Навстречу Шторму

Часть 1. "Комиссар"

Орбита Земли Верфь «Столяр-6» Территория СССР 2345 год.

В большом прозрачном стеклотекстолитовом окошке было видно Землю. Большую-пребольшую планету, что стала домом стольким видам живых организмов. Подумать только, сколько на ней было птиц, зверей, мирных травоядных животных, прямо сейчас пасущихся на активно орошаемых лугах среди Африки или Аравии, сколько хищников, что своими телами наполняют практически бесконечные и зеленые леса. Моря. Синие океаны с безднами, чьи тайны уже практически полностью поддались человеческому мозгу. Двенадцать миллиардов людей… Много?.. Никто не знал количество до человека. Да и навряд ли можно было бы всех сосчитать. Каждый день кто-то рождается, каждый час кто-то умирает от старости, прощаясь с семьей и коллегами в самой трагичной обстановке на свете: знает, что больше не откроет глаз, знает, что все, что нажил за годы непосильного труда во благо человечества, оставляет в другие, пусть и родные руки. Как же здесь уследить за точными цифрами? Прикидки, догадки, ориентировочные числа – за все года, что развивались суперкомпьютеры, так и не удалось получить абсолютно точной сводки. Ведь наверняка, только глянешь на нее, а она уже изменилась. Где-то в ауле, в селе, или в африканской деревне исчезла или появилась жизнь.

Зато всех до человека считали вне земли. На космическом флоте, который объединил все страны, все материки, стал мостиком человечества к долгожданному и крепкому единству. В космосе нужна дисциплина, в космосе нужен четкий порядок. И как же быть без точных подсчетов? Всех надо содержать, всех нужно кормить, каждому выдать по персональному роботу РИТе, только состряпанному в цехах Объединенной Германской Республики. Нужно принимать корабли, следить за работой уже ушедших в рейс, и что самое интересное – отправлять новые. Быстрые, красивые, громадные, по меркам земной техники, корабли. Клиперы. По аналогии с парусным флотом они были самыми быстрыми, самыми маневренными. Идеальными разведчиками.

Земля… Как только утвердят полетное задание, она пропадет из вида минимум на год, может два – как сложатся дела – а может…

-- Товарищ командир. – окликнули человека у стекла. И он повернулся. -- Подготовил отчет по команде. Прошу вас, ознакомьтесь.

Перед командиром, с бумажной папкой в руках, стоял комиссар. И как всегда, аккуратный, с иголочный одетый, с начищенными флотскими сапогами и блестящими черными петлицами на зеленой ткани парадного кителя. Его сухое, с морщинами, старое лицо было внимательным, взгляд слегка прищуренным и не потерявшим от старости блеска в глазах. Он казался хитрым старым удавом, только был куда добрее и снисходительнее. В некоторые моменты командир даже хотел нажаловаться на него в известный Комитет, но потом передумал. В конце концов, советскому экипажу нужен не палач или хозяин, не цепной пес, ему нужен друг. И как-никак, в некоторых случаях, комиссар выступал идеальным кандидатом.

-- Как всегда на бумаге, Юрий Саныч? – усмехнулся командир, сделав шаг от окна по прорезиненному полу. Слегка скрипнули его летные кеды на высокой подошве с натурального каучука. – Старый ты, товарищ комиссар.

-- А я и без тебя, Фил, знаю, что старый. – чуть насупился тот, саркастично приподняв брови. – Принимай бумаги, зря РИТу напрягал, что ли?

-- Велик труд – робота заставить. – усмехнулся Филипп. – Ты мне лучше так расскажи, пойдем, присядем.

Да, он Филипп. По документам. Но из-за того, что командиром он стал случайно, а именно из-за смерти старого капитана, и был выбран командой, в возрасте он был небольшом, то все звали его просто Фил. И почти никто не обращался полностью. Филипп Фэдович Конджаевский. Мало кто вообще мог это выговорить, и еще меньше – запомнить. Да, и пусть его полное имя больше подходит старому немощному, но заслуженному старику, академику ли, профессору ли, заслуженному артисту ли, на внешность он был еще совсем «мальчиком». Некоторые матросы доживали до седых волос на различных местах, и так и оставались вахтенными, либо прыгали на пару ступеней выше. А этот нет, воля случая, и в тридцать – зашел на верфь капитаном «Навстречу Шторму». В восемнадцать после штурманского техникума отправился в институт, оттуда прямиком на флот. Два рейса или четыре года на «Бушующем», клипере старого проекта 22097 «Буря-2», и в двадцать восемь оказался переведен штурманом на новеньком «Навстречу Шторму», клипере проекта 23090 «Тадеуш Бордо». Вот такая жизнь. Веселая, быстрая, как межзвездный прыжок, но в конечном итоге все же больше трагичная и вынужденная. Не по своей воле взошел на мостик и примерил капитанскую робу с эмблемой корабля во всю спину, а по желанию большинства команды.

И он ожидал того, что в очередной поход его снова отправят штурманом, или учитывая почти годичный опыт командования клипером, хотя бы лоцманом, но тут комиссар Октябрьский ошарашил его:

-- Снова капитаном будешь.

-- Да ну. – не сильно, но все же удивился Фил, слегка скосившись, и прищурив карие широкие глаза. – Большая часть…

-- Большая часть команды дала «добро». – Юрий Саныч прихлопнул того по плечу.

Он сел первее новоиспеченного капитана. Под его сухим и не слишком тяжелым туловищем заскрипела рыжая кожа кресла. И этот звук раздался по всем небольшим апартаментам. В конце концов с мебелью тут было скуповатою: сюда бы пару шкафов, еще пару стульев, лавочку, левитирующую подставку под гитару, чтобы было красиво, и зарядный отсек для РИТы. Но, здесь была территория без роботов.

Хотя Филу не много было нужно. Сам по себе простой, он привык жить лишь с парой курток, с парой штанов, несколькими старыми книжками, которые успел получить в наследство от отца, помимо обширной электронной библиотеки, загруженной прямо в его мозг, да несколькими парами ботинок с натуральной каучуковой подошвой. Так было проще срываться с места, так было проще жить и на клипере, где для экипажа уже все есть. Зачем что-то лишнее, зачем десяток кроватей с позолотой, зачем различная утварь, громадный чайный сервиз, как некоторые в первый год пытаются протащить на корабль, если нужно жить вот так – легко. А большая советская страна все выдаст покорителям космоса.

Командир присел тоже. Но так, чтобы в большое стеклотекстолитовое окно было видно Землю.

-- Сколь не возвращаюсь, она каждый раз другая… -- мечтательно и с улыбкой произнес комиссар.

-- Ты по делу, Юрий Саныч. – повернулся к нему Фил. – Докладывай, по существу. А на землю еще будет время налюбоваться.

-- В общем, ладно. – выдохнул тот, и раскрыл на коленях свою красную папку. Начал доставать оттуда листы на стеклянную столешницу, на черных изогнутых невообразимым образом ногах. – Как уже говорил, большая часть команды дала вам «зеленый свет». Вы теперь официально командир «Навстречу Шторму», и есть подписанные заключения как от Комитета, космического отдела ОВД-2, отдела ООН, так и от правительства нашей страны. Но… Не все настолько гладко. – он на несколько раз полистал листки, и вдруг положил на них руки, все же решив рассказать своими словами. – Ваше назначение не слишком добро встретили старые кадры корабля. В основном в среде механиков, инженеров, навигации, и особенно среди сторожил рубки управления. В конце концов, для некоторых вы слишком юный.

-- Ну да, Сан Санычу было бы восемьдесят два…

-- Вот именно. Некоторые с ним еще на «Обжигающем» были. – неоднозначно развел руками комиссар. – Потому среди них доверие еще придется поискать. И это будет долго, готовьтесь к этому сразу, товарищ командир.

-- Ну, ты ведь мне поможешь, Юрий Саныч?

-- Больше всего вам поможет только ваша голова. – ответил тот, посмотрев на него серьезно. – И… команда, которая может быть за вас. А также, яркие точки внутри нее.

-- Например?

-- Главный ядерный энергетик. Арлена Руденко. – с тихим напором, чуть придвинувшись вперед, сообщил комиссар. – Вы с ней знакомы. Гром-баба, но если ее…

-- Я понял. – сглотнул командир. В конце концов, он прекрасно знал, что ключевая характеристика Арлены – это именно «гром». – Она уже…?

-- Да, она уже сумела добраться до начальника верфи. – усмехнулся Октябрьский. – Добудет нам запас мендашиума, вот увидите.

И куда б они без нее… Не будь безынерционного мендашиума, не будет и работы двигателей Планка. Не будет двигателей Планка, им придется тащиться за пределы солнечной системы на одних ядерных двигателях. А это чревато смертью от старости и скуки…

-- Еще из новостей относительно команды… м-м-м… -- комиссар снова полистал бумаги. – У меня есть прицел на пару новеньких членов экипажа. Сами знаете, что пару «стариков» по результатам двух проверок списали «на берег». Еще одного списало КГБ. И нам дали пару новеньких. Но снова есть одно «но».

-- Как ты любишь все усложнять, Саныч.

-- Они американцы.

-- С «Красной Америки»?

-- Нетрудно было догадаться. – хмыкнул Юрий Саныч. – Да, именно так. Пока их клипер в долгом ремонте, и вообще его хотят списать. Там, говорят, проблемы с платами контроля, с размыкающими контурами, в общем, электронике управления двигателями Планка каюк. И, чтоб они без дела не сидели, их к нам направили. – Октябрьский захлопнул папку, и почесал седой затылок. – Все трое – члены Коммунистической Партии Америки, парни молодые, простые. Все на должностях не особо высоких. Один идет старшим отряда геологической разведки.

-- Да, ищу информацию. – командир вошел в интерфейс своего мозгового имплантата, и начал плавно двигать глазами и моргать. На его сетчатку выводился дисплей. – Этот, Дуглас Динго?

-- Да, он. – улыбнулся Юрий. – Хотя я бы дал тебе бумажное досье.

-- Оставь, я почитаю.

-- Врете вы мне, командир. – положив гербовую папку на стол, Октябрьский поднялся с оранжевого кресла. В этот раз гулко ухнула поднявшаяся спинка, едва слышно зашипели амортизаторы. – Все в экранчике найдете своем. Как обычно.

-- А ты не сильно в прогрессе от меня отстал…

Пальцами одной руки командир оттянул эластичную дышащую слим-футболку, а пальцами другой осторожно постучал по небольшому серому пластиковому квадратику между собственных ключиц. Это была крышка от «Оригами» - главного импланта всех космонавтов теперь. Без него безынерционный мендашиум из организма выводят только хирургически. А на крышке надпись «Коккуро», дублированная на японский.

-- Я застал еще «Куджиро». – тряхнул сухим старческим пальцем тот. – У меня до сих пор его фильтры хранятся, хотя прошло больше тридцати лет. А эти, в мозгу… Да ну их. Я люблю бумагу. Люблю трогать ее и думать о том, что когда-то это было цветущим земным деревом.

-- Или не с Земли, а с Обороны-5… -- парировал командир. – Любишь же ты старину, Саныч.

-- Я и сам старый. – развел руками тот. – Разрешите идти, товарищ командир?

-- Разрешаю, товарищ комиссар. – дружески кивнул ему тот. – Позовите, как начнется погрузка.

-- Есть.

Перед Октябрьским распахнулась автоматическая дверь. За дверью уже ждала красивая девушка-бот. Что ни говори, а старый комиссар имел отличный вкус на роботов. И что самое интересное, сам, заинтересованно, долго, с чином, расстановкой и идеально выстроенным за годы службы тактом, сидел и настраивал их. Сам, с сенсорной панели на руке РИТы, выставлял положение их лицевых и телесных мышц, настраивал цвет глаз и оттенок кожи. Даже заморочился, и последней, самой любимой своей РИТе, заказал в Берлине лицевую эластичную кожу с задорными девичьими веснушками. И вот, наконец, как вернулись после рейда на «Столяр-6», получил ее, и уже поставил. Теперь у него бот всем на зависть. Везде ходит рядом с ним и сбивает всех с толку своими человеческими веснушками.

А командир снова подошел к окну. Был мысль наконец включить свет, но он не хотел. Не хотел нарушать того полумрака при естественном свечении, который был в его апартаментах. Совсем уже скоро съезжать, он не хотел их запоминать. Пусть лучше они будут простым черным помещением, где он был просто проездом. Его место там, в каюте «Навстречу Шторму», где ему даже за год все стало намного роднее. Фил снова внимательно всмотрелся в землю. Сейчас под «Столяром-6» была Америка. Озера Канады, Кордильеры Америки, теплый Карибский бассейн… Такого там, куда они полетят, наверняка нет. Там наверняка очередной сателлит газового гиганта, очередной спутник какой-нибудь малоинтересной планетки, или вовсе астероид, пойманный гравитацией звезды... Мало кому удавалось находить планеты, похожие на Землю.

Таких счастливчиков награждают. Но не финансами, не благами. Чем наградить космонавта-коммуниста? Второй машиной? Второй квартирой? Да не смешите. Самым ценным поощрением в среде космического братства считается звание корабля. И если под тобой клипер с «Орденом Ленина» - ты нашел пригодную планету для разработки, если с «Орденом Октябрьской Революции» - на найденной тобой планете есть жизнь. Ну, а если под тобой мостик «Гвардейского» клипера… Выше уже некуда. Значит ты успел пообщаться с внеземной формой жизни. Значит ты нашел собратьев в космосе…

И все, каждый космонавт, мечтали об этом звании. Все хотели, чтобы именно их корабль был «Гвардейским», чтобы их корабль хотя бы стал обладателем звезды с Авророй, чтобы их экипаж вписал свои имена в историю, а модель их корабля была в электронных школьных учебниках на детских мозговых имплантах… Каждый хочет себе такой судьбы. Но еще ни один из клиперов не получил заветный значок «Гвардии». Ближе всех подобрался «Старый Пхеньян». Точнее, теперь уже «Ордена Октябрьской Революции «Старый Пхеньян». Нашел Оборону-5. Теперь там добывают супералмаз… Уже двадцать пять лет.

А им, команде «Навстречу Шторму», все не везло. Все было не то, все какие-то большие космические булыжники. Они облазили вдоль и поперек тот сектор, что им велели, но вернулись ни с чем.

Фил подумал о том, что было бы неплохо послушать музыку. И в ту же минуту в апартаментах заиграла неплохая спокойная электроника. Раньше, в старые-старые времена, несколько сот лет назад, когда первые «Бураны» только прорывались к просторам большого космоса, люди считали, что так и звучит космос. Ксилофон, легкая клавишная партия, терменвокс и его вибрирующие писки… Теперь это даже немного смешно. Но все равно подходит, все еще звучит, как что-то космическое, что-то для дальних перелетов. Для открытия новых маршрутов, новых планет…

Для знакомства с окружающим нас космосом. Окружающим всех нас, всю большую, и такую маленькую в масштабах вселенной единую Землю…

-- Гром-баба, говоришь… -- едва слышно произнес Фил, задумываясь. – Хорошо. Американцы… Хорошо.

Спешным шагом он отошел от окна, взял со спинки свою не по размеру громадную зеленую капитанскую робу с закатанными рукавами и эмблемой корабля во всю спину, на ходу надел ее, не застегивая, и вышел из апартаментов. Он направлялся на сборочно-ремонтную группу палуб, что расположилась в цилиндрической части верфи, облепленной со всех сторон вертикально прикрепленными кораблями. Он уже не хотел возвращаться в шарообразный отсек с апартаментами, над сборочно-ремонтными палубами, но все же оставил свои книги и запасные штаны там. Мало ли, все же нужно отдохнуть перед дорогой…

И после разговора с Арленой…

Часть 2. "Армия Ленина и уверенный пользователь цвайхандера"

На сборочно-ремонтных палубах все было как обычно. По большим и широким белокаменным коридорам с железными самостоятельно открывающимися дверьми сновали разнообразные люди. И это Фил еще даже не добрался непосредственно до сборочных мостков, что должны были соединять стоявшие на приколе звездные корабли и «Столяр-1». А повсюду уже были рабочие. То тут, то там были желтые и зеленые каски, с номерами на них, иногда с фонариками, сверкали нейлоновой тканью рабочие комбинезоны. Мимо проплывали бороды, загорелые или бледные носы, иной раз на глаза попадал пристальный взгляд, что тут же исчезал за веками рабочего. В общем, было практически не протолкнуться. Все заходили, весь белокаменный пол!

Между людей, с упорностью, которой просто необходимо было найти лучшее применение, сновали старые роботы серии «К» и «Т», которые оказались списаны со старых клиперов, и теперь обеими механическими руками сжимали пластиковые швабры, натирая пол. Их было даже немного жаль. Столько ног, как ни крути, множество грязи, а им даже пожаловаться нельзя – алгоритм не позволит. И потому они, со стеклянными глазами, которые педантичные немцы из ОГР все равно пытались сделать под человеческие, все натирали и натирали свои участочки пола. А те, в свою очередь, снова были грязными. Сизифов труд…

Фил лавировал между людей. Капитан корабля, как никак! Ему было непозволительно врезаться во всех этих спешащих по делам работяг и членов команд других кораблей. Одновременно в дальнюю дорогу выпускали сразу два клипера, а потому народ стал попадаться еще и во флотской форме. Только вот не в зеленой, как у «Навстречу Шторму», а в небесно-голубой. Это команда «Перешагнувшего Фронтир» - их видно издалека. Пережав пол сотни рук, Фил прошел два этажа, и снова начал пожимать знакомые руки. Иной раз отвечал на кивок кивком, когда между протянутыми руками оказывалась целая шайка рабочих-ремонтников, и их было невозможно пожать. С некоторыми – офицерами с других кораблей, уже не только с «Перешагнувшего Фронтир», обменивался парой дежурных фраз, узнал, когда их вылет, когда их сдача анализов, и какие точно проблемы на «Красной Америке», с которой к нему ссадили троих матросов.

Как вдруг, мозговой имплант выхватил из толпы и подсветил по контуру одного из людей. Тут же на сетчатку вышло досье. Да, это он. Молоденький, но крепкий, широкий в плечах и крайне устойчивый в ногах красавчик с рублеными чертами лица. Сразу видно – американец. Лицо холеное, без морщин, лет двадцать. Словно студент политеха. А за спиной у этого матроса большой вытянутый баул, из которого торчит какая-то длинная палка, не то удочка, прикрытая брезентовым мешком. И вся эта громада на его плечах была такой тяжелой, что лямки ноши неаккуратно сминали его нарядный флотский зеленый – уже естественно новый, уставной на «Навстречу Шторму» - матросский китель.

-- Камрад капитан. – по-русски, но со слегка слышимым акцентом произнес тот.

Сделал пару шагов по коридору, едва не врезавшись в прошмыгнувшего между ним и Филом работягу. Затем кинул руку к голове. За что тут же, незамедлительно получил несильный щелчок в лоб от командира.

-- У нас советский экипаж. – чуть хмыкнув, объяснил Фил. – А в Советском Союзе руку к пустой голове не прикладывают. Ты один, Дуглас?

-- Да, камрад капитан. – ответил тот, растерев точку на лбу.

И пусть он был одного роста с капитаном, а в плечах даже несколько шире, все равно, даже по тому, как Динго стоял рядом с Филом, было понятно, что американец здесь лишь юный матрос. Сразу как-то немного стушевался, сгорбился, неловко улыбнулся. А командир заметил его мощные длинные пальцы, плотные, необхватные запястья.

-- Пловец? – спросил Фил.

-- Нет, камрад капитан. – громко и четко ответил тот, чтобы больше к нему не было претензий. – Я воды боюсь.

-- Как это? – шуточно возмутился тот. – Матрос, а воды боишься?

-- Да, камрад капитан. Боюсь. – снова громко ответил тот.

В этот момент диалог прервал вызов от командирской РИТы. Где-то в голове Фила прозвенел сигнал, и раздался такой знакомый, абсолютно не эмоциональный женский голос:

-- Товарищ капитан, я забрала бумажные дубликаты ваших карт. Медицинская карта, полетная карта, карта на сдачу биологических материалов. Информация по времени сдачи биологических материалов будет доведена по внутреннему радио верфи. Готова к исполнению следующего задания.

-- Хорошо, Нин. – ответил, отведя голову чуть вбок командир. – Найди Арлену Руденко и сообщи мне ее местонахождение. Еще зайди в мои апартаменты и забери вещи.

-- Есть, товарищ капитан. – РИТа отключилась.

-- Ну, что… -- увидев, что заставил Дугласа ждать, Фил немедленно решил обменяться еще парой фраз и отпустить парня готовиться к полету. – Русский хорошо знаешь? У нас все на русском, это не корабль Варшавского Договора, и даже не Пхеньянского пакта. Дублирующих табличек нет.

-- Разберусь, камрад капитан. – поправив на плече лямку баула, ответил Динго, застенчиво улыбнувшись. – Я учил в…

-- А в сумке-то что? – для путешествующего по космосу почти без вещей Филу его баул показался просто несусветно лишним и большим. – Смотри, не убей никого. А то так повернешься, и твоей лопатой кому-нибудь голову снесет.

-- Нет, камрад капитан, это не лопаты. – поспешно ответил тот, сняв сумку с плеч и поставив ее на белокаменный полированный пол. – Это… мое увлечение, я им с самого юношества занимаюсь. Но все бы перетащить на клипер не смог, капитан на «Америке» разрешил брать только это.

С металлическим звоном, недолго думая, прямо посреди большой толпы рабочих, которая на мгновение, как по команде, вся остановилась, он достал из рюкзака почти двухметровый вылизанный до зеркального блеска меч. Если бы могла, у Фила отвалилась бы челюсть. А паренек знай себе, взял железку в руки, и продолжил копаться в рюкзаке. Там, под брезентовой накидкой, еще что-то было.

-- Ты в космос меч потащил? – по слогам проговорил командир, удивленными глазами разглядывая клинок с нанесенными на него гравюрами. – Ты, Дуглас…

-- Это цвайхандер, камрад капитан. – объяснил тот быстро.

-- А там что? – указал на баул Фил.

-- Моргенштерн и фламберг. Ну, вы, наверное, не знаете. Это тот, который с волнистым лезвием, во-о-от…

Повернувшись на замершую в ожидании толпу рабочих, Фил пару раз тряхнул руками, призывая мастеров гаечного ключа и сварки продолжить двигаться туда, куда они хотели. И постепенно, толпа снова зашевелилась вокруг них двоих. С десяток секунд просто без эмоций глядя в глаза пареньку, капитан рассуждал о дальнейшем. С одной стороны, с этой грудой металла, на корабле? А где там развернуться с этим? Каюта четыре на четыре метра, там не то, чтобы много места, куда этой цвайхандер можно воткнуть. С другой стороны, нужно было взять на свою сторону как можно больше людей, чтобы старики, которые явно недобро думают о новеньком молодом капитане, все же сдались под напором коллектива.

-- Так… -- Фил поднял указательный палец. – Ты так, просто помахать, или серьезно занимаешься?

-- Конечно серьезно, камрад капитан.

-- Тогда на тебя в полете ляжет особое задание. – решил он. – Будешь матросам на собраниях рассказывать все, что об этом знаешь. Историю вести будешь, понял?

-- Но я…

-- Без «но», все, что знаешь. – серьезнее посмотрел на него Фил. – Будем дополнительно развивать матросские массы. В библиотеке материалов – сколько хочешь! И только в этом случае, если согласишься, весь этот металл окажется на корабле. По рукам?

-- По рукам, камрад капитан… -- с тяжелым выдохом, Динго пожал его руку.

-- Вот и славно, молодец, парень. – он прихлопнул его по плечу, широко улыбнувшись. – Я думаю, ты вольешься в коллектив. Ладно, сейчас не думай об этом, не нервничай, тебе еще биологические пробы сдавать. – и тут к капитану подкралось сомнение. – Ты ведь на «Красной Америке» сдавал?

-- Нет, камрад капитан. – вздохнул он.

-- О-па… -- Фил снова полез в базу данных в мозговом импланте. – Прав был старик, надо было его бумагу прочитать.

Многая информация для имплантов была недоступна. На сетчатку выводилась только общая информация, таковы вот пока были технологические ограничения. Хочешь большего – подключайся с компьютеру или сетевому порту. И с чего-то, капитан, еще не слишком опытный в кадровых делах, решил, что раз человек был приписан к клиперу, значит он уже был в далеком космосе.

-- Я только приписан. – объяснил Динго. – Но не успел вылететь. У нас будет мой первый полет.

-- Хорошо. – протянул Фил. – РИТу получил?

-- Да.

-- Вот, РИТа тебе поможет. – мелко кивнул тот. – Скоро начнется сдача, ты найди ее, и отведи куда-нибудь, где потише.

-- Лучше вы объясните, роботы эти…

-- Ты не понял, матрос. – улыбнулся Фил. – Не советом поможет. А… физически.

-- А-а-а-а… -- раскрыв рот, протянул тот, наконец-то поняв. – Понял.

-- Ну, вот и славно, Дуг. Железо – на корабль. – пальцем указав на баул, капитан махнул рукой в сторону. – И не прирежь кого-нибудь по дорогое.

-- Есть, камрад капитан. – Дуглас сперва хотел бросить руку к неприкрытой голове, но как только командир скрестил пальцы для щелчка, спешно отдернул руку и сжался. Был вынужден ретироваться. И исчез в толпе.

Фил продолжал свое движение в сторону начальника верфи. Если уж комиссар заявил, что о чем-то знает, ему стоило довериться. И если он сказал, что знает, будто бы главный ядерный энергетик-механик «Навстречу Шторму» подалась на разбирательства к начальнику верфи – стоит идти именно туда. Не даром же сказал Октябрьский, да? И в тот момент, когда командир прошел еще несколько коридоров, наполненных людьми, с ним связалась его РИТа. Снова едва ощутимо завибрировало в голове, и раздался спокойный, какой-то даже убаюкивающий голос:

-- Товарищ командир, Арлена Руденко находится на палубе номер один. Вероятно, направляется в сторону начальника верфи Градского. Остановить ее?

-- Нет, пусть идет, я сейчас приду. – ответил ей командир. – В каком она настроении?

-- Двигается быстро, лицо серьезное. – проанализировала РИТа. – Мне предупредить Градского?

-- Нет, не нужно. – с ухмылкой ответил тот. – До связи.

Фил вышел к большому грузовому лифту. Стеклянно-сетчатая дверь отошла в сторону, и монструозная конструкция как будто бы обступила его со всех сторон. Белый, с золотыми прожилками материал стен лифта был блестящим, сверкающим. Даже и не сказать, что станции больше сотни лет. Роботы неукоснительно и верно несли здесь свою вахту. Старички с металлическими миловидными мальчишечьими и девчоночьими личиками натирали все, что попадало в поле их зрения. Команды, команды, роботы из-за своей природы перфекционисты. Для них все должно быть идеально, а если нет – словят ошибку, и все равно попробуют ее исправить.

Лифт был шире коридора. И воздуха, пространства в нем было пусть и больше, но ощущение было не то. Лифт оказался для него одного, никто из шумной толпы с ним не поехал. И он тут же понял почему: мгновенно заложило уши. Одиночество и вот это вот ощущение, словно ты мгновенно оказался на глубине метров в тридцать под водой, пугало даже матерых космических строителей. И потому они были поджарые, сухие, с большими тренированными ногами. Потому что ходили пешком! И командир знал все это, но вот, по иронии судьбы, почему-то решил, что если он спешит, то в этот раз это можно будет спокойно перетерпеть, или даже не заметить. Но не тут-то было. Сверхскоростная белая коробка, с позолоченными жилами в отделке пронеслась через несколько палуб так, что человека внутри едва не скрючило.

Это на клиперах и космических крейсерах догадались подмешивать в бортовой воздух мендашиум, чтобы человек не превратился в субатомную пыль при сверхсветовой скорости. В обычных лифтах до такого еще не догадались. Всего через мгновение створки лифта отворились вновь. Фил за несколько секунд преодолел с два десятка земных этажей. Он вышел откашливаясь. Зажал нос и продул перепонки. Немного отпустило, но к голове подошла тошнота. Да, тут выбирать, либо скорость, либо удобство. Но, справедливости ради, Москва обещала поставить еще несколько обычных лифтов, для «повседневного пользования». И уже даже привезла на транспортных челноках все необходимое. Скоро займутся, скоро позаботятся о своих космических пролетариях.

Еще одни металлические механические двери, и он оказался в святая святых – в главном ремонтно-сборочном отделе. Все здешнее пространство напоминало большой зацикленный роботизированный завод, расположенный вертикально в глубокой и широкой шахте. Через большие, и необходимые по ГОСТу окошечки было видно землю, с другой стороны была сплошная и не прерываемая ничем темнота. Большое больше предприятие, этот «Столяр-6», затерянное в космосе. И красоты неописуемой. То тут, то там, по рельсам и магнитным путям ездят роботизированные руки, то здесь, то там, на помостах и металлических автоматических мостках-переходах суетятся рабочие роботы. Люди в касках и жилетах наполняют кольцевидные уровни вокруг главной рабочей шахты. Здесь ремонтируют большущий клипер – «Красную Америку». Она стоит зажатая всеми этими автоматическими руками. Покладистая, большая рыба, с острым плоским носом, с маленькой по сравнению с фюзеляжем, но трехэтажной кабиной. Рыба с громадными кубическими плавниками под брюхом, которыми были тянущие двигатели Планка. А толкающие, что сзади, больше напоминали красивый, двухвершинный хвост. А под ним – громадная цистерна с топливом.

И Фил немного загрустил. На мгновение забыл обо всем и оперся на перила, внимательно всмотрелся в свеженанесенную бортовую надпись: «Красная Америка» ... Красная она уже три сотни лет… А ведь раньше этого и представить было нельзя. Какой же все-таки человечество проделало путь! Через Холодную Войну, через космическую гонку, через аварии, нагнетания, Картельную Войну и наконец вот она – точка: все и дружно рвутся в открытый космос, чтобы осваивать новые территории, чтобы подминать под великое и крепнущее человечество все новые рубежи. Забыв обо всякой вражде.

Но его корабль не такой. Не настолько скучно раскрашенный. Красные и белые полосы – что за тигр? Чушь какая-то, но выбирала американская команда. То ли дело «Навстречу Шторму»! Как только Фил впервые увидел свой клипер, еще перед прошлой экспедиций, так сразу же в него влюбился. Все те же обводы, все те же линии и монструозные детали корпуса, кажущиеся на общем фоне лишь мелкой бирюлькой. И раскраска! Говорят, над ней потрудился один художник, говорят, что он даже не стал брать за этой почти потерявшие теперь цену деньги. И по легенде, по корабельному преданию, раскраска «Навстречу Шторму» была признана лучшей работой того безызвестного художника…

Говорят, что все капитаны потом гонялись за тем художником. Но он исчез, оставив после себя лишь красоту. «Навстречу Шторму», что стоит за воротами главного сборочно-ремонтного отдела, остался таким одним. Единственным, неповторимым!

Оторвавшись от дум, но решив, что он своим промедлением скорее дал Арлене некую разрядку до его прихода, Фил пошел дальше. Здесь с лифтами уже был полный порядок – до одурения медленные и не такие вычурно красивые и богатые, простые металлические коробки, на которых уставшие, но гордые своей работой космические пролетарии катаются по нескольку десятков раз на дню. Выждав несколько мучительных минут, сменив трое лифтов, в различных точках сборочно-ремонтного отдела, Фил наконец попал в бюро управления. Теперь «Красная Америка», была выше него, висела почти над головой…

Он с коридора услышал, как кто-то пытается разнести дребезжащий стеклянный стол Градского. Тот все звенел и звенел, явно под натисками Арлены. И слышались обрывки фраз, она явно была недовольна. И чего бы ей быть довольной, если характер такой?

-- Не получишь ты моей подписи! Ты, заместо того, чтобы в аквариуме своем сидеть…

-- Разрешите? – спросил из-за дверей Фил, сунув голову в кабинет Градского.

-- Филипп Фэдович, наконец-то! – мелкий круглый старик, с лицом плоским, словно по нему ударили большущей камбалой, буквально взлетел со своего места. – Ну вы, ну вот хоть вы… Вы…

-- Ты передо мной ответ держи! – возмущалась Арлена. – Чего другого на свою сторону зазывать, а?!

Всего на мгновение она поглядела на Фила. А Фил на нее. И вдруг промелькнуло что-то странное. В рассерженных глазах девушки блеснул интересный огонек. Такой, словно она либо сейчас совсем сбавит обороты и пойдет прочь, обидевшись, либо совершенно по-иному: вцепится в глотку и Градскому и своему командиру. Видимо, Руденко уже на грани…

И все сходит ей с рук, и это самое интересное. Все, даже те, кому она не нравится в разговоре и делами, соглашаются с тем, что она на флоте настоящий бриллиант. Навряд ли есть настолько же толковый и исполнительный главный ядерный энергетик-механик, который даже за отсутствие гаечного ключа, дойдет аж до ЦК. Один раз у нее так почти и получилось – уже запросила билеты на Землю, когда не догрузили всего четырнадцать кило технической воды для реакторов. Четырнадцать! Из нескольких сотен тонн! Один только ее характер открывает перед ней все двери…

И словно в противовес тому, что у нее внутри, снаружи все было вообще безобидно. Небольшая, если даже не сказать миниатюрная девушка, ростом своим на голову ниже капитана, с аккуратным славянским лицом, пухлыми губками и очень умными глазами. Свои обстриженные до плеч волосы она любила накрашивать краской так, что между матросов ходила байка, что сперва она их покрасила графитовой смазкой, а затем не смогла отмыть. Корабельная красотка, как ни крути, действительно – алмаз, со всех… сторон. На ней был ее любимый, слегка обтягивающий рабочий полукомбинезон черного цвета. А советский герб на нагрудном кармане повело из-за плавных обводов ее груди, втиснутой в белую, с пятнами от смазки, майку. Сверху, а то было прохладно, из зеленой кожи, с противорадиационным тонким подбоем подрезанная куртка с эмблемой «Навстречу Шторму». Казалось, еще бы немного, и от нее – куртки этой – остались бы только рукава, и перемычка между ними, что лежит на ее плечах.

-- Чего кричите? – нейтрально спросил Фил, осматриваясь вокруг.

Он стоял посреди большого стеклянного окна. Да, в полу. Точнее, оно и было полом, от стены до стены, и сверху на нем, элементы обычного быта из необычных материалов. Почти все органическое или натуральное стекло. Почти все, так или иначе, искажая пространство или нет, просвечивает. Арлена не соврала, не приукрасила – действительно аквариум. А посреди него мелкая, упитанная камбала-начальник. Но, стоило бы отметить, что камбала весьма заслуженная.

-- Говорит мы ему план срываем, говорит я ему воду мучу! – возмутилась Арлена по-новому, сводя свои бровки дугой. И все равно лицо у нее осталось по-девичьи милым. – А людей зазря гробить, ничего не срывает?!

-- Да почему же гробить, товарищ Руденко.

-- А фильтры?! – бомбила она его, двумя пальцами ударяя по стеклянному столу. – Мендашиум потом из нашей крови ты высасывать будешь?

-- Филипп Фэдович, ну вы уймите ее! – указал на нее рукой Градский. – Вы скажите ей, как командир, чего она на меня…

-- Так она ж на вас, вы и защищайтесь. Аргументируйте, спорьте. – рассудил тот, слегка встав на сторону Арлены, чего та почти не заметила. – В споре всегда рождается истина. В споре рождается прогр…

-- Бюрократ! – недовольно выкрикнула в сторону Градского она. – Позор.

-- Ну поймите… -- сменив тон на просящий, уже взмолился начальник верфи. – Ну мне отчетность сдавать, страна требует вас выпустить в полет, требует, чтобы вы летели, а док занят. Мы этими скандалами Госплан срываем, нас за это по голове не погладят. Будут вам фильтры, но прибудут они почти перед вашим вылетом, я ничего сделать не могу. Я могу их вам погрузить, и все. А там уже, как-нибудь…

-- Ты что, с ума сошел? – оторопела Арлена, сказав это непривычно тихо. – Фильтры! И только вмонтированные, ты понял? Ни черта я тебе не подпишу, и корабль останется в доке, пока не поставишь. А твоя голова полетит, мне какая тапка? Про тебя и в Вашингтоне, и в Пхеньяне, и в Берлине узнают! Ей Богу, в ЦК напишу, на пленум ОВД напрошусь, лишь бы тебя выволочь.

-- Ты про Бога-то брось, мы в космосе.

-- А из-за таких, как ты, Градский, еще пока не слишком в дальнем.

-- Так, товарищи, вы из пустого в порожнее. – устало вмешался новоиспеченный командир, присев в прозрачное надувное кресло. – Вы хоть по сути кричите. А то все формализм какой-то. Суть! Важна здесь суть. – чуть помяв переносицу, он решил рассуждать. – Тебе, Арлена, нужно, чтобы мы летели на исправном корабле, который сможет откачать мендашиум из воздуха, да? А тебе, товарищ начальник верфи, нужна ее подпись, и чтобы мы с миром и без лишней нервотрепки вовремя улетели, да?

-- Да. – синхронно ответили она, и недовольно переглянулись.

-- А фильтры будут перед самым нашим отлетом?

-- Да, если не позже. – ответил Градский. – Ну, нет у меня про запас фильтров, попали вы вот в волну такую, я что сделаю?

-- Гад кабинетный…

-- Лена, спокойнее. – приподнял руку Фил. – Фильтров нет, да… -- задумался на мгновение, и слегка скрытно улыбнулся, сообразив. – А вообще-то есть. Их поставить – пара часов работы, да?

-- Да. – синхронно ответили они оба, и снова недовольно переглянулись.

-- А сколько надо времени, чтобы их снять?

-- Эм, ну…

-- Сорок минут. На каждый. – скрестив руки на груди, и прищурившись на командира, явно догадавшись, а потому довольно ответила Арлена.

-- Вот тебе и ответ, товарищ начальник верфи. – развел руками Фил. – Разбирай «Америку».

-- Да вы с ума сошли что ли? Американский корабль? – его глаза стали по пять копеек. И лицо округлилось еще сильнее. – Да меня же так… Так…

-- А Госплан? – хитро улыбнулся командир. – А? А КГБ, за то, что отправил экспедицию на неисправном корабле? Ты, фильтры-то, которые прибудут, на «Америку» поставишь, считай, она все равно не полетит пока. И выходит, что у всех совесть чиста будет, да?

-- С бумажками, если надо, тоже разберешься. – Арлена оглядела Градского презрительно, с ног до головы. – В этом ты мастак, признаю.

-- Ну, ребята… -- прикусив губу, что-то в своей голове думал тот. – Ну вы даете… Выдумщики, тоже мне… -- и наконец, побагровев, согласился. – Хорошо, только пусть товарищ Руденко…

-- Шиш тебе с маслом! – перебила она. – Подпишу, когда все проверю. Эти фильтры я на три раза осмотрю, ты не переживай. Давай лапу сюда… бюрократ.

Она протянула ему свою руку. И тот, немного подумав, все-таки ее пожал. Фил был доволен тем, как все разрешилось: все остались довольны. А американцы? А американцам потом расскажем, когда это обретет колорит шутки и забавной корабельной байки. Когда-нибудь потом…

Теперь нужно было лишь подождать. Остался самый сложный этап перед полетом: последние приготовления. И сложен он не потому, что нужно невероятно напрячься, не потому, что требует недюжинной сноровки, ловкости или ума. Нет. Просто нужно обладать неслыханным терпением, чтобы перетерпеть тот этап, когда все уже готово к полету, и отстыковку от верфи. Ходила легенда, что некоторые матросы навсегда уходят с космического флота именно из-за нее. Все ожидают бодрого приключения, полета через пространства и времена, как рассказывают в сказках, но получают ожидание… Медленное… Томительное…