты-то человек, сука, ты вот ты кто, сука, а не человек! Да, как посмела так поступить с нами, так разговаривать? Внесла в наш дом раздор, посеяла нищету и букет болезней, а теперь вздумала учить нас?! Как жить, что делать?! – Да я сейчас тебя размажу по стенке, сучка! – И Василий занёс над Александрой огромный кулак, но она рефлекторна, отскочила, от него и кулак разрезал, воздух.

С улицы в дом забежала, Лизка.

– Что стряслось, ваши крики слышны на улицу? – Василий тут же отошёл от «Ненашенской», а мать схватилась за сердце и заголосила.

– Ах, я несчастная, некому меня пожалеть, как у меня болит сердце и голова! А, Сашка, все деньги потратила на себя, ни копеечки не оставила, не принесла в семью, как теперь будем жить дальше? – И Нина заплакала.

– «Какое несчастье, от неё ускользнула удача, они с супругом были с глубокого похмелья. – Бедняги, еле дождались четырёх часов, увы» ...

На этот раз Александра оказалась проворней и оставила их с, «носом»!

Мать выжимала из себя слезу, а Василий от гнева курил одну за другой папиросу. Он не мог поверить и смириться с такой коварной подлостью, лишить их удовольствия, похмелиться, это уже сверх наглости! Да ещё кто их так наказал? – «Ненашенская»!

Он стал материть ее, на чём свет стоит. – Таких слов, Саша никогда раньше от него не слышала. Мать могла позволить себе пустить словечко непечатной лексики, но, чтобы отец?! – И Александра закрыла уши руками, чтобы не слышать страшных матов отца, в свой адрес.

Возмутившая мать подхватила веник и подскочила к «Ненашенской».

– Ах ты, зараза, ещё и уши затыкать?! – У неё враз высохли глаза, и перестало болеть сердце, она размахнулась, и…

Ударила веником девочку по лицу, Саша вскрикнула и застыла на месте. Расширенными глазами она смотрела на присутствующих и не могла понять, что произошло сейчас здесь, в этом доме?! – Будто бы укус ядовитой змеи, и она умирает; - но она ещё так молода, жить бы, да жить! Но, по всей вероятности, жить ей не дадут! – Придя немного в себя, Александра обвела, глазами комнату и её взгляд остановился, на матери, в руках Саша видит грязный, старый веник, и всё поняла. – Оказывается, это был, не укус ядовитой змеи, а удар веника, которым метут грязь. И Саше, до боли в сердце стало жаль себя: «Как же так, ведь она не заслужила такого унижения, она выросла и работает, имеет право называться, «человеком»! А её продолжают унижать и бить»?! – И Александра заметалась по комнате, как безумная, пытаясь выйти из этой гнусной ситуации.

Все видят её страшные глаза, насторожена, следят за ней. И взгляд Саши падает на окно, где стоит бутылка с нашатырным спиртом: мгновение решило всё. Не раздумывая, она подскочила к окну, схватила бутылку, лихорадочно открыла её.И.…, давно Саша хотела, свести счёты с жизнью и вот кажется, эта минута настала, она хлебнула прямо из горлышка. … Секунда показалась вечностью, пока, наконец, Нина поняла, что произошло, она закричала.

– Василий, милый, сделай что-нибудь! – И в долю секунд, сильным ударом руки, бутылка была выбита, из рук «Ненашенской».

Бутылка упала и разбилась, нашатырный спирт резко ударил в нос: Александра пошатнулась и упала. – А может её, толкнул отец; - какая теперь разница?! – Саша упала рядом с разбитыми стёклами и жидкостью. От запаха она стала задыхаться, сильная головная боль, кажется, теперь болит весь организм. – Но к таким болям она привыкла, её били свои, ни за, что, так ради профилактики, били чужие и она привыкла. – Но скажите, как можно привыкнуть к вечным унижениям?! – К ним привыкнуть нельзя! – Душа девочки не выдержала, морально сломилась и.…, умерла…

Александра закрыла глаза, из, которых беззвучно бежали слёзы...

Василий, конечно же, не ожидал такого поворота судьбы, он растерялся. – Всё можно допустить, но, чтобы налаживать на себя руки?! ... Ему стало не по себе, он не знал, что делать, но, кажется впервые в жизни, он почувствовал угрызение совести. – Было ли ему жалко «Ненашенскую»?! – Трудно сказать, но оставаться здесь он больше не мог, взял со стола папиросы, спички и вышел из дома.

Лиза со слезами на глазах побежала за, скорой помощью, а мать, наклонившись над Сашкой, стала поносить её.

– Ну и дрянь же ты, ишь что, надумала, на старости лет упрятать меня и

отца за решётку?! И это твоя благодарность за всё, что мы сделали для тебя?! – Да другая семья, обнаружив у себя чужого ребёнка, сразу бы избавилась от него, а мы тебя пожалели. – А теперь из-за своей же жалости, пожинаем плоды неблагодарности, и это нам расплата за всё хорошее?!

В дом вошла фельдшер с маленьким чемоданчиком, Лиза следовала сзади. – Мать сразу перестала ругать и проклинать дочь.

– Что случилось? – Поздоровавшись, спросила женщина в белом халате.

– Да вот бедняжка попутала бутылку, вместо аскорбиновой кислоты взяла

бутылку с нашатырным спиртом и чуть не отравилась. Хорошо отец вовремя заметил и остановил её, но Сашенька потеряла сознание, и пришлось вызвать вас. – Мать наглым образом обманывала фельдшерицу, но это и понятно: кому хочется отвечать перед законом?

– Бедная, бедная моя дочурка, умирает, спасите её! – Нина даже всплакнула: это мгновенное превращение, свойственно пьяницам.

Осмотрев девочку, фельдшер попросила помочь отвести её к машине скорой помощи.

– Ей непременно надо промыть желудок, сказала фельдшер.

Сашу подняли и отвели к машине, Лиза помогла сесть сестре и, вытирая слёзы, пошла в дом. – Нина, как любящая мать, попросила фельдшерицу, чтобы они хорошо лечили её дочь. – Сама плачет в голос; - какое, именно, чувство источают из её глаз слёзы?!

Как только уехала скорая помощь, она перекрестилась и пошла следом за младшей дочерью, забыв о недавних слёзах. – Лиза собирала вещи.

– Ты куда собираешься, доченька?

– В деревню к бабе и деду, они давно меня ждут. Скоро лето закончится, а я у них ещё не была.

– Ну и правильно, поезжай, родная, я провожу тебя на автобус.

– Не надо, я сама найду дорогу, уже не маленькая. Передашь, папке, чтобы он не волновался, я вам напишу. – Они поцеловались и, взяв сумку, Лиза вышла из дома. – Оставаться после всего, что здесь произошло, она не могла. Тем-более Сашку забрали в больницу, а видеть постоянно пьяные лица родителей, Лиза больше не желала...

В дом зашёл Василий, из кармана пиджака достал поллитру.

– Где это пошла Лизка с сумкой, я увидел её, когда она заворачивала за угол дома?

– Сказала, что поедет к твоим родителям в деревню, чтобы ты не переживал. Она нам писать будет. – Василий разлил по стаканам водку. – Кто дал?

– Николай, они, молча, выпили, закурили. Никто не хотел возвращаться к дневному инциденту: только и того, что Василий произнёс. – «М – да»!

И наступила тишина: о чём они думали, известно одному Богу.

Допив бутылку, с тяжёлым осадком на сердце, они разбрелись каждый по своим комнатам.

В больнице, девочке промывали желудок раствором марганца. Она сбилась со счёту, сколько было выпито литров этой сиреневой жидкости.

– Я не могу больше пить этот отвратительный раствор! – Отстраняя руку медсестры с ковшом марганца, ослабленным голосом, говорила, Саша.

– Надо, милая, надо: мы не желаем тебе вреда.

– Но я не могу больше пить, и вообще, я не успела выпить нашатырный

спирт. Как почувствовала не тот вкус, сразу выплюнула, только и того, что обожгла полость рта. – Она поддержала ложь матери.

– Хорошо, достаточно, иди наверх в терапевтическое отделение в седьмую палату. Первую помощь мы тебе уже оказали, вечером тебя осмотрит дежурный врач. А завтра ты сдашь анализы, тебе назначат лечение.

– Вы, что хотите, чтобы я легла, в больницу?

– Конечно!

– Что вы, я не могу: мне завтра идти на работу!

– Ты работаешь?! – В один голос спросили две женщины в белых халатах, одна из них была санитарочкой.

– Да, я работаю, а почему вас это удивляет?

– Но, ты такая маленькая, худенькая и уже работаешь, а где?

– Работаю на хлебозаводе, выпекаю баранки.

– И родителям, тебя не жалко?!

– Не знаю, наверное, не жалко.

– Тебе очень тяжело работать, Саша?

– Ничего, я с детства привычная к тяжёлым работам, справлюсь! – Ну, так что, вы отпускаете меня?

– Да, конечно, иди Саша, но в следующий раз будь повнимательней, когда берёшь бутылку, смотри, что на ней написано.

– Спасибо за заботу, постараюсь впредь быть внимательней. – И Саша, простившись с ними, оставила их. – А женщины ещё долго смаковали эту историю; - в посёлке все знали о Решетниковых. И никто бы не удивился, если бы им сказали, что Александра покушалась на свою жизнь. – Им всем было очень жалко девочку: такая маленькая, худенькая, а уже работает в такой жаре?! – Но иначе Александра не могла: кто, же будет её одевать, если не она сама себя?!

Саша вышла из больничного дворика и остановилась. Она не знала, куда ей идти, но идти домой ей хотелось меньше всего.

Солнце ещё жарко грело, хотя приближался вечер: время было около девятнадцати. – Она посмотрела на небо, на деревья, вдаль: вокруг так красиво. Громко пели птицы, лето ещё не закончилось, начало августа.

Александра любила это время года: только теперь ей ничего этого не надо. Её не радовала больше эта жизнь, которая и так не баловала её. И те вещи, которые она сегодня приобрела, (зимнее пальто, сапожки, и прочую мелочь), они ей тоже не нужны. – К чему такая жизнь, где тебя постоянно пытаются унизить?!

– «Куда идти»?! – Последнее время этот вопрос часто посещал её головку.

Опустив, низко глаза она пошла, неведома куда: слёзы жалости к себе омывали её путь. Сколько их было пролито за её 15 с лишним лет, известно одному Богу и ей. – Саша всё шла и шла, и уже не узнавала местности, давно остались позади дома посёлка, а она всё брела, не поднимая головы.

С правой стороны раскинулось широкое, золотистое поле: где-то далеко, далеко слышен шум комбайнов: идёт страда. Золотистое поле; - колосья, налитые молочком, от них шёл аромат лета. – По левую сторону находилось кладбище, подняв голову, глаза Александры, устремились туда.

– «Вот куда я пойду»! – Говорит она сама себе, – там тихо и одиноко.

Ничего не обогащает душу человека, как обогащает одиночество! Одиночество, Саша любила с раннего возраста. – Поймав себя на этой мысли, она спешит туда, к «неживым». – Надо сменить обстановку, дать разрядку мозговым клеткам. – Ей сейчас необходимо общество, мёртвых, вот кто её не обидит никогда!

Она открыла калитку невысокого кладбищенского забора, и вступила в красочный мёртвый мир. Всюду возвышались памятники с фотографиями, венками, цветами, деревьями. – Саша не спеша обходила могилы и разговаривала с ними. Здесь было тихо, а ещё несколько минут назад, она хотела соединиться с «ними». Они лежат и молчат, и только августовский ветерок пробегает по верхушкам крестов, памятникам и кронам деревьев. Медленно за горизонтом садится солнце. И необыкновенно синее, синее небо, низко нависает над краем кладбища. Слышны пение здешних птиц, они предвещают конец дня, приближается прохладный вечер и.… ночь.

За территорией этого неживого мирка бьёт жизнь: там шумно и весело. Кто-то счастлив с пелёнок и до конца своих дней, а кто-то страдает от горя и потери близких. От того, что не сбылась их мечта, желания. Там многообразно, а здесь всё едино: все равны между собой. Другой судьбы не жди, её не будет! Над всеми одинаково возвышается груда земли и домик не более двух метров. – И не надо больше страдать, мучиться и корчиться от сильных душевных и физических болях. Не надо рыдать, всё одно, лежать, вечно лежать, в глубокой, сырой и тёмной яме...

Александра разговаривала с «неживыми» и думала о них. Было спокойно, не слышно никаких звуков и только шелест листвы. Наверное, они пели этим людям свою колыбельную. – «Как прекрасно и чудесно вам, вы спите, в своих домиках и вас никто не беспокоит, никто не гонит»! Шептали губы, Саши: здесь ей уютно, никто не беспокоит её, не унижает, не бьёт. – И Саша позавидовала, «мёртвым», с ними рядом ей было замечательно, хорошо дышится. – Сашеньку радует эта независимость. Обойдя почти всё кладбище, она села на одну из могил, устала. Её взгляд остановился на потускневшей фотографии, она читает: «Решетникова Люда, Решетникова Таня». – И вдруг её осенила: «Так это же моя фамилия, значит они мои сёстра? Почему я их не помню»?! – И Александра посмотрела на дату смерти, и всё поняла. – «Вот, почему я их не помню, когда они умерли, я была ещё ребёнком. – Эх, сестрёнки мои, вы лежите здесь всеми забытые и могилки ваши заросли. Похоже, сюда не ступала нога много лет, и крест потерял прежнюю окраску. – За попойками им некогда было придти к вам, а вам-то что, всё равно! А вот мне сегодня и умереть не дали, испугались тюрьмы. – Вот, если бы за это не судили, они бы помогли мне, присоединится, к вам. – Почему вы так рано ушли из жизни, вас ведь любили, вы никому не мешали жить?! Это мне надо было лежать вместо вас! – Но видно, и смерть к нам, не справедлива»!!!

Саша сорвала всю траву с могил сестёр и простилась с ними.

Наступил вечер, темнота настигла её, и она поспешила покинуть это мрачное место. В темноте кладбище выглядело серым и угрюмым, исчезли все краски. – Подул ветер, жаркий день сменился прохладным вечером.

Не оглядываясь назад, Александра быстро шла в посёлок. Луна ярко освещала ей дорогу, и она диалогировалась с ней. – Завернув за угол, Саша вышла на свою улицу и нос к носу столкнулась со своей лучшей подругой Ольгой.

– Сашка, ты, откуда так поздно идёшь? – Я.…я.…, гуляла, не нашлась, что сказать девочка, соврала.

– Где гуляла, почему не зашла за мной? – Девочки стояли рядом с освещённым столбом, и Ольга заметила опухшее лицо подруги. Хорошо всмотревшись в неё, она показала на щёки и спросила. – А это что у тебя? Лицо надутое, будто бы за каждую щёку ты положила по конфетке? – Саша молчала. – Ты заболела?

– Нет, помахала головой она.

– А говорят, что к вам приезжала скорая помощь? – И не зная почему, Саша вдруг расплакалась, ей бы плакать там, в уединённом месте, но там, почему-то не было слёз. – А может потому, что, то место так одухотворённо действовало на неё? – Может быть...

Александра так печально плакала, что у Ольги тоже появились слёзы.

– Сашенька, дорогая, пошли ко мне: посидим, чай попьём с твоим любимым абрикосовым вареньем и поговорим по душам? – Я чувствую, что тебе надо выговориться, пришло время! Мы же подруги с детства, стали, как родные, пошли, а Сашка? – И пошла Александра с Ольгой: сейчас ей, как никогда хотелось испариться, чтобы больше никогда не видеть свой ненавистный дом со всеми живущими в нём людьми. Да и поделиться надо с кем-нибудь обо всём, что наболело у неё на душе за эти долгие годы её жизни. – Иначе не выдержит сердце…

Роза Матвеевна, мать Ольги, радушно встретила Сашеньку, она её очень любила. А вот родителей Саши, она недолюбливала, знала, что они пьют. – Девочки прошли в комнату Ольги и, оставив её одну, Оля пошла, готовить чай с вареньем.

Они пили чай и тихо общались: Александра поведала подруге всю свою жизнь.

– Господи, Сашка, почему ты все эти годы молчала? Может быть, много раньше твоя жизнь изменилась в лучшую сторону? Я сейчас же поговорю с мамой, чтобы она разрешила тебе жить с нами! – И Ольга ушла, а Саша стала убирать со стола.

Через двадцать минут, Ольга и тётя Роза зашли в комнату, где оставалась Саша. – Роза Матвеевна, теперь тоже знала всю жизнь Сашеньки и сказала Саше, чтобы она оставалась жить у них, столько, сколько захочет. – Саша улыбнулась, добрым людям, и поблагодарила их. Ведь ей так не хотелось возвращаться в свой дом, где её никто не любил и не ждал...

Вот и закончилось жаркое лето, и наступила золотая осень, которую Саша очень любила.

Василий и Нина, так, и считали, что их Ненашенская до сих пор лежит в больнице, но... – Однако пора и честь знать; - картошка не выкопана, в доме не сделан ремонт. Лизка, как уехала в деревню к бабе и деду, так и осталась жить у них, прислав коротенькое письмецо. Написала, что дед перевёл её документы, и она теперь будет учиться и жить в деревне. – Опустел дом, даже собака где-то пропала.

Последнее время Нина всё болеет, не встаёт с постели, осень всегда на неё скверно влияла. – Василий тоже иногда болеет: в доме царствовала пустота, печаль, болезнь и тоска, которая обуревала ими.

Василий мрачный шил обувь, курил и попивал пиво.

Как-то вечером Нине стало, совсем худо и супруг вызвал, скорую помощь. Нине сделали укол, температура спала, и она заснула. На другой день она почувствовала себя намного лучше и вышла во двор, села на скамейку. Вечер стоял тёплый, на удивление тёплый, после долгих дождей, это из-за них она слегла.

Тихо стоят фруктовые деревца, ещё не со всех облетела листва. Когда-то здесь росли большие, сладкие яблоки; - бывало, сорвёшь яблоко и в рот. – Праздники устраивали, дни рождения, крестины... Сейчас всего этого нет, всё куда-то ушло, словно вихрем пронеслось и исчезло, и яблонька больше не плодоносит, захирела. – Не заметила Нина, а жизнь-то прошла: вроде ещё и не жила, а её уже нет, вот и волосы почти все седые.

К Нине вышел супруг, сел рядом, закурил, предложил жене.

Курить Нина стала после смерти старшей дочери, так и курит, по сей, день. – Она закашлялась.

– Проклятый табак, раньше папиросы были лучше, а сейчас место табака, суют разную дрянь. Будь проклят тот день, когда я стала курить этот яд. И всё из-за Зойки Матусеевой, сама курит сигареты с фильтром, богатая! Ей позволяет кошелёк, а мы с тобой курим дешёвую гадость, отсюда и этот душераздирающий кашель! – Василий тоже клял плохой табак, но дело было вовсе не в табаке, хороший он или плохой, дело было в них самих. Они уже страдали хроническим бронхитом, поэтому и кашляли. – Завтра хочу сходить в больницу к Сашке, что-то задержалась она там, лежит уже полтора месяца!

– Да уж сходи, давно пора, а то обосновалась там, как на курорте! Работать не надо, лежит от безделья набирает вес. Сходи и попроси, чтобы её выписали: надо копать картошку, да и ремонт не мешало бы сделать. Я скопил кое-какие деньги.

– Действительно лежит, отдыхает и ничего не надо делать, так можно жить, я думаю! Там она ест и не надо беспокоиться о еде, завтра же схожу, всё решено, а сейчас пошли спать...

Утром следующего дня Решетникова отправилась в больницу за «Ненашенской». Просмотрев все списки, она обратилась к женщине в белом халате.

– Извините, дамочка, вы не подскажите в какой палате лежит моя дочь, Решетникова Саша?!

– Смотрите списки, не поднимая головы от книги, ответила дежурная первого этажа, списки лежат у входа на столе.

– Я дважды пробежалась по спискам, увы, своей дочери не нашла.

– Значит, её выписали; - наконец-то удосужилась своим вниманием, бальзаковского возраста женщина.

– Что вы такое говорите? А позвольте узнать, когда?

– Как, когда?! Я не врач и не могу знать, когда выписали вашу дочь! Моё дело следить за порядком первого этажа.

– Так-с, – произнесла Нина, – простите, а кто же тогда должен знать? Это не порядок, а ну-ка пригласите мне главврача! – Безобразие, детей выписывают из больницы, а они даже не знают, когда! А вот книжки в рабочее время умудряемся читать, вместо того, чтобы следить за порядком! – Немедленно позвать мне главврача! – Уже в приказном тоне, сказала Решетникова. – Дежурная удивлёнными глазами смотрела на посетительницу.

– Гражданочка, успокойтесь, убирая книгу в сумку, обеспокоенная её поведением, говорила женщина. – Возле их собрались, «больные», стали прислушиваться к разговору. – Извините, но я действительно не знаю и не могу знать, когда выписали вашу дочь! Я же вам сказала, что обратитесь к её лечащему врачу. В мои обязанности входит, чтобы я следила за порядком первого этажа, относила передачи. – А вы тут раскричались и собрали возле себя чуть ли не всю больницу! Да ещё требуете главврача, так нельзя! – Вы кто будете этой девочки?

– Как кто? Я её мать!

– Ну, если вы мать и не знаете где ваша дочь, то позвольте узнать, откуда же нам об этом знать?! – И потом, кричать здесь вовсе не обязательно, тем-более звать главврача! У него и без того работы хватает, а тут ещё вы со своими проблемами.

Посмотрев на неё уже другими глазами, дежурная вдруг поняла, что со стороны посетительницы – это просто не слыханная дерзость. И она продолжала возмущаться.

– Ну, надо же, подняла здесь крик, напугала пол отделения, а теперь ещё и главврача требует, не слишком ли? Лучше вспомните, с каким диагнозом поступила к нам, ваша дочь! В какой день, в какой лежала палате, отделение, её фамилия? Тогда мы может быть чем-нибудь, да, и поможем вам!

– Решетникова Саша, а поступила она с отравлением, Сашенька случайно глотнула нашатырный спирт, вместо аскорбиновой кислоты.

– Нашатырный спирт?!

– Ну, да! – И женщина вспомнила ту девочку, тогда ещё долго говорили об этом случае. И посмотрев внимательно на Решетникову, дежурная сказала.

– Эта, не та – ли девочка, которая в свои пятнадцать лет работает на хлебозаводе?

– Как хорошо, что вы её вспомнили, да, это моя Сашенька! Может, теперь вы скажите, где вы её держите?!

Решетникову, даже не смутило, что ей в упрёк сказали; - что девочка в 15 лет и работает на хлебозаводе?! – Это замечание, она пропустила мимо ушей.

– Что значит, мы держим её, вы в своём уме?! Здесь ни тюрьма и она не заключённая?! – С обидой выговаривала дежурная. – Её в тот же вечер и отпустили домой, потому, что девочке надо было на другой день идти на работу. – Так что ищите свою дочь не у нас, с тех пор прошло много дней, может, вашей девочки и в живых-то, нет, – мамаша!

– Что вы такое говорите, типун вам на язык, тьфу-тьфу, несколько раз сплюнула Нина. – Ещё накличете беду!

– А хоть два, а факт остаётся фактом! Идите и ищите свою дочь!

«Больные», которые обступили женщину, качали головой. Перешептывалась меж собой: – «Это же надо, мать, и не знает, где находится её дочь»!

Решетникова развернулась и быстро пошла на выход, ей нечего было, что сказать этим людям. Вышла на улицу, её качнуло, резко закружилась голова, и она чуть не упала, хорошо рядом была стена, облокотилась на неё. Тошнота подошла к горлу, её чуть не стошнило.

Она еле дошла до скамейки и опустилась на неё. – Из кармана кофты Нина достала таблетки от тошноты, на всякий случай, всегда носила с собой. И одну положила в рот. – «Сейчас всё пройдёт, со мной в последнее время такое случается часто. И я подумаю, что мне делать дальше, где искать Сашку. – Снова перенервничала вот мне, и стало опять плохо».

Десять минут Нина сидела с закрытыми глазами, без мыслей, ну вот приступ тошноты прошёл, и она стала, рассуждать. – «Итак, Сашки здесь нет, и дежурная сказала, что её отпустили в тот же день, когда она поступила. Тогда где же она? – Сашка, где ты, прошло полтора месяца, как ты пыталась отравить себя, а что, если права та женщина и с тобой что-то случилось? Неужели тебя уже нет на свете?» – Она закурила, сдавило сердце: «нет, нет, такого не должно случиться! Я знаю, ты живёшь, у Симы, так было всегда, когда мы ругались, с тобой ты убегала, к ней. Тогда почему за всё это время я не видела тебя у неё? Да и она постоянно спрашивала о тебе, и мне пришлось соврать ей, что ты уехала в деревню вместе с Лизой. – Неужели с тобой, в самом деле, что-то случилось»?

И впервые в жизни Нине стало, страшно за Сашу и так заныла, душа.

– «Господи помоги ей, пусть горе пройдёт стороной, где бы она ни была, спаси мою Сашку и сохрани, аминь! – Господи, как я этого хочу»! – Она закашлялась, – «проклятое курево», оно меня загонит в могилу, надо попробовать бросить курить, но как? Столько лет курю» ...

Докурив папиросу, Решетникова окурок бросила под дерево и пошла домой. – Опять все мысли о «Ненашенской». – «Ну, вот где она? Лишь бы была живой и никуда не уехала, как это сделали другие дети, а домой я её верну»! – И Решетникова вспомнила, как все эти годы шантажировала, Сашку, Богом! Но…

Нина не учла одной простой истины, что дети растут, вырастают и стают взрослыми, мудреют и начинают понимать, что детство ушло, а вместе с ним ушли и сказки про леших и домовых...

Дома Решетникова всё рассказала супругу, и они вечером отправились искать свою «Ненашенскую». – Кто бы мог подумать, что все эти годы, презирая, ненавидя, и издеваясь, над невинной девочкой к годам старости они пойдут, искать её?! Думая о ней и серьёзно переживая за неё.

Сейчас, когда незаметно, к ним подкралась старость с купой болезней, они, как никогда нуждались в её помощи. Сашка стала им нужна, как воздух, как солнце, как небо, земля, вода и пища! – Родители почувствовали одиночество, свою беспомощность, никчемность! К ним медленно ползла старость с букетом болезней. Всё это шло тяжёлой походкой с рваной душой и с расплатой за прошлое. – За их праздную жизнь, за причинённое зло, за безнравственность и аморальный образ жизни! – А там... стучит, гремит своим приближением смерть, слышен стук копыт, и хриплое дыхание...

Обойдя всех знакомых и своих соседей, Решетниковы ни с чем вернулись домой.

К ночи у Нины поднялась температура, и она слегла на долгие две недели. – Осень выдалась холодной, с частыми дождями, а ещё совсем недавно было так тепло, светило солнышко. И вдруг налетел северный ветер и принёс бесконечные дожди с сильными ветрами.

Нине становилось всё хуже и хуже, и больше всего её угнетало то, что она так и не нашла Сашку. Василий был вынужден вызвать, «неотложку».

Врач прослушала Нину и нашла её серьёзно больной, она хотела сразу госпитализировать её, но Решетникова отказалась. – Ей непременно надо найти Сашу, и тогда она обязательно ляжет в больницу ей давно не мешало бы подлечиться. А сейчас пусть сделают хороший укол, и она поспит. – Фельдшер согласилась на просьбу больной, но убедительно просила Василия, чтобы он не тянул с больницей. – Его супруга больна и серьёзна, подозрение на туберкулёз. – И Василий обещал, как только они разыщут дочь, сам привезёт Нину в больницу.

После укола Нина заснула, Василий ещё с полчаса посидел у её кровати и тоже пошёл спать.

Глава 8

8

Лес, чёрный лес, словно здесь недавно прошёл заражённый дождь и все деревья почернели. В лесу нет ни души, все покинули это страшное место; - не видно ни птиц, ни зверя. – Почему-то, Нина одна в этом лесу, как она сюда попала, не помнит. – Стоял день, но в лесу было темно, как в пещере дракона. Она попыталась выбраться из него и не смогла найти дорогу. И вдруг лес зашумел, деревья зашевелились, и ветки стали расти и превращаться в человеческие мужские, волосатые грубые руки. Вот сейчас они обхватят её и задушат: Нина пятится назад и вот она бежит, освободившись от страшных рук. – «Господи, как же мне жутко! Как выбраться из этого страшного места»? – Она бросается то в одну, то в другую сторону, но деревья сомкнулись и не выпускают её. И тогда Нина стала кричать на весь лес.

– Помогите, кто-нибудь спасите меня, придите на помощь бедной, больной и такой уже старой женщине, я умоляю вас, здесь так страшно! Увы, её никто не слышит, вокруг никого, все покинули это кем-то проклятое место. А руки всё растут и растут, и вот сейчас они сомкнутся вокруг и от неё останется лишь мокрое место. И Нина снова бежит, но как трудно бежать! – Сзади себя она слышит вой, догадалась, это волки и ещё быстрей побежала. – Наконец лес стал редеть, и Нина увидела в конце леса свет. – «Туда, мне надо туда»! – И вот она видит своих девочек всех и даже Сашку, из её груди вырывается радостный крик. – «Дети, они спасут, меня не дадут, погибнуть»! – И Нина тянет к ним руки, и видит, какие они худые. – «Господи», она пугается своих рук, а ещё несколько месяцев назад они были справными. – За время болезни она сильно похудела.

Забыв о своих руках, Нина кричит детям; – «Деточки славные мои, спасите свою больную, любящую вас маму, я погибаю в этом ужасном месте! Здесь кроме волков никого нет»! – Но дети как, будто бы не слышат её, и тогда она ещё громче кричит и срывает голос. Он стал хриплым, глухим, теперь её и подавно никто не услышит. – И Нина заплакала, но слезам горю не помочь. Собрав всю оставшуюся силу, она снова закричала.

– О! Вытащите меня из этого ада!

– Где же ты видишь ад? – Наконец она слышит чей-то голос, но почему-то ей он незнакомый. Этот голос пронзил Нину до покалывания мозга и всего тела, будто бы впился острыми иголками в самое темечко, и ей стало не по себе. – Ад будет впереди, и ты его увидишь, я обещаю тебе! – Продолжал говорить всё тот же злорадный голос. – И вскоре раздался на весь лес смех: уничтожающий, жестокий, ликующий смех, от которого у Нины волос встал дыбом. Никогда раньше она не слышала такого дьявольского смеха. – Нина закрыла уши руками, чтобы не слышать этот смех. – И вдруг кто-то ударил её со всей силой веником по лицу, и грубо завопил; - «Ах, ты, зараза, ещё и уши затыкать»?! – «Эти слова»?! – Она где-то их уже слышала! «– Кто-кто посмел поднять на меня руку и сказать такие унизительные слова»? – Все молчали.

И Решетникова вспомнила, что почти два месяца назад, эти слова были брошены, именно, ею, когда она ударила по лицу веником Александру. И ей, так стало стыдно, и больно, до боли в сердце, за бедную девочку. – Как она посмела так поступить с ней?! И сейчас она видит своих дочек, они стоят в двух шагах от неё. – «Значит, кто-то из них сказал ей эти слова, когда ударил её веником»? – «Нет, нет, мои дочки не могли это сделать! Это сделала Сашка, она мстит мне за прошлое»! – И Нина стала глазами искать обидчицу, но её почему-то среди них не оказалось. – «Как же так, ведь она видела её? Только вот голос Сашки не признала». – Решетникова стала плакать. – «Почему вы все такие жестокие со мной, я вас любила, дала вам жизнь! Вы не имеете право так относиться ко мне, я всё-таки ваша мать»! – Жалобным голосом говорила, Нина и слёзы омывали, её болезненно жёлтое лицо.

Но дочкам её не жалко, они ещё громче смеются и поднимают над головой горящие факела. – Почему-то Решетникова раньше не видела факела в их руках. – Сейчас Нина видит, нездоровый блеск, в глазах дочек. Этот блеск пугает её, а они бросают ей факела под ноги и ещё громче смеются. – И тут же вспыхнул огонь, и весь лес озарился страшным пожарищем. Дети исчезли, они бросили свою мать, и она одна в этом огне. Дым повалил со всех сторон, и Нина сейчас задохнётся, или сгорит заживо, здесь как в пекле у чёрта. – Вот, значит, о каком аде они говорили ей?! – Решетникова стала искать спасение, но лес уже весь занялся огнём. От безысходности она падает на землю, закрывая, голову руками, и просит спасение у Бога, дети ей уже вряд ли помогут, они все ушли. – Но и Бог не слышит её, и тогда Нина вспоминает «Ненашенскую», вот кто спасёт её! Подняв голову, она закричала. – «Саша, милая моя детка, спаси свою несчастную и теперь уже совсем больную, разбитую мать, от страшного пламени и едкого дыма! Иначе я сгорю, а я так хочу жить! О, как я хочу жить»! – И повалившись, на колени, Решетникова зарыдала.

И откуда не возьмись, появилась худенькая, маленькая, чистой души девочка Саша, она услышала жалобный крик матери, своей мученицы и пришла к ней на помощь. – Где шла Саша, там исчезал огонь, дым и деревья расступались, принимая первоначальный вид. Травка зеленела, возвращались, звери и вновь в лесу слышалось, пение птиц. Александра подошла к матери, подняла её с колен и прижала к груди, стала гладить по голове.

– Не плачьте, мама, я здесь я с вами!

– Пить, хочу пить, в горле пересохло, от сильной жары, дай мне воды! Ты, спаситель мой, ангел хранитель! – И Нина бросилась к ногам Саши и стала целовать её колени, руки, зашептала. – Дочь моя, родная, прости, прости меня за всё! Я так была к тебе не справедлива, как жестоко Судьба смеётся над нами! Только с тобой, родная я хочу жить, и доживать свой век, одна ты не бросила меня! – И опустив голову, Нина зарыдала, как не рыдала ещё никогда в своей жизни. – Её худые плечи вздрагивали и ещё больше вызывали к себе жалость девочки.

– Мама, как вы похудели, что с вами, вы больны? – Александра гладит её по голове, плечам, потом подносит к её губам стакан холодной воды. Пейте, мама, вода холодная она прибавит вам силы и быстро утолит жажду. – Подняв Нину с колен, Александра поит мать. – Решетникова пьёт, но всё никак не может напиться воды и просит опять и опять...

– Как я счастлива вновь слышать твой голос, быть рядом с тобой! Но дай мне, милая, ещё воды!

– Нина, Нина, вода, пей, Василий тормошит супругу. – Она открывает глаза и видит перед собой Василия со стаканом воды. Садится на кровати и глазами ищет Сашу. – Нина ещё не совсем отошла ото сна: видит протянутую руку супруга. Он держит стакан с водой.

– Спасибо Вася, пьёт воду: а откуда ты догадался, что я хочу пить?

– Так, ты на всю комнату кричала, пить, пить хочу, дайте пить!

Решетникова вся горела, отсюда и сильное желание пить воду. Выпив весь стакан воды, Нина попросила ещё. – Василий ушёл, а она стала вспоминать, что ей снилось, и.… мороз прошёл по коже. – Супруг принёс воду, когда она напилась, рассказала сон.

– Ой, Васенька, как мне жалко эту девочку, может, её нам не подменили? Ты же посмотри, как она с годами переросла, её волосы потемнели, да и глаза стали светло карими. Ты не заметил, как она стала похожа на Людочку, нашу старшую дочку?!

– Заметил Нина и давно, а мы её так обижали, будто бы в нас вселился бес! – И враз перед глазами промелькнула вся их жизнь. – Всё же, как они были к ней не справедливы! – И Нина взвыла: по впалым щекам матери бежали слёзы. – Только сейчас она осознала всей несправедливости своих проступков к этому ребёнку. Как же они все были жестоки с ней. – И закрыв лицо руками, Нина заплакала в голос.

Слёзы раскаивание жены, разжалобили и Василия, он тоже заплакал. Проснулась и его закаменевшая душа: обняв, супругу Василий сказал.

– Не плач, дорогая, я знаю, где искать нашу дочь!

– Как, ты знал и молчал? Всё это время молчал, с твоей стороны, это не позволительное свинство! Как ты мог скрыть от меня, а может быть я и болею от того, что до сих пор не нашла свою дочь?! – Нина осуждающе качала головой и с упрёком выговаривала ему. – Почему Вася, а, столько дней ты молчал, сейчас же говори, где она, я пойду за ней! – И Василий сказал Нине, что всё это время их Сашенька жила у Терентьевых.

– Давеча Розка, соврала, что у неё нет Саши, наверное, не хотела, чтобы ты опять обижала её.

– А ты, можно подумать, что я её одна обижала, все хороши! – Приняв таблетки, Решетникова, ещё поспала, а, когда температура спала, она стала собираться в дорогу.

Рано утром к девочкам в комнату зашла тётя Роза, она осторожно разбудила Сашу. Девочка открыла глаза и посмотрела на добрую женщину, улыбнулась ей.

– Сашенька там к тебе пришла твоя мать, она ждёт тебя на веранде. Александра обомлела, её бледность напугала Терентьеву. – Может мне её отправить восвояси, как в прошлый раз?

– Что она хочет?

– Видеть тебя, я снова сказала, что тебя у нас, нет и быть, не может, но она утверждает, что ты здесь, ей уже всё известно. – Наверное, твоя крёстная проговорилась? – Нина Юрьевна обещает больше никогда не причинять тебе боли, ей бы только увидеть тебя и поговорить.

Сашенька накинула халатик и вышла к матери. – Нина бросилась к ней, она так была рада видеть дочь.

– Доченька, родная моя, здравствуй!– Что вы тут делаете, что ещё вам надо от меня? – Не обратив внимания на ласковые слова матери, строго спросила Саша? – Ей она просто уже не верила, и тон матери не расположил, её к мирной беседе. – Да, не очень-то тепло встречала добрая девочка Саша свою мать, а ведь они не виделись много дней.

– Не сердись на меня, доченька, – жалобно заговорила мать. – Я не пришла

с тобой ругаться, я пришла просить тебя, чтобы ты вернулась домой. – Как же так, мы тебя везде ищем, а ты живёшь здесь с чужими тебе людьми? Бросила нас, своих старых и больных родителей: мы с отцом, так по тебе соскучились! – И из глаза матери потекли слёзы, Александра удивилась резкой перемене матери, – «Неужели она не играет, как всегда, и слёзы идут от всего сердца»? – Про себя думала девочка Саша.

За эти почти два месяца их разлуки, мать очень сдала, стала худой и больной старухой. – Александре невыносимо стало, жаль её, и она обняла, мать. – От природы девочка была очень доброй и жалостливой, она сказала ей.

– Не плачьте, мама, что у вас болит, как вы похудели? – От прежней толстушки – хохотушки, ничего и не осталось.

За время болезни Нина потеряла 20 килограмм.

Решетникова крепко обняла девочку и почувствовала, как много лет, ей не хватало этого. – Так крепко она обнимала свою Сашеньку, когда ей было несколько месяцев, сердце матери рвалось на куски от боли. И она так печально заплакала, что Саша чуть сама не разревелась.

Впервые в жизни, она видит неподдельные слёзы матери, эти слёзы шли от самого сердца. Нежно погладила мать по спине и ласково сказала.

– Ну, ну, а плакать совсем необязательно мама, этим вы себе сделаете ещё хуже. Что у вас болит? – Ещё раз спросила девочка, мать.

– У меня всё болит, но если ты вернёшься в свой родной дом, (если б ты только знала, как мы этого хотим с твоим отцом): то я обязательно поправлюсь!

Александра не могла поверить своим ушам, было время, когда она мечтала жить со всеми в большом, светлом доме, а не в холодном, тёмном чулане и вот, кажется, чудо свершилось, но...

Сейчас Саша не знает, как ей поступить, ведь она живёт у подруги, и её здесь все любят и относятся, как к человеку. – Только здесь Саша и почувствовала себя полноценным, нужным человеком. – И что же ей делать? – Идти к больной матери, или оставаться с такими прекрасными людьми, как Роза Матвеевна и её дочь Ольга? – Выбор оставался за ней.

Мать всё тянула за руку Сашу и умоляла, чтобы она вернулась к ним, вот и отец ждёт её. – Они так виноваты перед ней, просят прощения. – Хорошо мама я пойду с вами, только вот попрощаюсь с милыми, моему сердцу, людьми, которые сделали так много хорошего для меня.

– Да, да, родная, иди, а я подожду тебя на улице...

Решетникова была безмерно благодарна Богу, что он вернул им дочь, что он дал их дочери такое доброе сердце. И Сашенька простила им всё, не держит на них зла.

Сколько пришлось пережить мучительных минут, во дворе дома Терентьевых, пока, наконец, она увидела, с вещами в руках, свою Сашеньку. Нина обняла её и сказала ей, что Саша никогда не пожалеет о том, что вернулась жить к ним снова.

Наконец, по обоюдному согласию родителей, Саша имела право жить в доме, и занять любую из комнат, какая ей больше всех придётся по сердцу. – Отец был рад возвращению дочки, и впервые в жизни крепко обнял её и перецеловал всё лицо.

– Спасибо доченька, что вернулась в дом, где родилась, спасибо, что не держишь на нас обиды и прости, прости меня! – Василий смахнул с ресниц слезу и старческой походкой пошёл к своему рабочему месту.

И всё-таки больше всех из домочадцев, возвращению Александре, радовался друг детства, её Пиратка. По запаху он определил, что Саша вернулась, в дом и с радостью бросился, на неё, как только Василий открыл ему дверь, в которую он царапался и скулил. – Облизав всю Сашку, Пиратка вдруг зарычал и слегка прикусил руку Саше. – Она поняла его, так он выражал свою обиду за то, что она бросила его на долгое время. Не пришла, не проведала, а он её всюду искал, скучал по ней и когда нашёл не смог зайти, так, как во дворе был огромных размеров злой кабель, хозяин дома.

– Прости, прости меня, мой верный дружок, я такая была не благодарная, когда забыла о тебе! Впредь обещаю не поступать так больше с тобой и, если я надумаю куда-нибудь уехать, обязательно поставлю тебя в известность! – Она ласкала собачку. – Ну, так что, ты мне простил мой любимый Пиратка?!

Пират обнял Сашу лапами за шею, и она поняла, что прощена и между ними восстановился мир, и понимание.

... И так, Александра вернулась к себе в семью, где все ей были безмерно рады. Здесь произошла революция, это был переворот в сознании родителей Саши. И кто знает, не приснись, тот сон Нине, изменилась бы она в лучшую сторону, признала ли Сашу своей родной дочерью?! – Но Нина всем сердцем полюбила эту славную девочку.

Без детей, родители познали истинное горе и одиночество.

Василий радовался, теперь и у них снова семья.

Старшие дети им не писали, не звонили, и не приезжали, и Александра заменила, им всех. – Чуткая, любящая Саша заботилась о старых, больных родителях. В доме навела порядок, побелила снаружи и внутри, покрасила. – С отцом они выкопали картошку и приготовились к зиме. Купили лук, капусту, уголь, дрова. – На свои деньги, (Саша так и продолжала работать на хлебозаводе), купила постель, шторы на двери, материал и сшила на окна занавески. – В доме стало чисто и уютно.

В этой семье всё теперь было, как в других семьях, только вот не было здоровья. – Нина часто болела, и её пришлось, положить в районную больницу. Но Решетникова пролежала полмесяца и, отпросившись на выходные, домой, в больницу больше не вернулась. И, как её не уговаривали супруг и Саша, она категорически стояла на своём.

– В больницу не лягу!

Решетникова Нина Юрьевна уже знала диагноз своей болезни и не видела смысла лежать там, если она умрёт, то умрёт в родном доме при муже и дочери. – Всю жизнь она обижала Сашу, хотела хоть перед смертью больше побыть с ней, и искупить свою вину. – Нина дарила ей своё внимание и любовь, и Саша отвечала ей тем же.

Александра работала и училась в вечерней школе в девятом классе. В свободное от работы время и учёбы, она находилась с больной матерью. Читала ей книги, иногда они играли в игру лото, Решетникова очень любила эту игру. И когда у Василия было время, он составлял им компанию.

Саша рассказывала Нине, где она работает, о занятиях в школе и о своей мечте. – Когда она закончит одиннадцать классов, обязательно, поедет в Москву или в Ленинград поступит в институт на филологический факультет. Хочет стать хорошим журналистом. – И Нина одобряла её выбор, верила, Саша, обязательно, поступит в любой институт, ведь училась она отлично, много читала, много уже знала.

Да, они вместе мечтали о будущем, хотя двое знали, что Нине не дожить до этих светлых дней, когда Александра станет прекрасным журналистом.

У Нины Юрьевны ещё теплилась надежда попасть к себе на Родину, сама она была с Украины. Но познакомившись с Василием: он служил в Армии, переехала жить к его родственникам. – Как раз Василий отслужил, а она окончила техникум…

Рассказывала Саше, как у них красиво на, «Полтавщине», как весной цветут все сады и так чудесно пахнет первая распустившаяся сирень! – И Саша пообещала, что, когда у неё будет отпуск, (а он у неё будет летом), они обязательно съездят к ней на Родину, где она не была половину своей жизни.

Нина радуется, как ребёнок; - они обязательно сходят на могилку её родителей, которые погибли во время войны. – Последний раз, Юрьевна, была у них на могилке с маленькой Надюшкой. – Как много лет прошло с тех пор, наверное, и могилы не найти...

Теперь в этот дом, скорая помощь приезжала через каждые три часа. – Нине делали уколы, промедол с анальгином, на этот раз её укололи морфием, те уколы ей уже не помогали. – Александра взяла в руку пустую ампулу и побледнела, сжала крепко в руке. И когда пошла, провожать фельдшера к машине скорой помощи, спросила.

– Зоя Петровна, моя мама неизлечима больна?

– Да, – сказала, фельдшер, – я не стану скрывать от тебя, твоя мама умирает. – И Зоя Петровна сказала девочке о диагнозе матери. Села в машину и уехала, а Саша осталась одна со своей болью. – Мама, мамочка, ты умираешь и это очевидно, как же я буду жить без тебя?! – И вмиг перед глазами всплыла картина. – В один из зимних вечеров, она спросила у матери. – «Мамочка, скажите, а где моя родная мама»!? – И услышала в ответ; – «Что ты такое говоришь, доченька, ты наша, наша ты! Это отец с пьяных глаз наговорил чушь! Забудь, как к тебе здесь, когда-то относились мы! Умоляю тебя, всё забудь и прости нас дураков бессердечных! Мы любим тебя, ты наша кровиночка»! – И Нина поцеловала Сашу, заплакала. – Девочка успокоила мать и больше к этому разговору не возвращалась, она была счастлива, у неё есть родные родители и ей ничего не надо! – И вот теперь мама умирает. – «Мамочка, как мне тебя жалко, любимая моя, бесценная! Мы ведь поняли друг друга, полюбили. Ты такая добрая, хорошая и я тебе всё простила, забыла, как вы не любили меня. И вот твои дни сочтены, ты скоро умрёшь»! – И Саша заплакала горько и жалостно, но её никто не слышит, не видит, двор пуст и в нём темно.

Наплакавшись вдоволь, Саша снова обращается к своему Богу, просит его, чтобы он хоть чуть-чуть, продлил жизнь матери, а если это возможно, вылечил её.

Изливая душу Богу и пустынному двору, к ней подлетел Пират. Она крепко обняла его и поделилась с ним своим горем.

Саша готова кричать на весь мир, как ей плохо, но услышит ли её кто-нибудь? – Никто не услышит, не поможет её горю, мама умирает у неё рак и с этим надо смириться, но как, как?!

Наконец взяв, себя в руки Александра, зашла в дом, отец, как всегда сидел за работой. – Шьёт сапоги, подбивает, вскинул на неё глаза, отложил работу в сторону.

– Мне, кажется, ты чем-то озабочена, тебя долго не было?

– Да, папка, я раздавлена, у нашей мамы рак лёгких!

– Ишь ты, – он привстал – и как давно он у неё?

– Скорей всего, давно, просто не хотела расстраивать нас. – Задержав взгляд на отце, Саша решила сказать ему всю правду, он её муж и должен знать, а маме, к сожалению, ничем уже не помочь. – Я разговаривала с Зоей Петровной, она сказала, что у мамы рак четвёртой стадии, и она умирает. Слишком поздно она обратилась к врачам.

– Это я, я дочка во всём виноват, мне, «Зойка», когда ещё говорила

отправить маму в больницу?! Так нет же, всё слушал её, Василий встал и подошёл к буфету. – Извини дочка, но я должен выпить, иначе, я не могу. От твоей новости у меня словно почва ушла из-под ног. – Василий выпил и закусил солёным огурцом. – Зойка, грамотная баба, врать не станет, мама наша умирает, и мы с этим ничего не поделаем! – Он закурил.

– Да папа, мы, к сожалению, ничего не можем сделать. У моей подруги

Ольги от рака умер отец, и они тоже ничего не смогли сделать. Непонятно, откуда берётся эта страшная болезнь? – Василий тяжело вздохнул и налил ещё себе водки.

– Да кто ж её знает! – Выпил.

– Ты больше не пей, папка, все болезни идут от водки и от табака!

– Не буду, дочка, обещаю, вот эту бутылку допью и всё.

Из комнаты донёсся, стон матери, и Саша поспешила, к ней, а Василий остался со своими печальными мыслями наедине с собой. Ему было тяжело видеть, как страдает его любимая жена, он всегда её любил очень...

День Победы Великий праздник, его празднует вся страна. Этот праздник всегда будет, «Великим»! Пройдут десятилетия, а его будут чтить, праздновать от малого до великого! – Но, только не в этой семье, здесь большое горе, траур...

Теперь для родных Решетниковых, никогда не будет этого праздника, разве можно связать праздник с нитью траура?

В такой торжественный день и её не стало. Всю жизнь она мучила своих детей вот, и день смерти выбрала неподходящий, как, будто бы продолжала мучить их и специально лишила всей радости. – Не жестоко ли? – Но Нина Юрьевна в этом не виновата, смерть ещё никого не спросила. – Конец, всем мукам, конец!

Умерла Решетникова Нина Юрьевна, её не стало на земле, как много миллионов других и ничего. Но бедная девочка Саша ощутила полную пустоту. Это невосполнимая потеря самого близкого, родного человека на земле! И кто хоронил свою маму, тот поймёт её. И пусть долгие годы она ненавидела Сашу, издевалась над ней, но в последние месяцы жизни, мать реабилитировалась перед ней. Она полюбила девочку всем своим сердцем, за её заботу о ней, доброту, ласку, любовь. И Саша полюбила, мать и вот её теперь, нет...

Через три дня Нину похоронили, и Василий ушёл в страшные запои, давно он так не пил. На уговоры дочери, не реагировал, Нины нет, и жизнь для него, остановилась. – Зачем ему жить, если, нет, рядом с ним дорогой подруги, с которой он прожил, 33 года.

Он пил все сорок дней, а потом слёг, врачи признали у него цирроз печени. – И опять, откуда эта болезнь? Все хорошо понимали, из-за систематических пьянок.

В больнице Василий долго не лежал, как попросился домой, его сразу и выписали. Никто не хотел с ним возиться. – Всё правильно, кому хочется лишний раз убирать за больным...

Справедливо, пьяницам один конец; - муки, бесконечные муки! Если их не забрал рак, то они погибают при несчастных случаях или ещё хуже суицидах. – Конец жестокий, но справедливый, вспомните, каким было, начало? – За всё в этой жизни надо платить!

Ещё полмесяца Василий корчился от сильных болей, к нему также, как и к Нине приезжала скорая помощь и колола морфий.

Саша ухаживала за отцом, она мыла его, стригла ногти на ногах, руках, меняла постель, кормила. – Как-то подстригая ему ногти на ногах, он сказал ей.

– Больше всех тебя обижал и не думал, что за это, ты отплатишь мне своей

благодарностью! – Спасибо тебе дочка за всё и прости меня, за то, что обижал незаслуженно. – А потом закрыл, глаза и из них выкатилась, кристально-чистая слеза. – Саша уложила его в постель, выключила свет и вышла.

Приступы болезни повторялись часто и наконец, он отдал Богу душу. – В два часа дня его не стало. – И опять горе, слёзы....

Организацией похорон занимался поссовет, у Саши не было на это ни средств, ни сил. – На третий день его похоронили без музыки и толпы народа. Из родственников к нему никто не приехал, его родители были слишком старыми, не смогли. Ну а сообщить сёстрам, Саша не знала куда, Лиза приехала и сразу после похорон уехала назад в деревню к деду и бабе...

Вот он большой, облупленный дом и в нём она одна. Больше года назад, Александра не имела права в него входить, её пристанищем был холодный и сырой чулан. А сейчас беги в любую из комнат, смотрись в постаревшее, за долгие годы, зеркало и кричи от невыносимой боли в груди на весь дом, только тебя вряд ли кто услышит! Никто тебя не пожалеет, не ударит, не оскорбит и не прогонит, ты теперь хозяйка этого огромного дома, но он тебе совершенно не нужен! – Всё так внезапно случилось, родители полюбили её, а она их и вот их нет и ничего не мило!

– «О, Господи, за что, за что столько горя одной-то?! Или может я эгоистка? Если выпали на мою долю эти страшные страдания, я должна нести свой крест до конца! Кто же мне дал злое право распоряжаться чужими судьбами и отравлять жизни людей страшным видом моих личных язв? Разве теряя при несчастных случаях, стихийных бедствиях, здоровых, крепких, разного возраста родных и близких, они менее несчастны?!.. – И всё же они умеют подавить в себе своё чёрное горе, я же готова оглушить своим жалобным криком, весь мир! Мне чудно великодушие, молчание, моя печаль, быть может, моя смертельная болезнь... – Наверное, я растеряла всё мужество, а может я просто устала отбиваться от горя»?!

Александра пошла по комнатам. – «Ах, этот большой дом, всюду одни только комнаты и голые стены. В этом доме всё было, пропито, и жизнь остановилась, со дня смерти матери, а теперь не стало и отца» ...

Александра вытерла слёзы. – «Хватит стонать, я должна победить страдания, и я должна жить! Чтобы не сойти с ума, мне надо больше не думать о боли, всё забыть, будто бы это случилось не со мной, хотя бы на какое-то время»!

Саша присела на табуретку, тяжело вздохнула, призрачный полумрак, ещё больше нагонял на неё ужас. – Светло – карими глазами Александра обвела стены, на одной из них, висел портрет молодых родителей. Она подошла к портрету. – «Какие вы здесь молодые, красивые, вы так были счастливы и как вы любили друг друга до конца своих дней»!

В углу стоял старинный шкаф, на нём лежала библия, мама веровала в Бога, и семья знала об этом. У стенки напротив шкафа, стоит железная двуспальная кровать без покрывала. Два потрёпанных стула остатки от роскоши и стол, всё! В других комнатах и того меньше, так жили последние годы, люди, которые постоянно пили водку. Теперь их нет и водки нет, не слышно шума пьяных песен, ссор и драк, веселья. Праздная жизнь закончилась, ушла в небытие...

Обессиленная от долгих слёз, Саша вся ушла в свои грёзы, и вдруг распахнулась входная дверь, она вздрогнула. Но в следующую минуту была уже в объятиях своего верного друга. Пират лапами обнял Сашу и стал шершавым языком лизать её лицо.

– Дружочек мой, как же ты меня напугал, но ты всегда появляешься кстати. Если б ты только знал, как мне тяжело, на сердце лежит камень тоски и печали, поймёшь ли ты меня?

Поймёт ли её собака, большой вопрос, а вот люди, обязаны понять каково, ей, этой девочке, которой от роду всего шестнадцать лет. Она навсегда рассталась со своими родителями, и кто их хоронил, знает, как это больно.

Александра отстранила Пирата и стала разговаривать с портретом родителей.

– «Вот вас нет, а что изменилось на земле? Ровным счётом, ничего! Люди работают, машины ездят, самолёты летают, всё, как всегда, а вас нет! Вот она истинная, правда! – Эх, люди, люди, зачем вы пьёте и так губите себя, опомнитесь пока ещё не поздно! – К сожалению, моим родителям уже поздно» ...

Пришло время изменить жизнь в лучшую сторону, подумать о будущем детей и посмотреть на жизнь, объективно, логически мыслить!

Глава 9

9

Гроб, оббитый, в красный драп стоял на улице у подъезда пятиэтажного дома, на двух табуретках. В гробу лежит совсем ещё юный мальчик, его лица ни разу не коснулась бритва. Юноше едва исполнилось 16 лет, кто бы мог подумать, такой молодой. – Он одет, как жених в чёрный костюм, белую рубашку, лакированные чёрные туфли. – Ветерок осторожно трогает его густой, ещё при жизни, непослушный чуб. Юноша словно заснул, вокруг гроба стоят дети его ровесники, родные, слышатся всхлипы.

На поляне в трёх метрах от гроба, стоит духовой оркестр и жалобно исполняет похоронный марш. – Рядом с духовиками, стоят женщины и тихо разговаривают.

– А, где мальчика мать, я слышала, что он у неё был единственным ребёнком? – Поинтересовалась женщина, со второго подъезда этого дома.

– Да, у Елены, Валечка был единственным ребёнком, ответила Натали, соседка по площадке Елены.

Мать Валентина, стоит рядом с медсестрой около скорой помощи. Ей опять сделали укол: скорее всего, машина скорой помощи поедет на кладбище, в случаи очередного приступа, ей вовремя окажут помощь.

– Как это должно быть страшно остаться одной! – Плохо иметь одного ребёнка, в жизни всё может случиться, вот и с ним произошло несчастье. Продолжала говорить, всё та же женщина, со второго подъезда. – К ним, подошла из соседнего дома, Клавдия, спросила.– А это, правда, что мальчик разбился на мотоцикле и сразу насмерть?

– Да, Клавочка, это истинная, правда! Смотрите, к ней подошёл, Григорий, бывший её муж. – Все посмотрели в сторону матери, погибшего сына. Григорий обнял Елену, стал успокаивать, а ещё чуть погодя к ним подошла его настоящая жена с сыновьями.

– А, как это произошло, продолжала расспрашивать Клава?

– На большой скорости, его сбил водитель, «Камаза», Валечка умер сразу, а друг его, что сидел сзади, до сих пор не пришёл в себя.

– А водителю, «Камаза», что?

– Он тоже погиб...

Наступила тишина и снова взвыл оркестр, и так протяжно, что на душе стало моторошно, вроде это у тебя кто-то умер.

Подъехал, «ритуальный автобус», гроб подняли и поставили в машину. Родные сели с Валечкой, остальные заняли места в других автобусах. И похоронная процессия медленно тронулась. Они подъехали к школе, где учился Валечка. – Директор школы говорил о достоинствах Валентина. В этом году он бы пошёл в десятый класс, но по неосторожности водителя, остановилась жизнь прекрасного молодого человека, отличника, гордость школы! ...

Оказывается, горе постигло не только семью Решетниковых, но и семью Шмаковых. Елена потеряла единственного сына, его она любила, как родного. До сих пор не могла поверить в такое чудовищное горе. Когда сообщили о гибели Валечки, она потеряла сознание. И уже врачи не отходили от неё, периодически делали уколы.

Вот и кладбище, Елена, бледная шепчет губами, смотрит на сына, гладит по лицу. Но мальчик не слышит, он уже далеко, ничего не чувствует и она опять теряет сознание...

Поминки делали в заводской столовой, где работает его отец Григорий. Сам занимался организацией похорон и поминок.

Елене опять стало плохо, перед глазами встал последний поцелуй в холодный лоб. До сих пор слышит удары молотка, а потом с шумом сыпется земля и стучит по крышке гроба, и всё! – Закончилась молодая жизнь, будто её никогда и не было...

Григорий привёз бывшую супругу домой. Помог лечь в постель, подал снотворное, (без него, она вряд – ли теперь уснёт).

– Отдыхай, дорогая, тебе необходимо поспать, вся извелась. Завтра я тебя навещу, Григорий укрыл её пледом. – Елена поблагодарила бывшего мужа за заботу и за то, что в трудную минуту, он был рядом.

Гриша ушёл, а Елена осталась одна наедине со своими мыслями. – «Завтра, завтра, я решу, что мне делать, как жить дальше, а сейчас спа...»

И Лена уснула, снотворное сделало своё дело, она погрузилась в глубокий, спокойный сон. – Три ночи, со дня смерти сына Елена не сомкнула глаз, всё плакала и плакала...

На другой день Лена проснулась с восходом солнца. После хорошего сна, мысль работает ясно, чётко. – Она приняла ванну и сварила кофе. – «Итак, Валечки нет, но» ... – Где-то далеко живёт её родная дочь.

О ней Елена никогда не забывала, она всё сделала во имя своей любви к Григорию, и что же получилось?!

После рождения сына, Гриша был счастлив, всё наладилось, Лена не ошиблась, когда выбрала его, а не дочь и они жили хорошо. Казалось, он забыл про, «ту», и она вновь завоевала его сердца, но...

Через четыре года, Григорий бросил Лену с сыном и ушёл к своей Нике: (так ласково называл он её).

Долгое время Гриша старался избегать любимую девушку, но от судьбы не убежать. – И вот через четыре года их снова свёл случай. И Григорий уже не смог отказаться от Вероники. – А через год у него родились, двойняшки и тогда Гриша подал, на развод.

И заголосила бедная женщина. – «Что же это, получается, подарила три тысячи, отдала родную дочь, а теперь и он ушёл навсегда к другой женщине?! – Где, где же тут справедливость»? – Она впала в глубокую депрессию, и если бы не её чуткие, любящие родители, неизвестно чем могла закончиться её разлука с любимым?! Они вывели дочь из состояния депрессии, и Елена стала жить ради сына, который был ещё маленьким и нуждался в её опеке, материнской любви.

Имя мальчику, Лена специально дала девичье, чтобы мысленно общаться со своей кровиночкой. – Но видимо Судьба распорядилась по – своему, она забрала у неё его, и значит ей надо найти свою дочь.

– «Да, всё решено, я поеду к своей девочке»! – И Лена достала забытую

шкатулку, в которой хранился адрес Решетниковой.

Шмакова убрала адрес далеко, чтобы при случае съездить к Нине. И вот, кажется, этот случай подвернулся: она не писала Нине, зачем? Боялась ненароком нарушить данное слово Грачёвой, и выдать себя.

На дне шкатулки, Лена достала пожелтевший листок, с годами бумага поблекла, и адреса почти не было видно. – Шмакова расстроилась, но успокоила себя. – «Не переживай, Елена, роддом находится не далеко, съезди и попроси у Грачёвой адрес Решетниковой. Хоть и прошло 16 лет, у них в архивах должны лежат карточки на рожениц, а там, как правило, есть и адрес». – Успокоила себя, несчастная.

– Да, я еду в больницу!

Отметив, «девять дней», Шмакова села в «Москвич» (подарок родителей) и поехала в больницу.

В регистратуре Елене Александровне сказали, где находится кабинет Грачёвой, она теперь занимала должность главврача.

Елена поднялась на второй этаж, в кабинете Галины Владимировны не оказалось, и Елена стала ждать. – Какое-то волнение охватило её: все мысли о дочке. – Незаметно ушла в свои воспоминания.

Здесь 16 лет назад она родила девочку, но домой приехала с сыном. – «Валя, Валечка», боль тяжёлым грузом легла на сердце, она всплакнула. Ей стало плохо и хорошо, что таблетки всегда с ней. – Елена положила под язык валидол: «Надо немного отвлечься».

Шмакова спросила женщину в белом халате, где в данный момент находится главврач? И ей сказали, что она на операции, но операция уже идёт давно, пусть ожидают, Галина Владимировна сейчас подойдёт. – Поблагодарив женщину в белом халате, Шмакова присела, и опять её мысли о девочке. – «Интересно, какая она, моя дочь, как жила все эти годы? – А, что, если родители заметили подмену и отказались от неё ещё в раннем возрасте? Отдали в детский приют, или ещё хуже, девочка умерла»?! – Елена помнила, что девочка с первых дней своей жизни, стала искусственницей. – «Не приведи, Господь, пусть живёт, моя дочь»! – Ей снова стало нехорошо, она встала и прошлась. – К ней подошла врач.

– Кто хотел меня видеть? – Елена подняла глаза, от неё в двух шагах стояла, очень грузная, далеко немолодая женщина в белом халате. Шмакова догадалась, кто стоит перед ней.

– Я, хотела вас видеть! – Они посмотрели в глаза и, не узнали друг друга. – «А она постарела, подумала Елена, я бы её ни за что не узнала»! – Из медицинского колпака выбивалась прядь седых волос.

– Я слушаю вас, что вы хотели? – Как много лет назад, те же люди, те же вопросы, только вот годы состарили их, и они не узнали друг друга.

– Вы не признали меня? – Грачёва внимательно всмотрелась в лицо

незнакомки, отрицательно покачала головой. – Признаться, я тоже вас сразу не узнала, всё-таки с последней нашей встречи прошло чуть больше шестнадцати лет! – Вы помните 1957 год восьмое марта, когда вы помогли мне? – Грачёва вздрогнула, и бледность разлилась по её лицу. – Она пристальней всмотрелась в нежданную гостью; - что-то кольнуло внутри, и… – Да, она вспомнила этот день, ещё бы! Эта женщина много лет преследовала Грачёву в её снах.

Долгие годы Галина Владимировна испытывала страх, этот многолетний страх сжился с ней. Он был внутри неё и вот сегодня, сейчас он вышел из неё. Скорей она сама выпустила его на свободу, как из бутылки выпускают, «джина» и ждут от него чудо... Только вот от страха вряд ли можно дождаться какого-нибудь чудо, хотя? – Кто его знает, посмотрим!

– Давайте пройдём в мой кабинет и Грачёва распахнула перед Шмаковой двери. Они зашли в светлую, уютную небольшую комнату и Галина Владимировна предложила Елене присесть. Сама прошла к столу и из пачки вытащила свой любимый, «Казбек», закурила. – Так, что вы хотели, зачем вы здесь? – Нервно барабаня пальцами по столу, недовольно спросила Грачёва?

– Я приехала к вам..., разве вы не догадываетесь, почему я здесь?

– Представьте себе, нет! Абсолютно не догадываюсь, выпуская дым, говорила Грачёва. – Зачем вы приехали ко мне? Нет ни малейшего представления о вашем визите! Хочу слышать, что вас привело ко мне, через столько лет?! – Она затушила папиросу в хрустальной пепельнице и пристально посмотрела в глаза Шмаковой.

– Не надо так нервничать, я никому не желаю зла, тем-более вам! Я всего лишь несчастная женщина, которая недавно потеряла единственного сына! И хочу попросить у вас адрес той женщины, у которой воспитывается моя родная дочь! – Фамилия её, Решетникова; - Елена никогда не забывала Нину Юрьевну, впрочем, как и саму Грачёву.

– Зачем она вам нужна через столько лет, разве вы забыли о нашем договоре? – Нет, я не забыла, не спуская с Грачёвой свой взгляд, ответила Шмакова. Галина Владимировна отвела глаза в сторону, ей было стыдно. На какое то – мгновение, она перенеслась в то далёкое время.

Да, Грачёва не забыла ту историю с подменой детей, да и вряд – ли бы, когда забыла. Ведь в её практике это был единственный случай.

У Галины Владимировны было трое детей, и старуха мать покойного супруга. Одной прокормить семью нелегко, да ещё всем дать высшее образование. – И Грачёва пошла на сделку, в тот злополучный день восьмого марта 1957 года...– Ей нужны были деньги и... – «А теперь, надо же, явилась, не запылилась, как гром с ясного неба! И просит адрес той женщины, у которой живёт её дочь, но» ...

А Шмакова подробно рассказывала ей о гибели сына...

– Войдите в моё положение, все эти годы я не забывала о своей девочке

– «А кто же войдёт в моё положение? Все эти годы я тоже не жила спокойно». – Хотела сказать Грачёва, но промолчала.

– Я очень любила мальчика, его потерю я перенесла тяжело, чуть не лишилась рассудка, он был мне, как родной!

– «Эх, знала бы ты» …

Да прошлое не вернуть, ей искренне жаль эту женщину в траурной косынке. – Она потеряла последнюю связь с этим миром, в котором жил её сын» ...

Много лет назад Елену покинул супруг, потом один за другим ушли родители в мир иной, и вот она осталась совершенно одна! Ей бы только взглянуть на девочку, и она обещает всё оставить, как было все эти годы, в тайне, но...

Сейчас позвольте узнать адрес Решетниковой, она должна видеть свою дочь! – И Елена заплакала.

– Успокойтесь, я дам вам адрес той женщины! – И Грачёва позвонила в больничный архив, запросила папку рожениц 1957 год.

Через двадцать минут папка лежала у неё на столе. – Галина Владимировна нашла данные Решетниковой Нины Юрьевны и продиктовала адрес Шмаковой. – Елена быстро записала его в свой блокнот.– Спасибо вам Галина Владимировна, я верила в вашу доброту и порядочность! В эту историю с подменой детей, втянула вас я, поэтому не казните себя! – Шмакова подошла к ней и из сумки достала коробку конфет и шампанское, которое прихватила с собой, в знак благодарности. Это вам, за всё огромное спасибо, вы мне очень помогаете, когда мне это так необходимо! – Она протянула ей руку, хранит вас всегда Господь!

– Спасибо, и вам всех благ!

Убрав в сумочку блокнот с адресом, Шмакова покинула кабинет Грачёвой. А, Галина Владимировна вздохнула с облегчением и вытерла пот со лба. – Наконец-то она избавилась от груза, который лежал много лет на сердце...

В посёлок Денисовку, Елена приехала на рассвете. Она припарковала машину рядом с домом Решетниковых и подошла к калитке.

На её стук залаяла собака и подбежала к воротам, Елена отошла от калитки, она панически боялась собак. – Пират стал громко лаять, и разбудил Сашу, девочка подняла голову с подушки. – «Чего это он разлаялся»? – Она поднялась с постели и подошла к окну. – На улице стояла незнакомая женщина, накинув халатик Александра, закрыв Пиратку в будке, вышла к ней, поздоровалась.

– Здравствуйте, всматриваясь в девочку, ответила на её приветствие, Шмакова. – Скажите, пожалуйста, я могу видеть Нину Юрьевну?

– Зачем вам понадобилась моя мама? – С грустью в голосе спросила Саша.

Шмакова растерялась, такого вопроса она не ожидала услышать, но сразу, же нашлась, что ответить девочке.

– Понимаете, я здесь проездом, хотела, увидится с Ниночкой, с ней мы не

виделись долгие годы.

– Вы были близкими подругами?

– Да! – Почему-то соврала Шмакова и тут же пожалела, но слова не воробей.

– Моя мама, она…, Саша проглотила слезу, – мама умерла. – Наконец, выдавила из себя, несчастная девочка.

– Что? – Шмакова удивилась: «как»?

Выходит, горе коснулось не только Шмакову, но и её дочь. Конечно, если перед ней, именно стоит, её дочь. – Елена смотрела на Александру в недоумении.

Саша пригласила женщину в дом, разговаривать на улице было неприлично, тем-более она видела, что ей надо придти в себя, от новости.

Шмакова села на табурет, который предложила ей Саша.

– Вы давно знали мою маму?

– Давно, почему-то опять соврала Лена, хотя раньше за собой не замечала. Ложь всегда пугала её: с тех пор, когда она обманула Гришу...

Шмакова долго не могла себе простить эту жестокую ложь, может, поэтому она и расплатилась за неё всем, что потеряла...

Елена всё смотрела на девочку. – «А она тёмненькая, пошла в меня, а вот глаза Гришины, карие». – Думала про себя женщина.

– Как давно умерла ваша мама?

– Мама умерла 9 мая этого года.

– А отец, где ваш отец, он не живёт с вами? – И только теперь она обратила на тишину в доме. Глазами обвела большую комнату и поразилась убогости. Почему-то ей показалось, что в тех комнатах, тоже царила нищета.

– Отца нет, он тоже умер. – Эта новость ещё больше удивила Елену.

– Как, и отец умер?! Что вы такое говорите, какое страшное горе постигло вас! Что с ними произошло, они погибли: была, автокатастрофа?

– Нет, папа умер 18 августа, цирроз печени.

– Вы были у них единственным ребёнком? – Елена специально задала ей этот вопрос, она помнила, что у Нины дома оставалось ещё семь девочек, и ей надо было знать, кто сидит перед ней, её ли дочь?

– Нет, я у них была не единственным ребёнком. В семье нас было девять, двое умерли ещё в раннем возрасте. – Шмакова побледнела, в голове пронеслось: «неужели умерла моя дочь»? – Итак, заныла душа. – Сейчас я живу одна, продолжала говорить девочка, все выросли и уехали. Только младшая сестра Лиза живёт в деревне у бабушки и деда.

– А, как звать тебя, перешла на, «ты» Елена, и сколько тебе лет? – Она

должна была убедиться, что её дочь живая и может быть это она.

– Звать меня Александра, а лет мне; - восьмого марта исполнилось 16. Шмакова облегчённо вздохнула, значит перед ней сидит её доченька.

– Красивое имя! – Она задумалась: как же ей сказать о том, что она её родная мать? – Немного погодя, Лена попросила у Саши стакан воды. В голове всё искала подходящие слова.

Александра подала ей в металлической кружке воду, Шмакова и на это обратила внимание, напившись, она поблагодарила Сашу и кружку поставила на стол. – Наконец Елена решилась.

– Саша мне надо тебе сказать, что-то очень важное, правда, я не знаю с чего начать.

– Начните с начала, вы хотите рассказать мне о моей маме?

– Да, нет, это касается тебя, но я так волнуюсь, что не знаю, как это сказать.

– Касается меня? – Удивилась Александра; - ну, что ещё может касаться меня? Говорите, я слушаю вас! Что бы вы ни сказали, меня уже ни, чем не удивить. За свой короткий век я столько пережила, что вряд – ли меня ещё можно, чем-то удивить. Даже чья-то смерть меня больше не удивит. Слишком близко я столкнулась с ней, когда потеряла самых близких и родных мне людей, которые подарили мне жизнь, это моих маму и папу!

– Да нет же! – Воскликнула Елена, она даже привстала с места. – Они были тебе не родными!

– Как это были не родными?! – Глаза девочки округлись, – вы можете ясней пояснить?

– Дело в том, Сашенька, твои мама и папа не являлись тебе биологическими родителями.

– Так, а вы, значит, знаете, кто были мои настоящие родители?

– Конечно, знаю, вот, поэтому я сейчас и здесь!

– И.…кто же? – Не спуская глаз с этой богато одетой женщины, настороженно, спросила Саша.

Шмакова какое-то время ещё колебалась, ей было страшно признаться в том, что она и есть её мать. И рассказать девочке, как поступила с ней в раннем возрасте. Не знала, как поведёт себя, эта на вид, такая милая девочка, а что, если она прогонит её, и вправе будет это сделать.– Ну же, говорите, почему вы молчите? Кто же и есть моя настоящая мать? И Елена, набравшись духу, сказала.

– Я! – Я твоя мама, Сашенька! – И.… повисла пауза.

Какое-то время Саша приходила в себя, она всё также смотрела на незнакомую женщину, расширенными глазами, эта новость, действительно удивила её. На какое-то мгновение она даже лишила её дара речи. – Но через несколько секунд, Саша пришла в себя, и сказала.

– Вы?! Вы моя мама?! Но откуда вы взялись, где пропадали, все эти годы и как я попала, в эту семью?! – Вот, эти вопросы Саша задала женщине; - Александру интересовало, почему родная мать отдала её чужим людям, которые много лет издевалась над ней? – И вдруг перед глазами ясно встал один день из её мрачной жизни, здесь!

Стояла холодная сырая осень, мать избила Сашу, за то, что та доела кашку, Лизоньки, и она выбежала на улицу. Моросил мелкий дождь, а на ней надето всего лишь летнее платье и сандалии. Саша метнулась к собачьей конуре, чтобы укрыться от холода и дождя, но услышала страшные слова пьяной матери.

– Я убью её, где она, эта маленькая, «шлюшка», которая съела всю Лизонькину кашку?!

И тогда Александра стрелой выскочила со двора и помчалась подальше от дома. В голове остались крики матери и страшные слова, и, хотя Саша не понимала смысл этих слов, но всем своим детским чутьём чувствовала, что они нехорошие. – Оглянувшись назад, не бежит ли за ней жестокая, пьяная мать, Саша перевела дух. Она не знала, куда ей бежать и решила на вокзал. – Там всегда есть чем поживиться, это уже проверено её нелёгкой жизнью и не раз. – Здесь проходят поезда и часто из окон пассажирского вагона выбрасываются огрызки, картошка, яблоки и даже бывает, колбаса.

Вот эту грязную пишу, Саша поднимала с земли и украдкой от всех, совала себе в рот, а потом с жадностью, плохо прожёвывая, проглатывала нечистую еду. С опаской оглядываясь по сторонам, боясь, как бы кто не забрал у неё эту, непригодную теперь уже для человека пищу, и лишь съедобную для животных, кошек и собак. – А потом, ёжась от холодного ветра, она бежала на базар и, не пропуская ни одного прилавка, искала овощи, фрукты. Случалось, находила копейки, и счастливая бежала в магазин, чтобы купить себе конфет или печенье. Весёлая выходила из магазина со ста граммами сладостей, забыв, что ещё совсем недавно была избита матерью солдатским ремнём. И что несколько часов назад, убегая от неё, чуть не попала под автомобиль, и потом её трясло чуть – ли, не полдня. – Напевая песенки, брела домой к своей любимой соседке Симе: и смаковала конфеты...

Серафима и Спиридон работали, поэтому Саша сразу не побежала, к ним. А вечером, когда уже в окнах горел свет, Саша знала, что добрые соседи примут её, они, всегда к ней великодушны.

Сашу мыли, кормили и улаживали спать в кроватку с мягкими игрушками, на настоящий матрас и пуховую подушку, укрывали тёплым одеялом. – А ночью у неё поднималась температура, рвота и понос от употребления грязной пищи. К утру ей становилось, совсем худо, и Серафима вызывала скорую помощь. Александру отправляли в больницу, пролежав там чуть ли не с месяц, она возвращалась домой, где о ней никто и не вспоминал, не ждал...

Следом встал ещё один эпизод из тяжёлой её жизни. Стояла зима с холодными ветрами и сильными морозами. Тогда ей отроду было восемь лет, совсем ещё ребёнок! – В доме не оказалось воды, и мать разбудила ночью Сашу и заставила принести воды с колонки. А колонка от них находилась за пятьдесят, семьдесят метров, (колодец замёрз, так, как они вовремя не утеплили его), а теперь по их вине, бедной девочке надо идти в мороз. И Александра сонная сквозь слёзы, одевает на ноги, разного размера, с рваными подошвами валенки, берёт ведро литров на десять, других у них вёдер просто нет. И одна идёт в безмолвную, зимнюю ночь, где свирепствует ветер, и мороз обжигает лицо. А им всем, всё равно; - летит ли там крупными хлопьями снег, метёт ли позёмка, или может буран сшибает с ног маленького ребёнка. И что ей страшно идти одной в ночной кошмар, где ни души, или вдруг нападёт бешеная собака, которая от сильных морозов помешалась и того глядишь, разорвёт тебя в клочья. Или ещё хуже попадётся какой-нибудь негодяй, который убьёт тебя. – До бедной девочки никому нет дела; - ведь это она попадёт в, «лапы» ограниченных людей, или в зубы, бешеным псам, а не они! И тогда, быть может, Сашка навсегда всех избавит от своего присутствия в их доме, и они, наконец-то, все заживут счастливо?! А сейчас им нужна вода, а там хоть трава не расти. – Притащившись на колонку, Александру поджидают новые трудности. Если, благодаря Богу, она благополучно добралась до колонки, то перед ней встаёт ещё одна дилемма. – «Как, такая маленькая девочка дотянется до ручки большой колонки»? – И Сашенька плачет и опять обращается к своему спасителю, Господу, он не раз выручал её. Саша просит, чтобы он послал доброго человека, которому тоже ночью понадобилась вода. – Увы, вокруг ни души, и Саша шарит рукой по снегу в поисках кирпича, или ещё чего-нибудь, чтобы встать на этот предмет и быть выше ростом. – Наконец у края дороги, она находит полкирпича, радости нет границ, несёт его к колонке. Поднимается на кирпич и всем своим весом в восемнадцать килограмм наваливается на ручку колонки, и вот льётся долгожданная водичка. – А теперь, когда ведро набрано, ей предстоит ещё и снять его с ручки, но как?! – И снова слёзы и мольба о помощи, но помощи неоткуда ждать, все спят и Бог, наверное, тоже уснул и не слышит бедную девочку, не видит, как она мучается. – И с большим усилием Саша снимает ведро с водой и обливается, чуть – ли не с головы до ног, вскрикивает, как от ожога, и какое-то мгновение стоит неподвижно. – Наконец приходит в себя и медленно плетётся домой, наполовину с пустым ведром, так как воду разлила на себя. А когда переступает порог дома, то видит, что все спят и только слышен их храп, а вода им и вовсе не была нужна. – Просто очередной раз хотели доказать, как она им всем здесь не мила, опостылела. – Промёрзшая до костей, Саша лезет к себе на раскладушку под шинельку и долго не может согреться, а утром температура под 40.

И опять благодаря соседке Симы, она осталась жить...

И в те далёкие годы болезни, Саша узнала от заботливой Серафимы, что в младенческом возрасте она чуть не умерла, от запушенной болезни дизентерии, не приди Сима вовремя, не было бы уже на свете её. – И Александра не знает, что было бы лучше, но жить с каждым днём становилось невмоготу холодным отношением к ней.

В этом доме, со зловещим воем ветра в трубах. В ледяной холод в осеннюю пору, в удушающим знои лета, когда солнечные лучи раскаляли железную крышу; - неизгладимый оставили след в бедной душе девочки...

Александра прокинулась от своих грустных воспоминаний. Она вспомнила те годы, годы скорби, печали, и как ей не хотелось жить; - ей даже не дали умереть. – Вот всё это происходило, именно, здесь в этом большом доме, где ей нельзя было находиться. – И с новой душевной болью Саша ощутила, как она здесь была обезличена. – Её называли, «Ненашенским ублюдком», достаточно не кормили. Она делала самую тяжёлую и грязную работу, обстирывая дочек Решетниковых. – И закрыв лицо руками, Александра горько заплакала, казалось, что ещё никогда, она так горько и печально не плакала в своей жизни, ей было жаль себя.

Но Елена ничего этого не знала, она думала, что Сашенька оплакивает своих названных горячо любимых родителей. – Лена понимала её, ведь она ещё сама до сих пор не отошла от своего горя...

– Почему все эти годы, вы позволили, чтобы здесь все издевались надо мной?! – Первое, что пришло на ум Саше, спросила она эту женщину, которая назвалась её матерью.

– Как, над тобой, здесь издевались?! – Округлив глаза, и не поверив услышанному, спросила Елена. – Не может этого быть, за что?!

– Это было, и я не знаю, за что? – А вы, наверное, не издевались бы над своим ребёнком, если бы узнали, что он вам не родной?

– Нет, конечно же, нет! – И Шмакова обняла Сашу, прижала к сердцу. Прости меня, моя родная, я не знала, как здесь обращались с тобой эти люди. Мне казалось, что Нина добрая женщина, но, если бы я знала, или заранее предвидела, это, я, ни за что бы тебя не отдала чужим! – Я расскажу тебе сейчас, всё как произошло, и почему ты попала, в чужую семью, а там ты сама решишь, что делать со мной, простить или...

И Шмакова села удобней на табурет, и поведала Саше грустную историю о подмене детей, ничего не утаила. – Когда она закончила говорить, солнце стояло в зените.

Саша не была жестокой девочкой, но ей было обидно, за прожитую здесь невыносимую жизнь. – У неё, с самых пелёнок, забрали детство, украли смех, она даже не имела право, плакать. Играть с детьми такого же возраста, как она сама. Её постоянно обижали, заставляли работать на них, а как они её кормили, а где она спала?! – Саша встала, и вышла в коридор, где слева находился чулан. – Елена вышла следом, Александра открыла скрипучую дверь чулана, в котором она провела детство и отрочество. И оттуда потянуло чем-то далёким, но незабываемым, где было пролито столько слёз.

Они зашли, в низкий чуланчик в тот же миг ударило, в нос сыростью и мышами. – В углу стояла разбитая раскладушка без матраса, одеяло и маленькая ватная подушечка. Деревянный ящик, на, котором Саша делала уроки, он же служил ей и шкафом, Саша аккуратно слаживала вещи. И всё, больше здесь ничего не было. – Ах, да, ещё в стенке было мизерное оконце, оно было до такой степени, маленьким, что через него едва проходил уличный свет.

– Вот все эти годы я жила в этом уединенном, «колодце»! – Елена прошла вперёд и ужаснулась. – Я не имела права переступать порог этого огромного дома, лишь, когда мыла, гладила и убирала там, я заходила туда. Они все считали, что я слишком грязная, чтобы жить вместе с ними! Шмакова тяжело вздохнула.

В эту минуту из норки выскочила мышь, пробежалась и остановилась на середине. – При виде мышки, Елена вскрикнула, чуть не потеряла сознания, она с детства боялась всякой твари. – А мышь уставилась на них своими чёрными бусинками, её взгляд говорил: – «Зачем вы пришли сюда, здесь вас никто не ждал, это наше мышелогово, разве это место для людей?! Да, здесь и запах мышиный, уходите»! – И немного помедлив, она юркнула под раскладушку.

– Какой кошмар, – только и могла произнести Шмакова.

– Вы находите?! А они считали, что это место было как раз для меня!

– Чудовищно! Разве здесь можно жить? – По щекам Шмаковой текли, обильные слёзы и Александра видела, их.

Конечно же, Елена не ожидала увидеть всё это, она всего ожидала: разоблачения, даже смерть, но такого обращения к своей дочери, никогда!

– Это просто бесчеловечно, даже к падчерице относились лучше. Чем же заслужила такое отношение к ним ты моя дочь? Ведь названные родители не были уверены на все сто процентов, что ты им чужая?!

Они вышли из отвратительного чулана, и зашли в комнату, здесь воздух был стократ чище!

– Сашенька, доченька моя родная я поняла, как все эти годы ты жила здесь! Прости меня, меньше всего на свете я хотела бы принести тебе боль, если сможешь, прости! По моей вине ты стала несчастной, я обещаю сделать тебя самой счастливой на земле! Поехали со мной, в город, где ты родилась?!

– Я хочу задать вам один вопрос, можно?

– Конечно, доченька, я тебя слушаю.

– Если бы не погиб ваш Валентин, вы бы приехали ко мне?

– Я знала, что ты задашь мне этот вопрос и была готово к ответу. – Все эти

годы я думала о тебе, хотела видеть, конечно же, если бы не погиб мой сын Валечка, я бы не приехала к тебе. – В тот день, когда я отказалась от тебя, я дала слово, забыть о том, что когда-то родила дочь. Всю свою любовь к тебе я хранила в своём сердце. Но, если бы ты только знала, как я хотела видеть тебя! Ведь ты частичка меня, зная, что ты живёшь на этом свете, я страдала без тебя! И видит, Бог, что я не обманываю тебя! – Но жизнь распорядилась, иначе. – Мне никогда раньше не приходилось, встречаться со случайностью или с чудесами, а оказывается, это случается, и гораздо чаще, чем закономерность. – Вот и сейчас, эта случайность возвращает мне тебя. Ты потеряла названных родителей, а я потеряла сына, его я очень любила! – Шмакова заплакала, ей на самом деле было жалко мальчика, которого она кормила грудью, воспитала. Лена всем сердцем любила его, хотя знала, что он ей не родной. А вот её дочь, в этой семье не любили, и ей вдвойне было жаль Сашу.

– Поехали со мной Сашенька, ни одного дня не прошло, чтобы я не вспоминала о тебе, я люблю тебя! Если ты и была, когда-то несчастной, то я готово осчастливить тебя! Ты увидишь красивую жизнь, поехали дочка! И Шмакова опустилась перед девочкой на колени.

– Что вы делаете, встаньте! – Она помогла подняться Елене, – так нельзя! Я обещаю вам подумать, Саша усадила мать на табуретку...

Ну, что, что ей думать?! Разве не она мечтала учиться дальше и получить высшее образование? Разве она не заслужила хотя бы на маленькую долю счастья?! И разве не эта женщина, которая назвалась её матерью, любила и любит свою дочь?! – Надо быть глупой по-отношению к себе и жестокой к той, которая хочет сделать её счастливой. И не иметь голову на плечах, чтобы отказаться от всего, что бросает к её ногам сегодняшняя Судьба. – Конечно первое время, Александре трудно будет называть Елену, которая принесла ей столько вдохновение, счастья, надежду на красивое будущее, – «мамой»! – Потому что она звала тех и полюбила их, несмотря на долгие годы вражды. – Но поверьте это ненадолго...

Закатив машину во двор, Елена, по настоянию дочери, легла отдохнуть. – Дорога была долгой, она ехала четыре часа, и требовалось отдыха. – А Саша пошла, проститься с лучшими друзьями своего детства, с любимой крёстной и её мужем, и, конечно же, с родителями, которые покоились на кладбище.

Наконец, после долгово чаепитие, Саша, прощалась с любимой подругой, Ольгой. Расставалась тяжело, Ольга, так – та, вообще, разревелась, сквозь слёзы, говорила: – «Как же я теперь буду жить без тебя, Сашка? Я так тебя люблю, никогда у меня не будет лучшей подруги, чем была ты»! – Простилась с её доброй мамой Розой, пообещала писать им письма, выходила от них со слезами на глазах.

Простившись со всеми, кто был ей дорог, она спешила теперь к «ним». – Ещё вчера Александра думала, что они ей родные, а оказалось...

Вот и кладбище, со дня похорон отца Саша не была здесь.

Она поздоровалась с ними и на могилку выложила яблоки, конфеты, печенье. – Василия похоронили рядом с Ниной.

– Кто вы теперь мне, как мне называть вас, мученики вы мои!

Саша не забыла, как в этой семье относились к ней; - «Ненашенский ублюдок», резко всплыли их голоса, словно эхом отдалась давно забытая, но вновь воскресшая фраза. – Саша вздрогнула и зажмурилась, закрыла уши. – Через минуту галлюцинация прошла, и она открыла уши и глаза. Александра присела за стол на лавочку, (их сделал Спиридон): обратилась к ним. – Интересно, если бы вы не умерли, согласилась ли я поехать с Еленой? – Наверное, нет, ведь мы так привязались друг к другу, поняли, полюбили. Тогда вы уже болели и нуждались в моей опеке. – Нет, конечно, я бы вас не бросила, мы жили бы все вместе! – Ей вдруг захотелось плакать; - «как же мне вас жалко, вот уеду, никто к вам уже никогда не придёт! Так и забудут вас, как в своё время вы забыли своих дочек, Людочку и Танечку. Не придут к вам на могилку ваши дети, если ни одного письма не написали, не звонили вам. Да они даже на похороны к вам не приехали, наверное, ваши дочки до сих пор не знают, что вы умерли? И меня здесь уже никогда не будет! А вам-то что, лежите, молчите и так будет вечно! – Человек рождается на смерть, а умирает на жизнь! Смерть, это вечность, своего рода вечная жизнь! – Что-то меня потянуло на философию. Конечно, это личное моё мнение». – Посмотрев на часики, Александра засобиралась. – «Пора, пришло время прощаться с вами навсегда. – Саша встала, – прощайте и простите меня за всё, если в чём, то была виновата перед вами. А вас я давно за всё простила» ...

Она подошла к изголовью креста, с фотографии на неё смотрели молодая Нина и Василий. – Эту фото Саша заказала с портрета в фотоателье, а крёстная прикрепила на крест. – Она погладила фото, наклонилась и поцеловала.

– Вот и всё, прощайте! – Александра медленно, не отрывая от фотографии взгляда, пошла к выходу. – Слёзы ручьём катились по её щекам.

Пусть это будут последние Сашины слёзы к названным родителям, слёзы любви и памяти.

Она вышла и плотно закрыла калитку кладбища, чтобы уже никогда не переступать клочок этой земли, Саша простилась с ними навсегда!

Через два дня Александра уволилась с работы, забрала документы с вечерней школы и, оставив дом крёстной. – Сказала, если объявятся её сёстра, пусть что хотят то и делают с ним….

Александра уехала со своей новой мамой. – Пирата, друга детства, они взяли с собой, больше их в этом посёлке никто никогда не видел...

... Прощайте старые места, друзья детства, здравствуй новая жизнь более удачная и счастливая...

Глава 10

10

... Мужчина средних лет стоял и смотрел, как молодая женщина в возрасте 26-ти лет, аккуратно красила старый, выгоревшей, за много лет от солнца и дождей, крест. Рядом с ней находилась ещё одна женщина старше её вдвое. Она срывала траву с заросших могил. – Недалеко от них бегали ребятишки, они играли с маленьким щенком пепельного цвета (правнуком Пирата, который сдох два года назад, был уже очень старым и слепым. – Надо заметить, что он прожил долгую и счастливую собачью жизнь).

Двое мужчин накрывали на столик, они только что подошли со стороны автостоянки, где оставили свою машину. – Год назад рядом с кладбищем построили парковку, и жители посёлка находили, что это удобно. Особенно радовало, людей у кого был, свой транспорт.

Время около двух дня, но эти люди не спешили покидать это место. Давно привели могилы в, «Божий вид», но все сидели за столиком, пили, ели и вели беседы.

Посторонний мужчина, который сидел на могиле своих близких, не далеко от этих людей, наблюдал за ними. Много раз порывался, подойти к ним и всякий раз его что-то удерживало, он понимал, для них, он чужой.

Ну, вот все встали и пошли, мальчики шли впереди, играя с собачкой. – Молодой мужчина окликнул щенка по кличке, и он подбежал к нему, получил порцию еды. Быстро справился и догнал мальчишек, (щенка назвали в честь прадеда, Пираткой).

На могиле, осталась одна молодая женщина, стройная, красивая, повязана чёрной, ажурной косынкой. Изогнутые губы были крепко сжаты. На её лице, точно мраморном, сухо горели, глаза, и вся она ему показалась, олицетворением гордого страдания. Женщина стояла неподвижно, потом она опустилась на могилку, чтобы быть поближе к тем, кто лежал в земле. Здесь безмолвная глубина её горя выступила перед ним ещё ярче. Ветер тихо играл её волосами, что выбились из косынки.

Иногда мужчина видел на её лице тяжёлые крупные слёзы, слёзы воспоминаний прошлой, нелёгкой жизни. И тогда, ему особенно хотелось подойти к ней, утешить её, но... – В конце, концов, это её горе, её боль и вмешиваться туда никому не следует. И он решил уйти, уже пора, он и так здесь пробыл почти весь день. – Могила его отца была прибрана; - выкрашен крест, посажены цветы. Теперь со спокойной совестью, он может уехать надолго. – Долг перед своим родителем, он выполнил.

Мужчина с земли поднял свою трость и медленно пошёл. Он проходил мимо неё и, взгляды их встретились. Она с болью посмотрела на него и не смог, мужчина, чтобы не остановиться. – Ясная улыбка осветила её лицо, грудным голосом молодая женщина спросила.

– Вы о чём-то хотели меня спросить, я видела на себе ваш взгляд? Вы следите за мной, не так ли?

– Слежу, что вы, скорей любуюсь. – Мужчина подошёл ближе к ней.

Лицо женщины опять стало неподвижным, а глаза смотрели куда-то вдаль. Где колосилось жёлтое поле пшеницы.

– Кто у вас здесь похоронен? – Взглядом, окинув фото, спросил он.

Женщина внимательно всмотрелась в его лицо печальными глазами и промолчала. – Я видел, вы плакали, смущённо продолжал говорить мужчина, чертя на земле тростью какие-то иероглифы.

– О! – Протянула она, это были не первые мои слёзы, думаю и не последние: сказала и наклонила голову, пристально вглядываясь в образ усопших. – Вы, спросили, кто здесь похоронен? Здесь лежат, мои родители и она встала, тяжело вздохнула. – Наверное, стоя ей, было легче говорить. – Не так больно хоронить людей на кладбище, как больно хоронить их в своём сердце. Вам не приходилось? – Она посмотрела в его глаза, и... – О! Боже, тело покрылось мурашками: такие у неё были выразительные глаза. – А ведь случается...Вы знаете, никогда нельзя предугадать Судьбу!

– Да, сказал мужчина, они оба молчали, слушали шелест листвы.

– Делился ли кто-нибудь с вами счастьем? – Снова заговорила женщина; - думаю, нет, а горем? Вероятней всего, не так ли? Вот видите... И снова её взгляд ушёл вдаль, где среди жёлтой пшеницы хлопотливо мелькала стая ворон. – Может я тронула вашу душу без вашего ведома, это не хорошо! Не надо мешать человеку, когда он одинок и молчит.

– Вы так странно говорите, промолвил он.

– Я знаю цену этих слов! Я прожила на свете 26 лет и из них последние десять лет, я прожила, как в сказке! Все эти годы я была безмерно счастлива, исполнились все мои мечты. Вы, скажите, такое не бывает. В своё время, я бы согласилась с вами, но не сейчас! С красным дипломом я окончила университет и работаю по специальности. Удачно вышла замуж за любимого и прекрасного человека. У нас растут два сына, погодки: Владислав и Иванушка, я их просто обожаю и так счастлива, но... На мою долю в жизни легло столько горя, что вам, наверное, и не снилось! У меня были две матери и два отца; - одни лежат здесь в этой могиле, вот они-то и превратили мою жизнь в кошмар, в сущий ад! – А ещё одни родители, вы их видели, они только что покинули это место. – Они-то мне и подарили другую, счастливую жизнь, какую могут подарить любящие родители... Сейчас в моей жизни всё хорошо, а было?! Моё нелёгкое детство и отрочество прошло в этом посёлке. Я не люблю его вспоминать..., горькие годы постоянных слёз украдкой от всех. И тянулись, они казалось, вечность... Прошлое отвратительное, оказывается, «плохое» не забывается. – Женщина опять замолчала, и вся ушла в своё горе.

Сейчас в это мгновение, мужчина для неё не существовал, мыслями она была далека отсюда. Погрузилась в то далёкое скорбное время, в, «сущий ад», как она выразилась сама. Несколько минут женщина отсутствовала от этого мира, но вот мужчина вновь услышал её голос.

– И всё-таки я приехала к ним, да я приехала, хотя простилась с ними навсегда! Здесь меня не было ровно десять лет и... Судя по неухоженным могилам, здесь никого не было, все забыли их и это ужасно! – Её голос задрожал, мужчина опасался слёз женщины, но их не последовало. Успокоившись, она продолжала говорить.

– Это я говорю о своих сёстрах; - вот кого я похоронила в своём сердце, поверьте, не по своей воле! – Женщина опять посмотрела в его глаза... и снова обожгла его душу. – Не понимающими глазами мужчина смотрел на неё. – Не понимаете моих слов? Хорошо я постараюсь вам изложить всё подробней, вы не спешите?

– Теперь, нет! – Ему стала интересна жизнь молодой женщины, а уехать он может в любое время.

– Так слушайте, и постарайтесь не перебивать меня. – Два дня назад к моей маме Елене Александровне пришла Грачёва Галина Владимировна, врач гинеколог. Мамы Лены дома не было, и молодая женщина поведала мне историю о подмене детей; - он не спускал с неё глаз…

В двери позвонили, Александра открыла, на пороге стояла незнакомая, очень старая женщина.

– Здравствуйте, я не ошиблась адресом, здесь живёт Шмакова Елена Александровна?

– Да, здесь, но её сейчас нет дома.

– Можно я пройду, очень устала, пока нашла вас. – Саша предложила ей присесть. – Спасибо, устала, пока нашла, ваш дом, удобно усаживаясь в большое мягкое кресло, говорила с отдышкой грузная и очень старая женщина. – Чуть погодя она представилась и сказала причину своего визита. На стол выложила конверт.

– Значит, вы и есть та женщина, которая пошла на сделку со своей совестью?

– А, вы, простите, кто будете? – Александра сказала, кто она и что ей действительно всё известно о подмене детей.

– Раз такое дело, то мне легче будет объясниться с вами... – Наверное, даже, так будет лучше, а вы сами всё расскажите Елене, как было на самом деле... – С разрешения Саши, Грачёва закурила.

Александра, перед ней поставила пепельницу.

– У меня было тяжёлое положение в семье; - трое детей, да ещё в придачу, покойного мужа, старая, больная, пенсионерка мать. И я согласилась на условия беременной женщины, которая обещала мне деньги в сумме трёх тысяч, но.… – Она затянулась глубокой затяжкой. – В тот злополучный день восьмого марта 1957 года, Шмакова Елена на самом деле..., родила сына! – Она тяжело вздохнула и низко опустила голову: через минуту продолжала говорить. – Видно было, с какой трудностью её пришлось говорить эту правду. – Преодолев дрожь в руках, она подняла страдальческое лицо на девушку.

– Родила сына, повторилась она. – Но я уже не могла устоять перед таким соблазном: три тысячи, шутка ли?! Разве я могла упустить такой случай? Нет, конечно же, нет, и, – она сделала несколько затяжек подряд горького дыма, выдохнула. – Да я Грачёва Галина Владимировна советский врач, пройдя всю войну, солгала! – Да, я пошла на эту низкую ложь! Когда Шмакова родила сына, я с лёгкостью соврала ей, что мы сделали всё, как и обещали, то есть, поменяли детей, но…. – На самом деле подмены не было, (вот как было на самом деле)! – Всё сложилось, как нельзя лучше: деньги в кармане и дети остались при родных матерях…

Она опять тяжело вздохнула, продолжала медленно говорить.

– Тогда, когда, десять лет назад ко мне приехала, Елена за адресом, где живёт, та женщина, у которой растёт, её дочь. Я хотела крикнуть ей: - «Да она же чужая, чужая вам»! – Но не повернулся язык сказать правды! А могла, денег у меня было больше чем предостаточно! Столько лет я жила в беспокойном страхе и опять соврала. Прошлое не вернуть, да и зачем? Мне искренно было жаль эту женщину в траурной косынке, которая несколько дней назад потеряла сына, которого считала не родным. – Но он-то, он был её родным сыном! – Я мгновенно поняла, ей нельзя говорить всей правды! – Нет время для правды, возможно, его уже никогда и не будет! Но всей правды, Елене знать нельзя! Представьте, что случится с ней, если она узнает, что Валентин был её родным сыном?! Она просто сойдёт с ума, или ещё хуже, умрёт на месте! Уверена, в душе Елена всегда оставляла место той, которую бессердечно, отдала чужой женщине, и кто знает, отдавала ли она с полной отдачей ту материнскую любовь своему сыну, зная, что он ей не родной?! Или в глубине сердца, она всё же хранила ту любовь, для той единственной дочки?! – Скорей всего, так оно и было! – Все эти годы, Елена жила одной надеждой, увидеть свою родную дочь. – Поэтому сказать правду, никогда не поздно, но не сейчас! – Сама для себя, решила я, и думаю, была права.

Закончив свой рассказ со слезами на глазах, Галина Владимировна раскрыла конверт, там лежали деньги.

– Вот эти деньги, три тысячи, плюс проценты за эти 26 лет; - теперь я могу и умереть спокойно! – Она встала, посмотрела на Александру, Саша плакала. – Прости и ты меня, девочка, перед тобой я так виновата! Но я вижу, ты рядом с Еленой, значит, поверив ей, что она твоя мать. Ты всё ей простила и приехала в гости, да? – Саша отрицательно покачала головой.

– Нет, я не приехала к ней в гости, мы давно живём вместе: с тех пор, когда она приехала ко мне. – То есть десять лет назад. – В то время я потеряла родителей, (они умерли) и я уехала с ней. Я поверила словам Елене, что она моя родная мама, а что вышло?! – Мои родные родители остались в посёлке Денисовка одни, и знаете, что самое страшное?

– Что, милая?

– То, что я ни разу за всё это время не была у них на могилке, не вспомнила о них! Считая, их чужими, не забыла, как они все 16 лет относились, ко мне. – Теперь я понимаю, как порой мы бываем, эгоистичны; нам хорошо, и мы забываем о тех, кто нас воспитал. – Но уже радует то, что мы ещё при жизни, поняли друг друга и полюбили. Последние месяцы я отдала им всю свою любовь, также, взамен, получила их любовь к себе, всю сполна! – Извинившись ещё раз, перед Сашей, Грачева ушла…

Молодая женщина посмотрела на мужчину, перевела дух и продолжала; - она приоткрыла завесу всей своей жизни, что было с ней много лет назад. Как над ней издевались её родные родители. – Он внимательно слушал, её ни разу не перебил, мужчина оказался хорошим слушателем. – На рассказ у женщины ушло не более часа. – Теперь мне всё известно, и что делать, я не знаю. Хочу спросить вас, говорить ли мне всей правды моим названным родителям? – Вот как вы скажете, так и будет, вы старше меня, мудрее. – Женщина ждала от него ответа.

– Значит, совета ждёте от меня?

– Жду, твёрдо сказала она.

– А, если бы рядом с вами никого не было, у кого бы совет просить стали, у мёртвых? – Но, мёртвые, как правило, молчат!

– Тогда бы я отдалась своему разуму, сердцу своему, без обиды на него, ответила она.

– Вот и поступайте, как велит вам ваше сердце. В таких случаях нет советчиков, это личное ваше дело, ваша жизнь! – Тяжело вздохнув, женщина сказала.

– Не знаю, почему я вдруг, открылась вам, совершенно незнакомому мне человеку?

– А я знаю! – Она серьёзно посмотрела на него и опять обожгла его своим взглядом, словно огонёк пробежался по всему телу, такие, у неё были необыкновенные глаза.

– Почему же?

– Потому, что души у нас с вами родственные!

– Как это?

– Мы можем с вами молчать, когда это нужно, и сдержанно слушать чужую боль, при этом не выдавать свою!

– Что? Разве вы тоже познали горе? Мне казалось, что только я одна погрязла в бесконечной пучине горя и страданий, и никогда не выберусь из этого болота мук!

– О! – Из груди мужчины вырвался дикий стон, его глаза наполнились слезами. Но он заглушил в себе свою боль. – Через минуту заговорил спокойным голосом. – Меня горе преследует с колыбели, я родился и вдохнул воздух страданий, но эта другая история, другая беда! И может быть, я вам когда-нибудь о ней расскажу...

– Мы ещё встретимся?

– Может быть... Что вы решили, будете говорить правду?

– Что я решила? – Она задумалась, а потом сказала. – Нет, я не скажу Елене правду, пусть она не знает, что я не родная её дочь. – А для меня, они все родные: отец Гриша и два моих сводных брата, Виктор и Валерий. Теперь они уже взрослые им по 22 года. – Но и этих родителей я теперь никогда не забуду; - где, то глубоко в моём сердце, я оставляла место и для них. Подсознательно думала о них, и моя душа плакала, что я их бросила. Наверное, я просто боялась прошлого и не хотела встречи с сёстрами, которые меня ненавидели, но жизнь внесла свои коррективы. Когда приеду в свой город закажу им мраморные памятники, но прежде возьму разрешение у местных властей и их прах перевезу к себе на Родину. Пусть будут рядом со мной, они это хотели при жизни, а к ним всё равно никто сюда не придёт.

– А сестёр своих, вы будете искать?

– Наверное, скорей всего: нельзя, чтобы родные жили в ненависти.

Молодая женщина протянула мужчине руку, низко наклонила голову.

– Прощайте, сказала, кивая головой, и её длинные ресницы ласково дрогнули. И медленно пошла среди могил, деревьев, то появляясь между ними, то исчезая вновь: гибкая, сильная, полная великодушного молчания о своём горе….

Ещё не раз взойдёт солнце над нашей планетой!

Ещё не раз, я встречу хороших людей!

Но поверь, никогда, не поднять мне вас!

С того света, значит мне никогда не забыть,

Что было, когда-то со мной!

Конец повести.