Небесный дом

Глава 1

«Небесный дом»

I

И-15, заходя на посадку, слегка покачивал крыльями. Нет, не из-за неопытности пилота. Просто изрядно повреждённый самолёт не мог отличаться особой путевой устойчивостью. «Как-нибудь сядем, а дальше видно будет», - надеялся Мигель, сидящий за штурвалом повреждённой «птички». Лётчик ещё не успел, как следует, привыкнуть к машине, а его уже чуть не сбили. Правда, националистам пришлось дорого за это заплатить. На счету Мигеля теперь будет красоваться сбитый в бою Хейнкель.

И-15 мучительно долго планировал перед посадкой. Мигель хотел выгадать наилучший момент, чтобы посадить потрёпанную машину без всякого риска. Наконец, испанский лётчик приступил к выравниванию самолёта в воздухе. Закончив эту непростую операцию, он слегка выдержал машину и плавно, как парашют, опустил. Шасси соприкоснулось с землёй. Мигелю показалось, что всё вокруг выдохнуло, как и он сам. И небо, давно ставшее ему вторым домом, и земля, принимающая блудного сына с распростёртыми объятиями. Самолёт задорно проскакал по бетонке и, будто выдохнувшись, остановился.

К И-15 тут же подъехали пожарная машина и передвижной полевой госпиталь. Но, видимо, здесь они были не нужны. Посадка прошла в штатном режиме. На ступени санитарного ЗИСа стоял механик, Хосе Фернандес. Он бодренько спрыгнул на землю и побежал к самолёту.

-Укатал ты его, Мигель! – с сожалением воскликнул Хосе, увидев, в каком состоянии находилась машина.

-Укатали! – бодро ответил лётчик, вылезая из кабины. – Ну, я им тоже крови попортил. Хейнкель сбил!

-Это ты не загадывай. Подтвердят – сбил, а на нет и суда нет.

-Подтвердят-подтвердят. Не переживай, - рассмеялся Мигель.

-Ох, и жадный же ты до лавров, - добродушно пошутил Хосе.

Мигель скинул кожаное пальто, передал механику свой лётный шлем и побрёл в поле, расположенное неподалеку. Он всегда так делал после вылетов. Сегодня же день выдался особенно чудесный. Высоко в небе светило пьянящее солнце, дул не по-осеннему тёплый ветерок. Красота. Может, люди заснули и им снится кошмар? И война не настоящая, а так, понарошку?

На выцветшую гимнастёрку Мигеля аккуратненько, практически с вежливым поклоном спустилась божья коровка.

-Тоже возвращаешься на землю?

Насекомое, уже пряча свои крылышки, бодро поползло вверх по грубой ткани. Спустя всего минуту, оно уже задорно щекотало шею великана своими крохотными лапками.

-Ну, чего ты? – Мигель аккуратненько поймал божью коровку на палец. – Лети. Там тебе роднее. Да и мне, наверное, тоже.

Насекомое послушно зажужжало. Оно пару раз облетело вокруг Мигеля, будто бы зазывая с собой, и в грустном одиночестве взмыло ввысь.

Жизнь. В чём она по большому счёту заключается? Это в природе вопросов нет. Всё выживает так, как ему установлено свыше. А что люди? Научившись созерцать, они временами так и тянутся к первобытному, исходному. Проделав большой путь, они вновь и вновь желают вернуться на старт. Похожие мысли витали в голове Мигеля, который своим молчаливым взором оглядывал царящее вокруг спокойствие.

-Эй, ас республиканских ВВС, - потревожил покой друга Хосе. – Чего приуныл?

-Не знаю, - задумчиво протянул Мигель, вглядываясь куда-то вдаль. – Закат скоро.

-Да. У тебя ещё один вылет сегодня. Не забыл? - механик присел рядышком с другом.

-Помню.

-Солнце сегодня яркое-яркое. Ему, наверное, не хочется за горизонт-то уплывать, а?

-Никому не хочется.

-Это верно. Говорят, сегодня Фидель упал. А жаль, славный был парень.

-Летал, как птица, - на глазах у лётчика навернулись слёзы.

-Летает, - загадочно произнёс Хосе.

-Что? – удивлённо переспросил Мигель.

-Летает, - уверенно произнёс механик. – Мне отец так говорил. Человек, если за жизнь не налетался, после смерти в ласточку превращается. Кружит в небе, кружит. Весь мир, как на ладони. Вы-то лётчики, наверное, ни здесь, ни там без неба жить не сможете.

-А ты, Хосе?

-Я? Мне и здесь, на земле, хорошо.

-Ни разочку бы не взметнулся? – удивился Мигель. – Представь только! Ты – на высоте! Всего разок-то каждый, наверное хочет.

-Нет, друг. Знаю я вашу песню. Раз попробую – никогда потом на землю до конца не вернусь.

-Это верно, Хосе. Верно. Если уж поселился в небе, так потом никогда оттуда не вернёшься.

Друзья ещё долго сидели и молчали. Слова уже были не нужны. Вообще, понимание прощает нам многое.

II

Мигель готовился к вылету. Ему нужно было лететь не на своей машине (на её ремонт могла уйти целая неделя, а то и больше). Лётчику достался И-15 раненого товарища. Тот не мог совершить вылет, поэтому Мигель не остался без истребителя.

-Ни пуха, ни пера! – пытался перекричать заведённый авиамотор Хосе.

-К чёрту! – звонко ответил Мигель.

«Птица», - пронеслось в голове у механика, смотрящего вслед выруливающему на полосу самолёту.

Взлетать нужно было с ходу, ведь за короткое время нужно было поднять в воздух 15 истребителей. Мигель начал разгоняться по полосе, предварительно выпустив закрылки и предкрылки. Достигнув необходимой скорости, он отклонил штурвал на себя и аккуратно взлетел. Машина в воздухе.

Командование посылало их патрулировать воздух над Мадридом. Пару дней назад Юнкерсы устроили там настоящий кошмар, поэтому теперь небо над испанской столицей защищалось намного более тщательно. По слухам, республиканцам на этом участке противостояли немецкие «Кондоры», представители одноимённой дивизии. Они настоящие звери. Как только их ввели в Испанию, воевать стало намного печальнее. Но Мигель не боялся встречи с немецкими асами-интервентами. Или внушал себе, что не боялся.

И вот И-15 уже пролетает над городом. Сколькие из тех, кто там, внизу, рады его прибытию? Сколькие опечалены? Но самое главное: сколькие из жителей этих кварталов не дождались его в тот роковой день, когда на город были сброшены тонны бомб?

Неожиданно где-то на горизонте Мигель увидел ряд меленьких чёрных точек, который был хорошо виден на фоне ярко-алого предзакатного неба. Без малейшего промедления лётчик повёл самолёт на противника. Вся стайка подтянулась следом.

Томительные минуты перед боем. Противник уже практически перед твоим носом, а ты ждёшь, ждёшь, ждёшь. Сколько терпения нужно, чтобы не выпасть из строя и не дернуться навстречу? Наконец, Мигель смог хорошо рассмотреть приближающиеся самолёты. Юнкерсы в сопровождении Фиатов. Поняли, проходили.

Наконец, группы самолётов сблизились друг с другом. Мигель на И-15, как от него и требовалось, завязал маневренный бой с истребителями неприятеля. Ему удалось сесть одному из противников на хвост. Одна очередь, вторая. «Увернулся, - пронеслось в голове у Мигеля. – Ну, это ничего. Исправим». Оторваться у неприятеля не выходило, и И-15 снова выбрался на удачную позицию. «Сейчас-сейчас». Третья очередь. «Фиат» задымил, а потом загорелся. Спичкой он пронесся к земле, оставив в воздухе длинный сереющий след. «Сбил», - обрадовался Мигель.

Но времени на радости не было. На хвост И-15 присел вражеский истребитель. «Не возьмешь!» Мигель вытянул штурвал на себя, подняв самолёт практически вертикально. Двигатель пыхтел, стараясь максимально долго удерживать И-15 на вертикали. «Есть! Отвернул немец!» - возликовал Мигель, видя, как «Фиат» клонит носом куда-то вбок. Испанский лётчик решил отомстить. Он свалил самолёт в крутое пике, развернувшись к противнику, и всадил во врага длинную очередь. В следующую секунду крыло «Фиата» переломилось, и он, описав невероятную спираль, упал. «Есть второй! Эх, Хосе, много краски израсходуешь», - улыбнулся Мигель.

И тут он увидел, как другой И-15 из их группы сбили вражеские истребители.

«Прыгай, Фернандо, прыгай!» - молил лётчик.

Парашют товарища белым пятном засиял над городом. «Ура!».

Но спустя всего одно несчастное, незначительное, мизерное мгновение воздух рассекла короткая очередь. Парашютист был убит немецким лётчиком. Небо перевернулось перед Мигелем. «В парашютиста. Безоружного. Сволочь», - путались слова в его голове, не находя для себя места.

И-15 развернулся вслед за предательским «Фиатом». Теперь Мигеля не интересовали ни тактика ведения боя, ни то, есть ли кто-то за спиной. Был гнев. Он окутывал его, заволакивал в беспросветный туман, не давая даже вздохнуть. Фернандо должен быть отомщён.

Мигель зажал гашетку. Пулемётная очередь рассекла небо. Мимо. Но «Фиат», висевший на хвосте, попал. Пуля, пройдя через весь самолёт, пронзила плечо Мигеля. Потом другая со свистом вошла куда-то в спину. Самолёт горел, горела душа молодого лётчика.

Мигелю казалось, что на доли секунд он сросся с машиной. Перенял её тяжёлые крылья, вместо лёгких вставил ревущий мотор. Потом эта мысль сменилась другой. Лётчику казалось, что машине досталось его сердце. Большое, честное, доброе. Плод инженерной мысли вдруг обрёл живую человеческую душу.

Мигель не умирал. Он уносился в небо ласковой, лёгкой ласточкой. Там не будет ни войны, ни оружия. Там будут такие же ласточки, как и он сам. Там будет полёт. Настоящий небесный дом.

III

Поздно ночью Хосе стоял посреди поля и плакал. «Взметнуться, стать белою-белою птицей. Не одиноко ли в небе ему одному?» - проносились путаные мысли сквозь чистый ночной воздух.