неимоверное взросление, или как мир теряет краски

Глава 1

Пьеро.

Мальчик блуждал по городу в одиночку выполняя поручения главы приюта. “Продать как можно больше свечей”- твердил себе под нос Пьеро, ходя от двери к двери. Худощавый бледный темноволосый мальчик вызывал у других чувство жалости к себе, его уставшие глаза и высохшие от холода руки, бледные сухие губы, худое детское лицо, всё показывало то, как он несчастен, весь его внешний вид говорил о том, что не успев повидать жизнь он уже усомнился в её осмысленности. Каждый день в одно и тоже время он ходил по городу стучал в двери и продавал свечи, всё те же унылые лица, которые временами брали у него по свечке. Казалось бы, Пьеро знал каждое лицо в этом маленьком городке, но сегодня чья-то рыжая голова проскочила мимо него - “по голосу вроде бы мальчик” подумал он. Ходя каждый богом ясный день к одним и тем же людям, повторяя одни и те же слова Пьеро с каждым днём терял вкус жизни. Сырость осени придавала всему лёгкий флёр уныния, отсутствие красок на улице и на людях придавало всему меланхоличный вид, атмосфера кругом была столь гнетущая что, казалось, что ты всего лишь какой-то второстепенный персонаж в собственной жизни что в принципе возможным быть не могло, но этот город сделал это. Одни и те же улицы, одни и те же люди, одни и те же здания, фонари, мусорные баки, машины, абсолютно всё одно и тоже, с какой стороны на это не смотри. Всё же какие мы люди существа, когда не можем найти то, о ком заботиться или того, кто о тебе заботиться искренне и любя, мы чувствуем всю тягость суетливого быта. Погружаясь в выполнение одного задания за другим, существуя лишь как пешка в своей же истории, будучи второстепенным персонажем в своей же судьбе мы и вовсе словно и не существуем, как для себя так же и для других. Такое чувство, что, когда тебя никто не ищет, будто тебя и нет вовсе.

В таком случае главным героем жизни Пьеро является глава приюта? Та самая королева на шахматной доске, которая решает кто из нас падёт её жертвой, не важно сегодня или завтра. Госпожа Купидит была женщина властная и чрезмерно хитрая, умная и категорично принципиальная. Никогда не шла против правил, которые сама же придумала, постановила и привела к исполнению.

Изначально Пьеро не обратил на это внимание и продолжал ходить от двери к двери, рыжий мальчик бегал по улицам, прыгал по крышам, словно призрак мерещась Пьеро. “какой активный и радостный”- подумал он, удивляясь тому, что в этом сером городке кто-то ещё способен на радость. Любопытство Пьеро возгоралось с новой силой каждый раз, когда ему мерещился голос мальчика, виднелась его пробегающая мимо рыжая голова. “кто же ты? и чему же ты так рад? Ну же покажись”. Наконец любопытство Пьеро его победило, и он начал его искать. Он блуждал по узким улочкам выслеживая голос мальчика, его рыжину или звонкий смех. В конце концов он подошёл к той части города, в которой был крайне редко, к окраине. Дома редели, улицы становились шире и пустовали, виднелся лес. Пьеро окинул город позади себя выглядывая там мальчика, и след его простыл, обернулся к лесу и увидел его на ветке дерева которая даже не в одном лье от него,

-может половина? Нет явно меньше, наверное, одна четверть. - Пьеро стал медленно подходить к нему пытаясь не шуметь что бы не спугнуть его, под его ногами был шелест листьев, а над головой щебетание птиц, медленно подойдя ближе к тому самому дереву он не отрывал глаз от мальчика. Смугловатый мальчик с каштановыми волосами уходящие в рыжину сидел на ветке дерева которая была необычайно высоко для Пьеро, в голову не лезло как он туда залез, не уж то сам? Подходя ближе, он стал видеть его всё чётче и чётче, большие светло карие глаза, мальчик говорил с кем-то, его голос звучал грубо для ребенка, но в нём чувствовалась забота и нотки доброты. Подойдя вплотную к дереву Пьеро разглядел его ещё лучше, мальчик был явно шире и внушительнее его, тот же говорил с белкой сидя на ветке у её дупла, завидев Пьеро житное бросилось в бегство, а мальчик посмотрел вниз и начал пристально следить за каждым движением незнакомца.

Жан.

Проснувшись рано утром, Жан, не дожидаясь дозволения матери побежал в лес. Радостно блуждая по столь знакомому ему лесу, он вдыхал запах утренней россы, мокрых листьев, тонкие нотки утренних последних цветов осени, всё это вселяло бодрость духа. Он побежал сквозь деревья наслаждаясь осенним утром, по дороге увидев лежащую и тяжело дышащую белку на земле он не смог пройти мимо. Белка была ранена где-то под рёбрами, - косоглазые охотники стреляющие в белок забавы ради, как так можно ранить беззащитное животное! - Жана неимоверно раздражало то, что животных никто не может защитить поэтому люди в них, стреляют, убивают или же просто эксплуатируют. Он глубоко верил, что даже жизнь муравья — это жизнь, которая так же ценна как твоя собственная. Он осторожно поднял раненное животное с земли и с трепетом пошёл обратно домой, лечить своего нового друга. Мальчик понёс его обратно в дом показать матери, врачевавшая раньше мадам Дороти прекрасно знала основы медицины, обычная медсестра лечила ничуть не хуже лучших врачей в городе. Не получившая признания в больнице городка она решила продавать настои, отвары и различные мази, которые она варила сама, ведь лишь так она оставалась верна своему делу лечить людей, и при этом не осуждалась мужчинами врачами больницы, в которой она так, верно, проработала не один год. Жан, зайдя домой, в этот старый деревянный домик в лесу, пахнувший влажным деревом, стал искать что либо, чтобы подстелить под белку и дать ей отдохнуть.

- Матушкааа- прокричал он во весь голос. - Мам, мамааа.

- Что случилось сына, зачем так громко я же здесь. -

Мадам Дороти не спеша вышла из своей комнатушки где-то за спиной Жана. Прекрасная женщина среднего роста в серо-голубом сарафане с завязанным впереди белым фартуком собирала свои длинные огненно-рыжие волосы в высокий небрежный пучок, но непослушные короткие прядки словно дождиком свисали ей на лоб, уши и щекотали щёки, усыпанные россыпью веснушек. Её янтарные глаза устремились на стол куда Жан бережно положил животное, мальчик трепетал не зная, что делать, он лихорадочно стал рыскать по дому в поисках то ли подстилки, то ли пелёнки, то ли просто лоскутка ткани что бы замотать рану животного. Глядя на всё это, сердце мадам Дороти теплело от того, что её сын растёт безнадёжно добрым и заботливым человеком, её взгляд был полон печальной радости, но её переполняла гордость за сына. Она так гордилась что её единственный ребёнок растёт, и всё больше походит на своего отца, всё такой же добрый, заботливый, чуткий, но упрямый. Это мгновение пока мадам Дороти наблюдала за тем, как её сын пытается помочь животному Жан юлой рыская по дому нашёл старую косынку матери.

- Матушка можно ею обернуть ранение? Можно я ею возьму? - в голосе Жана было слышно искреннее волнение, говоря это он уже нёс косынку в сторону стола. Вся эта картина радовала глаза мадам Дороти, уже было всё равно что будет с этой косынкой, и что её уже нельзя будет носить, даже если это всё часть былой униформы медсестры.

- Тише сынок давай я займусь белкой, а ты принеси мне из города пару вещей хорошо? Ей не повредит обработать рану йодом и принеси мне из больницы хирургические щипцы, хирургическую нить и баночку этилового спирта. В больнице попроси сестру Редчет скажи, что ты сын Дороти и Аима, и передай мои слова точь-в-точь, она тебе поможет, понял?

- Да матушка, спирт, нить, щипцы. - для себя же в слух перечислил Жан. - ничего больше не надо?

- Поищи в лесу дурман, ты же помнишь, как он выглядит? Но не вздумай его есть. Ты меня понял? Не ешь дурман, не листья, не цветы.

- Да матушка я помню, белые цветы, лепестки которого словно один конус, листья темно зеленые похожие на сердце, семена в шипастом плоде.

- Правильно сынок, теперь иди в город принеси всё это.

Жан выбежал из дома через лес в город, не оглядываясь и про себя повторяя список того, что нужно принести домой. Пробегая мимо деревьев, он мысленно рисовал себе маршрут к больнице, а затем и к той части леса, где растёт дурман. “сейчас я добегу до окраины, у которой мало домов, если заверну налево от того дома с флюгером в виде корабля, то возможно сокращу себе пусть к больнице” после этих мыслей взор Жана устремился куда-то в высь в поисках флюгера в виде корабля, его глаза мечились туда-сюда, пока взгляд его не зацепился за голубую крышу на которой был тот самый флюгер. Голубая крыша и небо слились на мгновение, флюгер словно настоящий корабль плыл по небу, которое казалось его морем. Увидев, его Жан устремился в его сторону. Мальчик бежал на этот флюгер как на маяк и зашёл прямиком на улицу эсперер. Он стал искать поворот налево и забрёл на другую улицу, на этот раз он уже не знал на какую. Мальчик пулей бежал по улицам города ища путь к больнице, тут и там замечая сирот из приюта, продающих церковные свети. Снова эта коррумпированная система госпожи Купидит, владелицы сиротского приюта, покупать у местной церкви свечи за не большую плату и затем перепродавать втридорога используя детей как бесплатную рабочую силу. Смотря на эту картину, Жан искренне радовался тому, что они с матерью зарабатывают честным трудом и без обмана, пока отец воюет на фронте. Эта мысль задержала его лишь на долю секунды за спиной худощавого черноволосого мальчика, затем он пулей побежал в сторону больницы, в которую он наконец понял, как добежать, задыхаясь Жан влетел в вестибюль здания и сразу попросил позвать сестру Редчет. Ожидая её прихода, Жан ходил вправо-влево, осматривал коридор, предметы, которые несут в разные стороны медсестры, наблюдал за суетой в больнице. Наконец сестра Редчет появилась у него на горизонте, женщина, которую он попросил позвать, указала ей на него, милая невысокая девушка подошла к мальчику и спросила:

- Привет малыш что-то не так? Ты меня искал? - Жан смутился от того, что его назвали малышом, для своих 7 лет он выглядел на все 12, но затем голос матери словно напоминание прозвучал у него в голове.

- Здравствуйте сестра Редчет, меня зовут Жан. Я сын Дороти и Аима. Дело в том, что я нашёл в лесу раненую белку и принёс её домой. У неё пулевое ранение, я попросил матушку ей помочь, она же мне велела попросить у вас хирургическую иглу и нить, этиловый спирт и щипцы.

В ответ медсестра лишь улыбнулась мальчику и велела ему ждать на том же месте, где он сейчас и стоит, пока сама она пошла в глубь коридора, а затем исчезла где-то в стенах больницы. Через некоторое время она вернулась с тканевым свертком, который она прятала в кармане передника своей формы.

- Принеси мне это обратно не позднее чем завтра в полдень, хорошо?

- Хорошо мэм, большое вам спасибо. До свидания! - последнее слово Жан вымолвил уже со свертком в руках быстрым шагом направляясь к выходу.

На этот раз Жан шёл по уже протоптанной тропинке, он знал куда ему идти и где сворачивать. От радости что он сможет хоть чем-то помочь той белке Жан временами смеялся по дороге домой пробегая мимо улиц прямиком к окраине в сторону леса, домой. Добежав до дома, он положил сверток на стол рядом с раненным животным и помчался обратно к выходу промолвив лишь:

- сколько нужно дурмана мам? - на что мадам Дороти ответила - сколько сможешь найти столько и приноси. - крикнула она уже вдогонку сыну. Жан выбежал из дома так же быстро, как и влетел. Мальчик летел по лесу быстрее птиц летавших у него над головой в поисках того самого белого цветка, он знал этот лес лучше, чем кто либо, но в этот день впопыхах он словно заблуждался в одинаковых деревьях, камнях и мхе. Мох вот оно, он стал ориентироваться на мох, который был только на северной стороне леса, а дурман на юго-восточной. Он повернулся почти на 180 градусов и побежал по знакомым тропам пока не нашёл дюжину кустов дурмана, охваченный мандражом он стал жадно собирать белые, конусообразные цветы и темно зеленые листья того же растения. Собрав с полдюжины цветов и в два с половиной раз больше листьев, Жан побежал, домой ориентируясь на мох. Добежав, он рванул на кухню в поисках матери, но никого не увидел, пошёл в комнату матушки, и там никого, в свою комнату, никого, и в ванной никого.

- Матушка ты где?!

- В подвале дорогой не кричи ты так - глухой звук донёсся откуда-то из-под ног Жана. Он побежал в комнату матушки, открыл люк с лестницей в подвал и уже спускаясь вниз по влажным доскам лестницы он спросил:

- Мам я принес дурман, что мне делать? - произнеся это, он увидел картину: Мадам Дороти под холодным светом лампы в своих круглых очках и с хирургическими щипцами в перчатках изымала из крошечного существа пулю. Звон свинца о медицинскую сталь. Жану одновременно стало, и спокойно на душе, что пуля уже не в белке, но и при этом страх кровотечения царапал ему грудь изнутри.

- Размельчи все что собрал в ступке и добавь не много воды, там на полке есть банка с водой от семян льна, в конце содержимое ступки перемешай с содержимым банки. Это хороший, анальгетик. Снимает боль, и не дает воспалиться.

Спокойствие мадам Дороти веяло профессионализмом, уверенностью и не большой усталостью, но было видно, что если ей не о чем беспокоиться, то и Жану не стоит. Он обернулся в сторону полок и стал искать на банках надпись “навар семян льна”. Мадам Дороти всегда подписывала все банки, её аккуратный и изящный почерк виднелся на каждой склянке, таре, корзине с высушенными травами и меленьком завязке трав над головой, наконец глаза Жана упали на прозрачную банку с желеобразным слегка мутным содержимым и надписью “graisse de graines de lin”. Аккуратный почерк мадам Дороти его обрадовал, соблюдая указание матери юноша сам того не зная сделал прекрасную обезболивающую и обеззараживающую мазь, склизкая, мутно зеленоватая субстанция выглядела не обнадеживающе.

- Жан милый забыла сказать, добавь чуток масла чайного дерева, шалфея, сосны, лаванды и перечной мяты.

- Хорошо... а сколько всего?

- Всего по 5 капель должно хватить.

Глаза Жана начали бегать по полкам, но никак не могли найти ту самую с маслами, тогда он сделал несколько шагов назад и начал рассматривать всю стену. Зоркий глаз юноши заметил закономерность: со стоны лестницы на верхних полках мелкие банки с редкими или дорогими травами, на средних тары с жидкими отварами, на нижних со спиртовыми настойками. Дальше от лестницы ровно на середине шкафа были настои растений и семян на верхних полках, на средних же красовались пустые ёмкости, банки, пипетки, мензурки, спиртовые горелки и свечи, на нижних полках были засушенные цветы и различные пигменты, полученные из них. Наконец в самой дальней части шкафа на верхних полках стояли все возможные масла в своих крохотных посудинках с пипетками, ниже стояли ёмкости для приготовления всего того, что мадам Дороти продавала, а в самом низу старые газеты, куски пергамента и прочая макулатура для упаковки готового товара. Жан взял все масла, перечисленные матушкой, и начал постепенно добавлять по 5 капель каждого в свою “мазь”. Подвальное помещение застелило разными ароматами: сладость лаванды, освежающее чайное дерево и охлаждающие нотки перечной мяты, пряный шалфей и древесный запах сосны. Всё это слилось воедино, мазь стала благоухать намного приятнее и теперь не так сильно устрашала своим видом. Готовую же мазь он падал матери, послушав запах она улыбнулась глазами радуясь тому, что он смог сделать идеальную мазь с первого же раза. Мадам Дороти нанесла творение своего сына густым слоем на раны белки и замотала марлей, пациенту оставалось лишь отдыхать.

Время близилось к закату, это было видно по свету солнца, которое пробиралось сквозь щели в деревянном полу. Эти алые лучи как-то по-особому освещали мастерскую мадам Дороти. Жан смог рассмотреть каждую деталь, да тут было сыро и прохладнее чем в самом доме, но у этого места был свой шарм. Может причиной тому стали свечи, которые были буквально везде и повсюду, может нити над его головой на которых весели засушенные травы, может все эти банки с надписями или же стеллаж с книгами и тетрадями за лестницей, быть может это был вовсе старый, но очень крепкий деревянный стол с продукцией в деревянном ящичке которую мадам Дороти собиралась продавать.

Только сейчас, в данную минуту Жан проникся атмосферой этого места, и смотрел на него как в первый раз. Он вообразил, как матушка ходит по мастерской делая свои мази навары и сборы различных чаев из сушенных трав. Здесь было буквально все, о чем он только мог подумать, тысячелистник и донник сушились над его головой, лаванда уже давно сухая была связанна ниткой и лежала на столе, лепестки роз, высохшие были размолоты в ступке в порошок. Пока мадам Дороти относила бельчонка наверх в комнату к сыну на подоконник Жан словно заворожённый глядел на мастерскую хотя сотворить что-нибудь ещё в этом чудном месте. Может именно в этот момент он захотел научиться всему тому, что могла делать его матушка, подумать только, что можно сделать, придумать или создать с нуля. Только в этот миг он понял для чего он приносил матушке цветы и травы, для чего они с матушкой скупали различные банки, колбы и посудины, зачем матушке столько ниток, веревок и ваз. Не придававши этому значение до этого он не осознанно помогал матери, но в данный момент он захотел познать все это осознанно, он хотел владеть теми же знаниями что и матушка, ему захотелось погрузиться в это. Так в Жанне зародился интерес к травяному ремеслу.

Потрясённый открытием нового мирка в своей жизни Жан пошёл в лес, и взобрался на дерево наблюдать за тихой жизнью леса. Сильный мальчик без труда играючи оказался на ветвях деревьев на ровне с беличьим дуплом. Наблюдать за тем, как белки запасаются на зиму, и в целом видеть, чем живет лес, чем он дышит, чем он питается давало ему чувство причастности ко всему этому. Пока это прекрасное чувство окутывало его душу он заметил, как одна из белок подошла к нему.

- Здравствуй дружочек как идёт подготовка к зиме?

В ответ лишь многозначный блеск глаз, слышно было только дыхание мальчика, который пытался разглядеть душу животного в его глазах.

- Я надеюсь всё хорошо, ягод и орехов в этом году много, вам наверняка хватит. Мы с матушкой собрали немного, но думаю вам хватит.

В ответ Жан лишь получил такой же блеск глаз, услышавшая шорох листьев под ногами мальчика внизу белка обратилась в бегство обратно в дупло. Может для Жана это ничего и не стоило, но для боязливого животного мельчайший шорох был равен риску умереть. В чем же разница между животными и людьми, разный уровень развития инстинкта самосохранения или в целом общая развитость? Раз люди так умны и уникальны к чему же они так стремятся воевать, к чему же люди так жестоки к ближнему, и лживы ко всем другим людям? Всё же временами животные человечнее самих людей. Все эти мысли летали в голове у Жана пока он не решил посмотреть кто же там внизу, и увидел своего сверстника, щуплого черноволосого мальчика с завязкой со свечами на спине.

Так встретились два названных брата и самые лучшие друзья. Даже если внешне они отличались кардинально, и росли по-разному до этого времени, мыслили ребята всё же об одном и том же, просто в разных ключах. Открытость одного поражала второго, пока тот же не мог понять, как можно не быть закрытым в это трудное время, но на деле времена всегда были трудны, просто наличии не трудного человека в жизни облегчает сложность времён.